Нина Константиновна Петрова

Женщины Великой Отечественной войны

Пролог

Авт. – сост. Н. К. Петрова

* * *

ПОСВЯЩАЕТСЯ

ВСЕМ женщинам Советского Союза,

испытавшим ужасы фашизма,

боровшимся с врагом на фронте,

ковавшим Победу в тылу

Предисловие

Великая Отечественная война – это 1418 огненных дней.

22 июня 1941 г. – это день, с которого начался отсчет Великой Отечественной войны. Это день, разделивший жизнь человечества на две части: мирную (довоенную) и военную. Это день, который заставил задуматься каждого, что он выбирает: покориться врагу или бороться с ним. И этот вопрос каждый человек решал сам, советуясь только со своей совестью.

Документы свидетельствуют, что абсолютное большинство населения Советского Союза приняло единственно правильное решение: все силы отдать борьбе с фашизмом, защищать свою Родину, своих родных и близких. Мужчины и женщины независимо от возраста и национальности, беспартийные и члены ВКП(б), комсомольцы и не комсомольцы, стали той Армией добровольцев, которая выстраивалась в очереди, чтобы подать заявление о зачислении в Красную Армию.

Напомним, что воинская служба в СССР являлась почетной обязанностью не только для мужчин, но и для женщин. Это их право было записано в ст. 13-й Закона[1] о всеобщей воинской обязанности, принятого IV сессией Верховного Совета СССР 1 сентября 1939 г. В ней говорилось о том, что народным комиссариатам обороны и военно-морского флота предоставляется право брать в армию и флот женщин, имеющих медицинскую, ветеринарную и специально-техническую подготовку, а также привлекать их на учебные сборы. В военное время женщины, имеющие указанную подготовку, могли быть призваны в армию и флот для несения вспомогательной и специальной службы.

Ссылаясь на эту статью, женщины, девушки шли в партийные и комсомольские организации, в военные комиссариаты и там настойчиво добивались отправки на фронт. Среди добровольцев, подавших заявления об отправке в действующую армию, до 50 % ходатайств было от женщин. Женщины также шли и записывались в народное ополчение.

Историография истории Великой Отечественной войны богата сборниками документов и материалов об этом духовном порыве женщин СССР. Написано и издано огромное количество статей, монографий, коллективных работ и воспоминаний о труде женщин в годы войны в тылу, о подвигах на фронтах, в подполье, в партизанских отрядах, действовавших на временно оккупированной территории Советского Союза. Но жизнь свидетельствует, что не все, не о всех и не обо всем сказано и проанализировано. В архивах лежат бесконечно интересные документы, которые ждут своих исследователей. Многие документы и проблемы были «закрыты» для историков в прошлые годы. В настоящее время есть доступ к документам, не только малоизвестным, но и требующим объективного подхода к изучению и беспристрастного их анализа. И то, и другое явление непростое.

Проблема «Женщины Великой Отечественной войны» была и остается в поле зрения историков, политологов, писателей и журналистов. Писали и пишут о женщинах – воинах, о женщинах, заменивших мужчин в тылу, о женщинах – матерях, меньше о тех, кто занимался эвакуированными детьми, кто вернулся с фронта с орденами и стеснялся их надевать и т. д.

И тут же вопрос: а почему? Ведь еще весной 1943 г. газета «Правда» констатировала, ссылаясь на Постановление ЦК ВКП(б) «О коммунистическом Женском дне 8 марта», что «никогда еще во всей прошлой истории женщина не участвовала так самоотверженно в защите своей Родины, как в дни Отечественной войны советского народа»[2].

На фронте в разные периоды сражалось от 600 тысяч до 1 млн женщин, 80 тыс. из них были советскими офицерами. На основании постановлений Государственного Комитета Обороны (ГКО), созданного 30 июня 1941 г., были проведены массовые мобилизации женщин 25 марта, 13 и 23 апреля 1942 г. для несения службы в войсках ПВО, связи, внутренней охраны, на военно-автомобильных дорогах, в ВМФ и Военно-Воздушных силах, в войсках связи[3]. Мобилизации подлежали здоровые девушки в возрасте не моложе 18 лет. Вопрос проведения мобилизации проводился под контролем ЦК ВЛКСМ и местных комсомольских организаций.

При этом учитывалось все: образование (желательно не ниже 5 классов), членство в комсомоле, состояние здоровья, отсутствие детей. Основная масса девушек были добровольцы. Правда, были случаи нежелания служить в Красной Армии. Таких девушек отправляли по месту призыва.

М.И. Калинин, вспоминая летом 1945 г. о том, как призывались в Красную Армию девушки, говорил, что «женская молодежь, участвовавшая в войне… была выше средних мужчин, тут нет ничего особенного… потому что вы ведь были отобраны из многих миллионов. Мужчин не выбирали, закидывали невод и всех мобилизовывали, всех забирали… Я думаю, что лучшая часть нашей женской молодежи пошла на фронт…»[4] Точных цифр о численности призванных нет. Но известно, что только по призыву комсомола воинами стали свыше 550 тыс. женщин. Свыше 300 тыс. патриоток было призвано в войска ПВО (это свыше ¼ всех бойцов). По линии Красного Креста получили специальность и пришли на службу в военно-медицинские учреждения санитарной службы Красной Армии 300 тыс. медицинских сестер, 300 тыс. санитарок, свыше 500 тыс. сандружинниц МПВО[5].

В мае 1942 г. было принято постановление ГКО о мобилизации 25 тыс. женщин в ВМФ[6]. 3 ноября ЦК ВЛКСМ провел отбор комсомолок и некомсомолок для формирования женской добровольческой стрелковой бригады, запасного полка и Рязанского пехотного училища. Общее количество мобилизованных туда составило 10 898 чел. С 15 декабря бригада, запасный полк и курсы приступили к нормальной учебе[7]. В годы войны было проведено 5 мобилизаций среди женщин-коммунисток[8].

Не все женщины, конечно, принимали непосредственное участие в боевых действиях. Многие проходили службу в различных тыловых службах: хозяйственных, медицинских, штабных и так далее. Тем не менее значительное число их непосредственно участвовало в боевых действиях. При этом спектр деятельности женщин-воинов был довольно разнообразен: они принимали участие в рейдах разведывательно-диверсионных групп и партизанских отрядов, были санинструкторами, связистками, зенитчицами, снайперами, пулеметчицами, водителями автомобилей и танков. Много женщин было в авиации: летчицы, штурманы, стрелки-радисты, вооруженцы. При этом женщины-авиаторы сражались как в составах обычных «мужских» авиационных полков, так и в отдельных «женских».

В годы Великой Отечественной войны в Вооруженных Силах нашей страны впервые появились женские боевые формирования.Из женщин-добровольцев были сформированы 3 авиационных полка: 46-й гвардейский ночной бомбардировочный, 125-й гвардейский бомбардировочный, 586-й истребительный полк ПВО; Отдельная женская добровольческая стрелковая бригада, Отдельный женский запасной стрелковый полк, Центральная женская школа снайперов, Отдельная женская рота моряков. 101-м авиаполком дальнего действия командовала Герой Советского Союза В.С. Гризодубова.

Центральная женская школа снайперской подготовки дала фронту 1061 снайпера и 407 инструкторов снайперского дела. Выпускницы школы уничтожили в войну свыше 11 280 вражеских солдат и офицеров.

В молодежных подразделениях Всевобуча подготовлено было 220 тыс. девушек-снайперов, связисток.

Расположенный под Москвой 1-й отдельный женский запасной полк готовил кадры автомобилистов и снайперов, пулеметчиков и младших командиров строевых подразделений. В личном составе числились 2899 женщин. В Особой Московской армии ПВО служили 20 тысяч женщин. О том, насколько это трудная служба, говорят документы этого сборника[9].

Самое большое представительство участниц Великой Отечественной войны было среди женщин-медиков. Из общего числа врачей в Красной Армии – 41 % были женщины, среди хирургов их было 43,5 %. Было подсчитано, что девушки-санинструкторы стрелковых рот, медсанбатов, артиллерийских батарей помогли свыше 72 % раненых и ок. 90 % больных бойцов вернуться в строй[10].

Женщины-медики служили во всех родах войск – в авиации и морской пехоте, на боевых кораблях Черноморского флота, Северного флота, Каспийской и Днепровской флотилиях, в плавучих военно-морских госпиталях и санитарных поездах. Вместе с конниками они уходили в глубокие рейды по тылам врага, были в партизанских отрядах. С пехотой дошли до Берлина. И всюду медички оказывали специализированную помощь пострадавшим в боях. За особое мужество и героизм 17 женщин-медиков удостоены звания Героя Советского Союза[11].

О подвиге женщин – военных

В годы войны подвиги девушек-воинов были отмечены высокими наградами. Первой из женщин Героем Советского Союза стала 18-летняя партизанка Зоя Космодемьянская. Высшей степени отличия она была удостоена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 16 февраля 1942 г. (посмертно). А всего за подвиги в годы Великой Отечественной войны 90 женщин стали Героями Советского Союза. Большая половина из них были удостоены этого звания посмертно. Последний раз в истории СССР звание Героя Советского Союза было присвоено 5 мая 1990 г. «Золотой Звездой» была награждена Екатерина Демина (Михайлова) – бывшая санинструктор 369-го отдельного батальона морской пехоты. Героями (посмертно) стали две летчицы – Екатерина Зеленко и Лидия Литвяк. Старший лейтенант Зеленко 12 сентября 1941 г. на своем бомбардировщике Су-2 таранила немецкий истребитель Ме-109. Зеленко погибла, уничтожив самолет. Это былединственный таран в истории авиации, выполненный женщиной. Младший лейтенант Литвяк – самая результативная женщина-истребитель, которая лично сбила 11 вражеских самолетов и погибла в воздушном бою 1 августа 1943 г. 200 человек награждены орденами Славы 2-й и 3-й степени. Четверо женщин стали полными Кавалерами ордена Славы. Это снайпер, старшина Петрова Нина Павловна, пулеметчица, сержант Станиелиене Дануте Юргис; медсестра, старшина Ноздрачева Матрена Семеновна; воздушный стрелок-радист, гвардии старшина Журкина Надежда Александровна. Свыше 150 тыс. женщин-воинов были награждены орденами и медалями советского государства.

Цифры, пусть даже не всегда точные и полные, которые были приведены выше, факты военных событий, собранные только в этом сборнике, свидетельствуют, что история еще не знала такого массового участия женщин в вооруженной борьбе за Родину, какое показали советские женщины в годы Великой Отечественной войны. Не будем забывать, что женщины также проявили себя героически и самоотверженно в тяжелейших условиях оккупации, встав на борьбу с врагом.

Нельзя обойти вниманием проблему участия женщин в партизанском движении на временно оккупированных территориях. Всего в годы войны в тылу врага насчитывалось свыше 6 тыс. партизанских отрядов, в которых сражались свыше 1 млн партизан. Это при том, что в конце 1941 г. партизан было только ок. 90 тыс. Вопрос численности – это особый вопрос, и мы ссылаемся на официальные, опубликованные данные. К началу 1944 г. 90 % партизан составляли мужчины и 9,3 % женщины. Во многих отрядах коммунисты составляли до 20 % и около 30 % всех партизан были комсомольцами.

Вопрос о численности женщин-партизанок дает разброс в цифрах. По данным Центрального штаба партизанского движения[12] на 1 февраля 1944 г., в партизанских отрядах находились 28 500 женщин-партизанок, что, по данным ЦШПД, составляло 9,8 % к общему составу партизан[13]. По данным более поздних лет (очевидно, по уточненным данным), всего в годы войны в тылу насчитывалось свыше 1 млн партизан. А женщины среди них составляли 9,3 %, т. е. свыше 93 000 человек[14]. В этом же источнике есть и другая цифра – свыше 100 тысяч женщин[15].

Есть еще одна особенность. Процент женщин в партизанских отрядах был не везде одинаковым. Так, в отрядах на Украине он составлял 6,1 %, в оккупированных районах РСФСР от 6 до 10 %, на Брянщине – 15,8 % и в Белоруссии – 16 %[16].

Haша страна гордилась в годы войны (и сейчас тоже гордится) такими героинями советского народа, как партизанки Зоя Космодемьянская, Лиза Чайкина, Антонина Петрова, Аня Лисицина, Мария Мелентьева, Ульяна Громова, Люба Шевцова, и другими. Но о многих до сих пор не знают или мало знают из-за многолетних проверок их личностей. Большой авторитет у партизан завоевали девушки – медицинские сестры, врачи. В бой медицинские сестры шли вместе со всеми партизанами. Всего в партизанских отрядах без Украины и Молдавии, по данным Центрального штаба партизанского движения, на 1 марта 1944 г., работало более 3000 медицинских сестер. Одна из них, Зинаида Зиновьева, до войны работала учительницей в Калининской области. В партизанский отряд ушла в сентябре 1941 г. С поля боя она вынесла 40 раненых и всех вылечила. Командование отряда наградило ее орденом Отечественной войны первой степени. Шура Кузьниченко – в прошлом фельдшер. На оккупированной территории была захвачена немцами, ей удалось скрыться от них и разыскать партизанский отряд. В партизанском отряде Шура была медицинской сестрой. В одном из боев Шура вынесла 30 раненых с поля боя, очередь вражеского пулемета скосила ее. Падая, она держала в руках перевязочный материал, приготовленный для перевязки раненого. Умирая, она говорила: «Товарищи, не хочу умирать, хочу мстить».

Многие партизанки-разведчицы научились проникать в гарнизоны врага, в крупные города, обманывать противника и доставлять в отряды ценные разведывательные данные.

30 раз ходила в разведку Валентина Сафронова. Она была в Брянске, Навле, Бежице, Дятькове, Трубчевске и приносила в отряд важные данные, 18 раз была в разведке Ивлева. Валя Медведицкая удачно совмещала разведывательную работу с подрывной. 14 мая 1943 года Meдведицкая, будучи в разведке в гор. Краснополье, заложила полено, начиненное толом, в котельную электростанции. 16 мая электростанция взлетела на воздух.

Первое время широко распространено было в партизанских отрядах мнение, что девушки не смогут быть подрывниками. Однако десятки девушек, преимущественно комсомолок, освоили это сложное дело.

Анна Калашникова, руководитель подрывной группы партизанского отряда на Смоленщине, рассказывала: «Во всех диверсиях, проводимых группой, я участвовала лично, как руководитель этих операций. На своем боевом счету имею 9 пущенных под откос вражеских эшелонов с живой силой и боевой техникой. Был взорван двухэтажный дом в то время, когда командующий немецкими частями на Смоленском направлении проводил совещание офицеров. Во время взрыва здания погибли все 60 гитлеровцев. Находясь в партизанском отряде, я занималась не только боевыми делами. Часто стирала белье партизанам, убирала землянки, выпускала боевые листки и т. п. За всю свою партизанскую деятельность я три раза награждена правительственными наградами. Получила орден Красного Знамени, орден Отечественной войны первой степени и медаль «Партизану Отечественной войны» I степени». И такие диверсии совершала не одна А. Калашникова.

Софья Леванович командовала комсомольско-молодежной подрывной группой партизанского отряда в Орловской области. Пустила под откос 17 эшелонов противника. Украинская партизанка Дуся Баскина имела на своем счету 9 пущенных под откос вражеских поездов[17].

Кто вспоминает, кто знает эти имена? А в годы войны их фамилии знали не только в партизанских отрядах, их знали и боялись оккупанты.

Там, где действовали партизанские отряды, уничтожавшие фашистов, действовал приказ генерала фон Рейхенау, который требовал для уничтожения партизан «…применять все средства. Всех захваченных партизан обоего пола в военной форме или в гражданской одежде публично вешать»[18].

Известно, что особый страх у фашистов вызывали женщины и девушки – жители сел и деревень в районе, где действовали партизаны. В своих письмах домой, попавших в руки Красной Армии, оккупанты писали откровенно, что «женщины и девушки действуют, словно закаленнейшие воины… В этом отношении нам пришлось бы многому поучиться». В другом письме обер-ефрейтор Энтон Прост в 1942 г. задавался вопросом: «Долго ли еще придется нам вести такого рода войну? Ведь нам – боевой части (Западный фронт, п/п 2244/Б. –Прим. Н. П.) здесь противостоит все гражданское население, в том числе женщины и дети!..» И, как бы подтверждая эту мысль, немецкая газета «Дейче Альгеймейне Цайтунг» от 22 мая 1943 г. утверждала: «Даже безобидные с виду женщины, собирающие ягоды и грибы, крестьянки, направляющиеся в город, являются партизанскими разведчицами…»[19] Рискуя жизнью, партизанки выполняли задания.

Согласно официальным данным на февраль 1945 г., 7800 женщин-партизанок и подпольщиц получили медаль «Партизану Отечественной войны» II и III степени. 27 партизанок и подпольщиц получили звание Героя Советского Союза. 22 из них награждены посмертно[20].

Мы не можем с уверенностью сказать, что это точные цифры. Число награжденных значительно больше, так как процесс

5 декабря 1942 г. Совинформбюро сообщило: «Партизанский отряд, действующий в одном из районов Полесской области, при выполнении боевого задания был обстрелян из замаскированного немецкого дзота. Отряду угрожала большая опасность. Партизанка Римма Шершнева бросилась вперед и своим телом закрыла амбразуру дзота.

Отважная партизанка-патриотка погибла геройской смертью, но спасла командира отряда и других товарищей. Партизаны уничтожили засевших в дзоте гитлеровцев и успешно выполнили боевое задание». За этот подвиг Римма Ивановна Шершнева был награждена (посмертно) орденом Красного Знамени.

Римма Шершнева по возрасту не могла быть зачислена в ряды Красной Армии. Она обратилась с письмом в ЦК ВЛКСМ. Более двух месяцев ждала решения своей судьбы. Ее вызвали в Москву и после долгих раздумий приняли в школу партизанских разведчиков, где она прошла специальное обучение в течение 5 месяцев. Затем в августе 1942 г. в составе комсомольско-молодежного отряда имени Николая Гастелло ушла в лесной рейд по Белоруссии. Она была там не единственная девушка. В ее группе были Алябьева, Кирова, Макарова, Голованова и другие.

То, о чем сообщало Совинформбюро, случилось 24 ноября 1942 г. Девять дней, прошитая более десятком пуль она жила, но была без сознания, а когда приходила в себя, то спрашивала: жив ли командир? Да, он остался жив[21]. Подобный же подвиг на территории Ленинградской области совершила 23 февраля 1943 г. девушка-врач Нина Бобылева в один день с Александром Матросовым. Но об А. Матросове вспоминают часто, а вот об этих девушках нет.

Прессу чаще интересуют цифры, сколько подвигов совершено. При этом часто ссылаются на цифры, учтенные ЦШПД. Но о каком точном учете можно говорить, когда подпольные организации возникали на местах без всякого указания ЦШПД. В качестве примера можно назвать известную всему миру комсомольско-молодежную подпольную организацию «Молодая гвардия», которая действовала в г. Краснодон в Донбассе. До сих пор идут споры о ее численности и о ее составе. Число ее членов колеблется от 70 до 150 человек[22].

Было время, когда считалось, что чем численность организации больше, тем она была результативней. И мало кто задумывался над тем, как могла большая молодежная подпольная организация действовать в условиях оккупации, не выдав своих действий.

К сожалению, целый ряд подпольных организаций ждет своих исследователей, потому что о них написано или мало, или вообще почти ничего. А ведь в них скрыты судьбы женщин-подпольщиц.

24 октября 2013 г. исполнилось 92 года со дня рождения легендарной партизанки-разведчицы, врача-хирурга, Героя Советского Союза Надежды Викторовны Троян. В этот день на здании Музея истории медицины Первого МГМУ имени И.М. Сеченова, в котором она работала многие годы, была открыта посвященная ей мемориальная доска[23].

Сейчас почти никто в России не знает, что сделала Н. Троян. И думается, что будет своевременно напомнить об этом. Война застала ее, студентку медицинского института, в г. Минске. После оккупации города Надежде удалось установить связь с партизанами, и она стала бойцом разведывательно-диверсионной группы «Бригада дяди Коли». Надя прекрасно владела немецким языком, отличалась смелостью, быстрой реакцией, умением устанавливать контакты с людьми. Именно поэтому ей было поручено важное задание: установить круг лиц, имевших непосредственное отношение к наместнику Гитлера в Белоруссии В. Кубе, и завербовать агента для его ликвидации. Более 10 попыток уничтожить Кубе не имели успеха. Он был словно заговоренный. Осенью 1943 г. Надежде Троян и ее боевым подругам удалось выполнить приговор, вынесенный белорусским народом. За этот подвиг, который вошел в анналы истории советской разведки, Надежде Троян, Елене Мазаник и Марии Осиповой были присвоены звания Героев Советского Союза[24].

Символично то, что это высокое звание было присвоено 29 октября 1943 г. – в день рождения ВЛКСМ.

И, как часто бывает в жизни, об одних людях, совершивших подвиг, мы знаем много, о других почти ничего. Восполним это упущение хотя бы в истории с уничтожением гауляйтера Кубе.

О Надежде Троян мы сказали. И несколько слов о ее подругах – двух других женщинах, участвовавших в ликвидации и так же заслуженно получивших звание Героя. Это Мария Борисовна Осипова (г. р. 1908), которая была непосредственной исполнительницей акции. Она, рискуя жизнью, пронесла мину с химическим взрывателем через гитлеровские посты и передала ее Елене Григорьевне Мазаник (г. р. 1914). Е. Мазаник работала горничной в доме В. Кубе. Она заложила мину под матрас гауляйтера, и в 2 часа 20 мин 22 сентября 1943 г. В. Кубе был убит[25]. Обе эти Героини в конце 1990-х скончались. Имена их обычно вспоминают не часто.

К сожалению, наша историческая память имеет ряд особенностей, и одна из них – забывчивость к прошлому или «невнимание» к фактам, диктуемые разными обстоятельствами.

Мы знаем о подвиге А. Матросова, но почти не знаем о том, что 25 ноября 1942 г. во время боя в деревне Ломовочи Минской области партизанка Р.И. Шершнева (1925) закрыла собой амбразуру немецкого дзота, ставединственной женщиной(по другим данным – одной из двух), совершившей подобный подвиг[26].

К сожалению, в истории партизанского движения есть страницы, где идет только перечисление боевых операций, число участвовавших в ней партизан, но, как говорят, «за кадром событий» остаются большинство тех, кто конкретно принимал участие в реализации партизанских рейдов. Называть сейчас всех нет возможности. О них, рядовых, живых и мертвых, вспоминают редко, несмотря на то что они живут где-то рядом с нами. Об одной из них, Раисе Ефимовне Раткевич, в связи с тем, что ей, старейшей сотруднице издательства и редакции «Литературной газеты», в октябре 2013 г. исполнилось 95 лет, стало известно, что она – участница Великой Отечественной войны, белорусская партизанка. Она родилась в местечке Паричи Гомельской области, война застала ее в Минске, где после окончания полиграфического техникума работала в типографии наборщицей. Зимой 1941 года она, комсомолка, бежала из минского концлагеря, прошла пешком через оккупированную территорию до Бобруйска, вышла к партизанам. Воевала в рядах партизанского отряда «За Советскую Родину» бригады № 100 Полесского соединения. В одной боевой операции спасла от гибели комиссара А. Удалого. 5 декабря 1943 года Р. Раткевич была представлена перед строем к медали «За отвагу», но награды не получила до сих пор, так как документы где-то затерялись. Вместе с нею в лесах были ее маленький сын, мама и сестра. Все они погибли от рук фашистов. В войне она выжила одна. Р. Раткевич часто повторяет, что за свою жизнь «прошла все круги ада».

После войны приехала в Москву с отмороженными руками и ногами, стала работать по специальности, полученной до войны: типографской наборщицей. Сначала в типографии газеты «Красная звезда», потом в типографии «Литературной газеты» и в секретариате редакции, где добросовестно трудилась в течение двадцати лет.

Раиса Ефимовна награждена орденом Отечественной войны II степени, медалями I и II степени «Партизану Отечественной войны», имени маршала Жукова, «За Победу над Германией», юбилейными медалями «За освобождение Республики Беларусь от немецко-фашистских захватчиков», за трудовые успехи Раиса Ефимовна получила почетное звание «Ветеран труда». Она признана жертвой фашизма и получает от Германии ежегодную денежную компенсацию[27].

Небольшая заметка, но как приятно, что человека не забыли. За суетой повседневной жизни в последние несколько десятилетий наша историческая память к повседневности прошедшей войны несколько потускнела. О рядовых Победы пишут и вспоминают нечасто. Вспоминают, как правило, только тех, кто совершил подвиг, уже запечатленный в истории Великой Отечественной войны, все меньше

Еще в 1945 г. в ходе начавшейся демобилизации девушек-воинов звучали слова, что о них мало писали в годы войны, а теперь, в мирное время, могут и вообще забыть.

26 июля 1945 г. в ЦК ВЛКСМ прошла встреча девушек-воинов, закончивших службу в Красной Армии, с председателем Президиума Верховного Совета СССР М.И. Калининым. Сохранилась стенограмма этой встречи, которая названа как «беседа товарища М.И. Калинина с девушками-воинами…»[28]. Не буду пересказывать ее содержание. Обращаю ваше внимание, что в одном из выступлений Героя Советского Союза летчицы Н. Меклин (Кравцовой) был поставлен вопрос онеобходимости «популяризации героических дел, благородства наших женщин»[29].

Выступая от имени и по поручению девушек-воинов, Н. Меклин (Кравцова) сказала то, о чем говорили и думали многие, сказала то, о чем говорят и сейчас. В ее выступлении был как бы набросок плана, что еще было не рассказано о девушках, женщинах-воинах. Надо признать, что и сейчас актуально то, что было сказано 70 лет назад. Заканчивая свое выступление, Н. Меклин (Кравцова) обратила внимание на то, «что почти ничего у нас не написано и не показано о девушках – Героях Отечественной войны. Кое-что написано, это написано о девушках-партизанках: Зое Космодемьянской, Лизе Чайкиной, о краснодонцах. О девушках же Красной Армии и Флота ничего не написано. А ведь это, пожалуй, было бы приятно и для тех, кто воевал, было бы полезно и для тех, кто не воевал, и важно для нашего потомства и истории. Почему бы не создать документальный фильм, кстати сказать, ЦК комсомола давно думал сделать это, в котором отразить женскую боевую закалку, как, например, при обороне Ленинграда, отразить лучших женщин, работающих в госпиталях, показать снайперов, девушек-регулировщиц и т. д. По-моему, литература и искусство в этом oтношении в долгу перед девушками-воинами.

Вот, в основном, все, что я хотела сказать»[30].

Эти предложения реализованы частично или не в полном объеме. Время поставило на повестку дня другие проблемы, и многое из того, что предлагали девушки-воины в июле 1945 г., ждет своих авторов.

Война одних людей разводила в разные стороны, других сближала. На войне были разлуки и встречи. Мне рассказали одну историю. Это было в 1942 г. В числе последних через Волгу в сражающийся Сталинград переправился батальон, в который незадолго до этого прибыла молоденькая девушка-врач, Штром Юлия, родом из Киева. Практически это было ее боевое крещение и начало пути на Берлин. Война сделала ее хирургом, научила всему, а главное – сопереживать людскому горю, помогать лечить душевные и физические раны. Что могла сделать она как хирург, когда приходилось отпиливать обмороженные конечности бойцов? Что могла она сделать, когда к ней пришел солдат и принес свою оторванную руку и попросил пришить к туловищу? Белокурый хирург с голубыми глазами, Юлия Штром могла только облегчить боль, успокоить, поддержать. Видно, за это судьба была благосклонна к ней, и она осталась живой тогда, когда было попадание снаряда в ее госпиталь, а она по счастливой случайности находилась вне его стен.

Мы знаем все о Курской битве, о сражении на Прохоровском поле, о больших людских потерях там. Но именно там в перерывах между атаками Юлия Штром познакомилась с молодым офицером по фамилии Ворон. Полюбили друг друга, в 1944 г. поженились, дошли до Берлина и до глубокой старости оставались вместе.

Привела эту незамысловатую историю не просто как красивую историю. А как подтверждение того, что на войне была любовь, были измены, все было. Но ведь война соединила на своих полях мужчин и женщин разного возраста, в своем большинстве молодых и здоровых людей, которые хотели жить и любить, несмотря на то что смерть была на каждом шагу. И никто никого на войне за это не осуждал. Но когда закончилась война и на родину начали возвращаться демобилизованные женщины-воины, на груди которых были ордена, медали и нашивки о ранениях, гражданское население нередко бросало им в глаза оскорбления, называя «ППЖ» (походно-полевая жена) или бросая ядовитые вопросы: «За что получила награды? Сколько имела мужей?» И т. д.

В 1945 г. это получило широкое распространение, вызывало даже у демобилизованных мужчин широкий протест и полное бессилие, как бороться с такими обвинениями. В ЦК ВЛКСМ начали поступать письма с просьбой «навести в этом вопросе порядок». Приведем одно из них.

Товарищ Мишакова! Сейчас проходит повсеместная демобилизация девушек-воинов из рядов Красной Армии. Для нас, прошедших вместе с девушками-воинами от стен великого города Ленина до гнезда германских реакционеров – Восточной Пруссии, является очевидным их бесподобный героизм, отвага, сметка и инициатива, невиданные трудности и лишения, перенесенные девушками в дни Великой Отечественной войны.

В моей памяти никогда не померкнет образ Антонины Семеновой, которая при освобождении Ленинграда и Ленинградской области выносила с поля боя раненых и трижды, неся на плечах раненого, по грудь в воде форсировала р. Луга, а это было ведь в конце января 1944 года.

Никогда не забыть Женю Иванову, которая, будучи сама раненая, продолжала оказывать помощь раненым бойцам и офицерам, пока не потеряла сознание.

А разве можно не сказать об Ане Фетисовой. Она под артиллерийским огнем врага стояла у операционного стола трое суток без сна и отдыха. Она знала, что ее могут убить, искалечить и т. д. Однако сознательно шла и, рискуя жизнью, делала все необходимое для победы над врагом. Девушка лишилась ноги, но ее не угнетает это, ибо ее благородный труд и лишения не прошли даром. Лучами победы они освещаются и возвышаются, как золотой шпиль адмиралтейства освещается солнцем и возвышается над Ленинградом.

Это только три примера, три примера о маленьких, совершенно незаметных подчас людях, а ведь таких примеров можно привести десятки тысяч. Девушки-воины, как и каждый воин, за свои боевые дела в жестокой войне, за спасение мира от коричневой чумы фашизма, а в это вложена немалая доля их трудов, вполне заслужили всенародное спасибо.

Однако что получается?

Недавно мне пришлось прогуливаться по Ленинграду. Неподалеку от нас шел строй девушек-воинов, и вот нашлись даже в Ленинграде несколько женщин, которые, поравнявшись со строем, с насмешкой крикнули: «Посмотрите, идут в строю дуньки». Я не прошел мимо этого факта. Документов, конечно, я у них не проверял, но пришлось остановить их и основательно посовестить, заставить покраснеть их перед народом.

13 июля в Выборге провожали демобилизованных. Когда девушки стали выстраиваться на площади, в толпе гражданских были слышны два выкрика: «А вот этих надо бы всех перестрелять». Спрашивается, за что?

Эти два примера говорят и являются сигналом о том, что есть в народе какая-то доля пошляков и хулиганов, а может быть, и людей, не понимающих роли и значения пребывания в Красной Армии, это с одной стороны. С другой стороны, это говорит о том, что мы мало в народе пропагандируем девушку-воина. Если бы райкомы и обкомы ВЛКСМ больше рассказывали народу о девушке-воине, о роли девушек в Красной Армии, особенно в дни Великой Отечественной воины, больше показывали бы девушку-воина на страницах газет, мы бы не имели вот таких ненормальностей.

Поднять сейчас авторитет девушки-воина, члена Великой победоносной семьи, которую мы называем нашей дорогой Kpacной Армией, в этом, мне кажется, сейчас своевременная и немалая задача комсомольских организаций, и наших армейских и ocoбенно гражданских.

Вот по этому вопросу я хотел поделиться с Вами, товарищ Мишакова, и просить сделать что-то в этом направлении.

С комсомольским приветом капитан Баранов

Полевая почта 18 531

Баранов Григорий Ильич[31]

27 июля 1945 г.

По поручению секретаря ЦК ВЛКСМ О.П. Мишаковой работник аппарата ЦК Н. Князев подготовил и направил ответ капитану Г. Баранову, в котором писал о понимании беспокойства офицера. Приведем почти полностью подготовленный ответ, потому что в нем намечен план ЦК ВЛКСМ по затронутому вопросу: что делать?

«…Дело, конечно, не в том, чтобы поднять их авторитет. Своим самоотверженным служением Родине, мужеством и героизмом на фронте борьбы с немецкими захватчиками девушки и женщины нашей страны завоевали всеобщее уважение и почет.

Но, как Вы совершенно справедливо замечаете, мы не всегда и не везде достаточно пропагандируем

Сообщаю Вам, что в июле сего года ЦК ВЛКСМ принял постановление о работе комсомольских организаций в связи с демобилизацией девушек из Красной Армии и Военно-Морского Флота…[32]

Долг комсомольских работников и офицеров Красной Армии – помочь собрать материалы и документы об участии девушек в Отечественной войне…

Желаем Вам успехов в работе.

С приветом Н. Князев[33]

11. VIII.45 г.

В докладной записке на имя О.П. Мишаковой Н. Князев отмечал, что капитан Г. Баранов совершенно правильно поднимет вопрос «О фактах отрицательного отношения со стороны гражданского населения к девушкам-воинам» и высказывал свое мнение, почему это имеет место. Н. Князев считал, что, «к сожалению, один из пунктов постановления ЦК ВЛКСМ от 9.VII.45 г. о работе комсомольских организаций в связи с демобилизацией девушек из армии (я имею в виду пункт о пропаганде через печать и радио материалов о девушках-воинах) остается еще не выполненным. Не только на страницах партийных газет, но прежде всего и в комсомольских газетах не освещаются эти вопросы.

Думаю, что отдел пропаганды и агитации ЦК ВЛKCM должен потребовать от комсомольских организаций и редакций газет выполнения означенного постановления ЦК ВЛКСМ.

Наряду с тем, что имеется в виду издание «Молодой Гвардии», книги о девушках-воинах, по моему мнению, было бы весьма целесообразно разработать в комсомольских отделах фронтов ПВО, Красной Армии и Флота лекции об участии девушек в Отечественной войне. Лекции эти отредактировать в отделе пропаганды и агитации ЦК ВЛКСМ и разослать лекторским группам обкомов, крайкомов и ЦК комсомола союзных республик».

29. VIII.45 г.

Н. КНЯЗЕВ[34]

Надо отметить, что планы составлялись, лекции редактировались, но острота вопроса практически не снижалась долгие годы. Девушки-воины стеснялись надевать свои ордена и медали, снимали с гимнастерок и прятали в коробочки. А когда у них подросли родившиеся дети, то детишки перебирали дорогие награды и играли ими, часто не зная, за что получили их матери.

Если в годы Великой Отечественной войны о женщинах-воинах говорили в сводках Совинформбюро, писали в газетах, выпускали плакаты, где была женщина-воин, то, чем дальше уходила страна от событий 1941–1945 гг., тем реже звучала эта тема. Определенный интерес к ней появлялся лишь в преддверии 8 марта. Исследователи попытались найти этому объяснение, но с их толкованием нельзя согласиться по ряду причин.

Существует мнение, что «точкой отсчета в политике советского руководства по отношению к женской памяти о войне» является речь председателя Президиума Верховного Совета СССР М.И. Калинина в июле 1945 г. на встрече в ЦК ВЛКСМ с девушками-воинами, демобилизованными из Красной Армии и Военно-Морского флота. Речь называлась «Славные дочери советского народа». В ней М.И. Калинин ставил вопрос об адаптации демобилизованных девушек к мирной жизни, о поиске своих профессий и т. д. И при этом советовал: «…Не зазнавайтесь на своей будущей практической работе. Не вы говорите о своих заслугах, а пусть о вас говорят – это лучше»[35].

Со ссылкой на работу немецкой исследовательницы Б.Физелер «Женщины на войне: ненаписанная история» (Берлин, 2002) эти приведенные выше слова М.И. Калинина интерпретировались российской исследовательницей О.Ю. Никоновой как рекомендация «демобилизованным женщинам не хвалиться своими заслугами»[36]. Возможно, немецкая исследовательница не поняла смысла слов Калинина, а русская исследовательница, выстраивая свою «концепцию», не удосужилась прочитать на русском языке публикацию речи М.И. Калинина.

В настоящее время предпринимаются попытки (и довольно успешно) пересмотреть проблему участия женщин в Великой Отечественной войне, в частности, что двигало ими, когда они подавали заявления о зачислении в Красную Армию. Появился термин «мобилизованный патриотизм». В то же время остается ряд проблем или не полностью исследованных сюжетов. Если о женщинах-воинах пишут чаще, особенно о Героях Советского Союза, о женщинах трудового фронта, о женщинах тыла обобщающих работ все меньше и меньше. Очевидно, забывается, что в войне можно было «участвовать непосредственно и можно было участвовать, работая в промышленности, во всевозможных военных и тыловых учреждениях».

В СССР, оценивая вклад, внесенный советскими женщинами в защиту Родины, руководствовались словами Генерального секретаря ЦК КПСС Л.И. Брежнева, который сказал: «Образ женщины-бойца с винтовкой в руках, у штурвала самолета, образ санитарки или врача с погонами на плечах будет жить в нашей памяти как светлый пример самоотверженности и патриотизма»[37].

Правильно, образно сказано, но… где женщины тыла? Какова их роль? Напомним, что то, о чем писал М.И. Калинин в статье «О моральном облике нашего народа»[38], опубликованной в 1945 г., непосредственно относится и к женщинам тыла: «…все предыдущее бледнеет перед великой эпопеей нынешней войны, перед героизмом и жертвенностью советских женщин, проявляющих гражданскую доблесть, выдержку при потере любимых и энтузиазм в борьбе с такой силой и, я бы сказал, величественностью, каких никогда не наблюдалось в прошлом».

О гражданской доблести женщин тыла в 1941–1945 гг. можно сказать словами М. Исаковского, посвященными «Русской женщине» (1945):

Да разве ж об этом расскажешь —

В какие ты годы жила!

Какая безмерная тяжесть

На женские плечи легла…

Но без фактов нынешнему поколению это трудно понять. Напомним, что под лозунгом «Все для фронта, все для победы!» трудились все коллективы советского тыла.

Совинформбюро в самое тяжелое время, 1941–1942 гг., в своих сводках наряду с сообщениями о подвигах советских бойцов сообщало и о героических делах тружеников тыла. В связи с уходом на фронт, в народное ополчение, в истребительные батальоны численность мужчин в народном хозяйстве России к осени 1942 г. упала с 22,2 млн человек до 9,5 млн[39].

Ушедших на фронт мужчин заменили женщины и подростки. Среди них было 550 тыс. человек домохозяек, пенсионерок, подростков[40].

В пищевой и легкой промышленности удельный вес женщин в военные годы составил 80–95 %. На транспорте более 40 % (к лету 1943 г.) составляли женщины. Во «Всероссийской книге памяти 1941–1945 гг.» в обзорном томе приведены интересные цифры, которые не нуждаются в комментариях, о возрастании по стране доли женского труда, особенно в первые два года войны. Так, среди машинистов паровых машин – с 6 % в начале 1941 г. до 33 % в конце 1942 г., машинистов компрессоров – соответственно, с 27 % до 44, токарей по металлу – с 16 до 33, сварщиков – с 17 до 31, слесарей – с 3,9 до 12 %. В конце войны женщины Российской Федерации составляли 59 % рабочих и служащих республики вместо 41 % накануне войны[41].

На отдельные предприятия, где до войны работали исключительно мужчины, пришло до 70 % женщин. Не было в промышленности предприятий, цехов, участков, на которых бы не работали женщины, не стало таких профессий, которые не освоили бы женщины. Удельный вес женщин в 1945 г. составил 57,2 % по сравнению с 38,4 % в 1940 г., а в сельском хозяйстве – 58,0 % в 1945 г. против 26,1 % в 1940 г. Среди работников связи он достиг 69,1 % в 1945 г. Удельный вес женщин среди рабочих и учеников промышленности в 1945 г. по профессиям сверловщиц и револьверщиц достиг 70 % (в 1941 г. был 48 %), а среди токарей – 34 % против 16,2 % в 1941 гг.[42] B 145 тысячах комсомольско-молодежных бригад страны было занято 48 % женщин от общего числа молодежи. Только в ходе соревнования за повышение производительности труда, за изготовление сверхпланового вооружения для фронта свыше 25 тыс. женщин были награждены орденами и медалями СССР[43].

О себе, своих подругах, с кем делились своими радостями и бедами, женщины-воины и женщины тыла рассказывают со страниц нашего сборника, а официальные документы свидетельствуют, как это было.

Работая над сборником «Женщины Великой Отечественной войны», мы понимали, что все охватить невозможно. Поэтому ставили одну задачу:помочь человеческой памяти, чтобы в памяти народа навсегда сохранился«образ советской женщины – патриотки, бойца, труженицы, солдатской матери»[44].

Хочется, чтобы наши читатели знали следующее.

8 мая 1965 г., в год 20-летия Великой Победы, Указом Президиума Верховного Совета СССР Международный женский день 8 марта стал праздничным, нерабочим днем[45] «в ознаменование выдающихся заслуг советских женщин… в защите Родины в годы Великой Отечественной войны, их героизма и самоотверженности на фронте и в тылу…»

* * *

Этот сборник, четвертый по счету в серии о Великой Отечественной войне, подготовлен на материалах и документах, хранящихся в Российском государственном архиве социально-политической

Женщины Великой Отечественной войны. Давайте вдумаемся, какой смысл в этой фразе. Для тех людей, кто пережил 1941–1945 гг., а их, к сожалению, становится все меньше и меньше, эти вопросы не возникают. Они, особенно ветераны Великой Отечественной войны, знают, какими были женщины Отечественной войны.

Впервые о девушках и женщинах-воинах масштабно было сказано, а точнее, показано на выставке ЦК ВЛКСМ «Комсомол в Отечественной войне», которая открылась 20 декабря 1942 г. в помещении Государственного исторического музея.

Подготовительная работа по ее созданию началась в ЦК ВЛКСМ еще в январе 1942 г. Тогда же стал рассматриваться вопрос о создании Центрального архива по истории комсомола в Отечественной войне. На заседании Секретариата ЦК ВЛКСМ от 2 мая 1942 г. было принято официальное решение об организации выставки. Первоначально открытие выставки намечалось на 22 июня 1942 г., в годовщину начала Великой Отечественной войны. Но по ряду причин (задержка высылки материалов с мест, в частности, из Куйбышева, Алтая, Узбекистана, отсутствие средств по смете на художественные работы) открытие выставки было перенесено на полгода.

13 июля 1942 г. на заседании Секретариата ЦК ВЛКСМ была утверждена Комиссия ЦК ВЛКСМ по организации сбора материалов об участии комсомола в Отечественной войне, которая должна была работать в тесном контакте с Комиссией по истории Отечественной войны при Президиуме Академии наук СССР.

Выставка комплектовалась материалами, присланными с мест – политотделами фронтов и армий, обкомами, крайкомами, республиканскими ЦК ЛКСМ, собранными собственными корреспондентами газеты «Комсомольская правда» и выявленными в фотоархивах ТАСС, Всесоюзного общества культурных связей, в редакциях газет и журналов: «Правда», «Красная звезда», «Красный флот», «Сталинский сокол» и др.

Постановлением Бюро ЦК ВЛКСМ № 380, п. 13 с августа 1944 г.[46] комиссии по сбору материалов для выставки создавались при всех республиканских и местных комитетах комсомола.

С этого же года начинаются регулярные командировки сотрудников выставки и ЦК ВЛКСМ в действующую армию и по стране для организации сбора материалов и срочной отправки их на выставку в Москву.

В 1944 г. при ЦК ВЛКСМ создается Комиссия по истории комсомола[47] на правах отдела, которая подчиняется непосредственно секретарю ЦК ВЛКСМ. В ее ведение передается выставка ЦК ВЛКСМ «Комсомол в Отечественной войне». Заместителем ответственного секретаря Комиссии по истории комсомола, а затем председателем комиссии был назначен Н.Н. Князев. При отделах пропаганды и агитации обкомов, крайкомов и ЦК ЛКСМ союзных республик создаются внештатные комиссии по сбору материалов и документов об участии комсомола в Отечественной войне. Последние, а также комсомольские отделы политуправлений наркоматов обороны и ВМФ один раз месяц направляют в комиссию ЦК ВЛКСМ описи вновь поступивших материалов.

Первоначально выставка ЦК ВЛКСМ носила название «Комсомол в Отечественной войне», но весной 1944 г. в ЦК было решено, что выставка должна экспонировать материалы не только о комсомоле, но и о молодежи, в связи с этим выставка стала называться «Комсомол и молодежь в Отечественной войне».

В декабре 1952 г. в связи с 10-летием выставки ряд сотрудников за безупречную долголетнюю работу были награждены Почетной грамотой ЦК ВЛКСМ. А уже 10 июня 1953 г. Секретариат ЦК ВЛКСМ[48] принял решение о закрытии выставки ЦК ВЛКСМ.

Надо отметить, что фонды расформированной выставки разнообразны по своему характеру, но необыкновенно интересны и богаты по своему содержанию. Фонды хранят документы, отражающие участие комсомольцев и молодежи в боевых действиях воинских подразделений, партизанских отрядов и подпольных групп на фронтах Отечественной войны и в тылу врага, в частности, в обороне Москвы, Ленинграда и Сталинграда: справки, статьи, письма на фронт, рукописи книг и заметок, документы по работе фронтовых бригад в тылу, по восстановлению хозяйства и помощи населению, справки, письма о работе советских женщин и девушек на промышленных предприятиях и в сельском хозяйстве. Материалы выставки широко использованы в представленной работе, как бесценные документы военной поры, в которых впервые предпринята попытка выделить роль девушек-воинов и девушек тыла из общего понятия «молодежь».

Вторая группа документов, которая широко использована в раскрытии темы, была создана жизнью в первой половине 60-х годов прошлого века. История этого источника следующая.

Напомним, что праздник Победы (День Победы) установлен Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР от 8 мая 1945 г. в ознаменование Победы Советского Союза над фашистской Германией в Великой Отечественной войне. Отмечается ежегодно 9 мая. В 1946 и в 1947 годах он торжественно отмечался и был нерабочим днем. Начиная с 1948 г., согласно Указу Президиума Верховного Совета от 23 декабря 1947 г., было решено: «1. Во изменение Указа Президиума Верховного Совета СССР от 8 мая 1945 г. считать день 9 мая – праздник победы над Германией – рабочим днем. 2. День 1 января – новогодний праздник – считать нерабочим днем»[49]. День 9 мая оставался хотя и торжественным, но был рабочим днем в стране до середины 60-х годов.

В 60-х гг. исполнялись круглые даты: 20-летие начала Великой Отечественной войны (22 июня 1961 г.) и 20-летие разгрома фашистской Германии (9 мая 1965 г.). Как всегда перед юбилейными датами, рождались интересные инициативы.

Напомним об одной из них, которая родилась в это время по инициативе ВЛКСМ. Редакция газеты «Комсомольская правда» в 1961 году обратилась к своим читателям, участникам и свидетелям событий 1941–1945 гг.:

«Дорогие друзья! Мы приглашаем тех, кто с оружием в руках сражался на фронтах с фашистской гадиной, тех, кто участвовал в обороне наших городов-героев, и тех, кто в тылу ковал победу над врагом, прислать в редакцию свои воспоминания О САМОМ ПАМЯТНОМ ДЛЯ ВАС ДНЕ ВОЙНЫ. Наиболее интересные рассказы будут опубликованы на страницах газеты.

Пишите нам по адресу: Москва, ул. Правды, 24, редакция газеты «Комсомольской правды», с пометкой на конверте: “Самый памятный день войны”».В ответ на это обращение начали поступать письма, некоторые из них были напечатаны на страницах газеты.

Когда страна готовилась отмечать двадцатилетие со Дня Победы над фашистской Германией, редакция в январе 1965 г. вновь обратилась к своим читателям. Предлагаем вам текст этого обращения:

«ОТ РЕДАКЦИИ: Дорогие друзья! Скоро – через четыре месяца – мы будем отмечать двадцатилетие со Дня Победы над фашистской Германией.

Готовясь к этой большой дате, “Комсомольская правда” будет широко печатать материалы, посвященные великому подвигу нашего народа в годы Второй мировой войны, повествующие о героизме, стойкости бойцов и командиров нашей армии, бесстрашии советских партизан, самоотверженных буднях тружеников тыла. Молодое поколение ждет рассказов о мужественных героях – комсомольцах военных лет.

Вот почему сегодня, следуя традиции газеты, мы обращаемся к нашим читателям, участникам войны. Расскажите о самом ярком боевом эпизоде, оставшемся в вашей памяти. Напишите о человеке, который был и остается для Вас примером отваги и героизма.

Огромный интерес представят документы, дневники, записки времен войны, неопубликованные стихи и песни, письма с фронта и на фронт. Мы просим прислать их в газету.

…От наших юных читателей мы ждем вестей о розыске героев, о поисках и находках реликвий военных лет.

Наиболее интересные из присланных материалов будут опубликованы на страницах “Комсомольской правды”, а затем изданы отдельной книжкой. Все документы будут переданы в Музей Советской Армии».

После этих публикаций в редакцию газеты начали регулярно поступать письма.

В «Предисловии» к вышедшим ранее сборникам этой серии мы уже писали, о том, кто были их авторы. Напомним, что это были в большинстве своем совсем молодые люди. Они шагнули в грозные бои чуть ли не со школьного урока. Данный сборник отличается от предыдущих сборников только тем, что из общего числа поступивших в «Комсомолку» писем отобраны те письма, авторами которых являлись женщины и девушки. Однако при этом в состав сборника вошли также письма, написанные мужчинами, которым по воле случая спасли жизнь женщины, оказавшиеся на фронте. В сборник включены письма тех, кто на себе испытал, что такое первая атака, первый бой,

О тех, кто ушел воевать, защищать свою Родину, можно говорить, что именно о них впоследствии писал поэт-фронтовик К. Ваншенкин, что они были «рыцари без страха и упрека». Это относится к мужчинам и женщинам. Это они, уцелев в боях с врагом, пройдя плен и фашистские концлагеря, остались живыми и считали своим долгом рассказать и описать события и подвиги своих товарищей по оружию, и в первую очередь тех, кто остался на полях сражений, кто погиб в фашистских лагерях. Это о них можно сказать словами М. Алигер:

У каждого была своя война,

Свой путь вперед, свои участки боя,

И каждый был во всем самим собою,

И только цель была у всех одна.

После Великой Отечественной войны, когда ее участников спрашивали, какими воспоминаниями они хотели бы поделиться со своими товарищами по работе, общим желанием было одно: сделать все, чтобы сохранилась память о том, что испытали люди во время войны, чтобы знали, какие были победы, каких несчастий стоила их жизнь. Авторы писем-воспоминаний подчеркивали, что это нужно не для благодарности и не для прославления воинов, а чтобы потомки «понимали, по какой земле ходят и сколько она стоила».

Однако среди тех, кто прошел полями сражений, было немало тех, кто не хотел вспоминать о ней. Особенно те, кто жил на оккупированной территории, кто был угнан в Германию в рабство, кто прошел плен, концлагеря, а затем проверочные лагеря, эти женщины-воины испытывали чувство стыда за то, что с ними случилось, за то, что многие им не верили или не хотели верить и понимать их. Поэтому их воспоминания в письмах – это боль сердца, это крик души, это просьба к читателю понять их. И самое главное, что в этих воспоминаниях звучит горячее желание рассказать не только о себе и о своей беде, а звучит желание рассказать о тех, кто не дожил до Победы, кто ушел в вечность через печи крематориев или спит в земле без всякого надгробия, и никто не знает, кто он и откуда. Это и душевные муки тех женщин, которые выжили в неволе, в лагерях, вернулись и должны были доказывать, что они не предатели. В этом сборнике в разделе II есть документы о Герое Советского Союза Марии Карповне Байда. Тот, кто прочтет стенограмму беседы с ней, поймет, каково это было – выжить, а затем доказать, кто ты, чтобы тебе вернулитвою Звезду Героя.

В «Предисловии» вышедших сборников (тиражи которых чудовищно малы) мы обращали внимание на то, что авторами писем двигало желание не только вспомнить или напомнить о трудностях военных лет. Авторам писем-исповедей хотелось также создать представление о том, как отразилась война на их судьбах. В той или иной форме высказывалось многократно мнение, что «хотелось бы… вспомнить о тех, кто героически сражался в годы войны и сложил свои головы на поле брани, кто не дожил до победного конца. О тех, могилы которых не сохранились или затеряны по различным причинам. Вспомнить о своих любимых, которых отняла война».

Речь идет о так называемых «маленьких» героях, чьи груди при жизни не были украшены соответствующими знаками отличия. О многих героях военных будней долгое время молчали, потому что у них за плечами был «военный грех», а именно – была оккупация или лагеря. Потребовались свидетели и годы, чтобы вернуть свои былые награды, восстановить свое доброе имя. Никого не волновало, что испытывали эти люди в душе. Ведь у них были семьи или создавались новые семьи, рождались дети, а те ребята, которые были постарше, спрашивали: «Что ты делала на войне? Почему у тебя есть шрамы, а нет наград?» – и др. Письма, полученные редакцией и вводимые сейчас в исторический оборот знаний, – это подлинные документы военного периода. Этим письмам можно и нужно верить. О них, говоря словами фронтовика Игоря Фролова, можно сказать, что

Эти письма эпохи…

Карандашные спешные строчки

Часто толком не завершены —

Нет ни слова прощанья, ни точки…

Чем больше людей ознакомится с ними, тем яснее станет многое из того далекого военного времени, о котором некоторые не хотят вспоминать и говорить: оно слишком тяжелое незабываемое прошлое в жизни каждого.

Публикуемые документы дают бесценный материал в изучении такой фундаментальной проблемы, как «человек на войне».

Время создания публикуемых документов имеет два временных предела. Это 1941–1945 гг. и 1961–1965 гг., что делает их особенно важными для понимания описываемых событий. Этот сборник – коллективный письменный памятник минувшей войны. Он представляет в своей основе две большие группы документов. В одну из них входят официальные документы и воспоминания, созданные по живым следам событий 1941–1945 гг. и включенные, соответственно, в разделы I и II. В следующую группу входят письма-воспоминания, поступившие в редакцию газеты «Комсомольской правды» в 1961и 1965 годах. Имея свои временные особенности, они ни в коей мере не противоречат друг другу, а как бы добавляют видение того, что было в годы Великой Отечественной войны. Лаконичность рассказов, а в ряде случаев, наоборот, излишняя детализация описания событий, что объясняется желанием поделиться тем, что с ними случилось, попытка найти ответы на волнующие вопросы только усиливают эмоциональное восприятие документов. Однако при чтении этих воспоминаний у читателя не возникает недоверия к рассказу собеседника из далекого военного времени, ты ему веришь.

То же самое испытываешь к письмам-воспоминаниям, которые пришли в 1961 и 1965 годах.

К 1965 году прошло 20 лет с окончания войны, это немало. Но даже самым старшим из основной массы участников войны было лишь немного за 50 лет, когда они взялись за перо. Память была еще свежа, еще не утихли боль потерь, желание вспомнить погибших и их подвиги, рассказать о пережитом, защитить и наградить несправедливо забытых, попытка восстановить справедливое отношение к тем, кто прошел немецкие концлагеря.

В своих письмах люди «снимали тяжесть с души», обратившись с письмами-воспоминаниями в уважаемую газету, стремясь зафиксировать, довести до сведения нужных «инстанций» свою боль, гордость за свои военные подвиги, давали самостоятельную оценку событий. Безыскусные рассказы рядовых участников событий создают картину поистине народной войны, народных страданий и всенародного подвига. Они написаны без оглядки на цензуру. В этом их преимущество перед более поздними мемуарами.

Публикуемые материалы – документы и письма, присланные в газету «Комсомольская правда», – дают представление о том, как отразилась война на судьбах людей. В сборник включены также письма тех, кто в войну был ребенком, кто чудом остался живым в период временной оккупации, кто сумел, а точнее, кому помогли выжить в концлагерях.

Почти все документы имеют ряд общих черт. Это позволяет обобщить их содержание, опустить в большинстве случаев текст с описанием погоды 22 июня 1941 г. и 9 мая 1945 г., здравицы в адрес руководителей государства в 60-е гг., призывы к борьбе с американским империализмом, чаяния в скорое построение коммунистического общества и т. д. В таких случаях опущенные фразы отмечены отточием, но не имеют комментариев. Это касается и обычной в конце писем, характерной для 1960-х гг. активной риторики, протеста против войны во Вьетнаме, угрозы миру со стороны империалистов и т. д.

Надо отметить, что такое хорошее начинание, как публикация писем с воспоминаниями о событиях прошедшей войны, продолжалось недолго и носило характер предпраздничной кампании, связанной с 20-летием Победы. Многие интересные письма и дневниковые записи не заинтересовали работников газеты. Авторам таких писем отсылали размноженный формальный ответ:«Уважаемый тов. (далее ф.и.о.)! Извините за задержку с ответом… Ваш материал представляет интерес для газеты, мы внимательно ознакомились с ним. Понятно, что все присланные воспоминания (а их было св. двух тысяч) опубликовать не представилось возможным. Вот и Ваш материал был вытеснен другими.

Еще раз спасибо за внимание.

С приветом!

Зав. военно-физкультурного отдела (подпись)».

Не беремся анализировать чувства, какие испытывали

Впервые большинство из полученных и неопубликованных ранее писем вошли в сборники, о которых шла речь выше. Данный сборник – четвертый из серии, посвященный 70-летию Великой Победы.

В 1961 году редакция газеты «Комсомольская правда», приглашая участников Великой Отечественной войны к написанию воспоминаний о годах войны, была в то же время предельно осторожной, публикуя материалы. Во многом работал инстинкт самосохранения: как бы чего не вышло. Старались печатать интересные материалы, но при этом придерживались определенных внутренних правил, а именно – предпочтение отдавали тем авторам или их героям, которые были уже в какой-то мере известны. Остальным, а их было великое множество, отсылали стандартный ответ, меняя только фамилию автора и адреса. Очень мало, практически единицы писем от женщин-воинов были напечатаны тогда.

Особенностью публикаций на страницах газет в 60-е годы да и позже было то, что печатались письма только тех авторов, чьи фамилии не вызывали никаких вопросов, а также публиковали статьи и письма о павших героях. Это, в свою очередь, породило ряд вопросов со стороны читателей, обращений с просьбами, отказать в исполнении которых было невозможно.

Общим являлось также желание «от живых и мертвых поблагодарить за спасение, за человеческое сердце и их бесстрашие перед немцами из-за нас», как написала Н.К. Дейнеко из г. Челябинска. В письмах также просили помнить о тех, кто попал в плен, о тех, кого расстреливали или сжигали живьем, и при этом никто не знал фамилии и имени погибших. «Мы, оставшиеся в живых, обязаны сделать все, чтобы их подвиги стали достоянием всего нашего народа, а могилы – священным местом», – это общее пожелание для тех, кто писал в газету, и об этом идет речь в письмах, которые включены в данный сборник.

Мы привели эти выдержки из писем, которые свидетельствуют о сопереживании судьбам, семьям не известных им воинов Отечества. Тяжелые годы войны закладывали в людях чувство сопричастности к радости и бедам страны. Думается, что об этом стоит помнить и учить молодое поколение ХХI века.

* * *

Хронологические рамки сборника: 1941–1945 гг. Однако в «Приложение» введено два документа, подготовленных в 1945 г., но отправленных адресатам в начале января 1946 г.

Выявление документов и материалов проводилось в Российском Государственном архиве социально-политической истории (далее: РГАСПИ) по фондам Центрального Комитета ВЛКСМ – ф. М-1 (Оп. 3, 4, 5, 32, 38, 47, 53 и др.), Антифашистского Комитета советской молодежи – ф. М-4, по материалам выставки «Комсомол и молодежь в годы Великой Отечественной войны» – ф. М-7 (Оп. 2, 3), по фонду редакции газеты «Комсомольская правда» – ф. М-98.

Из большого числа выявленных документов в сборник включено 282 документа и материала, из которых 270 публикуются впервые. Повторные публикации вызваны важностью документов для освещения темы и давностью их публикаций в предыдущие годы.

Документы разнообразны по своему характеру. В раздел I включены официальные документы 1941–1945 гг. Это постановления СНК, ГКО, ЦК ВЛКСМ, выписки из решений Бюро ЦК ВЛКСМ о проведении массовых добровольных и недобровольных мобилизаций девушек в ряды Красной Армии, директивы и докладные записки и др. В разделе II размещены документы на 37 девушек, которые совершали подвиги на войне, рисковали жизнью в бою, и часто награда находила Героиню посмертно. Здесь помещены документы и материалы на тех, кто получил звание Героя Советского Союза, и на тех, чей подвиг это звание все еще ждет. При отборе персоналий руководствовались, чтобы рядом с широко известными фамилиями прозвучали редко вспоминаемые, малоизвестные народу фамилии. В разделе III помещены письма девушек и женщин, поступившие в 1961–1965 гг. в редакцию газеты «Комсомольская правда». Ряд писем этого раздела были опубликованы в сборниках в 2010–2012 годах. Принимая во внимание, что тиражи этих сборников мизерные, а документы необыкновенно интересные, мы сочли возможным их включение в данный сборник.

Особенностью сборника является прежде всего то, что включенные в его состав документы долгие годы ждали своей очереди, чтобы увидеть свет. На многих из них лежал гриф «секретно», который в настоящее время снят. Особый интерес представляют документы выставки «Комсомол и молодежь в годы Отечественной войны», а также письма-воспоминания женщин разных возрастов и письма мужчин о тех женщинах, которые спасали их, о медсестрах и врачах да и просто письма о любви, родившейся в огне войны. Для публикации были отобраны письма, которые можно было прочесть. Многие написаны карандашом и неразборчивым почерком, потерты на сгибах листов.

Публикуемые документы разнообразны. Среди них маленькие письма, на 1–2 страницы, и воспоминания, изложенные в 3–4 рукописных тетрадях. При отборе документов из общего количества поступивших писем предпочтение отдавалось тем, которые содержали конкретные описания событий, лиц, мест действия. За давностью лет многих авторов уже нет в живых. Но, читая их письма, мы как бы даем им вторую жизнь. Говорят, что человек жив, пока его помнят. Практически все письма были написаны людьми, которые ранее никогда не обращались в органы печати, не всегда излагают свой рассказ ясно и даже были просто малограмотными, что не снижает ценности сообщаемых ими сведений.

Предлагаемый вниманию читателей сборник представляет собойоригинальную публикацию, потому что в неговпервыевключены официальные документы времен войны, интервью, записанные в годы войны, и письма-воспоминания, поступившие в редакцию газеты «Комсомольская правда» в 1961 и 1965 годах.Через эти документы проходят судьбы людей, проходит жизнь оккупированных районов СССР. А письма-воспоминания, которые были получены через годы, свидетельствуют о том, что ничто не забыто, никто не забыт и что надо делать все возможное, чтобы прошлое не повторилось. Надо учить народ помнить, что было…

С целью наилучшего и наиболее полного восприятия содержания документы в первом разделе объединены по принципу хронологии, в соответствии с основными этапами Отечественной войны, в последующих двух разделах документы расположены в алфавитном порядке. Сборник состоит из предисловия, пролога, трех разделов, эпилога, приложения, списка сокращений.

Археографическая подготовка документов проведена в соответствии с общепринятыми правилами издания исторических документов. Ряд документов дан в извлечениях. Передача текстов документов осуществлена с сохранением стилистических и языковых особенностей, исправлены только грамматические ошибки. Общепринятые сокращения внесены в список сокращений. В квадратных скобках восстановлены сокращения, не являющиеся общепринятыми. Понятные и не имеющие двойственного толкования сокращения оставлены без раскрытия.

Об авторах (с правой стороны в конце письма) даются общие для всех сведения: фамилия и город. Слева: дата (если она стоит в письме или на конверте), номер дела, лист.

Заголовки к документам составлены с учетом научно-популярного характера публикации и рассчитаны на массового заинтересованного читателя. Заголовок каждого документа (за редким исключением) выражается цитатой из самого документа, которая наиболее полно выражает смысл обращения автора в газету с письмом.

Указывается вид документа.

Практически все письма-воспоминания представляют рукописный текст. В редких случаях (ок. 15 %) имеется машинопись, сделанная автором или по его просьбе. В этих случаях «подлинность» фактического материала подразумевает наличие автографа подписи.

В приложении к сборнику дается пять документов, хранящихся в РГАСПИ, и один материал из Интернета о судьбе советских женщин-военнопленных в немецком плену (см. http: www.jewniverse.ru/RED/Shneyer /glava 5otv[1].htm)

К сборнику составлен научно-справочный аппарат, состоящий из предисловия (историческая и археографическая части), примечаний по тексту, списка сокращений и содержания.

Выявление, отбор, археографическое оформление документов по сборнику осуществлены д.и.н. Н.К. Петровой (ответственный составитель). В первичном выявлении ряда документов по Ф.М-98 принимала участие к.и.н. Е.М. Болтунова, а по Ф. М-7. Оп.2 – главный специалист РГАСПИ Г.М. Токарева.

На различных этапах подготовки сборника большую техническую помощь в работе оказали: главные специалисты РГАСПИ – Д.А. Александров и специалист 1-й категории М.Д. Моллот. Компьютерная версия части документов раздела I и III, а так же сканирование фотографий для сборника сделаны специалистом 1-й категории М.Д. Моллот.

Электронную версию данного сборника, как и всех предыдущих книг этой серии, посвященной 70-летию Победы, сделал научный сотрудник ИВИ РАН Б.Т. Кабанов.

Создание сборника было бы невозможно без организационной и научной поддержки в ходе

За консультации и конструктивные советы, высказанные в ходе подготовки рукописи сборника к изданию, составители признательны всем, кто принимал в этом участие. Мы благодарим за эту помощь научных сотрудников РГАСПИ и известных общественных деятелей Российской Федерации: кандидата педагогических наук Л.К. Балясную и бывшего первого секретаря ЦК ВЛКСМ, Чрезвычайного и Полномочного посла Е.М. Тяжельникова.

Не могу не сказать слов благодарности за спонсорскую поддержку в издании всех четырех сборников документов, посвященных 70-летию Победы, своему сыну Борису, отец которого был солдатом Великой Отечественной войны.

Нина Петрова,

доктор исторических наук.

Октябрь 2013 г.

г. Москва

…Пройдут года

И вот однажды вечером

Вдруг спросит дочка, перестав играть:

«А верно, мама, ты была ефрейтором

И не боялась из ружья стрелять?»

Ты дочку приголубишь и пригреешь,

Посадишь на колени и тогда

Расскажешь ей о нашей батарее,

О всех нас и про трудные года.

Расскажешь ей, как мерзла на разведке,

Как исправляла линию в метель,

Покажешь ей со звездочкой беретку

И старую солдатскую шинель.

А дочка тихой и серьезной станет,

Потертые погоны теребя,

И вдруг беретку на себя натянет,

Чтобы быть хоть чуть похожей на тебя.

(Автор не указан.)

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 191. Л. 25.

Раздел I

Официальные документы свидетельствуют

№ 1

Обращение ЦК ВЛКСМ к молодежи Советского Союза с призывом встать на борьбу с фашистской кликой[50]

г. Москва 30 июня 1941 г.

Товарищи комсомольцы и комсомолки, юноши и девушки Советской страны!

Озверелые фашистские правители подняли свою омерзительную лапу на страну Советов. Подлый враг задумал уничтожить счастье и радость жизни советского народа. Но этому никогда не бывать! Фашистское отребье сломает себе шею, как сломали ее псы-рыцари на берегу Чудского озера, полчища оккупантов на полях Украины.

Много извергов и человеконенавистников знает история, но мрачные фигуры прошлого бледнеют перед кровожадностью, вероломством и отвратительным цинизмом озверелого разбойника Гитлера и его своры бешеных фашистских псов.

Разгром человеческой культуры, рабство и одичание, потоки крови и слез несет человечеству фашизм. Советская молодежь знает и понимает страдания молодежи в странах, порабощенных фашистами. В наших сердцах пылает священный огонь ненависти. Советская молодежь, как и весь наш народ, полна решимости уничтожить, стереть с лица земли кровавый фашизм, раздавить отвратительную гадину.

На призыв Советского Правительства – дать отпор и разгромить полчища фашистских варваров, напавших на священные рубежи нашей Родины, миллионы комсомольцев и комсомолок, юношей и девушек ответили боевыми подвигами и самоотверженным трудом.

Ленинско-Сталинский комсомол, воспитанный на боевых традициях большевистской партии, встал в первые ряды верных и храбрых защитников Родины. Всюду и везде комсомол выступает могучим боевым резервом и неутомимым помощником своей матери – коммунистической партии, своего родного Советского Правительства.

Сотни тысяч комсомольцев влились в ряды действующей армии. С честью и мужеством, с достоинством воинов Рабоче-крестьянской Красной Армии, бойцы-комсомольцы, не щадя своей крови и жизни, громят полчища фашистских варваров.

Наши девушки – славные боевые подруги, патриотки своего отечества, вместе со своими товарищами идут на фронт, в госпитали, овладевают в школах и на курсах медицинским делом. Советская молодежь идет донорами, чтобы восстановить силы наших бойцов, проливших свою кровь на полях сражений.

Комсомольцы и комсомолки помогают органам власти превратить в неприступную крепость каждый город и село, каждый завод и колхоз. Сотни тысяч комсомольцев и комсомолок влились в команды местной противовоздушной обороны.

Они несут зоркую охрану наших предприятий, колхозов, учреждений, жилых домов, наших полей и всех богатств, накопленных советским народом. Комсомольцы и молодежь помогают государственным органам охранять общественный порядок, уничтожать воздушные десанты, шпионов и диверсантов коварного врага.

Дисциплина и организованность, высокая революционная бдительность, мужественность и инициатива, быстрое и четкое выполнение указаний партийных, советских и военных органов, – вот что требуется сейчас от каждого комсомольца и комсомолки, от каждой комсомольской организации.

Никакого самоуспокоения и беспечности! Выше мобилизационную готовность каждого комсомольца! Будем использовать каждую возможность для победы над врагом.

Советская молодежь прекрасно понимает, что успех борьбы нашей славной Красной Армии с зазнавшимся врагом целиком и полностью зависит от четкой, слаженной работы тыла, от того, как будет снабжаться фронт вооружением и снаряжением.

Самоотверженным трудом на фабриках, заводах, на транспорте, в колхозах, на любом посту, отвечают комсомольцы и комсомолки, юноши и девушки на подлое нападение обнаглевшего врага. Наш лозунг: «Все для войны, все для победы» до полного разгрома и уничтожения коварного врага.

Молодые патриоты открывают новые источники повышения производительности труда, новые возможности экономического использования материалов и сырья, чтобы дать больше танков, самолетов, пушек, снарядов. Девушки и женщины занимают рабочие места ушедших на фронт, овладевают производственными профессиями и своим трудом увеличивают военную мощь Красной Армии.

Вырастить высокий урожай, сохранить его, полностью убрать – такую задачу решает молодежь колхозов и совхозов.

На смену ушедшим бить подлого врага за руль тракторов и штурвалы комбайнов стали женщины трактористки и комбайнерки.

Новые многочисленные кадры женщин овладевают трактором и комбайном, жатками и молотилками. Задача сельских комсомольских организаций – обеспечить проведение уборки урожая в срок и без потерь.

Комсомольцы и комсомолки!

Смело и мужественно громите на фронте озверелые фашистские банды, превращайте тыл в неприступную крепость, будьте бдительны, уничтожайте коварных врагов, пробирающихся в наш тыл, откуда бы они ни появились и в какую бы форму ни прятали свою подлость.

Каждая минута и каждый час труда должны укреплять нашу военную мощь и помогать уничтожению врага, посмевшего перешагнуть священную границу Советской земли.

Героическая история комсомола пополняется новыми страницами беззаветной борьбы комсомольцев и комсомолок во имя своей родины.

Честь и слава доблестным воинам страны Советов!

Честь и слава самоотверженным бойцам фронта и тыла!

Советский народ бьется за правое дело!

Сплоченный вокруг нашего Советского Правительства, вокруг любимого вождя товарища Сталина наш советский народ победит и развеет в прах фашистскую орду.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 1. Л. 1–4. Копия.

№ 2

Докладная записка секретаря Калининского обкома ВЛКСМ К. Александровой о деятельности комсомольских организаций области, направленная в отдел пропаганды и агитации ЦК ВЛКСМ Чурину

г. Калинин 12 июля 1941 г.

Все для фронта, все для победы! Этому посвящена сейчас деятельность комсомольских организаций Калининской области.

В Заволжском р-не в истребительном батальоне работают 25 комсомольцев. При батальоне имеется санитарная дружина из 35 человек, из них 25 комсомолок, напр., тт. Морозова З., Зуйкова, Тимофеева З., с вагонзавода, и ряд других, которые с любовью отдают все свое свободное время от работы в работе дружины.

Помимо этой дружины в районе создано 4 сандружины с охватом 140 человек из них 80 комсомолок – девушек.

На курсах медицинских сестер занимаются 60 человек и организовывается дополнительная группа из 40 человек. Имеется в районе 150 человек доноров, из них 95 человек комсомолок. По оказанию помощи милиции создана комсомольская бригада из 20 человек.

Послано на торфоразработки 225 человек учащихся средних школ, института. Работают в колхозах 195 студентов, 35 комсомолок – учащиеся института иностранных языков, работают в столовых по обслуживанию бойцов.

Организованы в институте иностранных языков курсы переводчиков на немецком, французском, английском языках[51] – занимаются 70 человек. Девушки – комсомолки также помогают семьям бойцов, ушедших на фронт.

На вагонном заводе много комсомольцев и молодежи ушли в армию, их места у станков заняли учащиеся старших классов, студенты института иностранных языков, машиностроительного техникума. На производстве работают 187 человек. Девушки – служащие переходят работать на станок, как комсомолка инструментального цеха вагонного завода т. Морозова З., которая работала кладовщицей, а сейчас она работает на токарном станке, заменив товарища, ушедшего в армию.

Сейчас, как никогда, каждый рабочий дорожит временем, рассчитывая каждое движение, нет больше бесцельных хождений по цеху, заводу, не услышишь дискуссий по тому или иному вопросу во время работы. Продукция выпускается высокого качества, нет брака.

Центральный район:

На торфопредприятия послано 388 комсомольцев – учащихся, послано на работу в госпитали 180 человек, на производство (заводы, фабрики) – 186 человек, на работу в колхозы, совхозы – 460 человек учащихся и 84 учителя.

На швейной фабрике раньше 50–60 комсомольцев не выполняли план, сейчас все комсомольцы выполняют и перевыполняют план. Например, т. Федотова – мотористка (3-й цех) план выполняет на 200 % и одновременно выполняет две операции, Жукова – ручница (3-й цех) на 200 %, Августович – мотористка 3 цеха выполняет две операции, норму выполняет на 170 %. Ряд девушек подготовлены и сейчас заменили мужчин по работе. Например, т. Седова работала мотористкой, сейчас работает вместо ушедшего в РККА товарища электромонтером, т. Котенкова с мотористки перешла на работу механика. В комсомольской организации ДЕПО план выполняют и перевыполняют все комсомольцы и молодежь. Например, комсомольцы т. Шамаев – слесарь, выполняет две нормы, Тюрин – токарь, на 47, 4 %, Спиров – слесарь, на 250 %, т. Курбатова одновременно выполняет работу счетовода и бухгалтера.

Инструктором ПВХО из числа комсомольцев и несоюзной молодежи подготовлено 28 человек.

На заводе 1 мая комсомольцы провели несколько рейдов по сбору металлома, уборке завода, собрано больше 15 тонн металла. 7 девушек овладевают новыми профессиями, например, т. Петушкова – зам. бухгалтера учится на слесаря, т. Хатулева – фрезеровщика, т. Егорова А. – на электросварщика.

Организованы 4 сандружины, из них 3 приступили уже к занятиям. Кроме этого 3 дружины уже занимаются при предприятиях. Организовано 5 групп курсов медсестер, которые приступили уже к занятиям.

Создано 114 санпостов. В доноры вступили 200 человек. В 67 организациях созданы отряды народного ополчения с количеством 1538 человек. Учеба по ПВХО проходит во всех организациях.

Пролетарский р-н:

Организовано 13 сандружин по 35–40 человек, из которых при РК РОКК 4 дружины, 2 дружины при ткацкой фабрике «Пролетарка», 3 дружины при фабрике им. Вагжанова, 2 дружины при ситцевой фабрике «Пролетарка» и в ряде других предприятий района. Все они приступили к занятиям. Организовано 89 санпостов.

Подано 300 заявлений от комсомолок-девушек на учебу медсестрами.

Всего по району имеется 18 кружков ГСО, из них организовано вновь 13 кружков. По ПВХО организовано 62 кружка с охватом 654 человек, из них при прядильной фабрике 7 кружков – 274 человека, меховом заводе – 5 кружков, в школе ФЗУ им. Плеханова – 8 кружков и др.

На ткацкой фабрике 100 инструкторов ПВХО проводят семинары, на фабрике им. Вагжанова – 24 инструктора. Ведется работа среди домохозяек района, послано 37 учителей для организации кружков ПВХО. Организовано 4 группы самозащиты, 40 домохозяек учатся на командиров по руководству этими группами и 30 домохозяек обучаются на инструкторов ПВХО. Имеется в районе 422 донора. На фабрике им. Калинина, «Заготзерно» все комсомольцы и молодежь участвуют в военной работе.

Большинство комсомольцев района, которые ранее не выполняли производственный план, сейчас они перевыполняют производственный план и дают 111–120 %. Например: Игнатьева, Малинина, Маковеева и др. (фабрика им. Вагжанова), Вдовина (ткацкая «Пролетарка»).

На ткацкой фабрике «Пролетарка» девушек выдвигают на работу поммастерами, 15 девушек уже приступили к этой работе, среди них комсомолки т. Зайцева, Степанова.

Комсомольцы фабрики им. Вагжанова т. Кукушкин и Базанов обучают поммастерскому делу молодых рабочих, 11 девушек встали работать поммастерами и 2 мастерами, тт. Томилина и Медякина. Комсомолки – поммастера девушки этой же фабрики тт. Плотникова и Полякова вместо одного комплекса обслуживают по два.

160 человек молодежи и комсомольцев района посланы работать на торфопредприятия, 50 человек учащихся послано на текстильные предприятия и 30 на прочие работы.

Н. Промышленный район:

При РК ВЛКСМ организована сандружина из 35 человек. В районах все комсомольцы и молодежь зачислены в кружки по изучению ПВХО.

Для работы в колхозах послано 180 человек. Большинство комсомольцев р-на перевыполняют производственный план. Например, комсомольцы торфостроймеханизации: т. Красноперов выполняет нормы выработки на 124 %, т. Решетов на 118 %, Тимошин на 112 %. Комсомольцы Силикатного завода Моряков, Пудеев, Кузнецова, Севастьянова выполняет нормы на 110–129 %. С уходом мужчин на фронт девушки заменяют мужской труд путем совмещения профессий. Например, комсомолки тт. Белова, Журавлева овладели специальностью электромонтеров и помимо основной работы являются дежурными электроотдела.

Учащиеся старших классов школ района получили направления на работу в те предприятия, где были мобилизованы мужчины на фронт.

Кашинский район– все комсомольцы района охвачены изучением ПВХО, – количество – 1487 человек.

Создан комсомольский взвод в количество 40 человек, который входит в состав истребительного отряда при НКВД, занятия проводятся регулярно по плану. При каждом домоуправлении созданы группы самозащиты, 23 комсомольца являются руководителями групп. Создано 14 бригад с количеством 70 человек по охране общественного порядка по выполнению требований штаба МПВО. Создана сандружина в количестве 39 человек, из девушек-комсомолок и несоюзной молодежи, занятия проводятся регулярно. Имеется в районе 20 человек доноров. 220 человек комсомольцев и молодежи работают на строительстве.

Все агитаторы как в городе, так и в районе сейчас проводят работу по разъяснению Указов Президиума Верховного Совета СССР. Широко разъясняют речь тов. Молотова от 22/VI-41 г. и выступление т. Сталина от 3/VII – 41 г.

Сотни заявлений присылаются от комсомольцев, несоюзной молодежи с просьбой о посылке на передовые линии фронта. Комсомол села своим примером мобилизует всю молодежь на быстрейшее завершение производственных работ в колхозах.

Отдельные факты по работе комсомольцев и молодежи:

Медновский р-н– колхоз «Индустрия», Медновского с/совета. Всего молодежи и комсомольцев в колхозе работает 18 человек, из них комсомольцев 7 человек. На покосе при норме выработки 0,3 га – косят 0,5 га. На косилках работают Сапевкин и Розин.

Колхоз «Красный бережок», Стреневского с/совета.

Всего работает молодежи 25 человек, из них комсомольцев 6 человек, на косьбе работают: тт. Гаврилова, Климов и др., на сушке сена Михайлова, Тузова и др.

Комсомольцы переходят с канцелярской работы на работу в колхозы. Как, например, т. Голиков – колхоз «Индустрия», т. Мухин – Калининский с/с, Жукова – Степаненский с/совет.

В колхозе «Волна революции», Емельяновского р-на, комсомолки т. Анисимова и Максимова дневную норму выполняют за четыре часа (в одну росу). Комсомольцы на всех участках работы являются передовиками. По инициативе комсомольской организации в колхозе успешно проходит силосование.

В колхозе «Перелом», Ведновского с/совета, Кушалинского района, все комсомольцы работают в колхозе. Всего 7 человек. Косят в утро (за росу) по 30 соток вместо 12.

Колхоз «Поницево», Белокушальского с/с, Кушалинского р-на, 6 девушек-комсомолок работают в колхозе на сеноуборке.

Колхоз «Трудовик», Заскольского с/с, Кушалинского р-на. Все 10 комсомольцев и 20 человек молодежи работают в колхозе. За период паровой кампании комсомольцы Сергеев, Иванов, Петров – вывезли 2 тыс. телег навоза. Учащиеся НСШ Нина Трушкина, Катя Шилова работали на закладке силоса. Силами учеников заготовлено и заложено 40 тыс. силоса.

Тургиновский район:

В большинстве колхозов р-на учащиеся привлечены к работе в колхозах: на прополке, возке навоза, заготовке силоса. Например, в колхозе им. Урицкого Сенцовского с/совета учащихся в возрасте от 9 до 16 лет – 80 человек, из них работает в колхозах 60 человек.

40 человек учащихся средней школы, проживающие в райцентре, работают в колхозе им. Кирова.

В колхозе «Дружба», Сухаревского с/с, работают 30 учащихся НСШ, 30/VI – с. г. 20 учащихся заложили 60 тонн силоса. В РК ВЛКСМ создан резерв для выдвижения на руководящую колхозную работу.

Лихославльский район:

60 учащихся средних школ послано работать на торф. 45 учащихся средних школ были посланы в колхозы из Центра на 10 дней для организации работы в колхозах подростков и по оказанию практической помощи отстающим колхозам.

В Селищенском с/с все учащиеся привлечены к работе, здесь работает 9 человек на заготовке силоса.

10 учащихся мальчиков кроют крыши, 30 человек работают на вывозке навоза.

Каменский район:

160 учащихся и учителей послано работать на сульфитно-спиртовой завод, писчебумажную фабрику, достройку узкоколейки, торфоразработки. Учащиеся деревень привлекаются к активной работе в колхозах.

Учащиеся Пеньской школы

В колхозе «Красная звезда», Васильевского с/совета, 5 подростков активно работают в колхозе. Выдвинуты 2 девушки бригадирами в колхоз. На писчебумажной фабрике женщины и девушки закреплены за хорошими специалистами по овладению сложными профессиями. Много женщин выдвинуто для овладения мужскими специальностями.

О курсах трактористов:

Горицкий РК ВЛКСМ– Привлечено к работе трактористов 8 человек и 4 девушки-трактористки имеются в резерве.

Тургиновский РК ВЛКСМ– Все трактора трактористами обеспечены. По овладению тракторным делом закреплены за тракторами 7 девушек.

Калининский РК ВЛКСМ– В 2-х МТС на краткосрочных курсах трактористов обучается 33 человека.

Каменский РК ВЛКСМ– В 4-х с/советах намечено организовать краткосрочные курсы трактористов с охватом 40 человек. По 3-м с/советам в МТС имеются списки на 25 человек, которые с 1/VII – приступили к занятиям, кроме этого, 3/VII с. г. отобрано 32 девушки на курсы трактористов, с 4/VII приступили к занятиям.

Н. Карельский РК ВЛКСМ– 3/VII с.г. приступили к занятиям на краткосрочные курсах трактористов 50 человек. 8 девушек привлечены к работе на трактор, 12 девушек выдвинуты на руководящую колхозную работу и создан резерв для выдвижения.

Козловский РК ВЛКСМ– В районе хорошо работают пионеры и школьники. В колхозе «Отрада» ученики и подростки все до одного работают в колхозе. Они исполняют все работы: возят навоз, пропалывают лен, убирают сено, боронуют, пасут лошадей, нянчат маленьких детишек. Ученики – семиклассники Аня Алексеева и Зоя Оболина работают на участке дорожного строительства, возят песок. На закладке силоса вместе с колхозниками работают ученики Голосов, Снежков, Рябков, Удальцова.

В колхозах – «Юный коммунар», им. Калинина молодежь по-ударному работает на полях и огородном хозяйстве, они бережно и любовно охраняют обильный урожай.

Высокую производительность труда дает комсомольско-молодежное звено на овощном сортоиспытательном участке колхоза им. Калинина, член звена Аня Кумошкина ежедневно вырабатывает полтора-два трудодня. Девушки – Дуся Сытова, Тоня Фролова, Паня Калачева, Нюра Сударева, Шура Козлова – все они перевыполняют дневное задание.

Комсомольцы охотно откликаются на нужды и интересы своего колхоза и работают там, где нужно оказать помощь колхозу.

Информации о мобилизациях даны в особый сектор ЦК ВЛКСМ.

Секретарь Калининского обкома ВЛКСМ Кл. Александрова.

Ф. М-1. Оп. 32. Д. 5. Л. 1–7. Подлинник.

№ 3

Из директивы заместителя народного комиссара обороны СССР армейского комиссара 1 ранга Е. Щаденко, направленной Военному Совету Московского военного округа, об укомплектовании курсов по подготовке радиотелеграфистов[52]

г. Москва 8 августа 1941 г.

В соответствии с постановлением Государственного Комитета Обороны № ГКО-492сс от 15.8—1941 года:

1. К 1 сентября 1941 года сформировать курсы по подготовке радиотелеграфистов по штату № 014/5, численностью по 1000 чел. переменного состава (в каждых).

Формируемым курсам присвоить № 3 и 4.

Дислокацию курсов установить:

№ 3 – г. Москва

№ 4 – г. Иваново

Курсы к приему переменного состава должны быть готовы 25.8.41 г.

2. Укомплектование курсов переменным составом произвести: а) распоряжением Начальника Управления Мобилизации и Укомплектования войск, за счет досрочного призыва граждан рождения 1922–1923 гг., преимущественно из комсомольцев, с образованием не ниже 7–8 классов средней школы;

б) девушками-комсомолками, мобилизуемых постановлением ВЛКСМ, преимущественно за счет добровольцев и имеющих образование не ниже 7–8 классов средней школы.

Девушек-комсомолок на каждых курсах иметь 500 чел.[53]…

4. Срок обучения радиотелеграфистов на курсах устанавливается два месяца, и подготовку их провести в два срока: первый – с 1 сентября по 1 ноября 1941 года, второй – с 1 ноября 1941 года по 1 января 1942 года.

5. Радиотелеграфистов после окончания обучения направлять в части связи по специальной разнарядке Главного Управления Связи Красной Армии.

6. Указания о дальнейшем содержании курсов, после второго выпуска – 1 января 1942 года, будут даны дополнительно…

10. Донесение о ходе формирования курсов (укомплектованность переменным и постоянным составом, а также обеспечение матчастью) представлять в Управление Формирования ГУФиУВ КА, через каждые три дня. Начальнику Управления Формирования ГУФи УВ КА копии сводок о ходе формирований курсов представлять секретарю ЦК ВЛКСМ

Получение директивы сообщить немедленно.

Заместитель народного комиссара обороны СССР

армейский комиссар 1 ранга Е. Щаденко.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 11. Л. 18–19. Заверенная копия.

№ 4

Информационное письмо заместителя председателя Исполкома СОКК и КП П. Дивакова, направленное заведующему военно-физкультурным отделом ЦК ВЛКСМ Штейнбаху, о замечаниях Исполкома СОКК и КП по проекту постановления ЦК ВЛКСМ «Об обязательной военно-физкультурной подготовке комсомольцев»

г. Москва 21 августа 1941 г.

Сообщаю замечания Исполкома СОКК и КП по проекту постановления ЦК ВЛКСМ «Об обязательной и военно-физкультурной подготовке комсомольцев»:

1. Считая крайне важным решение ЦК ВЛКСМ об обязательной военно-физкультурной подготовке комсомольцев, Исполком СОКК и КП полагает, что необходимо организовать учебные комсомольские подразделения так, чтобы они в любой момент могли быть использованы, как боевые формирования. Для этого необходимо, чтобы каждое подразделение включало не только бойцов, прошедших общую военно-физкультурную подготовку, но и соответствующие специальные команды (связи, санитарную и т. д.).

В соответствии с этим в постановлении ЦК ВЛКСМ необходимо дать структуру учебных подразделений, соответствующую будущему боевому использованию их.

2. В программе ВС 1-й ступени военного времени на санитарную подготовку отведено всего 5 часов.

За такой срок научить практически самопомощи и взаимопомощи при ранении нельзя. Такое обучение создает только иллюзию подготовленности, т. к. «обученный» или окажется совершенно беспомощным в боевой обстановке или принесет больше вреда, чем пользы. Достаточно указать, что в 5-часовой программе ВС нет ни единого слова по такому важному вопросу, как остановка кровотечения. В установках к программе ставится задача ознакомить с гигиеной похода. На вопросы самопомощи и взаимопомощи при ранении – при максимальном сжатии – необходимо не менее 10 часов. Поэтому в п. 3 постановления последний абзац надо дать в следующей редакции: «сократить время обучения по этой программе со 110 часов до 91 часа», а в приложении № 1 первый абзац дать в такой же редакции и добавить в нем п. г. «раздел IV – санитарная подготовка изучать в течение 10 часов вместо 5».

3. В программе общей военно-физкультурной подготовки женских комсомольских подразделений необходимо отвести на военно-санитарную подготовку достаточное время, учитывая будущее использование девушек преимущественно на санитарной работе.

4. Правительством утвержден план трех наборов санитарных дружин до конца 1941 года (по 30 тыс. каждый, всего 90 тыс.). Один набор проведен в июле текущего года по разверстке ЦК ВЛКСМ, другой – проводится в настоящее время (начало занятий 1 сентября 1941 г.) также по разверстке ЦК ВЛКСМ.

В связи с этим в п. 6 постановления ЦК ВЛКСМ надо:

а) что первичные организации, райкомы, горкомы создают комсомольские санитарные дружины сверх плана августовского набора сандружин Красного Креста;

б) что санитарные дружины должны были организованно вести занятия на общественных началах, т. к. средства на них не отпущены;

в) что занятия должны проводиться по учебному плану программам Исполкома СОКК и КП;

г) что организация санитарных дружин должна провести по определенному плану набора, который следует приложить к постановлению ЦК ВЛКСМ.

5. В п. 7 постановления ЦК ВЛКСМ вопрос использовании комсомольцев на практической санитарно-оборонной работе необходимо сформулировать следующим образом: «из комсомолок, прошедших обучение и сдавших нормы ГСО, создавать на предприятиях, учреждениях, в колхозах, совхозах и т. д. комсомольские санитарные посты для обслуживания комсомольских подразделений при выполнении ими оперативных заданий в системе МПВО, во время военных походов и т. д.».

6. Санитарная подготовка миллионов комсомольцев в составе комплекса военно-физкультурной подготовки, подготовки новых десятков тысяч санитарных дружинниц в дополнение к сотням тысяч, которые уже проходят обучение, потребует больших медицинских преподавательских кадров. Поэтому в п. 10 постановления надо дополнительно перечислить: «комсомольцев – врачей, фельдшеров, медсестер, учащихся старших курсов мединститутов и медицинских школ», а в п. 11 постановления предусмотреть подготовку инструкторов ГСО в количестве 10 000 человек.

7. В п. 12 добавить:

а) в первый абзац – «санитарные носилки, сансумки и т. д.»,

б) в последний абзац – «индивидуальный перевязочный пакет», «а каждая сандружинница – санитарную сумку».

8. В п.п. 11 и 18 постановления наряду с ЦС Осоавиахима и ВКФКиС – указать Исполком СОКК и КП, т. к. санитарную подготовку комсомольцев будут проводить организации КК и КП.

9. В п. 2 проекта постановления ЦК ВЛКСМ необходимо редакционное уточнение: там речь идет о санитарных сестрах. Таких в СССР вообще нет, есть медицинское сестры, но в данном случае надо говорить не о

Зам. Председателя Исполкома СОКК и КП бригврач П. Диваков.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 13. Л. 9—10 об. Подлинник.

№ 5

Докладная записка секретаря ЦК ЛКСМ Киргизии Сливенко о подготовке оборонно-санитарных кадров по Киргизской Республике на 1 августа 1941 года, направленная в ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову

г. Фрунзе 23 августа 1941 г.

На 1-е августа 1941 года готовятся из комсомольцев и несоюзной молодежи через кружки и вечерние школы:

юных ворошиловских стрелков 3612 человек, ворошиловских стрелков первой степени 1675 человек, ворошиловских стрелков II ступени 9013 человек, ручных пулеметчиков 1145 человек, станковых пулеметчиков 441, младшего комсостава 17, снайперов 15, ворошиловских всадников I ступени 900, ворошиловских всадников II ступени 38, радистов 227, телеграфистов-морзистов 127, телефонистов 101, пистолетчиков 21, юных ворошиловских всадников 22, автомотолюбителей 11, ковачных кузнецов 90, инструкторов-радистов 6, обучается значкистов ПВХО I ступени 159 542, инструкторов ПВХО 1405 человек, гранатометчиков 1073 человек, бойцов штыкового боя 180, велосипедистов 530 человек.

Кроме этого, по республике готовится 779 человек общественных инструкторов по физкультуре. Значкистов ГСО I профиля 16 030 человек, значкистов ГСО II профиля – 586, значкистов БГСО 1006. Создано 14 групп по подготовке медсестер запаса за счет бюджета, в них 403 слушательницы. Кроме этого, работают 11 групп по подготовке медсестер за счет общественных средств с охватом 330 человек. Создано по республике 65 объектовых сандружин, в которых обучаются 1950 дружинниц, кадровых сандружин 6, с охватом 180 человек. Создано по республике 943 санпоста с охватом 3772 человека. Мотоциклистов 218 человек.

На 1-е августа по республике подготовлено:

юных ворошиловских стрелков 4182 человек, ворошиловских стрелков I ступени 11 980 человек, ворошиловских стрелков II ступени 1220 человек, ручных пулеметчиков 119 человек, станковых пулеметчиков 23, младш. начсостава 138, ворошиловских всадников I степени 481, ворошиловских всадников II ступени 35 человек, радистов 18 человек, телефонистов 104, юных ворошиловских всадников 96 человек, инструкторов кавалерийского дела 8 человек, юных автолюбителей 100, ковачных кузнецов 90 человек, подготовлено значкистов ПВХО 1 ступени 175 125 человек, инструкторов ПВХО 2890 человек, значкистов ГСО 1 профиля 17 589 человек, значкистов БГСО 5832, объектовых сандружиниц 149 человек, кадровых сандружинниц подготовлено 60 человек, подготовлено медсестер запаса 71 человек, подготовлено 232 человека инструктора физкультуры и спорта – общественники, значкистов ГТО первой ступени 7587, БГТО 3718, ГТО II ступени 144 человек, мотоциклистов подготовлено 208 человек.

Секретарь ЦК ЛКСМ Киргизии Сливенко.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 13. Л. 19–20. Подлинник.

№ 6

Информационная записка секретаря ЦК ЛКСМ Туркмении А. Зорина о выполнении Постановления Бюро ЦК ВЛКСМ «О подготовке медсестер и сандружинниц», направленная секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову

г. Ашхабад август 1941 г.

Постановлением ЦК ВЛКСМ от 23/VI-41 г. комсомольской организации Туркмении поручено подготовить 200 медицинских сестер и 75 сандружинниц.

ЦК ЛКСМ Туркмении взял обязательство подготовить в сандружинах Красного Креста и Красного Полумесяца 385 девушек и на курсах медицинских сестер запаса 300 девушек.

Сейчас в республике организовано 25 учебных дружинниц. В них обучается 750 человек. Кроме того, на днях состоялся выпуск досрочно окончивших учебу 100 сандружинниц.

На курсах медсестер обучаются 393 человека. Кроме этого, в Ашхабаде с 10 августа 1941 года начинает работать еще одна группа медсестер на 30 человек.

Комсомолки и девушки, не состоящие в комсомоле, горячо желают как можно скорее овладеть знаниями медсестер и сандружинниц.

Так, 22 студентки Ашхабадского пединститута обучаются на курсах медсестер с первых же дней войны. В каникулярное время они занимались по 6–8 часов ежедневно.

С большим энтузиазмом принимают участие в подготовке медсестер и сандружинниц медицинские работники и студенты медучилищ.

Секретарь ЦК ЛКСМ Туркмении А. Зорин.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 13. Л. 21. Подлинник.

№ 7

Докладная записка Бродинского, направленная в ЦК ВКП(б) Матюковой, о подготовке медицинских сестер в текстильном институте

г. Москва 6 сентября 1941 г.

В июле месяце 1941 г. в текстильном институте были организованы курсы медсестер с охватом 120 человек, из них 106 комсомолок. На сегодняшний день на курсах обучаются 75 человек, 40 человек вынуждены были оставить учебу во время войны в связи с выездом из Москвы. Кроме того, 5 комсомолок уже полтора месяца не посещают занятий курсов, комитет комсомола обсудил вопрос только о тт. Дебровой и Наречной, где вынес решение об исключении их из комсомола, как сбежавших с курсов из-за боязни посылки их на фронт, об остальных товарищах меры не приняты.

Слушатели курсов, занимаясь ежедневно по 8 часам в течение двух месяцев, должны были закончить курс обучения.

Сейчас срок обучение на курсах продлен до ноября м-ца в связи с тем, что в институте учеба началась с августа месяца и все слушатели курсов приступили к занятиям.

По распоряжению наркома текстильной промышленности для работы курсов институту было отпущено 59 000 рублей, из которых 34 000 руб. ассигновали на стипендию студентам (150 руб. в месяц) и 25 000 руб. на оплату преподавателей. Все 75 девушек, занимающихся на курсах, – значкисты ВС 1 ступени, ГСО 1 ст. и ГТО 1 ст., среди занимающихся имеются 4 девушки, овладевшие специальностью коротковолновиков.

Необходимо отметить, что среди слушателей курсов никакой военно-физической подготовки не ведется.

Слушатели курсов уже прошли практику в 4-й советской больнице. По заявлению ряда студенток, зав. учебной частью и начальника курса – практика прошла хорошо и много дала слушателям курсов.

Из теоретических предметов слушатели сдавали два экзамена (гигиена и анатомия). Восемьдесят девять процентов отметок получено на «отлично» и «хорошо», остальные получили удовлетворительные отметки.

Следует остановиться на вопросе обучения теоретического курса «Санхимзащита». Весь курс СХЗ сведен к 3 часам (по программе Красного Креста 18 часов), по этой дисциплине не имеется никаких учебных пособий, отсутствует практический показ, налицо неподготовленность преподавателя.

Неблагополучно обстоит с дисциплиной и посещаемостью курсантов. Так, например, в 3 группе, состоящей из 18 человек, 11/VII не посетило занятий 7 человек, 7/VIII – 8 человек, 28/VIII – 9 человек.

В текстильном институте медицинские курсы работают с 1939 года. За этот период уже выпущено 167 человек медсестер.

Выпуск 1940 года – 104 человек, окончившие курсы оформлены в военкоматах и имеют воинские билеты. Июльский выпуск 1941 года – 63 человека – до сих пор в военкоматах не оформлены. Только 30 человек, окончивших курсы получили справки в РК РОКК. Остальные товарищи еще не стали на учет. Комитет комсомола никаких мер по этому вопросу не принимал.

Система оформления окончивших медицинские курсы очень сложна. По окончании курсов и сдачи экзаменов курсант должен явиться в РК РОКК. Получив на руки справку, он является по вызову в райвоенкомат, где, пройдя через вторичную комиссию, получает воинский билет. Данную систему считаем необходимым изменить.

В связи с проведенным обследованием работы медицинских курсов в текстильном институте – считаем необходимым предложить следующее:

1. Установить на курсах медсестер полную воинскую дисциплину (построение перед занятием, сдача рапорта командиру и преподавателю, подача письменного рапорта начальнику курсов по окончании занятий и т. д.).

2. Существующие группы переименовать в отделения с утверждением взамен старост командиров отделений.

3. Ввести в программу медицинских курсов раздел военно-физической подготовки по особой программе.

4. Предложить учебной части курсов использовать оставшиеся часы терапевтической практики (не менее 10 часов) для преподавания ухода за больными, первой помощи и лечения при отправлении ОВ, как это предусмотрено программой, используя широко наглядные пособия.

5. Закончить практический курс санхимзащиты под руководством опытного преподавателя.

6. Слушателям должен быть прочитан краткий курс «Организация и тактика санитарной службы Красной Армии» и организаций службы ПВО.

7. Считаем необходимым на местах при окончании курсов вручать слушателям справки от представителей РК РОКК, с которыми они могли бы стать на учет в военкоматах.

По всем вышеизложенным вопросам совместно с комитетом комсомола и активом составлен конкретный план по ликвидации имеющихся недостатков в работе медкурсов.

Бригадир Бродинский,

Член бригады доктор Боголепова.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 13. Л. 15–18. Подлинник.

№ 8

Докладная записка члена Военного Совета Западного фронта дивизионного комиссара Д. Лестева секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Романову с просьбой оказать содействие в подборе людей для выполнения особых заданий на фронте

г. Москва 6 октября 1941 г.

Для выполнения особых заданий на театре военных действий Военный Совет нуждается в сильных, физически развитых, храбрых и преданных Родине людей.

Прошу оказать содействие представителю Западного фронта майору тов. Спрогис А.К. по подбору необходимого контингента людей.

По существу вопроса тов. Спрогис дано указание информировать Вас лично.

Член Военного Совета Западного фронта

дивизионный комиссар Лестев.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 278а. Л. 29. Подлинник.

№ 9

Постановление ЦК ВЛКСМ

О мобилизации комсомольцев на службу в Красную Армию[55]

г. Москва 9 октября 1941 г.

1. Мобилизовать 105 комсомольцев и 45 девушек-комсомолок в Красную Армию для выполнения особых заданий.

2. Обязать Московский, Ивановский, Ярославский и Рязанский обкомы ВЛКСМ отобрать в 5-ти дневный срок физически развитых, проверенных, храбрых, годных для службы в Красной Армии комсомольцев и девушек-комсомолок, в том числе 15 девушек-комсомолок, имеющих специальность медсестер.

(Разверстка прилагается.)

3. Комсомольцы и комсомолки, мобилизованные в Красную Армию, должны быть направлены в указанный выше срок в ЦК ВЛКСМ, имея при себе личную теплую одежду и обувь.[56]

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Михайлов.

Разверстка

на мобилизацию 150 комсомольцев в Красную Армию для выполнения особых заданий к постановлению ЦК ВЛКСМ от 9 октября 1941 г.

Московский обком – 45 девушек-комсомолок, в том числе 15, имеющих специальность медсестер.

Ивановский обком – 35 комсомольцев.

Ярославский – 35.

Рязанский – 35.

РГАСПИ. Ф. М-1. Оп. 3. Д. 278в. Л. 26–28. Заверенная копия.

№ 10

Докладная записка председателя ЦС Осоавиахима СССР Кобыльских Секретарю ЦК ВЛКСМ Михайлову о массовой подготовке радистов-операторов

г. Тушино 30 октября 1941 г.

Центральный Совет Осоавихима СССР и РСФСР в клубах Технической связи проводит согласованную со Всеобучем массовую подготовку радистов-операторов для Красной Армии и Военно-морского флота. Основная масса подготовленных радистов направляется в действующую армию и на пополнение военных школ связи.

В 1942 г. клубы технической связи Осоавиахима должны подготовить около 40 000 радистов-операторов.

Однако разрешение этой задачи сопряжено с трудностями качественного комплектования групп учащихся, которое проводится на местах исключительно через горкомы и обкомы ВЛКСМ. Последние выделяют для обучения в клубах технической связи Осоавиахима почти исключительно молодежь женского пола и незначительный процент юношей рождения 1925–1927 гг.

Против таких контингентов радистов возражает Главное управление связи Красной Армии, ссылаясь на невозможность немедленного их использования на фронте, т. к. указанных возрастов молодежь не может быть призвана в ряды Красной Армии в ближайшее время.

Допризывную же молодежь в возрасте от 17 лет и старше местные организации ВЛКСМ, как правило, отказываются посылать для учебы в клубы технической связи, мотивируя тем, что они не имеют на это соответствующих указаний от ЦК ВЛКСМ.

В целях обеспечения своевременной подготовки необходимых для Красной Армии и флота радистов-операторов Центральный совет Осоавиахима СССР и РСФСР просит Вас дать срочное указание ЦК ЛКСМ союзных республик, краевым и областным комитетам ВЛКСМ о том, чтобы они при выполнении заявок клубов Технической связи Осоавиахима не менее 50 % выделяемых контингентов учащихся обязательно комплектовали молодежью мужского пола в возрасте от 17 лет и старше.

Остальные 50 % общего состава могут быть женщины.

О Вашем решении по данному вопросу прошу сообщить.

Основание: Постановление ГКО от 5 августа 1941 года за № 492/СС.

Председатель ЦС Осоавиахима СССР капитан 1 ранга Кобыльских.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 11. Л. 5—5об. Подлинник.

№ 11

Постановление Бюро ЦК ВЛКСМ от 24 декабря 1941 г. о подборе 250 комсомольцев в Красную Армию

1. Поручить Кировскому, Вологодскому, Ивановскому, Горьковскому, Воронежскому, Тамбовскому, Рязанскому, Пензенскому, Свердловскому, Челябинскому, Сталинградскому, Ворошиловоградскому обкомам, ЦК ЛКСМ Казахстана, ЦК ЛКСМ Узбекистана, Московскому, Курскому, Орловскому, Калининскому обкомам в 3-дневный срок произвести подбор 250 комсомольцев в Красную Армию согласно прилагаемой разверстки.

2. Подбирать комсомольцев беззаветно преданных партии Ленина—Сталина, способных выполнить любое специальное задание, физически здоровых, не моложе 17–18 лет, хорошо знающих местные условия и язык. В числе отобранных допускается не более 20 % комсомолок.

3. Всех отобранных направить в расположение ЦК ВЛКСМ – г. Москва.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Михайлов.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 278в. Л. 41. Подлинник.

Разверстка

по подбору комсомольцев на выполнение специального задания к Постановлению ЦК ВЛКСМ от 24/XII-1941 г.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 278в. Л. 41, 43. Подлинник.

№ 12

Постановление ЦК ВЛКСМ от 24 декабря 1941 г. об отборе 200 комсомольцев на курсы радистов

1. Провести в Московской, Горьковской, Ивановской, Ярославской, Татарской, Пензенской, Тамбовской, Рязанской, Саратовской и Кировской организациях комсомола отбор на курсы радистов 200 физически крепких, безусловно проверенных комсомольцев, готовых выполнить любое специальное задание. Возраст отбираемых 18 лет.

(Разверстка прилагается.)

2. Обязать указанные обкомы закончить эту работу в два дня, обеспечив явку отобранных в Москву к 1-му января 1942 года.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Михайлов.

Разверстка

по отбору комсомольцев на курсы радистов к постановлению ЦК ВЛКСМ от 24 декабря 1941 г.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 278в. Л. 45, 46. Подлинник.

№ 13

Выписка

из протокола № 292 заседания Бюро ЦК ВЛКСМ о подборе 500 комсомольцев

г. Москва 27 декабря 1941 г.

1. Предложить Кировскому, Вологодскому, Ивановскому, Горьковскому, Воронежскому, Тамбовскому, Рязанскому, Пензенскому, Свердловскому, Челябинскому, Сталинградскому, Московскому, Ярославскому, Молотовскому, Саратовскому, Куйбышевскому, Татарскому, Мордовскому, Башкирскому обкомам ВЛКСМ в 5-ти дневный срок подобрать 500 комсомольцев, в том числе 50 девушек (разверстка прилагается).

Подбирать комсомольцев, беззаветно преданных партии Ленина—Сталина, готовых пойти на самопожертвование, физически здоровых, в возрасте 17 лет и старше, желательно имеющих элементарные военные знания.

2. Всех отобранных направить в распоряжение ЦК ВЛКСМ к 10/1 1942 года в г. Москву.

3. Персональную ответственность за подбор комсомольцев возложить на первых секретарей обкомов ВЛКСМ.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Михайлов.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 278в. Л. 48. Подлинник.

Разверстка

по подбору 500 комсомольцев к постановлению ЦК ВЛКСМ от 27 декабря 1941 г.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 278в. Л. 48, 50. Подлинник.

№ 14

Постановление ЦК ВЛКСМ от 10 февраля 1942 года о мобилизации 14 000 комсомольцев в воздушно-десантные войска Красной Армии

1. Обязать обкомы, крайкомы и ЦК комсомола союзных республик совместно с военными округами и военкоматами провести отбор 14 000 комсомольцев-добровольцев в возрасте от 18 и старше в воздушно-десантные войска Красной Армии.

Отбор провести из числа лучших комсомольцев, физически развитых, смелых, беззаветно преданных социалистической родине, владеющих русским языком.

2. Разверстку по мобилизации утвердить.

3. Мобилизацию закончить к 22 февраля 1942 года.

4. О выполнении решения доложить ЦК ВЛКСМ 25/II-42 г.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Михайлов.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 291а. Ч. 2. Л. 16–17. Заверенная копия.

№ 15

Директива Московского городского военного комиссариата Всевобуча, направленная всем райвоенкомам г. Москвы и секретарю МГК ВЛКСМ по военной работе Шелепину, о привлечении женщин в систему Всевобуча

г. Москва 13 марта 1942 г.

Опыт отечественной войны показал, что в ряде боевых эпизодов на фронте, особенно в партизанских отрядах и девушки, наряду с мужчинами, борются с немецко-фашистскими оккупантами, проявляя примеры мужества и геройства.

В связи с призывом передовицы газеты «Правда» от 4 марта 1942 г. к овладению военным делом и патриоток нашей родины, считаю необходимым, привлечь к обучению и женщин в системе Всевобуча (по 110 час. программе), для чего необходимо:

1. Через партийно-комсомольские и профсоюзные организации предприятий и учреждений провести соответствующую разъяснительную работу по вовлечению молодых, здоровых женщин к военному обучению.

2. Из желающих обучаться сформировать отдельные подразделения Всевобуча, применительно к учебным штатам Всевобуча, обучая специальностям по их желанию (стрелок, минометчик, снайпер, истребитель танков, станковый пулеметчик).

3. Для Вашего района устанавливается контрольная цифра в «…»[57]

4. Подобрать для этих подразделений соответствующий комсостав, использовав все возможности подразделений Всевобуча.

5. Для обучения использовать материальную базу учебных пунктов и учебных заведений, от наличия которой и сформировать подразделения по специальностям.

О числе привлеченных к обучению (с указанием, каких специальностей) донести точно к 25 марта 1942 г. К занятиям приступить с 30 марта с/г. Дислокацию учебных пунктов, где занимаются женщины, представить к 1 апреля с/г.

Заведующего военным отделом МГК ВКП(б) т. Чугунова и секретаря горкома ВЛКСМ по военной работе т. Шелепина прошу дать указания по линии военных отделов и секретарей по военной работе райкомов ВКП(б) и ВЛКСМ.

Основание: директива отдела Всевобуча МВО от 6.3—42 г.

Приложение: контрольные цифры по р-нам г. Москвы только для т. Чугунова и т. Шелепина.

Московский Горвоенком полковник Черных,

Начальник политотдела МГВК ст. батальонный комиссар Галкин,

Начальник Всевобуча майор Бавшин.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 26. Л. 175. Подлинник.

№ 16

Выписка

из протокола № 298 заседания Бюро ЦК ВЛКСМ от 16 марта 1942 г.

16. О комсомольско-молодежных взводах противопожарной охраны.

Исходя из оправдавшего себя опыта создания комсомольско-молодежных подразделений противопожарной обороны и идя навстречу многочисленным пожеланиям молодежи, ЦК ВЛКСМ считает необходимым создать женские комсомольско-молодежные взводы противопожарной обороны.

Основной задачей таких подразделений должна являться защита городов, предприятий, колхозов от огня, борьба с вражескими зажигательными бомбами.

ЦК ВЛКСМ постановляет:

1. Обязать обкомы, крайкомы, ЦК ЛКСМ союзных республик, совместно с управлениями (отделами) пожарной охраны НКВД, создать комсомольско-молодежные взводы противопожарной обороны.

Взводы должны создаваться для обслуживания определенного участка, района. Количество взводов в районе, городе определить совместно с местными советами депутатов трудящихся.

2. Формирование противопожарных подразделений произвести, главным образом, из девушек-комсомолок и не состоящих в комсомоле. Допускается зачисление 20–25 проц. юношей от 16 лет из числа освобожденных от службы в Красной Армии.

3. Численность взвода должна быть 20–30 человек. Начальники взводов назначаются местными управлениями пожарной охраны НКВД.

4. Предложить обкомам, крайкомам и ЦК комсомола союзных республик совместно с органами пожарной охраны НКВД организовать обучение личного состава взводов противопожарной охраны программам ГУПО НКВД СССР.

Для взводов, не переведенных на казарменное положение, установить занятия не менее двух раз в неделю по 3 часа во внерабочее время.

5. Формирование комсомольских взводов, а также пополнение существующих закончить к 15 апреля 1942 года.

Об исполнении постановления доложить к 25/IV с. г.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Михайлов.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 291а. Л. 37–38. Заверенная копия.

№ 17

Выписка

из протокола № 299 заседания Бюро ЦК ВЛКСМ от 21 марта 1942 г.

9. Постановление ЦК ВЛКСМ и Центрального Совета Осоавиахима СССР о военном обучении женщин.

Призыв ЦК ВКП(б) к советским женщинам – овладевать военными специальностями – нашел широкий отклик в стране.

Среди женщин и девушек Советского Союза имеется огромное стремление получить военные знания и активно участвовать в вооруженной защите родины от немецких фашистов.

Идя навстречу этому патриотическому желанию женщин, ЦК ВЛКСМ и ЦС Осоавиахима СССР обязывают комсомольские и осоавиахимовские организации создать необходимые условия для военного обучения женщин.

ЦК ВЛКСМ и ЦС Осоавиахима СССР постановляют:

1. Обязать областные, краевые и республиканские комитеты комсомола, советы Осоавиахима немедленно приступить к практической организации военного обучения женской молодежи – комсомолок и не комсомолок, способных по состоянию своего здоровья носить оружие.

Обучение проводить на добровольных началах в организациях Осоавиахима, на имеющейся у них учебной базе.

2. Установить в качестве очередной задачи для комсомольских и осоавиахимовских организаций выполнение следующих заданий по военному обучению женщин:

а) подготовить в комсомольско-молодежных подразделениях Осоавиахима к 1 октября 1942 года 120 000 женщин по 110-часовой программе бойца-стрелка;

б) подготовить 20 000 женщин по военным специальностям: радистов-операторов, телеграфистов-морзистов, телефонистов, водителей автомашин…

3. Для прохождения военного обучения женщин к 15 апреля 1942 года создать комсомольско-молодежные подразделения: отделения, взводы и роты.

Занятия проводить без отрыва от производства по учебному расписанию – 2 раза в неделю общей продолжительностью б часов, по 110-часовой программе Всевобуча с внесенными изменениями.

4. Обязать райкомы и горкомы комсомола и райгорсоветы Осоавиахима подобрать кадры командиров и политруков женских комсомольско-молодежных подразделений.

Установить, что командиры отделений утверждаются советом первичной организации Осоавиахима, командиры взводов – районным (городским) Советом, командиры рот – областным (краевым) советом Осоавиахима, политруки рот и заместители политруков во взводах утверждаются бюро горкома, райкома комсомола.

5. Обязать райкомы и горкомы комсомола и райгорсоветы Осоавиахима перед началом занятий провести семинары командиров, политруков и заместителей политруков, ознакомив их с задачами военного обучения женщин, организацией и методикой проведения занятий.

Впредь проводить систематическую командирскую учебу, подготавливая командный состав к каждому занятию, повышая его командирские знания и навыки. Для занятий широко использовать учебные центры и клубы Осоавиахима.

6. Обязать райкомы, горкомы комсомола и советы Осоавиахима установить на занятиях строгую воинскую дисциплину и порядок, обеспечивающий условия для воспитания и обучения женщин в соответствии с требованиями военного времени.

7. Предложить комсомольским и осоавиахимовским организациям организовать среди бойцов женских комсомольско-молодежных подразделений массовую военно-физкультурную работу, проводя ее во внеучебные часы: походы, соревнования по бегу, метанию гранат, плаванию, прыжкам, преодолению полосы препятствий и т. д.

Для организации этой работы назначить в каждом взводе физкульторганизатора из комсомольцев и комсомолок, знающих и любящих это дело.

8. Предложить райкомам, горкомам комсомола и организациям Осоавиахима создать на предприятиях, в учреждениях, колхозах, совхозах и учебных заведениях сеть кружков по изучению винтовки, пулемета, миномета, гранаты с целью распространения среди женщин элементарных военных знаний и подготовки их для более высокой ступени военного обучения.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Михайлов.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 291а. Л. 55–58. Заверенная копия.

№ 18

Директива командующего войсками ПВО территории страны Громадина, члена Военного Совета войск ПВО Орлова и начальника штаба Нагорного о порядке мобилизации 100 тыс. девушек, направленная секретарю ЦК ВЛКСМ Н.А. Михайлову

г. Москва 26 марта 1942 г.

В соответствии с постановлением Государственного Комитета Обороны от 25.3.42 года за № ГКО-1488 сс при этом направляю заявку на 100 000 девушек-комсомолок, подлежащих мобилизации в войска ПВО Территории Страны.

В соответствии с заявкой прошу дать указания о подборе на местах по возможности на полную потребность специалистов – санитарных инструкторов, шоферов, поваров и телефонистов-радистов.

Одновременно с заявкой прилагаю действующие границы корпусных, дивизионных и бригадных районов, а также зон ПВО, по которым исчислена заявка.

Прошу срочно произвести разнарядку мобилизуемых комсомолок по соответствующим комитетам ВЛКСМ и немедленно сообщить в Штаб Войск ПВО Территории Страны – сколько комсомолок и каким Комитетом и в какой район или зону ПВО занаряжается к отправке.

По получении от Вас этих данных Командующие районами и зонами ПВО вышлют в соответствующие Комитеты ВЛКСМ разнарядку по гарнизонам войск ПВО, куда необходимо будет направить мобилизуемых.

Такой порядок направления мобилизуемых ограничит от излишней перевозки и передвижений по железным дорогам.

Ввиду того, что обмундирование для мобилизуемых девушек-комсомолок будет изготовлено лишь через месяц, а в части ПВО поступит несколько позже, прошу дать указания соответствующим Комитетам BЛKСM проследить, чтобы мобилизуемые имели бы при себе смену белья, одежду и постельную принадлежность.

Приложение: 1. Заявка на 2 листах.

2. Границы районов и зон ПВО на 4 листах[58].

Командующий войсками ПВО территории страны

генерал-лейтенант Громадин,

член Военного совета войск ПВО территории страны

бригадный комиссар Орлов,

начальник штаба генерал-майор Нагорный.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 52. Л. 3–4. Подлинник.

Приложение к директиве ПВО от 26 марта 1942 г.

Заявка

на потребное количество личного состава женщин, призываемых в войска ПВО территории страны, с указанием района обеспечения

Примечание: при отсутствии специалистов – назначать необученных.

Начальник штаба войск ПВО

территории страны генерал-майор Нагорный,

Военный комиссар штаба войск ПВО

территории страны полковой комиссар Петров,

Начальник отдела формир. компл. штаба войск ПВО

территории страны полковник Яковлев.

Ф. М—1. Оп. 47. Д. 52. Л. 5–6. Подлинник.

№ 19

Копии докладной записки командующего войсками ПВО территории страны генерал-лейтенанта Нагорного и расчета о проведении мобилизации 100 тыс. девушек-комсомолок, направленные Н. Михайлову

г. Москва 27 марта 1942 г.

Во исполнение постановления Государственного Комитета Обороны № ГОКО – 1488 сс от 25. 3.42 и приказа Народного Комиссара Обороны № 0058 от 26.3.42 о мобилизации 100 000 девушек-комсомолок в войска ПВО территории страны ЦК ВЛКСМ произвел разнарядку мобилизации по областям, краям и республикам.

Разнарядка произведена в соответствии с прилагаемой заявкой Штаба Войск ПВО территории страны и согласно прилагаемого расчета ЦК ВЛКСМ.

Так как мобилизуемые девушки-комсомолки зачисляются в кадры красноармейцев-военнослужащих, необходимо произвести медицинский и прочий отбор призываемых на месте областными и краевыми военными комиссариатами.

Прошу Вашего немедленного распоряжения соответствующим военным комиссариатам по созданию на местах специальных комиссий по приему и отбору мобилизуемых девушек-комсомолок и направления их в войска ПВО по районам и зонам в соответствии с разнарядкой.

В комиссии прошу приказать включить представителей соответствующих обкомов, крайкомов ВЛКСМ и органов ПВО.

Приложение: 1. Заявка Штаба Войск ПВО территории страны на потребное количество призываемых женщин в войска ПВО на 2-х листах[59].

2. Расчет ЦК ВЛКСМ по мобилизации девушек-комсомолок по областям, краям и республикам на 3 листах.

Командующий войсками ПВО территории страны

генерал-лейтенант Громадин,

Член Военного совета войск ПВО территории страны

бригадный комиссар Орлов,

Начальник штаба генерал-майор Нагорный.

Расчет

ЦК ВЛКСМ по мобилизации девушек-комсомолок, призываемых в войска ПВО территории страны, с распределением их по областям, краям и республикам

Начальник штаба войск ПВО территории страны

генерал-майор Нагорный.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 52. Л. 7–8, 11–13. Подлинник.

№ 20

Постановление ЦК ВЛКСМ от 28 марта 1942 г. о мобилизации девушек-комсомолок в части ПВО

1. Обязать обкомы, крайкомы и ЦК комсомола союзных республик до 10 апреля 1942 года произвести совместно с соответствующими военкоматами мобилизацию 100 000 девушек-комсомолок в войска противовоздушной обороны территории страны. (Разверстка прилагается.)

Установить, что мобилизации подлежат комсомолки-добровольцы в возрасте 19–25 лет, физически здоровые. В числе мобилизованных 40 процентов девушек должны иметь полное среднее образование, остальные – не менее 5–7 классов.

2. Предложить комитетам комсомола разъяснить мобилизуемым комсомолкам, что они будут направлены в части ПВО Красной Армии для службы в качестве телефонисток, радистов, прибористов зенитной артиллерии, разведчиков – наблюдателей за воздухом зенитной артиллерии и постов службы ВНОС, некоторых номеров прожекторных станций, зенитных пулеметов и аэростатов заграждения, также разных специалистов подразделений обслуживания.

Необходимо также разъяснить мобилизованным комсомолкам, что при назначении их на должности красноармейцев, входящих в состав строевых расчетов, они обеспечиваются всеми видами довольствия наравне с военнослужащими и на них распространяется Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26-го июня 1941 года и Постановление Совнаркома СССР от 16 июля 1940 года № 1269. Комсомолки, назначаемые на административно-хозяйственные должности (писари, делопроизводители, кладовщики, повара, фельдшеры, санитары, санитары-инструкторы, портные), содержатся, как вольнонаемные.

3. Обязать обкомы, крайкомы ЦК комсомола союзных республик позаботиться о том, чтобы каждая мобилизованная комсомолка была тепло одета, имела постельную принадлежность, две смены белья, крепкую обувь, предметы личной гигиены, вещевой мешок, кружку, ложку, полотенце.

4. Рекомендовать райкомам, горкомам, обкомам, крайкомам и ЦК комсомола союзных республик провести теплые товарищеские проводы мобилизованных девушек и в дальнейшем постоянно поддерживать с ними связь.

5. Предложить обкомам, крайкомам и ЦК комсомола союзных республик при отправке комсомолок в армию сформировать их в команды, назначить командиров и политруков, выделить представителя райкома, горкома, обкома, крайкома и ЦК комсомола союзной республики для сопровождения девушек к месту назначения. Обеспечить совместно с военкоматами организованную отправку комсомолок и снабжение продуктами питания в пути следования.

6. Возложить ответственность за проведение мобилизации на первых секретарей и секретарей по военной работе обкомов, крайкомов и ЦК комсомола союзных республик.

7. Обязать обкомы, крайкомы и ЦК комсомола союзных республик докладывать ЦК ВЛКСМ о ходе мобилизации по телеграфу 30 марта, 4, 7 апреля с.г.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Михайлов.

Разверстка на мобилизацию девушек-комсомолок в войска ПВО

Зав. Военным отделом ЦК ВЛКСМ Д. Постников.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 291а. Л. 69–73. Подлинник.

№ 21

Директива заместителя НКО генерал-лейтенанта Громадина, направленная секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову о нецелесообразности замены красноармейцев женщинами-комсомолками в Мурманском дивизионном районе ПВО из-за близости от фронта[60]

г. Москва 29 марта 1942 г.

В связи с тем, что части Мурманского дивизионного района ПВО действуют в непосредственной близости от фронта, замену в этих частях красноармейцев женщинами-комсомолками считаю нецелесообразной.

Поэтому женщин, предусмотренных по разнарядке для Мурманского дивизионного района ПВО, прошу не направлять, а наряд отменить.

Заместитель народного комиссара обороны

генерал-лейтенант Громадин.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 52. Л. 14. Подлинник.

№ 22

Директива Е. Щаденко, переданная секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову, о мобилизации девушек и женщин в войска ПВО для замены красноармейцев[61]

г. Москва 30 марта 1942 г.

Во исполнение Постановления Государственного Комитета Обороны за № ГОКО – 1488 от 25 марта 1942 года в войска противовоздушной обороны территории страны ЦК ВЛКСМ в период с 1 по 10 апреля с.г. мобилизуются девушки и женщины в возрасте до 25 лет для замены красноармейцев.

Разверстка подлежащих мобилизации высылается ЦК ВЛКСМ обкомам, крайкомам и ЦК комсомола союзных республик.

Приказываю:

1. Военным советам округов и фронтов взять под особое внимание проведение этого важнейшего мероприятия, связаться с соответствующими обкомами, крайкомами и ЦК комсомола союзных республик и оказать им практическую помощь в проведении мобилизации организованно в установленные сроки.

2. Немедля дать указания военкоматам:

а) принять непосредственное участие в проведении обкомами комсомола мобилизации девушек и женщин в войска противовоздушной обороны территории страны;

б) организовать медицинское освидетельствование мобилизуемых, которое провести в соответствии с приказом НКО № 184 1940 года;

в) для проведения медицинского освидетельствования создать медицинские комиссии исключительно из женщин;

г) совместно с секретарями райкомов и горкомов ВЛКСМ обеспечить организованную отправку призванных в части ПВО в сроки, которые будут сообщены командующими районами и зонами ПВО непосредственно обкомам, крайкомам и секретарям ЦК комсомола союзных республик, штабам военных округов и облвоенкомам.

3. Перевозку призванных по железной дороге и водным путям провести с особой тщательностью:

а) проследить за тем, чтобы мобилизованные были одеты и прошли санобработку;

б) вагоны перед посадкой оборудовать и тщательно продезинфицировать;

в) перевозку произвести по воинским перевозочным документам.

4. Начальнику Главного Управления Продовольственного снабжения и начальнику военных сообщений обеспечить мобилизованных питанием в пути следования.

5. Заявки на перевозки призванных представить начальнику ВОСО Красной Армии к 7 апреля 1942 года.

6. В соответствии с приказом НКО за № 0058 от 26.3.42 г. о количестве красноармейцев и младшего начсостава, освобождающихся в частях ПВО после замены их девушками и женщинами, доносить мне 15, 20, 25, 30 апреля, 5, 10, 15, 20, 25, 30 мая и 5, 10, 15 июня с.г. После получения донесений будут даваться указания, в какие части направлять этих лиц.

Е. Щаденко.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 52. Л. 15–17. Передано шифром.

№ 23

Выписка из протокола Бюро Воронежского обкома ВКП(б) о мобилизации девушек-комсомолок для службы в частях противовоздушной обороны, направленная секретарем обкома ВКП(б) В. Тищенко в ЦК ВЛКСМ[62]

г. Москва 1 апреля 1942 г.

Придавая исключительно большое значение мобилизации девушек-комсомолок для службы в частях ПВО территории страны как делу, направленному на укрепление оборонной мощи нашей родины, на скорейший разгром фашистских грабармий Бюро обкома ВКП(б) Постановляет:

1. Обязать секретаря обкома ВЛКСМ тов. Вороновского и облвоенкомата тов. Рябухина немедленно приступить к мобилизации девушек-комсомолок в части ПВО Красной Армии. Мобилизацию проводить из числа девушек-комсомолок в возрасте 19–25 лет, физически здоровых, выносливых, морально устойчивых, годных служить в частях Красной Армии.

Установить, что 40 % отобранных девушек должны иметь полное среднее образование, остальные – не ниже 5–7 классов. Отбор производить из числа студентов вузов, техникумов (которые сейчас

Разверстку по городам и районам области утвердить.

2. Обязать секретарей РК и ГК ВКП(б) оказать комсомольским организациям практическую помощь в проведении мобилизации девушек-комсомолок, обеспечить отбор грамотных, способных, беззаветно преданных социалистической родине девушек.

3. Предложить секретарям РК и ГК ВКП(б) при отправке девушек в армию создать команды, назначить начальников и политруков команд, выделить представителей райкомов комсомола для сопровождения до места назначения; совместно с райвоенкомами провести организованную отправку и снабдить продуктами питания на время следования в пути.

Каждая девушка должна иметь с собой две смены белья, постель, крепкую обувь и предметы личной гигиены, ложку, кружку, полотенце и вещевой мешок.

Перед отправкой организовать товарищеские проводы.

4. Обязать секретаря обкома ВЛКСМ тов. Вороновского и облвоенкомата тов. Рябухина о ходе выполнения настоящего решения доложить 5 и 10 апреля.

5. Контроль за выполнением решения возложить на т. Некрасова.

Секретарь обкома ВКП(б) В. Тищенко.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 52. Л. 18. Подлинник.

№ 24

Докладная записка Н. Михайлова, направленная секретарям ЦК ВКП(б) А.А. Андрееву, Г.М. Маленкову и А.С. Щербакову, о выполнении решения ГКО о мобилизации комсомолок в войска ПВО[63]

г. Москва 7 апреля 1942 г.

Решение Государственного Комитета Обороны о мобилизации комсомолок в войска противоздушной обороны территории страны, согласно заявки командующего тов. Громадина, ЦК ВЛКСМ выполнил.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Михайлов.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 52. Л. 25. Подлинник.

№ 25

Докладная записка главного интенданта Красной Армии генерал-майора Драчева секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову о порядке замены военнослужащих мужчин военнослужащими женщинами в Центральном аппарате НКО СССР, в военных округах, фронтах и армиях

г. Москва 7 апреля 1942 г.

В целях замены военнослужащих мужчин военнослужащими женщинами считаю необходимым организовать при Ярославском Интендантском училище (г. Омск) подготовку 150 девушек-комсомолок для занятия должностей начальников общих, секретных частей и завделопроизводством в Центральном аппарате НКО СССР, в военных округах, фронтах и армиях.

Прошу Вашего указания Обкомам Комсомола об отборе 150 девушек-комсомолок, физически здоровых, в возрасте 19–25 лет, с образованием не менее 10 классов средней школы, имеющих опыт канцелярской работы.

Срок обучения в Интендантском училище – 6 месяцев.

Окончившим училище присваивается звание «лейтенант интендантской службы».

Отобранные кандидаты должны прибыть в Интендантское училище – г. Омск – 15 мая 1942 г.

О Ваших указаниях прошу поставить меня в известность.

Главный интендант Красной Армии

генерал-майор интендантской службы Драчев,

Военный комиссар ГИУ КА корпусный комиссар Шимановский.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 291а. Л. 79.

№ 26

Докладная записка из Главного управления формирования и укомплектования войск Красной Армии начальнику штаба ПВО территории страны с копией Н.А. Михайлову о проблемах мобилизации девушек

г. Москва 8 апреля 1942 г.

Некоторые районы ПВО представили заявки штабам округов на направление девушек-комсомолок на основании постановления Государственного Комитета Обороны за № 1488 от 25.3.42 г. в меньшем количестве, чем предусмотрено директивой ЦК ВЛКСМ и разверсткой Комвойсками ПВО территории страны за № 842 053 от 27.3.1942 года, например:

В связи с запросами штабов округов, куда направлять девушек-комсомолок, остающихся после выполнения заявок районов ПВО, прошу сообщить им, в копии мне, как поступать с излишками мобилизованных девушек.

Начальник Управления полковник Епанешников,

Военный Комиссар Управления полковой комиссар Парсаев,

Начальник 1 отдела Управления интендант 1 ранга Киселев.

Ф. М-1. Оп. 47. Д.49. Л. 10. Копия

№ 27

Докладная записка заместителя народного комиссара связи СССР Алюшина секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову по вопросу о подготовке связистов

г. Москва 9 апреля 1942 г.

Народный Комиссариат связи Союза ССР, учитывая острую потребность в квалифицированных кадрах связистов как для производственных предприятий НКСвязи, так и для нужд Красной Армии, производит подготовку этих кадров через свою, систему и через систему Главного управления Трудовых Резервов (ремесленные училища, школы ФЗО).

Однако подготавливаемые таким путем контингенты не обеспечивают удовлетворения всей потребности в кадрах связистов. Увеличить же контингенты подготовки существующим порядком не представляется возможным за отсутствием средств.

Поэтому Народный Комиссариат Связи просит ЦК ВЛКСМ оказать помощь в более широкой подготовке квалифицированных связистов, а именно:

1. Дать указание Обкомам и крайкомам ВЛКСМ о выделении из числа членов комсомола и несоюзной молодежи лиц, достигших 16 летнего возраста и имеющих образование не ниже 7 классов, по разверстке ЦК ВЛКСМ (по 3–4 человека в каждом районе и по 15–20 человек в каждом Областном (краевом, республиканском) центре.

2. Выделенные товарищи будут обучаться в течение 4–5 месяцев в общественном порядке без отрыва от производства на предприятиях НКСВязи по месту жительства по программам и планам НКСвязи.

3. Окончившие обучение будут подвергнуты испытаниям, после чего они могут быть зачислены на работу по связи как в системе НКСвязи, так и НКО или же будут взяты на учет для последующего зачисления на работу по связи.

4. Расходы, связанные с обучением (выделение помещений, пособий, программ, инструкторов) Народный Комиссариат Связи берет на себя.

О принятом Вами решении прошу поставить меня в известность.

Зам. народного комиссара Связи Союза СССР Алюшин.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 291а. Л. 84. Подлинник.

№ 28

Выписка

из протокола № 301 заседания Бюро ЦК ВЛКСМ от 14 апреля 42 г.

15. О подготовке связистов в системе производственных предприятий Наркомата Связи.

1. Обязать обкомы, крайкомы и ЦК комсомола союзных республик совместно с областными, краевыми, республиканскими управлениями Наркомата связи подготовить в системе производственных предприятий НКС тридцать тысяч связистов различных квалификаций по указанию Наркомата связи.

(Разверстка прилагается.)

2. Отобрать для обучения комсомолок и девушек, не состоящих в комсомоле, в возрасте от 16 лет, имевших образование не ниже 7 классов.

Обучение начать с 15 мая с.г. и вести его без отрыва от производства по программам НКС.

3. Предложить обкомам, крайкомам, ЦК комсомола союзных республик после окончания учебы и сдачи испытаний всех девушек-связистов взять на персональный учет при управлениях Наркомата связи.

4. Расходы, связанные с обучением девушек-связистов Народный комиссариат связи берет на себя.

5. Обязать обкомы, райкомы и ЦК комсомола союзных республик об итогах комплектования и начале занятий сообщить в ЦК ВЛКСМ к 20 мая с.г.

Контроль за исполнением постановления возложить на секретарей по военной работе обкомов, горкомов, райкомов.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Михайлов.

Разверстка на подготовку связистов по организациям

Зав. военно-физкультурным отделом ЦК ВЛКСМ Постников.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 291а. Л. 81–83. Подлинник.

№ 29

Обращение начальника штаба войск ПВО территории страны Нагорного к секретарю ЦК ВЛКСМ Михайлову о необходимости проведения дополнительной мобилизации девушек, оставшихся от призыва первой очереди

г. Москва 15 апреля 1942 г.

В связи с освобождением ряда частей и подразделений от замены красноармейцев девушками-комсомолками и отправкой некоторых частей ПВО на фронт, в частях зон и районов ПВО образовалось недовыполнение наряда на мобилизуемых девушек-комсомолок, которые будут призваны дополнительно для пополнения вновь формируемых частей.

Прошу Ваших указаний соответствующим областным, краевым и республиканским комитетам ВЛКСМ о временном задержании призыва девушек-комсомолок в количестве, указанном в прилагаемых сведениях.

Приложение: упомянутое – на 2 листах.

Начальник войск ПВО территории страны

генерал-майор Нагорный,

Военный комиссар штаба войск ПВО

территории страны полковой комиссар Петров,

Начальник отдела форм. и компл. полковник Яковлев.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 52. Л. 22. Подлинник.

№ 30

Сведения из штаба войск ПВО, направленные в ЦК ВЛКСМ, о количестве девушек-комсомолок, оставшихся от призыва первой очереди

х) Примечание: заявка в ЦК ВЛКСМ Армении дана на 1614 человек, из которых отобрано только

Начальник отдела формирования и комплектования штаба войск

ПВО ТС – полковник Яковлев.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 52. Л. 23–24. Подлинник.

№ 31

Информационное письмо секретаря ЦК ВЛКСМ Н. Романова начальнику РЭУ ГАБТУКА генерал-майору инженерно-танковой службы А.А. Сосенкову о помощи ЦК ВЛКСМ в мобилизации 1700 девушек

г. Москва 15 апреля 1942 г.

При решении вопроса в Государственном Комитете Обороны СССР о мобилизации 1700 женщин для подготовки из них ремонтников специалистов для ГАБТУКА, ЦК ВЛКСМ окажет помощь в отборе необходимого контингента девушек.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н.Н. Романов.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 49. Л. 112. Подлинник.

№ 32

Информационное письмо от секретаря Свердловского обкома ВЛКСМ Лыкина секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Романову о мобилизации девушек-комсомолок в Красную Армию

г. Свердловск 15 апреля 1942 г.

Свердловский обком ВЛКСМ направил на фронт отечественной войны более 30 % состава своей организации. В ряды доблестной Красной Армии ушли лучшие комсомольские активисты, в числе их много девушек.

По заданию ЦК ВЛКСМ обком комсомола направил в Красную Армию радиотелеграфистами 350 человек девушек-комсомолок.

Не так давно 200 девушек-комсомолок, получивших подготовку на курсах медсестер, уехали на фронт медицинскими сестрами.

Сотни девушек-комсомолок и не комсомолок работают в военно-санитарных поездах. Десятки комсомолок направлены обкомом комсомола на выполнение специальных заданий по борьбе с немецкими оккупантами. Среди них член бюро Свердловского горкома комсомола, депутат Ленинского райсовета т. Хапунова.

Какие бы трудные задания командования ни выполняли уральские комсомолки, они никогда не осквернят боевые традиции уральского комсомола. Все девушки, уехавшие на фронт из Свердловской области, дерутся с врагами нашей родины храбро, не жалея своих сил.

С начала отечественной войны ушла на фронт добровольцем дочь уральского комиссара Ивана Малышева, погибшего в борьбе с врагами родины в период гражданской войны, студентка Горного института, а затем работник обкома ВЛКСМ Нина Малышева, сейчас она выполняет особо ответственные задания командования, выполняет их самоотверженно, не жалея своих сил и здоровья.

В письме обкому Нина пишет:

«Я буду мстить за всех пострадавших в этой войне, и больше всех за отца, ничего не пожалею для этого, вплоть до самого дорогого, жизни, но за отца отомщу.

Пусть знают палачи, что настал час расплаты».

Своей маме Нина пишет:

Ты обо мне в слезах не вспоминай,

Оставь свою заботу и тревогу,

Не близок путь, далек знакомый край,

Но я вернусь к знакомому порогу.

По-прежнему любовь моя с тобой,

С тобою родина, ты не одна, родная,

Ты мне видна, когда иду я в бой,

Свое большое счастье защищая.

На голос твой я сердцем отзовусь,

На верность верностью и подвигом отвечу.

Я далеко, но я еще вернусь,

И ты, как прежде, выйдешь мне навстречу.

Вот слова славной советской патриотки, уральской комсомолки Нины Малышевой. Таких, как Малышева, у нас сотни тысяч, все они в первый день нападения немецких войск на нашу страну просили отправить на фронт. Тысячи девушек проходили военную подготовку.

Комсомолки-стахановки Кировоградского завода им. С.М. Кирова Екатерина Дергачева и Лушникова пишут:

«Мы с большим воодушевлением взялись за учебу. На военном пункте прошли военную подготовку и сдали на сандружинниц. Теперь мы требуем настойчиво, чтобы вы отправили нас на фронт, в нашу доблестную Красную Армию, сражающуюся с гитлеровскими бандами и защищающую нашу родину, нашу честь и свободу. Мы сейчас работаем для фронта по 11 часов без выходных дней, не жалея сил, но мы клянемся, что на фронте все 24 часа отдадим для пользы фронта, для быстрейшего разгрома врага…» Государственный Комитет Обороны и Центральный Комитет комсомола, учитывая огромное желание девушек патриоток, мобилизовал часть девушек-комсомолок, добровольцев в части ПВО Красной Армии.

В числе мобилизованных из Свердловской области едут лучшие комсомолки – активистки. 40 % из общего состава имеют среднее образование. Почти все 100 % прошли военную подготовку и имеют какую-либо военную специальность.

Мы глубоко уверены, что уральские комсомолки в частях Красной Армии покажут себя достойными воспитанниками Ленинско-Сталинского комсомола.

Они будут бороться так, как боролись замечательные партизанки – Герои Советского Союза Зоя Космодемьянская и Лиза Чайкина.

Они будут беспощадно мстить гитлеровскому зверью за пытки, издевательства над советскими гражданами, за жизнь и кровь, за все беды, причиненные советскому народу. Своей самоотверженной борьбой они ускорят час разгрома кровавого фашизма.

Секретарь обкома ВЛКСМ по военной работе Лыкин.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 49. Л. 113–115. Заверенная копия.

№ 33

Докладная записка от руководства Главного управления Гидрометслужбы Красной Армии секретарю ЦК ВЛКСМ Н.Н. Романову с просьбой запретить призывать в армию девушек гидрометеослужбы без согласования с начальством Управления

г. Москва 15 апреля 1942 г.

В последнее время в некоторых областях (Рязанская, Горьковская, Приморская) райкомы комсомола на основании решения ЦК ВЛКСМ призывают в армию девушек-комсомолок, работников Гидрометеорологической службы Красной Армии.

Комплектование всех органов Гидрометслужбы в КА и ВМФ работниками производится Главным Управлением Гидрометслужбы Красной Армии, а поэтому и призыв в армию работников Гидрометслужбы на основании соответствующей директивы Генерального Штаба производится только распоряжением Начальника ГУГМС КА или Начальника УГМС Округа (флота).

Во избежание использования в армии работников Гидрометслужбы не по специальности и нарушения работы гидрометеорологической сети прошу ЦК ВЛКСМ воспретить всем комсомольским организациям призывать в армию работников Гидрометслужбы, без согласования с Начальником Управления Гидрометслужбы соответствующего Округа или флота.

Начальник Главного Управления Гидрометслужбы Красной Армии

бригинженер Федоров,

Военный Комиссар Главного Управления Гидрометслужбы Красной Армии полковой комиссар Волынщиков.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 49. Л. 11. Подлинник.

№ 34

Директива начальника Главного политического управления НК ВМФ И.В. Рогова, направленная секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову, о проведении мобилизации 15 000 девушек для службы в ВМФ

г. Москва 16 апреля 1942 г.

Прошу мобилизовать по линии обкомов ВЛКСМ 15 000 девушек для службы в ВМФ. Возраст призываемых от 18 лет, образование 5–9 классов средней школы, годных по своему физическому состоянию для службы в береговых и тыловых частях Военно-Морского флота.

На всех призванных лиц женского пола в ВМФ будет распространено «Положение о прохождении службы рядовым и младшим начальствующим составом» (приказ НКВМФ № 270 от 1939 г.) и будет установлена соответствующая форма одежды.

Вызов мобилизованных будет производиться Военными Советами флотов (флотилии) и начальником УПК ВМФ по месту, указанному ЦК ВЛКСМ.

Приложение: 1. Перечень специальностей для лиц женского пола зачисленных на действительную военную службу в ВМФ.

2. Разверстка на потребное количество призванных девушек по флотам.

Начальник Главного политического управления РКВ МФ

армейский комиссар 2 ранга И. Рогов.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 53. Л. 9. Подлинник.

Приложение к директиве НК ВМФ

с перечнем специальностей для лиц женского пола, зачисленных на действительную военную службу в ВМФ

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 53. Л. 9—12. Подлинник.

№ 35

Сопроводительное письмо председателя Комитета по учету и распределению рабочей силы П. Москатова и материалы по проведению мобилизации женщин, направленные секретарю ЦК ВЛКСМ Н.А. Михайлову

г. Москва 18 апреля 1942 г.

В соответствии с постановлением Государственного Комитета Обороны от 13 апреля 1942 года № 1595 сс в областях, краях и республиках проводится мобилизация женщин для службы в фронтовых армейских запасных частях связи и тыловых узлах связи Красной Армии.

Направляя при этом материалы по проведению мобилизации, прошу дать указание соответствующим организациям комсомола об участии их в этой работе.

Приложение: упомянутое.

Председатель Комитета по учету и распределению рабочей силы

при Совнаркоме СССР П. Москатов.

Утверждено

Совнарком Союза ССР

17 апреля 1942 года

Инструкция

о порядке мобилизации женщин для службы в фронтовых, армейских и запасных

1. В соответствии с постановлением Государственного Комитета Обороны от 13 апреля 1942 года № 1595 сс для службы в фронтовых, армейских и запасных частях связи и тыловых узлах связи мобилизации подлежат женщины из числа городского и сельского населения в возрасте от 19 до 25 лет.

2. Количество женщин, а также места, в которых производится мобилизация, определяются Комитетом по учету и распределению рабочей силы при Совнаркоме СССР на основании заявок Начальника Главного Управления Связи Красной Армии.

3. Для проведения мобилизации женщин в районах, городах, областях (краях) и республиках организуются комиссии в составе: председателя исполкома (совнаркома) или его первого заместителя – председатель комиссии и членов комиссии: районного, городского, областного, краевого военкома, секретаря райкома, горкома, обкома (крайкома) комсомола и представителя профсоюзной организации.

4. Мобилизации подлежат:

а) трудоспособные неработающие женщины, проживающие в городах и сельских местностях;

б) женщины, работающие в государственных, кооперативных и хозяйственных учреждениях и предприятиях, имеющие специальности, указанные в приложении № 1 и № 2, без ущерба для работы учреждений и предприятий;

в) женщины, учащиеся на различных курсах Наркоматов, а также первых курсах техникумов.

Женщины, мобилизуемые для службы в частях и тыловых узлах связи по должностям, указанным в приложении № 1, должны иметь образование не ниже 7 классов средней школы.

5. Мобилизации не подлежат беременные женщины, женщины, имеющие детей, вне зависимости от их возраста, а также женщины, на иждивении которых находятся нетрудоспособные члены семьи.

6. Отбор женщин, намечаемых к мобилизации, производится путем персонального вызова в комиссию районного, городского исполкома по разнарядке областной, краевой и республиканской комиссии.

7. Все женщины, подлежащие мобилизации, должны пройти медицинский осмотр в врачебных комиссиях, составленных из врачей-женщин, в соответствии с действующим положением о медицинском отборе граждан, призываемых в ряды Красной Армии.

8. На женщин, признанных годными для службы в частях и тыловых узлах связи Красной Армии, комиссии исполкома составляет списки по форме, согласно приложению № 3. Эти списки утверждается соответствующим исполкомом и по утверждении направляются в районный, городской военкомат для оформления мобилизации.

9. Районный, городской военкомат оформляет мобилизации женщин в порядке, установленном для призыва граждан в ряды Красной Армии, выдает мобилизованным командировочные и проездные документы и средства на проезд к местам назначения.

10. В соответствии с постановлением Государственного Комитета Обороны от 13 апреля 1942 года № 1595 сс женщины, мобилизованные для службы в частях и тыловых узлах связи, пользуются всеми правами и льготами военнослужащих и обеспечиваются денежным, вещевым и пищевым довольствием по установленным в Красной Армии нормам.

11. О ходе мобилизации женщин для службы в частях и тыловых узлах областные, краевые исполкомы и СНК союзных и автономных республик ежедневно телеграфно сообщают нарастающим итогом Комитету по учету и распределению рабочей силы при Совнаркоме СССР.

Председатель Комитета по учету и распределению рабочей силы

при Совнаркоме СССР П. Москатов.

Приложение № 1

Перечень специальностей, требующих предварительного специального обучения на пунктах специальной подготовки

1. Бодисты

2. Эстисты

3. Морзисты

4. Телефонисты

5. Радисты

6. Телефонные техники

7. Телефонно-телеграфные мастера

8. Радиомастера

9. Кинорадиомеханики

10. Начальники отделов полевых почтовых станций и их помощники

11. Старшие приемщики

12. Младшие приемщики

13. Экспедиторы

Приложение № 2

Перечень

специальностей для службы, по которым мобилизуемые женщины направляются в части без предварительного специального обучения

1. Делопроизводители 8. Портные

2. Счетоводы, писари 9. Чертежники

3. Повары 10. Телефонистки

4. Кладовщики 11. Хим. инструкторы

5. Санитары 12. Экспедиторы

6. Библиотекари 13. Посыльные

7. Фельдшеры 14. Киномеханики

Список

женщин, мобилизованных для службы в частях и тыловых узлах связи Красной Армии по району, городу, области, краю и республике, направленных в соответствующий военкомат

Сводные данные

о контингентах женщин, подлежащих мобилизации в части и тыловые узлы связи Красной Армии

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 291 а. Л. 88–95. Подлинник.

№ 36

Докладная записка заместителя Наркома судостроительной промышленности Разина секретарю ЦК ВЛКСМ Михайлову о необходимости отменить мобилизацию девушек с завода № 340

г. Москва 20 апреля 1942 г.

По сообщению директора завода № 340 г. (Зеленодольск Татарской АССР), с указанного завода по линии комсомола мобилизуют на военную службу 35 девушек из числа работниц завода.

Завод № 340, изготовляющий объекты военного судостроения, выполняет также ряд срочных фронтовых заказов, в числе которых значительное место занимает изготовление боеприпасов.

В связи с значительной нехваткой на заводе рабочей силы, обостряемой мобилизацией в РККА большого количества военнообязанных в соответствии с постановлениями ГКО № 1229 сс и № 1575 сс, уход с завода указанного выше количества девушек усугубит и без того напряженное положение на заводе с рабочей силой.

На основании изложенного прошу Вас дать указание Татарскому Обкому ВЛКСМ отменить мобилизацию девушек на военную службу с завода № 340.

О Вашем решении прошу сообщить.

Заместитель народного комиссара

судостроительной промышленности Союза ССР Разин.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 49.Л12. Подлинник.

№ 37

Информация из штаба войск противовоздушной обороны территории страны, направленная секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову, о числе девушек-комсомолок, прибывших в части ПВО на 20 апреля 1942 г.

г. Москва 22 апреля 1942 г.

При этом направляю сводку о числе прибывших девушек-комсомолок в части ПВО по состоянию на 20 апреля 1942 г.

Одновременно сообщаю, что отдельные райкомы ВЛКСМ (Орджоникидзевский край) ориентировали девушек-комсомолок как призываемых в армию для службы по вольному найму, а не как военнослужащих, что привело к заблуждению их, когда в частях им объявили, что они военнослужащие, а не вольнонаемные.

Среди прибывших девушек имеются больные, не все члены ВЛКСМ, старые возраста (до 28 лет).

Приложение: сводка на 2 листах.

Начальник штаба войск ПВО

территории страны генерал-майор Нагорный,

военный комиссар штаба войск ПВО

территории страны полковой комиссар Петров,

начальник отдела форм. и компл. полковник Яковлев.

Приложение

Сводка о прибытии девушек-комсомолок из обкомов и крайкомов ВЛКСМ в части ПВО территории страны по состоянию на 20 апреля 1942 г.

г. Москва 20 апреля 1942 г.

Начальник отдела формир. и комплектов. полковник Яковлев.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 52. Л. 26–28. Подлинник.

№ 38

Копия докладной записки из канцелярии Политуправления Московского фронта ПВО, направленная секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову, о приеме нового пополнения – девушек и распределении их по частям Московского фронта противовоздушной обороны

г. Москва 29 апреля 1942 г.

В соответствии с Постановлением Государственного Комитета Обороны и приказом НКО за № 0058, положено принять в части Московского фронта ПВО новое пополнение – девушек в количестве 1983 человек.

С 4 апреля 1942 г. по 27 апреля с.г. прибыло на распределительные пункты из нового пополнения 20 507 человек. В результате проведенного медицинского освидетельствования и работы мандатных комиссий на распределительных пунктах было отсеяно 2022 человек. Направлено в части с распределительных пунктов 18 485 человек. Из них:

По партийности:

а) членов и кандидатов ВКП(б) – 266 человек

б) членов ВЛКСМ – 15 529 человек

в) беспартийных – 2690 человек

По образованию:

а) от 4 до 5 классов – 1765 человек

б) от 6 до 7 классов – 7715 человек

в) от 8 до 9 классов – 4304 человек

г) от 10 и выше – 4701 человек

По специальности:

а) шоферов положено принять – 339

принято – 285 человек, или 84 %

б) фельдшеров – 145

принято – 60 человек, или 41 %

в) сан. инструкторов положено – 469

принято – 742 человека, выше 100 %

г) телефонистов положено – 2133

принято – 1042 человека, выше 48 %

д) поваров положено – 625

принято – 296 человек, или 47 %.

Из прибывшего нового пополнения основной состав входит в число необученных. Призванные по специальностям на 90 % являются из г. Москвы, Свердловска и Молотовска.

Состав нового пополнения призван из следующих областей:

г. Москва – положено по наряду 5000 человек, прибыло 5187 человек, или выполнено – 103,7 %. Из этого количества прибывших отсеяно – 195 человек=3,1 %.

Московская область: положено призвать 3000 человек, прибыло 3325 человек=110,8 %, из них отсеяно 179 человек=5,3 %.

Кировская область: положено призвать 2000 человек, прибыло 1902 человека=95 %, отсеяно 201 человек=10,5 %.

Молотовская область: положено призвать 2000 человек, прибыло 1976=98,8 %. Отсеяно 269 человек=13,6.

Свердловская область: положено призвать 2000 человек, прибыло 2087 человек=104,4. Отсеяно 188 человек=9,1 %.

Ивановская область: положено призвать 1030 человек, прибыло 3997=99,1 %. Отсеяно 561 человек=14,5 %.

Татарская АССР: положено призвать 1889 человек, прибыло 2033 человека=100,7 %. Отсеяно 429 человек=21,1 %.

Если положенное количество, 19 830 человек, вышеуказанными

По причинам болезни отсеяно 1300 человек. По следующим основным видам:

1. Общее физическое недоразвитие, мышечная слабость, рост ниже 150 см. – 354 человека=1,2 %.

2. Значительная потеря зрения – трахома – 306 человек=1,5 %.

3. Острое хроническое заболевание кожи (чесотка, экзема – 250 человек) и по другим причинам=1,1 %.

4. Женские болезни, беременность – 50 человек=0,2 %.

Значительная часть пополнения при осмотре на распределительных пунктах оказались завшивленными, в особенности прибывшие из районов Татарской АССР, Ивановской и Кировской областей. Основной причиной большого отсева явилось то, что отдельные облвоенкоматы и РВК безответственно подошли к призыву девушек в ряды РККА. Призванные не проходили полного медицинского осмотра, не предъявлялись к ним требования в соответствии с приказом НКО за № 184 от 1940 года.

Например, из Рыбнослободского р-на Татарской АССР прибыло 28 человек. Медицинской комиссии при РВК не проходили, в результате по причинам – чесотка, болезнь глаз и др. отсеяно – 22 человека.

Вичужским городским и районным военкоматами Ивановской области была прислана команда нового пополнения девушек в количестве 191 человек.

При РВК призванные девушки медицинской комиссии не проходили. На распределительном пункте они прошли мед. комиссию, в результате 47 человек, около 40 % призванных девушек, оказались не годными к службе в Красной Армии по причинам:

общая физическая недоразвитость – 10 человек.

Слабость зрения – 18 человек.

Чесотка – 5 человек.

И другие причины – 5 человек.

И из числа призванных: тов. Колоколова Т.И. прибыла с больной ногой (нога болела продолжительное время до призыва).

Когда она заявила об этом в Вичужском ГРВК, ей ответили: «Езжайте, там вылечат».

Следующим существенным недостатком в организации призыва нового пополнения девушек в части ПВО является слабо проведенная подготовительная работа отдельными райвоенкоматами и РК ВЛКСМ.

На призванных девушек отдельные РВК никаких документов не составляли, не проводили тщательной проверки призываемых.

Команды призванных девушек отправляли в Москву без призывных карт, с одними списками и, как правило, без представителей облвоенкоматов.

Юдинский РВК Татарской АССР никаких документов не представил, кроме небрежно составленного списка призванных. Такое же положение с командой прибывшего пополнения из Александровского района Ивановской области. Прибыло 115 человек без документов РВК, причем призванные девушки в большинстве своем не знали, куда их мобилизует РВК.

Райком комсомола разъяснительной работы не проводил и для призыва не отбирали, а назначали списком РВК, вручали повестки и отправляли в Москву.

Из прибывшего состава этой команды есть девушки, которые настоятельно просили комиссию распределительного пункта отправить их обратно, выражая нежелание служить в Армии.

Тов. Жулина Х.М. из г. Вичуги Ивановской области заявила: «Я в Армии служить не желаю, отправьте меня обратно».

Ряд РВК и РК ВЛКСМ принцип добровольности идти в Армию заменили сплошной мобилизацией, без учета желаний, настроений и политических качеств.

Андросова М.В., член ВЛКСМ, с 1922 года рождения, учащаяся, заявила нежелание служить в Армии. Тюлячинский РВК г. Казани, несмотря на ее отрицательное настроение, вручил повестку к отправке. Ее вызвали в райком комсомола и заявили, что вы мобилизованы в Армию, а поэтому необходимо вступить в комсомол. С Уставом ВЛКСМ она совершенно не знакома и, зачем вступила в комсомол, не знает.

Небыловский РК ВЛКСМ Ивановский области вызвал бывшую комсомолку Артемьеву. С декабря месяца 1940 г. не состояла нигде на учете, не платила членских взносов, оформили ее снова в комсомол и заявили ей, что проходит мобилизация девушек от 19 до 25 лет в Армию. «Ты должна поехать», – и, несмотря на нежелание последней служить и на то, что отец Артемьевой арестован в 1941 г. органами НКВД, ее прислали к нам.

В результате допущенной политической беспечности при призыве отдельными РВК на распределительные пункты были присланы товарищи, находившиеся в плену у немцев и вышедшие из немецкого окружения.

Например: Рудь А.А., 1920 г. рождения, член ВЛКСМ, 1,5 мес. находилась в плену у немцев, прислана из Комашловского РВК Свердловской области. То же самое Тихомирова В.И. из Серединского р-на Ивановской области.

Всего по классово-политическим мотивам отсеяно нами на распределительных пунктах и в частях 59 человек.

Основной состав призванного нового пополнения – девушек по своим политико-моральным, деловым и физическим качествам удовлетворяет требованиям приказа НКО № 184 – 1940 г.

Все девушки, зачисленные в части ПВО, с чувством высокой сознательности и горячей любви к Родине приняли на себя обязанности воина Рабоче-Крестьянской Армии.

Военный комиссар распределительных пунктов

батальонный комиссар М. Стрелков.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 52. Л. 30–37. Подлинник.

№ 39

Информация Е. Щаденко о проекте Постановления о мобилизации девушек в военно-морской флот, направленная секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову

г. Москва 2 мая 1942 г.

Направляю копию проекта Постановления и копию разверстки, представленных на утверждение в Государственный Комитет Обороны, о мобилизации девушек-комсомолок и некомсомолок, добровольцев, в военно-морской флот.

Приложение: копии проекта Постановления и разверстки, экз. № 4.

Е. Щаденко.

О мобилизации девушек-комсомолок и некомсомолок-добровольцев в Военно-морской флот.

В целях наиболее целесообразного использования обученных контингентов и для усиления ими действующего флота Государственный Комитет Обороны постановляет:

1. Заменить в береговых базах плавающих соединений, в береговых постах службы наблюдения и связи, береговых частях гидрографической службы, а также в центральных управлениях, общефлотских и базовых управлениях, отделах и отделениях, на складах и производственных предприятиях, в медико-санитарных и ветеринарных учреждениях и частях, в учебных заведениях, в культурно-массовых учреждениях, в военно-судебных органах 25 000 краснофлотцев женщинами.

2. Мобилизованных использовать для замещения должностей электриков, радистов, телеграфистов, телефонистов, типографов, топографов, шоферов, кинорадиомехаников, лаборантов, коков, голубеводов и других специалистов подразделений обслуживания.

3. Обязать ЦК ВЛКСМ мобилизовать к 20 мая 1942 года в части Военно-морского флота 25 000 девушек-комсомолок и не комсомолок-добровольцев в возрасте 19–25 лет с образованием 5–9 классов, согласно прилагаемой разверстке по областям и флотам (приложение № 1)[64].

4. Мобилизуемых девушек направить для замещения краснофлотцев:

а) в Краснознаменный Балтийский флот….. 5500

б) в Черноморский флот….. 4700

в) в Северный флот….. 2000

г) в Тихоокеанский флот….. 6500

д) в Беломорскую военную флотилию….. 1500

е) в Амурскую Краснознаменную флотилию….. 1050

ж) в Волжскую военную флотилию….. 800

з) в Каспийскую военную флотилию….. 950

и) в Центральные и подсобные учреждения ВМФ….. 2000

5. Замену краснофлотцев мобилизованными девушками провести в сроки:

а) в подразделениях обслуживания и в учебных заведениях и в культурно-массовых учреждениях – немедленно после призыва;

б) в центральных управлениях, общефлотских и базовых управлениях, отделах и отделениях и в военно-судебных органах – не позднее чем через месяц после призыва;

в) на складах и производственных предприятиях – через две недели после призыва;

г) освобождающихся краснофлотцев после замены их девушками использовать на укомплектование надводных и подводных экипажей и сухопутных отрядов моряков по указаниям Наркомата Военно-морского флота СССР.

6. Мобилизованных девушек обеспечить всеми видами довольствия. Распространить на них действие «Положения о прохождении действительной военной службы рядовым и младшим начальствующим составом ВМФ» Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1941 года и Постановления СНК СССР от 16 июля 1940 года № 1269.

7. На мобилизованных девушек выделить ВМФ 25 000 пайков.

8. Обязать начальника Главного управления портов ВМФ и начальника ОРСУ ВМФ разработать образцы одежды и изготовить 25 000 комплектов обмундирования для мобилизованных девушек.

9. Управлению военных сообщений Армии обеспечить перевозку мобилизованных девушек к месту службы.

Председатель Государственного Комитета Обороны И. Сталин.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 53. Л. 1–3.

№ 40

Сопроводительное письмо начальника канцелярии Политуправления Московского фронта ПВО Романычева, направленное Н. Михайлову вместе с докладной запиской о приеме нового пополнения по частям Московского фронта ПВО[65]

г. Москва 7 мая 1942 г.

По приказанию начальника Политуправления Московского фронта ПВО – полкового комиссара тов. Жигалина высылаю Вам копию докладной записки военного комиссара распределительных пунктов батальонного комиссара т. Стрелкова «О приеме нового пополнения девушек и распределении по частям Московского фронта ПВО».

Приложение: Копия докладной на 3 листах.

Начальник канцелярии Политуправления

Московского фронта ПВО интендант 2 ранга Романычев.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 52. Л. 29. Подлинник.

№ 41

Копия докладной записки заместителя начальника Управления подготовки и комплектования ВМФ Дмитриева, направленная секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову, о призыве девушек в ВМФ

г. Москва 8 мая 1942 г.

В соответствии с постановлением ГОКО № 1703 сс от 5 мая 1942 г. прошу призвать в Военно-Морской флот

При даче Вами указаний военным округам на подачу призываемых девушек-комсомолок и некомсомолок-добровольцев в ВМФ прошу:

1. Указать штабам военных округов, что направление призываемых девушек в пункты назначения флотов и флотилий производить по требованию организационно-строевых управлений (отделов) флотов (флотилий), последним нами будут даны указания теперь же связаться со штабами военных округов и сообщить пункты и сроки подачи призываемых девушек в пределах разверстки.

2. Отбор призываемых девушек, в призывных комиссиях РВК, произвести применительно к требованиям, предусмотренным для отбора призывников, идущих на пополнение ВМФ.

В областные призывные комиссии включить начальников Военно-морских учебных частей (там, где они есть) с возложением на них ответственности отбора и в районных комиссиях.

В состав медкомиссии по медосмотру девушек включить врачей-женщин (терапевтов, хирургов, гинекологов).

3. Возраст отбираемых девушек от 19 до 25 лет. Образование в 5–9 классов.

4. Отбор призываемых производить по возможности гражданским специальностям: электриков, радистов, телеграфистов, телефонистов, типографов, шоферов, конторских работников, киномехаников, лаборантов, поваров, библиотекарей, санитаров, химистов[66], чертежников.

5. Обеспечить полноценность подаваемых пополнений, в особенности по физической пригодности к службе в частях ВМФ.

6. Указать, что не подлежат направлению в ВМФ девушки:

а) национальностей: немецкой, польской, финской, румынской, греческой, болгарской, турецкой, японской, корейской и китайской;

б) имеющие родителей или родственников (братья, сестры), репрессированных за контрреволюционную и шпионско-вредительскую работу;

в) имеющие родителей или родственников (братья, сестры) за границей;

г) осужденные к лишению свободы на срок свыше 2 лет, а также отбывшие наказание за контрреволюционные и др. тяжкие преступления.

7. Обеспечить тщательную и аккуратную отработку РВК документов, которые одновременно с призываемыми направлять во флоты (флотилии) со старшими сопровождающим.

8. Обеспечить подачу призываемых на ВМФ из военных округов в сроки: с 1 по 15 июня 1942 г. с тем, чтобы в пределах этого срока пополнение полностью прибыло на флоты и флотилии.

9. Обеспечить эшелоны (команды) сопровождающими людьми из числа личного состава военного округа, подающего пополнение, предусмотрев в их составе медработников.

10. Обязать штабы военных округов своевременно доносить телеграфно начальникам ОРСУ (ОРСО) флотов (флотилий) и начальнику управления подготовки и комплектования ВМФ г. Москва о каждом отправленном эшелоне (команде).

Копию данных Вами указаний прошу сообщить мне.

Разверстка по второму потоку, на 10 000 девушек будет дана дополнительно.

Зам. начальника управления подготовки и комплектования ВМФ

капитан 2 ранга Дмитриев.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 53. Л. 14–17. Подлинник.

№ 42

Копия телеграммы с директивой Е.И. Щаденко секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову о запрете призывать женщин от 3 разряда и выше с оборонных предприятий и железнодорожного транспорта

г. Москва 14 мая 1942 г.

По донесениям директоров заводов при проведении мобилизации девушек и женщин для замены второстепенных должностей в тылу в ряде мест вырывают с оборонных предприятий крайне необходимых производству квалифицированных работниц: начальников цехов, инженеров, техников, мастеров, слесарей и т. д.

Приказываю:

Немедля категорически запретить военкоматам призывать с оборонных предприятий и железнодорожного транспорта женщин, имеющих производственную квалификацию от 3 разряда и выше.

Всякую мобилизацию женщин имеющих производственную квалификацию от 3 разряда и выше производить только по согласованию с дирекцией предприятия.

Е. Щаденко.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 49. Л. 13. Заверенная копия.

№ 43

Копия телеграммы с директивой Е.И. Щаденко секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову об условиях проведения мобилизации женщин для замены второстепенных должностей в тылах Красной Армии

г. Москва 24 мая 1942 г.

При проведении мобилизации женщин для замены второстепенных должностей в тылах Красной Армии последние призываются также из органов НКВД.

Ввиду особых условий работы НКВД приказываю:

женщин, работающих в органах НКВД, призвать только с согласия соответствующих органов НКВД.

Е. Щаденко.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 49. Л. 14. Копия.

№ 44

Докладная записка начальника политотдела ГУПО НКВД СССР Савинова, направленная заведующему военного отдела ЦК ВЛКСМ Д. Постникову, о ходе мобилизации девушек-комсомолок на службу в пожарную охрану НКВД СССР по состоянию на 15.V.1942 г.

г. Москва 3 июня 1942 г.

На основании постановления Секретариата ЦК ВЛКСМ от 11 марта с.г. в большинстве областей, краев и республик развернута работа по отбору и приему в части пожарной охраны девушек-комсомолок и девушек, не состоящих в комсомоле.

Из поступивших донесений 17 отделов и управлений пожарной охраны НКВД областей и республик (Московская, Ивановская, Свердловская области, Орджоникидзевский край, Дагестанская АССР и др.) видно, что мобилизация в большинстве из них проходит неудовлетворительно. На 15 мая с.г. закончили мобилизацию и полностью выполнили установленную норму только Горьковская и Калининская области. Близки к выполнению разверстки Челябинская обл., Азербайджанская ССР, Чечено-Ингушская, Мордовская и Татарская АССР. Совершенно не проводилась работа по мобилизации в Хабаровском крае и Саратовской области. Плохо проводится работа по мобилизации в г. Москве, где принято всего 207 чел. из подлежащих приему 1800 чел., в Свердловской области принято 100 чел. из 550, в Орджоникидзевском крае 24 из 90 и т. д.

Слабая работа по мобилизации характеризуется неудовлетворительными и общими итогами. Например, по 17 областям подлежало мобилизации 7425 чел., по состоянию на 15 мая мобилизовано только 2930 чел., что составляет 39,4 % к установленной ЦК ВЛКСМ разнарядке.

Основной причиной невыполнения данного постановления в срок является то, что одновременно проходила мобилизация девушек в части МПВО и на транспорт, в промышленность и т. д., вследствие чего мобилизация в пожарную охрану была отодвинута на более поздние сроки.

Однако, даже после отмобилизования, девушек в МПВО и на транспорт, дело с мобилизацией в пожарную охрану не двигается, что является прямым недопониманием некоторых местных комсомольских организаций важности своевременного укомплектования пожарной охраны за счет девушек.

В большинстве своем девушки идут на работу в пожарную охрану с охотой. Особенно в военизированную. Немедленно после зачисления на службу вновь принимаемые девушки сводились в учебные подразделения для прохождения первоначального периода обучения.

Предварительные итоги учебы показывают хорошие результаты.

На боевой работе по тушению пожаров девушки еще не испытывались, поэтому опыта в работе еще не имеют, хотя отдельные примеры (Калининская область, Татарская АССР) показывают неплохие результаты.

С целью ускорения проведения в жизнь постановления ЦК ВЛКСМ о мобилизации девушек в пожарную охрану Политотдел ГУВ НКВД просит дать обкомам, крайкомам и ЦК союзных комитетов комсомола соответствующие указания.

Приложение: сведения о ходе мобилизации по областям[67].

Нач. Политотдела ГУПО НКВД СССР

бригадный комиссар Савинов.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 52. Л.35–36. Подлинник.

№ 45

Докладная записка секретаря Ростовского обкома Ю. Сорина, направленная заведующему военным отделом ЦК ВЛКСМ Постникову, о выполнении задания ЦК ВЛКСМ по мобилизации комсомолок и не комсомолок в Военно-морской флот

г. Ростов н/Д 6 июня 1942 г.

Центральный комитет ВЛКСМ обязал Ростовский обком комсомола мобилизовать 700 девушек для службы в частях Военно-морского флота из числа Вам необходимо было 400 направить по назначению 1 июня.

Обком ВЛКСМ, горкомы и райкомы комсомола провели всю работу по отбору девушек, по существу, мобилизации не было.

Комсомолки и девушки, не состоящие в комсомоле, изъявили желание добровольно идти на службу в Военно-морской флот. Многие из них неоднократно обращались в райкомы комсомола, военкоматы с просьбой послать их в армию и подавали заявления о добровольном желании идти на флот.

Провожу одно из заявлений, поданное в Константиновский райком ВЛКСМ:

«Прошу зачислить меня добровольцем в Военно-морской флот. Я могу отлично выполнять обязанности советского воина там, где надо, оказать первую медицинскую помощь, а также с оружием в руках стать в ряды славных защитников великой родины. Я окончила курс занятий в кадровой санитарной дружине. Сейчас занимаюсь во всевобуче взвода девушек-стрелков – отличников. И пусть пуля, посланная моей рукой, сразит гитлеровского грабь-вояку, а палачи из армии Гитлера не досчитаются своего грабителя. Меня воспитал Ленинский комсомол, научил быть стойкой и выносливой.

И я, как комсомолец, хочу быть в рядах защитников родины, оправдывая звание комсомольца.

В просьбе прошу не отказать. – Гарлинская Людмила».

Всю работу по отбору необходимого количества девушек райкомы и горкомы окончили раньше требуемого срока.

Как только облвоенкомат получил наряд на отправку 1-й партии мобилизованных

В Ростове для более тщательного отбора были созданы областные комиссии – медицинская и мандатная.

Всего из районов и городов было командировано 470 человек. Отсеяно областной медицинской и мандатной комиссиями по разным причинам 69, отобрано для посылки в части Военно-морского флота 401 девушка.

Отправка в г. Новороссийск проходила частями по расписанию 2–3—4—5 июня, причем все команды возглавлялись командно-политическим составом, выделенным облвоенкоматом и обкомом ВЛКСМ.

Данные о составе девушек, направленных в Военно-морской флот.

Прошу сообщить о сроке отправки 2-й группы девушек в количестве 300 человек.

Секретарь Ростовского обкома ВЛКСМ Ю. Сорин.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 53. Л. 67–68. Подлинник.

№ 46

Директива заместителя наркома обороны СССР Е. Щаденко секретарю ЦК ВЛКСМ Михайлову о мобилизации 30 тыс. девушек

г. Москва 9 июня 1942 г.

Для замещения женщинами, военнослужащими в тыловых частях и учреждениях вспомогательных должностей рядового и начальствующего состава, прошу Вас дать указания обкомам и крайкомам ВЛКСМ мобилизовать 30 000 девушек-комсомолок и не комсомолок-добровольцев в возрасте от 19 до 25 лет.

Мобилизованные девушки будут направлены райвоенкоматами в войсковые части и учреждения по моим нарядам.

Расчет на призыв девушек по областям прилагается.

Армейский комиссар 1 ранга Е. Щаденко.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 49. Л. 25. Подлинник.

№ 47

Информационное письмо заместителя НКО СССР генерал-лейтенанта войск связи И. Пересыпкина, направленное секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову, об очередной мобилизации 11 000 девушек в войска связи

г. Москва 22 июня 1942 г.

Для очередного укомплектования женщинами училищ связи, школ радиоспециалистов, запасных частей связи и учреждений полевой почты, согласно штатной потребности, прошу Ваших указаний о мобилизации в период с 5 июля по 1 октября с. г. в войска связи 7540 и в учреждения полевой почты 3460, – всего 11 000 женщин в возрасте от 19 до 25 лет с образованием не ниже 7 классов.

Мобилизацию прошу произвести порайонно и в сроки в соответствии с прилагаемым расчетом.

Приложение: расчет на 2 листах[68].

Заместитель Народного Комиссара Обороны Союза ССР

генерал-лейтенант войск связи И. Пересыпкин.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 51. Л. 2. Подлинник.

№ 48

Копия директивы начальника управления подготовки и комплектования ВМФ капитана 1-го ранга Сапожникова о проведении частичной замены краснофлотцев девушками-краснофлотцами, мобилизованными для флота, направленная секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову

г. Москва 23 июня 1942 г.

В дополнение к приказу НКВМФ № 0365—42 г. Народный Комиссар приказал произвести частичную замену краснофлотцев рядового и мл. начсостава в частях ВВС краснофлотцами – девушками из общего числа девушек, назначенных для данного флота, флотилии.

Девушек использовать для замещения должностей в соответствии с прилагаемым перечнем в размерах по согласованию ОРСУ (ОРСО) флотов, флотилий и штабов ВВС.

Замену произвести по мере прибытия девушек на флот.

Девушки, которые будут занимать должности младших авиаспециалистов связи, подготовку должны пройти в ШМАС и школах связи ВВС ВМФ. Указания по подготовке в ШМАС будут даны УВВС ВМФ.

Девушки, которые будут занимать должности рядового и младшего начсостава, не требующие специальной подготовки и должности общегражданских специальностей, должны быть отобраны из общего контингента девушек, поступающих для флота, и направлены непосредственно в части ВВС флотов.

В части размещения, внутреннего распорядка и прохождения службы руководствоваться приказом НКВМФ № 0365 и циркулярным указанием ОРСУ ВМФ № 220242 с от 2 июня 1942 г.

Приложение: упомянутое.

Начальник управления подготовки и комплектования ВМФ

капитан 1 ранга Сапожников,

Начальник штаба ВВС ВМФ генерал-майор авиации Бартновский.

Приложение к директиве, направленной Н. Михайлову

Начальник управления подг. и комплектования ВМФ

капитан 1 ранга Сапожников,

Начальник штаба ВВС ВМФ Бартновский,

Начальник 1 отделения УПК ВМФ полковник Курков.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 53. Л. 20–21. Заверенная копия.

№ 49

Докладная записка председателя ЦС Осоавиахима ТАССР о ходе военного обучения женщин по Татарской АССР, направленная в ЦК ВЛКСМ

г. Казань 24 июня 1942 г.

1. Задание по подготовке бойцов-стрелков 2000 человек, в данное время обучается 6500 человек. Задание по подготовке радистов-операторов – 200 человек.

Задание по подготовке телеграфистов-морзистов – 50 человек, обучаются 13 человек. Задание по подготовке телефонистов – 50 человек, обучаются 53 часа. Задание по подготовке бойцов водителей автомашин – 50, обучаются 100.

2. К лучшим районам по обучению женщин относятся:

Столбищенский район, где обучение женщин поставлено организованно и работа ведется в контакте с РК ВЛКСМ, в этом районе обучаются 95 человек бойцов-стрелков, 12 телефонистов.

Дубъязский р-н, здесь РС Осоавиахима совместно с РК ВЛКСМ быстро скомплектовал комсомольско-молодежное подразделение и в данное время обучаются 151 человек. В работе осоавиахимовской организации хорошо помогает райвоенкомат, он выделил командиров подразделений.

Кукморский район: здесь обучаются 78 человек, занятия проходят исключительно организованно и по всем правилам дисциплины. Занятия, в основном, проводит председатель РС Осоавихима т. Канафеев, участник отечественной войны.

Молотовский район: здесь в комсомольско-молодежных подразделениях обучаются 600 человек.

3. Совершенно не организовано обучение, хотя и задание имеют, в Агрызском, Арском, Актанышском, Акташском, Буинском, Лаишевском, Мензелинском и Билярском районах.

Плохо обстоит дело с обучением женщин в Кайбицком районе, где до июня месяца по этому вопросу ничего проделано не было. В г. Зеленодольске все еще раскачиваются, работу начинают, но ее до конца не доводят, в результате чего созданные подразделения распадаются.

В Ленинском, Сталинском, Бауманском районах г. Казани обучение женщин по существу не проводится, секретарь Бауманского РК ВЛКСМ на обращение работников райсовета Осоавиахима оказать им в этом вопросе помощь заявила: «…Я не обязана что-либо сделать по линии Осоавиахима…» РК ВЛКСМ Ленинского и Сталинского районов, несмотря на неоднократные обращения РС Осоавиахима, реальной помощи тоже не оказывают.

4. Исключительно плохо обстоит дело с подготовкой военных специалистов (радистов-операторов, телефонистов-морзистов, бойцов—водителей машин) несмотря на неоднократные обращения начальников учебных организаций и горсовета Осоавиахима в ГК РК ВЛКСМ о выделении контингента для обучения, таковые до сих пор не выделены, кроме как обещания, в результате чего выполнение контрольного задания находится под угрозой срыва.

Председатель ЦС Осоавиахима ТАССР Бикеев.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 49. Л. 25–26. Подлинник.

№ 50

Копия директивы замначглавупраформа Косякина, направленная секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову, о мобилизации комсомолок в органы военной прокуратуры фронтов

г. Москва 26 июня 1942 г.

1. ЦК ВЛКСМ мобилизуются девушки-комсомолки в возрасте от 17 лет и старше для работ в органах военной прокуратуры фронтов.

Разверстка подлежащих мобилизации выслана ЦК ВЛКСМ обкомам, крайкомам ВЛКСМ и ЦК ЛКСМ Грузии, выписка разверстки прилагается.

2. Срочно дайте указания военкоматам:

а) принять непосредственное участие в проводимой обкомами комсомола мобилизации девушек для военных прокуратур совместно с представителями военных прокуратур;

б) организовать медицинское освидетельствование мобилизуемых по приказу НКО № 184 1940 года;

в) отбирать девушек с образованием не ниже семи классов, знакомых с делопроизводством.

3. Категорически запретить военкоматам призывать девушек с предприятий оборонной промышленности органов НКВД и железнодорожного транспорта, имеющих производственную квалификацию от 3-го разряда и выше, а также студентов вузов.

4. Не направлять в военные прокуратуры девушек:

а) национальностей: немецкой, финской, румынской, греческой, болгарской, турецкой, польской, японской, китайской и корейской;

б) имеющих родителей или родственников (братья, сестры), репрессированных за контрреволюционную и шпионско-вредительскую работу;

в) имеющих родителей или родственников за границей.

5. Совместно с секретарями райкомов, горкомов ВЛКСМ призванных передать представителям военных прокуратур при именных списках, обеспечить организованную отправку и довольствие в пути следования.

6. Перевозку произвести пассажирскими поездами по воинским перевозочным документам, с расчетом прибытия в военные прокуратуры фронтов к 10 июля с.г.

Исполнение донести.

Замначглавупраформа Косякин,

военный комиссар УМК Маслов.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 51. Л. 5–6. Заверенная копия.

№ 51

Постановление ЦК ВЛКСМ от 26 июня 1942 г.

о мобилизации девушек, комсомолок и не комсомолок, в тыловые части

1. Обязать обкомы, крайкомы, ЦК комсомола союзных республик до 1 августа 1942 года мобилизовать совместно с военкоматами 30 тысяч девушек, комсомолок и не комсомолок, тыловые части и учреждения Красной Армии, в возрасте от 19 до 25 лет, с образованием 5–9 классов, обязательно знающих русский язык, годных по своему физическому состоянию для службы в Красной Армии в качестве: зав. делопроизводством, библиотекарей, бухгалтеров, казначеев, писарей, счетоводов, чертежников, санинструкторов, санитаров, телеграфистов, телефонистов, диспетчеров, киномехаников, шоферов, портных, трактористов и т. д. (Разверстка прилагается.)

2. Для отбора девушек в тыловые части Красной Армии создать совместно с районными, городскими военкоматами медицинские и мандатные комиссии.

3. Комитетам комсомола разъяснить мобилизуемым девушкам, что при назначении их на должности красноармейцев они обеспечиваются всеми видами довольствия наравне с военнослужащими и на них распространяются Указ Президиума Верховного Совета СCCP от 26/VI-41 г. и Постановление CНК СССР от 16/VII-40 г. за № 12–69.

4. Обязать горкомы, обкомы, крайкомы, ЦК комсомола союзных республик позаботиться о том, чтобы каждая мобилизованная девушка была тепло одета, имела постельные принадлежности, две смены белья, крепкую обувь, предметы личной гигиены, вещевой мешок, кружку, ложку, полотенце.

ЦК ВЛКСМ обязывает учесть недостатки и ошибки, которые имели место при некоторых других мобилизациях, и не допускать их при проведении этого решения.

5. Рекомендовать обкомам, крайкомам, ЦК комсомола союзных республик организовать теплые товарищеские проводы мобилизованных девушек и в дальнейшем постоянно поддерживать с ними связь.

6. Предложить обкомам, крайкомам, ЦК комсомола союзных республик при отправке мобилизованных в части сформировать их в команды, назначить командиров, политруков, выделить представителя райкома, горкома, обкома, ЦК комсомола союзных республик для сопровождения мобилизованных к месту назначения, который обязан иметь на каждую мобилизованную девушку мобилизационную карточку, а также общий список за подписью военкома и секретаря райкома, горкома ВЛКСМ.

7. Обеспечить совместно с военкоматами организованную отправку мобилизованных и снабжение их в пути следования продуктами питания.

8. Ответственность за проведение мобилизации возложить на первых секретарей и секретарей по военной работе обкомов, крайкомов, ЦК комсомола союзных республик.

9. Обязать обкомы, крайкомы, ЦК комсомола союзных республик доложить ЦК ВЛКСМ о ходе мобилизации по телеграфу 15/VII-42 г. и 1/VIII-42 г. отчитаться полностью.

Разверстка

на мобилизацию девушек, комсомолок и некомсомолок, в тыловые части и учреждения Красной Армии

1. Московский обком – 1000

2. Вологодский обком – 900

3. Кировский обком – 837

4. Ярославский обком – 919

5. Ивановский обком – 800

6. Горьковский обком – 1408

7. Тамбовский обком – 637

8. Тульский обком – 625

9. Рязанский обком – 507

10. Воронежский обком – 900

11. Марийский обком – 300

12. Чувашский обком – 400

13. Удмуртский обком – 400

14. Мордовский обком – 400

15. Татарский обком – 900

16. Архангельский обком – 900

17. Коми обком – 300

18. Сталинградский обком – 600

19. Ворошиловградский обком – 200

20. Ростовский обком – 700

21. Калмыцкий обком – 200

22. Куйбышевский обком – 700

23. Саратовский обком – 1200

24. Пензенский обком – 550

25. Молотовский обком – 800

26. Свердловский обком – 1400

27. Челябинский обком – 1000

28. Кустанайский обком – 500

29. Актюбинский обком – 300

30. Гурьевский обком – 200

31. Западно-Казахстанский обком – 200

32. Башкирский обком – 550

33. Омский обком – 800

34. Новосибирский обком – 600

35. Кабардино-Балкарский обком – 400

36. Иркутский обком – 1000

37. Читинский обком – 250

38. Алтайский крайком – 800

39. Красноярский крайком – 1100

40. Краснодарский крайком – 600

41. Орджоникидзевский крайком – 700

42. ЦК ЛКСМ Узбекистана – 300

43. ЦК ЛКСМ Грузии – 450

44. ЦК ЛКСМ Азербайджана – 400

Зав. Военно-физкультурным отделом ЦК ВЛКСМ Д. Постников.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 291а. Л. 113–116. Подлинник.

№ 52

Выписка

из протокола № 309 заседания Бюро ЦК ВЛКСМ от 26 июня 1942 г.

5. О мобилизации комсомольцев в Центральную школу инструкторов-снайперов при Главном Управлении Всевобуч.

1. Обязать Вологодский, Ярославский, Рязанский, Ивановский, Горьковский, Московский, Архангельский, Башкирский, Марийский, Молотовский, Мордовский, Новосибирский, Пензенский, Саратовский, Свердловский, Татарский, Удмуртский, Челябинский, Чкаловский, Воронежский, Кировский, Куйбышевский, Тамбовский, Тульский, Читинский, Иркутский, Кабардино-Балкарский, Ворошиловградский, Ростовский обкомы, Орджоникидзевский, Краснодарский, Алтайский, Красноярский крайкомы комсомола, ЦК ЛКСМ Армянской, Азербайджанской, Грузинской, Казахской, Узбекской республик совместно с военкоматами мобилизовать к 12 июля с.г. 550 комсомольцев и некомсомольцев в Центральную школу инструкторов-снайперов при Главном Управлении Всевобуча НКО, согласно разверстки военных округов.

2. Кандидаты, отобранные в Центральную школу инструкторов-снайперов, должны быть 1924 г. рождения, физически здоровые, отличные стрелки, прошедшие 110-часовую программу Всевобуча, имеющие образование не ниже 7 классов, знающие русский язык.

Кандидаты обязаны пройти специальную медицинскую комиссию и мандатную комиссию при облвоенкоматах.

В комиссии при облвоенкоматах утвердить секретарей по военной работе.

3. Предложить обкомам, крайкомам, ЦК ЛКСМ союзных республик комсомольцев и некомсомольцев, направляемых в Центральную школу снайперов, персонально утвердить на бюро обкомов, крайкомов, ЦК ВЛКСМ союзных республик. Разрешить комсомольским организациям направить в школу некомсомольцев, но не больше 50 % к общему составу.

4. Обязать обкомы, крайкомы, и ЦК комсомола союзных республик обеспечить всех направляемых в школу вещевым мешком, кружкой, ложкой, полотенцем, простыней и предметами личной гигиены.

При отправке кандидатов выделить из их среды старшего, которому вручить пакет для мандатной комиссии с решениями и характеристиками обкомов, крайкомов, ЦК ЛКСМ союзных республик на каждого направленного в школу.

5. В мандатную комиссию утвердить т. Постникова.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Михайлов.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 291а. Л. 123–124. Заверенная копия.

№ 53

Постановление ЦК ВЛКСМ от 26 июня 1942 г. по мобилизации девушек, комсомолок и не комсомолок, в учебные заведения и части связи Красной Армии

1. Обязать Горьковский, Чувашский, Татарский, Кировский, Марийский и Новосибирский обкомы комсомола совместно с военкоматами мобилизовать к 5 июля с.г. 440 комсомолок и не комсомолок в учебные заведения и части связи Красной Армии. (Разверстка прилагается.)

2. Предложить этим обкомам ВЛКСМ в училища и части связи Красной Армии отбирать девушек в возрасте от 19 до 25 лет, с образованием не ниже 7 классов. Для отбора девушек в Красную Армию создать совместно с военкоматами медицинские и мандатные комиссии.

3. Обязать обкомы комсомола позаботиться о том, чтобы мобилизованные девушки были хорошо одеты, имели постельные принадлежности, две смены белья, хорошую обувь, предметы личной гигиены.

4. При отправке девушек к месту назначения сформировать их в команды, назначить командиров и политруков. Обязать обкомы ВЛКСМ обеспечить совместно с военкоматами организованную отправку девушек к месту учебы, снабжение в пути следования продуктами питания.

5. Ответственность за выполнение настоящего решения возложить на секретарей обкомов по военной работе.

6. О выполнении настоящего решения отчитаться перед ЦК ВЛКСМ 15 июля с.г.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Михайлов.

Разверстка

о мобилизации девушек, комсомолок и не комсомолок, в учебные заведения и части связи Красной Армии

Зав. военно-физкультурным отделом ЦК ВЛКСМ Д. Постников.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 291 а. Л. 126–128. Подлинник.

№ 54

Директивное письмо Е. Щаденко командующим войсками военных округов, Забфронта, Закфронта и Двфронта и секретарю ЦК ВЛКСМ Михайлову о мобилизации девушек для тыловых частей и учреждений Красной Армии

г. Москва 30 июня 1942 г.

ЦК ВЛКСМ в период с 5 по 30 июля 1942 года мобилизуются девушки, комсомолки и не комсомолки, в возрасте от 19 до 25 лет для тыловых частей и учреждений Красной Армии, разверстка подлежащих мобилизации выслана ЦК ВЛКСМ обкомам и крайкомам ВЛКСМ и ЦК ЛКСМ республик.

Приказываю:

1. Мобилизуемых девушек обратить на укомплектование должностей военнослужащих мужчин, подлежащих освобождению, согласно приказам НКО № 0065, 0294 и 0296.

2. Дать указание военкоматам:

а) принять непосредственное участие в проводимой мобилизации девушек;

б) организовать медицинское освидетельствование мобилизуемых по приказу НКО № 184 1940 года. Комиссии создать из женщин-врачей;

в) отобрать девушек с образованием 5–9 классов, согласно прилагаемому расчету.

3. Категорически запретить военкоматам призывать девушек с предприятий оборонной промышленности, органов НКВД, железнодорожного транспорта, имеющих производственную квалификацию от 3 разряда и выше, а также студентов вузов.

4. В части и учреждения не направлять:

а) имеющих на своем иждивении детей и нетрудоспособных родителей;

б) национальностей: немецкой, финской, румынской, болгарской, турецкой, польской, японской, китайской, корейской;

в) имеющих родителей или родственников (братья, сестры), репрессированных за контрреволюционную и шпионско-вредительскую работу.

5. Совместно с секретарями райкомов и горкомов ВЛКСМ призванных направить организованными командами в распоряжение штабов военных округов, фронтов и армий, согласно

6. Перевозку по железной дороге произвести в оборудованных с особенной тщательностью отдельных вагонах, которые перед посадкой обязательно продезинфицировать:

а) всеx мобилизованных подвергнуть санитарной обработке;

б) перевозку произвести по воинским перевозочным документам;

в) для отправки мобилизованных по назначению вызывать только по установлении точного времени фактической подачи железной дорогой подвижного состава, а до этого от работы не освобождать и вызова не производить;

д) проверить выполнение постановления ЦК ВЛКСМ в части обеспечения каждой мобилизованной девушки верхней одеждой, постельной принадлежностью, двумя сменами белья, крепкой обувью, предметами личной гигиены, вещевым мешком, кружкой, ложкой и полотенцем.

Положенным вещевым имуществом мобилизованные девушки будут обеспечены по прибытии в части, согласно директиве Главного Интенданта Красной Армии № 1/560 от 27 июня 1942 г.

7. Начальнику Главного управления продовольственного снабжения и начальнику ВОСО Красной Армии обеспечить мобилизованных питанием в пути следования.

8. Заявки на перевозки мобилизованных представить Начальнику BОCО К.А. к 10 июля 1942 года.

9. О ходе мобилизации доносить 10, 20, 30 июля с. г. по форме: а) отобрано, б) отправлено (отдельно для каждого округа, фронта), в) не отправлено (причины задержки для каждого округа, фронта).

Приложение: расчет[69].

Е. Щаденко.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 49. Л. 47–50. Передано шифром.

№ 55

Информация от заместителя начальника Главупраформа Косякина и военного комиссара УМУ Маслова секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову о расчетах мобилизации и направления женщин в части Красной Армии для замены должностей военнослужащих мужчин, согласно приказам НКО № 0065, 0294 и 0296

г. Москва 3 июля 1942 г.

По Забайкальскому фронту

Подлежит направлению на должности военнослужащих:

1) Из Читинской области 250 человек в распоряжение штаба фронта для частей фронта на должности: секретарей трибуналов и прокуратур 8, завделопроизводством 5, начальников библиотек 1, бухгалтеров 1, писарей 5, санинструкторов 7, санитаров III, телеграфистов 16, медфельдшеров 4, киномехаников 1, поваров 3, складских работников 4, инструкторов-культурников 20, шоферов 14, резерв 50.

Мобилизованных женщин отправить к 15 июля 1942 г.

2) Из Иркутской области 1000 человек в распоряжение:

а) Штаба Забфронта для частей фронта на должности: секретарей трибуналов, прокуратур 8, завделопроизводством 5, бухгалтеров 1, писарей 5, санинструкторов 7, санитаров 84, резерв 70 человек.

Мобилизованных женщин отправить к 25 июля 1942 г.

б) Начальника Штаба Дальневосточного фронта на должности: писарей 32, санинструкторов 32, киномехаников 7, завделопроизводством 24, начальников библиотек 7, бухгалтеров 9, телеграфистов 62, телефонистов 100, поваров 10, инструкторов-культурников 34, портных 51, медфельдшеров 9, ветфельдшеров 5, шоферов 399, прочих специалистов 39, всего 820 человек.

Мобилизованных женщин отправить к 25 июля 1942 года.

Итого по Забфронту 1250 человек.

По Приволжскому военному округу

Подлежит направлению на должности военнослужащих:

1. Из Саратовской области 1200 человек в распоряжение:

а) Начальника штаба ПРИВО для частей, округа на должности: завделопроизводством 11, начальников библиотек 5, писарей 199, чертежников 3, санинструкторов 22, санитаров 3, телеграфистов 20, поваров 50, складских работников 76, шоферов 21, остальных специальностей 29, резерв 35 человек. Всего 474 человека.

Мобилизованных женщин отправить к 15 июля 1942 г.

б) Начальника штаба Юго-Западного фронта на должности: писарей 50, санитаров 394, телеграфистов 6, телефонистов 8, диспетчеров 5, поваров 108, складских работников 70, парикмахеров 13, фотографов 5, химинструкторов 2, шоферов 20, портных 35, остальных специальностей 10, всего 726 человек.

Мобилизованных женщин отправить к 20 июля 1942 г.

2. Из Куйбышевской области 700 человек в распоряжение:

а) Начальника штаба Дальневосточного фронта на должности: секретарей прокуратур и трибуналов 10, завделопроизводством 10, писарей 15, телеграфистов 50, телефонистов 50, радистов 50, шоферов 15, всего 200 человек.

б) Начальника штаба Московского военного округа на должности санитаров 400, телефонистов 100, всего 500 человек.

Мобилизованных женщин отправить к 30 июля 1942 г.

3. Из Пензенской области 550 человек в распоряжение Начальника Юго-Западного фронта на должности: писарей 84, санитаров 136, телеграфистов 5, телефонистов 7, диспетчеров 5, поваров 109, складских работников 74, парикмахеров 13, фотографов 5, химинструкторов 1, шоферов 20, портных 30, приемщиков ППС 11, резерв 50.

Мобилизованных женщин отправить к 15 июля 1942 года.

Итого по ПРИВО – 2450 человек.

По Дальневосточному фронту

Подлежит направлению в части Дальневосточного фронта:

1. Из ПРИВО Куйбышевской области на должности секретарей прокуратур и трибуналов 10, завделопроизводством 10, писарей 15, телеграфистов 50, телефонистов 50, радистов 50, шоферов 15, всего 200 человек к 30 июля 1942 г.

2. Из УРВО:

а) Свердловской области на должности: санитаров 150, радистов 400, шоферов 444, трактористов 191, всего 1185 человек к 30 июля 1942 года.

б) Молотовской области на должности: радистов 200, шоферов 400, всего 600 человек к 30 июля 1942 года.

в) Челябинской области на должности: телефонистов 200, радистов 300, шоферов 500, всего 1000 человек к 30 июля 1942 года.

г) Кустанайской области на должности: санитаров 300, телеграфистов 100, шоферов 100, всего 500 человек к 30 июля 1942 года.

3. Из ЮЖУРВО:

а) Чкаловской области на должности: телефонистов 50, радистов 300, шоферов 450, всего 800 человек к 30 июля 1942 года.

б) Гурьевской области на должности: санитаров 50, шоферов 50, трактористов 100, всего 200 человек к 30 июля 1942 года.

в) Актюбинской области на должности: санитаров 50, телефонистов 50, радистов 50, трактористов 150, всего 300 человек к 30 июля 1942 года.

г) Западно-Казахстанской области на должности: санитаров 50, шоферов 128, трактористов 22, всего 200 человек к 30 июля 1942 года.

д) Башкирской АССР на должности: санитаров 50, телефонистов 100, радистов 150, шоферов 100, трактористов 150, всего 550 человек к 30 июля 1942 года.

4. Из СИБВО:

а) Алтайского края на должности: шоферов 390 человек к 25 июля 1942 года.

б) Новосибирской области на должности: секретарей трибуналов и прокуратур 20, завделопроизводством 20, писарей 30, санитаров 4, радистов 78, поваров 15, шоферов 407, прочих специалистов 26, всего 600 человек к 25 июля 1942 года.

в) Омской области на должности: шоферов 515, стрелков авиавооружения 144, прочих специалистов 141, всего 800 человек к 25 июля 1942 года.

г) Красноярского края на должности: писарей 11 человек, телеграфистов 25, поваров 20, складских работников 44, шоферов 900, всего 1000 человек к 25 июля 1942 года.

5. Из ЗАБФРОНТА Иркутской области на должности: писарей 32, санинструкторов 32, киномехаников 7, завделопроизводством 24, начальников библиотек 7, бухгалтеров 9, телеграфистов 62, телефонистов 100, поваров 10, инструкторов-культурников 34, портных 51, медфельдшеров 9, ветфельдшеров 5, шоферов 399, прочих специалистов 39, всего 820 человек к 25 июля 1942.

Всего для ДВФ 9145 человек.

Зам. начальника Главупраформа Косякин,

военный комиссар УМУ Маслов.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 49. Лл. 51–56. Заверенная копия.

№ 56

Докладная записка начальника 5-го отдела Главного ПУРК ВМФ М. Головлева секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову с характеристикой пополнения девушек призыва 1942 г.

г. Москва 4 июля 1942 г.

Из донесения Политического управления Черноморского флота. «Об итогах приема пополнения девушек июньского призыва 1942 г.».

«Всего на Черноморский флот поступило пополнения девушек 2588 чел. По областям пополнение распределяется следующим образом:

По политическим мотивам отчислено 29 девушек по следующим причинам: родители у которых: раскулачены – 6, репрессированы органами НКВД – 9, судились по ст. 58—4, не советскоподданные – 5, мать полька – 1, родственники проживают в Германии – 1, кроме того, 3 девушки отчислены как проживавшие в оккупированной противником местности.

Медицинская комиссия признала негодных к службе в Военно-морском флоте 145 девушек, из них по причине плохого зрения 68,9 % больных туберкулезом и малярией – 10,3 %, больных венерическими болезнями – 6,2 %, по беременности – 10,3 %.

По разным другим причинам отчислено 47 девушек, из которых 22 чел. как не пожелавшие служить. Краснофлотец Мелководова, член ВЛКСМ, заявила: «Три моих брата на фронте, я хочу только на передовую линию».

Отдельные девушки проявляли недисциплинированность и нездоровые настроения. Некоторые (всего около 20 чел.) отказывались выполнить распоряжение о стрижке волос. После проведенной с ними беседы распоряжение выполнили. 10 июня пять девушек отказались получать красноармейское обмундирование, заявив, что они не желают служить в пехоте. Две из них, решительно отказавшиеся носить красноармейскую форму, отправлены обратно в военкоматы.

В связи с тем, что на складах тыла ЧФ не оказалось в достаточном количестве необходимых размеров

Большинство девушек настоятельно высказывали желание быть радистками, в то время, как приемно-техническая комиссия не в состоянии была удовлетворить просьбу многих девушек. На почве этого отдельные девушки отказывались служить по назначенной специальности и настойчиво обращались к председателю приемно-технической комиссии с просьбой о зачислении их в школу радистов.

Имели также место единичные случаи отказа служить во флоте и даже антисоветские разговоры вокруг призыва девушек во флот. Например: Кучерносова (рабочая, русская, беспартийная, призвана Гофицским РВК Адыгейской области) в присутствии нескольких девушек, в том числе комсомолки Окинько и кандидата ВКП(б) Чернявской, вела разговор такого содержания: «Говорят, что все делается на добровольных началах, меня вот призывали в армию не добровольно, мужчин не стало, так женщин стали брать в армию. Если мужчины ничего не делали, то женщины тем более – все сразу разбегутся». И дальше рассказывала, что ей еще перед отъездом родители дали такой совет: «Если попадешь в плен к немцам, то не надо бояться и сопротивляться тому, что они будут говорить». За время своего пребывания в роте Кучерносова сделала самовольную отлучку в течение одного часа. Краснофлотец, девушка Коломина сделала замечание Кучерносовой о ее плохом поведении, на что последняя ответила нецензурной руганью. Этот факт проверяется, следствие ведет уполномоченный Особого отдела НКВД.

Таким образом, из прибывших 2588 девушек зачислено на военно-морскую службу 2367 девушек, что составляет 91,4 % к общему количеству прибывших. Во флот зачислено 1283 девушки, в части БО – 1084 девушки. 35,2 % зачисленных в девушек имеют специальность, родственную флоту. 75 % пополнения девушек являются добровольцами.

Политработники и выделенные агитаторы провели среди девушек большую агитационно-пропагандистскую работу, содержанием которой было: разъяснение выступления тов. Сталина от 3 июля 1941 г., его доклада и речи от 6 и 7 ноября 1941 г. приказов № 55 и 130, разъяснение ноты Народного комиссара иностранных дел т. Молотова о чудовищных злодеяниях, зверствах и насилиях немецко-фашистских захватчиков в оккупированных, советских районах. Политработники и агитаторы провели также ряд лекций и бесед на темы: «Военная присяга», «Сохранение военной и государственной тайны», «Закон о каре за измену Родине», «О мерах наказания за самовольные отлучки», «Героизм советских женщин на фронтах отечественной войны» и др.

Ежедневно проводились разнообразные культмассовые мероприятия. За время приема пополнения девушек, с 31 мая по 15 июня, театр Черноморского флота дал 10 концертов и спектаклей, джаз-оркестр Новороссийской ВМБ – 4 концерта. Силами прибывших девушек проведено 4 вечера художественной самодеятельности. Кроме того, для девушек ежедневно демонстрировались кинофильмы, были организованы игры, танцы, a также проведены 3 вечера-встречи с девушками-орденоносцами.

Политико-моральное состояние прибывших на флот девушек здоровое, это подтверждается многочисленными патриотическими высказываниями и заявлениями о их гордости и радости по поводу зачисления в Военно-морской флот, горячем стремлении быстрее овладеть военно-морскими специальностями, а также желанием подавляющего большинства девушек идти на передовые позиции фронта. Например, краснофлотец Педенко Мария, член ВЛКСМ, во время беседы, которую проводил политрук Бривко, заявила: «Мой муж на фронте, я все время горела желанием быть вместе с ним и мстить гитлеровцам за их зверства, об этом я писала тов. Сталину. Теперь я счастлива, моя заветная мечта сбылась, я прошу командование после обучения направить меня на фронт. От мужа не отстану и буду уничтожать фрицев, пока в моих жилах течет кровь».

Лотникова (беспартийная) призвана Петровским РВК, колхозница, заявила: «4 брата на фронте, хватит. Я хочу домой, у меня там осталась мать, не хочу служить».

Во всех случаях заявлений о нежелании служить заявившие, как правило, направлялись обратно в военкоматы.

Наличие случаев нежелания служить во флоте и других отрицательных настроений свидетельствует о том, что отдельные обкомы комсомола, а также райвоенкоматы недостаточно серьезно подошли к отбору во флот политически проверенных, выдержанных девушек. Наиболее слабо проведена эта работа Саратовским обкомом комсомола, так как наибольшее количество девушек, прибывших из этой области, по сравнению другими областями имеют низкий общеобразовательный уровень и заявили о нежелании служить в Красной Армии и ВМФ.

Вывод:

1. Политико-моральное состояние девушек характеризуется тем, что подавляющее большинство их с радостью встретили решение о зачислении на военно-морскую службу и показали свое горячее стремление скорее овладеть военно-морской специальностью.

2. В июле Политуправлением будет проведена проверка постановки обучения девушек по специальностям и состояния политико-воспитательной работы с ними.

3. Все недостатки, имевшие место в процессе подготовки и хода приема пополнения – девушек первого потока, учтены с целью предупреждения их при приеме пополнения – девушек второго потока.

Начальник 5-го отдела Главного ПУРК ВМФ

старший батальонный комиссар М. Головлев.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 53. Л. 23–26. Подлинник.

№ 57

Выписка

из протокола № 416 заседания секретариата ЦК ВЛКСМ от 8 июля 1942 г.

о наборе слушателей в школу радистов (для партизанских отрядов) и подрывников (т. Розанцев)

1. Обязать Башкирский, Горьковский, Куйбышевский, Московский, Саратовский, Свердловский, Ярославский обкомы ВЛКСМ отобрать и направить в Москву к 15 июля с.г. 70 человек в школу радистов для партизанских отрядов. 2. Обязать Ивановский, Рязанский, Башкирский, Татарский, Чувашский, Чкаловскии, Тамбовский, Пензенский, Марийский, Мордовский, Вологодский, Саратовский, Куйбышевский, Удмуртский, Калининский, Коми обкомы ВЛКСМ отобрать и направить в Москву к 20 июля 300 человек в школу подрывников.

3. Отбор произвести из числа комсомольцев и несоюзной молодежи, исключительно добровольцев, мужчин, женщин, в возрасте не моложе 18 лет, физически здоровых; в школу радистов необходимо отобрать молодежь, имеющую образование 8–9 классов.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Михайлов.

Ф. М-1. Оп. 53. Д. 6. Л. 13. Подлинник.

№ 58

Докладная записка замнаркома внутренних дел СССР Обручникова секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову о мобилизации девушек для военной цензуры в Действующей Армии

г. Москва 17 июля 1942 г.

Военная цензура органов НКВД на фронте систематически требует пополнения работников, набор которых производится из партийно-комсомольской прослойки через обкомы партии и комсомола, и преимущественно женщин.

Кировский обком ВЛКСМ нашу просьбу о мобилизации 30 комсомолок без наряда ЦК ВЛКСМ не удовлетворил.

Прошу Ваших указаний Кировскому обкому BЛКСM о мобилизации 30 комсомолок для военной цензуры Действующей Армии.

Заместитель народного комиссара

внутренних дел Союза ССР Обручников.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 49. Л. 58. Подлинник.

№ 59

Выписка

из протокола № 311 заседания Бюро ЦК ВЛКСМ от 18 июля 1942 г.

10. О мобилизации девушек, комсомолок и не комсомолок, в части связи Красной Армии.

1. Обязать обкомы, крайкомы, ЦК ЛКСМ союзных республик мобилизовать совместно с военкоматами в части связи девушек, комсомолок и не комсомолок.

2. Предложить обкомам, крайкомам, ЦК ЛКСМ союзных республик в части связи Красной Армии отбирать девушек в возрасте от 19 до 25 лет, с образованием не ниже 7 классов. Для отбора девушек в Красную Армию создать совместно с военкоматами медицинские и мандатные комиссии.

3. Обязать обкомы, крайкомы, ЦК ЛКСМ союзных республик позаботиться о том, чтобы мобилизованные девушки были хорошо одеты, имели две смены белья, ложку, кружку, предметы личной гигиены.

4. При отправке к месту назначения сформировать подразделения, назначить командиров и политруков. Обязать обкомы, крайкомы, ЦК ЛКСМ союзных республик обеспечить совместно с военкоматами организованную отправку, снабжение в пути следования продуктами питания.

5. Ответственность за выполнение настоящего решения возложить на секретарей обкомов, крайкомов, ЦК ЛКСМ союзных республик по военной работе.

6. О выполнении настоящего постановления отчитаться перед ЦК ВЛКСМ 25.VII, 15.VIII, 5.IX, 5. X.1942 г.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Михайлов.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 291б. Л. 24. Подлинник.

№ 60

Копия телеграммы Е. Щаденко, переданной шифром № М/1/3159 секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову, о проведении мобилизации женщин для частей связи Красной Армии

г. Москва 28 июля 1942 г.

ЦК ВЛКСМ с 25 июля 1942 года мобилизуются девушки, комсомолки и не комсомолки, в возрасте от 19 до 25 лет для частей связи

Разверстка подлежащих мобилизации выслана ЦК ВЛКСМ обкомам и крайкомам ВЛКСМ.

Приказываю:

1. Мобилизуемых девушек направить в части связи на должности военнослужащих для подготовки специалистов связи, согласно прилагаемому расчету.

2. Дать указания военкоматам:

а) принять непосредственное участие в проводимой мобилизации девушек;

б) организовать медицинское освидетельствование мобилизуемых по приказу НКО № 184 1940 года. Медицинские комиссии создать из женщин-врачей;

в) девушек отбирать с образованием не ниже 7 классов.

4. Не направлять:

а) имеющих на своем иждивении детей и нетрудоспособных родителей;

б) национальностей: немецкой, финской, румынской, болгарской, польской, японской, корейской, китайской;

в) имеющих родителей или родственников (братья, сестры) репрессированных за контрреволюционную и шпионско-вредительскую работу.

5. Совместно с секретарями райкомов и горкомов ВЛКСМ призванных направить организованными командами в распоряжение начальников училищ школ и частей, согласно прилагаемому расчету.

6. Перевозку по железной дороге произвести по воинским перевозочным документам, в оборудованных отдельных вагонах, которые перед посадкой обязательно продезинфицировать.

7. Отправку пополнения произвести маршрутными поездами.

Отправок мелкими командами не допускать.

8. Всех мобилизованных перед отправкой подвергнуть санитарной обработке.

9. Для отправки мобилизованных по назначению вызывать только по установлении точного времени фактической подачи железной дорогой подвижного состава, а до этого от работы не освобождать и вызова не производить.

10. Проверить выполнение постановления ЦК ВЛКСМ в части обеспечения каждой мобилизованной девушки верхней одеждой, постельной принадлежностью, двумя сменами белья, крепкой обувью, предметами личной гигиены, вещевым мешком, кружкой, ложкой и полотенцем.

11. Главному интенданту Красной Армии обеспечить по прибытии в части мобилизованных положенным вещевым имуществом.

12. Начальнику Главного Управления Продовольственного снабжения и Начальнику ВОСО Красной Армии обеспечить мобилизованных питанием в пути следования.

13. Заявки на перевозку мобилизованных представить Начальнику ВОСО Красной Армии, в копии Начальнику Управления мобилизации и укомплектования армии к 31 июля 1942 года.

14. О ходе мобилизации доносить к 1, 10, 20 числу каждого месяца, начиная с 1 августа с. г. по форме:

а) отобрано; б) отправлено (отдельно для каждой части, училища, школы); в) не отправлено (причины задержки по каждой области).

Приложение: расчет.

Е. Щаденко.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 51. Л. 20–22. Заверенная копия.

№ 61

Приложение расчета к шифротелеграмме № М/1/3139 от 28 июля 1942 г.

По Московскому Военному Округу подлежат призыву и направлению:

1. Из Московской области 450 человек в распоряжение:

а) Начальника Московской радиошколы, г. Москва, 172 человека к 1 сентября 1942 года;

б) Командира 49 телеграфного батальона, село Богородское Московской области, 58 человек к 7 августа, 82 человека к 10 августа, 138 человек 1 сентября 1942 года – итого 278 человек.

2. Из Горьковской области 450 человек в распоряжение:

а) Командира 62 радиополка, г. Горький, 200 человек к 1 сентября 1942 года;

б) Начальника Горьковской радиошколы, г. Горький, 250 человек к 1 сентября 1942 года.

3. Из Кировской области 265 человек в распоряжение:

а) Командира 62 радиополка, г. Горький, 65 человек к 1 сентября 1942 года;

б) Начальника Горьковской радиошколы, г. Горький, 200 человек к 1 сентября 1942 года.

4. Из Рязанской области 300 человек в распоряжение:

а) Командира 1 полка связи г. Москвы 200 человек к 7 августа 1942 года;

б) Начальника Московской радиошколы г. Москвы 100 человек к 1 сентября 1942 года.

5. Из Тамбовской области 300 человек в распоряжение командира 62 радиополка, г. Горький, к 1 сентября 1942 года.

6. Из Татарской АССР 472 человека в распоряжение:

а) Начальника Горьковской радиошколы, г. Горький, 122 человек к 1 сентября 1942 года;

б) Командира 8 телеграфного полка, г. Чебоксары, 250 человек к 7 августа и 100 человек к 10 августа 1942 года – 350 человек.

7. Из Чувашской АССР 225 человек в распоряжение командира 8 телеграфного полка, г. Чебоксары, из них: 125 человек к 7 августа и 100 человек к 10 августа 1942 года.

8. Из Марийской АССР 225 человек в распоряжение командира 8 телеграфного полка г. Чебоксары, из них: 125 человек к 7 августа и 100 человек к 10 августа 1942 года.

9. Из Удмуртской АССР 210 человек в распоряжение командира 8 телеграфного полка, г. Чебоксары, из них 150 человек к 7 августа и 60 человек к 1 сентября 1942 года.

Подлежит призыву и оставлению в резерве:

1. Из Ивановской области 200 человек к 10 августа 1942 г.

2. Из Ярославской области 250 человек к 10 августа 1942 г.

Указания о времени отправки их будут даны дополнительно.

Всего по МВО 3347 человек.

Кроме того, прибудет из УРВО Молотовской области для 8 телеграфного полка, г. Чебоксары, 180 человек к 7 августа, 96 человек к 10 августа, 80 человек к 1 сентября 1942 г., итого 356 человек.

По Сибирскому военному округу:

подлежит призыву и направлению:

1. Из Новосибирской области 356 человек в распоряжение начальника Воронежской радиошколы, г. Новосибирск, к 1 сентября 1942 года.

2. Из Красноярского края 298 человек в распоряжение:

а) начальника Киевского училища связи, г. Красноярск, 100 человек к 1 октября 1942 года;

б) командира 17 полка связи – 198 человек к 7 августа 1942 г.

3. Из Алтайского края 382 человека в распоряжение:

а) начальника Киевского училища связи, г. Красноярск, 182 человека к 1 октября 1942 года;

б) начальника Воронежской радиошколы, г. Новосибирск, 200 человек к 1 сентября 1942 года.

Всего по СИБВО – 1036 человек.

Кроме того прибудет из Забфронта Иркутской области для Киевского училища связи г. Красноярск 260 человек к 1 октября 1942 года.

По Закавказскому фронту:

подлежит призыву и направлению из Грузинской ССР 198 человек в распоряжение командира 10 полка связи, г. Тбилиси, к 7 августа 1942 года.

Всего по Закфронту – 198 человек.

По Уральскому военному округу:

подлежит призыву и направлению:

1. Из Свердловской области 198 человек в распоряжение командира 53 полка связи, г. Свердловск, к 7 августа 1942 года.

2. Из Молотовской области 356 человек в распоряжение командира 8 телеграфного полка, г. Чебоксары, МВО, из них: 180 человек к 7 августа, 96 человек к 10 августа и 80 человек к 1 сентября 1942 года.

Подлежит призыву и оставлению в резерве:

из Челябинской области 300 человек к 1 сентября 1942 года.

Указания о времени отправки их будут даны дополнительно.

Всего по УРВО – 854 человека.

По Среднеазиатскому военному округу подлежит призыву с зачислением в резерв из Казахской ССР 298 человек к 10 августа 1942 года.

Указания о времени отправки их будут даны дополнительно:

Всего по САВО – 298 человек.

По Северо-Кавказскому военному округу:

подлежит призыву и направлению:

1. Из Краснодарского края 158 человек в распоряжение командира 48 телеграфного батальона, г. Нальчик, из них 38 человек к 7 августа, 52 человека к 10 августа и 68 человек к 1 сентября 1942 года.

2. Из Орджоникидзевского края 198 человек в распоряжение командира 22 полка связи, г. Георгиевск, к 7 августа 1942 года.

3. Из Кабардино-Балкарской АССР 100 человек в распоряжение командира 48 телеграфного батальона, г. Нальчик, из них: 25 человек к 7 августа, 40 человек к 10 августа и 35 человек к 1 сентября 1942 г.

Всего по СКВО 456 человек.

По Приволжскому военному округу:

подлежит призыву и направлению из Куйбышевской области 198 человек в распоряжение командира 7 полка связи, г. Сердобск, к 7 августа 1942 года.

Всего по ПРИВО – 198 человек.

По Сталинградскому военному округу:

подлежит призыву и направлению:

Из Калмыцкой АССР 100 человек в распоряжение командира 48 телеграфного полка, г. Нальчик СКВО, из них 25 человек к 7 августа, 40 человек к 10 августа и 35 человек к 1 сентября 1942 г.

Всего по СТАЛИНВО – 100 человек.

По Южно-Уральскому военному округу:

Подлежит призыву и направлению:

1. Из Чкаловской области 118 человек в распоряжение начальника Ленинградского училища связи, г. Уральск, к 1 октября 1942 года.

Всего по ЮЖУРВО – 118 человек.

По Забайкальскому фронту:

1) из Иркутской области 260 человек в распоряжение начальника Киевского училища связи, г. Красноярск, к 1 октября 1942 года.

2) Из Читинской области 198 человек в распоряжение командира 16 полка связи, гор. Князе-Волконск, ДВФ, к 7 августа 1942 года.

Всего по Забфронту 458 человек.

По Архангельскому военному округу подлежит призыву и направлению:

1) из Вологодской области 380 человек в распоряжение:

а) начальника Московской радиошколы, г. Москвы, 300 человек к 1 сентября 1942 года;

б) командира 49 телеграфного батальона, село Богородское Московской области, 30 человек к 7 августа и 50 человек к 10 августа 1942 года, итого 80 человек.

Всего по АРХВО 380 человек.

Замначглавупраформа Косякин.

Военный комиссар УМУ Маслов.

22 июля 1942 года.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 51. Лл. 8—19. Заверенная копия.

№ 62

Закрытое письмо ЦК ВЛКСМ комсомольцам и комсомольским организациям специальных подразделений Всевобуча

г. Москва 31 июля 1942 г.

Товарищи комсомольцы и комсомолки, бойцы и командиры специальных подразделений Всевобуча! Наша родина в смертельной опасности. Враг прорвался за Дон, идет к Сталинграду, в огне колхозная Кубань. Враг рвется к Кавказу, к нефтеносным районам, закрывая пути к Москве, к другим фронтам.

Наступил один из ответственнейших моментов Великой отечественной войны, когда решается вопрос – быть или не быть советской власти. Ленинский лозунг – победа или смерть – с новой могучей силой звучит сегодня. Отступать дальше нельзя. Отступать дальше некуда. И если мы хотим разгромить врага, если мы хотим избавить миллионы наших братьев и сестер, попавших под иго Гитлера, от их страшной судьбы; если мы

Мы должны это сделать во что бы то ни стало, ценой любых жертв и усилий, ценой самой жизни во имя победы, во имя великой родины.

Что же нам нужно, чтобы остановить, а затем и отбросить врага на запад? И разбить его? Нужны величайшая выдержка, непоколебимая стойкость, железная дисциплина советских воинов, дальнейшее овладение военным искусством.

Товарищи комсомольцы и комсомолки! Более полугода прошло с тех пор, как были созданы специальные комсомольские подразделения, готовящие для Красной Армии истребителей танков, снайперов, пулеметчиков, минометчиков и автоматчиков.

Тысячи комсомольцев и не комсомольцев закончили уже занятия в подразделениях первой и второй очереди. Многие из них уже сражаются на фронте. Для счастья отчизны они не жалеют своих сил, своей энергии, не жалеют самое дорогое, что у них есть, – жизнь. Наши товарищи знают: родина вскормила их, в суровый час позвала их на ратное поле, доверила им отличное оружие. И они идут на подвиги, презирая смерть.

Сегодня вы вступили в комсомольско-молодежное подразделение. Вы – бойцы Всевобуча, и все ваши помыслы должны быть направлены на то, чтобы отлично овладеть своей специальностью, стать мастерами своего дела, хорошо подготовить себя к суровым боям, к лишениям и невзгодам, к радостям и победам, которые будут сопутствовать вам на вашем ратном пути.

У нас немало специальных комсомольско-молодежных подразделений, у нас много хороших комсомольско-молодежных подразделений. Они дают Красной Армии отличных воинов-специалистов. В Дзержинском районном военно-учебном пункте гор. Москвы во время обучения в первой и второй очереди бойцов добились 100-процентного посещения занятий и отличного знания предмета. Дзержинцы проводят свои занятия в фронтовой обстановке. Несмотря ни на какую погоду, они идут в походы и в дождь, и в слякоть решают поставленные перед ними тактические задачи. В подразделениях кипит большая и интересная политическая работа. Комсомольская организация этих специальных подразделений, которой руководил боец-отличник тов. Яковлев, только во время обучения первой очереди приняла в ряды ВЛКСМ 115 человек.

За успешное окончания курса занятий Народный Комиссар Обороны СССР наградил значком «Отличник РККА» бойца-пулеметчика Ларичева, младшего командира минометчика Брусницына, заместителя политрука Чистова, заместителя политрука минометчиков Немкевича, бойцов Торовцева, Пономарева, Королева.

Честь и слава товарищам дзержинцам! Они показали и показывают прекрасный пример всем специальным комсомольско-молодежным подразделениям. Комсомольцы-бойцы и их комсомольские руководители оправдали высокое звания члена ВЛКСМ.

Как же стыдно должно быть многим комсомольским организациям Татарской АССР, где секретарь обкома ВЛКСМ т. Доронин, которые несерьезно относятся к подготовке резервов для Красной Армии. ЦК ВЛКСМ считает нужным довести до сведения всех комсомольцев примеры плохой работы руководителей областной комсомольской организации Татарской АССР и комсомольских организаций специальных подразделений. Посещаемость занятий второй очереди в гор. Казани не превышает 66 процентов, а в Кировском районе города и в Зеленодольске была еще ниже – 30–35 процентов. Многие комсомольцы, командиры и бойцы, к занятиям совершенно не готовились, занятия велись методом рассказа, а не показа, проходили в обстановке, даже в самой малой степени не напоминавшей ту, с которой будущим бойцам придется встретиться на фронте. В результате ни один боец завода № 294 не выполнил боевых стрельб.

Такое положение дел недопустимо, тем более теперь, в грозный час, когда решается судьба нашей родины.

К сожалению, ЦК ВЛКСМ располагает фактами, которые говорят о том, что и в некоторых других республиках, областях, краях имелись такие же подразделения, с такими же недостатками. Это и заставило ЦК ВЛКСМ, товарищи комсомольцы специальных подразделений, обратиться к вам с настоящим письмом.

В чем суть главных недостатков в учебе?

Отсутствует должная военная дисциплина. В подразделениях бойцы часто не посещают занятий или приходят с опозданием. Не выполняется установленный распорядок. Бойцы не готовятся к занятиям, внешне не подтянуты по-военному, не аккуратны, приказы начальников, командиров такими бойцами выполняются плохо и несвоевременно.

Железная воинская дисциплина – основа воинской организации. Без дисциплины не бывает боеспособной армии. Без дисциплины нельзя рассчитывать на успех сражений, на длительную победу. Этому учили и учат нас Ленин и Сталин.

В годы гражданской войны Ленин говорил: «Кто не помогает всецело и беззаветно Красной Армии, не поддерживает изо всех сил порядка и дисциплины в ней, тот предатель и изменник…»Так остро ставил вопросы дисциплины в армии Ленин в тяжелые дни гражданской войны. Товарищ Сталин всегда подчеркивает величайшее значение воинской дисциплины. На 8-м съезде партии он требует создания регулярной армии, проникнутой духом дисциплины. Товарищ Сталин говорил, что либо мы создадим настоящую рабоче-крестьянскую, «строго дисциплинированную армию и защитим республику, либо пропадем».

Сейчас, как никогда, требуется железная дисциплина и от вас, бойцы Всевобуча. Приказ командира – железный закон. Выполнить его – значит выполнить долг перед родиной.

Нарком обороны товарищ Сталин приказал советским воинам в совершенстве изучить свое оружие, уметь бить врага наверняка. Бойцы и комсомольцы, командиры специальных подразделений Всевобуча забыли о приказе наркома, неудовлетворительно овладевают военными знаниями. В таких подразделениях только рассказывается о предмете, но не показывается, как это на самом деле происходит. В таких подразделениях учебные походы совершаются только в хорошую погоду, нет учений на преодоление препятствий, не изучается и не обобщается опыт Отечественной войны.

Не так надо выполнять приказ наркома. Мы обязаны дать Красной Армии отлично обученных, закаленных, выносливых бойцов.

Молодые бойцы многих подразделений вследствие отсутствия настоящей политической работы не воспитываются мужественными, стойкими и отважными воинами, готовыми биться насмерть, но разгромить врага. В бойцах таких подразделений не пробуждается ненависть и ярость к немцам, ввергнувшим нашу родину в страшную войну, убивающих наших сестер и братьев, отцов и матерей. В бойцах таких подразделений не воспитывается настоящая революционная бдительность, непримиримость ко всему, что мешает нам собрать всю силу, использовать все возможности для отпора врагу. В таких подразделениях свободно себя чувствуют трусы и маловеры. Им не дают отпора. Бойцы таких подразделений не являются агитаторами, не ведут агитационной работы, не разъясняют населению, а особенно молодежи, что знание военного дела – долг и обязанность каждого советского гражданина. В таких подразделениях, наконец, не ведется постоянная и серьезная работа с несоюзной молодежью, и, как следствие этого, молодежь не вовлекается в комсомол.

Надо ли говорить, что эти главные недостатки, имеющиеся в подготовке бойцов в специальных подразделениях Всевобуча, как и целый ряд других недостатков, не должны и не могут иметь места сейчас, в столь суровое и смертельно опасное время, которое переживает наша страна? Надо ли говорить, что эти недостатки должны быть немедленно устранены и не должны быть повторены в будущем? Надо ли говорить, что к комсомольцам и комсомольским руководителям, допускающим эти крупнейшие недостатки, потворствующие им, должны применяться самые серьезные меры наказания.

Это ясно. Не комсомолец тот, кто мирится, сживается со всеми этими недостатками, допускает, чтобы важнейшее дело подготовки хорошо обученных резервов для Красной Армии находилось в таком состоянии, как, например, в Татарской АССР.

Товарищи комсомольцы и комсомолки! Бойцы и командиры специальных подразделений Всевобуча!

ЦК ВЛКСМ призывает вас внимательно обсудить настоящее письмо и принять меры к устранению этих недостатков во время обучения третьй очереди бойцов-специалистов.

ЦК ВЛКСМ требует:

1. Добиться такого положения, чтобы в каждом специальном подразделении была образцовая воинская дисциплина, чтобы занятия посещались всеми бойцами, без исключения, чтобы изжиты были опоздания и приход на занятия неподготовленными, чтобы точно и в срок выполнялись любые поручения командиров и начальников, чтобы каждое подразделение являлось образцом организованности, боевой спаянности, понимания поставленных перед ним задач.

Каждый комсомолец-боец, выполняя все эти требования, должен быть для бойцов-некомсомольцев примером, по которому следовало бы равняться и которому хотелось бы подражать.

2. Добиться полного и отличного знания проходимых предметов и в целом специальности, оружия, которое изучают. Для этого организовать обучение так, как бы оно проходило в обстановке, максимально похожей на фронтовую. Чтобы изгнаны были условность и тепличность. Чтобы каждый боец чувствовал для себя жизненно необходимым делать то, чему его учат, чтобы потом, когда он сражается на фронте, как говорил Михаил Иванович Калинин, он сказал бы: «Спасибо, как хорошо,

3. Добиться такого положения, чтобы каждый молодой боец хорошо понимал суть происходящих событий, чтобы он знал, что на полях сражений сейчас решается судьба его родины, его жизни, всего, что ценой таких неимоверных усилий мы добились за 25 лет существования советской власти. Чтобы поэтому страстно ненавидел немцев, смело шел в бой с ними, не отступая ни на шаг. Чтобы на поле битвы не оказался трусом, чтобы он был скромным и требовательным к себе, смелым и решительным, мужественным, выносливым воином, умелым защитником родины. Чтобы он был бдительным и революционно настороженным, чтобы он был беспощаден к врагу и ко всяким пособникам врага. Чтобы каждый боец специальных подразделений был пламенным агитатором за наше правое дело и стойким проводником мудрой политики нашей великой партии Ленина—Сталина.

Все это можно достигнуть, хорошо организовав политическую работу, подобрав умных и знающих свое дело политруков и заместителей политруков. Это можно достигнуть при неослабном внимании и постоянном руководстве специальными подразделениями со стороны комсомольских организаций.

Товарищи комсомольцы и комсомолки! Бойцы и командиры специальных подразделений Всевобуча!

Окончив курс занятий, вы отправитесь на фронт. Готовьтесь же к этому! Готовьтесь сейчас, когда представлены все возможности. Стойкость и умение воевать решают судьбу нашей родины. Не теряйте ни одной минуты для того, чтобы подготовить себя к решительной схватке с озверелой бандой гитлеровцев.

ЦК ВЛКСМ выражает твердую уверенность в том, что вы сделаете все, чтобы устранить крупнейшие недостатки в деле подготовки нового пополнения хорошо обученных специалистов для Красной Армии, и на поле сурового боя окажетесь достойными звания члена Ленинско-Сталинского комсомола.

Центральный Комитет

Всесоюзного Ленинского Коммунистического Союза Молодежи.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 26. Л. 138–142. Копия.

№ 63

Докладная записка капитана 1 ранга Сапожникова заведующему военным отделом ЦК ВЛКСМ Д. Постникову об отказе трех обкомов выполнять наряд на мобилизацию девушек для ВМФ

г. Москва 14 августа 1942 г.

По полученным сведениям, для ВМФ отказались выполнять наряд на 2-ю очередь девушек:

Ивановский обком ВЛКСМ – 500 чел. для КБФ.

Кировский – 400 чел. КБФ.

Мурманский – 100 чел. СФ.

Прошу Вашего срочного указания о выполнении наряда для ВМФ.

О Ваших указаниях поставьте меня в известность.

Капитан 1 ранга Сапожников.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 53. Л. 46. Подлинник.

№ 64

Директива Начальника Упрподготовки и комплектования ВМФ Сапожникова секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову о временной отмене мобилизации девушек на Черноморский флот

г. Москва 19 августа 1942 г.

Во изменение № 257117 сс от 7.8.42 г. сообщаю, что в связи с обстановкой на юге наряд на подачу девушек 2-й очереди на Черноморский флот в количестве 2350 чел. временно отменяется с оставлением мобилизованных девушек в резерве ВМФ.

Начальник Управления подготовки и комплектования ВМФ

капитан 1 ранга Сапожников.

Разверстка

на мобилизацию девушек в тыловые части Краснознаменного Балтийского и Северного флотов

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 53. Л. 44–45. Подлинник.

№ 65

Докладная записка начальника орготдела Главного Политуправления РК ВМФ Лощакова секретарю ЦК ВЛКСМ Михайлову о прибывшем в Военно-морской флот пополнении девушек

г. Москва 28 августа 1942 г.

Всего на флоты флотилии ВМФ без (ТОФ) должно было прибыть 10 832 человека, прибыло 10 873 человека.

Из числа прибывших забраковано 786 человек, или 7,2 %, в том числе забраковано по социально-политическим мотивам 129 человек (16,3 % к числу забракованных), по состоянию здоровья – 415 человек (52,8 % к числу забракованных), по другим причинам – 242 человека (30,9 %).

Как видно из приведенных цифр, партийно-комсомольская прослойка прибывшего пополнения составляет две трети ко всему составу.

Установка ЦК ВЛКСМ о мобилизации во флот девушек-комсомолок и некомсомолок-добровольцев выполнена неудовлетворительно – больше трети прибыло беспартийных девушек.

По социальному положению самая высокая прослойка служащих – 60,3 %, затем прослойка рабочих – 25,3 %.

Среди прибывшего пополнения общеобразовательный уровень высокий. Около 80 % имеют среднее и высшее образование.

В целом прибывший во флот состав девушек неплохой, но он в качественном отношении мог быть значительно лучше, если бы райвоенкоматы, и прежде всего райкомы комсомола, отнеслись к этому делу более внимательно.

Основные недостатки, проявившиеся во время отбора девушек на флот, сводятся к тому, что в ряде случаев на местах не было согласованности между райкомами ВЛКСМ и райвоенкоматами, функции их четко разграничены не были и вопросы мобилизации девушек недооценивались, допускался несерьезный, деляческий подход к этому мероприятию.

Молотовский обком ВЛКСМ пустил свою работу на самотек. Первый секретарь обкома Попов не нашел времени побеседовать с представителем Политуправления КБФ, работой по отбору девушек в районах руководил плохо. Некоторые райкомы области самоустранились от этой работы, переложив ее целиком на райвоенкоматы.

Горком ВЛКСМ г. Йошкар-Ола отобрал 12 девушек, из которых 10 оказались не пригодны к службе во флоте.

Звенигородский РК ВЛКСМ Марийской АССР выдал Мухиной характеристику. В этой характеристике сказано: «Мухина за период пребывания в комсомоле союзных взысканий не имеет, в общественной работе принимала участие, является агитатором».

Подпись: секретарь Звенигородского РК ВЛКСМ Сущенкова.

А на самом деле Мухина в комсомоле никогда не состояла.

Сравнительно большой общий процент отсева (7,2 %) также показывает формализм в подходе к отбору девушек во флот, погоню за выполнением разверстки.

Горьковский облвоенкомат и обком ВЛКСМ не обеспечили отбора девушек в соответствии с требованиями службы во флоте.

Большинство отсеянных приемной комиссией на Беломорской флотилии идет за счет Горьковской области.

Череповецкий РВК призвал Червякову Т. Н., которая сделала контрреволюционную надпись и повесила ее на входных дверях.

При расследовании установлено, что Червякова – психически ненормальный человек.

Сталинский РВК г. Астрахани призвал Турабову, которая оставила своего 2-летнего ребенка у 77-летней старушки матери. Муж Турабовой на фронте, Турабова отчислена.

Сталинский и Микояновский РВК г. Астрахани дали большой процент отсева.

Наиболее слабо проведена работа по отбору девушек Саратовским обкомом ВЛКСМ. Многие девушки имеют низкий общеобразовательный уровень и заявили о нежелании служить во флоте.

В Нытвинском районе Молотовской области и отдельных районах Свердловской области были допущены нарушения установки об отборе беспартийных девушек в добровольном порядке, их призывали в порядке мобилизации.

Документация на призываемых оформлялась плохо и неоднообразно.

Многие райкомы представляли в отборочные комиссии только единственный документ – списки, наспех написанные карандашом, с исправлениями и без печати.

Формальный подход к отбору девушек привел к тому, что во флот проникли политически сомнительные люди, а в отдельных случаях явные шпионы, завербованные немецкой разведкой.

В 1-м Балтийском флотском экипаже выявлены три девушки, которые были в окружении немецко-фашистских войск и в плену у немцев.

Бардюкова А.С. в июне 1941 г. была на фронте и под Пулковом попала в плен. В плену сожительствовала с немецким офицером, который устроил ее работать в офицерскую столовую. Бардюкова призналась, что она была завербована фашистской разведкой и 8 января 1942 г. была переброшена в г. Ленинград, откуда эвакуировалась в Воронежскую область. В июне Бардюкова прибыла в Ленинград по мобилизации, как изъявившая желание служить в Военно-морском флоте. Бардюкова арестована.

Андреева Л.А. распространяла среди девушек ложные слухи о жизни в Ленинграде. Материал о ней передан в Особый отдел для разработки.

Две девушки, Филькина Н.М. и Шейн А.Г., были окружены фашистами. Филькина перешла линию фронта примкнув к колхозникам, а Шейн вышла с частями Красной Армии. Обе проверяются Особым отделом.

По социально-политическим мотивам забракована значительная часть девушек – 129 человек. Большинство из них имеют репрессированных родителей или близких родственников. Так, например:

Минакова Т. Я., рождения 1923 года, член ВЛКСМ. В 1929 г. в г. Воронеже за участие в контрреволюционной организации был расстрелян ее отец.

Вяткина К. Н., 1922 года рождения, беспартийная, родители раскулачены, брат осужден на 8 лет.

Семенова А. Г., рождения 1922 года, беспартийная. Родители в 1931 г. осуждены за спекуляцию на 10 лет. Дядя по отцу служил в белой армии, расстрелян в 1918 году. Дядя по матери тоже служил в белой армии, в 1936 году осужден на 7 лет.

Некоторые девушки пытались скрывать компрометирующие их сведения.

Комсомолка Белова скрывала, что ее отец в 1938 г. был осужден к расстрелу.

Другая комсомолка, Попкова, скрывала, что один ее дядя живет в Венгрии, а другой дядя в период гражданской войны расстрелян как белогвардеец.

Краснофлотец Бычкова, член ВЛКСМ, скрывала арест отца, который до сих пор находится в заключении. Из ее родственников репрессированы два дяди. Сама Бычкова до призыва имела взыскание по комсомольской линии. Комсомольская организация флотского экипажа исключила Бычкову из рядов ВЛКСМ.

Политико-моральное состояние основной массы пополнения здоровое и бодрое. Они гордятся службой во флоте и полны желания выполнить свой долг перед Родиной, многие просят послать их на фронт.

Комсомолка Скляренко З.Ф. говорила: «У меня есть муж, но не может служить в армии – он инвалид. Поэтому я буду в рядах ВМФ помогать родине в разгроме фашизма».

Краснофлотец Педенко Мария, член ВЛКСМ, политруку говорила: «Мой муж на фронте, я все время горела желанием быть вместе с ним, мстить гитлеровцам за их зверства, об этом я писала тов. Сталину. Теперь я счастлива, моя заветная мечта сбылась, я прошу командование после обучения направить меня на фронт. От мужа не отстану и буду уничтожать фрицев, пока в моих жилах течет кровь».

Краснофлотец Мелководова, член ВЛКСМ, сказала: «Три моих брата на фронте, я хочу только на передовую линию».

Девушки Ядрова и Журавлева заявили: «Заверяем наш великий народ, что будем служить достойно, в совершенстве овладеем военными специальностями».

Краснофлотцы Кузьмичева, Борщева и Хатуцкая в своем обязательстве писали: «Мы, девушки-краснофлотцы, даем слово, что будем учиться только хорошо и отлично с тем, чтобы быстрее освоить свою специальность и заменить краснофлотцев, которые пойдут бить фашистских извергов».

Комсомолка Быстродумова в стенгазету писала: «Ленинский комсомол призвал нас, девушек, в ряды ВМФ. Это огромное и почетное доверие, мы должны оправдать с честью. Мы первые, на которых возложена почетная и ответственная задача – заменить краснофлотцев-мужчин, нужных непосредственно на передовой линии фронта. Чтобы выполнить эту боевую задачу, нужно отлично овладеть военным делом и специальностью. Этим мы поможем быстрее выполнить приказ товарища Сталина об окончательном разгроме гитлеровских банд».

Такие настроения у большинства девушек-краснофлотцев.

При определении специальности многие девушки пожелали избрать себе специальность автоматчика, пулеметчика, снайпера.

На вопрос, почему вы стремитесь получить такую специальность, – отвечали: «Получив эти специальности, скорей можно попасть на фронт, а с другими специальностями можно всю войну просидеть в тылу».

Девушки, получившие назначения библиотекарями и писарями, обижались, почему их не направляли непосредственно на фронт.

Среди незначительной части пополнения чувствуется растерянность, неуверенность в свои силы. Имели место случаи отказа служить на флоте.

Комсомолка Чистякова плакала и просила направить ее обратно домой, мотивируя это тем, что она соскучилась по матери.

Комсомолки Курашева, Овчинникова, Плотникова, Корунас просили отправить их обратно по семейным обстоятельствам.

Краснофлотец Рудакова заявила: «Дуры те девушки, которые добровольно идут во флот».

Краснофлотец Имангулова, член ВЛКСМ, все время просила, чтобы ее отправили домой, заявляя: «Все равно служить я не буду, у меня дома больная мать, мне никакое учение в голову не лезет».

Лотникова, беспартийная, призвана Петровским РВК, колхозница, заявила: «Четыре брата на фронте, хватит. Я хочу домой, у меня там осталась мать, не хочу служить».

Титаренко, беспартийная, заявила: «У меня мать больна и брат слепой. Если меня оставят служить, то покончу с собой». На медосмотре вела себя дерзко и грубо.

Долгова, комсомолка, заявила: «Мать больная, я должна поехать домой, т. к. ухаживать за матерью некому».

По Краснознаменному Балтийскому флоту подано около 70 рапортов с просьбой о демобилизации по семейным и другим обстоятельствам, а отдельные девушки прибегали к обману.

Краснофлотец Авдакова мотивировала свой рапорт о демобилизации тем, что якобы у нее остался без присмотра ребенок. На самом деле ребенка у нее нет.

У некоторых девушек семейные обстоятельства сложились крайне неблагополучно, и их пришлось вернуть обратно.

Это еще один показатель не тщательного отбора девушек во флот.

За последнее время подавленное настроение наблюдается у девушек, прибывших на КБФ из Воронежской области, они беспокоятся за судьбу своих родных.

Дисциплина среди девушек высокая. Буквально единицы совершают проступки.

Краснофлотец Петрова И.Е., беспартийная (СФ), познакомилась со старшим лейтенантом Конюховым, при его содействии получила увольнительную записку и ушла к нему ночевать. В часть Петрова вернулась с опозданием на 1 час 20 минут.

Отмечались случаи, когда девушки гуляли до позднего времени с краснофлотцами из команды выздоравливающих.

Краснофлотец Андросова настойчиво добивалась, чтобы в наряд ее ставили с 24 часов до 3 часов утра. Проверкой установлено, что Андросова, будучи дневальной, гуляла с краснофлотцем из дозора.

Среди некоторых девушек нет должной дружбы, наблюдаются споры, ругань, даже по маловажным причинам.

Имели место случаи воровства денег, продуктов и личных вещей.

У краснофлотца Машиной украли сумку с 1500 рублями, которая лежала на койке под подушкой.

У Ерофеевой украли килограмм сливочного масла, привезенного из дому.

У краснофлотца Куликовой похищено 100 рублей денег.

В отдельных случаях были жалобы на нехватку и однообразие пищи, а также запрещение покупать молоко и зелень у местных жителей (Черноморский флот).

Девушки, зачисленные в части береговой обороны, подавали в комиссию заявления с просьбой зачислить их во флот.

Были случаи, когда они отказывались надевать красноармейскую форму и просили выдать флотскую. Политработникам приходилось разъяснять, что служба в армии и во флоте одинаково почетна.

Политическая работа среди прибывшего пополнения девушек проводилась еще в пути следования на флоты.

Политработники флота, посланные для отбора и сопровождения девушек к месту назначения, в вагонах проводили политинформации, беседы, громкие читки газет, выпускались боевые листки и т. д.

В экипажах ежедневно проводились лекции, доклады, беседы и политинформации.

В Балтийском флотском экипаже была организована встреча с балтийцами-орденоносцами.

В командах девушек оформлены партийные и комсомольские организации. Созданы агитколлективы, которые систематически проводят работу.

С воодушевлением девушки провели период строевой подготовки. Они овладели элементарными знаниями строевого дела и научились ходить в строю.

Учеба по специальности проходит также с большим подъемом.

Материалов, характеризующих более полно прохождение службы девушками, пока еще нет.

Прием пополнения девушек, в основном, прошел организованно. Политико-моральное состояние их крепкое и здоровое. Основная масса с большим желанием пришла служить во флот и охотно взялась за изучение морских специальностей.

При последующих призывах девушек должно быть обращено внимание на выработку единой документации, с которой должны направляться девушки на флот.

От местных райвоенкоматов и райкомов комсомола потребовать более внимательного отбора, исключающего большой отсев приемными комиссиями на флотах. Отбор производить с учетом нужных флоту специальностей, а не стремиться выполнить «контрольную цифру», не считаясь с потребностями и возможностями использования нового пополнения на флоте.

Прибывшее на флот пополнение девушек по физическому состоянию, уровню общеобразовательной подготовки, общему развитию удовлетворительное.

Начальник орг. – инстр. отдела Главного Политуправления РК ВМФ

бригадный комиссар Лощаков.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 53. Л. 36–43. Подлинник.

№ 66

Докладная записка от начальника Управления подготовки и комплектования Сапожникова, направленная заведующему военным отделом Д. Плотникову, с просьбой подтвердить областным комитетам комсомола о выполнении плана мобилизации

г. Москва 3 сентября 1942 г.

Прошу Вашего подтверждения областным комитетам комсомола о выполнении наряда на девушек, комсомолок и не комсомолок, 2-й очереди с направлением их в следующие пункты:

О Вашем распоряжении прошу сообщить.

Начальник Управления подготовки и комплектования ВМФ

Капитан 1 ранга Сапожников,

Военный Комиссар УПК ВМФ полковой комиссар Н. Смирнов.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 291б. Л. 53–54. Подлинник.

№ 67

Телефонограмма от секретаря ЦК ВЛКСМ Н. Михайлова в обкомы ВЛКСМ о проведении мобилизации девушек, окончивших курсы Осоавиахима, в распоряжение

г. Москва 19 сентября 1942 г.

Цекамол обязывает к 30 сентября мобилизовать 300 девушек-комсомолок в возрасте 18–27 лет, окончивших школы радиотелеграфисток Осоавиахима. [В] числе мобилизованных разрешаем иметь 30 процентов девушек-некомсомолок. Мобилизованных призвать через Военкоматы, армию. Направить 1 октября [в] Москву. Распоряжение Главного Разведывательного управления Генштаба Красной Армии.

Цекамол Н. Михайлов.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 51. Л. 24. Подлинник.

№ 68

Дополнение к телефонограмме ЦК ВЛКСМ о мобилизации девушек-радисток

г. Москва 19 сентября 1942 г.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 51. Л. 25. Подлинник.

№ 69

Копия директивы заместителя наркома обороны СССР Е. Щаденко секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову о мобилизации женщин на Воронежский фронт

г. Москва 22 сентября 1942 г.

ЦК ВЛКСМ мобилизуются женщины, комсомолки и некомсомолки, в возрасте от 19 до 25 лет для частей 6 армии Воронежского фронта. Разверстка подлежащих мобилизации выслана ЦК обкомам и горкомам ВЛКСМ.

Приказываю:

1. Дать указания военным комиссарам:

а) принять непосредственное участие в проводимой мобилизации женщин;

б) организовать медицинское освидетельствование мобилизуемых по приказу НКО № 184 1940 года. Медицинские комиссии создать из женщин-врачей.

2. Категорически запретить военным комиссарам призывать:

1) женщин с предприятий оборонной промышленности, органов НКВД и железнодорожного транспорта;

2) всех женщин, работниц промышленных предприятий, имеющих производственную квалификацию от 3 разряда и выше;

3) студенток вузов;

4) женщин, имеющих на своем иждивении детей и нетрудоспособных родителей;

5) женщин национальностей воюющих с нами стран и уроженок Западной Украины и Белоруссии.

3. Совместно с секретарями райкомов и горкомов ВЛКСМ призванных направить организованными командами в распоряжение Военного Совета Шестой Армии – ст. Хреновая Юго-Восточной железной дороги, согласно прилагаемому расчету. Срок прибытия в пункт назначения – 10 октября 1942 года.

4. Перевозку по ж.д. провести по воинским перевозочным документам, в оборудованных отдельных вагонах.

5. Всех мобилизованных перед отправкой подвергнуть санитарной обработке.

6. Мобилизованных из г. Москвы и Московской области отправить отдельным эшелоном со ст. Москва, а мобилизованных из Тульской, Рязанской, Горьковской и Ярославской областей отправить маршрутными поездами, одной командой от каждой области.

7. Для сопровождения эшелона распоряжением штаба округа назначить начальника и комиссара эшелона, а для сопровождения команд – начальников команд.

8. Добиться через комитеты ВЛКСМ, чтобы мобилизованные имели исправную верхнюю одежду и обувь, постельные принадлежности, по две смены белья, предметы личной гигиены, вещевые мешки, кружки и ложки.

9. Главному Интенданту Красной Армии обеспечить по прибытии в части мобилизованных положенным вещевым имуществом.

10. Начальнику Главного Управления продснабжения и начальнику ВОСО Красной Армии обеспечить мобилизованных питанием.

11. Заявки на перевозки мобилизованных представить начальнику ВОСО Красной Армии, копии начальнику Управления мобилизации и укомплектования армии, 28 сентября 1942 года.

12. Доносить:

а) о количестве мобилизованных 1 и 5 октября;

б) о количестве отправленных в день отправки.

Приложение: расчет[70].

Армейский комиссар 1 ранга Е. Щаденко,

Инспектор Управления Мобилизации интендант 2 ранга Крутиков.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 49. Л. 66–66 об. Заверенная копия.

№ 70

Обращение работников военного отдела ЦК ВЛКСМ Г. Рогульского и С. Вавилкина в НКО Главупраформ к генерал-лейтенанту Косякину о необходимости обеспечить всем необходимым мобилизованных девушек

г. Москва 22 сентября 1942 г.

По просьбе Военного Совета 6 армии Воронежского фронта ЦК ВЛКСМ проводит мобилизацию 750 девушек-комсомолок и некомсомолок (разверстку прилагаем).

Просим Вас дать указание облвоенкоматам о мобилизации, отправке и снабжении продовольствием до Москвы этих девушек.

Зам. зав. военного отдела ЦК ВЛКСМ Г. Рогульский,

Инструктор военного отдела ЦК ВЛКСМ С. Вавилкин.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 49. Л. 67. Подлинник.

№ 71

Сообщение военного отдела ЦК ВЛКСМ в НКО Главупраформ Косякину о проведении мобилизации женщин в авиатехшколу

г. Москва 28 сентября 1942 г.

ЦК ВЛКСМ по просьбе ВВС КА проводит мобилизацию 500 девушек-комсомолок и некомсомолок в 1-ю Московскую Краснознаменную авиатехшколу.

Просим Вас дать соответствующие указания военкоматам.

Разверстку прилагаем[71].

Зам. зав. военного отдела ЦК ВЛКСМ Г. Рогульский,

Инструктор военного отдела ЦК ВЛКСМ С. Вавилкин.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 49. Л. 70. Заверенная копия.

№ 72

Копия директивы заместителя начальника Главного управления формирования и укомплектования войск Красной Армии Косякина заведующему военным отделом ЦК ВЛКСМ о принятии и размещении мобилизованных женщин

г. Москва 1 октября 1942 г.

ЦК ВЛКСМ даны указания обкомам и Московскому горкому ВЛКСМ мобилизовать женщин, комсомолок и некомсомолок, для учебы в 1 Московской Краснознаменной военной авиатехшколе по следующему расчету:

Московскому горкому ВЛКСМ – 20 женщин,

Московскому обкому ВЛКСМ – 30

Ивановскому обкому ВЛКСМ – 40

Рязанскому обкому ВЛКСМ – 50

Горьковскому обкому ВЛКСМ – 50

Обкому ВЛКСМ Татарской АССР – 50

Всего 240 женщин.

Дайте указания военным комиссарам мобилизованных женщин принять и направить в распоряжение Начальника 1 Московской Краснознаменной авиатехшколы, г. Сызрань Куйбышевской области, почтовый ящик № 4.

Генерал-лейтенант Косякин.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 49. Л. 71–71 об. Заверенная копия.

№ 73

Постановление ЦК ВЛКСМ от 5 октября 1942 г.

о руководстве работой комсомольских организаций в тылу врага

г. Москва

Комсомольские организации сыграли значительную роль в развертывании партизанского движения и вовлечении широких масс молодежи в партизанскую борьбу против немецких захватчиков. В этой борьбе закалились и возмужали молодые партизаны, научились по-настоящему ненавидеть и уничтожать врага.

Товарищ Сталин требует на нынешнем этапе войны еще большего расширения и активизации партизанского движения, усиления наших ударов по немецким захватчикам с тыла. Партизанское движение должно стать всенародным.

Главная задача комсомольских организаций, действующих в тылу врага, – сделать все, чтобы выполнить приказ товарища Сталина, повести за собой всю молодежь, добиться, чтобы каждый честный юноша и девушка участвовали в борьбе против немецких захватчиков.

С этой целью необходимо решительно улучшить руководство комсомольскими организациями, действующими в тылу врага, проявлять больше инициативы, смекалки, оперативности, добиться установления постоянной связи с комсомольцами, действующими за линией фронта. Необходимо также увеличить подготовку и заброску кадров в тыл врага, всемерно расширять политическую работу среди населения и молодежи временно оккупированных районов.

ЦК ВЛКСМ постановляет:

1. Установить, что основной задачей комсомольских организаций Украины, Белоруссии, Карело-Финской республики, Литвы, Латвии, Эстонии, Молдавии, Ленинградской, Калининской, Смоленской, Орловской, Курской, Воронежской, Сталинградской, Ростовской областей, Крымской, Калмыцкой, Чечено-Ингушской, Кабардино-Балкарской АССР, Орджоникидзевского и Краснодарского краев является вовлечение всей молодежи, находящейся в тылу врага, в активную борьбу против немецких захватчиков. Каждый комсомолец и комсомолка должны стать организаторами и передовыми бойцами партизанских отрядов, групп диверсантов, подрывников, разведчиков, террористов.

2. Обязать указанные обкомы, крайкомы, ЦК ЛКСМ союзных республик во много раз увеличить подготовку волевых, идейно закаленных кадров комсомольских организаторов из числа наиболее смелых, преданных нашей родине комсомольцев, отличившихся в боях против немецких оккупантов.

Смело выдвигать из среды молодежи новых организаторов партизанского движения, увеличить во много раз подготовку террористов, подрывников, радистов, разведчиков.

Развернуть широкую террористическую деятельность, направленную против крупных немецких чиновников и их ставленников. Подобрать для этой цели самых отважных комсомольцев и комсомолок, знающих обстановку данной местности.

3. Смелее вовлекать в партизанскую борьбу девушек: бойцами, разведчицами, сансестрами, диверсантами, снайперами и т. д. Организовать в партизанских бригадах и отрядах подготовку девушек-пулеметчиц, минометчиц, снайперов, артиллеристов, подрывников, разведчиц.

4. Предложить ЦК ЛКСМ Украины, Белоруссии, Карело-Финской ССР, Ленинградскому, Калининскому, Смоленскому, Курскому, Орловскому обкомам ВЛКСМ создать в тылу врага по 2–3 комсомольско-молодежных партизанских отряда и добиться, чтобы они стали образцовыми боевыми соединениями, выполняющими самые опасные и ответственные задания командования, а лучшие их бойцы – организаторами и руководителями новых боевых групп и отрядов молодежи.

5. Обкомам, крайкомам, ЦК ЛКСМ союзных республик наряду с созданием партизанских отрядов создавать резервы из молодежи для партизанских отрядов, вооруженные, разведывательные группы молодежи, подпольные комсомольские организации.

6. Приблизить руководство областными, краевыми, республиканскими организациями к первичным комсомольским организациям и комсомольцам, действующим в тылу врага. Систематически посылать ответственных работников – секретарей, инструкторов

Установить при посредстве раций, ходоков, связных регулярную связь с комсомольскими организациями. Обкомы, крайкомы и ЦК комсомола союзных республик должны иметь связных, действующих на территории, занятой врагом.

Обязать ЦК ЛКСМ Белоруссии, Орловский, Смоленский, Калининский, Курский, Воронежский обкомы ВЛКСМ послать в каждый район области не менее 2 комсомольских организаторов.

7. Обкомы, крайкомы, ЦК ЛКСМ союзных республик должны уделить особое внимание работе подпольных комсомольских организаций в городах. С этой целью направить в города лучших инструкторов и комсомольских организаторов, поручив им создание широкой сети подпольных комсомольских организаций, террористических, разведывательных и диверсионных групп, развертывание политической работы среди всех слоев городской молодежи.

8. Поддержать почин ряда комсомольских организаций партизанских отрядов Белорусской, Орловской, Ленинградской областей, начавших соревнование по истреблению немецких оккупантов. Обязать комсомольские организации всемерно расширять это соревнование, завести коллективные и личные (каждого молодого партизана и партизанки) счета истребленных немцев, пущенных под откос поездов, разрушенных мостов, дорог, линий связи, штабов и техники врага. Широко пропагандировать опыт передовиков соревнования по истреблению немецких оккупантов, повседневно воспитывая в молодежи ненависть к гитлеровцам, сознание необходимости каждый день наносить удары по фашистским разбойникам.

9. Усилить и расширить во много раз политико-воспитательную работу, охватив нашим политическим влиянием всю массу молодежи временно оккупированных районов. Подчинить эту работу задаче всемерного подъема и расширения партизанского движения, повышения боевой активности комсомольцев и молодежи, усиления помощи Красной Армии. Использовать все средства агитации и пропаганды: слушание радио, выпуск листовок, организацию кружков, собраний, митингов, распространение лозунгов, плакатов, широко применять индивидуальную агитацию и т. п. Проявлять больше изобретательности, используя все средства для доставки литературы в глубокий тыл.

Из числа передовых, политически грамотных молодых партизан создать во всех отрядах группы агитаторов, повседневно руководить ими, обеспечивать их необходимыми материалами, обобщать и широко распространять их положительный опыт. Создать специальные группы агитаторов для работы среди населения. При ЦК ЛКСМ союзных республик, крайкомах, обкомах организовать подготовку пропагандистов для работы в тылу.

Шире развернуть работу среди молодежи в партизанских отрядах, смелее привлекать ее к жизни комсомольских организаций и лучшую, проверенную в боях молодежь вовлекать в ряды комсомола.

10. Комсомольским организациям партизанских отрядов развернуть подготовку к зиме, оказывая в этом деле всемерную помощь командованию. Силами молодежи организовать походные мастерские по ремонту и пошивке обуви, одежды, белья, изготовлению лыж, снегоступов, бригады по постройке землянок, заготовке продуктов и т. д.

11. Установить, что за работу комсомольских организаций временно оккупированных районов несут персональную ответственность первые секретари обкомов, крайкомов и ЦК ЛКСМ союзных республик.

Запретить использовать комсомольские кадры, предназначенные для работы в тылу.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Михайлов.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 291б. Л. 57–59. Заверенная копия.

№ 74

Отчет начальника 2-го отдела УПК ВМФ Дмитриева и начальника 1-го отделения 2-го отдела С. Куркова о мобилизации девушек для службы в частях ВМФ в июне 1942 г., представленный в ЦК ВЛКСМ

г. Москва 5 октября 1942 г.

I. Выявление предварительной потребности в девушках на замену краснофлотцев в тыловых частях и учреждениях ВМФ и Постановление ГОКО-1703 1942 г. «О мобилизации девушек для службы в частях ВМФ».

1. В апреле месяце 1942 года встал вопрос об изъятии из тыловых частей ВМФ краснофлотцев молодых возрастов и об использовании в действующих частях флотов с замещением освобождаемых должностей рядового и младшего начсостава женщинами.

В соответствии с этим 2-м Отделом УПК ВМФ во второй половине апреля месяца 1942 г. был разработан проект перечня должностей специальностей тыловых частей и учреждений ВМФ, по которым было бы можно безболезненно в кратчайший срок произвести указанную выше замену.

2. Предварительные расчеты по указанному перечню, исходя из существовавшей штатной численности рядового и младшего начсостава, дали следующую ориентировочную численность должностей, по которым планировалась замена краснофлотцев женщинами.

Центральные управления и отделы – 263 должности.

Флотские экипажи и полуэкипажи – 789.

Порты, склады и произв. предпр. – 2769.

Санитарные учреждения – 3233.

Политико-просветит. учреждения – 192.

Военно-судебные учреждения – 105.

Контрольно-приемный аппарат – 6.

Подсобные учреждения – 1.

Тыловые части береговой обороны – 840.

Военно-морские учебные заведения – 876.

Итого: 9074 должности или соответствующее потребное количество женщин на замену краснофлотцев.

Позднее указанная ориентировочная потребность в женщинах была уточнена в связи с расширением перечня частей и должностей, по которым считалось возможным проводить замену. После чего в конце апреля месяца 1942 г. перед Правительством и ЦК ВЛКСМ был поставлен вопрос о мобилизации девушек, комсомолок и не комсомолок, для службы в частях и учреждениях ВМФ.

3. 5 мая 1942 г. Государственный Комитет Обороны вынес постановление (ГОКО-1703) «О мобилизации девушек-комсомолок и не комсомолок-добровольцев в Военно-Морской Флот».

Указанным постановлением ГОКО устанавливался перечень частей, в которых возможно замещение должностей военнослужащих девушками, а именно:

в береговых базах плавающих соединений;

береговых постах СНиС;

береговых частях гидрографической службы;

центральных управлениях;

общефлотских и базовых управлениях, отделах и отделениях, на складах и производственных предприятиях; медико-санитарных и ветеринарных учреждениях и частях;

учебных заведениях;

культурно-массовых учреждениях;

военно-судебных органах ВМФ.

Одновременно постановлением ГОКО-1703 устанавливался перечень должностей и специальностей, которые могут замещаться девушками в указанных выше частях, а именно:

Электрики.

Радисты.

Телеграфисты.

Телефонисты.

Типографы.,

Топографы.

Шоферы.

Писаря.

Кинорадиомеханики.

Лаборанты.

Коки.

Голубеводы.

Библиотекари.

Санитары.

Тем же постановлением ГОКО мобилизация девушек была возложена на ЦК ВЛКСМ.

Общее количество девушек, подлежавших мобилизации для службы в ВМФ, определялось в 25 000 комсомолок и не комсомолок-добровольцев в возрасте 19–25 лет с образованием 5–9 классов.

В первую очередь на ВМФ к 15 июня 1942 г. должно было быть подано 15 000 и во вторую очередь 10 000 девушек. Последние по мере фактической возможности их приема и использования на соответствующих должностях в частях ВМФ.

4. Разверстка первой очереди мобилизуемых девушек, исходя из потребности флотов (флотилий), была установлена следующая:

Краснознаменному Балтийскому флоту – 3000.

Черноморскому флоту – 2700.

Северному флоту – 1100.

Беломорской военной флотилии – 1000.

Тихоокеанскому флоту – 4200.

Амурской краснознамен. флотилии – 800.

Каспийской военной флотилии – 600.

Волжской военной флотилии – 600.

Центральным и подсобным учреждениям ВМФ – 1000.

Итого: 15 000.

5. Прохождение службы в частях ВМФ для мобилизованных девушек и на их правовое положение распространялись:

а) положение о прохождении действит. военной службы рядовым и младшим начсоставом ВМФ;

б) Указ Президиума Верховного Совета Союза ССР от 26 июня 1941 года «о порядке назначения и выплаты пособий семьям военнослужащих рядового и младшего начсостава в военное время».

в) Постановление СНК СССР от 16 июля 1940 г. за 12 690 «О пенсиях военнослужащим рядового и младшего начсостава срочной службы и их семьям».

II. Указания в развитие Постановления ГОКО-1703 «О мобилизации девушек для службы в частях ВМФ».

6. В соответствии с Постановлением ГОКО-1703 от 5.5.42 г. народным комиссаром ВМФ адмиралом т. Кузнецовым 6 мая 1942 г. был издан приказ за № 0365, определявший порядок подачи девушек в ВМФ с установлением перечня должностей и специальностей, на которых должны быть использованы мобилизуемые (призываемые) на действительную службу девушки по окончании ими специальной подготовки в школах и непосредственно в частях флотов (флотилий).

7. На основе постановления ГОКО-1703, Постановления ЦК ВЛКСМ и приказа НКВМФ № 0365 Управлением подготовки и комплектования ВМФ были сделаны следующие мероприятия:

1) Разработан и сообщен Начальнику Управления Мобилизации и Укомплектования армии № 256 627сс от 8 мая 1942 г. срок подачи мобилизуемых девушек (первая очередь):

Одновременно с планом подачи тем же письмом просим Начальника управления Мобилизации и укомплектования Армии:

а) направление призываемых девушек в пункты назначения флотов и флотилий проводить по требованию ОРСУ (ОРСО) флотов и флотилий;

б) отбор в призывных комиссиях РВК производить применительно к требованиям, предусмотренным для отбора призывников, идущих на пополнение ВМФ с возложением ответственности на начальников военно-морских учетных частей (там, где они имелись) за полноценность отбора призываемых девушек в районных военкоматах;

в) о включении в состав медкомиссий женщин-врачей;

г) не направлять в ВМФ девушек следующих национальностей: немецкой, польской, финской, румынской, греческой, болгарской, турецкой, японской, корейской и китайской;

имеющих родителей или родственников (братья, сестры), репрессированных за контрреволюционную и шпионско-вредительскую работу;

имеющие родителей или родственников (братья, сестры) за границей;

осужденных к лишению свободы

д) обеспечить подачу призываемых девушек из военных округов на флоты (флотилии) в срок с 1 по 15 июня 1942 г.;

е) обеспечить эшелоны (команды) сопровождающим личным составом из числа личного состава округа, подающего данное пополнение;

2) военным советам флотов (флотилий) шифром № Л/0435 и Л/0437 от 8.5.42 г. были даны указания:

а) о порядке мобилизации в ВМФ девушек;

б) об использовании освободившихся к/ф после замены их девушками;

в) о производстве подробных расчетов на школьную и нешкольную подготовку (отдельно по родам войск);

г) о количестве подаваемых девушек на флоты, флотилии с указанием областей военных округов;

д) о создании на местах приемно-технических комиссий для приема пополнения из девушек;

е) о подготовке соответствующих помещений для размещения прибывающего пополнения;

ж) о высылке в военные округа (области) представителей от флотов (флотилий) для отбора девушек в райвоенкоматах;

з) начальнику Главного управления портов ВМФ № 256 608 от 7.5.42 г. была дана заявка на вещевое имущество для обеспечения мобилизуемых девушек в количестве:

для флота – 8050,

БО – 6950.

Итого: 15 000 со сроком подачи на флоты с 1 по 15 июня 1942 г.

8. Одновременно с указанием УПК ВМФ по линии ОРСУ ВМФ было дано циркулярное указание штабам флотов (флотилий) от 2.6.42 г. № 230 242с о создании для призываемых девушек особых бытовых условий, при которых учитывались бы физиологические особенности женщин; об организации казарменного размещения в/сл. девушек, с полной изоляцией их от мужчин; о внутреннем наряде в женских казарменных помещениях; о ношении коротких женских причесок и о распорядке дня.

9. Медико-санитарным управлением ВМФ № 95 762 от 14.5.42 г. даны указания начальником медико-санитарным отделом флотов, флотилий о порядке работы медицинских комиссий флотов и флотилий и противоэпидемических мероприятий.

10. Позднее в процессе призыва выявилась необходимость частичной замены краснофлотцев рядового и младшего начсостава девушками и в частях ВВС ВМФ.

В связи с этим НК ВМФ свой приказ № 0365 1942 г. приказал распространить и на части авиации ВМФ, о чем УПК ВМФ совместно с Штабом ВВС ВМФ № 226 891 от 22 июня 1942 г. сообщило ОРСУ (ОРОО) флотов (флотилий), с приложением перечня должностей рядового и младшего начсостава, по которым возможна замена краснофлотцев мобилизуемыми девушками.

11. С приемом женщин на действительную военную службу в ВМФ встал вопрос о ведении их учета на флотах (флотилиях), об особенностях которого Народный Комиссар ВМФ во изменение приказа № 80 1941 г. установил:

первичный учет военнослужащих женщин в частях флота, береговой обороны, сухопутных частях и частях ВВС производить на общих основаниях по формам и документам, установленным приказом № 80–41 г., а в сведениях, представляемых во внешние инстанции, согласно «табеля очередных донесений», военнослужащих женщин учитывать отдельно от военнослужащих мужчин.

12. ЦК ВЛКСМ своим решением от 6.5.42 г. №-303/12 обязал обкомы, крайкомы, ЦК комсомола союзных республик проводить работу по мобилизации девушек-комсомолок и некомсомолок-добровольцев в ВМФ совместно с районными, городскими и областными военкоматами, тем же постановлением ЦК ВЛКСМ рекомендовалось организовать теплые товарищеские проводы мобилизованных и в дальнейшем поддерживать с ними связь, кроме того, предполагалось при отправке девушек в части ВМФ формировать из них команды, назначая в каждую командира и политрука для сопровождения девушек до места назначения.

13. Указание о «Мобилизации девушек-комсомолок и не комсомолок» Военным Советам округов, фронтов было дано зам. Наркома Обороны Армейским Комиссаром 1 ранга тов. Щаденко 16.5.42 г. № М(1)2211.

Этим указанием Военным Советам округов, флотов предлагалось:

а) взять под особый контроль проведение призыва девушек;

б) связаться с обкомами и крайкомами ВЛКСМ и оказать им практическую помощь;

в) организовать медицинское освидетельствование по приказу НКО 1940 г. № 184;

г) запретить РВК призывать девушек с оборонных предприятий и жел. дор. транспорта, имеющих производственную квалификацию от 3 разряда и выше;

д) обеспечить совместно с секретарями райкомов и горкомов ВЛКСМ организованную отправку девушек на флоты (флотилии). При этом указывалось, что отправка должна быть произведена в две очереди, а именно:

первая очередь с 1—15 июня 1942 года и

вторая очередь по особой заявке штабов флотов (флотилий);

е) отправку произвести командами, назначив в каждую начальника, комиссара и фельдшера из начсостава округа, обеспечив довольствием на путь следования к месту назначения, при соответствующих именных списках;

ж) перевозку по жел. дороге и водным путем произвести по воинским перевозочным документам с особой тщательностью (санобработка отправляемых, оборудование вагонов и их дезинфицирование);

з) вызов девушек с предприятий производится только по установлению точного времени их отправки к месту назначения, а до этого с работы не снимать.

III. Проведение призыва и прием мобилизованных девушек на флотах и флотилиях.

14. Предварительная работа по проведению мобилизаций (призыву) девушек-комсомолок и не комсомолок на действительную военную службу в ВМФ как на флотах (флотилиях), так и в областных (районных) центрах началось раньше, чем штабами военных округов получены указания по этому вопросу из Народного Комиссариата Обороны.

Фактическая мобилизация (призыв) девушек, их подача и прием на флотах (флотилиях) проходили следующим образом:

1. Московский флотский экипаж

15. В Московский флотский экипаж прием мобилизованных девушек произведен с целью подготовки из них специалистов для службы в Центральных и Подсобных учреждениях НК ВМФ. Фактическая подача была произведена из следующих областей:

Данная таблица говорит за перевыполнение плана подачи призывного контингента из Московской области и, в частности, за счет города Москвы и в то же время о большем проценте отсева, особенно среди контингента поданного из Москвы.

16. Весь поступивший контингент девушек в экипаже был пропущен через приемно-техническую и медицинскую комиссии, которые и отсеяли 48 человек, из них:

а) по состояние здоровья 20 чел., или 1,8 % к числу прибывших девушек;

б) по политико-моральным причинам 10 чел., или 0,9 % к числу прибывших девушек;

в) по другим причинам (семейное положение, дети, нетрудоспособные родители и т. п.) 18 чел., или 1,5 % к числу прибывших девушек.

В числе забракованных отмечено: три случая беременности (Москва, Таганский РВК, Саратов и Саратовская область), два случая заболевания половой сферы на почве хронической гонореи (Московская и Саратовская области).

Кроме того, медкомиссией экипажа было выявлено большое число девушек – хронических маляриков (Рязанская и частично Саратовская область).

Эти факты говорят за то, что на местах не с должным вниманием отнеслись к медосмотру мобилизуемых девушек.

17. Настроение призванных и зачисленных в экипаж на военную службу девушек здоровое, крепкое. Основные характерные черты в настроении – советский патриотизм любовь к ВМФ, большое желание и стремление к учебе и ненависть к фашистским захватчикам.

18. На фоне общего здорового политико-морального состояния имели место отрицательные явления со стороны отдельных девушек, прибывших в Московский флотский экипаж:

а) воровство денег и собственных вещей друг у друга;

б) употребление не цензурных выражений;

в) случай выпивки (один случай);

г) нежелание служить и учиться.

19. Общие недостатки с приемом девушек по Московскому флотскому экипажу следующие:

а) неукомплектованность кадрами начсостава Объединенной школы, экипажа до начала прибытия девушек;

б) неудачный подбор отдельных командиров (Труфанов, Лютин, Овсянников, Латышев, Солодкин) и часть младших командиров;

в) несвоевременная обеспеченность обмундированием и обувью: (последняя партия обуви, около 300 пар, была выдана л/с 27.6.42 г.); обмундирование изготовлено и подано в экипаж по ростовкам, не в полном соответствии с фактическим ростом;

г) Неорганизованная работа медкомиссии, которая не имела в своем составе постоянных врачей (окулиста, хирурга и гинеколога), которые работали с вольного найма, в удобные для них часы, что и не дало возможности закончить работу по медосвидетельствованию прибывшего пополнения в установленный срок и затянуло ее до 26.7.42 г.

д) необеспеченность первичной общевойсковой подготовки оружием и снаряжением.

20. Зачисленный в Московский флотский экипаж на действительную военно-морскую службу контингент девушек после прохождения приемно-технической и медицинской комиссий был назначен в Объединенную школу при том же флотском экипаже для подготовки в ней специалистов рядового состава.

За время с момента зачисления и по 24.7.1942 г. из школы было изъято и передано 100 чел. в ШМАС ВВС (г. Куйбышев) и 83 отсеялось по различным причинам. Таким образом, в школе к 24.7.1942 г. учеников из девушек осталось:

2. Краснознаменный Балтийский флот

21. Подготовительные работы к приему и размещению мобилизуемых девушек на КБФ были проведены своевременно.

Представители флота на местах встретились со значительными трудностями в работе. Так, например, в Ивановской области мобилизация девушек проводилась в третий раз (проведение мобилизации для Красной Армии), вследствие чего контингенты специалистов, необходимых флоту, к приезду представителей уже были призваны в части Красной Армии. Для отбора 500 чел. (по наряду) пришлось пропустить через комиссию около 2500 человек, и все же в итоге наряд остался не выполненным по ряду специальностей.

22. Пунктом подачи на КБФ девушек был назначен ст. Кобона с дальнейшим их направлением

В пункт следования потерь от воздействия противника и по другим причинам не было.

Горячей пищей и сухим пайком в пути следования обеспечивались своевременно и в установленных нормах.

По прибытии в Ленинград было отмечено 8 случаев завшивленности платяными и 237 случаев головными вшами.

Вследствие пользования в пути следования сырой водой по приезде в Ленинград среди девушек было выявлено желудочно-кишечных заболеваний – 46 и дизентерийных 2 случая и, кроме того, гриппозных 8, ангинных 8 и чесоточных 30 случаев.

23. Количество поступивших на Краснознаменный Балтийский флот девушек и зачисленных на военно-морскую службу следующее:

24. Отсев девушек ПТК флота произведен по следующим причинам:

Указанные данные говорят о чрезвычайно большом проценте отчисленных по состоянию здоровья, особенно по Ивановской и Ярославской областям, и по семейному положению из тех же областей.

Таким образом, в работе по отбору на флот девушек следует признать лучшими: Кировскую, Молотовскую и Свердловскую области.

У большинства девушек, подавших заявления об освобождении от службы по семейно-имущественному положению, материально-бытовые условия действительно тяжелые, местные отборочные комиссии их положения не принимали во внимание, а к заявлениям отнеслись формально.

25. Пополнение из девушек на КБФ прибыло в следующие сроки:

16.6.42 г. из Кировской области;

Свердловской

Молотовской

24.6—42 г. Ивановской

Воронежской

Ярославской – при невыполнении наряда Кировской, Ярославской и Воронежской областью.

26. Отобранный и зачисленный на КБФ контингент по партийности, образованию, возрасту и профессиям распределяется следующим образом:

Указанные данные говорят о хорошей партийной, комсомольской и рабочей прослойке среди девушек, зачисленных на КБФ, и высоком их общеобразовательном уровне, особенно среди пополнения, которое дали Ивановская, Ярославская и Молотовская области.

27. По годам рождения зачисленные в части КБФ девушки характеризуются следующими данными:

28. По своим гражданским профессиям девушки, зачисленные на Краснознаменный Балтийский флот, распределяются следующим образом:

Из приведенных данных видно, что значительная часть зачисленных на КБФ девушек относятся к педагогической группе – 10 % и счетно-финансовой группе – 16 % и значительно в меньшем проценте подано транспортников, работников питания и связи.

29. В итоге КБФ не получил достаточного количества девушек – профессионалок по специальностям, а именно:

шоферов,

трактористов,

металлистов,

электриков,

связистов,

кинорадиомехаников,

поваров (коков),

портных,

сапожников.

30. К недостаткам отбора девушек в областях нужно отнести:

а) Небрежное заполнение документации на девушек, прибывших из Свердловской, Ивановской и Воронежской областей.

РВК Свердловской области списки составили небрежно – отсутствуют соц. – демографические данные на ряд девушек.

Ивановская область – отсутствуют указания об образовании на 110 чел., о профессиях – 286 чел., партийности 137 чел. Карточки призывника – только на 327 человек.

Воронежская область – именные списки составлены небрежно, карандашом. Фамилии перепутаны. Списки не заверены печатью.

б) Невнимательный отбор, недостаточное знание людей, плохая проверка людей при отправке послужили причиной попыток проникновения на флот чуждых, враждебных элементов и примазавшихся, например: Воронежская область, Ростанский район, Бардюкова Анастасия Савельевна сожительствовала с фашистским офицером, устроившим ее в офицерскую столовую. Другой офицер предлагал ей выйти замуж. 8.1.42 г. перешла границу с документами немецкой контрразведки. Шпионка арестована Особым отделом. Дмитриева Евгения Павловна и Попова Клавдия Сергеевна, обе Борисоглебского района, самовольно пристроились к команде девушек. Возвращены обратно.

Свердловская область, Шейн Анастасия Григорьевна была на фронте медсестрой, находилась в окружении, но на месте проверена не была – проверялась Особым отделом.

Ярославская область, Гавроямский р-н, Филькина Надежда Михайловна, машинистка 31 СД, находилась в плену с июля по ноябрь 1941 г., перешла, по ее словам, границу с группой колхозников. Ведется следствие.

Ситникова Мария Петровна, Ногановический р-н, самовольно пристроилась к команде. Отправлена обратно.

31. Во время нахождения в карантине и прохождения через приемно-технические комиссии, с девушками проводилась первоначальная военная подготовка из следующего расчета часов:

уставы – 28 час,

химподготовка – 16 час,

стрел. подгот. – 26,

строевая подг. – 40.

Итого: 110 час.

32. Девушки, проходившие указанные выше занятия, привлекались к практическому несению службы в ротах и по казарме в качестве:

дежурных и дневальных по ротам;

наряда во внутренний караул;

пожарных постов на чердаках;

наблюдателей по службе ВНОС;

младших командиров в ротах.

33. После прохождения ПТК девушки получили предназначение для службы на следующих должностях:

писарей – 527

телефонистов – 496

радистов – 429

кладовщиков – 304

санитаров и м/сестер – 268

метеорологов – 49

химистов – 4З

лаборатористов – 40

портных – 35

кинорадиомехаников – 31

электриков – 31

зав. столовой – 18

металлистов – 16

чертежников – 16

шоферов – 169

коков, хлебопеков – 163

телеграфистов – 65

электр. связистов – 52

библиотекарей – 49

парикмахеров – 12

по финчасти – 11

фотолаборантов – 5

топографов – 9

смотрит. зданий – 2

сапожников – 2

трактористов – 1

голубеводов – 1

столяров, плотников – 1.

Всего: 2845 чел.

Из указанной численности, для специальной школьной подготовки были направлены:

В учебный отряд

электриков – 27

связистов – 49

кладовщиков – 219

коков – 105

старшин по финчасти – 11

санитаров, дезинфект. – 130

телефонистов – 450

телеграфистов – 24

писарей – 70

химистов. – 12

Итого: 2845 чел.

В школу связи ВВС КБФ

радистов – 111

телеграфистов. – 31

Итого: 142

На курсы при ЦУ КБФ

кинорадиомехаников – 31

библиотекарей – 47

писарей по учету

комсомола. – 12

Итого: 90

На курсы при АБТО КБФ

шоферов. – 129

Всего: 1458 человек.

Девушки, наиболее подготовленные по гражданским профессиям, родственным ВМФ специальностям, были направлены для прохождения службы непосредственно в части флота.

34. Политико-моральное состояние подавляющего большинства девушек хорошее, здоровое.

Особо высокое политико-моральное состояние у девушек-добровольцев, выражающих огромное желание служить в действующих частях, на передовых позициях, на боевых специальностях (летчик-пикировщик, зенитчик, танкист).

Кузьмичеву С.А. комиссия признала не годной к строевой службе. Она заявила: «Я имею большое желание служить в рядах ВМФ на любой специальности. Заверяю, что оправдаю звание к/ф. Буду служить и защищать каждую пядь нашей земли, каждый дом Ленинграда от немецко-фашистских мерзавцев».

Много было делегаций девушек к командованию ротами с просьбой об отправке их на фронт.

Состояние воинской дисциплины вполне удовлетворительное.

Подавляющее большинство девушек – энергичные, исполнительные, выдержанные, старательные, выделявшиеся своим бодрым видом даже на фоне мужских воинских команд.

Отмечается, что на КБФ особых трудностей в проведении в жизнь пр. НКВМФ № 0365 и циркулярного указания ОРСУ ВМФ № 220 242 от 2.6.42 об изолированном размещении и создании внутреннего распорядка и особых бытовых условий для девушек-краснофлотцев не встретилось.

Опасения некоторых командиров частей – иметь женщин в ВМФ, как «нежелательный элемент» – изжиты.

3. Черноморский флот

35. В соответствии с нарядом на мобилизацию на Черноморский флот прибыло и зачислено:

36. Отсев девушек приемно-технической комиссией Черноморского флота был произведен по следующим причинам:

37. Из приведенных выше данных видно, что наряд РВК не выполнен на 112 чел., или 4,5 %. Кроме того, ПТК флота отпротестованы по разным причинам, как сказано выше, 221 чел., или 8,6 %. Таким образом, всего зачислено на действительную военно-морскую службу меньше против установленного наряда на 333 человека, или на 12,7 % от наряда. Особенно обращает на себя внимание большая численность отсева по состоянию здоровья (пониженное зрение, беременность и др.).

38. Большой процент отсева объясняется:

а) недостаточной работой областных и краевых военкоматов, а также обкомов и крайкомов ВЛКСМ, которые фактически всю работу возложили на райкомы ВЛКСМ, а сами занимались дачей письменных указаний и фиксированием цифровых данных о выполнении нарядов;

б) недостаточная работа по отбору девушек отмечается и со стороны представителей Черноморского флота, которые должного отбора по гражданским специальностям не произвели, что и подтверждается следующими данными: отобрано радистов – 7, или 0,3 %, поваров 15, или 0,6 %, шоферов – 23, или 1 % от наряда. В то же время, как среди отобранных и прибывших на флот имеется значительное количество девушек по мало нужным флоту специальностям, т. е. рядовых колхозников – 158, или 6,7 %, разнорабочих – 184, или 7,8 %.

39. Девушки, зачисленные на действительную военную морскую службу по Черноморскому флоту, по своей профессии, социальным прослойкам и по образованию характеризуются следующими данными:

Указанные данные говорят о хорошей партийной прослойке и образовании среди зачисленных на ЧФ девушек, чего нельзя сказать о социальной прослойке, где преобладают служащие и колхозники.

40. По годам рождения зачисленное пополнение на ЧФ из мобилизованных девушек характеризуется следующими данными:

1917 г. рождения – 78, или 3,3 %

1918 – 108 – 4,5 %

1919 – 113 – 4,8 %

1920 – 186 – 7,9 %

1921 – 386 – 16,3 %

1922 – 471 – 4,5 %

1923 – 842 – 35,6 %

1924 – 183 – 7,7 %

Итого: 2367, или 100 %.

41. Общее политико-моральное состояние прибывших девушек на Черноморский флот хорошее. Основная масса девушек шла с желанием посвятить себя делу обороны Родины.

Однако благодаря в некоторых случаях неглубокой проверке РВК и РК ВЛКСМ кандидатов имели место случаи направления на ЧФ недостойных этого, которые впоследствии и подверглись отсеву по политико-моральным причинам (37 девушек). Кроме того, имели место случаи направления РВК девушек, не желавших служить во флоте, которые в количестве 23 и были опротестованы ПТК флота.

42. После прохождения ПТК флота девушки, зачисленные на действительную военно-морскую службу, были назначены для дальнейшего обучения на специалистов рядового состава в следующем количестве:

4. Северный флот

43. Подготовительные работы по приему девушек на СФ были начаты в мае месяце 1942 г.

К 1 июня были подготовлены необходимые помещения для размещения девушек. Заново отстроены столовая, прачечная, специально выделено помещение для черного карантина, составлено расписание, определяющее порядок прохождения девушек через санитарную обработку и соответствующие комиссии.

Для работы с прибывающим пополнением был выделен лучший командный и политический состав.

44. Мобилизованные девушки на флот были поданы на флот в период:

а) Мурманским облвоенкоматом с 27 мая по 1 июня 1942 г.

Вследствие задержки подача девушек указанными военкоматами была нарушена одновременность строевой подготовки со всем первым потоком, вследствие чего сроки специальной подготовки так же отодвинулись на 10–15 дней.

45. Количество прибывших и зачисленных на Северный флот девушек следующее:

46. Отсев девушек был произведен по следующим причинам:

Указанные данные об отсеве в целом говорят о недостаточно внимательном и серьезном отношении к делу отбора пополнений для ВМФ со стороны отдельных РВК и комитетов ВЛКСМ, необходимо отметить большой процент отсева по физической непригодности, маломерному возрасту и не желающие служить.

47. Проведенные антропологические измерения показали вполне удовлетворительное общее и физическое состояние девушек. Среди них наблюдалось почти полное отсутствие страдающих дальтонизмом (всего было выявлено 4 чел.). Особо обращает на себя внимание на хорошее физическое состояние девушек, прибывших из Архангельской и Вологодской областей, которые по своему здоровью стоят значительно выше девушек, прибывших из Марийской и Татарской АССР.

48. К положительным и отрицательным сторонам отбора пополнений для Северного флота из мобилизованных девушек необходимо отметить следующее:

а) отдельные РВК и РК ВЛКСМ провели большую работу по отбору девушек для ВМФ. В результате чего пополнение, прибывшее из этих районов, отличается хорошим физическим состоянием и хорошей общеобразовательной подготовкой, благодаря должной работы на местах, как в Верхне-Тоемском р-не Архангельской обл. на 30 мест было выявлено 200 кандидатов, желавших добровольно служить в ВМФ, что и обеспечило посылку из этого района хорошего во всех отношениях пополнения. Одновременно с этим часть РВК и РК ВЛКСМ к делу отбора (мобилизации) девушек подошли формально, т. е. ограничились рассылкой разверстки на места и повесток мобилизуемым девушкам, при этом с указанием, что в случае неявки в военкоматы они (девушки) будут привлекаться к ответственности по законам военного времени. В результате такого отношения к делу из подобных районов на флот не прибыло ни одного добровольца и некоторые девушки в ПТК флота заявили о своем нежелании служить на военно-морской службе. Характерным примером и в этом отношении может служить Кукморский РВК Татарской АССР, где из 4 прибывших на флот девушек 3 отказались служить;

б) некоторые РК ВЛКСМ и особенно райвоенкоматы мало уделяли внимания качественному отбору пополнения. Например, РК г. Йошкар-Олы (секретарь РК ВЛКСМ т. Васильева) из 12 мобилизованных девушек представителями флота на месте 10 девушек были возвращены обратно, из них:

2 девушки – по беременности,

3 девушки – больные трахомой,

2 – по возрасту,

1 – по физическому недостатку (отсутствие глаза),

2 – по политико-моральным причинам;

в) военкоматы Архангельской, Вологодской и Мурманской областей подали девушек без личных дел и партийно-комсомольских и производственных характеристик;

г) отдельные РК ВЛКСМ отнеслись формально к составлению характеристик. Характеристики зачастую писали по шаблону, например: Мухиной Валентине Владимировне, не комсомолке и ранее не состоявшей в ВЛКСМ, Зеленодольский РК ВЛКСМ Татарской АССР дал следующую характеристику: «За период пребывания в комсомоле взысканий не имеет, в общественной работе принимала участие, является агитатором». Характеристику подписала секретарь Зеленодольского РК ВЛКСМ Сушенцова;

д) при отборе девушек на местах отсутствовал тщательный медосмотр в результате чего по состоянию здоровья врачебной комиссией было забраковано 9 девушек, например:

Череповецкий РВК Вологодской обл. направил психически больную Червякову Тамару, которая с 1938 г. трижды находилась на излечении в психиатрической больнице.

Сольвычегодский РВК Архангельской обл. направил Вяткину Ольгу, имеющую беременность 2,5 мес.

Сокольский РВК Вологодск. обл. направил Акуличеву Александру, имеющую венерическое заболевание;

е) из числа 1094 девушек, зачисленных на военно-морскую службу, 38 % имеют специальности, родственные специальностям Военно-Морского флота. Наиболее лучший подбор по специальностям произведен военкоматом Марийской АССР;

ж) отбор и подачу на флот девушек Архангельский и Вологодский Облвоенкоматы произвели, главным образом, за счет отдаленных районов области, а поэтому, несмотря на значительно высокий общеобразовательный уровень девушек, прибывших из этих областей, общее их развитие сравнительно низкое;

з) пополнение девушек из Марийской и Татарской АССР в целом хорошее, но, в основном, за счет отбора их из числа девушек, эвакуированных из Ленинграда и области, Москвы и области, Белоруссии и ряда других областей.

49. Девушки, зачисленные на действительную военно-морскую службу, характеризуются следующими данными:

а) по партийности

членов и канд. ВКП(б) – 11 чел., или 1,0 %

членов ВЛКСМ – 774 – 70,8

беспартийных – 309 – 28,2

Итого: 1094 чел., – 100,0 %

б) по социальному положению

рабочих – 229 чел., или 20,9

колхозников – 67 – 6,1

служащих – 767 – 70,3

учащихся – 31 – 2,7

Итого: 1094 чел., или 100,0 %

в) по образованию

с высшим образованием – 7 чел., или 0,6

со средним – 235 – 21,4

9—7 классов – 656 – 60,3

6 классов – 81 – 7,4

5 классов – 68 – 6,1

4 и ниже – 47 – 4,2

Итого: 1094 чел., или 100,0 %.

Указанные данные говорят о хорошей партийно-комсомольской прослойке среди девушек, прибывших на Северный флот, о высоком их общеобразовательном уровне, чего нельзя сказать про социальную прослойку, так как и на этот флот пополнение подано с преобладанием служащих.

50. По годам рождения зачисленное в части Северного флота пополнение из мобилизованных девушек характеризуется следующими данными:

1924 г. рождения – 183 – 7,7 %

1923 – 842 – 35,6 %

1922 – 471 – 4,5 %

1921 – 386 – 16,3 %

1920 – 186 – 7,9 %

1919 – 113 – 4,8 %

1918 – 108 – 4,5 %

1917 – 186 – 7,9 %

1916 – 186 – 7,9 %

1914 – 186 – 7,9 %

1912 – 186 – 7,9 %

Итого: 2367, или 100 %.

51. Политико-моральное состояние прибывших девушек высокое. Значительное большинство девушек на службу в ВМФ пришли в добровольном порядке с тем, чтобы заменить погибших отцов, мужей, братьев и отомстить за все злодеяния, совершаемые фашистами, например, 2 сестры Михеевы, Лидия и Валентина (Пинежский РВК Архангельской области), пришли служить добровольно взамен погибшего на КБФ дяди капитана 3-го ранга Шехобетова;

Галышева Нина, комсомолка, пришла служить добровольно, взамен погибшего на флоте мужа;

Злобина А.Г., комсомолка, бывшая студентка Ленинградского института им. Герцена, пришла служить добровольно взамен погибшего на флоте брата;

Скляренко З.Ф., комсомолка, на комиссии заявила: «У меня есть муж, но он не может служить в армии, он инвалид, а поэтому я буду в рядах ВМФ помогать своей родине в разгроме фашизма»;

Бабукина О.О., бывшая студентка Ленинградского юридического института, пришла служить добровольно. Отец и муж ее на фронте. Мать и сын погибли при эвакуации из Ленинграда;

Ульянова Т.С., комсомолка, пришла служить добровольно, чтобы отомстить за мужа-лейтенанта, погибшего на фронте, и за мать, избитую до полусмерти при оккупации немцами гор. Кондрова Смоленской области, и многие другие.

Мысли

Высокое политико-моральное состояние девушек, их безграничная любовь к своей Родине и желание во что бы то ни стало служить в ВМФ подтверждается и теми фактами, когда некоторые из несовершеннолетних девушек, дабы быть зачисленными в ВМФ, шли на обман комиссии, скрывая свое несовершеннолетие, и как общее характерное явление для большинства девушек необходимо отметить их большую радость при объявлении решения ПТК о зачислении на военно-морскую службу.

Наряду с высоким политико-моральным состоянием девушек, поданных на Северный флот, имелись отдельные случаи, когда личные интересы превалировали над общественными, так, например, имели место случаи, когда девушки шли на военно-морскую службу по причине: боязни быть призванными по спецмобилизации (колхозные, оборонные и др. работы) и из-за плохого материального положения. Последние из числа низкооплачиваемых служащих и районов, недостаточно обеспеченных питанием.

52. После прохождения ПТК флота принятый и зачисленный контингент девушек на военно-морскую службу был расписан по школам и частям флота для специальной подготовки из расчета:

5. Тихоокеанский флот

53. На Тихоокеанском флоте подготовительная работа по приему девушек была начата во второй половине мая месяца 1942 г. (выявление потребности и составление расчетов и плана подготовки).

В основу расчетов и плана подготовки специалистов из мобилизуемых девушек было положено следующее:

а) девушек подавать в части группами, не менее 5—10 чел., имея в виду необходимость создания соответствующих бытовых условий в частях и лучшей организации службы;

б) в целях передачи опыта и знания новому пополнению из девушек, замене краснофлотцев-мужчин, в пределах той или иной специальности производить частично и 100 % замену произвести по специальностям библиотекарей, кинорадиомехаников и т. п.;

в) из-за трудностей с жилищным фондом и особыми условиями службы девушек в отдаленные районы, как Петропавловская и Нагаевская, ВМБ не подавать.

г) максимальный по количеству охват девушек краткосрочной школьной подготовкой;

54. Для приема и обработки поступающего пополнения девушек была создана ПТК. Подготовлены казарменные помещения и палаточный городок при Тихоокеанском флотском экипаже.

Прибывающие эшелоны с девушками направлялись в указанный городок, где пополнение подвергалось санобработке, пропускалось через баню и проходило карантизацию, после чего направлялось в чистые помещения экипажа.

55. Через приемно-техническую комиссию было пропущено следующее количество девушек:

Перевыполнение наряда по Иркутской и Читинской областям на 988 чел. объясняется тем обстоятельством, что из данных областей были поданы девушки и из второй очереди в количестве 1003 чел. (эшелон, прибывший на ТОФ из ЗАБВО 25.VII-42 г.).

56. Опротестование НТК было произведено по следующим причинам:

Указанная таблица говорит о значительной выбраковке по состоянию здоровья, особенно по Иркутской и Читинской областям. В общем же итоге пополнение по своему состоянию здоровья и физическому развитию следует признать вполне удовлетворительным. В то же время необходимо отметить, что некоторые местные медицинские комиссии со своей задачей справились плохо, что и подтверждается значительной численностью забракованных по состоянию здоровья и обратно возвращенных в РВК: 205 девушек или 3,8 % от общего числа прибывших на ТОФ.

Плохая работа медицинских комиссий некоторых РВК допустила возможность прибытия на ТОФ 29 беременных, 9 девушек, больных гонореей, и одной больной сифилисом в заразной стадии (Присыпкина Валентина Андреевна из Канского РВК Красноярского края).

РВК, как правило, либо совершенно не пропускали девушек через медкомиссию, либо подвергали их поверхностному опросу и осмотру и не всегда обеспечивали медкомиссии врачами-специалистами, гинекологами и другими, вследствие чего медкомиссией ПТК ТОФ среди прибывших девушек были обнаружены страдающие эпилепсией, истерией, имеющие большую потерю зрения (0,1–0,2 и даже 0,01) и т. д.

57. Характеристика пополнения девушек, зачисленных на службу:

а) по партийности

Партийно-комсомольская прослойка девушек, зачисленных на флот, является достаточно высокой: членов и канд. ВКП(б) – 0,9 % и комсомольцев – 58,2 %. Худшее пополнение по партийно-комсомольской прослойке дал Приморский край (членов ВЛКСМ 26,4 % от количества девушек, зачисленных на ТОФ от данного края), Красноярский и Алтайский края, а также Иркутская область дали флоту в этой части хорошее пополнение (процент комсомольцев – Алтайский край – 69,2 %, Иркутская обл. – 68,1 % и Красноярск. край – 67,1 %).

Указанная выше таблица говорит за то, что пополнение из девушек по общеобразовательной подготовке вполне отвечает требованиям постановления ГОКО-1703 (лиц с высшим и средним обраэованием – 17 %, 9–7 классов средней школы – 51,3 % от общего числа зачисленных на ТОФ).

Высокий общеобразовательный уровень поступивших девушек дал возможность укомплектовать классы радистов, телеграфистов и др. специалистов вполне грамотным, хорошо подготовленным контингентом.

г) по возрасту

Указанная таблица говорит о том, что в возрастном отборе девушек на местах были допущены нарушения постановления ГОКО, вследствие чего среди пребывшего на ТОФ пополнения оказались:

девушек моложе 19 лет – 494 чел., или 9,8 %,

и старше 25 лет – 48 чел., или 0,9 % от общего числа девушек, зачисленных на военно-морскую службу.

д) по гражданским профессиям

По профессиям пополнение не дало нужного количества родственных ВМФ специальностей. Большинство зачисленных на военную службу не имеют гражданских специальностей или являются работниками конторского труда (счетоводы, бухгалтера, секретари и т. п.).

58. Наряду с указанными недостатками при отборе на местах имелись случаи нарушения принципа добровольности и случаи мобилизации многосемейных. Кроме того, в некоторых РВК и комсомольских организациях при отборе девушек неправильно объясняли им цель, назначение и перспективы их службы в ВМФ, например: девушки, прибывшие из СИБВО, заявили, что им обещали, будто бы из них будут готовить капитанов, штурманов, и что они будут плавать на пароходах; в ЗАБФронт девушкам, имеющим высшее образование, говорили о том, что они по прибытию на флот якобы будут исполнять должности начальствующего состава и получать высокие оклады денежного содержания и т. п.

59. Принятое ПТК пополнение из девушек и зачисленное на военно-морскую службу было направлено для обучения (по специальностям) в школы Учебного отряда, части флота и ШМАС по следующему расчету:

Кроме того, согласно распоряжению Управления подготовки и комплектования ВМФ от 27.6.42 г. № Л/0683, для укомплектования школ младших авиаспециалистов ВВС ВМФ откомандировано из ТОФ в распоряжение:

а) Начальника 2-й ШМАС ВВС ВМФ,

ст. Рузаевка, – 300 чел.

б) Начальника ШМАС 2 Зап.

авиаполка ВВС ВМФ. – 160

Итого: 460 чел.

6. Амурская Краснознаменная флотилия

1. Выполнение наряда

60. Наряд на подачу мобилизованных девушек на Амурскую Краснознаменную флотилию был выполнен в следующем порядке:

Несмотря на то что на флотилию девушек прибыло больше против наряда на 6 %, сам наряд в конечном итоге остался не выполненным на 4 % ввиду значительного отсева (10 % от прибывшей на флот численности девушек).

61. Отсев из числа прибывших на флотилию девушек был произведен по следующим причинам:

Из указанной таблицы видно, что значительная часть девушек забракована по несоответствию состояния их здоровья к службе в ВМФ.

62. Зачисленное пополнение из мобилизованных девушек на службу в части флотилии характеризуются следующими данными:

а) по партийности

Пополнение по партийно-комсомольской прослойке может быть признано хорошим.

Из таблицы видно, что вопреки постановления ГОКО-1703 на флотилию подано и зачислено 31 чел., или 4 % с образованием ниже 5 классов.

63. По годам рождения принятое и зачисленное пополнение девушек на флотилию следующее:

Из указанной таблицы видно, что и здесь так же, как при подаче пополнений на другие флоты места (РВК и комитеты ВЛКСМ), нарушили постановление ГОКО в части соблюдения возрастных норм.

64. По гражданским специальностям зачисленное пополнение девушек на флотилию характеризуется следующими данными:

Из приведенных данных видно, что 91,9 % девушек

65. Принятое пополнение девушек было назначено на подготовку в Объединенную школу и в части флотилии в следующем количестве по специальностям:

7. Волжская военная флотилия

66. Выполнение наряда Южно-Уральским военным округом произведено из следующих областей:

Из указанной таблицы видно, что области наряд перевыполнили на 8,1 %, но в то же время следует отметить и высокий процент (8,1 %) забракованных на флотилии девушек по разным причинам, а именно:

Наибольший процент браковки дала Куйбышевская область, причем из 27 чел. забракованных по политико-моральным признакам, 10 чел. падает на Сызранский РВК. И по состоянию здоровья из 12 забракованных 9 чел. на Ульяновский РВК.

67. Принятое пополнение девушек на флотилию характеризуется следующими данными:

а) по партийности

Таблица показывает, что пополнение девушек, зачисленное на Волжскую военную флотилию, по своей партийно-комсомольской прослойке вполне удовлетворяет требованиям службы в ВМФ, но необходимо отметить, что Куйбышевская область дала низкую комсомольскую прослойку по сравнению с другими областями.

б) по соц. положению

Указанная таблица показывает, что значительный процент среди зачисленного на флотилию пополнения составляют девушки из числа служащих, в особенности по Чкаловской области, где эта прослойка составляет 82,2 %, что признать нормальным нельзя.

б) по образованию

Необходимо отметить нарушение областями постановления ГОКО в части общеобразовательного отбора девушек, в особенности в Куйбышевской области, которая дала 3,8 % с образованием 4 и ниже классов.

68. По годам рождения пополнение зачисленное на флотилию характеризуется следующими данными:

Из приведенных данных видно, что в соответствии с требованием приема в ВМФ по годам рождения было подано:

от 19–25 лет – 535 чел., или 89,2 %, остальные же, т. е. 10,8 %, были поданы на флотилии без учета постановления ГОКО-1703, т. е. моложе 18 и старше 25 лет.

69. По гражданским профессиям зачисленный на флотилии контингент девушек распределяется следующим образом:

Из указанных данных видно, что девушек, имеющих родственные ВМФ гражданские специальности имеется только – 47 человек, или 7,8 %, остальные же девушки имеют специальности, счетно-конторского труда, педагоги и в значительной части не имеют специальности, что призвать удовлетворительным нельзя. Вследствии чего отбор и предназначение на флотилии по специальностям был произведен не по принципу имеемой той или иной гражданской специальности, а исходя из общеобразовательного уровня той или иной девушки.

70. Зачисленные на службу девушки были направлены на подготовку в Объединенную школу флотилии по следующим специальностям:

радисты – 75

химисты – 25

электрики связи – 30

телеграфисты – 29

Итого: 159 человек, остальные (441) девушки после соответствующей общевойсковой – строевой подготовки были назначены в части без школьной подготовки.

8. Каспийская военная флотилия

71. С получением телеграфных указаний зам. Наркома ВМФ, адмирала т. Галлера от 9.У.42 г. в ОРСО флотилии было приступлено к составлению ориентировочного расчета потребности в девушках для замены краснофлотцев-мужчин, и в дальнейшем с получением приказа НКВМФ № 0365—42 г. эта потребность была уточнена.

72. Всего на КВФ девушек было подано:

Указанный выше отсев был произведен по следующим причинам.

Указанные данные о большом проценте отсева по состоянию здоровья, говорят о несерьезном отношении местных медицинских комиссий к делу отбора полноценного пополнение для ВМФ.

73. Из числа зачисленных на военно-морскую службу девушки по партийности, своему соц. положению и образованию распределись следующим образом:

Указанные данные говорят за хорошую партийную и комсомольскую прослойки и образование среди поданного пополнения из девушек на Каспийскую военную флотилию, чего нельзя сказать о социальной прослойке, т. к. % рабочих составляет только около 1/3 от всего пополнения.

74. По прибытии девушек на флотилию размещение их произведено в заранее подготовленных, изолированных от мужчин, не проходных помещениях, поротно. На каждую роту были оборудованы ленуголок и туалетные комнаты, снабженные необходимым инвентарем, и в морском госпитале была выделена отдельная палата – для возможных больных девушек.

75. Политико-моральное состояние и дисциплина среди прибывших девушек хорошая, но в то же время имело место 5 случаев нежелания служить на военной службе из числа девушек, которые прибыли на флотилию не в добровольном порядке.

В РВК г. Астрахани не придерживались принципа добровольности, а именно большинство из призванных девушек заявляли, что они в 12 ч. дня закончили в школах последний урок и в тот же день в 14 ч. дня были вызваны в РВК, где и получили предложение к 18 ч. того же дня быть готовыми для отправки на Каспийскую военную флотилию.

76. К общим недостаткам при проведшим мобилизации девушек для службы на Каспийской военной флотилии нужно отнести следущее:

1) Несерьезный подход некоторых РВК Астраханской области и РК ВЛКСМ к выполнению постановления ГОКО 1763—42 г. а именно:

а) не придерживались принципа добровольности при отборе девушек в ВМФ;

б) медосмотр на месте в некоторых случаях производился формально, в результате 54 чел., или 9 % от наряда, были присланы совершенно не годные к военной службе по состоянию своего здоровья;

в) 10 чел., или 1,6 % было отчислено по малограмотности (образование ниже 5 классов) и совершенно не владеющих русским языком и 8 чел., или 1,3 % от наряда, не желающих служить в ВМФ;

г) судя по спискам и докладам сопровождающих, включение в списки отправляемых девушек на Каспийскую военную флотилию и исключение их из списков производились на ходу и в последний момент, т. е. во время посадки в вагоны.

2. Несвоевременное извещение со стороны штаба округа о начале отбора пополнения и направления его на флотилию.

3. Отсутствие на флотилии до 25 июня обмундирования и обуви, что привело к тому, когда 35–40 % прибывших девушек продолжительное время не имело обуви.

4. Непредусмотренность со стороны санчасти флотилии в части достаточной обеспеченности девушек ватой и бинтами.

77. После прохождения ПТК зачисленные на военную службу девушки были назначены в школу и части флотилии для подготовки по специальностям в следующем количестве:

9. Беломорская военная флотилия

78. Всего в счет наряда на БВФ пробыло и зачислено на службу следующее количество девушек:

79. Опротестование девушек (отсев) было произведено по следующим причинам:

за невозможностью использования в ВМФ – 26 чел.

требующие длительного лечения – 7

по семейным обстоятельствам – 1

по состоянию здоровья (плохое зрение, слух) – 10 “

малограмотность (ниже 5 классов) – 3

по возрасту (переростки) – 3

по беременности – 2

с исключением с военного учета – 12

ограниченно годных – 33

Итого: – 97 чел.

80. В числе опротестованных 4 чел. по политическим причинам (Ежова Зоя Афанасьевна, Захарова Ал-дра Михайловна, Лемченко Надежда Густиновна, Локоткова Клавдия Васильевна.). Первые три состояли ранее на военной службе и были в окружении у немцев, демобилизованы из армии. У Локотковой К.В. отец репрессирован за контрреволюционную работу в 1937 г.

Кроме того, имели место 4 случая нежелания служить во флоте (Саблина, Хохлова, Фадеева и Сидорина).

81. Количество забракованных (опротестованных) 97 человек, или 9,7 % от наряда, говорит за несерьезное отношение со стороны РВК к отбору девушек для ВМФ. Недовыполнение наряда падает на Пензу в 19 и по Чувашской АССР в 30 человек.

82. Характеристика зачисленных на действительную службу по партийно-соц. положению, грамотности и образованию следующая:

а) по партийности

чл. и канд. ВКП(б) – 12 чел., или 1,4 %

чл. ВЛКСМ – 570 65,9 %

беспартийных – 283 32,7 %

итого: 865 чел., или 100,0 %

б) по соц. положению

рабочих – 180 чел., или 20,8 %

колхозников – 44 5,0

служащих – 581 67,2

учащихся – 60 7,0

итого: 865 чел., или 100,0 %

в) по образованию

с высш. образованием – 4 чел., или 0,4 %

со сред. – 299 35,4

9—7 классов – 429 50,0

6 классов – 70 7,0

5 классов и ниже – 63 7,2

итого: 865 100,0 %.

Указанные данные дают право считать поданное на Беломорскую военную флотилию пополнение из девушек по своим партийно-комсомольским прослойкам вполне хорошим и только удовлетворительным по социальному положению, преобладают служащие.

83. По годам рождения зачисленное на Беломорскую военную флотилию пополнение характеризуется следующими данными:

1911 г. рождения – 18 чел.

1912 г. – 1

1915 г. –

1916 г. – 8

1917 г. – 15

1918 г. – 52

1919 г. – 57

1920 г. – 70

1921 г. – 114

1922 г. – 212

1923 г. – 249

1924 г. – 78

1925 г. – 2

Итого: 865 чел.

84. Прибывшее пополнение в БВФ вполне удовлетворяет запросам и требованиям службы по специальностям. Большинство девушек пришли во флот добровольцами, с большим желанием служить в ВМФ, так, например, девушки по решению ПТК отправлялись обратно в РВК, со слезами на глазах просили об оставлении их в рядах ВМФ.

Политико-моральное состояние призывников вполне здоровое, настроение бодрое. Много девушек просило о зачислении их непосредственно в действующие части.

85. После прохождения ПТК зачисленные на действительную военную службу девушки были назначены для обучения по специальности в части флотилии по следующему расчету:

Радистов 152

Телеграфистов 33

Химистов 18

Шоферов 74

Писарей 150

Кладовщиков 60

Коков 28

Санитаров 90

Библиотекарей 15

Зав. столовыми 7

Старш. по финчасти 16

Телефонистов 200

Печатников 8

Наборщиков 14

Итого: 865 чел.

IV. Сводные цифровые сведения по приему на флоты (флотилии) девушек по первой очереди

Общее выполнение наряда по мобилизации и по подаче на флоты (флотилии) девушек 1 очереди

86. Выполнение наряда на подачу мобилизованных девушек из округов на флоты (флотилии) следующее:

Примечания: *) из них откомандировано в ШМАС в Куйбышев – 100 чел.

**) Зачислено за счет девушек 2-й очереди, поданных из Иркутской и Читинской областей, – 1003 чел.

***) Из них после зачисления на службу откомандировано в ШМАС ВВС в Куйбышев и Рузаевку – 460 чел.

87. Общая характеристика зачисленного на флот (флотилии) пополнения из мобилизованных девушек 1-й очереди по партийности, социальному положению, образованию и годам рождения следующая:

а) по партийности

Указанный данные о парт. – комсомольской прослойке среди мобилизованных и зачисленных на военно-морскую службу девушек можно признать вполне удовлетворительными.

б) по соц. положению

Приведенные показатели социальной прослойки среди девушек, зачисленных в состав военно-морского флота, подчеркивают неполную их полноценность для службы в ВМФ, т. к. преобладают служащие и учащиеся при наименьшем проценте рабочих, т. е. того контингента, который особенно нужен флоту.

в) по образованию

Из указанных выше данных видно, что зачисление на ВМФ пополнения из девушек по своему общеобразовательному уровню может быть признано хорошим, так как большая часть девушек имеет образование 7 классов и выше.

в) по годам рождения

V. Выводы и предложения

88. Несмотря на то что призыв и прием на действительную военную службу женщин был произведен впервые, при отсутствии опыта в этом и за короткие сроки, командование флотов и флотилий хорошо организовало подготовку к приему мобилизуемых девушек и вполне справилось с этой работой.

89. Прибывшее и зачисленное на действительную военную службу в состав флотов и флотилий пополнение из девушек имеет высокое политико-моральное состояние.

90. По партийно-комсомольской, рабочей прослойке и общеобразовательному уровню пополнение из девушек в целом может расцениваться как вполне удовлетворительное.

91. Короткий период времени пребывания девушек на военной службе в частях флотов (флотилий) не позволяет еще сделать окончательный вывод относительно форм и возможностей их использования на должностях специалистов и бойцов.

Однако, исходя из отзывов начальников школ в командиров отдельных частей, можно уже и теперь сделать следующие краткие выводы:

а) В изучении специальности девушки имеют большие успехи, давая образцы, которые могут служить примером для краснофлотцев-мужчин.

б) Девушки, исполняющие должности писарей, коков, санитаров и др. проявили себя с наилучшей стороны, благодаря чему многие командиры частей, ранее скептически относившиеся к использованию в частях девушек, сейчас требуют увеличения нарядов.

в) Имевшие место опасения в смысле неудобства совместной службы в одной и той же части мужчин и женщин какими-либо аморальными явлениями не подтвердились, и там, где сколочен крепкий, здоровый коллектив и правильно расстановлены силы, девушки сами подают сигналы, предупреждающие возможность аморальных явлений.

г) О некоторых особенностях в вопросе дисциплины и командирской требовательности, например, при наложении дисциплинарного взыскания, необходимо взвешивать не только тяжесть совершенного проступка, но и реакцию, которую взыскание может вызвать у той или иной девушки. Практика грубых окриков в отношении девушек совершенно недопустима, требуется особый такт, чувство меры и знание конкретно каждого человека, чтобы, не выходя из рамок уставных отношений, добиться безусловного выполнения установленного порядка и отданных приказаний.

92. Наряду с указанным выше необходимо отметить следующие недочеты, имевшие место при приеме девушек 1-й очереди:

а) Невнимательный отбор, недостаточное знание людей и плохая их проверка на местах, что дало возможность просачивания в ВМФ нежелательных по политико-моральному состоянию элементов.

б) Недостаточная работа областных, городских, краевых военкоматов, а также обкомов, крайкомов ВЛКСМ, которые всю работу по мобилизации девушек возложили на РВК, райкомы ВЛКСМ, сами же в большинстве случаев занимались письменными указаниями и фиксированием цифровых данных о выполнения нарядов.

в) Недостаточная работа представителей флотов (флотилий) по отбору девушек в районных и областных военкоматах по гражданским профессиям, что в некоторых случаях не обеспечило нужное количество для флотов и флотилий девушек по родственным ВМФ специальностям.

г) Отсутствие тщательной проверки на местах мед. комиссиями состояние здоровья мобилизуемых, что привело к значительному проценту отсева прибывших на флоты (флотилии) девушек, и посылка на флота (флотилии) заведомо не пригодных к службе вследствие отсутствия в местных медкомиссиях врачей-специалистов (гинекологи, ушники, терапевты).

д) Небрежное заполнение на местах документации и списков на девушек (Свердловская, Ивановская, Воронежская области) и направление девушек вовсе без документов (личных дел, партийно-комсомольских и производственных характеристик).

е) Формальное составление характеристик (Зеленодольский райком ВЛКСМ Татарской АССР).

ж) Несвоевременная обеспеченность обмундированием и несоответствие ростовок, особенно ботинок.

93. При проведении дальнейшей мобилизации девушек для службы в ВМФ необходимо:

а) Обязательно направлять представителей ВМФ в городские, районные, областные, краевые и республиканские военкоматы, выполняющие наряды по мобилизации, с возложением на них обязательства обращать внимание на тщательный отбор девушек, проверку их документов на оформление личных дел, с обязательным утверждением партийных и комсомольских характеристик на заседаниях райкомов.

б) Не призывать на военную службу многосемейных девушек.

в) Своевременно обеспечивать мобилизуемых в ВМФ девушек обмундированием (и соответствующими ростовками), заблаговременно завозя его в пункты прибытия девушек.

Начальник 2 отдела УПК ВМФ капитан 2 ранга Дмитриев.

Начальник 1 отд-я 2 отдела полковник С. Курков.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 54. Л. 2—62. Подлинник.

№ 75

Директивное письмо от НКО СССР штаба военно-воздушных сил Красной Армии секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову о мобилизации 2000 девушек в запасные полки связи и училища разведывательной авиации

г. Москва 10 октября 1942 г.

В целях дальнейшего высвобождения мужского контингента для строевых частей, а также комплектования переменным составом запасных полков связи ВВС КА и училища разведывательной авиации (класса фотоспециалистов) требуется 2000 девушек.

Потребность девушек по округам разбивается:

В Сибирском военном округе – 900 человек.

В Приволжском военном округе – 750 человек.

В Южно-Уральском военном округе – 350 человек.

Направление девушек в части желательно провести до 20 октября с/г.

Ваше решение прошу сообщить.

Начальник штаба ВВС КА генерал-лейтенант авиации Фалалеев,

Военный комиссар штаба ВВС КА бригадный комиссар Никулин.

Начальник оргмобуправления штаба ВВС Красной Армии

генерал-майор авиации Соколоверов.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 51. Л. 26. Подлинник.

№ 76

Докладная записка армейского комиссара 1 ранга Е. Щаденко секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову о необходимости мобилизовать 230 тысяч женщин

г. Москва 14 октября 1942 г.

В соответствии с постановлением Государственного Комитета Обороны за № 2100сс от 26 июля 1942 года для замещения вспомогательных должностей в частях военно-воздушных сил и в тыловых частях и учреждениях фронтов и округов требуется 230 000 женщин (расчет потребности прилагается).

Прошу мобилизовать для этой цели в период с 25 октября по 10 ноября с.г. 230 000 женщин в возрасте от 19 до 30 лет из республик, краев и областей, указанных в прилагаемом перечне.

Приложение: 1. Расчет потребности.

2. Перечень республик, краев и областей[72].

Армейский комиссар 1 ранга Е. Щаденко.

Верно: пом. начальника 1 отдела Управления мобилизации и укомплектования армии майор П. Воронин.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 49. Л. 76.

№ 77

Приложение расчета потребности женщин для замещения вспомогательных должностей в частях Красной Армии, направленное генерал-лейтенантом Косякиным секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову

г. Москва 14 октября 1942 г.

Генерал-лейтенант Косякин.

Верно: Пом. начальника 1 отдела майор Воронин.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 49. Л. 75. Заверенная копия.

№ 78

Постановление ЦК ВЛКСМ от 16 октября 1942 г. о мобилизации девушек, комсомолок и некомсомолок, для службы в частях Волховского фронта

1. Обязать обкомы ВЛКСМ провести мобилизацию 2000 комсомолок и некомсомолок для службы в части Волховского фронта. (Список организаций и разверстку утвердить[73].)

2. Мобилизации подлежат комсомолки и некомсомолки в возрасте от 18 до 27 лет, физически здоровые, годные к службе в Красной Армии, не бывшие ранее на оккупированной немцами территории.

3. Разрешить в числе мобилизованных иметь 40 % девушек-некомсомолок.

4. Отбор мобилизованных закончить к 25 октября 1942 г. Отправку производить по указанию военкоматов.

5. Всем мобилизованным организовать теплые товарищеские проводы.

6. Ответственность за выполнение настоящего постановления возложить на секретарей обкомов по военной работе.

О выполнении доложить телеграфно 26 октября 1942 года.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Михайлов.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 291б. Л. 69. Заверенная копия.

№ 79

Директивное письмо начальника главного разведуправления Генштаба Красной Армии И. Ильичева секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову о проведении мобилизации девушек, обучающихся в школах Осоавиахима, и направлении их в учебные части Главного разведуправления

г. Москва 18 октября 1942 г.

Центральный совет Осоавиахима Союза ССР по нашей просьбе проводит в своих школах подготовку радистов-девушек для пополнения действующих радиоразведывательных частей Красной Армии.

Подготовка проводится в следующих областях:

Вологодская область – 30 человек.

Горьковская область – 50 человек.

Кировская область – 70 человек.

Куйбышевская область – 70 человек.

Саратовская область – 50 человек.

Новосибирская область – 130 человек.

Молотовская область – 50 человек.

Свердловская область – 150 человек.

Красноярский край – 150 человек.

Ивановская область – 50 человек.

Иркутская область – 50 человек.

Омская область – 50 человек.

Челябинская область – 100 человек.

Марийская АССР – 50 человек.

______________

Всего 1050 человек.

Прошу Ваших указаний о проведении мобилизации девушек, обучающихся в указанных школах Осоавиахима, и направлении их через Военные Комиссариаты в учебные части Главного Разведывательного Управления для прохождения краткосрочной дополнительной подготовки по специальности радиоразведчика.

200 девушек, мобилизованных в Красноярском крае и Иркутской области, необходимо направить к 15 ноября с.г. в распоряжение Командира 1-го Отдельного Запасного радиодивизиона ОСНАЗ в гор. Читу. 850 девушек, мобилизованных в других областях, – к 15 ноября в распоряжение Командира 25-го Отдельного запасного радиополка ОСНАЗ в гор. Сормово.

Начальник Главного Управления генштаба Красной Армии

дивизионный комиссар И. Ильичев.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 51. Л. 28. Подлинник.

№ 80

Копия телеграммы генерал-лейтенанта Косякина, переданная шифром секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову, о необходимости рассылки в ЦК обкомов и горкомов ВЛКСМ разверстки мобилизации женщин для частей Волховского фронта

г. Москва 20 октября 1942 г.

ЦК ВЛКСМ мобилизуются женщины-комсомолки и не комсомолки, в возрасте от 18 до 27 лет, для частей Волховского фронта.

Разверстка подлежащих мобилизации выслана ЦК обкомам и горкомам ВЛКСМ.

Приказываю:

1. Дать указания военным комиссарам:

а) принять непосредственное участие в проводимой мобилизации женщин;

2. Категорически запретить военным комиссарам призывать:

а) женщин с предприятий обороной промышленности, органов НКВД и железнодорожного транспорта;

б) всех женщин – работниц промышленных предприятий, имеющих производственную квалификацию от 3 разряда и выше;

в) студенток вузов;

г) женщин, имеющих на своем иждивении детей и нетрудоспособных родителей;

д) женщин национальностей воющих с нами стран и уроженок Западной Украины и Белоруссии;

е) женщин, бывших ранее на оккупированной немцами территории.

3. Совместно с секретарями райкомов и горкомов ВЛКСМ призванных направить организованно командами в распоряжение штаба Волховского фронта – ст. Неболчи Октябрьской жел. дороги, согласно прилагаемому расчету. Срок прибытия в пункт назначения – 30 октября 1942 года.

Расчет

на отправку мобилизованных женщин, комсомолок и не комсомолок, Волховскому фронту

МВО

Горьковская область

Писарей – 20, машинисток – 5, казначеев – 25, бухгалтеров – 15, портных – 20, санитарок – 30, эстисток – 10 и телефонисток – 10. Итого – 135.

Ивановская область

Писарей – 20, машинисток – 5, казначеев – 20, бухгалтеров – 10, портных – 20, санитарок – 30 и радисток – 15. Итого – 120.

Калининская область

Писарей – 10, делопроизводителей – 10, казначеев – 15, хлебопеков – 10, портных – 10, санитарок – 30 и бодисток – 5. Итого – 90.

Тульская область

Писарей – 10, делопроизводителей – 10, зав. складами – 15, бухгалтеров – 5, хлебопеков – 10, портных – 10, санитарок – 20 и бодисток – 5.

Итого – 85.

Рязанская область

Писарей – 15, делопроизводителей – 10, зав. складами – 20, бухгалтеров – 10, хлебопеков – 10, портных – 10, санитарок – 20 и бодисток – 5. Итого – 100.

Ярославская область

Писарей – 15, машинисток – 5, делопроизводителей – 10, казначеев – 20, бухгалтеров – 10, хлебопеков – 30, санитарок – 40, эстисток – 5 и телефонисток – 10. Итого – 145.

Кировская область

Писарей – 10, делопроизводителей – 10, зав. складами – 20, хлебопеков – 25, санитарок – 30 и бодисток – 5. Итого – 100.

Татарская АССР

Писарей – 20, делопроизводителей – 10, зав. складами – 25, чертежников – 5, хлебопеков – 25, портных – 10 и эстисток – 5. Итого – 100.

Марийская АССР

Писарей – 15, делопроизводителей – 10, зав. складами – 20, портных – 10, санитарок – 20 и телефонисток – 10. Итого – 85.

Чувашская АССР

Писарей – 15, делопроизводителей – 10, кладовщиков – 20, портных – 15, санитарок – 20 и радисток – 5. Итого – 85.

Мордовская АССР

Писарей – 15, делопроизводителей – 10, кладовщиков – 20, портных – 15, санитарок – 20 и телефонисток – 10. Итого – 90.

Удмуртская АССР

Всего по МВО 1225 человек.

АРХВО

Архангельская область

Писарей – 15, делопроизводителей – 10, кладовщиков – 20, чертежников – 5, портных – 15 и телефонисток – 10. Итого – 75.

Коми АССР

Писарей – 10, кладовщиков – 20, портных – 10, санитарок – 20 и телефонисток – 10. Итого – 70.

Вологодская область

Писарей – 20, машинисток – 5, делопроизводителей – 10, казначеев – 20, чертежников – 5, портных – 20, радисток – 10 и телефонисток – 15. Итого – 105.

Всего по АРХВО – 250 человек.

ПРИВО

Пензенская область

Писарей – 15, делопроизводителей – 10, кладовщиков – 15, хлебопеков – 20, поваров – 20, телефонисток – 15. Итого – 95.

Всего по ПРИВО – 95 человек.

УРВО

Молотовская область

Писарей – 15, машинисток – 5, делопроизводителей – 10, кладовщиков – 20, хлебопеков – 20, поваров – 20 и телефонисток – 15. Итого – 105.

Свердловская область

Писарей – 15, машинисток – 5, делопроизводителей – 10, кладовщиков – 20, хлебопеков – 20, поваров – 25 и телефонисток – 15. Итого – 110.

Челябинская область

Писарей – 15, делопроизводителей – 10, кладовщиков – 25, хлебопеков – 30, поваров – 25 и телефонисток – 15. Итого – 120.

Всего по УРВО – 335 человек.

ЮЖУРВО

Башкирская АССР

Писарей – 15, делопроизводителей – 10, кладовщиков – 20, чертежников – 5, портных – 20, поваров – 10 и телефонисток – 15. Всего по ЮЖУРВО – 95.

Генерал-лейтенант Косякин.

Верно: ст. пом. начальника 5 отдела 8 Управления Генштаба КА

майор Д. Кугот.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 49. Л. 78–82. Заверенная копия.

№ 81

Приказ Главнокомандующего партизанским движением

Содержание: Об участии женщин в партизанском движении

г. Москва 26 октября 1942 г.

Товарищ Сталин поставил перед нами задачу: «…Вовлекать широкие слои советского населения в захваченных врагом районах в активную освободительную борьбу, спасая тем самым советских граждан от угона в немецкое рабство и от истребления гитлеровскими зверями». В партизанском движении должны принять участие все советские люди, следовательно, все советские женщины, попавшие под немецкое иго.

История партизанского движения показывает, что женщины в партизанском отряде – большая сила. Значение женщин в партизанской войне трудно переоценить. В отечественную войну 1812 года прославилась русская патриотка старостиха Василиса. Она и сотни других отважных женщин наравне с мужьями, братьями и сыновьями боролись с врагом, разгромили его и прогнали с родной земли. В годы гражданской войны уже не сотни, а тысячи женщин-партизанок

Имена Героев Советского Союза партизанок Зои Космодемьянской, Елизаветы Чайкиной, Антонины Петровой известны всему миру. В отрядах прославились многие отважные партизанки – разведчицы, снайперы, пулеметчицы, минометчицы. Сотни из них награждены советским правительством боевыми орденами. Наши женщины научились по-настоящему бить немцев.

Все это говорит о том, что необходимо смелее вовлекать женщин в партизанские отряды, учить их боевому мастерству, посылать в операции наравне с мужчинами. Нужно покончить с неправильным представлением о том, что женщин в партизанском отряде можно использовать лишь на подсобных работах – в качестве поваров, судомоек, прачек, штабных технических работников.

Нужно решительно покончить с фактом бытового разложения, привлекая виновников подобных явлений к строжайшей, суровой ответственности.

В партизанском движении принимает участие подавляющая часть мужского населения, оставшегося на временно занятой немцами территории. Между тем женщины не привлечены к активной борьбе против немецко-фашистских захватчиков, хотя они являются могучим резервом для пополнения и создания новых партизанских отрядов. Без массового вовлечения женщин в партизанские отряды невозможно расширить во много раз партизанское движение, невозможно сделать его подлинно всенародным.

Приказываю:

1. Обеспечить самое широкое вовлечение женщин в партизанские резервы, а также обучение женщин военным специальностям – пулеметчиц, минометчиц, снайперов, подрывников, разведчиц, связисток и использование их в боевых операциях наравне с мужчинами.

2. Создавать специальные женские боевые дружины, группы, отряды и ставить во главе их активных партизанок, проявивших себя в борьбе против немцев.

3. Выдвигать из среды лучших партизанок организаторов женской молодежи и после подготовки их при штабах крупных отрядов направлять в города и другие крупные населенные пункты для работы среди женской молодежи.

4. Привлекать к суровой ответственности командиров и бойцов партизанских отрядов за факты бытового разложения, а также за неправильное отношение к женщинам-партизанкам.

Начальник Центрального штаба партизанского движения П. Пономаренко.

Ф. М-1. Оп. 53. Д. 13. Л. 2–4. Подлинник.

№ 82

Справочные материалы, направленные генерал-майором Беляковым секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову, о наличии женщин на фронтах

г. Москва 31 октября 1942 г.

РАСЧЕТ

ОТБОРА ЖЕНЩИН С ФРОНТОВ

РАСЧЕТ

ПОДГОТОВКИ СРЕДНИХ КОМАНДИРОВ ИЗ ЖЕНЩИН

Генерал-майор Беляков.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 49. Л. 84–85. Заверенная копия.

№ 83

Докладная записка Главвоенторга Хохлова, направленная секретарю ЦК ВЛКСМ, о необходимости мобилизации 400 девушек на работу в полевые чайные Действующей Армии

г. Москва 5 ноября 1942 г.

Работа полевых чайных, созданных Главвоенторгом впервые, по обслуживанию бойцов и командиров частей Действующей Армии на Западном фронте подтвердила крупнейшее политическое значение их организации, что характеризуется прилагаемой при сем справкой.

Организация полевых чайных одобрена Наркомторгом СССР и ГУПСом Красной Армии, бойцами и командирами частей Западного фронта.

Наркомторг СССР и ГУПС Красной Армии обязали Главвоенторг организовать еще 30 чайных и при них парикмахерские в армейских военторгах Брянского, Калининского и Северо-Западного фронтов, для чего необходимо 400 работников.

Главвоенторг не имеет возможности обеспечить чайные указанным количеством работников и поэтому ходатайствует перед Вами о мобилизации 400 человек, членов ВЛКСМ, девушек не моложе 18 лет, которые будут нами направлены на работу в полевые чайные Действующей Армии в качестве:

Заведующих чайными – 30 человек.

Официанток – 150 человек.

Буфетчиц – 30 человек.

Судомоек – 60 человек.

Водовозов – 30 человек.

Парикмахеров – 100 человек.

О Вашем решении прошу поставить меня в известность.

Начальник Главвоенторга интендант 2 ранга Хохлов.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 49. Л. 86. Подлинник.

№ 84

Справка, направленная начальником Главвоенторга Хохловым секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову, о работе полевых чайных Военторга Западного фронта

г. Москва 5 ноября 1942 г.

Для обслуживания начсостава и бойцов воинских частей Действующей Армии Западного фронта, находящихся на отдыхе, Главвоенторгом организованы и в настоящее время функционируют 43 полевых чайных.

Полевые чайные имеют «торговый зал» и буфет.

Оборот по 30 чайным за 2 месяца (август—сентябрь) с.г. составил 527 тыс. руб. и убыток 266, 6 тыс. рублей.

При большинстве чайных имеются парикмахерские, ларьки по продаже товаров ассортиментного минимума, культуголки с газетами, журналами, шахматами, шашками и домино.

В некоторых чайных (военторги Шакурова и Розова) организованы танцевальные площадки с прикрепленными к ним духовыми оркестрами.

Все это создало действительные очаги культурного отдыха бойцов и командиров.

Для работы в чайных и парикмахерских Центральным Комитетом ВЛКСМ мобилизованы всего всего 968 чел., в том числе:

Членов ВКП(б) – 4 человека.

Кандидатов в члены ВКП(б) – 4 человека.

Членов ВЛКСМ – 411 человек.

Из них направлены в полевые чайные 696 человек. Остальные по разным причинам, не зависящим от военторгов, не могли быть использованы на работе. В частности, по указанию командования фронта направленные в армвоенторги девушки в возрасте до 18 лет отозваны обратно. Часть из них по путевкам ЦК ВЛКСМ направлена в военные школы.

По прибытии на места работники чайных были проинструктированы, а в некоторых армвоенторгах для них были организованы краткосрочные семинары.

Политотделы Армии приняли активное участие в проведении мероприятий по подготовке прибывающих девушек к работе в полевых чайных – проводились беседы, лекции, учеба.

Командованием Армии и частей проявлено исключительное внимание и оказана большая помощь армвоенторгам в организации чайных: выделены люди для оборудования участков, устройства блиндажей, для хранения продуктов и жилья для обслуживающего персонала.

Весь штат обеспечен производственной и спецодеждой.

Все эти мероприятия способствовали тому, что девушки различных профессий, в своем большинстве не работавшие в общественном питании, быстро и вполне удовлетворительно освоили специальности буфетчиц, официанток, кубовщиц, водовозов и т. д. И с желанием принялись за работу.

В результате бойцы и командиры, посетившие чайные, в записях, сделанных ими в книгах заявлений и предложений, отметили вежливое и культурное обслуживание их со стороны работников полевых чайных.

Таким образом, работа полевых чайных подтвердила политическое значение их организации.

Начальник Главвоенторга интендант 2 ранга Хохлов.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 49. Л. 87—87об. Подлинник.

№ 85

Выписка из протокола № 322 Бюро ЦК ВЛКСМ от 5 ноября 1942 г.

13. О мобилизации женской молодежи в женскую добровольческую стрелковую бригаду

Идя навстречу патриотическому желанию женщин с оружием в руках защищать свою социалистическую родину, Государственный Комитет Обороны принял решение создать женскую добровольческую стрелковую бригаду.

Отбор женщин-добровольцев для комплектования бригады Государственный Комитет Обороны поручил Центральному Комитету ВЛКСМ.

В соответствии с этим ЦК ВЛКСМ постановляет:

1. Обязать обкомы, крайкомы, ЦК ЛКСМ союзных республик до 15 ноября с.г. отобрать и мобилизовать совместно с военкоматами в отдельную женскую добровольческую стрелковую бригаду 11 000 комсомолок и некомсомолок в возрасте от 19 до 25 лет с образованием не ниже 4 классов, безусловно, годных к строевой службе в Красной Армии, политически проверенных и морально устойчивых, преимущественно из числа имеющих некоторую военную подготовку. (Разверстка прилагается.)

Мобилизации подлежат лишь те женщины, которые изъявили желание пойти на службу в Красную Армию добровольно.

2. Для отбора и мобилизации создать мандатные комиссии в составе: секретарь райкома (горкома) – председатель рай[74] (гор) военком, представитель рай (гор) исполкома Советов депутатов трудящихся. Все мобилизуемые должны пройти медицинский осмотр.

3. Разъяснить мобилизуемым, что при зачислении их в Красную Армию они обеспечиваются всеми видами довольствия наравне с военнослужащими и на них распространяется Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26/VI-41 г. и исполнение СНК СССР от 16/VII-40 г. за № 12–69.

4. ЦК ВЛКСМ запрещает мобилизовывать:

а) женщин, имеющих на своем иждивении детей и нетрудоспособных родителей;

б) женщин национальностей воюющих с нами стран и уроженок Западной Украины и Западной Белоруссии;

в) женщин бывших ранее на оккупированной немцами территории.

5. Обязать обкомы, крайкомы обеспечить, чтобы каждая мобилизованная девушка была тепло одета, имела постельные принадлежности, две смены белья, предметы личной гигиены, вещевой мешок, кружку, ложку, полотенце.

Обязать обкомы, крайкомы организовать теплые товарищеские проводы мобилизованных, изготовить для них индивидуальные подарки (носовые платки, одеколон, библиотечки, бумагу, карандаш и т. д.).

6. Обеспечить совместно с военкоматами организованную отправку мобилизованных и снабжение их в пути

7. Ответственность за выполнение настоящего постановления возложить на первых секретарей обкомов, крайкомов.

О ходе мобилизации докладывать по телефону в ЦК ВЛКСМ через каждые два дня с момента получения постановления, окончательно отчитаться 18 ноября.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Михайлов.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 291б. Л. 76–77. Заверенная копия.

№ 86

Информационное письмо заместителя НКВД СССР Чернышова о невыполнении плана мобилизации девушек в органы пожарной охраны НКВД СССР, направленное Н. Михайлову

г. Москва 7 ноября 1942 г.

По решению ЦК ВЛКСМ от 11/III-42 г. за № 389 Куйбышевский обком ВЛКСМ обязан был провести мобилизацию 450 чел. девушек-комсомолок на работу в органы пожарной охраны НКВД СССР.

Несмотря на длительный срок времени, указанная мобилизация до сих пор не проведена.

Учитывая острую потребность в пожарных кадрах Куйбышевской обл., прошу обязать Куйбышевский обком ВЛКСМ выполнить данное решение.

Заместитель народного комиссара Внутренних Дел Союза ССР

комиссар госбезопасности 3 ранга Чернышов.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 52. Л. 39. Подлинник.

№ 87

Постановление от 8 ноября 1942 г. заседания бюро Коми обкома ВЛКСМ, направленное секретарем обкома ВЛКСМ Коноваловым в ЦК ВЛКСМ, о мобилизации женщин, комсомолок и некомсомолок, в ряды РККА

1. В соответствии с постановлением Государственного Комитета Обороны, обязать секретарей горкома и райкомов ВЛКСМ отобрать и мобилизовать добровольческую стрелковую бригаду – 150 человек женщин, комсомолок и некомсомолок, в возрасте от 19 до 25 лет с образованием не ниже 4 классов.

2. Отбор и мобилизацию произвести исключительно из добровольцев, по состоянию здоровья годных для службы в строевых частях РККА, политически проверенных, морально устойчивых, физически крепких.

3. Для отбора создать мандатную комиссию из представителей гор(рай)-военкома, секретаря райкома и представителя рай(гор)совета депутатов трудящихся. Пропустить всех через медицинский осмотр.

4. Добиться, чтобы мобилизованные имели исправную обувь и одежду, постельные принадлежности, предметы личной гигиены, две смены белья, полотенце, кружку, ложку.

5. Разъяснить всем мобилизованным девушкам, что им распространяются все льготы, предоставленные для служащих в рядах РККА.

6. Обязать секретарей горкома и райкомов ВЛКСМ отбор и мобилизацию закончить к 15 ноября. Отправку произвести совместно с военкоматом. О выполнении доложить 17 ноября 1942 г.

Секретарь обкома ВЛКСМ Коновалов.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 49. Л. 98. Подлинник.

№ 88

Информация от генерал-майора Борисова секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову относительно военных училищ для девушек, переданная по телефону

г. Москва 8 ноября 1942 г.

1. Пехота – 1500 человек в Рязанском пехотном училище, гор. Рязань.

2. Артиллерия – 300 человек, Пензенское артиллерийское училище, гор. Пенза.

3. Саперы – 80 человек, Московское инженерное училище, ст. Болшево, Сев. жел. дор.

4. Связь – 90 человек, Куйбышевское училище связи, гор. Саратов.

5. Химические войска – 30 человек, Калининское училище химической защиты, Москва, Кузьминки.

(Добираться через Вешняки или Люберцы, или Люблино.)

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 49. Л. 88.

№ 89

Докладная записка начальника отдела укомплектования штаба армии Касаткина в ЦК ВЛКСМ о необходимом количестве женщин в порядке замены мужчин для пополнения тыловых частей и учреждений армии

г. Москва 8 ноября 1942 г.

Начальник отдела укомплектования

штаба армии – полковник Касаткин.

Начальник 1 отделения ОУ штарма

интендант 2 ранга Хвейкун.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 49. Л. 89. Подлинник.

№ 90

Постановление Бюро ЦК ВЛКСМ от 12 ноября 1942 г. о мобилизации девушек, комсомолок и некомсомолок, для службы в частях Волховского фронта

1. Обязать обкомы, крайкомы и ЦК ЛКСМ союзных республик провести мобилизацию 1500 комсомолок и некомсомолок для службы в частях Волховского фронта. (Список организаций и разверстку утвердить.)

2. Мобилизации подлежат комсомолки и некомсомолки в возрасте от 18 до 27 лет, физически здоровые, годные к службе в Красной Армии, морально устойчивые, не бывшие ранее на оккупированной немцами территории, знающие русский язык.

3. Разрешить в числе мобилизованных иметь 40 % девушек-некомсомолок.

4. Отбор и отправку мобилизованных закончить к 30 ноября 1942 года.

Оправку проводить через военкоматы.

5. Мобилизованным девушкам устроить теплые товарищеские проводы, на которых вручить подарки от комсомольских организаций.

6. Ответственность за выполнение настоящего постановления возложить на секретарей по военной работе обкомов, крайкомов и ЦК ЛКСМ союзных республик.

О выполнении доложить телеграфно 1 декабря 1942 г.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Михайлов.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 291б. Л. 83. Подлинник.

№ 91

Приложение к постановлению Бюро ЦК ВЛКСМ о разверстке на мобилизацию девушек, комсомолок и некомсомолок, в части Волховского фронта

г. Москва 12 ноября 1942 г.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 291б. Л. 84. Заверенная копия.

№ 92

Разверстка от начальника отдела укомплектования штаба армии Касаткина, поступившая в ЦК ВЛКСМ, на мобилизацию девушек, комсомолок и некомсомолок, для 49-й армии

г. Москва 13 ноября 1942 г.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 49. Л. 90. Заверенная копия.

№ 93

Информационное письмо председателя Президиума Татарского областного комитета Красного Креста В. Семагина, направленное в военно-физкультурный отдел ЦК ВЛКСМ, о подготовке медсестер для Красной Армии за первое полугодие 1942 г.

г. Казань 15 ноября 1942 г.

За время с января по 15 июня 1942 года работа Тат. обкома Красного Креста в области подготовки саноборонных кадров для Красной Армии выразились в следующем:

1. По подготовке медсестер запаса:

По плану январского набора должно быть подготовлено 45 групп слушательниц, по 30 человек в каждой группе, из них со сроком обучения 5,5 месяца – 30 групп и – 2,5 мес. – 15 гр., с общим количеством слушательниц в 1350 человек.

Фактически же организовано за указанный период 40 учебных групп, с количеством слушательниц – 775 человек.

За указанный период – с января по 15 июня с.г. закончили учебу 25 групп медсестер запаса, из них 19 переходящего состава (1941 года) и 13 январского набора, всего 32 группы с общим количеством окончивших в 640 человек.

Недовыполнение плана январского набора на 5 групп (40 вместо 45) и недобор слушательниц до нормы в каждой группе можно объяснить следующими обстоятельствами:

а) переездом отдельных слушательниц в другие города и районы;

б) болезнью;

в) переходом на другую работу;

г) переводом из смены в смену, вследствие чего была пресечена возможность дальнейшего обучения для некоторых слушательниц на курсах медсестер;

д) мобилизацией слушательниц курсов на спец. и сельхоз работы и на фронты отечественной войны и, наконец, оставлением некоторыми слушательницами курсов в связи с добровольным отъездом их на фронты.

В связи с мобилизацией слушательниц курсов райкомами комсомола на сельхозработы, работы оборонного значения и фронты отечественной войны в обком Красного Креста поступили сигналы с мест, в частности, из сельхозрайонов: Зеленодольского, Камско-Устьинского, Чистопольского, Бондюжского, Арского, Наб. Челнинского и Дубъязского и районов Казани: Сталинского, Кировского и Ленинского с запросом о том, какие ими могут быть приняты меры в отношении сохранения скомплектованных уже контингентов слушательниц.

Татобком ставил вопрос перед обкомом комсомола, и со стороны тов. Доронина было дано согласие на сохранение контингента слушательниц на курсах м/с. Так, в отношении Чистопольских курсов т. Дорониным было дано соответствующее указание, и кадры слушательниц курсов м/с были сохранены, однако в ряде других районов значительное число их было мобилизовано.

Конкретно отсев с курсов, а в некоторых случаях и распад их вследствие мобилизации слушательниц и других обстоятельств имел место в Казани:

а) в Кировском районе, где из 5 групп, уже укомплектованных, осталось 2.

В указанном районе были мобилизованы с курсов слушательницы прошедшие уже 2,5-месячную подготовку, при заводе № 543 – 9 человек, льнокомбинате – 7 человек, заводе № 383 – 10 человек.

б) В Ленинском районе г. Казани мобилизованы после 4-месячной учебы 3 слушательницы с завода № 16 и две с завода № 216; в) в Сталинском районе – 10 человек; г) в Молотовском – 3 человека и д) в Бауманском – 3 человека.

В Зеленодольске, Арске, Камском Устье было мобилизовано некоторое количество слушательниц за несколько дней перед испытанием. В Дубъязах мобилизованы райкомом ВЛКСМ 3 слушательницы на лесоразработки.

Из других вышеуказанных районов поступали сигналы без конкретного указания количества мобилизованных.

2. По учебным сандружинам:

По плану апрельского набора должны быть подготовлены 41 учебная сандружина (по г. Казани 12 и сельхозрайонах – 29).

Фактическое же

Помимо указанных, так называемых бюджетных сандружин, за период с января по июнь месяц 1942 года подготовлено, тоже по неполным данным, 42 школьных из 19 объектовых сандружин.

Председатель президиума

Татарского областного комитета Красного Креста В. Семагин.

Ф. М-1. Оп. 32. Д. 5. Л. 16–18. Подлинник.

№ 94

Директива начальника школы инструкторов-снайперов Бусяцкого секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову о проведении мобилизации руководящих комсомольских работников для укомплектования политического аппарата школы и курсов снайперов

г. Москва 18 ноября 1942 г.

Командование школы инструкторов-снайперов в связи с предстоящим расширением школы и курсов просит ЦК ВЛКСМ провести мобилизацию руководящих комсомольских работников для укомплектования политического аппарата школы и курсов на следующие должности:

1. начальник политотдела – 1

2. зам. начальника политотдела – 1

3. пом. нач. политотдела по комсомолу – 1

4. агитатор политотдела – 1

5. преподавателей СЭЦ – 10

6. зам. ком. батальонов по политчасти – 8

7. зам. ком. рот по политчасти – 30.

На указанных должностях, кроме начальника и зам. нач. политотдела, могут быть использованы девушки. Командование школы просит провести мобилизацию и направить отобранных товарищей в школу до 1.12.1942 г.

Командование школы также просит ЦК ВЛКСМ оказать помощь в подборе девушек, имеющих стрелковую подготовку и могущих быть использованными на командных и преподавательских должностях по снайпингу[75].

Начальник школы инструкторов-снайперов Бусяцкий.

Зам. нач. школы по политчасти полковой комиссар Муравьев.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 26. Л. 86. Заверенная копия.

№ 95

Копия телеграммы начальника Главного управления мобилизации и укомплектования армии Е.А. Щаденко, направленная Н. Михайлову, о мобилизации женщин для замещения должностей мужчин-военнослужащих в частях Волховского фронта

г. Москва 19 ноября 1942 г.

ЦК ВЛКСМ с 20 ноября 1942 года мобилизуется 1500 комсомолок и некомсомолок в возрасте от 18 до 27 лет для замещения должностей военнослужащих-мужчин в частях Волховского фронта.

Разверстка подлежащих мобилизации выслана ЦК ВЛКСМ обкомам и крайкомам ВЛКСМ.

Приказываю:

1. Дать указания военкоматам:

а) принять непосредственное участие в проводимой мобилизации женщин;

б) организовать медицинское освидетельствование мобилизуемых по приказу НКО № 336 1942 года. Медицинские комиссии создаются из врачей-женщин.

2. Категорически запретить военкоматам призывать:

а) женщин с предприятий оборонной промышленности и железнодорожного транспорта, имеющих производственную квалификацию от 3 разряда и выше;

б) женщин из органов НКВД, а также студенток вузов;

в) женщин, имеющих на своем иждивении детей и нетрудоспособных родителей;

г) женщин национальностей воюющих с нами стран, уроженок Западной Украины и Западной Белоруссии;

д) женщин, бывших на оккупированной немцами территории.

3. Совместно с местными партийными, комсомольскими и советскими органами призванных женщин направить организованно с командирами на ст. Неболочи Октябрьской железной дороги в распоряжение штаба Волховского фронта, согласно прилагаемому расчету.

4. Перевозку по железной дороге произвести по воинским перевозочным документам в оборудованных отдельных вагонах.

5. Всех мобилизованных перед отправкой подвергнуть санитарной обработке.

6. Для сопровождения эшелонов (команд) назначить начальников эшелонов (команд) и медицинский персонал.

7. Для отправки мобилизованных по назначению вызывать только по установлении точного времени фактической подачи железной дорогой подвижного состава, а до этого от работы не освобождать и вызов не производить.

8. Проверить выполнение постановления ЦК ВЛКСМ в части обеспечения каждой мобилизованной женщины теплой одеждой, постельными принадлежностями, двумя сменами белья, крепкой обувью, предметами личной гигиены, полотенцем, кружкой, ложкой и вещевым мешком.

10. Начальнику Главного Управления Продовольственного снабжения и начальнику ВОСО Красной Армии обеспечить мобилизованных питанием в пути следования.

11. Заявки на межокружные перевозки мобилизованных представить начальнику ВОСО КА, в копии начальнику Управления Мобилизации и укомплектования армии к 22 ноября 1942 года.

12. Отправку мобилизованных закончить к 30 ноября 1942 года.

О количестве отправленных донести к 1 декабря 1942 года.

Приложение: Расчет (для военных округов выписки).

Е. Щаденко.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 49. Л. 94–95. Заверенная копия.

№ 96

Приложение к шифротелеграмме № М/1/5721 с расчетом мобилизации и направления женщин для частей Волховского фронта

АРХВО:

Подлежат направлению из Вологодской области: писарей – 25, хлебопеков – 15, санитаров – 30, поваров – 20, телефонистов – 10, портных – 5, бухгалтеров – 5, эстисток – 5, итого – 115 человек.

МВО:

а) из Ярославской области на должности: делопроизводителей – 50, хлебопеков – 25, поваров – 20, портных – 10, казначеев – 15, итого – 150 человек;

б) из Кировской области на должности: писарей – 25, хлебопеков – 15, санитаров – 40, поваров – 20, телефонисток – 10, портных – 5, бухгалтеров – 5, машинисток – 5, итого – 125 человек;

в) из Мордовской АССР на должности: делопроизводителей – 50, хлебопеков – 20, поваров – 20, санитаров – 50, телефонисток – 20, кладовщиков – 60, бухгалтеров – 5, машинисток – 5, эстисток – 5, итого – 235 человек;

г) из Чувашской АССР на должности: зав. складами – 25, санитаров – 40, хлебопеков – 20, поваров – 20, телефонисток – 10, кладовщиков – 30, итого – 145 человек.

Всего из МВО – 655 человек.

УРВО:

Подлежат направлению из Молотовской области на должности зав. складами – 25, хлебопеков – 25, санитаров- 50, поваров – 20, телефонисток – 10, кладовщиков – 30, казначеев – 10, эстисток – 5, итого – 75 человек.

ЮЖУРВО:

Подлежат направлению из Чкаловской области на должности писарей – 25, хлебопеков – 20, санитаров – 25, поваров – 20, телефонисток – 20, кладовщиков – 20, бухгалтеров – 10, машинисток – 5, чертежниц – 15, итого – 160 человек.

СИБВО:

Подлежат направлению:

а) из Красноярского края на должности: писарей – 50, хлебопеков – 20, санитаров – 25, поваров – 20, телефонисток – 20, портных – 10, бухгалтеров – 10, машинисток – 5, чертежниц – 10, итого – 170 человек;

б) из Новосибирской области на должности: хлебопеков – 30, санитаров – 40, поваров – 20, телефонисток – 20, портных – 10, бухгалтеров – 5, эстисток – 5, итого – 130 человек.

Всего из СИБВО – 300 человек.

ЗАБФРОНТ:

Подлежат направлению из Читинской области на должности писарей – 25, хлебопеков – 10, поваров – 10, телефонисток – 10, кладовщиков – 10, портных – 10, бухгалтеров – 10, машинисток – 5, эстисток – 5, итого – 95 человек.

ВРИД Начальника Управления Мобилизации Укомплектования Армии бригадный комиссар Маслов.

Ф. М-1. Оп.1. Д. 49. Л. 96–97. Заверенная копия.

№ 97

Копия телеграммы приказа Е.И. Щаденко, направленная секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову, о проведении мобилизации женщин для замены рядового и младшего начсостава, годного к строевой службе

г. Москва 20 ноября 1942 г.

Во исполнение постановления ГОКО № 2435 от 22 октября с/г и приказа НКО тов. Сталина № 00 224 от 23 октября 1942 года приказываю:

1. На замену рядового и младшего начсостава, годного к строевой службе, подлежащего высвобождению из частей ПВО, мобилизовать женщин в возрасте от 19 до 30 лет для занятия должностей: орудийных номеров, пулеметчиков, телефонистов, номеров расчетов прожекторных станций, наблюдателей метеостанций, воздухоплавателей, наблюдателей постов ВНОС и др. в количестве, указанном в прилагаемом расчете.

2. Мобилизованных женщин направить в распоряжение командующих районами ПВО территории страны в соответствии с расчетом.

3. Проведение мобилизации возложить на республиканских, краевых, областных, городских и районных военных комиссаров совместно с исполкомами Советов Депутатов трудящихся и местными партийными и комсомольскими организациями.

4. Мобилизованных подвергнуть медицинскому освидетельствованию по приказу НКО № 336 1942 года. Медицинские комиссии создать из врачей-женщин.

5. Категорически запретить военкоматам призывать женщин:

а) с предприятий оборонной промышленности, из органов НКВД и железнодорожного транспорта;

б) студенток вузов;

в) имеющих на своем иждивении детей и нетрудоспособных родителей;

г) национальностей воюющих с нами стран и уроженок Западной Украины и Западной Белоруссии;

д) бывших ранее на оккупированной немцами территории.

6. Заявки на междуокружные перевозки представить Начальнику ВОСО КА, в копии начальнику Управления мобилизации и укомплектования армии к 27 ноября 1942 года.

7. Перевозку по железной дороге и водным путям произвести по воинским перевозочным документам, в оборудованных отдельных вагонах.

8. Всех мобилизованных перед отправкой подвергнуть санитарной обработке.

9. Для сопровождения эшелонов (команд) распоряжением штаба округа выделить опытных начальников эшелонов (команд) и медперсонал.

10. Обязать военкоматы проследить, чтобы мобилизованные имели исправную верхнюю одежду и обувь, постельные принадлежности, по две смены белья, предметы личной гигиены, вещевые мешки, кружки, ложки.

11. Главному Интенданту Красной Армии обеспечить мобилизованных женщин положенным вещевым имуществом.

12. Начальнику Главного Управления продовольственного снабжения и Начальнику ВОСО КА обеспечить мобилизованных питанием в пути следования.

13. Мобилизацию и отправку женщин в войсковые части

О ходе мобилизации доносить через каждые 3 дня.

Первое донесение представить к 25 ноября.

Приложение: Расчет[76].

Е. Щаденко.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 52. Л. 40–41. Заверенная копия.

№ 98

Директива заместителя начальника Главного военно-химического управления Красной Армии Кубасова, направленная Н. Михайлову, о необходимости мобилизации 100 девушек для обучения в Калининском военном училище химзащиты

г. Москва 21 ноября 1942 г.

Для подготовки среднего технического состава (техников-лаборантов) и последующей замены мужского персонала приемного и складского аппарата женщинами с 1 января 1943 г. при Калининском военном училище химзащиты Красной Армии организуется курсантская рота на 100 человек со сроком обучения 9 месяцев.

Прошу отобрать среди членов ВЛКСМ 100 женщин в возрасте не ниже 20 лет, имеющих образование в объеме 10 классов средней школы или техникума и прошедших военную подготовку.

Отобранных кандидатов прошу направить в училище – ст. Люберцы Казанской ж.д., поселок Кузьминки к 25 декабря с.г.

Зам. начальника ГВХУ КА генерал-майор техн. войск Кубасов.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 52. Л. 38. Подлинник.

№ 99

Директива заместителя НКО генерал-лейтенанта войск связи И. Пересыпкина, направленная секретарю ЦК ВЛКСМ Романову, о мобилизации 2340 женщин для укомплектования школ радиоспециалистов и запасных частей связи

г. Москва 26 ноября 1942 г.

Для очередного укомплектования женщинами школ радиоспециалистов и запасных частей связи согласно штатной потребности прошу Ваших указаний о мобилизации в период с 1 по 5.12.42 г. 2340 женщин, комсомолок и некомсомолок, в возрасте от 19 до 25 лет, с образованием не ниже 7 классов.

Мобилизацию прошу произвести порайонно в соответствии с прилагаемым расчетом.

Приложение: расчет на 1 листе.

Генерал-лейтенант войск связи И. Пересыпкин.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 51. Л. 30. Подлинник.

№ 100

Приложение к директиве расчета призыва женщин в части связи в период с 1 по 31 декабря 1942 г., направленной в ЦК ВЛКСМ

Начальник 2 Управления ГУСКА

генерал-майор войск связи Каргополов.

Нач. 3 отдела 2 управления полковник Девочкин.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 51. Л. 31. Подлинник.

№ 101

Приказ Народного Комиссара обороны Союза ССР № 0910 об изменении в организации Центральной школы инструкторов-снайперов и школы снайперов Главвсевобуча

г. Москва 27 ноября 1942 г.

Приказываю:

1. Сформировать к 20 декабря 1942 года Центральную школу инструкторов-снайперского дела на 1000 курсантов, школу отличных стрелков – снайперской подготовки при Центральной школе на 450 курсантов.

2. Формирование произвести на базе школы инструкторов-снайперов и курсов снайперов при школе Главвсевобуча.

3. Срок обучения установить в школе инструкторов снайперского дела – 6 месяцев, а в школе отличных стрелков снайперской подготовки на курсах – 4 месяца.

4. Укомплектование произвести:

а) школу инструкторов снайперского дела путем специального отбора из числа обученного и младшего командного состава, участников отечественной войны, отличных стрелков – снайперов, оправившихся после ранений и болезней, в возрасте до 35 лет, с образованием не ниже 5 классов;

б) школу отличных стрелков снайперской подготовки путем отбора из снайперских комсомольско-молодежных подразделений Всевобуча 1925 года рождения и старше (до 25 лет), с образованием не ниже 5 классов;

в) женские курсы отличных стрелков – снайперской подготовки при Центральной школе путем отбора добровольцев-женщин, прошедших подготовку в снайперских комсомольско-молодежных подразделениях Всевобуча, в возрасте до 25 лет, с образованием не ниже 7 классов.

При отборе обратить внимание, чтобы кандидаты были физически крепкими и обладали хорошим зрением.

5. Отобранных кандидатов направить командами при сопровождении средних командиров с расчетом прибытия в школы и на курсы к 20 декабря с.г.

6. Начальникам довольствующих управлений НКО обеспечить школы положенным довольствием и табельным имуществом.

7. Начальнику Главного артиллерийского управления Красной Армии обеспечить школы вооружением, боеприпасами и учебными приборами.

8. Начальнику Главного управления Всевобуча НКО об исполнении настоящего приказа доложить мне 25 декабря с.г.

Приложение: расчет комплектования по округам.

Заместитель народного комиссара обороны

армейский комиссар 1 ранга Е. Щаденко.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 26. Л. 24.

№ 102

Расчет к приказу № 0910, представленный генерал-майором Беляковым, об укомплектовании переменным составом Центральной школы инструкторов снайперского дела, школы отличных стрелков-снайперов подготовки и женских курсов отличных стрелков – снайперской подготовки при Центральной школе инструкторов снайперского дела Главвсевобуча НКО

Генерал-майор Беляков.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 26. Л. 24—24об. Заверенная копия.

№ 103

Рапорт начальника ПФС П.И. Звездочкина начальнику Рязанского пехотного училища им. Ворошилова полковнику Гарусскому о недостатках в снабжении мобилизованных женщин училища

г. Москва 3 декабря 1942 г.

Довожу до Вашего сведения, что в течение ноября месяца, согласно норм приказа НКО № 312, курсанты не получали сахара, а также не получают его и в декабре месяце.

Со стороны склада № 201 не выдавался рис, были случаи перебоя, не выдавалось масло сливочное. Выдача круп со стороны склада № 201 однообразная, т. е. одно пшено.

Большие имеем перебои с мясом за счет не выдачи его складом № 201.

Пищевой белок имеет большую недостачу, посуды, как кухонной, а также мисок и тарелок. На все изложенное, прошу принять Ваши меры.

Начальник ПФС техн. – интендант 2 ранга Звездочкин.

Зам. начальника стр. отдела Горшков.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 49. Л. 107. Заверенная копия.

№ 104

Докладная записка начальника ОВС Милюкова начальнику Рязанского пехотного училища об обеспечении курсантов-женщин

г. Рязань 3 декабря 1942 г.

Доношу, что училищем для кандидатов получено:

Обмундирование хорошего качества, вполне соответствует носке в зимнее время, полностью обеспечены постельной принадлежностью, матрацами, матрацными наволочками, подушками, подушечными нижними и верхними наволочками, обеспечены из имеющегося наличия, бывшего употреблен. училища.

Начальник ОВС техн. – интендант 1 ранга Милюков.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 49. Л. 108. Заверенная копия.

№ 105

Информация начальника Рязанского пехотного училища имени Ворошилова М. Гарусского и начальника строевого отдела Куликова о количестве и составе прибывших в училище кандидатов-женщин, направленная в ЦК ВЛКСМ

г. Рязань 3 декабря 1942 г.

Всего прибыло – 1597 человек, из них:

1. Из Москвы – 116 человек,

2. Московской области – 116

3. Горьковской – 157

4. Ивановской – 86

5. Кировской – 115

6. Ярославской – 104

7. Рязанской области – 12

8. Удмуртской АССР – 184

9. Чувашской – 50

10. Татарской – 87

11. Марийской – 39

12. Башкирской – 150

13. Пензенской области – 65

14. Куйбышевской – 94

15. Тамбовской – 4

16. Челябинской – 184

17. Архангельской – 34

Принято – 1403 человека, из них:

по партийности:

членов ВКП(б) – 15;

кандид. ВКП(б) – 36;

ВЛКСМ – 957;

б/партийных – 395.

По образованию:

Ввсшее – 38;

среднее – 583;

неполное среднее – 782.

По возрасту:

1924—67

1922–1923 – 897

1921–1917— 423

1916–1918 – 17.

Отсеяно – 143 человека, из них:

по состоянию здоровья – 139 человек;

по нежеланию учиться – 4;

проходят комиссии – 51 человек.

Начальник училища полковник Гарусский.

Начальник строевого отдела интендант 2 ранга Куликов.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 49. Л. 109. Подлинник.

№ 106

Выписка из протокола № 325 заседания Бюро ЦК ВЛКСМ от 7 декабря 1942 г.

1. О начальной подготовке женщин в комсомольско-молодежных спецподразделениях Всевобуча.

1. Обязать обкомы, крайкомы, ЦК ЛКСМ союзных республик оказать активную помощь военкоматам в сформировании женских комсомольско-молодежных спецподразделений снайперов, автоматчиков, минометчиков, ручных и станковых пулеметчиков 2-й очереди в системе Всевобуча.

Подразделения комплектовать из комсомолок и некомсомолок в возрасте от 18 до 26 лет, физически здоровых, годных к строевой службе в Красной Армии, добровольно изъявивших желание получить военную подготовку.

2. Райкомам, горкомам ВЛКСМ выделить представителей в комиссии райгорвоенкоматов по отбору указанного контингента.

Отбор бойцов в женские комсомольско-молодежные спецподразделения закончить в срок, установленный директивой НКО.

3. ЦК ВЛКСМ предостерегает обкомы, крайкомы, ЦК ЛКСМ союзных республик от повторения ошибок, допущенных при обучении первой очереди, когда в комсомольско-молодежных спецподразделениях женщин плохо проводилась массовая политическая работа, комсомольские организации в подразделениях создавались лишь в середине, а иногда и в конце обучения и в результате имели место случаи резкого снижения посещаемости к концу обучения, отсутствовала должная дисциплина на занятиях.

В связи с этим ЦК ВЛКСМ предлагает:

б) обеспечить 100 % посещаемость и безусловное соблюдение воинской дисциплины бойцами и командирами спецподразделений на всех учебных занятиях;

в) подобрать и утвердить на бюро РК, ГК ВЛКСМ из числа наиболее подготовленных, политически развитых и активных бойцов женских спецподразделений помощников заместителей командиров рот по политической части в каждый взвод. Отобранных кандидатов представить райгорвоенкому для утверждения приказом;

г) с первых дней занятий организовать систематическую, продуманную политико-воспитательную работу в каждом подразделении. Установить, что до начала каждого занятия должна проводиться политинформация. Не реже двух раз в месяц организовывать для бойцов популярные доклады, лекции на военные и политические темы;

д) обкомам, крайкомам, ЦК ЛКСМ союзных республик, исходя из местных условий и возможностей, обеспечить обучающихся в спецподразделениях женщин одеждой и обувью, необходимой для проведения учебных занятий в поле.

4. Обязать обкомы, крайкомы и ЦК ВЛКСМ союзных республик к 20 января и 1 марта 1943 года доложить в ЦК ВЛКСМ о работе комсомольской организации области, края, республики по выполнению настоящего постановления.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Романов.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 291б. Л. 93–94. Заверенная копия.

№ 107

Выписка из протокола № 325 заседания Бюро ЦК ВЛКСМ от 7 декабря 1942 г.

3. Об участии комсомольских организаций в работе по отбору контингентов в школу и на женские курсы отличных стрелков снайперской подготовки.

Обязать обкомы, крайкомы, ЦК ЛКСМ союзных республик:

1. Оказать активную помощь военкоматам в отборе молодежи в школу отличных стрелков снайперской подготовки.

Отбору подлежат комсомольцы и не комсомольцы рождения 1925 г. и старше (до 25 лет), физически крепкие, обладающие хорошим зрением, прошедшие подготовку в снайперских комсомольско-молодежных подразделениях Всевобуча и имеющие образование не ниже 5 классов.

2. Оказать активную помощь военкоматам в отборе женщин на женские курсы отличных стрелков снайперской подготовки. Отбору подлежат комсомолки и не комсомолки в возрасте до 25 лет, прошедшие подготовку в снайперских комсомольско-молодежных подразделениях Всевобуча, имеющие образование не ниже 7 классов, добровольно изъявившие желание служить в Красной Армии.

Отбор в школу на женские курсы производить согласно разверстке, данной Военным округом областному (краевому, республиканскому) военкомату.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Романов.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 291б. Л. 106. Заверенная копия.

№ 108

Директива заместителя наркома обороны начальника Главного управления формирования и укомплектования войск Красной Армии Е.А. Щаденко о замене мобилизации женщин Грузии женщинами других республик Закавказья, направленная секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову

г. Москва 10 декабря 1942 г.

Мобилизацию 4500 женщин для частей ПВО из Грузинской ССР по директиве № М/1/5722 от 20 ноября не проводить.

Вместо Грузинской ССР мобилизацию женщин в таком же количестве провести из других республик Закавказья из числа русских, владеющих русским языком.

Об исполнении донести к 15 декабря.

Е. Щаденко.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 52. Л. 45. Заверенная копия.

№ 109

Докладная записка заместителя комвойсками Запфронта Виноградова и члена Военного совета Западного фронта Хохлова заместителю НКО СССР Е.А. Щаденко, председателю ВЦСПС Швернику, секретарю ЦК ВЛКСМ Михайлову о необходимости мобилизации 986 девушек для работы в домах отдыха[77]

г. Москва 10 декабря 1942 г.

В соответствии с приказом Наркома Обороны товарища Сталина на Западном фронте организуются дома отдыха для рядового, младшего и среднего начсостава действующих частей и соединений.

Прошу Вашего распоряжения о мобилизации в Тульской, Московской и Смоленской областях 986 человек девушек для работы в организуемых домах отдыха, согласно прилагаемого расчета.

Зам. Комвойсками Запфронта генерал-майор Виноградов.

Член Военного совета Западного фронта Хохлов.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 49. Л. 103. Подлинник.

№ 110

Приложение к докладной записке расчета личного состава для обслуживания домов отдыха

Для укомплектования развертываемых домов отдыха вольнонаемным составом требуется:

Дивизионные дома отдыха

Сестер-хозяек – 70 чел.

Поварих – 70

Кухон. работниц – 70

Уборщиц – 140

Подавальщиц – 140

Парикмахерш – 70

Белошвеек – 70

Прачек – 70

Истопников – 70

Итого: 770 чел.

Армейские дома отдыха

Сестер-хозяек – 12 чел.

Поварих – 24

Кухон. работниц – 24

Уборщиц – 48

Подавальщиц – 36

Парикмахерш – 12

Белошвеек – 12

Прачек – 24

Истопников – 24

Итого: 216 чел.

Всего: 986 чел.

Начальник санитарного управления Западного фронта

бригврач Гурвич.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 49. Л. 104. Подлинник.

№ 111

Докладная записка секретаря партбюро полка Г. Сафонова секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Романову с предложением о переименовании 1-го ОЖДС Бригады в комсомольский полк[78]и о присылке бланков-зявлений и уставов ВЛКСМ

г. Серпухов 20 декабря 1942 г.

По штатному расписанию личного состава молодежи имеем 3315 человек, из них – членов ВЛКСМ 1600 человек, что составляет 48 % комсомольцев, таким образом, рост в комсомол для Вас вполне понятен. Можно Вас заверить, что через некоторое время мы добьемся вовлечения в комсомол весь личный состав молодежи.

В данный момент у нас возникла мысль просить Наркома Обороны и ЦК ВЛКСМ ознаменовать наш 1-й Женский Запасной стрелковый полк в комсомольский полк. Эту мысль бойцы-девушки вполне одобряют, поэтому считаю необходимым посоветоваться с Вами.

Ваше мнение по этому вопросу?

Дальше убедительно прошу Вас помочь нашей комсомольской организации, выслать уставов ВЛКСМ – 50 экземпляров и бланков заявлений о приеме в комсомол 2000 экземпляров.

С ком. приветом.

Секретарь партбюро полка ст. политрук Г. Сафонов.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 50. Л. 51. Подлинник.

№ 112

Донесение командира 1-й ОЖДС Бригады П. Карасева секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову о составе бригады, санэпидемической обстановке и снабжении медикаментами[79]

Действующая армия 23 декабря 1942 г.

1. Формирование 1-й Отдельной Женской Добровольческой Стрелковой Бригады велось с 15.11 по 7.12.1942 г. на базе рабочих бараков Очаково. Основная масса поступлений была в период с 3.12 по 8.12.42 г. Всего в Бригаду поступило – 7153 чел., мужчин – 913, женщин – 6240. Из них старший и средний начсостав – 588 человек, младший начсостав и рядовой состав – 6565 человек.

Для формирования 1-й ОЖСБ поступали эшелоны из разных областей, большинство прибывших находились в длительном пути, 2–3 недели, прибывшие люди были в гражданском обмундировании. Санобработки при формировании эшелонов не проходили, все прибыли со 100 % завшивленностью. Всему прибывшему личному составу произвели санобработку в санпропускнике г. Кунцово с заменой полного нового обмундирования, а также произвели всем телесный медосмотр, после чего отобранные по медицинским показаниям прошли гарнизонную медкомиссию при 1-й ОЖДСБ, на которой установлено не годных к военной службе, согласно приказа НКО за № 336–262 чел. и нуждающихся в длительном лечении – 125 человек.

На основании указания Орг. МОП Отдела МВО все эти лица откомандированы. Всего откомандировано – 387 человек.

2. Анализ заболевания личного состава с 1.I2 по 20.42 г.

Общая первичная заболеваемость Бригады идет за счет привезенных простудных болезней.

Случаи брюшного и сыпного тифа также были привозные. Все случаи заболевания зарегистрированы в первые дни пребывания личного состава в 1-й ОЖДСБ.

Обморожение первой степени – 16 случаев получено вследствие плохой обуви, привезенные сапоги были маломерки и быстрый износ подошв кожаных сапог. Обувь забракована промышленной комиссией.

Кроме того, простудное заболевание можно объяснить приспособлением личного состава к метеорологическим условиям.

3. Санэпидмеическая и санбытовая обстановка

а) Инфекционная заболеваемость. Случаев инфекционной заболеваемости на территории 1-й ОЖДСБ не было. Было два привозных случая.

б) Размещение личного состава в период формирования было неудовлетворительное из-за недостатка помещений. Многие бараки были недооборудованы. В настоящий момент бараки оборудованы. Размещен личный состав в казармах на сплошных нарах, двухъярусной системы. Каждый боец имеет отдельную постельную принадлежность.

в) Водоснабжение в части налажено. Вода водопроводная. Анализ воды взят.

г) Питание удовлетворительное. Норма питания третья. Витаминность пищи достаточная. Пищевые блоки требуют дооборудования и приобретения кухонного инвентаря…

Всем работникам кухни произвели медосмотр. Всем недостаткам пищевого блока производятся устранения.

д) Банно-прачечное обеспечение. Вторичную санобработку весь личный состав проходил от 14.12 по 17.1942 г., согласно

4. Снабжение медикаментами

Медикаментозное снабжение на период формирования было хорошее. Текущие медикаменты требуют пополнения. Медико-санитарная рота свою работу развернула в отдельном помещении, где развернуто: 40 стационарных коек; 1 перевязочная; 1 гинекологический кабинет; один терапевтический кабинет и аптека. Помещение требует дооборудования. Во всех подразделениях имеются медпункты. Штат медработников медсанроты и подразделений укомплектован.

На основании медицинского осмотра оставшегося личного состава 1-й ОЖДСБ можно сказать, что состояние здоровья младшего начальствующего состава и рядового состава вполне удовлетворительное.

Весь личный состав, согласно программы, включен в строевые занятия. Явления переутомления наблюдаются, но особых жалоб нет. Претензий к освобождению во время мензес нет, всего было освобождено от занятий 5–8 человек на 1–2 дня.

Прилагаю сведения на бойцов, откомандированных по состоянию здоровья из 1-й ОЖДСБ, кроме откомандированных, среди оставшегося личного состава 54 человека требуют повторного гинекологического обследования на беременность.

Командир 1-й Отдельной Женской Добровольческой Стрелковой бригады подполковник П. Карасев.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 50. Л. 51–52. Подлинник.

№ 113

Сведения к донесению командира 1-й ОЖДСБ П. Карасева, направленные секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Романову, на бойцов, прошедших гарнизонную медкомиссию при 1-й ОЖДСБ, призванные не годными к военной службе на основании приказа НКО № 336—1942 г. хронические больные, требующие длительного лечения, прибывшие из указанных областей

Начальник сан. службы Бригады в/врач 2-го ранга Нотарева.

СВЕДЕНИЯ

О КОЛИЧЕСТВЕ ПРИБЫВШИХ ЖЕНЩИН НА УКОМПЛЕКТОВАНИЕ 1 ОТД. ЖЕНСКОЙ ДОБРОВОЛЬЧЕСКОЙ СТРЕЛКОВОЙ БРИГАДЫ

на 13.12.42 года

За начальника 6 отделения оргмоботдела штаба МВО

Т/Интенд. 1 ранга Михайлов.

СВЕДЕНИЯ

о прибывших на укомплектование 1-й отдельной женской добровольческой стрелковой бригады, мобилизуемых ЦК ВЛКСМ

23. XII.1942 года

Начальник 4-й части Интендант 3 ранга Боев.

СОЦДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ НА ОТОБРАННЫХ КУРСАНТОВ ОКРУЖНЫХ КУРСОВ МЛАДШИХ ЛЕЙТЕНАНТОВ МВО

Нач. Стр. Отдела Тех. Интендант 1 ранга Н. Смирнов.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 50. Л. 53–56. Подлинник.

№ 114

Докладная записка секретаря ЦК ВЛКСМ Н.А. Михайлова председателю ГКО И.В. Сталину и секретарю ЦК ВКП(б) А.А.Андрееву о женской добровольческой стрелковой бригаде

г. Москва 18 января 1943 г.

Докладываем о выполнении постановлении ГКО от 3 ноября 1942 г. «О формировании женской добровольческой стрелковой бригады». Отобрано и мобилизовано 12 336 чел. рядового состава, в том числе в бригаду 6590 чел., в запасной полк 3836 ч., в военные училища 1910 чел. В ходе комплектования было откомандировано по состоянию здоровья и другим причинам 432 чел. и 501 чел. направлены в войска ПВО.

С 15 декабря бригада приступила к нормальной учебе. Учебный план выполняется, успеваемость бойцов высокая. Командный состав отмечает высокую требовательность бойцов к себе, их сознательное отношение к учебе.

Капитан т. Крылова за это время окончила курсы усовершенствования командного состава «Выстрел» и 17.1 с.г. прибыла в Москву. Успеваемость т. Крыловой хорошая.

В связи с окончанием курсов т. Крылова направляется в бригаду.

В первые дни были факты дезертирства, главным образом за счет девушек, прибывших с фронта. Из полка и бригады дезертировало 42 бойца. Девушки, прибывшие с фронта, объяснили эти поступки тем, что они хотят воевать, а не быть в тылу, поэтому они стремились уехать обратно на фронт, в свои части. Девушки, которые впервые пришли в армию, объяснили свои поступки скукой по дому, строгостью дисциплины, тяжестью службы в Красной Армии.

ЦК ВЛКСМ считает, что эти и другие факты нарушения дисциплины объясняются прежде всего слабостью политической работы.

В бригаде и в полку есть серьезные недостатки. Жилые и подсобные помещения для приема бойцов своевременно не были подготовлены. Бригада размещена чрезмерно тесно, общежития переуплотнены. Учебных помещений совсем нет. В запасном полку бойцы одного батальона вынуждены спать на полу.

Бригада и полк до сих нор не укомплектованы старшим и средним командным составом. В бригаде не хватает 29 командиров, в запасном полку – 34 командиров.

До сих пор не выдано полностью артимущество. В полку нет 76 м/м пушек, 120 м/м минометов, снайперских винтовок, ППШ.

Наличие этих недостатков отражается на боевой и политической подготовке бойцов.

Общее политико-моральное состояние бойцов высокое. При неоднократных посещениях бойцы просили передать Вам, товарищ Сталин, о том, что бригада честно выполнит все возложенные на нее задачи.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н.А. Михайлов.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 103. Л. 13—13об. Копия.

№ 115

Докладная записка заместителя начальника 5 управления НКВД СССР Малышева секретарю ЦК ВЛКМ Ф.И. Наседкину о необходимости подобрать в органы НКВД надежную молодежь

г. Москва 22 января 1942 г.

Прошу подобрать в наше распоряжение на совершенно секретную работу в аппарате органов НКВД на одном из фронтов надежных и проверенных комсомольцев (комсомолок) в количестве десяти человек. Возраст 18–25 лет. Из них необходимо:

а) со знанием итальянского языка – 1 человек

б) со знанием венгерского языка – 1 —

в) со знанием румынского языка —1 —

г) опытная машинистка – 1 —

д) делопроизводитель – 1 —

е) с образованием не ниже 10-летки (желательно знание немецкого языка) – 5 человек.

Рекомендуемых прошу направить в распоряжение капитана тов. Лебедева, которому поручаются все личные переговоры по этому вопросу.

Зам. начальника 5 управления НКВД полковник Малышев.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 103. Л. 52. Подлинник.

№ 116

Сопроводительная записка от Е.А. Щаденко, направленная секретарю ЦК ВЛКСМ Н.А. Михайлову, с копией доклада о состоянии дисциплины, воспитательной работы и политико-моральном состоянии в 1-й отдельной женской добровольческой бригаде

г. Москва 29 января 1943 г.

Направляю копию доклада Начальника Политотдела Главупраформа полковника Радецкого о состоянии дисциплины и воспитательной работе в 1-й отдельной женской стрелковой добровольческой бригаде.

Приложение: по тексту на 5 листах.

Е. Щаденко.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 103. Л. 17. Подлинник.

№ 117

Донесение начальника Главупраформа К.А. Радецкого, направленное заместителю народного комиссара обороны СССР Щаденко, о состоянии дисциплины и воспитательной работы в 1-й отдельной женской добровольческой бригаде

г. Москва 26 января 1943 г.

По Вашему приказанию старшие инспектора Политического отдела, подполковник ТИМОФЕЕВ и майор УМНОВ обследовали состояние дисциплины, воспитательной работы и политико-моральное состояние в 1-й отдельной женской добровольческой бригаде.

Обследованием установлено

Факты, изложенные в докладной записке Управления особых отделов НКВД от 16 января l943 г. № 16/3128, имели место и относятся в большинстве к начальному периоду формирования бригады (ноябрь и начало декабря 1942 г.).

В процессе дальнейшего обучения, воспитания и сколачивания бригады организованность в работе, политико-моральное состояние и дисциплина резко улучшились и укрепились.

Укомплектованность бригады политсоставом

Политический отдел бригады, части и подразделения политсоставом укомплектованы полностью. Большинство политработников женщины, они пришли в бригаду с партийной и комсомольской работы в гражданских организациях. В основном, со своими обязанностями справляются, к делу относятся с большим желанием и любовью, но опыта в организации партполитработы в армейских условиях имеют очень мало и нуждаются в регулярной помощи.

Мужчин-политработников в бригаде осталось всего 3 человека – заместители по политчасти командиров: 1-го отдельного стрелкового батальона; батальона автоматчиков и истребительного противотанкового артиллерийского дивизиона.

В начале января начальником политотдела бригады назначена майор МОЖАРОВА, работавшая до этого секретарем райкома, горкома и инструктором Смоленского обкома ВКП(б). Имеет большой опыт партийно-политической работы в гражданских организациях. Работу политотдела полностью еще не охватывает, состояние политработы в частях знает недостаточно.

Политико-моральное состояние и дисциплина

Политико-моральное состояние в бригаде вполне здоровое, дисциплина крепкая. Красноармейцы и командиры в массе своей высказывают огромное желание как можно скорей отправиться на фронт. У командования бригады нет никаких сомнений в том, что бригада по окончании обучения будет боеспособна.

В бригаде имели и имеют место ряд отрицательных проявлений. С начала формирования совершено 43 дезертирства, из них в ноябре – 9, в декабре – 31 и в январе – 3.

Например, командованию бригады известно, что дезертировавшие 5.XII.1942 г. красноармейцы учебного батальона СВИСТУНОВА, ТЕРКИНА и СЕМЕНОВА находятся в части № 73, полевая почта 1808, где они раньше и служили.

Настроения нежелания служить в бригаде объясняются отчасти тем, что при отъезде с фронта девушкам говорили, что они едут учиться на средних командиров.

Из 43 дезертиров разыскано 6 человек. Все они осуждены Военным трибуналом.

Из них ИЛЬИНА и ПОЛОЗОВА осуждены 12.Х.42 г. к высшей мере наказания. Расстрел заменен, обе они отправлены на фронт.

Командование бригады и частей проявляет нужную требовательность к проявляющим недисциплинированность.

За 20 дней января в бригаде совершено 235 дисциплинарных проступков; из них лицами среднего начсостава – 18, младшим начсоставом – 14, красноармейцами – 203.

По партийности: коммунистами – 6, комсомольцами – 59 и беспартийными – 170.

Характер проступков: самовольных отлучек – 11, сон на посту и уход с поста – 5, небрежное отношение к оружию – 60, неточное исполнение приказаний и пререкания – 55, прочие проступки – 104.

В наложенных взысканиях преобладают наряды и аресты. Из 235 взысканий 110 человекам даны наряды и 44 аресты.

Младший начальствующий состав слабо участвует в дисциплинарной практике. Из 235 взысканий младшими командирами наложено только 21 взыскание.

К наиболее характерным отрицательным проявлениям необходимо отнести еще хищение личных вещей. Командование бригады меры принимает. Ряд мелких воришек пойманы, они наказаны. Проводится разъяснительная работа, но эти факты еще полностью не изжиты.

Вопросы материально-бытового обеспечения

Наблюдавшаяся в начале формирования скученность размещения ликвидирована. Один батальон выведен из рабочего поселка и размещен в деревне в 1 км от Очакова. Бригада размещена вполне удовлетворительно. Нары двойные. Все красноармейцы имеют комплект постельных принадлежностей. Обмундированы по зимнему плану все хорошо. Перебоев в питании нет, и качество его удовлетворительное. Мытье в бане и смена белья производится регулярно.

Недостатки материально-бытового порядка

До последнего времени бывают перебои с отоплением жилых помещений из-за необходимости далеко возить дрова, Транспорт бригады работает, положенный лимит горючего бригада получает и даже, как правило, перерасходует.

Кухонные очаги стационарные. Оборудование удовлетворительно. Посуда в необходимом количестве имеется. Красноармейцы имеют котелки, один на двух человек, в них и раздается пища. Столовые оборудованы в летних неотапливаемых бараках. Санитарное состояние очагов и столовых плохое (с потолков капает вода, полы очень грязные).

Столовые по размерам малы. Выдача пищи производится в 2 и даже 3 очереди. Применительно к этому составлено расписание занятий.

Массовая вшивость ликвидирована, но отдельные случаи вшивости есть. Осмотры производятся часто. Все, у кого выявляется вшивость, немедленно проходят санобработку.

Заболевания чесоткой не изжиты. В каждом батальоне таких больных 10–15 человек. Бригада испытывает большую нужду в медикаментах, в частности, в мази против чесотки. Этот вопрос мной доложен начальнику Санитарного Управления МВО диввоенврачу тов. СЛАВИНУ, который обязался немедленно оказать бригаде помощь.

Командованию бригады на все эти недостатки указано на месте. Меры принимаются.

О некоторых недостатках укомплектования бригады

Некоторые военкоматы недостаточно внимательно производили отбор женщин в бригаду. Ряд женщин прибыли беременными, с венерическими заболеваниями, с эпилепсией и т. п. В результате на 24 января из бригады уже отчислено по состоянию здоровья 379 человек.

Несмотря на это, и сейчас еще в частях есть значительное количество женщин, состояние здоровья которых требует длительного лечения. Например, только в артиллерийском дивизионе таких 14 человек.

Список военкоматов и сведения о количестве их призывников, опротестованных медицинской комиссией, прилагается.

Считаю необходимым дать указания военкоматам о невнимательном медицинском отбope призываемых в армию женщин.

Состояние партийно-политической работы

Расстановка коммунистов и комсомольцев по частям и подразделениям бригады произведена правильно. Во всех частях и подразделениях созданы и работают партийные и комсомольские организации, агитаторы, чтецы, редакторы боевых листков, избраны красноармейские суды.

Общественность мобилизована на отличное овладение боевой подготовкой. Девушки с большим желанием учатся. Успеваемость высокая. Многие командиры заявляют, что знания девушек-красноармейцев значительно выше, чем в частях, укомплектованных мужчинами.

Политотдел бригады, работники прокуратуры, коммунисты и комсомольцы провели большую работу по борьбе с недисциплинированностью. Провели на эту тему ряд бесед, докладов. Привлекают недисциплинированных людей к партийной и комсомольской ответственности.

По заявлению командира бригады, начальника политотдела и начальника особого отдела и проверкой в частях установлено, что отрицательные проявления и настроения в январе лишь единичны, а дисциплина резко улучшилась. Строевая подтянутость, приветствие начальников привиты красноармейцам во всех частях бригады.

Слабо еще работает ряд низовых партийных и комсомольских организаций. Объясняется это малой опытностью в армейской партполитработе женщин-политработников, от заместителей по политической части командира роты до начальника политотдела.

Политическая работа с начальствующим составом была совсем не организована.

Плохо шел сбор средств на усиление боевой техники Красной Армии.

Работники политотдела Главупраформа помогли на местах организовать всю эту работу.

Вывод: Политико-моральное состояние и воинская дисциплина в бригаде крепкие. Чрезвычайные происшествия и отрицательные настроения резко сократились. Материально-бытовым вопросам командование бригады уделяет должное внимание и имеющиеся еще недостатки активно изживает на месте.

Начальник политотдела Гравупраформа КА полковник Радецкий.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 103. Л. 18–21. Заверенная копия.

№ 118

Копия докладной записки главного интенданта Красной Армии Драчева, направленной секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову, об обеспечении имуществом 1-й женской стрелковой бригады

г. Москва 27 января 1943 г.

Для обеспечения 1-й женской бригады мной могут быть отпущены следующие предметы:

простыни………………….4100 шт.

трико женск………………1000

снаряжение н/с унифиц…….100 комп.

часы ручные……………….100 шт. за плату по 585 руб.

бумага светомаскир. ……….1 т из Рыбинска

швейные машины……..2 шт.

нитки разные……………3000 кат.

иголки……………………….1510 шт.

бязь красная………………….50 м

бумага писчая………………200 кг (по норме на квартал)

бумага копировальная…… 2000 лист.

карандаши простые……1000 шт.

карандаши цветные…….500

перья…………………………….10 кор.

Пишущие машинки отпущены быть не могут за неимением.

Прошу Ваших указаний командиру бригады о получении oт УВС ГИУ КА нарядов и вывозе имущества со склада.

Главный интендант КА генерал-лейтенант интенданской службы Драчев.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 103. Л. 44. Подлинник.

№ 119

Информационное письмо от заместителя начальника ГВХУ КА И. Чухнова секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову о необходимости мобилизации 100 женщин в курсантскую роту при Калининском военном училище химической защиты

г. Москва 1 февраля 1943 г.

Для подготовки среднего технического состава (техников-лаборантов) и последующей замены мужского персонала приемного и складского аппарата женщинами с 1 марта с/г при Калининском военном училище химической защиты Красной Армии организуется курсантская рота на 100 человек, со сроком обучения 9 месяцев.

Прошу мобилизовать 100 женщин, членов ВЛКСМ, в возрасте не ниже 20 лет, имеющих образование в объеме 7 классов и выше, прошедших военную подготовку.

Отобранных кандидатов прошу направить в училище – ст. ЛЮБЕРЦЫ Казанской ж.д., поселок КУЗЬМИНКИ, к 1 марта с.г.

Зам. начальника ГВХУ КА генерал-майор тех. войск И. Чухнов.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 103. Л. 1.Подлинник.

№ 120

Постановление ЦК ВЛКСМ

от 3 февраля 1943 г. о мобилизации комсомолок в Калининское военное училище химической защиты Красной Армии

1. Обязать Кировский обком ВЛКСМ мобилизовать 100 комсомолок в Калининское военное училище химической защиты Красной Армии.

2. Мобилизации подлежат комсомолки в возрасте от 20 до 27 лет, имеющие образование в объеме VII классов и выше, прошедшие военную подготовку в подразделениях Всевобуча, политически проверенные и не бывшие ранее на оккупированной врагом территории.

3. Для проведения мобилизации создать медицинские и мандатные комиссии в составе горрайвоенкома, секретаря горкома (райкома) комсомола и представителя райкома ВКП(б).

Мобилизацию закончить 20 февраля и отправку произвести по указанию облвоенкомата.

4. Ответственность за проведение мобилизации возложить на секретаря по военной работе тов. Щепина. О выполнении доложить телеграфом 21 февраля.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 307. Л. 2. Заверенная копия.

№ 121

Постановление ЦК ВЛКСМ

от 3 февраля 1943 г. о мобилизации женской молодежи в отдельные женские стрелковые бригады

Идя навстречу патриотическому желанию женщин с оружием в руках защищать свою социалистическою родину, Государственный Комитет Обороны принял постановление о создании отдельных женских стрелковых бригад.

Отбор женщин для комплектования бригад Государственный

В соответствии с этим ЦК ВЛКСМ постановляет:

1. Обязать обкомы, крайкомы и ЦК комсомола союзных республик до 20 марта 1943 г. произвести совместно с cooтветствующими военкоматами мобилизацию женской молодeжи в отдельные женские стрелковые бригады.

Мобилизации подлежат комсомолки и не комсомолки в возрасте 18–26 лет, физически здоровые, безусловно, годные к строевой службе в Красной Армии, политически проверенные и морально устойчивые. (Разверстка по организациям прилагается[80].)

2. Для проведения отбора женской молодежи в части армии создать в районных центрах и городах мандатные комиссии в составе: районного (городского) военкома, секретаря райкома (горкома) ВЛКСМ, представителя районного (городского) исполкома депутатов трудящихся.

Все мобилизованные должны пройти медицинский осмотр.

3. ЦК ВЛКСМ запрещает мобилизовать:

а) женщин, имеющих на своем иждивении детей и нетрудоспособных родителей, а также беременных;

б) женщин национальностей воюющих с нами стран и уроженок Западной Украины и Западной Белоруссии;

в) женщин, бывших ранее на оккупированной немцами территории.

4. Предложить комитетам комсомола разъяснить мобилизованным комсомолкам и не комсомолкам, что они по прибытии в части Красной Армии обеспечиваются всеми видами довольствия и на них распространяются Указ Президиума Верховного Совета СССР oт 26 июня 1941 г. и постановление Совнаркома СССР от 16 июля 1940 года № 1269.

5. Обязать обкомы, крайкомы, ЦК комсомола союзных республик позаботиться о том, чтобы каждая мобилизованная комсомолка была тепло одета, имела постельные принадлежности, две смены белья, крепкую обувь, предметы личной гигиены, вещевой мешок, кружку, полотенце.

6. Рекомендовать райкомам, горкомам, обкомам, крайкомам ЦК комсомола союзных республик провести теплые товарищеские проводы мобилизованных девушек, организовать для них подарки (носовые платки, одеколон, мыло и т. д.) и в дальнейшем постоянно поддерживать с ними связь.

7. Предложить обкомам, крайкомам и ЦК комсомола союзных республик при отправке комсомолок в армию сформировать их в команды и назначить командиров, выделить представителя обкома, крайкомов и ЦК комсомола союзной республики для сопровождения девушек к местам назначения. Обеспечить совместно с военкоматами организованную отправку комсомолок и снабжение продуктами питания в пути следования.

8. Возложить ответственность за проведение мобилизации на первых секретарей и секретарей по военной работе обкомов, крайкомов и ЦК комсомола союзных республик.

9. Обязать обкомы, крайкомы и ЦК комсомола союзных республик докладывать ЦК ВЛКСМ о ходе мобилизации по телеграфу через каждые два дня с момента получения постановления, а 21 марта 1943 года отчитаться полностью.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 103. Л. 11–12. Копия.

№ 122

Постановление ЦК ВЛКСМ

от 4 февраля 1943 г. о мобилизации девушек, комсомолок и не комсомолок, в части Волховского фронта

1. Обязать Ярославский, Ивановский, Вологодский, Горьковский, Татарский, Молотовский и Рязанский обкомы BЛKСM провести мобилизацию 2000 комсомолок и не комсомолок для службы в частях Волховского фронта (разверстку по организациям утвердить).

2. Мобилизации подлежат комсомолки и не комсомолки в возрасте от 18 до 27 лет, физически здоровые, годные к службе в Красной Армии, не обремененные семьей и не бывшие ранее на оккупированной немцами территории.

Мобилизацию провести до 20 февраля. Для отбора создать в районах и городах медицинские и мандатные комиссии. Отправку проводить по указанию военкоматов.

3. Ответственность за выполнение настоящего постановления возложить на секретарей обкомов по военной работе.

О выполнении доложить телеграфно 21 февраля 1943 г.

Разверстка по организациям

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Михайлов.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 307. Л. 6–7. Заверенная копия.

№ 123

Государственный Комитет Обороны

Постановление № ГОКО—[81]

г. Москва, Кремль 6 февраля 1943 года

О формировании 50 отдельных женских стрелковых бригад

Для несения гарнизонной службы, службы регулирования, охраны крупных военных объектов, железнодорожных узлов, складов Государственный Комитет Обороны П О С Т А Н О В Л Я Е Т:

1. В период март—август месяцы сего года сформировать 50 отдельных женских стрелковых бригад, численностью 2600 человек каждая, в составе согласно приложения № 1.

2. Срок формирования бригад установить:

20 бригад – к 1 июня с/г

15 бригад – к 15 июля с/г

15 бригад – к 30 августа с/г.

3. Дислокацию формируемых бригад по областям установить согласно приложения № 2.

4. Должности командного и начальствующего состава в бригадах в первую очередь замещать женщинами-командирами.

Впредь до подготовки и обеспечения бригад женскими кадрами командного, политического и начальствующего состава должности высшего, старшего, среднего и младшего начсостава укомплектовать мужчинами, одновременно развернуть ускоренную подготовку кадров из женщин.

5. Для подготовки из женщин среднего командного состава выделить два пехотных училища, по 2000 курсантов каждое.

6. Для подготовки младшего командного состава и обученного пополнения рядового состава сформировать две запасные женские бригады, численностью 13 268 человек каждая, в составе согласно приложения № 3.

7. Обязать Начальника Главупраформа тов. Щаденко совместно с ЦК ВЛКСМ тов. Михайловым для укомплектования отдельных женских стрелковых бригад, двух военных училищ и запасных женских бригад в период с 15 февраля по 1 апреля отобрать 162 000 женщин с распределением по областям согласно приложения № 4.

Отбору подлежат женщины в возрасте с 18 до 26 лет включительно, рослые, физически крепкие, годные к строевой службе. Женщины, работающие непосредственно на производстве в оборонной промышленности, мобилизации не подлежат.

8. Обязать Начальника Главупраформа тов. ЩАДЕНКО мобилизовать отобранных женщин (пункт 7) и направить их по месту формирования.

9. Обязать обкомы ВКП(б), ВЛКСМ, ЦК КП(б) и ЦК ЛКСМ союзных республик принять непосредственное участие в отборе и проведении мобилизации женщин, в размещении, оборудовании помещений и формировании отдельных женских стрелковых и запасных бригад.

10. Обязать Начальника Главного Управления Кадров, Начальника Главного Политического управления Красной Армии и Начальников главных управлений НКО по специальности укомплектовать женские бригады специально отобранным, хорошо подготовленным средним, старшим и высшим командным, политическим и начальствующим составом в сроки и по плану Начальника Главупраформа тов. Щаденко.

11. Обязать Главного Интенданта Красной Армии тов. ДРАЧЕВА изготовить и обеспечить бригады и военные училища обмундированием и снаряжением:

а) 20 отдельных женских стрелковых бригад, два военных училища и одну запасную бригаду – к 10 марта с/г;

б) 16 отдельных женских стрелковых бригад и одну запасную бригаду – к 25 марта с/г;

в) 15 отдельных женских стрелковых бригад – к 10 апреля с/г.

12. Обязать Начальника ГАУ Красной Армии тов. Яковлева обеспечить формируемые женские бригады и военные училища вооружением:

а) с начала формирования в размерах, потребных для обучения;

б) полностью вооружить за 20 дней до окончания формирования.

13. Обязать Начальников Главных управлений НКО обеспечить формируемые бригады и военные училища материальной частью, имуществом, автотранспортом, повозками и упряжью:

а) с начала формирования в мере, потребной для формирования и обучения, по заявке Начальника Главупраформа тов. Щаденко;

б) полностью обеспечить всем положенным за 20 дней до окончания формирования.

14. Обязать НКПС (тов. Хрулева) и Начальника ВОСО тов. Ковалева перевезти людей, вооружение, лошадей, имущество и транспорт в сроки и пункты по заявке Начальника Главупраформа тов. Щаденко и соответствующих начальников главных управлений НКО.

Председатель Государственного Комитета Обороны И. Сталин.

Приложение № 1

ОРГАНИЗАЦИЯ И ШТАТНЫЙ СОСТАВ ОТДЕЛЬНОЙ ЖЕНСКОЙ СТРЕЛКОВОЙ БРИГАДЫ ДЛЯ НЕСЕНИЯ ГАРНИЗОННОЙ СЛУЖБЫ

I. ОРГАНИЗАЦИЯ

1. Управление бригады (54 чел.).

2. Четырех отдельных стрелковых батальонов (по 588 чел.) из трех стрелковых рот (численностью 156 чел. каждая), пулеметного взвода (4 станковых пулемета, 31 чел.), взвода автоматчиков (45 чел.), взвода связи (10 чел.), штаба и xoзяйственных подразделений. Один из стрелковых батальонов – учебный.

В каждой стрелковой роте: три стрелковых взвода (по 50 чел.)

Стрелковый взвод в составе четырех отделений (по 12 чел.)

3. Отдельной роты автоматчиков (100 чел.)

4. Отдельной роты связи (54 чел.)

5. Автотранспортное отделение (13 чел.)

6. Бригадного лазарета

II. ШТАТНЫЙ СОСТАВ И ВООРУЖЕНИЕ

Людей……………………………………………………2600 человек

Лошадей……………………………………………………..70

Карабинов………………………………………………..1774

Пистолетов-пулеметов……………………………………502

Пулеметов ручных…………………………………………145

Пулеметов станковых………………………………………10

Автомобилей…………………………………………………10

Приложение № 2

Дислокация формируемых отдельных женских стрелковых бригад

Приложение № 3

ОРГАНИЗАЦИЯ И ШТАТНЫЙ СОСТАВ ОТДЕЛЬНОЙ УЧЕБНОЙ ЗАПАСНОЙ ЖЕНСКОЙ СТРЕЛКОВОЙ БРИГАДЫ ДЛЯ ПОДГОТОВКИ МЛ. КОМСОСТАВА

I. ОРГАНИЗАЦИЯ

1. Управление бригады (51 чел.).

2. Трех учебных запасных стрелковых полков, каждый из трех учебных стрелковых батальонов (по 218 чел. постоянного состава и 867 чел. переменного состава), штаба и хозяйственных подразделений.

Общая численность полка – 936 чел. постоянного состава и 3468 чел. переменного состава.

Каждый стрелковый батальон из четырех стрелковых рот (по 35 чел.

Общая численность батальона – 218 чел. постоянного состава и 867 чел. переменного состава.

Общая численность запасной стрелковой бригады – 2859 чел. постоянного состава и 10 404 чел. переменного состава.

II. ШТАТНЫЙ СОСТАВ И ВООРУЖЕНИЕ

Людей………………………………………………………… – 13 263 чел.

Лошадей………………………………………… – 179

Карабинов…………………,………………………….. – 5684

Пистолетов-пулеметов…………………………………. – 1632

Пулеметов ручных…………………………….. – 288

Пулеметов станковых…………………………. – 96

Автомобилей ………………………………….. – 8

Приложение № 4

ВЕДОМОСТЬРАСПРЕДЕЛЕНИЯ МОБИЛИЗУЕМЫХ ЖЕНЩИН ПО ОБЛАСТЯМ

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 103. Л. 1—10. Заверенная копия.

№ 124

Информация и.о. начальника Управления мобилизации и комплектования армии Маслова о необходимости мобилизации 100 девушек в Калининское военное училище химической защиты, направленная секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову

г. Москва 7 февраля 1943 г.

ЦК ВЛКСМ обязал Кировский обком ВЛКСМ мобилизовать 100 девушек-комсомолок в Калининское военное училище химической защиты Красной Армии.

Мобилизации подлежат девушки-комсомолки в возрасте от 20 до 27 лет, физически крепкие, имеющие образование в объеме 7 классов и выше, прошедшие военную подготовку в подразделениях Всевобуча, политически проверенные и не бывшие ранее на территории, оккупированной врагом.

Для проведения мобилизации создать медицинские и мандатные комиссии в составе горрайвоенкома, секретаря горкома комсомола и представителя райкома ВКП(б).

Мобилизацию закончить к 20 февраля.

Мобилизованных направить в училище к 10 марта 1943 года.

И. о. начальника управления генерал – майор Маслов.

Начальник 1 отдела управления интендант Киселев.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 103. Л. 53. Заверенная копия.

№ 125

Письмо секретаря ЦК ВЛКСМ Н. Михайлова с предложением сократить контингент женщин для стрелковых бригад, направленное заместителю народного комиссара обороны генерал-полковнику Е.А. Щаденко

г. Москва 10 февраля 1943 г.

ЦК ВЛКСМ с проектом постановления ГОКО о формировании 50-ти отдельных женских стрелковых бригад согласен, за исключением первого пункта о количестве бригад.

Мобилизация 162 тыс. женщин сейчас сопряжена с большими трудностями в связи с недостатком рабочих рук в колхозах и в промышленности. Поэтому предлагаем количество формируемых бригад сократить до 25 и в соответствии с этим сократить мобилизуемых женщин в эти бригады.

Секретарь ЦК ВЛКСМ: Н.Михайлов.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 103. Л. 57. Заверенная копия.

№ 126

Постановление Бюро ЦК ВЛКСМ

от 11 февраля о подготовке IV очереди специалистов для Красной Армии из числа комсомольцев и молодежи, прошедших 110-часовую программу Всевобуча

1. Обязать обкомы, крайкомы, ЦК ЛКСМ союзных республик совместно с военкоматами провести отбор комсомольцев и не комсомольцев в комсомольско-молодежные спецподразделения: снайперов, автоматчиков, станковых и ручных пулеметчиков, минометчиков, истребителей танков, бойцов противотанковых ружей и саперов-подрывников. (Разверстка на подготовку специалистов по организациям будет дана Военными советами округов и фронтов.)

2. Комсомольско-молодежные спецподразделения комплектовать из комсомольцев и не комсомольцев:

а) призывников 1922, 1923 и 1924 гг. рождения, призыв которых рассредоточен на 1943 год, за исключением лиц, подлежащих призыву в армию до апреля 1943 года;

б) призывников 1925 года рождения, работающих на предприятиях отраслевой промышленности наркоматов, указанных в пункте 1 приказа НКО № 0974, призыв которых отсрочен до июня 1943 года;

в) призывников 1926 года рождения – в случае недостатка контингента 1922—25 гг. рождения для выполнения наряда, согласно разверстке.

3. Указанных в пункте 2 призывников зачислять в комсомольско-мо-лодежные спецподразделения при условии, если они успешно прошли 110-часовую программу Всевобуча, годны к строевой службе и имеют образование не ниже 4 классов. Все отобранные должны пройти медицинскую комиссию.

4. Для отбора принять активное участие в создаваемых комиссиях в составе: горрайвоенкома (председатель), первого секретаря райкома, горкома BЛКСМ, старшего инструктора Всевобуча, представителей партийных и профсоюзных организаций соответствующих предприятий и двух врачей. Все отобранные должны пройти медицинскую комиссию.

5. В соответствии с приказом НКО помочь закончить обучение в установленные сроки: истребителей танков, автоматчиков, минометчиков и ручных пулеметчиков – 15 мая 1943 года, станковых пулеметчиков – 1 июня 1943 года, снайперов, бойцов противотанковых ружей и сапер-подрывников – 15 июня 1943 года.

6. ЦК BЛKCM требует от комсомольских организаций не допускать ошибок, имевших место при проведении последней очереди обучения.

Необходимо обратить особое внимание на качество подготовки одиночного бойца, установить в подразделениях строжайшую воинскую дисциплину и высокую требовательность, добиваясь с помощью партийных организаций стопроцентной посещаемости занятий.

7. Обязать обкомы, крайкомы, ЦК ЛКСМ союзных республик:

а) оказать помощь военкоматам в организации и проведении семинаров с командным составом, согласно приказа зам. Наркома Обороны, генерал- полковника тов. Щаденко;

б) горкомам и райкомам комсомола подобрать кандидатов на должности помощников заместителей командиров рот по политчасти, утвердить их на бюро и представить кандидатуры военкомам для назначения на эти должности;

в) с первых дней учебы организовать систематическую политико-воспитательную работу в подразделениях.

Всю работу по воспитанию бойцов строить на основе доклада товарища Сталина от 6 ноября 1942 г. и приказа товарища Сталина от 7 ноября 1942 года.

Установить, что до начала каждого занятия в подразделениях должны проводиться политинформация.

В ротах, взводах и на военно-учебных пунктах организовать регулярный выпуск боевых листков, стенгазет;

г) систематически проводить встречи бойцов с участниками отечественной войны, лекции и доклады на интересующие бойцов темы.

8. Ответственность за выполнение настоящего постановления возложить на секретарей по военной работе райкомов, горкомов, обкомов, крайкомов и ЦК ЛКСМ союзных республик.

9. Обязать секретарей по военной работе обкомов, крайкомов и ЦК ЛКСM союзных республик 1 числа каждого месяца докладывать ЦК ВЛКСМ о ходе учебы и политической работе в спецподразделениях.

Полностью отчитаться за выполнение настоящего постановления 20 июня 1943 года.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 307а. Л. 10—10об. Заверенная копия.

№ 127

Просьба начальника Политуправления Западного фронта В. Макарова к секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову о направлении 1500 девушек для работы в прачечных отрядах фронта

г. Москва 19 февраля 1943 г.

Армейские и фронтовые прачечные отряды Западного фронта ощущают большой недостаток в прачках (вольнонаемных). Прошу оказать помощь направлением на Западный фронт 1500 девушек для работы в прачечных отрядах фронта в качестве прачек.

Начальник Политуправления Запфронта генерал-майор В. Макаров.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 103. Л. 54. Подлинник.

№ 128

Докладная записка начальника внутренних войск НКВД СССР ШЕРЕДЕГИ о необходимости мобилизации 200 девушек-комсомолок в распоряжение Главного Управления внутренних войск НКВД СССР, направленная секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову

г. Москва 25 февраля1943 г.

Для замены мужчин женщинами среднего начальствующего состава, работающего в аппарате управлений, а также в штабах частей и соединений, прошу Вашего разрешения о мобилизации 200 девушек – членов ВЛКСМ в распоряжение Главного Управления Внутренних войск НКВД СССP для подготовки на следующие должности: зав. делопроизводством, делопроизводители, кодификаторы, секретари отделов, шифровальщики.

Из числа принятых будут организованы краткосрочные курсы для подготовки по специальностям. По окончании курсов весь состав будет назначен на соответствующие должности, как средний начальствующий состав, с окладом от 550 рублей и выше.

Весь состав должен отвечать требованиям для службы в войсках НКВД, образование не ниже 7 классов, положительные служебная и комсомольская характеристики, возраст не моложе 18 лет.

О Вашем решении прошу сообщить.

Начальник внутренних войск НКВД СССР

генерал-майор Шередега.

Зам. начальника внутренних войск НКВД СССР по кадрам

подполковник Бисярин.

Ф. М-1. Оп. 3. Д.307а. Л. 16. Подлинник.

№ 129

Информация военного отдела ЦК ВЛКСМ секретарям ЦК ВЛКСМ о выполнении мобилизации на Волховский фронт

г. Москва 4 марта 1943 г.

Решение ЦК ВЛСМ о мобилизации 2000 девушек, комсомолок и не комсомолок, в части Волховского фронта Ярославским, Ивановским, Вологодским, Горьковским, Татарским, Молотовским и Рязанским обкомами комсомола выполнено полностью.

Д. Постников.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 103. Л. 55. Подлинник.

№ 130

Информация заведующего военным отделом ЦК ВЛКСМ Д. Постникова секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову об окончании обучения мобилизованных девушек в Калининском училище

г. Москва 13 марта 1943 г.

Мобилизация девушек для Калининского военно-химического училища Кировским обкомом ВЛКСМ закончена. 200 чел. девушек 12 марта отправлены в училище.

Постников.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 103. Л. 56. Подлинник.

№ 131

г. Тамбов 1943 г.

Если и Вы не примете должных мер (нам в этом свете нет уж места), единственное остается, писать т. И.В. Сталину, но к нему письма не доходят. Организовали женский госпиталь, в котором нас не лечат, а калечат. Я ставлю перед Вами, руководителем молодежи, три вопроса. Первое – это вопрос питания. Получаем мы 10 микояновскую норму, вернее, получают эту микояновскую норму, а мы ее не видим. Воруют у нас и хлеб и сахар, масло, все воруют, вплоть до соли. Для тяжело раненных, которые совсем лежат, ничего не кушая, для них ничего не могут приготовить. А для начальника госпиталя и разных комиссий находят, из чего готовить блинчики, биточки, котлеты. А раненых кормят водой. Второе – светового лечения нет, хотя условия для этого есть. Третье – определенная группа людей ведет себя пошло, низко, а пятно ложится на всех. Кто в этом виноват, что многие девушки за последнее время так распущенно ведут себя и на фронте, а еще хуже, в тылу, в чем я очень хорошо убедилась в августе месяце, будучи в Москве. А что Вы сделали по этому вопросу? На откуп отдали женскую молодежь инструкторам, отделались, что называется, а спросили их, что они сделали, бывают ли они у девушек, ставят ли они Вас в известность о тех возмутительных фактах, когда, начиная от маленького командира и до самого большого, соблазняют этих молодых птенцов, потом сами их презирают, и уже часть из них калеченная и направляется в тыл. Я это лично сама наблюдала на трех участках фронта. Если бы Вам необходимо было иметь эти факты, я Вам их могу представить с указанием фамилий и номерами этих хозяйств. А почему «Комсомольская правда» не занимается вопросами воспитания молодежи ежедневно? Почему Маяковский не встает сейчас для молодежи во весь рост в ее воспитании?

Тов. Михайлов, по вoпросу питания, что для нас является основой в лечении. Мы писали МЭП, но до сих пор они никаких мер не приняли. Написали мы в Тамбовский обком ВКП(б) и копию в ЦК ВКП(б), но нам кажется, что едва ли наши письма дошли по назначению, срок уже порядочный, месяц прошел. Скажите, что, не имеем мы права требовать человеческого к нам обращения и лечения? Если ряд девушек из нас ранены уже по третьему разу, на фронте с первых дней Отечественной войны, честно работали телефонистками, сестрами, санитарками, разведчицами – били немца, спасали жизнь нашим воинам, не щадя своей жизни, сейчас, оставшись инвалидами, что, нам уже кончать жизнь надо? Лечат нас плохо, кормят из рук вон плохо. Что нам остается делать?

Ст. сержант, снайпер Нетяжук Ната.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 154. Л. 7. Заверенная копия.

№ 132

Телеграмма из Тамбовского обкома, подписанная Турбиным, секретарю ЦК ВЛКСМ А. Шемякину о достоверности фактов, изложенных в письме старшего сержанта Нетяжук

г. Тамбов 17 марта 1943 г.

Факты, изложенные в письме старшего сержанта Нетяжук, относятся в своем большинстве к началу развертывания женского госпиталя. Сейчас силами комсомольцев города в госпитале наведен порядок. Вопросы питания раненых, их лечения решены положительно. Вопросы поведения отдельных работников быта разрешаются совместно с обкомом партии. Сейчас за госпиталем организовано деловое шефство комсомольских организаций заводов «Комсомолец», «Ликероводочный».

ОК комсомола Турбин

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 154. Л. 8–9. Телеграфная лента.

№ 133

Обращение ЦК ВЛКСМ к девушкам СССР, подготовленное спецотделом ЦК ВЛКСМ

г. Москва 21 марта 1943 г.

Дорогие девушки, друзья наши!

Получили письмо от вас, услышали родной задушевный голос.

Близки и понятны нам ваши переживания, горе, несчастье, оскорбление от злодейского хозяйничанья врага во временно оккупированных районах.

Знаем, что тяжело иго немецко-фашистских захватчиков, но знаем также и то, что никакие трудности, никакие средства к порабощению не могут сломить гордого советского духа нашей славной молодежи. Об этом говорят регулярно получаемые нами донесения через линию фронта о воинской доблести, о геройстве наших боевых товарищей, борющихся с оккупантами в подполье, в партизанских отрядах.

Вот и вы в труднейших условиях сумели собрать в фонд обороны страны 53 840 руб. Родина не забудет этого!

Надо только твердо верить в нашу победу, надо помнить, что в этой великой борьбе передовое место занимает комсомол, молодежь, юноши и девушки.

Надо усилить и шире развернуть действия народных мстителей в тылу врага. Пусть не только каждая пуля, граната, мина направляется точно в цель по ненавистным захватчикам, но и каждый шаг повседневной вашей жизни, работы пусть сопровождается ударом по врагу.

Вы, комсомолки поселка С., хорошо поняли то, что несет с собой фашизм, поняли и испытали кровавую суть «нового порядка», объясняйте это всему населению, зовите всех выступить на священную борьбу против гитлеризма.

Каждый советский гражданин на своем узком участке деятельности, на всех мельчайших делах должен чем-нибудь навредить немцам.

Девушки, на вашу долю выпала благородная задача помощи Красной Армии, вы можете очень многое сделать для защиты Родины. Всеми мерами истребляйте немцев, вредите на предприятиях, на полях, саботируйте производство, срывайте «тотальную мобилизацию», увоз на каторжные работы в Германию, отравляйте, душите гадов.

Свято храните боевые традиции Ленинского комсомола!

Ведь быть комсомольцем – это значит быть бесстрашным, смелым человеком, всегда подавать пример храбрости и личной доблести; это значит – отдавать все силы, всего себя за интересы, за благо Родины; это значит – быть народным мстителем.

С вами в борьбе весь советский народ, все свободолюбивые народы мира – силы наши растут и крепнут каждый день.

С нами Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза товарищ Сталин. А где Сталин – там победа.

Красная Армия в бою, советский тыл в труде, партизаны в тылу врага куют нашу победу.

Близится час расплаты с фашистским зверьем, впереди решающие бои. И мы уверены, что славные патриотки поселка С. сделают все, что могут, для ускорения победы, для возрождения молодости и счастья советским людям, изнывающим ныне под тяжким бременем немецкой оккупации.

Пишите нам о своих делах, о своей жизни.

С комсомольским приветом.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 103. Л. 14. Копия.

№ 134

Докладная записка секретаря ЦК ВЛКСМ Н. Михайлова Председателю ГКО СССР И.В. Сталину о проводимой работе по формированию женской добровольческой стрелковой бригады

г. Москва 21 марта 1943 г.

В соответствии с постановлением ГОКО от 3 ноября 1942 года ЦК ВЛКСМ провел отбор комсомолок и не комсомолок для формирования женской добровольческой стрелковой бригады.

С 15 декабря бригада и запасный полк приступили к формальной учебе.

Считаем целесообразным весь личный состав бригады и запасного полка в количестве 9393 чел. передать в части ПВО для замены бойцов-мужчин.

Курсантов-женщин Рязанского пехотного училища, обучающихся для замещения должностей среднего командного состава в женской бригаде в количестве 1505 чел., предлагаем передать в учебные подразделения линейных и запасных частей ПВО для подготовки из них младших командиров войск ПВО по различным специальностям.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Михайлов.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 103. Л. 14. Копия.

№ 135

Постановление ЦК ВЛКСМ от 25 марта 1943 г. о мобилизации девушек, комсомолок и не комсомолок, в части Волховского фронта

1. Обязать Кировский, Молотовский, Свердловский, Челябинский, Ивановский, Новосибирский и Московский обкомы ВЛКСМ мобилизовать 2000 комсомолок и не комсомолок для службы в частях Волховского фронта (разверстку по организациям утвердить).

2. Мобилизации подлежат комсомолки и не комсомолки в возрасте от 18 до 27 лет, физически здоровые, годные к службе в Красной, Армии, не обремененные семьей и не бывшие ранее на оккупированной немцами территории.

Мобилизацию провести до 10 апреля. Для отбора в районах и городах создать медицинские и мандатные комиссии. Отправку проводить по указанию военкоматов.

3. Ответственность за проведение мобилизации возложить на секретарей обкомов по военной работе.

О выполнении доложить телеграфом 16 апреля 1943 г.[83]

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 307а. Л. 19. Заверенная копия.

№ 136

Постановление ЦК ВЛКСМ от 8 апреля 1943 г. о военном обучении

1. Обязать обкомы, крайкомы и ЦК ЛКСМ союзных республик совместно с военкоматами организовать в системе Всевобуча женские комсомольско-молодежные подразделения стрелков, радистов, телеграфистов, телефонистов (разверстка по организациям прилагается).

2. Подразделения комплектовать из комсомолок и не комсомолок в возрасте от 18 до 26 лет, не обремененных семьей, физически здоровых, годных к строевой службе в Красной Армии, с образованием: для подразделений стрелков не ниже 4 классов, для телефонистов, радистов и телеграфистов – не ниже 7 классов, комплектование закончить к 25 апреля с.г.

3. Для отбора кандидатов создать мандатные комиссии в составе городского (районного) военкома, секретаря горкома (райкома) ВЛКСМ и старшего инструктора Всевобуча. Все женщины, зачисленные в подразделения, обязаны пройти медицинскую комиссию.

4. К обучению приступить с 1 мая 1943 г. и проводить его без отрыва от производства по 9 часов в неделю по программам, утвержденным НКО. Обучение закончить: бойцов-стрелков 30 сентября с.г., связистов 30 октября с.г.

5. Предложить обкомам, крайкомам и ЦК ЛКСМ союзных республик:

а) оказать помощь военкоматам в подборе командного и преподавательского состава. Обеспечить изготовление учебных пособий, согласно прилагаемому расчету. Изготовленные пособия передать районным (городским) военкоматам по актам;

б) подобрать и утвердить на бюро РК, ГК ВЛКСМ из числа наиболее грамотных, развитых и дисциплинированных бойцов-комсомолок помощников заместителей командиров ВУПов и подразделений по политчасти. Утвержденных кандидатов представить горрайвоенкоматам для назначения на эту должность;

в) с первых же дней учебы в каждом подразделении наладить систематическую политико-воспитательную работу среди бойцов. Установить, что до начала каждого занятия должны проводиться политинформации. Не реже двух раз в месяц организовывать для бойцов лекции, доклады на военные и политические темы. Организовать выпуск боевых листовок и стенгазет.

6. Ответственность за выполнение настоящего постановления возложить на секретарей обкомов, крайкомов и ЦК ЛКСМ союзных республик по военной работе.

7. Об итогах комплектования и начале занятий доложить ЦК ВЛКСМ 10 мая с.г.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 307а. Л. 31–32. Заверенная копия.

Разверстка

на комплектование женских комсомольско-молодежных подразделений в системе Всевобуча

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 85. Л. 5–7. Заверенная копия.

№ 137

Сопроводительная записка начальника штаба 1-й ОЖДСБ Мамонова к отчету о ходе боевой подготовки бригады, направленная секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову

Действующая армия 14 апреля 1943 г.

При этом препровождается отчет о ходе боевой подготовки бригады за период с 10 декабря 1942 г. по 10 апреля 1943 г.

ПРИЛОЖЕНИЕ: упомянутое на 2 листах.

Начальник штаба майор Мамонов.

Начальник 1-й части майор Трухинов.

ОТЧЕТ о ходе боевой подготовки 1-й ОЖДСБ за период с 10 декабря 1942 г. по 10 апреля 43 г.

1. Начало формирования бригады 12 ноября 42 г.

2. Начало плановой боевой подготовки с 10 декабря 42 г.

3. Бригада занималась по программе 3-месячного обучения стрелкового полка, которую закончила 28 марта 43 г.

Проверкой штабом бригады по всем дисциплинам боевой подготовки в целом бригада получила общую оценку «посредственно».

Тактическая подготовка:

а) В процессе обучения добились сколачивания отделения, взвод, рота, батальон. Проведенные в марте месяце 43 г. учения усиленных стрелковых батальонов по темам: марш, наступление ночью, наступление днем – показали хорошие результаты. Командиры и их штабы, а также командиры подразделений правильно организуют взаимодействие и управляют в ходе боя своими подразделениями и приданными средствами.

б) В процессе обучения было проведено 3 командно-штабных учения со средствами связи, с подчиненными штабами. Результат учений показал, что функциональные обязанности и организацию взаимодействия командиры и их штабы освоили и показали хорошие результаты.

в) Проведенные марши в составе бригады 17 км и в составe батальона 40 км показали натренированность, выносливость бойцов и командиров и готовность к выполнению поставленных задач. Хорошая, организация тыла своевременно обеспечивала всем необходимым для боя.

г) Командиры спец. частей и подразделений (минометные, артиллерийские) умело и быстро выполняют свои специальные боевые задачи, как самостоятельно, а так и во взаимодействии с пехотой.

Огневая подготовка:

За период обучения бойцы и командиры добились хороших знаний материальной части и в совершенстве овладели своим оружием. Результатом овладения всеми видами оружия является выполнение стрельб[84] частями бригады по состоянию на 10/04—43 г. следующее:

Общий процент выполнения по снайперским стрельбам 91

Общий процент выполнения стрельб

по всем видам оружия 90,5

4. С 5 апреля 43 г. части бригады проводят учения «отделение в наступлении на обороняющегося противника с боевой стрельбой». Из пропущенных 12 отделений результаты показали следующее: 60 % – хорошо, 30 % – посредственно, 10 % – плохо.

ВЫВОД: 1) Отдельные батальоны и дивизионы 1-й ОЖДСБ вполне сколочены и готовы к выполнению боевых задач.

2) Основной задачей в течение апреля поставлено совершенствование боевой подготовки частей.

К 1 мая 1943 г. бригада в полном составе должна отработать наступательный и оборонительный бои.

Командир бригады полковник Карасев.

Начальник штаба майор Мамонов.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 103. Л. 25–27. Подлинник.

№ 138

Объяснительная записка секретаря подпольной организации ВЛКСМ Николаевского района Ф.А. Колотенко Ростовскому обкому ВЛКСМ о работе в подпольной организации

г. Ростов н/Д 20 апреля 1943 г.

До оккупации районa немецкими войсками я работала секретарем Николаевского РК ВЛКСМ.

Когда фашистские мерзавцы стали приближаться к родной станице, 14.VII-42 г. в 11 часов дня я приняла присягу, поклялась перед Родиной, перед народом быть верной дочерью и в ночь с 15 на 16.VII-42 г. ушла с группой товарищей, командиром которой был Шишкин Я.С., в партизанский отряд.

В партизанском отряде я пробыла до 20 августа 1942 г. За время пребывания в партизанском отряде я сделала до 10 разведок, возвращаясь с точными данными.

20 августа я получила задание от секретаря РК ВКП(б) т. Макарова оставаться в районе и возглавлять работу подпольного комсомольского комитета. Все время до 9 октября я жила нелегально в разных местах района, но имела тесную связь с членами комитета. 10 октября я пришла в дом родных, и на этот же день староста послал меня работать в поле, проработала до 19 октября, и меня арестовала полиция. В полиции я просидела до 23 октября, и меня выпустили.

Будучи в полиции, на первом допросе меня сильно избили, вымочили холодной водой и оставили в одиночной холодной камере за железными решетками. Пытки применяли различного характера: душили, стреляли тут же в камере, пули летели сквозь решетки во двор, пальцы рук подкладывали под двери, пытались раздеть, все то, что могли делать варвары, и пустили в ход.

Последний допрос был 26 октября, после чего разрешили дежурным полицейским в течение трех суток давать кушать, пить и выпускать на прогулку, изолировав меня от всех арестованных, предложили – если я, просидев в одиночной 3 суток, не скажу о руководителях и членах отряда, буду догола раздета, на моем теле будут вырезаны слова «Партизанке собачья смерть», и повесят в таком виде на площади, а до этoгo проведут по всей станице. Дословно последние слова начальника полиции: «Подохнешь позорной смертью». Мои последние слова: «3а народ умереть не позорно».

29 октября в 10 часов утра меня повели на допрос, на допрос я шла как тень, шатаясь, намученная, в кабинет, где сидели для меня не знакомые лица, и после я услышала, что это были гестаповцы, которые приехали по вопросу разграбления денег николаевской полицией. У грабителей разгорелись глаза на деньги, они наспех стали проверять арестованных и отпускать, под веселую руку попала и я.

Обвинительный акт начальник полиции не составлял, а прямо в моем присутствии заявил гестаповцам на вопрос «Почему нет обвинительного листа», он ответил: «Я думал расстрелять ее ночью сегодня или утром завтра». Больше я ничего не помню, меня вывели без сознания. На этот раз я его потеряла. После чего мне предложили дать подписку, что связей ни с кем иметь не буду, из района не уйду, и выпустили, а начальника полиции через несколько дней арестовали и расстреляли, чтобы показать народу, что немцы против грабежа и убийства, а меня стали еще больше преследовать, зная то, что выпустили незаконно. Несмотря ни на какие преследования, комитет еще больше стал работать.

Когда в наш район в конце декабря приехали гестаповцы для наведения «порядка», дома жить мне

Село, в котором я находилась последнее время, переходило 2 раза из рук в руки. Фашисты при отступлении сожгли все имущество и разграбили все вещи, убили родного брата, когда фрицы зажгли дом, я даже не смогла захватить свои документы.

В настоящее время я работаю секретарем РК ВЛКСМ, все остальные материалы, характеристики о моем поведении во время пребывания в партизанском отряде, в период оккупации и работы подпольно и во время ареста полицией можете запросить в РК BKП(б).

При допросе и пытках в полиции я не уронила ни одной слезы перед противными мордами. У меня был один ответ: «Не знаю, не видала». Вот кратко описана моя жизнь во время оккупации.

«Свободное крестьянство» останется на весь мой век и не изгладится из моей памяти, все пытки и раны, нанесенные моему сердцу фашистами. Ненависть к врагам за издевательства над нашим народом, над моими родными, за убийство родного брата, за разорение родного дома не потушит никто.

Колотенко.

Ф. М-1. Оп. 53. Д. 241. Л. 76–77. Копия.

№ 139

Докладная записка секретаря Куйбышевского РК ВЛКСМ Тропышко секретарю обкома ВЛКСМ Захарову о деятельности комсомольцев Куйбышевского района в период оккупации района немецкими захватчиками

г. Ростов н/Д апрель 1943 г.

I. В селе Миллерово комсомольцы создали партизанский отряд. Командиром отряда являлся комсомолец Бойченко Дмитрий.

Основной задачей отряд ставил перед coбой подготовиться к выступлению с оружием в руках против немцев. Они собрали оружие и прятали его. Тайно учились владеть оружием.

Наряду с этим они доставали свежие сводки Совинформбюро и делали их достоянием всего населения. Писали и разбрасывали листовки, в которых разоблачали лживую пропаганду немецкого командования и призывали население к борьбе против немецких захватчиков. Проводили собрания отряда. На одном из собраний утвердили торжественную клятву. В то время, когда они подписывали клятву, в дом ворвался гитлеровский полицейский. Чтобы замести следы, командир отряда т. Бойченко проглотил текст клятвы. Этот случай прошел благополучно. Но немцы чувствовали, что вокруг них имеются ярые их противники. Пошли розыски. Им удалось напасть на след и изловить молодых патриотов. Допрос начался с пыток.

Бойцу Ковалевскому нанесли 100 плетьевых и шомпольных ударов. Гитлеровцы пытались узнать остальных членов отряда и заставить их раскаяться. Но это им не удалось. На допросе они держали себя крепко. Член отряда Фоменко немецкому офицеру заявил так: «Если бы я мог делать с тобой то, что ты со мной, я бы тебе вопросов не давал, а бил бы до смерти».

После мучительных пыток фашисты повели их на расстрел, Всю дорогу арестованные держались бодро. Пели песни, то и дело кто-либо из них командовал: «Выше головы». Перед расстрелом их раздели догола при 25° мороза и заставили бегать, а затем расстреляли и побросали в колодец.

Фашисты не разрешили населению похоронить отважных товарищей, и только после освобождения района Красной Армией они были извлечены и похоронены.

Вот имена расстрелянных: Бойченко Д.И., Яровой М.П., Кучеренко Г.М., Иваньков И.К., Титаренко Н.М. – члены ВЛКСM, Фоменко Н.И, Скляров В.М., Денисенко Н.И., Ковалевский Г. – из несоюзной молодежи.

II. В этом же селе была создана подпольная группа комсомольцев-девушек. Они помогали в подготовке к выступлению ребятам. Собирали по домам оружие и сносили на свой склад. Комсомолки Бойченко Мария и Ткаленко Анна среди дня мимо немецких часовых пронесли винтовку, замотав ее в платье. Девушки обнаружили в колодце пулемет, брошенный бойцами Красной Армии при отступлении, и они ночью вытащили его. Комсомольцы проводили тайные собрания. Изготовили знамя, на котором вышили: «За родину». В один день, когда население работало в поле, комсомолки, бывшие здесь же, решили провести митинг.

Комсомолка Фоменко Ек. подняла знамя и призвала население бросить работу. Все колхозники, бросив работу, собрались вокруг отважных комсомольцев. Девушки выступали и призывали колхозников к борьбе с захватчиками. С песнями и возгласами «Да здравствует т. Сталин» все колхозники во главе с комсомольцами колонной вошли в село. Девушки-комсомолки написали на полотне «Долой Гитлера с трехсот граммами, даешь Сталина с килограммами» и вывесили на перилах моста, где больше всего проходило населения. Как ни рыскали, но изловить комсомолок-патриоток им не удалось. Вот имена членов подпольной комсомольской организации: Ильченко Анна, Свеколкина Тина, Кучеренко Татьяна, Ильченко Нила, Бороденко Мария, Бойченко Мария, Фоменко Екатерина, Ткаленко Анна, Ткаленко Наталья, Носикова Александра, Сердюченко Пелагея, Крикуненко Клавдия, Ковалева Полина.

III. В селе Кумшатское также была организована группа из комсомольцев и молодежи под руководством Романенко А. Работа их заключалась только в том, что проводили тайные собрания. Они собирались у гражданки Попушиной в кухне и читали советские газеты, листовки, сброшенные советскими самолетами.

Члену группы Прядкину было поручено стянуть в управлении все бумаги по земельным вопросам, но это ему сделать не удалось. Был пойман, но через некоторое время его выпустили. Потом он предложил почтальону, возившему немецкую почту, чтобы тот передавал ему почту для уничтожения. Почтальон не согласился и передал об этом полицейскому. Прядкин был арестован, а потом были арестованы и увезены все остальные члены этой группы. В группу входили следующие товарищи: Романенко Алексей, Прядкин Михаил, Черненко Василий – члены ВЛКСМ, Попушина Фекла, Стрельченко Варвара, Романенко Екатерина, Татаренко Анна – из несоюзной молодежи.

VI. Комсомольцы с. Лысогорка Шевцов Иван, Жижченко Екатерина, Депетухина Александра помогали в работе коммунисту Кириченко Василию Степановичу, оставленному райкомом ВКП(б). Комсомолка Жижченко вместе с Морозовой В. и Шаповаловым Н. в период уборки подсолнуха, когда все ушли домой, набрали несколько мешков семечек, высыпали в бурьян. Члены ВЛКСМ Жижченко Е. и Лепетухина А. доставили в назначенное место винтовку и ящик с патронами, провезли на саночках мимо немецких часовых. Писали и разбрасывали листовки.

VII. Недостатки в работе.

1) Почти все группы возникли стихийно, без указаний откуда-то.

2) Не было единого руководства, а также и руководителей группы.

3) Все группы не были связаны между собой, хотя в последнее время и пытались работать совместно.

4) Совершенно никакой подготовительной работы не проводилось.

5) Заранее не были снабжены оружием и боеприпасами.

6) Слабо была организована конспирация, что и послужило к выявлению их и арестам лучших товарищей.

При условии хорошей подготовки и хорошего руководства они могли сделать гораздо большую полезную работу.

Секретарь Куйбышевского РК ВЛКСМ Тропышко.

Ф. М-1. Оп. 53. Д. 239. Л. 65–67. Заверенная копия.

№ 140

Докладная записка Ростовского обкома ВЛКСМ, направленная секретарям ЦК ВЛКСМ Н.А. Михайлову, А.Н. Шелепину О.П. Мишаковой, о работе Ростовского обкома ВЛКСМ после освобождения от власти фашистских захватчиков

г. Ростов н/Д 11 мая 1943 г.

В июле 1942 года г. Ростов н/Д, Неклиновский, Матвеево-Гурганский, Куйбышевский районы вторично оккупировались немецко-фашистскими войсками совместно со всей областью.

Ростовским обкомом, имея опыт первой оккупации г. Ростова н/Д, для работы в тылу противника были оставлены группы подпольщиков по районам, но связь и руководство ими от обкома комсомола почти отсутствовала. Подпольным группам приходилось действовать по своему усмотрению и обстоятельствам. Особенно активно действовали группы подпольщиков при победоносном наступлении Красной Армии в зимнюю кампанию 1942—43 годов.

Зимой 1942—43 годов Красная Армия освободила от немецких захватчиков Ростовскую область, за исключением Федоровского Анастасиевского, Таганрогского (сельского) районов и города Таганрога, так же еще частично оккупированы: Куйбышевский, Матвеево-Курганский и Неклиновский районы. В настоящее время линия фронта в Ростовской области проходит по тем самым районам, что и летом

При спецшколе ЦК ВЛКСМ для Ростовской области были подготовлены инструктора для работы в тылу противника… Когда немецко-фашистские войска оккупировали область, комсомольцы и молодежь поднялись на борьбу с оккупантами, кто с оружием в руках ушел в партизанские отряды, а много комсомольцев и молодежи ушли в подполье.

В октябре месяце 1943 года был организован партизанский отряд им. Сталина, который действовал до освобождения г. Ростова частями Красной Армии. В ходе боевых действий проводилась устная и письменная агитация среди населения гор. Ростова…

Расклеивание листовок проводили подростки гор. Ростова: Подушко Анатолий— 14 лет, Мотошников Савва – 14 лет, Зомович Нина – 15 лет, Подушко Дуся, Донской Сергей, Гербакова Оля, Субботин Василий, Гербаков Владимир, Кузьмин Валентин. Тебякин Николай,1927 г. рождения, совместно со своим отцом Тебякиным Александром, 1885 г. рождения, руководителем партизанского отряда «Ураган» защищали баррикаду по Почтовому переулку в г. Ростове. Утащив 2 пулемета у немцев, с отцом в течение нескольких часов сражались на баррикаде против превосходящих сил противника, истребив несколько десятков гитлеровцев, скрылись и продолжали сою работу. За время оккупации до момента освобождения Николай поджег 2 автомашины, 2 раза сигнализировал советским самолетам, в результате чего немцы имели большие потери в живой силе и технике. Совместно с Скоговоровым Николаем, 1930 г. рождения, проводили хищение из складов и автомашин оружия, боеприпасов, обмундирования и продовольствия. Были задержаны полицией, но бежали и продолжали борьбу в партизанском отряде с немецкими оккупантами до освобождения города,

С ноября 1942 г. организовалась и проводила диверсионную работу подпольная комсомольская организация «Келятво» в количестве 10 человек…

…По заданию Батайского партизанского отряда Сидельникова Мария и Клавдия Андреевна ходили в разведку, писали листовки, проводили пропагандистскую работу среди населения. Когда Мария отказалась работать переводчицей в комендатуре, то ее послали работать на ж. д. станции как дочь железнодорожника, в качестве уборщицы. 25 января она сообщила, что на Азов отправлен воинский эшелон, достала у немцев тол и передала партизанам, которые и взорвали железнодорожное полотно в 4 километрах от Батайска. В результате взрыва эшелон был пущен под откос.

В Куйбышевском районе в период оккупации было организовано 2 партизанских отряда из числа комсомольцев и молодежи, в первом отряде состояли 10 человек, командиром которого был Яровой Ив. Прок., второй отряд состоял исключительно из девушек, 14 человек, командир отряда Фальковская-Ильченко Анна Г. Вооружение отряда было возложено на брата командира Ярового И.П. ввиду того, что он работал в полиции в этом районе. В этот момент немецкие власти объявили сбор трофейного оружия. Он воспользовался этим моментом и отбирал лучшее oружие для отряда, патроны, гранаты и т. д. В отряде имели радиоприемник, через который мы принимали сводки и распространяли листовки среди населения. 21 января мужской отряд был предан командиром соседнего отряда с. Кумшатки Прядкиным, ранее арестованным полицией. Часть отряда была арестована и расстреляна вместе с командиром отряда, а часть скрылась. 17 февраля после освобождения села были похоронены с воинскими почестями.

Необходимо отметить активную деятельность с немецкими оккупантами группы пионеров в 10 человек, которой руководила комсомолка Сосненко Г.М. в г. Шахты. Данная группа награждена командованием Юго-Западного фронта орденами и медалями. Сейчас из этой группы 8 человек обкомом комсомола направлены в партизанский отряд. Эта группа состояла: Булатов Б., Коновалов В., Дурасов Н., Беденко В., Ефанов В., Веденко Н., Новиков Е. и Соловьев. За время деятельности они привели в негодность десятки камер и покрышек автомашин, уничтожили 15 тонн горючего, испортили 25 автомашин с продовольствием путем переливки их азотной кислотой. Систематически приводили в негодность связь, автомастерские. Когда Красная Армия освобождала город, группой уничтожены 18 немцев и ранены 36. Оказано содействие бойцам во взятии в плен 70 гитлеровцев.

Так же хорошо действовала подпольная комсомольская группа Неклиновского района с. Синявки, состоявшая из 7 человек. Руководством для них служили книга «Девушка с характером» Полияна Яковлева и «Большевики» Алексеева. За время своей боевой деятельности группа выпустила 200 листовок, потопила 5 автомашин в Азовских плавнях, 5 февраля подорвали бронемашину, захватили обращение казаков села Синявки к Гитлеру, взорвали водопровод, спасли 3 бойцов Красной Армии, которые скрывались у них до прихода наших частей. В настоящее время командир этой группы Панфилов А.П. работает вторым секретарем Неклиновского района, 5 человек направлены обкомом комсомола в партизанский отряд Юго-Западного фронта (дневник группы прилагается).

Необходимо отметить, что группа подпольщиков после освобождения района принесла неоценимую помощь органам НКВД в разоблачении фашистских лазутчиков, оставленных немцами при отступлении под ударами Красной Армии. В рассмотрении персональных дел комсомольцев, остававшихся на оккупированной территории, райком имеет полные данные о каждом комсомольце, остававшемся на оккупированной территории, и их поведении.

Комсомольцы и молодежь области активно участвовали в борьбе с немецкими захватчиками, помогали партизанским отрядам, вели агитационную работу среди населения. Особенно их активность поднялась при приближении Красной Армии. Почти в каждом районе области имелись подпольные комсомольские организации или одиночки-подпольщики, основной задачей своей ставившие борьбу с оккупантами, разъясняли молодежи, чтобы она не уезжала на работу в Германию, вели диверсионную, агитационную работу.

В Егорлыкском районе действовала подпольная комсомольская организация из 10 человек, руководил которой помполит по комсомолу МТС Яценко Михаил, пойман полицией за печатанием листовок и увезен в гестапо, судьба его постигла известная, кто попадает в гестапо. Тогда группу возглавил Шульгин Николай, сейчас находится в РККА.

В Новочеркасске, объявленном Гитлером столицей вольного казачества, действовала подпольная комсомольская организация в 19 человек, которая портила машины, рвала провода, распространяла среди населения сообщения Информбюро, принимаемые по радио. Активная часть группы, т.т. Минев, Луценко, Янин были выданы предателями и после мучительных пыток 13 января расстреляны в гестапо.

В Новошахтинске подпольная группа в 14 человек, возглавляемая Бутиным С.В., распространила 1750 листовок, уничтожила 13 немцев и 14 взяли в плен при наступлении частей Красной Армии, оказывала помощь органам НКВД в разоблачении немецких шпионов и диверсантов, оставленных ими при отступлении.

Несмотря на то что большинство комсомольцев и молодежи активно боролись с немецкими оккупантами, среди них оказывались изменники и предатели родины.

Секретарь Каменского ГК ВЛКСМ Шувалов оказался предателем, быстро подружился с немцами и уехал в Германию. Провокаторы выдали товарищей, работающих в полиции от подпольщиков, которые были схвачены и публично расстреляны 23 декабря 1942 года. Комсомолец Бахченов выдал 11 комсомольцев, среди которых был член подпольного ГК ВЛКСМ Мария Стахиева. Немецкие власти обвинили ее в том, что она взорвала некоторые хозяйственные объекты. Перед расстрелом она не хныкала, а гордо заявила: «Я умираю, но мой народ скоро прогонит вас с нашей земли и отомстит за меня!»

Активную помощь оккупантам в выявлении партизан, коммунистов, комсомольцев оказывал быв. секретарь Мигулинского РК ВЛКСМ Шорлай Е.В., у которого жили 2 итальянских офицера, пьянствовали и развратничали с комсомолками. Бывш. директор средней школы Попов К.П. работал мирулинским бургомистром, отец которого осужден был на 5 лет за расхищение социалистической собственности. При помощи Попова оккупанты привлекли на свою сторону часть интеллигенции (учителя, агрономы, работники медицины).

На одном офицерском банкете староста Деревянкин поднял бокал и произнес тост за победу итальянской армии на Тихом Доне, за это староста получил 500 марок и благодарность.

Комсомольская организация этого района, насчитывавшая до оккупации 370 человек, 15 комсомольцев, находилась в партизанском отряде, остальные отсиживались дома, не проявляя никаких признаков принадлежности к комсомолу.

Без подписи.

Ф. М-1. Оп. 53. Д. 239. Л. 21–23. Копия.

№ 141

Докладная записка секретаря Мигулинского РК ВЛКСМ Завьялова секретарю по кадрам Ростовского обкома ВЛКСМ о партизанке Мирошниковой Е. с просьбой опубликовать в «Комсомольской правде» материал о ее героизме и гибели

Ростовская обл. 17 мая 1943 г.

Мигулинский РК ВЛКСМ просит вас поместить в газете «Комсомольская правда» материал о комсомолке-партизанке Мирошниковой Кате.

Катя Мирошникова – казачка, родилась 14 декабря 1922 г. на х. Дубовском В.-Донского района Ростовской области. С детства отличалась большой настойчивостью, всегда и во всем делала по-своему. В 1930 г. поступила в начальную школу на х. Дубовском.

Она отличалась большой жизнерадостностью, всегда была среди школьников зачинщицей всех игр.

В 1932 г. переехала в Мигулинскую

Катя выполнила два боевых задания, и при выполнении третьего она погибла. Труп ее долго искали, и лишь 9.V он был найден. Во время пыток Катя перенесла большие мучения, но до конца осталась верной Родине, Ленинско-Сталинскому комсомолу.

Мы прилагаем здесь воспоминания о Кате Мирошниковой секретаря РК ВКП(б) т. Меркулова, две фотокарточки Кати в гробу, воспоминание т. Тимошенко, подруги Кати, и комсомольский билет Кати, который сохранился ее родителями.

Очень бы хотелось, чтобы материал о Кате был напечатан. На ее примере мы воспитываем нашу молодежь, она нас учит патриотизму, любви к Родине, вере в победу.

Секретарь Мигулинского РК ВЛКСМ Завьялова.

Воспоминание комсомолки Тимошенко Л. о Кате Мирошниковой

18 мая 1943 г.

Во время оккупации нашего района я оставалась на временно оккупированной территории, ко мне заходила партизанка Катя Мирошникова, которая до оккупации работала у нас зав. учетом райкома комсомола.

Однажды придя во второй раз в тыл врага по заданию, Катя была замечена военнопленным, спросившим: не партизанка ли она? Катя тогда ему ничего не ответила, а мне сказала: «Люба, давай поклянемся, что не выдадим друг друга и партизанский отряд». Она взяла меня за руку, крепко ее пожала и сказала: «Клянусь своим комсомольским билетом, клянусь дважды Краснознаменным Ленинским комсомолом, что не выдам ни тебя, ни партизанский отряд». Мы крепко с ней расцеловались, и она пошла выполнять свое боевое задание. На ходу она сказала: «Будьте осторожней, ждите нас. Скоро кончится проклятая неволя, скоро настанет час свободы для всего мира».

Больше я Катю Мирошникову не видала. Лишь потом я узнала, что она была поймана и замучена немцами, но она до конца сдержала свою клятву, осталась верной дочерью Ленинско-Сталинского комсомола, дочерью Родины.

2-й секретарь Мигулинского РК ВЛКСМ Тимошенко

В Мигулинскую районную парторганизацию

от Мирошниковой Екатерины Александровны

3 а я в л е н и е

Сегодня я получила третье боевое задание. Это задание я хочу выполнить кандидатом партии, а поэтому прошу считать меня кандидатом партии. Это задание мною будет выполнено.

Заверяю партию большевиков, все доверие, возложенное на меня, я с большевистской силой, волей, честью буду выполнять. До последнего вздоха, до последней капли крови буду работать на священную Родину, на помощь Великим защитникам – Красной Армии, за разгром немецких оккупантов.

Е. Мирошникова.

С подлинным верно: пом. секретаря Мигулинского.

райкома BKП(б) – (подпись)

10. II-42 г.

В партизанском отряде «Донской казак», действовавшем на территории Мигулинского района Ростовской области в период немецкой оккупации, состояла славная комсомолка Катя Мирошникова, заведующая учетом Мигулинского РК ВЛКСМ.

Катя выполняла два важных боевых задания. Отправляясь на выполнение третьего задания, Мирошникова, попрощавшись, передала командиру отряда следующее заявление, раскрывающее внутреннее содержание молодой девушки-комсомолки, великой патриотки Кати. Это заявление передаю комсомолу. Пусть Ленинский комсомол знает о своем комсомольском герое, патриоте и хранит о ней память.

Молодая, маленькая, белокурая девушка, 21 года, действовала смело и решительно. Она создала несколько подпольных груш в тылу у немцев, собирала сведения о противнике, готовила взрыв важного объекта и захват языка, нужного Красной Армии.

Мирошникова действовала в ближнем тылу и на передовой линии обороны противника. Будучи пловцом, она несколько раз вплавь пересекала Дон, опускаясь в леденящую воду. В октябре месяце немцы с помощью старосты Деревянкина в станице Мигулинской поймали Катю и отвезли ее в хутор Коновалов. Восемь дней немцы Мирошникову держали в заключении, били, пытали, мучили, а потом вывели за хутор и задушили. Катя ничего немцам не сказала, ничего не выдала и умерла героем. До нас дошли ее слова из заключения. Отвечая немецкому переводчику, она заявила: «Чем жить с вами, с гадами, то лучше умереть. Умру за Родину, за Сталина».

Долго искали тело Мирошниковой. 9 мая нашли – Катя лежала в поле, в трех шагах от дороги, в бурьяне, слегка присыпанная землей. На голову был одет мешок, правая ее рука была вывернута и заломлена за спину, живот открыт, платье оборвано.

21 мая мы похоронили Мирошникову на братском кладбище в станице Мигулинской.

Ф. М-1. Оп. 53. Д. 239. Л. 32–35. Копия.

№ 142

Предложения от ЦК ВЛКСМ по работе среди женщин и женской молодежи во временно оккупированных районах

г. Москва 17 мая 1943 г.

1. Усилить работу комсомольских подпольных организаций и комсомольских организаций партизанских отрядов среди женской молодежи путем:

а) Расширения печатной пропаганды, выпуска листовок, обращенных к женской молодежи, рассказывать о героическом прошлом русских женщин, о ее национальной гордости, о героических подвигах советских женщин и девушек в Отечественной войне, в партизанских отрядах и в подполье; воспитывать дух ненависти и презрения к поработителям нашей родины, стремление мести за поруганную честь женщины и девушки, за злодеяния немцев на оккупированной ими территории.

б) Отдельно обратить внимание на усиление политической работы среди учителей, молодых агрономов, врачей, студентов. В обращениях и листовках нужно разъяснять, что несет интеллигенции фашизм: бесперспективность, лишение возможности учебы и интеллектуального развития, уничтожение материальных, культурных и исторических ценностей, разгром национальной культуры, моральное растление и духовное убожество. Показать, что немцы хотят истребить нашу интеллигенцию и только часть оставить, превратив в ненавистных народу своих холуев, продавших родину. Интеллигенция в долгу перед народом, она ему должна служить, а не его поработителям: только советская власть, завоеванная кровью отцов, дала право и возможности для получения образования и культурного развития. Ее место – в рядах народных мстителей, ее действия, ум и способности должны быть направлены на освобождение родины от немецких погромщков культуры, угнетателей своего народа.

Ставить перед интеллигенцией задачу разоблачать перед народом всю лживость и подлинную суть «культурной деятельности» немецких оккупантов и их наймитов, немецко-украинских и немецко-белорусских националистов.

Техническая интеллигенция может наиболее эффективно организовывать диверсии, разрушать транспорт, военно-промышленные базы, заводы, работающие на врага,

Сельской интеллигенции – агрономам, учителям – разоблачать суть земельной реформы, реформы нищеты и рабства. Не учить детей по фашистским программам. Вести работу с детьми и родителями, подымая их на борьбу с немцами.

Служащая молодежь должна всячески дискредитировать немецкий управленческий аппарат. Если работаешь в немецком учреждении – запутывать учет, доставать бланки и документы для использования их подпольными организациями, для получения информации о ближайших мерах немецких властей для выработки контрмер.

в) Разъяснить девушкам-подросткам злодейский план немцев по политическому и духовному разложению молодежи через морально-бытовое растление ее, с тем чтобы развратить их и заставить работать, устраивают различного рода увеселительные вечера, танцы, выпивки, игры и т. д.

г) Издавать специальные листовки, обращения к девушкам, имеющим близкие связи с немцами. В них показать, что через бытовые связи, браки немецких солдат и офицеров с русскими девушками, организацию балов, казино и т. д. немцы намереваются политически завоевать на свою сторону женскую молодежь, связать ее с оккупантами и на почве создания личных отношений вызвать заинтересованность в победе немцев в войне. В качестве одной из главных форм такой pаботы немцами избрана индивидуальная политическая обработка девушек через ухаживание, влюбчивость, приношение подарков, браки и т. д. Показывать, что немецкая влюбчивость есть маскировочный халат для прикрытия их распутства, что они бесчестят девушек, заражают болезнями, делают калеками, бросают беременными, гонят в дома терпимости и часто вербуют для подрывной, предательской работы против советского народа,

2. Смелее вовлекать девушек в партизанские отряды и боевые группы для непосредственной боевой работы по истреблению немцев и предателей, для ведения политической работы среди

3. Развернуть среди женщин и девушек в партизанских отрядах обучение их военным специальностям. Необходимо готовить девушек – снайперов, минометчиков, пулеметчиков, автоматчиков, медсестер, разведчиков и т. д.

4. Изменить неправильное отношение к девушкам, заключающееся во вредной практике использования их только на кухне и других хозяйственных работах. Девушка может и должна стать полноценным бойцом в отряде.

5. Комсомольским организациям партизанских отрядов провести специальные собрания среди молодых женщин и девушек, на которых обсудить доклад «Об участии советских женщин в Отечественной войне».

6. Направлять на временно оккупированную территорию листовки от бойцов, командиров, мужей, женихов, братьев к женам, девушкам, сестрам, обращения воюющих девушек из действующей армии к знакомым землячкам с призывом вести беспощадную борьбу против немецких оккупантов.

7. Обратить внимание подпольных комсомольских организаций на работу среди подростков, особенно среди девочек, помогая им стать на путь борьбы с немцами. Необходимо:

а) разъяснить, что, работая переводчицами, они работают на немцев, во вред родине;

б) разъяснить, что учеба в созданных немцами школах по подготовке немецких разведчиков и шпионов есть прямое предательство родины.

8. Оставить в подпольных обкомах и райкомах комсомола должность помощника секретаря по работе среди женской молодежи и детей.

II. В области печатной пропаганды:

1. Издать небольшой сборник «Женщины в Отечественной войне советского народа».

2. Напечатать и распространить большим тиражом серию листовок – открыток с песнями, призывами, фотографиями девушек – героинь Отечественной войны с описанием их подвигов.

3. Издать небольшой сборник современных популярных песен.

4. Издать два красочных плаката массовым тиражом:

а) о героинях отечественной войны;

б) что несет фашизм женщине.

5. Добиться издания для девушек журнала, часть которого перебрасывать на оккупированную территорию.

6. Издать небольшую библиотечку для женской молодежи об участии женщин в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками (с включением в нее книжек о героинях советского народа – Зое Космодемьянской, Лизе Чайкиной, Петровой и других).

7. Разработать и направить в партизанские бригады и отряды тезисы докладов о женщинах-героинях Отечественной войны, женщинах – героинях русского народа.

III. Периодически проводить радиопередачи для женской молодежи временно оккупированных немцами районов о работе женщин в советском тылу, об их борьбе на фронте, в партизанских отрядах, девушек-орденоносцев, женщин-ученых и т. д.

Разоблачать по радио действительную злодейскую сущность немецкой политики по отношению к нашим женщинам.

IV. Объявить конкурс на лучший киносценарий о роли женщины в Отечественной войне.

V. Добиться перед Центральным штабом партизанского движения дачи приказа командирам и комиссарам партизанских бригад и отрядов о фактах неправильного отношения к женщинам во многих партизанских отрядах и мерах по усилению политической и боевой деятельности женщин и девушек в борьбе с оккупантами.

VI. Подготовить закрытое письмо подпольным обкомам и райкомам комсомола, помощникам комиссаров партизанских бригад и отрядов по комсомолу «О недостатках комсомольских организаций в работе среди женской молодежи в тылу врага и задачах по повышению политической и боевой активности женщин и девушек в борьбе с оккупантами».

Список листовок прилагается[85].

О. Сысоева.

Ф. М-1. Оп. 53. Д. 13. Л. 9—11. Подлинник.

№ 143

Сведения, направленные начальником штаба 1-й ОЖДСБ Мамоновым в ЦК ВЛКСМ, о штатной и списочной численности личного состава 1-й ОЖДСБ на 1 июня 1943 г.

Начальник штаба 1-й ОЖДСБ Майор Мамонов.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 103. Л. 28. Подлинник.

№ 144

Сведения начальника штаба 1-й ОЖДСБ Мамонова об обеспеченности обозно-вещевым имуществом 1-й Отдельной женской добровольческой стрелковой бригады, направленные в ЦК ВЛКСМ

г. Москва 1 июня 1943 г.

Примечание: 100 % сапог кирзовых подлежат замене.

10 % пароконных повозок требуют ремонта.

Начальник штаба 1-й ОЖДСБ майор Мамонов.

Начальник Оргпланового отд. ст. лейтенант и/сл. Зарубин.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 103. Л. 45. Подлинник.

№ 145

Предложения по работе среди женской молодежи в тылу противника, подготовленные инструктором спецотдела ЦК ВЛКСМ Ярошенко к совещанию девушек-партизанок.

г. Москва 3 июня 1943 г.

Основной задачей работы среди женской молодежи во временно оккупированных районах немецкими захватчиками является мобилизация ее на активную и решительную всестороннюю борьбу с оккупантами. Комсомольские организации в тылу противника должны учитывать, что большую часть молодежи сейчас составляют девушки, женщины. Политическая роль женщин в отечественной войне крайне велика как могучих, еще мало используемых резервов партизанского движения, общенародной войны с захватчиками.

Между тем многие комсомольские организации и даже командиры, комиссары партизанских отрядов и подпольных организаций проявляют явную недооценку женской молодежи как грозной боевой силы, не ведут с ними политической и воспитательной работы, тем самым обрекая ее на пассивность и пуская на самотек выполнение важнейшей задачи: раздувать пламя партизанского движения, сделать его массовым и всенародным. В отдельных случаях в партизанских отрядах осуществлять неправильное отношение к девушкам, когда они используются на вспомогательной работе (на кухне, охране и т. д.), не принимая непосредственного участия в боевых операциях, разведке, агитационной работе и т. д. Комсомольские организации проходят мимо фактов бытового разложения отдельной части молодежи, не пресекают носителей буржуазной распущенности в вопросах морали и быта, способствуя, таким образом, этим политически вредным, ненормальным явлениям, мешающим вовлечению девушек в партизанские отряды, сковывающим их активность.

Комсомольские подпольные организации зачастую также пренебрегают работой с женской молодежью, не охватывают ее своим влиянием, тем самым дают возможность немецко-фашистским захватчикам беспрепятственно вести подрывную работy по политическому разложению женской молодежи.

Комсомольские организации не заметили, не разоблачили коварных фашистских методов завоевания женской молодежи на свою сторону, не поняли того, что одним из основных средств в выполнении злодейского плана немцев по политическому и духовному разоружению молодежи является морально-бытовое растление ее. Через бытовые связи, браки немецких офицеров и солдат с советскими девушками, организацию казино, балов, вечеров танцев немцы намереваются политически завоевать на свою сторону женскую молодежь, связать ее с оккупантами и на почве создания личных отношений вызвать заинтересованность в победе немцев в войне. В качестве одной из главных форм такой работы немцами избрана индивидуальная политическая обработка девушек через «yхаживание», влюбчивость, приношение подарков и т. д.

Комсомольские организации явно плохо используют местные факты зверств, насилий и издевательств немцев над девушками, не делают их гласными, слабо показывают действительную сущность фашистского отношения к женщине. Фашизм является самым лютым, самым опасным врагом девушек, что он несет надругательство над честью девушки, совестью, участь бесправной рабыни и наложницы, растление, дома терпимости, разрушает семью, закрывает перспективу иметь семью, уничтожает детей.

Нам надо смело вовлекать девушек в партизанские отряды и боевые группы для непосредственной боевой работы по истреблению немцев, организации диверсий, террора против немцев и предателей, для ведения политической работы среди населения, на оказание всесторонней помощи партизанам: в несении агентурно-осведомительной работы, в разведке, связи, в распространении листовок, снабжении партизан, уходе за ранеными, стирке, починке белья, выпечке хлеба и т. д.

Надо толкать девушек на уничтожение немцев и их пособников всюду, где встретишь: заночевавшего в доме, в сарае, в лесу, в поле. Бей, коли, режь, души угарным газом, отравляй, жги, не стесняйся в выборе средств – таково законное право поведения и действия советской девушки по отношению к гитлеровским убийцам и насильникам. Надо добиваться, чтобы девушки не ехали на работу в Германию, уклоняясь под любым предлогом, препятствовали увозу парней, срывали проводимую гитлеровцами «тотальную мобилизацию», работали бы плохо и медленно, повсеместно вредили, следуя правилу: «Каждый день сделать что-либо во вред немцам, что-либо полезное советской родине». Ничего, даже мелочей не делать для немцев. Подвергать общественному бойкоту и презрению девушек, бывающих на вечеринках с немцами, вступающих с ними в брак.

Ключом к решению этих вопросов является коренное улучшение политико-массовой работы с девушками в трудных условиях подполья, в укреплении связей подпольных организаций

Политическая работа должна вестись среди различных групп женской молодежи с учетом их особенностей (социальных, возрастных, бытовых и т. д.), с учетом их интересов и способности к борьбе с врагом.

С какими группами надо вести работу прежде всего? В чем заключаются их особенности?

I. Учащаяся женская молодежь, в основном, старших классов НСШ и СШ, 15—17-летнего возраста.

а) Большая часть из них – бывшие учащиеся, при немцах оказались за бортом школы по разным причинам (отсутствие школ вообще ввиду, их резкого сокращения, высокая плата за учебу, нежелание учиться по фашистским программам и основное – сильное понижение материальных условий жизни трудящихся во временно оккупированных районах вынуждает искать источники существования за счет прекращения учебы). Это довольно значительная, если не большая часть молодежи. В городах она еще не прошла производственной школы, осталась без квалификации, лишена источников существования и в силу этого вынуждена идти работать на немцев (в немногие учреждения уборщицами, официантками, санитарами и т. д.) или в принудительном порядке посылается на «общественные работы». Многие занялись мелкой торговлей; спекуляцией семечками, табаком, носильными вещами и т. д. Таким образом, рынок стал своеобразным фактором, формирующим сознание девушки-подростка. Известная часть пошла в публичные дома, на улицу.

Деревенским девушкам перспектива дальнейшей учебы оказалась закрытой, и она занимается земледелием, работает на «общественных работах», часть учится ремеслу (белошвеек, вышивальщиц) или сидит дома.

б) Девушки – учащиеся «гимназий». В большинстве это подростки, пошедшие в «гимназию» с целью уклониться от насильственных мобилизаций на трудовые работы или отправки в Германию, дети людей, смирившихся с «новым порядком», и, наконец, дети предателей, различных чиновников.

Возрастные особенности: зависимость от родных, романтичность, хорошая память, наблюдательность, жажда подвига, период перехода с детства в отрочество, период выборов и поисков жизненных путей.

в) Студенчество в большинстве осталось вне учебных заведений. Материальная необеспеченность при условии совершеннолетия и некоторой независимости от семьи, наличия образования и при угрозе быть отправленной на рабскую каторгу в Германию обусловили пойти на службу к немцам. Отсутствие боевой закалки и жизненного опыта, неискушенность в политике приводило во многих случаях к тому, что именно бывшие студентки стали переводчицами, разными канцелярскими служащими, прислугами и любовницами офицеров.

В немногих вузах и техникумах учится мизерное количество женской молодежи, и фашистская пропаганда прямо указывает, что путь девушек – не в вуз, а к изучению «домоводства».

Hаpyшение немцами планов интеллектуального роста, получения образования, специальности породило растерянность, уныние и, с другой стороны, жажду мести и борьбы.

г) Женщины, молодые интеллигенты – учителя, агрономы, врачи – многие остались без работы, они ненавидят гитлеровский режим и готовы к борьбе, но, как в нее включиться, не знают. Некоторая часть стала на путь измены, предательства, стремясь выслужиться перед немцами, пошла переводчицами, канцелярскими работниками, занялась перестройкой школ на немецкий лад и т. д. В расчете своей «добросовестной работой» против народа заслужить доверие оккупантов. Она понимает, что в связях с немцами зашла слишком далеко, возвращения назад нет и надо продолжать тянуть свою лямку. Она видит и знает, что народ ненавидит ее, чувствует свою одинокость и бросается в объятия оккупантов.

Есть некоторая категория «перепуганных интеллигентов», которая первоначально была парализована кажущейся военной мощью немецко-фашистских сил, ошеломлена чудовищной пропагандой немцев об уничтожении Красной Армии и стала служить там, куда посылали немцы. По мере того как стало ясно, что немцев можно бить, после ударов, нанесенных неоднократно по немцам Красной Армией и партизанами, этот страх начал проходить, многие увидели подлинное лицо фашизма и стали искать путей для приложения своих сил в общей борьбе с немецкими захватчиками.

д) Молодые матери, домохозяйки представляют значительную часть женской молодежи. Наличие детей, домашнего хозяйства сковывают возможности боевой активности ее. Но так как у многих мужья находятся в Красной Армии, так как немцы показали себя детоубийцами, они ждут Красной Армии, заинтересованы в этом и могут оказать большую помощь партизанам в материальной помощи, агентурной работе и т. д.

Жены предателей, дезертиров, боясь справедливого возмездия и репрессий советского народа, советской власти, с одной стороны, являются пособниками своих мужей, оправдывая их, явно враждебно настроенных к нам, с другой же стороны, в тревоге за свою судьбу в будущем оказывают влияние на мужей отрыву от полиции, от немцев.

Задачей подпольных комсомольских организаций и организаций партизанских отрядов является указать молодежи путь борьбы, повести за собой, все время расширяя зону своего влияния, помня, что каждый человек, привлеченный к борьбе, увеличивает наши силы.

Девушки – учащиеся, студентки – могут и должны распространять листовки, различные слухи, писать советские стихи в альбомах, распространять советские песни, не ходить на танцы, где есть немцы, всячески увиливать от выезда в Германию под любыми предлогами, друг друга учить, как лучше скрыться от мобилизаций.

Рекомендовать подпольным комсомольским организациям создавать группы по срыву отдельных мероприятий немцев, привлекая прежде всего те группы молодежи, интересы которых особенно затрагиваются.

Разъяснять, что учеба в созданных немцами школах подготовки разведчиков и шпионов является прямым предательством родине. Таким же предательством является работа по обслуживанию немецкой армии, в частности, переводчицами.

Надо разъяснять девушкам, что немецкая влюбчивость есть маскировочное средство для прикрытия их распутства, что они бесчестят девушек, заражают болезнями, делают калеками, бросают беременными, гонят в дома терпимости и часто вербуют для подрывной работы против советского народа. Haдо, чтобы девушки не верили ни одному слову ни одного немца. Надо, чтобы они понимали, что брак с немцем, с оккупантом есть измена не только советскому парню, но и измена родине.

Обратить внимание на усиление политической работы среди учителей, молодых агрономов, врачей. В обращениях и листовках разъяснять, что несет интеллигенции фашизм: беспрекословность, лишение возможности учебы и интеллектуального развития, уничтожение материальных, культурных и исторических ценностей, потом и кровью созданных народом, разгром национальной культуры, моральное растление и духовное убожество. Указывать, что немцы хотят истребить нашу интеллигенцию и только часть оставить, превратив в ненавистных народу своих холуев, продавших родину. Интеллигенция в долгу перед советским народом, перед советской мастью, она ему должна служить, а не его поработителям. Ее место в рядах народных мстителей. Ее действия, ум и способности должны быть направлены на освобождение родины от фашистских погромщиков культуры, угнетателей своего народа. Ставить перед интеллигенцией задачу разоблачать перед народом всю лживость и подлинную суть «культурной деятельности» немецких оккупантов и их наймитов – немецко-украинских и немецко-белорусских националистов.

Техническая интеллигенция может наиболее эффективно организовывать диверсии, разрушать транспорт, военно-промышленные базы, заводы, работающие на врага.

Сельской интеллигенции – агрономам, учителям разоблачать суть земельной реформы, реформы нищеты и рабства. Не учить детей по фашистским программам. Вести работу с родителями, поднимая их на борьбу с немцами. Вести разведывательную работу – у учителя 40 пар глаз и 40 пар ушей.

Служащая молодежь должна всячески дискредитировать немецкий управленческий аппарат. Если работаешь в немецком учреждении – запутывай учет, доставай бланки и документы для использования их подпольными организациями, для получения информации о ближайших мерах немецких властей для выработки контрмер.

Вести работу с домохозяйками, вселяя уверенность в победу Красной Армии, и ставить задачу оказания всемерной помощи партизанам в агентурной работе, снабжении, обслуживании и т. д., тем самым приближая время возвращения мужей после победы. Широко практиковать пропаганду «на ухо».

Использовать родственные и семейные связи женщин, родственников предателей, по отрыву их от службы в полиции, от немцев.

Разъяснить родителям и родственникам молодежи, отправленной в Германию, что только окончательный разгром немцев освободит их от фашистской неволи.

Комсомольским организациям партизанских отрядов провести специальные собрания молодых женщин и девушек, на которых обсудить доклад «Об участии советских женщин в Отечественной войне».

Развернуть среди женщин и девушек в партизанских отрядах обучение их военным специальностям. Необходимо готовить из девушек снайперов, автоматчиков, пулеметчиков, минометчиков, связистов, разведчиков и т. д.

В подпольных райкомах комсомола иметь помощника внештатного инструктора райкома ВЛКСМ по работе с женской молодежью и детьми.

Усилить выпуск листовок и заброску их в тыл врага, обращенных к девушкам и женщинам. Практиковать листовки от имени бойцов, командиров, мужей, женихов, братьев к девушкам, сестрам, обращения воюющих девушек

Инструктор спецотдела ЦК ВЛКСМ Ярошенко.

Ф. М-1. Оп. 53. Д. 15. Л. 81–90. Заверенная копия.

№ 146

Закрытое письмо ЦК ВЛКСМ секретарям райкомов комсомола в тылу врага об улучшении работы среди женской молодежи

г. Москва 21 июня 1943 г.

В период Отечественной войны советские женщины показали себя пламенными патриотками социалистической родины, самоотверженно кующими победу над врагом на фронте и в тылу, на фабриках и заводах, на колхозных полях и в партизанских отрядах. Неизмеримо возросла роль женщин в политической, государственной и военной жизни страны. Бессмертные образы героинь-партизанок Советского Союза Зои Космодемьянской, Лизы Чайкиной, Тони Петровой вдохновляют советских людей на беспощадную борьбу с кровавыми немецко-фашистскими захватчиками.

Между тем многие райкомы комсомола, первичные комсомольские организации партизанских отрядов и подполья, действующие в тылу врага, проявляют явную недооценку женской молодежи, как могучих, еще мало используемых резервов партизанского движения, не ведут с ними политической и воспитательной работы, тем самым обрекая ее на пассивность и пуская на самотек выполнение важнейшей задачи: «раздувать пламя партизанского движения, сделать его массовым и всенародным. Во многих партизанских отрядах женщины насчитываются единицами, существует неправильное отношение к девушкам, когда они используются на вспомогательной работе (на кухне, охране и т. д.), не принимая непосредственного участия в боевых операциях, разведке, агитационной работе и т. д. Комсомольские организации проходят мимо фактов бытового разложения отдельной части молодежи, не пресекают носителей мелкобуржуазной распущенности в вопросах морали и быта, способствуя, таким образом, этим политически вредным, ненормальным явлениям, мешающим вовлечению девушек в партизанские отряды, сковывающим их активность.

Слабо поставлена политическая работа среди женской молодежи в оккупированных врагом городах и селах. Мало забрасывается листовок, лозунгов, обращенных к различным слоям девушек (учащимся, крестьянкам, работницам, учителям и т. д.), в результате еще далеко не все девушки приобщены к активной борьбе с немцами и оккупанты имеют возможность беспрепятственно вести подрывную работу по политическому разложению женской молодежи.

Комсомольские организации явно плохо используют местные факты зверств, насилий и издевательств немцев над девушками, над детьми, не делают их гласными, слабо показывают звериную сущность фашистского отношения к женщине.

ЦК ВЛКСМ требует от райкомов комсомола, комсомольских организаций партизанских организаций и подпольных ячеек коренного улучшения политической работы среди женской молодежи в тылу врага.

Основной задачей работы среди женской молодежи во временно оккупированных районах немецкими захватчиками является мобилизация ее на активную и решительную, всестороннюю борьбу с оккупантами, на полное выполнение приказа товарища Сталина.

Для этого необходимо:

1. Райкомам комсомола, действующим в тылу врага, во много раз расширить выпуск на месте и распространение листовок, обращенных к девушкам, организовать через партизанские отряды доставку писем к женщинам оккупированных сел, городов от бойцов и командиров Красной Армии, мужей, женихов, отцов, девушек-партизанок – землячек и т. д.

2. ЦК ВЛКСМ рекомендует комсомольским организациям партизанских отрядов собрания женщин партизанок с докладом «Об участии женщин в Отечественной войне и партизанском движении». На этих собраниях обсудить, наметить конкретные мероприятия по улучшению боевой и политической работы среди девушек.

3. Систематически практиковать проведение лекций и бесед о героинях Отечественной войны, о роли женщин в советском тылу, о звериной сущности фашизма, воспитывая лютую ненависть к немцам, как к самым большим врагам советских женщин.

Разъяснять на конкретном фактическом материале своего района девушкам, что немцы несут рабство и кабалу, гонят в дома терпимости, бесчестят девушек, делают их калеками, бросают беременными, заражают болезнями, являются детоубийцами, несут нужду и голод.

4. Надо решительно бороться против фактов сожительства девушек с немцами, разоблачая фашистские приемы морального и политического разложения женской молодежи, использования части ее для подрывной работы против советского народа путем индивидуальной обработки, путем браков, увеселительных вечеров и т. д. Создавать атмосферу всеобщего презрения и клеймения позором к таким девушкам.

5. Добиться, чтобы каждая молодая девушка, каждая девушка, где бы она ни работала, где бы ни находилась, вредила немцам.

6. Надо смелее и решительнее вовлекать женщин в партизанские отряды и боевые группы по истреблению немцев и их ставленников, организации диверсий, в оказании помощи партизанам в доставке агентурных данных, в распространении листовок, в обслуживании партизан, в питании и т. д.

7. Широко организовать военное обучение женщин в партизанских отрядах, готовить из девушек снайперов, пулеметчиц, минометчиц, связисток, разведчиц и т. д. Смело выращивать и выдвигать способных, энергичных девушек на ответственные участки боевой работы.

8. Изжить факты пренебрежительного, нетоварищеского отношения к девушке, как бойцу в отряде, пресекать носителей бытовой распущенности, наносящих вред повышению их политической и боевой активности.

ЦК ВЛКСМ уверен, что райкомы комсомола в тылу врага улучшением политико-воспитательной работы среди девушек добьются расширения своего влияния на молодежь, сплачивая ее на самоотверженную борьбу с оккупантами.

Центральный Комитет ВЛКСМ.

Ф. М-1. Оп. 53. Д. 15. Л. 35–38.

№ 147

Докладная записка инструктора Главного Управления ПУРККА ст. лейтенанта тов. Макаровой секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову о состоянии работы комсомольских организаций в 1-й Отдельной женской добровольческой стрелковой бригаде на 1 июня 1943 г.

г. Москва 23 июня1943 г.

I. Выполнение приказа Верховного Главнокомандующего товарища Сталина от 1 мая 1943 г. № 195.

Собрания, посвященные изучению приказа № 195, прошли во всех комсомольских организациях бригады, за исключением артдивизиона, 4 стр. и пулеметного батальонов. Ни в одной из организаций не ставился вопрос о проверке выполнения комсомольцами приказа № 195. Всю работу с бойцами по разъяснению приказа проводили только агитаторы. До сих пор еще многие комсомольцы не знают приказа № 195 (батальон автомат.).

Комсомольские организации недостаточно борются за укрепление воинской дисциплины. Только по истребительному батальону за январь—май месяцы 87 случаев нарушения дисциплины, из них 50 % комсомольцы, в том числе 2 дезертира, 18 – плохой уход за оружием, 20 – пререкания с командирами и 10 – попытки не выполнить приказаний командиров.

Во всей бригаде за один только май 29 случаев дезертирства (на фронт). Комсомольцев, нарушающих военную дисциплину, на комсомольских собраниях не обсуждают, а ограничиваются лишь беседой комсорга или других комсомольских руководителей.

II. Внутрикомсомольская работа.

Всего членов ВЛКСМ – 3793 чел.

Первичных организаций – 18

Ротных и им равных – 83

Группкомсоргов – 248.

Кадры: секретари больших комсомольских (стрелковые батальоны, артдивизионный истребительный батальон) выдвинуты на комсомольскую работу только в конце мая. Политотдел до сих пор секретарей комсомольских oрганизаций не собирал, не инструктировал. Секретарей бюро комсомольских организаций политотдел за 5 месяцев собирал только 4 раза, какие вопросы с ними были разобраны, неизвестно, отсутствует учет. В апреле проведен семинар по вопросам: 1) о комсомольской организации в наступательном и оборонительном бою, 2) работа комсомольской организации по укреплению дисциплины, 3) работа со вновь принятыми в комсомол, 4) о международном положении.

В мае состоялся второй семинар секретарей бюро комсомольских организаций по теме «Укрепление воинской дисциплины», который превратился в отчет секретарей KСМ о состоянии дисциплины в подразделениях.

Проверки работы секретарей комсомольских организаций и серьезной их учебы в бригаде нет. Плохо обстоит и с контролем за работой секретарей президиумов комсомольских организаций. В первом стрелковом батальоне семинар президиумов за 5 месяцев проводился 2 раза, а в остальных подразделениях их совсем не было.

С группкомсоргами никакой работы не проводится с момента их назначения. (Из беседы с товарищами: Паршиной – комсорг артдивизиона третьей батареи, 2-й взвод, Шеховым – артдивизион, взвод Управления, Носковой – артдивизионная батарея, взвод Управления, Игнатенко – 5-я батарея, 3-й взвод.)

Необходимость учебы руководителей комсомольских организаций – большая, т. к. большинство из них не знает структуры комсомольских организаций РККА, не умеют вести комсомольское хозяйство, планировать комсомольскую работу и т. д.

Вопросы, разбираемые на семинарах, и их решения до актива не доводятся.

План работы комсомольских организаций составляется не систематически и, как правило, не утверждается зам. ком. батальона по политчасти. Отсутствует план работы комсомольской организации с 15 апреля в 1-м стрелковом батальоне и артдивизионе. В мае не имеют планов комсомольские организации пулеметного батальона 4-го стрелкового батальона, а там, где они и есть, то они составлены без учета задач, стоящих перед частью и запросов комсомольцев. Например, в 1-м стрелковом батальоне с 1—15 июня в планах стоят вопросы:

1. Провести заседание бюро по вопросам «Итоги инженерных работ в 1-м стрелковом батальоне», в то время как батальон готовился к наступлению,

2. Провести комсомольский актив с вопросом «Итоги бригадного актива». Нежизненность этого пункта состоит в том, что такого актива не было, и не известно вообще, будет он или нет.

3. Заседание бюро с вопросом: «Отчет секретаря президиума роты ПТР о выполнении решения бригадного актива». Недостатки этого пункта те же, что и в п. 2.

Дни и время проведения намеченных в плане мероприятий не указаны. Секретари бюро комсомольских организаций плана работы помощника начальника политотдела не знают.

Комсомольские собрания проводятся нерегулярно и не по плану. Так, за 5 месяцев, по протоколу видно, в артдивизионе было всего 2 собрания, в 1-м стр. батальоне за этот период было 3 собрания и в 4-м стр. батальоне – 1 собрание.

Вопросы на собраниях обсуждались:

а) По артдивиз. – 1) Итоги боевой подготовки за период обучения. 2) Об авангардной роли в боевой и политической подготовке. 3) Об авангардной роли в боевой подготовке за первый и второй период обучения.

б) По 1-му отд. батальону: 1) Авангардная роль комсомольцев. 2) Роль комсомольцев в бою и борьба о трусами и паникерами.

Все эти вопросы далеки от разрешения задач, что стоят перед комсомольцами подразделений и бригадой в целом, более того, они дублируют друг друга.

Решения принимались не целеустремленные, общие, декларативные (поднять, усилить, поставить вопрос ребром), а некоторые из них случайные. Например, в 1-м стр. бат. по вопросу «Роль комсомольцев в бою и борьба с трусами и паникерами» принято решение: 1) Бороться с недисциплинированностью. 2) Смотреть не только за товарищами, но и за собой. 3) «Готовиться к 8 марта» и т. д.

Рост рядов ВЛКСМ. Молодежи комсомольского возраста, состоящей в комсомоле, в бригаде 1800 человек. Рост рядов очень незначителен, причем резко падает из месяца в месяц. В январе 1943 года принято 197 человек, в феврале – 152, в марте – 141, апреле – 91 и в мае – 78. Бесед с молодежью по вовлечению в комсомол не проводится, на собрания молодежь не приходит. С уставом вновь вступающие знакомятся плохо. Большинство принятых в комсомол в январе—мае месяцах устава не знают.

Комсомольское хозяйство во всех подразделениях ведется небрежно. В книгах учета графы заполнены карандашом, из части комсомольцы с учета не снимаются. В 4-й стр. бат. роте, роте автоматчиков и во 2-й роте пулеметного батальона комсомольского хозяйства совсем нет. Протоколы оформлены неграмотно, хранятся в личных вещах секретаря президиума, у секретаря президиума 2-й роты пулеметного батальона украли все комсомольское хозяйство, из книг учета вырваны листки для писем.

Бюро комсомольской организации, как коллективный орган, работает плохо. На заседаниях ставятся вопросы только приема в комсомол и утверждение решений президиумов. На 8 заседаниях бюро 1-го стр. бат. стояли только эти вопросы. В артдивизионе было 5 заседаний бюро, из них 2 в январе, 2 в феврале и одно в марте месяце.

Вот одна из повесток дня заседаний бюро комсомольской организации в артдивизионе:

1. О воспитательной работе среди молодежи.

2. Об авангардной роли комсомольцев в учебе (отчет секретаря президиума 5-й батареи).

3. О работе с вновь принятыми в комсомол.

4. О наложении взысканий на комсомольцев комсомольскими организациями (отчет секретаря 1-й батареи).

5. Утверждение плана работы.

6. Конфликтные дела.

Решений по обсужденным вопросам не выносится. Члены бюро плана работы не знают, поручений не имеют, поручения выполняют от случая к случаю.

Инструктор Главного Управления ПУРККА

старший лейтенант Макарова.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 103. Л. 22–24. Копия.

№ 148

Докладная записка секретаря Н.А. Михайлова, направленная Г.М. Маленкову, о готовности женской добровольческой стрелковой бригады к отправке на фронт

г. Москва 13 сентября 1943 г.

В соответствии с постановлением ГОКО от 3 ноября 1942 года ЦК ВЛКСМ провел отбор комсомолок и не комсомолок для формирования женской добровольческой стрелковой бригады. Срок формирования бригады был установлен 1 февраля 1942 г.

В бригаде по штату должно быть 6906 бойцов и командиров, имеется 6440. Из них: коммунистов 352 чел., комсомольцев 3893 чел. Некомплект 466 чел. падает, главным образом, на рядовой состав, который можно пополнить за счет женского запасного полка.

С 15 декабря 1942 г. бригада приступила к нормальной учебе. Программа обучения бойцов была закончена 1 апреля с.г.

Проведенная в апреле месяце инспекторская проверка огневой и тактической подготовки бригады показала хорошие результаты. Вопрос о дальнейшем назначении бригады не решен до настоящего времени, в результате чего командование бригады вынуждено в третий раз проводить повторное обучение бойцов по одной и той же программе. Бесперспективность в обучении резко сказывается на настроении бойцов и офицеров, а также на дисциплине в бригаде. В Наркомат Обороны на имя товарища Сталина было подано от бойцов более двухсот рапортов с просьбой отправить на фронт. За этот же период из бригады сбежало на фронт 131 человек.

Командование бригады считает, что личный состав бригады вполне подготовлен для выполнения боевых задач, и просит решить этот вопрос. Бригада полностью обеспечена артиллерийским и вещевым имуществом по табелям, утвержденным НКО. Необходимо лишь провести замену 40 женщин-командиров – мужчинами, а также дополучить 20 тракторов, 75 автомашин, 150 лошадей, 70 повозок. ЦК ВЛКСМ просит Вас помочь ускорить решение вопроса об использовании бригады.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Михайлов.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 103. Л. 15–15. Подлинник.

№ 149

Докладная записка помощника начальника ЦШПД по работе среди молодежи партизанских отрядов А. Торицына секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову об участии женской молодежи в партизанской борьбе[86]

г. Москва 24 декабря 1943 г.

По данным Центрального штаба партизанского движения, на 1 декабря 1943 г. в партизанских отрядах, без Украины, действующих в тылу врага, насчитывается 3957 партизанок комсомольского возраста.

Наравне с мужчинами девушки-партизанки переносят все невзгоды и тяготы партизанской жизни, принимают самое активное участие в боевых операциях, нередко выполняют ответственные задачи командования отрядов.

Девушек-партизанок можно встретить и в разведке и в диверсионной группе, за пулеметом, минометом, орудиями и просто рядовыми бойцами в подразделениях; врачами, медсестрами, в партизанской кухне и за стиркой белья. Много девушек-комсомолок являются руководящими комсомольскими работниками.

В бригаде имени Рокоссовского, действующей в Белоруссии, насчитывается 50 партизанок, из них 35 членов ВЛКСМ. Большинство секретарей первичных комсомольских организаций в этой бригаде – девушки.

Комсомольская организация систематически проводит работу с молодыми патриотками. Вопрос о боевой и политической деятельности девушек неоднократно обсуждался на собраниях. Благодаря этому в отрядах налажена военная учеба среди партизанок: занятия проходят по санитарному делу, изучению винтовки, автомата, пулемета и т. п.

В результате проведенной политико-воспитательной работы среди девушек комсомольская организация добилась того, что из 50 партизанок 30 активно всегда участвуют во всех боевых операциях. Особенно большое мужество и стойкость в бою проявляют: секретари первичных комсомольских организаций Ира Панкратьева и Лунина Катя. Их примеру следуют остальные подруги.

Командир и комиссар бригады хорошо помогают в работе секретарям первичных комсомольских организаций. Фактов морального разложения среди партизанок в бригаде нет.

Хорошо организована работа среди девушек в партизанском отряде им. Молотова, действующем в Ленинградской области. В отряде 16 девушек. 13 из них – комсомолки. Большинство партизанок отлично владеют автоматом, гранатой, винтовкой, систематически участвуют в боевых операциях в качестве медсестер, разведчиц, автоматчиц и т. п.

Комсомольская организация (секретарь Вера Ягнинская) за 1943 г. четыре раза обсуждала на своих собраниях вопросы о боевой и политической деятельности комсомолок.

Проявленным мужеством и отвагой в боях девушки заслужили любовь и уважение к себе со стороны всего личного состава партизанского отряда.

В партизанских отрядах, действующих в Белоруссии, девушки-партизанки показывают образцы отваги и мужества в борьбе с гитлеровскими оккупантами.

Много раз ходила в разведку комсомолка, ныне секретарь Ленинского райкома комсомола тов. Крюкова Диана Михайловна. Благодаря ее тщательной разведке о численности врага, его расположении, огневых средствах был разбит крупный гарнизон противника, располагающийся в г. Старобинск.

Крюкова – замечательный агитатор. Она распространила среди населения более 6000 различных названий советских листовок, сделала 73 доклада о положении в нашей стране, об успехах Красной Армии на фронтах Отечественной войны, о задачах молодых партизан и т. п.

Медведицкая Валя из партизанского отряда «За Родину», работая разведчиком, в то же время была и связником… Она неоднократно ходила в г. Климовичи и Краснополье. 14 мая 1943 года Валя отвезла в немецкий гарнизон в Краснополье полено дров, начиненное толом, и подбросила его в дровяной склад электростанции, в результате чего 16 мая электростанция

Девушки, зная, что от произведенной разведки зависит 50–60 % а иногда и все 100 % успеха боя, часто добровольно, с большим желанием идут на ее выполнение.

В отряде «За Родину» неоднократно обсуждался вопрос об участии девушек в партизанской разведке на комсомольских собраниях и собраниях девушек-партизанок.

Комсомолка Тося Ланькова пришла в отряд Ленинградской области в июле 1941 г., и первым долгом она попросилась быть разведчицей, командование в просьбе ей не отказало. Все задания она выполняла отлично.

Партизанская хитрость дала Тосе возможность познакомиться с немецкими офицерами и работниками гестапо и через них узнавать необходимые данные. Немцы сбилась с ног, разыскивая партизанского разведчика и наконец после долгих трудов напали на след, но Тося сумела вовремя скрыться. Разозленные гитлеровцы расстреляли мать разведчицы, сожгли дом.

Чувство мести предало патриотке Ланьковой новые силы. Она в совершенстве изучила подрывное дело, стала инструктором-подрывником. Лично сама подорвала три воинских немецких эшелона, идущие на фронт.

Сейчас Тося – командир взвода, старший сержант. Вступая в кандидаты ВКП(б), она поклялась не выпускать из рук оружие до полного разгрома немецких захватчиков.

Другая разведчица, из отряда Бунзена, вступила в партизаны 22 июля 1941 г. Специальность разведчицы ей пришлась по душе. Аня всегда успешно выполняла любое задание. В боевых операциях она вместе с другими бойцами истребляла фашистов. Сейчас на счету у нее 80 уничтоженных немцев. За боевые заслуги правительство наградило ее медалью «За отвагу».

Девушки партизанских отрядов Ленинградской области, подписывая письмо тов. Сталину в честь 25-летия ВЛКСМ, поклялись быть достойными дочерьми нашей Родины, достойными борцами за город Ленина. Эту клятву они выполнят с честью.

Много девушек ведут с оружием в руках борьбу с врагом, они выполняют самые разнообразные задания и поручения своих командиров и начальников.

Их можно встретить на разных постах: и за минированием железнодорожного полотна, за пулеметом, автоматом и рядовым стрелком.

Все знают отважную пулеметчицу Орловщины Марусю Туркову. Отлично владея своим пулеметом, Маруся надеялась на него, и он никогда не подводил хозяина. В боях Маруся истребила свыше 108 гитлеровцев.

Комсомолка Иванова Анастасия, зная хорошо технику подрывного дела, спустила под откос 2 вражеских эшелона с живой силой и техникой противника. Кроме этого взорвала 25 рельс.

Имя комсомолки Софии Леванович известно далеко за пределами области. Ее повадку знают и немцы. Борется она в комсомольско-молодежной подрывной группе и на сегодняшний день имеет на своем счету 7 взорванных эшелонов противника, другая комсомолка этого же соединения, Подчуфарова, взорвала 5 эшелонов.

Бесстрашно действует в бою с врагом комсомолка Валендо Лариса. Во время жаркой схватки с врагом был убит пулеметчик 1-й номер – пулемет замолкал. Видя это, немцы пошли в атаку, положение группы партизан было критическим, и вот в это время Лариса ложится за 1-го номера, и свинцовая струя преградила путь немцам. Атака была отбита. Много в этом бою покосила из своего пулемета Лариса. Теперь она считается заправской пулеметчицей.

Валендо Лариса славится в отряде как хороший пропагандист и агитатор. Она провела среди молодых партизан и местных жителей 96 лекций, докладов и бесед. Много провела бесед по книге тов. Сталина об отечественной войне. Лариса распространила более 3000 раз личных советских листовок.

Хорошо боролись с немцами девушки Краснодарского края, принимая самое активное участие во всех боевых операциях с врагом. Пример стойкости в бою показывала комсомолка Галенчина Анна С. Ни одной боевой операции не прошло без ее участия. В одной из них в районе ст. Азовской 6 ноября 1942 г. она лично из винтовки убила 10 немецких солдат. Когда секретарь РК партии т. Заступа, будучи тяжело раненным, остался на территории, занятой противником, тов. Галенчина пошла ему на выручку и, уже вынося его с поля боя, была сама тяжело ранена, но товарища не бросила.

Девушки в плен не сдаются. «Лучше смерть, чем позорный плен», – заявила Люба Таранюк из отряда 210, когда ее окружили гитлеровцы, пытаясь взять живьем. Она дралась до последнего патрона, и последний патрон оборвал жизнь пламенной патриотки. 14 убитых бандитов нашли партизаны около ее тела. Память о ней будет вечно жить в сердцах ее товарищей, воодушевлять их на новые боевые подвиги.

Работая с первого дня организации партизанского отряда «За Родину», действующего в Карело-Финской ССР, старшей медсестрой, комсомолка Игнатова Наталья Петровна десятки раз под ураганным огнем противника выносила с поля боя тяжело раненных бойцов и командиров.

Во время похода 1-й партизанской бригады по тылам противника Игнатова мужественно переносила все лишения. Утомленная непрерывными боями, большими переходами, находясь по несколько суток без питания, она оказывала медицинскую помощь и вынесла с поля боя свыше 40 раненых партизан с их оружием.

Когда ранили врача бригады тов. Петухову, Игнатова заменила ее и приняла на себя всю тяжесть обслуживания свыше 50 человек раненых, которые следовали с бригадой. Она работала без отдыха и, несмотря на огромные трудности, сумела доставить всех раненых в советский тыл. Тов. Игнатова награждена орденом Ленина.

С любовью и уважением относятся к своей старшей медсестре бойцы и командиры отряда Тойво Антикайнена. Заслуженный в боях авторитет у комсомолки Канаевой Валентины. Во многих боях участвовала бесстрашная патриотка. Прошла по тылам свыше 4000 км. Неоднократно под ураганным огнем противника спасала многим партизанам жизнь. Во время похода 1-й партизанской бригады в июле—августе месяцах 1942 года Канаева 2 раза была ранена, но поле боя не оставляла, перевязывала и переносила в безопасное место раненых партизан. Несмотря на свое тяжелое ранение, все время оказывала медицинскую помощь товарищам.

Заслуги Канаевой высоко оценены правительством. За самоотверженную работу по оказанию помощи раненым, за боевые заслуги и повседневную заботу о личном составе Валентина награждена орденом Красного Знамени.

Все в отрядах Карелии знают неутомимую сандружинницу Пименову А.С. В отряд «Буревестник» вступила добровольно в декабре 1941 года. Многим спасла жизнь Антонина. В бою 31 марта 1943 г. вынесла с поля боя тяжело раненного политрука и трех бойцов с их оружием. Град пуль сыпался на отважную дружинницу, но она продолжала выполнять свой долг. Сейчас Тоня за храбрость в боях награждена орденом «Красная Звезда» и медалью «Партизану Отечественной войны».

Много раненых вынесла с поля боя комсомолка Апстис Валета Павловна. В самые опасные места, куда доступ казался бы невозможным, проникала молодая патриотка Латвийского партизанского отряда.

Всегда вместе с бойцами в первых рядах ходила в бой Валета. В одном бою, когда группа партизан стала отходить, не выдерживая натиска врага, Валета бросилась вперед и своим примером задержала отходящих.

Хорошо работают врачи, медсестры Крыма. Заслуженным авторитетом пользуются они среди партизан.

За отличное обслуживание и вынос с поля боя раненых Нина Кострубей, Нина Залесская, Козырева Нина, вынесшая с поля боя 18 раненых, награждены орденами Советского Союза.

Комсомолка, военврач 2-го ранга Ольга Приходько, как мать, заботится о каждом раненом и больном партизане. В лесу она была назначена начальником санитарной службы группы отрядов. Несмотря на большие трудности, Ольга организовала госпиталь и сумела создать условия для лечения раненых партизан. Она проводила сложные операции, благодаря которым были спасены от смерти 35 человек, сохранено здоровье 60 обмороженных бойцов и командиров.

Однажды, когда нужно было установить связь с десантным отрядом, Ольга, умело маскируясь, дважды переходила линию фронта.

Другой врач, Нина Кострубей, в партизанском отряде с ноября 1941 года. Трудные условия партизанской борьбы не поколебали воли молодой советской патриотки. Наоборот, закалили ее, благодаря чему она быстро нашла применение своим знаниям и способностям.

Примеров беззаветного служения Родине среди девушек-медработников очень много.

Несмотря на трудные условия партизанской борьбы, когда зачастую не хватает медикаментов и особенно перевязочного материала, медработники проявляли свою инициативу и изобретательность. Они проводили самые сложные хирургические операции, возвращая бойцов и командиров в строй.

Хорошо работают девушки и в подпольных комсомольских организациях. Невидимые для немцев, они наносят им ощутительные удары, ведут агитационно-пропагандистскую работу среди населения, направленную на срыв мероприятий немецких властей.

Работая в Белорусской подпольной комсомольской

Особенно большую работу проводят девушки-подпольщицы по разложению немецких гарнизонов. Например, большой гарнизон немцев охранял мост у Марьиной горки в Белоруссии. Кoмcoмолка Ольга Ш. поставила задачу своим подругам провести работу по разложению этого гарнизона. Девушки с охотой взялись за это дело. С этого дня подпольщицы буквально засыпали листовками гарнизон. Несколько листовок они подложили в стол коменданту, этим самым скомпрометировали его. В результате всего этого много мадьяр и полицейских перешли к партизанам, было доставлено много в партизанский отряд патронов, гранат и личного оружия. Немцам пришлось расформировать этот гарнизон как неблагонадежный.

Волкова Полина систематически проводила беседы с молодежью и населением, читала им сводки Совинформбюро. Проводила агитационную работу среди мадьяр и с полицейскими из РОА, в результате 96 человек перешло в партизанский отряд № 726. Примеров подпольной борьбы девушек привести можно очень много.

Во время немецкой оккупации Орловской области в Бытошском районе был создан антифашистский комитет. В организацию входило 14 девушек. Руководитель – учительница А.С. Овсеенко.

Члены антифашистского комитета – Овсеенко А.С., Маевская А.Т., Алексеева В.В., Павлушина Е.И., Каземирова Е.В. и др. – проводили большую разведывательную работу в пользу партизанских отрядов, много распространяли газет и листовок, полученных из советского тыла.

Литературу и листовки распространяли, в основном, так: у члена подпольного антифашистского комитета Ивановой И.А. в пос. Бытош проживала сестра, у которой 6 душ семьи. Иванова, приходя к своей сестре, говорила: «Смотри, Маша, какую я интересную газету нашла на улице. Советую прочесть, а затем передать зятю Ивану, а он брату» и т. п.

Такая техника распространения литературы, через родственников, вполне себя оправдала.

Помимо всего этого, члены комитета систематически выявляли и передавали в отряды изменников Родины – тайных работников полиции и т. п.

Три члена комитета – Алексеева В.Н., Парфененко В.И. и Павлушина Е. – были схвачены гестаповцами. Как не пытали мужественных советских патриоток немцы, они ничего не могли добиться от них. Девушки погибли смертью храбрых, не выдав своих товарищей.

Вся борьба молодых патриоток направлена на быстрейшее освобождение нашей родины от гитлеровских захватчиков, на выполнение приказов и указаний товарища Сталина о партизанской борьбе в тылу врага.

За проявленные мужество и героизм в борьбе с немецкими оккупантами 242 девушки-партизанки награждены орденами и медалями Советского Союза, 1173 партизанки награждены медалями «Партизану Отечественной войны».

Но наряду с хорошими показателями боевой и политической деятельности женской молодежи есть факты неправильного подхода к девушкам-партизанкам со стороны отдельных командиров и комиссаров отрядов.

B партизанской бригаде Маркова насчитывается 30 партизанок. Учебы с ними никакой нет. В боях участвуют, и то не всегда, только 9 человек. Остальные партизанки систематически работают только на кухне. Многие вышли замуж за командиров и, имея оружие, сидят в лагере. Женился на 17-летней девушке и сам Марков.

Ни командование, ни комсомольская организация с девушками не работают. Из 30 чел. только 7 комсомолок, и те не имеют никаких заданий.

Некоторые девушки – Лида Кузьменко, Нина и Валя Какохи и др. – неоднократно просились на боевую работу, но никто не обращает на это внимание. В отряде есть женщины с детьми, которые смогли бы работать на кухне, а девушки воевать. Девушки, которые вышли замуж, разлагают остальных. В бригаде есть все условия (оружие и т. п.) для того, чтобы привлечь партизанок к активной борьбе против немцев.

Плохо организована политико-воспитательная работа среди партизанок бригады т. Уткина. В бригаде 30 девушек, а комсомолок только 14. На боевые операции ходят 5–6 человек, а остальные отсиживаются в лагере.

Командование бригады и отрядов вместо того, чтобы мобилизовать женскую молодежь на боевые дела, допустили массовые женитьбы.

В бригаде женились 5 командиров отрядов, помощник комиссара бригады по комсомолу т. Кугут, зам. комбрига по разведке Журавлев и сам тов. Уткин.

Такое же точно положение и в бригаде тов. Суворова.

Комсомольские организации вопросом привлечения девушек-партизанок к активной боевой и политической деятельности не занимаются.

Во многих партизанских отрядах большинство девушек стали женами командного состава, находятся они в штабных палатках, имеют при себе личное оружие, а стрелять не умеют. Такое положение можно встретить в бригаде № 2 (командир Коротченко), в отряде 44 и др.

Слабо проводится военная и политическая учеба среди женского состава, и в силу незнания оружия их оставляют на разных вспомогательных работах, (кухни, прачки, уборщицы и т. п.).

В 13-й бригаде из 165 девушек в боевых операциях участвуют 45 %, а остальные отсиживаются в лагерях. В бригаде Коротченко из 180 девушек участвуют в операциях только 60 человек.

Вот что об этом рассказала в своем выступлении на бригадном женском собрании 14 августа 1943 года комсомолка Васевич Надя:

«На нас смотрят в бригаде сквозь пальцы, многие девушки со слезами на глазах просятся на боевые операции, но их командиры не берут. Часто приходится от бойцов слышать такие слова: “Куда ее на боевую операцию – баба она”. Большинство из нас не знают винтовки, да и не имеют их. Одно время нас вооружили всех винтовками, мы обрадовались, но не надолго. Пришло в бригаду пополнение, и оружие у нас отобрали, говорят – бойцам надо, а мы кто?»

Такое же положение и в других бригадах. У некоторых командиров отрядов неправильно слагается мнение: «Тот боец, у кого есть оружие». Но ведь не вооруженных девушек можно использовать на агитационной работе среди населения, в разведке и т. п.

Выводы:

1. Необходимо в ближайшее время дать строгое указание командирам и комиссарам партизанских отрядов и бригад об организации боевой и политической учебы среди девушек-партизанок и использовании их на боевых делах и агитационно-пропагандистской работе.

2. Провести во всех партизанских отрядах трехдневные семинары девушек-разведчиц.

3. Обязать помощников командиров партизанских отрядов по комсомолу смелее привлекать девушек-партизанок для организации культурно-массовой работы в отрядах и в населенных пунктах, контролируемых партизанами.

4. Во всех отрядах и бригадах провести собрания девушек, на которых обсудить вопрос – участие партизанок в боевой и политической деятельности отряда, бригады.

5. Подготовить и издать книгу «Советские девушки в партизанской войне». По этому же вопросу издать 1–2 листовки.

6. Организовать из советского тыла 500 писем девушкам-партизанкам.

7. В ближайшее время организовать специальную радиопередачу, посвященную девушкам-партизанкам. (Выступление т. Мишаковой и 2 девушек с московских заводов.)

8. Выпустить и заслать в тыл специальный киножурнал, посвященный девушкам трудового фронта советского тыла.

Помощник начальника Центрального штаба партизанского движения по работе среди молодежи партизанских отрядов А. Торицын[87].

Ф. М-1. Оп. Д. 15. Л. 43–53. Подлинник.

№ 150

Директивное письмо старшего инструктора комсомольского отдела ЦШПД М. Христича помощникам начальников республиканских и областных штабов партизанского движения по работе среди молодежи партизанских отрядов о необходимости срочно прислать в ЦШПД материалы о деятельности девушек-партизанок в тылу врага

г. Москва 24 декабря 1943 г.

ЦК ВЛКСМ и Центральный штаб партизанского движения решили издать книгу о героической борьбе в тылу врага девушек-партизанок.

Вам необходимо срочно прислать в ЦШПД на имя тов. ТОРИЦЫНА материалы о всесторонней деятельности партизанок Ваших отрядов.

Ст. инструктор Комсомольского отд. ЦШПД капитан М. Христич.

Ф. М-1. Оп. 53. Д. 13. Л. 134. Копия.

№ 151

Выписки из протокола № 355 заседания Бюро ЦК ВЛКСМ от 25 декабря 1943 г.

5. О подготовке VI очереди специалистов для Красной Армии из числа комсомольцев и молодежи

1. Обязать обкомы, крайкомы, ЦК комсомола союзных республик совместно с военкоматами, провести отбор комсомольцев и не комсомольцев в комсомольско-молодежные спецподразделения:

а) мужчин – стрелков, снайперов, пулеметчиков станкового и ручного пулемета, стрелков автоматчиков, минометчиков, стрелков противотанковых ружей и саперов-подрывников;

б) женщин – стрелков-снайперов, радистов, телеграфистов, морзистов и телефонистов.

(Разверстка на подготовку специалистов будет дана военными советами округов и фронтов.)

2. Мужские комсомольско-молодежные спецподразделения комплектовать из числа комсомольцев и не комсомольцев, прошедших 110-часовую программу Всевобуча, рождения 1927 года и старше, годных к строевой службе, пользующихся отсрочками по призыву в Красную Армию, в том числе и забронированных.

3. Женские комсомольско-молодежные спецподразделения комплектовать из числа комсомолок и не комсомолок в возрасте от 18 до 26 лет, физически здоровых,

Комсомолок и не комсомолок, обремененных семьей и работающих на предприятиях оборонной промышленности по 3-му разряду и выше, к обучению не привлекать.

При отборе учитывать желание молодежи овладеть той или иной специальностью.

Комплектование подразделений закончить к 20 января 1944 года.

4. В соответствии с приказом НКО СССР помочь закончить обучение в установленные сроки:

а) в мужских подразделениях минометчиков, автоматчиков, ручных пулеметчиков, стрелков противотанковых ружей и саперов-подрывников – 25 мая 1944 г.; стрелков-снайперов и станковых пулеметчиков – 10 июня 1944 г.;

б) в женских подразделениях бойцов связи – 1 августа 1944 г., стрелков-снайперов – 10 сентября 1944 г.

5. Обязать обкомы, крайкомы и ЦК комсомола союзных республик подобрать и утвердить на бюро РК и ГК ВЛКСМ из числа наиболее грамотных и дисциплинированных бойцов-комсомольцев помощников заместителей командиров ВУПов и подразделений по политической части. Утвержденных кандидатов представить горрайвоенкоматам для назначения на эту должность.

6. Ответственность за выполнение настоящего постановления возложить на секретарей обкомов, крайкомов, ЦК комсомола союзных республик по военной работе.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Михайлов.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 307а. Л. 53–54. Заверенная копия.

№ 152

Информация начальника Комсомольского отдела ГлавПУРА ВМФ М. Головлева, направленная секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову, о количестве девушек-краснофлотцев, с просьбой подобрать кандидатуру на должность инструктора комсомольского отдела

г. Москва 6 января 1944 г.

В рядах Военно-Морского флота имеется свыше 25 тысяч краснофлотцев-девушек. Из них около 20 тысяч членов ВЛКСМ. Для работы среди краснофлотцев-девушек в Комсомольском отделе Главного политуправления ВМФ введен штат инструктора.

Прошу ЦК ВЛКСМ посодействовать в подборе кандидатуры девушки на должность инструктора Комсомольского отдела Главного ПУВМФ[88].

Начальник Комсомольского отдела Главного политуправления ВМФ

капитан 2-го ранга Головлев.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 153. Л. 54. Подлинник.

№ 153

Протокол совещания девушек-партизанок, состоявшегося по инициативе ЦК ВЛКСМ

г. Москва 18–19 января 1944 г.

Свою работу совещание начало в 17 час. 45 минут 18.1.44 г.

Присутствовало на совещании 24 участника совещания, секретарь ЦК ВЛКСМ тов. Шелепин, зав. спецотделом тов. Сысоева, зам. начальника Центрального штаба партизанского движения по комсомолу т. Торицын.

Порядок дня:

1. Вступительное слово тов. Сысоевой.

2. Выступления девушек-партизанок.

3. Обсуждение предложений по вовлечению девушек в активную партизанскую борьбу.

СЛУШАЛИ: Зав. спецотделом ЦК ВЛКСМ тов. Сысоеву.

Роль девушек в партизанском движении велика. Девушки наравне с мужчинами выполняют боевые задачи. Герои Советского Союза Лисицына, Мелентьева, Зоя Космодемьянская и другие героически погибли в борьбе с немецкими оккупантами. Женщины оправдывают себя в партизанской борьбе. Женщина-разведчик, подрывник, боец, медсестра, повар – все выполняют свой долг перед Родиной, борются с наглым фашизмом. В борьбе с немцами много девушек героически погибли, но ничего не сказали и не предали своих товарищей. Зоя Петрухина была послана в разведку. При возвращении с задания немцы поймали ее и повесили. Римма Шершнева своим телом закрыла дзот противника, честно и добросовестно защищают свою Родину девушки-партизанки. Нашими девушками гордится комсомол, гордится вся страна. Народ Советского Союза с гордостью слушает рассказы о девушках-партизанках. Перед нами, девушки, стоит задача – расширить партизанское движение за счет девушек, вовлекая девушек в партизанские отряды. У нас до сего времени этого еще нет. Девушек недостаточно вовлекают в партизанские отряды. В отрядах нет женщин- командиров, нет девушек, которые бы организовали отряды и командовали ими до соединения с частями Красной Армии. Девушкам в партизанских отрядах не присваивают военного звания. Девушки воевали в одних и тех же условиях наравне с мужчиной, но женщину еще часто не ценят.

Комсомольские организации в отрядах не занимаются воспитанием женщин, не ставят вопросы о награждении девушек наравне с мужчинами. Некоторые девушки в партизанских отрядах используются не по назначению, этим вопросом не интересуются комсомольские организации. Вся работа в тылу почетна, сварить вкусный обед – тоже большое дело, эту работу нужно также ценить и уважать. И хороших женщин-поваров нужно поощрять. Медсестры, подрывники, девушки-снайперы должны хорошо владеть своим имеющимся оружием и бить врага, где бы он ни появлялся. Девушек-снайперов еще нет в партизанских отрядах, а на фронте девушки – отличные стрелки, которые имеют не одного убитого немца на своем счету. Пулеметчиков, автоматчиц – единицы в партизанских отрядах. Женщины-подрывницы имеют на своем счету не один спущенный эшелон. Вам, девушки-партизанки, нужно правдиво рассказать о женщинах своих отрядов. Как воевали женщины, как справляются женщины с порученными им боевыми делами. Внести свои предложения, чтобы наладить боеспособность женщин в партизанских отрядах. Как нужно организовать работу среди женщин, чтобы она была равноправным защитником нашей Родины, чтобы женщина не была обузой в партизанских отрядах.

Партизанка Захарова:

В тыл я была сброшена десантом в июне 1942 года. В Москве приняла партизанскую клятву перед строем. Получила задание и с группой в 3 человека приземлилась в немецком тылу в Белоруссии. И с первого дня стала выполнять боевую работу в отряде. Я расскажу о ворошиловском отряде, в котором было 4 девушки. Все они в боевых заданиях не принимали никакого участия, а работали только на кухне, совсем не умели владеть оружием, труд на кухне не ценился в этом отряде, девушки просились в боевые задания, но им не разрешали. В нашем отряде девушка была бойцом наравне с мужчиной, выполняя все задания командования. Каждая из нас изучала материальную часть всех видов оружия. В хозяйственных ротах работали только пожилые женщины, которые не могли выходить в задание. Девушки несли караульную службу, ходили в разведку, на диверсию и т. д. Катя, Нина, Лена, Тамара, Люба и многие другие – хорошие разведчицы, которые приносили хорошие разведывательные сведения из глубоких тылов противника.

Комсомольские организации мало занимались вопросами девушек. Политико-воспитательная работа поставлена плохо в партизанских отрядах. Ни одной беседы в отряде не проводилось о быте девушек. Поэтому частые случаи женитьбы в отрядах. Некоторые девушки, выйдя замуж за командира, устраивали свое благополучие и отвлекались от боевой деятельности. Я советую, чтобы девушек привлекали на комсомольские работы, в комсомол, побольше нужно заниматься воспитанием женщин в отряде, снабжать девушек литературой, газетами и т. д., чтобы девушка, работая, могла и прочитать что-нибудь. На комсомольских собраниях ни разу не ставились вопросы о героических подвигах некоторых девушек. Не отмечаются лучшие бойцы-девушки. Девушки-партизанки просят, чтобы советский тыл позаботился о них и дал указание комсомольским руководителям и командирам отрядов, чтобы серьезно занялись повседневным воспитанием женщин, чтобы она стала равноправным бойцом. Я знаю девушек и таких, которые отличились в боях с оккупантами: Катя О. организовала отряд из девушек, участвовала во многих боевых операциях, руководила сама операциями и вышла из немецкого тыла только при соединении с частями Красной Армии. Девушкам в отрядах приходится выполнять различные виды работ: стирка, чинка белья, боевая работа, но подчас командование не ценит работу девушек в отряде. В отрядах царят маты, не стесняясь даже девушек. Вопросом культуры никто не занимается. Были случаи, что девушек обзывали различными нецензурными словами, бойцов никто не одергивал. Некоторые девушки, работая на кухне, овладели сами оружием и перешли в боевые единицы, например, Ната С. – беженка с Украины, сначала работала на кухне, потом пошла в Гомель в разведку по желанию, выполнила свое задание. Ее приняли в комсомол и зачислили в роту разведки.

Тов. Кузьмина Ал.

В партизанский отряд я попала, одна из девушек, в качестве разведчика-подрывника. С первого дня я была окружена средой мужчин, не признавала никаких поблажек, выполняла такие же задания, а порой даже труднее. Будучи в партизанском отряде, я участвовала в боевых операциях, спустила лично, сама два вражеских эшелона. Лично из своей винтовки расстреляла в бою двух фрицев. Совместно с боевой работой я принимала активное участие и в агитационно-массовой работе. Выпускала боевые листки, читала бойцам свежие газеты, сводки Совинформбюро, устраивала в своем отряде вечера самодеятельности. Я хорошо владела оружием, старалась ежедневно повторять материальную часть винтовки и другого имеющегося оружия в отряде. В соседнем отряде, где командиром был т. Гусаров, картина с девушками была совсем другая. Девушкам не давали поднять свой авторитет. Девушки совсем не имели орудия, а поэтому и не могли им пользоваться, никто ими не занимался, девушки работали только на кухне, в заданиях ни одна девушка не участвовала. И когда к ним приходили

Девушки есть хорошие пулеметчики, например, Сима Б., Белаева Рая – отличный автоматчик. Были и такие случаи, когда девушки из хороших бойцов превращались в ничто. Аня Богданова из Смоленской области была прекрасным бойцом, участвовала во всех боевых операциях, ходила несколько раз в разведку, имеет на счету несколько убитых немцев. Но ее постигло несчастье, вышла замуж, перестала интересоваться боевой работой, в задания совсем не ходит, а сидит в штабе и вместе со своим командиром любезничают, ее уже перестала интересовать общественность, она занялась устройством своей семейной жизни. И вот после этого случая на комсомольском собрании поставили вопрос об участии девушек в боевых заданиях, Аня даже соизволила не прийти на комсомольское собрание – «слишком была занята». Комсомольское собрание решило, что все девушки будут поочередно участвовать в боевых заданиях. Одни будут работать на кухне, другие шить халаты, третьи идут в задания, т. е. была установлена очередность – кому работать на кухне, кому идти в задание, кому шить халаты. На комсомольском собрании поставили вопрос, чтобы все девушки, как одна, хорошо знали оружие, чтобы могли в бою хорошо владеть винтовкой, не прибегая к помощи товарища. Организовали кружки, куда были вовлечены все девушки. Всем девушкам советую, чтобы они имели уверенность в себе, стараться участвовать во всех проводимых отрядом операциях, тогда только будете привыкать к боям и будешь в курсе всех событий в тылу противника. Нужно проявить инициативу по созданию групп девушек. Командованию нужно посоветовать чередовать работу девушек хозяйственную с боевой. Чтобы ценили работу девушек, какая бы она ни была. В партизанских отрядах нужно побольше проводить работу с девушками по изучению оружия, чтобы девушка могла хорошо владеть всеми видами оружия и на поле боя могла заменить любого бойца, павшего в бою, вовремя поправить свое оружие.

Самим девушкам нужно поднимать свой авторитет перед мужчинами, требовать от командования, чтобы все девушки участвовали в заданиях, и самим нужно проявлять инициативу в этом, не ожидая, пока командование предложит девушке идти на задание. Нужно быть инициаторами во всем.

Карпечкина:

В мае 1942 года мой брат ушел в партизанский отряд, через некоторое время я вместе с братом ушла в тот партизанский отряд, где был мой брат вначале рядовым бойцом, а потом рядовым разведчиком. В конце 1942 года при бригаде была организована агентурная разведка из девушек, мне предложили командовать, поставили боевую задачу, прослушали беседу о работе агентуры. Наша задача была завербовать в свои руки полицию г. Смоленска. Девушки с поставленной задачей справились. Полиция работала на нашу сторону, полиция под нашим руководством взорвала несколько складов с боеприпасами, с продовольствием, уничтожала немцев. Мы точно доносили своему командованию, когда будут двигаться немцы, где, откуда и в каком количестве и с каким вооружением, поэтому полк Гришина никогда не заставали врасплох, полк был всегда готов встретить противника, откуда бы он ни шел. Девушкам почти за каждое разведдонесение oбъявляло командование благодарности, к девушкам нашим было замечательное отношение, нас в отряде звали сердцем полка. Девушки в отряде не сидели, они проходили во все уголки Смоленской области, работали с населением, вовлекали в свои ряды все новых и новых девушек. На комсомольских собраниях почти всегда отмечались лучшие девушки-разведчицы, ставили в пример лучших разведчиц и говорили, что нам нужно быть такими же, как вот эти разведчицы. Видя хорошую работу разведчиц, командование поощряло девушек, были организованы подарки лучшим разведчицам. Было усиленное питание девушкам

По итогам 1942 г. работа девушек в полку оценилась и стояла на первом месте. Командование давало ежедневное наставление для дальнейшей работы. По разведданным девушек разгромлен не один вражеский гарнизон, спущен под откос не один вражеский эшелон. Был взорван мост Витебск – Смоленск начальником станции, так как он был завербован нами и под нашим руководством он работал. Девушкам пришлось завербовать артистов г. Могилева, на двух машинах с оркестром, с костюмами артисты прибыли в наш полк. Девушки завербовали начальника полиции, который полностью со своим штабом сдался в полк Гришина, до этого уничтожив большое количество немцев, взорвали несколько складов с боеприпасами и продовольствием. 50 агент. работников было завербовано на сторону партизан в нашем районе. 250 власовцев было привлечено на свою сторону девушками-разведчиками. 50 % учительниц было завербовано на работу с партизанами. Учителя давали ценные сведения о расположении постов, складов.

К девушкам командование относилось с большой любовью, бойцы-девушки ценились в полку. Девушки бесстрашные, знали каждую стежку-дорожку, днем и ночью могли проводить бойцов в любое место, в населенный пункт.

Карпечкина Соня – разведчица, проводила весь полк до 200 км. Маршрут был удачен. Девушки, выполняя задания, попадали в лапы фашистов, некоторые из них были расстреляны.

Протченко – попала в лапы извергов в Смоленске, погибла.

Кошелева Галя – будучи в разведке, ее предала шпионка, ее публично расстреляли.

Иванова Шура – погибла, ничего не сказала о расположении нашей бригады и о товарищах.

В нашем полку, кроме девушек-разведчиц, были и медсестры, 12 из них награжденные, все они участвовали во всех боевых операциях и хозяйственных. 13 девушек нашего полка представлены к правительственной награде. В нашем полку комсомольская работа была поставлена на должную высоту. Секретарем была Семенова. Замечательно справлялась со своей работой, ее ценили и уважали в полку. Комсомольские собрания проводились живо и интересно, перед каждым выходом в операцию она собирала комсомольцев и давала напутственное слово. Проводила с молодежью бригады беседы на различные темы.

Комсомольская организация интересовалась и личной жизнью всех бойцов, особенно девушек. Девушки все, как одна, изучали все виды оружия, у нас не было такого положения, чтобы девушки были в стороне от боевой деятельности. Если будешь сам хорош, хорошо будет относиться и командование. Девушки нашего полка были равноправными бойцами с мужчинами, выполняя все виды работ в отрядах. Так что девушки могут работать, воевать, разить врага не хуже, чем мужчины.

Логунова:

С первых дней оккупации нашего района (14 июля 1941 г.) моя комсомольская организация не распалась, а все, как один, ушли в подполье, Благодаря работе комсомольской организации в нашем сельсовете совсем не было полиции, сохранили скот, хлеб. С первых дней оккупации мой воспитатель, который заменял мне отца, ушел в партизанский отряд тов. Шульца. Я работала как агентурщица, в тесной связи с приемным отцом. В августе месяце я вывела нашу подпольную организацию в казачьи группы, действующие в нашем районе. Будучи в подполье, я помогала организовывать партизанские отряды из командиров и бойцов, попавших в окружение. Комсомольские организации в первые дни не сумели направить на правильное русло своих комсомольцев, поэтому часть комсомольцев осталась не охвачена партизанскими отрядами. Особенно много комсомолок-девушек осталось в руках у немцев. Когда комсомольские организации занялись вовлечением молодежи в партизанские отряды, девушки стали идти в партизанские отряды, но их работу не использовали по-настоящему, их сажали работать на кухню, а с боевой работой даже не знакомили. Организационной работы с девушками не проводили, не занимались изучением оружия, а поэтому девушки не ценились в отрядах. Когда комсомольская организация занялась работой девушек, картина стала совсем другая – девушки стали ходить в разведку, на подрыв железных дорог и т. д. Лена

Заканчивая свое выступление, я хочу пожелать девушкам, что если мы будем сами держать себя в руках, то завоюем авторитет среди бойцов и командования. Нужно овладевать всеми видами оружия, чтобы уметь хорошо пользоваться, не прибегая к помощи товарищей. Вращаться среди бойцов, знать о всех делах отряда, только тогда тебя будут ценить.

Слушали: предложения тов. Сысоевой – зав. спецотделом ЦК BЛKCM.

1. Женщина может воевать наравне с мужчиной, девушки должны принимать активное участие в боевых операциях, быть активными бойцами, женщина в партизанских отрядах должна пользоваться большим успехом. Есть хорошие разведчики, хорошие стрелки и подрывники, а это большое дело для отрядов.

2. Часто женщины себя компрометируют. В присутствии женщин ругаются матом, в этом женщина виновата сама, нужно на комсомольских собраниях широко освещать вопрос о женщине и ее роль в партизанском отряде. Многие женщины уходили в отряды из-за того, чтобы спасти себя от расстрела немцев. Комсомольские организации не помогли направить девушек на правильные русла. С женщинами не проводятся беседы, не ставятся вопросы о быте, не занимаются вовлечением девушек в партизанские отряды. Комсомольские организации почти совсем не работают с девушками, находящимися в отрядах. Комсомольские организации должны повседневно заниматься с женщиной.

Провести в жизнь пункт из письма тов. Михайлова, чтобы женщина овладела какой-нибудь военной специальностью.

3. Провести женские собрания с докладом об участии женщин в Отечественной войне. Хорошо знать своих героев-женщин.

4. Во всех партизанских отрядах провести семинары женщин-подрывников, разведчиц, медсестер и т. д., пригласить специалиста, который бы рассказал, как хорошо освоить подрывное дело, разведку и т. д. Поставить на семинаре вопрос, как можно быстрее овладеть знанием всех видов оружия.

5. Обязать помощников комиссаров по комсомолу, чтобы среди девушек была организована культурно-массовая работа: песни, пляски, развлекающие бойцов.

6. Провести комсомольские собрания о бытовом поведении девушек.

7. Комсомольским организациям нужно заняться вопросом награждений девушек.

8. Написать обращение ЦК ВЛКСМ к девушкам-партизанкам.

9. Издать книгу – девушки-партизанки в Отечественной войне.

10. Организовать письма из советского тыла девушкам-партизанкам.

11. Организовать радиопередачу, посвященную девушкам-партизанкам.

12. Вовлекать женщин в партизанские отряды, ценить их труд, какой бы он ни был. Правильно направить девушек на борьбу против захватчиков.

Постановили: принять предложения в целом.

На этом совещание закончило свою работу.

Инструктор спец. отдела К.Н. Морозова.

Ф. М-1. Оп. 53. Д. 15. Л. 1—17. Заверенная копия.

№ 154

Выписка из протокола совещания Секретариата ЦК ВЛКСМ о проведении встреч девушек-партизанок с молодежью в трудовых коллективах

г. Москва 26 января 1944 г.

Для проведения встреч девушек-партизанок с комсомольцами предприятий, колхозов, учреждений командировать:

1) т.т. Макарову В.Я., Малую Н.П. – в Молотовскую комсомольскую организацию;

2) т. Зиновьеву Н.Н. – в Кировскую комсомольскую организацию;

3) т. Кузьмину А.А. – в Курганскую комсомольскую организацию;

4) т. Ивлеву А.В. – в Кемеровскую комсомольскую организацию;

5) т.т. Карпечкину Е.Т., Морозову Н.В. – в Челябинскую комсомольскую организацию;

6) т. Калашникову А.И. – в Омскую комсомольскую организацию;

7) т. Киселеву Т.Б. – в Ивановскую комсомольскую организацию.

Срок командировки 30 дней.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Михайлов.

Ф. М-1. Оп. 53. Д. 6. Л. 141. Подлинник.

№ 155

Постановление ЦК ВЛКСМ

от 18 марта 1944 г. о мобилизации девушек для службы в частях связи Западного фронта

ЦК ВЛКСМ постановляет:

1. Обязать Московский, Горьковский, Вологодский обкомы ВЛКСМ и Московский горком ВЛКСМ совместно с военкоматами мобилизовать 330 девушек для службы в частях связи Западного фронта.

Разверстку утвердить. 1 (прилагается)[89].

2. Отбор провести из числа добровольцев-девушек, комсомолок и некомсомолок, в возрасте не моложе 18 лет, с образованием не ниже 7 классов, не обремененных семьей и годных к строевой службе в Красной Армии.

3. Мобилизацию закончить в три дня. Всех отобранных девушек направить в 208-й Запасный полк Западного фронта.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Михайлов.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 341в. Л. 2. Подлинник.

№ 156

Телеграмма секретаря ЦК ВЛКСМ Н. Михайлова заведующему военным отделом ЦК ВЛКСМ Д. Постникову о проведении комплектования Центральной женской снайперской школы.

г. Москва 20 марта 1944 г.

НЕМЕДЛЕННО СВЯЖИТЕСЬ ОБЛКРАЙВОЕНКОМОМ ПО ВОПРОСУ ОТБОРА НА ДОБРОВОЛЬНЫХ НАЧАЛАХ ДЕВУШЕК- КОМСОМОЛОК, НЕ КОМСОМОЛОК ДЛЯ НАПРАВЛЕНИЯ ИХ НА УЧЕБУ В ЦЕНТРАЛЬНУЮ ЖЕНСКУЮ ШКОЛУ СНАЙПЕРСКОЙ ПОДГОТОВКИ СОГЛАСНО РАЗВЕРСТКЕ ДАННОЙ ВОЕННЫМ ОКРУГОМ ВАШЕМУ ВОЕНКОМАТУ. ОТБОРУ ПОДЛЕЖАТ ДЕВУШКИ ВОЗРАСТЕ ОТ 18 ДО 26 ЛЕТ С ОБРАЗОВАНИЕМ НЕ НИЖЕ 7 КЛАССОВ, ОБЛАДАЮЩИЕ ХОРОШИМ ЗРЕНИЕМ, ГОДНЫЕ ДЛЯ СЛУЖБЫ В АРМИИ ИЗ ЧИСЛА ПРОШЕДШИХ ПОДГОТОВКУ В СНАЙПЕРСКИХ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯХ ВСЕВОБУЧА. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ЦЕКАМОЛА ВЫСЛАНО. ОЗНАКОМЬТЕСЬ В ВОЕНКОМАТЕ С ТЕЛЕГРАММОЙ НОМЕР 109598 ГЛАВНОГО УПРАВЛЕНИЯ ФОРМИРОВАНИЯ КРАСНОЙ АРМИИ.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Михайлов.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 153. Л. 46. Подлинник.

№ 157

Список курсантов Центральной женской школы снайперской подготовки, награжденных ЦК ВЛКСМ именными снайперскими винтовками.

г. Москва 20 марта 1944 г.

1. СИПАЛОВА Н.М., винтовка № НГ-2861

2. ПИСКУНОВА М.А. – ″– № РТ-862

3. БРАТЦЕВА А.А. – ″– № НГ-532

4. ГУРАРИ Р.М. – ″—№ МГ-4777

5. ПУТЕВСКИХ М.Е. – ″—№ ИМ-7298

6. СУББОТИНА Л.А. – ″—№ НВ-7319

7. ЗЕЛЬКИНА З.С. – ″—№ ГК-1210

8. БОРДАШЕВСКАЯ О.Ф. – ″– № НП-7936

9. КОМАРОВА В.И. – ″—№ ИК-4413

10. КОНДРАШЕВА Р.С. – ″—№ РВ-207

11. КОСЬЯНЕНКО М.И. – ″– № НВ-2610

12. НОВИКОВА А.Л. – ″—№ НП-7871

13. ШИЛИНА А.К. – ″—№ РП-282

14. АРШАВСКАЯ З.Я. – ″—№ ЖЧ-7503

15. БАРАНОВА Е.И. – ″—№ ГК-7110

16. КУРИЦИНА М.С. – ″—№ ПК-5192

Начальник политотдела ЦЖШСП гв. майор Куликов.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 155. Л. 68. Подлинник.

№ 158

Докладная записка начальника политотдела ЦЖШСП Л. Куликова в военный отдел ЦК ВЛКСМ с просьбой выдать удостоверения девушкам, награжденным именными винтовками

г. Москва 1944 г.

Политотдел Центральной женской школы снайперской подготовки просит выдать удостоверения следующим девушкам-снайперам, награжденным ЦК именными винтовками:

1. ШЛЯХОВА Александра Николаевна

2. ПОПОВА Зинаида Васильевна

3. СОЛОВЕЙ Нина Сергеевна

4. ПАНОВА Лидия Сергеевна

5. ШИРОКОВА Ирина Никифоровна

Начальник политотдела ЦЖШСП гв. майор Куликов.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 153. Л. 51. Подлинник.

№ 159

Постановление ЦК ВЛКСМ

от 16 мая 1944 г. о мобилизации девушек, комсомолок и не комсомолок, в части третьего Белорусского фронта

1. Обязать обкомы ВЛКСМ совместно с военкоматами мобилизовать 300 чел. девушек-комсомолок и не комсомолок из числа окончивших комсомольско-молодежные спецподразделения снайперов, телефонисток и радистов на военную службу в войска 3-го Белорусского фронта.

(Разверстка по организациям прилагается.)

2. Мобилизации подлежат девушки-комсомолки и не комсомолки в возрасте от 19 до 25 лет, физически здоровые, годные к службе в Красной Армии, не обремененные семьей и не бывшие ранее на оккупированной немцами территории.

3. Мобилизацию закончить к 5 июня 1944 года. Отправку мобилизованных произвести по указанию военкоматов.

4. Обкомам ВЛКСМ 5 июня с.г. отчитаться перед ЦК BЛКСМ о выполнении настоящего постановления.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Михайлов.

Разверстка по организациям

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 341в. Л. 11–12. Заверенная копия.

№ 160

Постановление

Бюро Архангельского обкома ВЛКСМ о мобилизации девушек, комсомолок и не комсомолок, радисток и снайперов для службы в частях 2-го Белорусского фронта, направленное в ЦК ВЛКСМ

г. Архангельск 22 мая 1944 г.

В соответствии с постановлением ЦК ВЛКСМ Бюро обкома ВЛКСМ постановляет:

1. Обязать секретарей Маймаксанского, Октябрьского, Исакогорского, Пролетарского РК ВЛKСM к 25 мая с.г. мобилизовать совместно с райвоенкоматами для службы в частях 2-го Белорусского фронта комсомолок и не комсомолок по специальности телефонисток и снайперов.

2. Разъяснить райкомам комсомола, что мобилизации подлежат девушки, окончившие комсомольско-молодежные подразделения, в возрасте от 19 до 25 лет, физически крепкие, годные к строевой службе в Красной Армии, не обремененные семьей и не бывшие ранее на оккупированной территории.

3. Считать, что мобилизованные девушки должны пройти медицинский осмотр

4. Обязать райкомы ВЛКСМ проследить, чтобы мобилизованные имели исправную одежду, обувь, запасную смену белья, предметы личной гигиены, полотенце, кружку, ложку, мешок для вещей. Всем мобилизованным организовать теплые товарищеские проводы.

5. Обязать РK ВЛКСМ о выполнении настоящего постановления отчитаться перед обкомом ВЛКСМ 28 мая 1944 года.

Секретарь Архангельского обкома ВЛКСМ Ноговицина.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 153. Л. 57. Подлинник.

№ 161

Директива члена Военного совета ВВС Красной Армии Шиманова секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову о мобилизации 400 девушек-комсомолок в связи с недостатком специалистов связи

г. Москва 5 октября 1944 г.

За последнее время в частях ВВС Красной Армии ощущается недостаток специалистов связи (радистов, телеграфистов, телефонистов).

Ранее этот недостаток покрывался за счет призыва молодежи (в основном, девушек из прифронтовых районов). В настоящее время эта возможность отпала, т. к. авиация в большинстве своем базируется на территории Прибалтики, западных областей Белоруссии, Украины и соседних с нами стран – Польши, Румынии и т. д.

В связи с этим прошу Вашего решения о мобилизации 400 чел. девушек-комсомолок с 7—8-летним образованием из Центральных районов СССР для отправки их в действующие части связи ВВС Красной Армии, где они получат соответствующую квалификацию связисток.

Член Военного совета ВВС Красной Армии

генерал-полковник авиации Шиманов.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 153. Л. 69. Подлинник.

№ 162

Краткая информация от начальника ЦЖШСП Рыбченкова, направленная в ЦК ВЛКСМ, о работе женской школы снайперов

г. Москва 9 октября 1944 г.

По Центральной женской школе снайперской подготовки ГУВВО НКО СССР по состоянию на 10 октября 1944 г.

I. ОТПРАВЛЕНО НА ФРОНТ:

а) в июле месяце 1943 года 101

б) в январе месяце 1944 года 121

в) в марте месяце 1944 года 586

ИТОГО: 808 чел.

г) в июле месяце 1944 года 137

д) в августе месяце 1944 года 112

ИТОГО: 249 чел.

Всего отправлено на фронт 1057 чел.

Подготовлено сержантского состава для школы – 157 чел.

Подготовлено офицерского состава для школы – 34 чел.

II. НАГРАЖДЕНО (по группе 808 чел.)

а) присвоено звание Героя Советского Союза 1 чел.

б) орденом «Красное Знамя» 7

в) орденом «Красная Звезда» 20

г) орденом «Отечественная война» 6

д) орденом «Слава» Ш ст. 56

е) медалями «3a отвагу» 232, «3a боевые заслуги» 64

ИТОГО: 342

ж) значком «Отличный снайпер» 808

III. НА ЛИЧНОМ СЧЕТУ ВОСПИТАННИЦ ШКОЛЫ УБИТЫХ СОЛДАТ И ОФИЦЕРОВ ПРОТИВНИКА:

а) по группе 808 человек, по имеющимся от военных советов документам – 9994 чел.

б) по группе в 249 человек, сведений от военных советов не имею.

Всего, по общим сведениям, на счету школы 18–20 тысяч убитых фрицев.

Начальник школы полковник Рыбченков.

Начальник строевого отдела лейтенант Пантелеев.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 153. Л. 52–53. Подлинник.

№ 163

Докладная записка секретаря ЦК ВЛКСМ Н. Михайлова секретарю ЦК ВКП(б) Г.М. Щербакову о записке помощника начальника Политуправления Первого Украинского фронта по комсомольской работе Цыганкова, посвященной положению молодежи, освобожденной в Германии войсками Красной Армии[90]

г. Москва 29 марта 1945 г.

В ЦК ВЛКСМ поступила записка помощника начальника Политуправления Первого Украинского фронта по комсомольской работе тов. Цыганкова.

Записка посвящена молодежи, угнанной немцами в Германию и освобожденной войсками Красной Армии. Тов. Цыганков сообщает многочисленные яркие факты, свидетельствующие о том, с какой огромной радостью встретили советские граждане свое освобождение от немецкого рабства. Молодежь высказывает горячую благодарность товарищу Сталину, Красной Армии за свое освобождение. Находясь в военных комендатурах, советские граждане проявляют большой интерес к жизни Советского Союза, к международным вопросам, высказывают желание скорей начать работать.

Вместе с этим тов. Цыганков сообщает, что ряд комендатур плохо проводят политико-воспитательную работу среди освобожденной советской молодежи, не проявляют заботы о создании ей элементарных бытовых условий. Имеют место возмутительные факты хамского отношения со стороны отдельных бойцов и офицеров к женщинам и девушкам.

Вот что пишет тов. Цыганков.

… Как показала проверка, в ряде комендатур в вопросах заботы о быте и в политико-воспитательной работе с освобожденной советской молодежью имеют место серьезные недостатки.

В распоряжении комендатуры города Бунцлау (комендант города майор Кравченко, зам. коменданта по политчасти майор Рудаков) находится более 100 женщин и девушек. Они размещены в отдельном здании неподалеку от комендатуры, однако надлежащей охраны общежития не организовано. Вследствие этого имеют место многочисленные факты издевательств, оскорбления и даже изнасилования женщин, проживающих в общежитии, со стороны отдельных военнослужащих, которые особенно в ночное время врываются в общежития и буквально терроризируют девушек.

5 марта, поздно вечером, в общежитии находилось до 60 человек военнослужащих, главным образом, из 3-й гвардейской танковой армии, большинство из них были в пьяном виде, приставали к девушкам, оскорбляли их. Несмотря на категорический приказ коменданта покинуть общежитие, группа танкистов продолжала дебош, угрожала оружием, учинила драку.

Все эти возмутительные факты хулиганства не получили должного отпора со стороны коменданта города майора Кравченко. Высланная им группа комендантского надзора свою задачу не выполнила и вернулась, не задержав ни одного хулигана. Только утром в одной из комнат общежития был задержан танкист – старшина СЕРЕГИН Иван Кузьмич, член ВЛКСМ, механик-водитель из 91-й танковой бригады. Серегин, придя в общежитие, напился до бесчувствия, приставал к девушкам, оскорблял их. При аресте оказалось, что у него украдено обмундирование и пистолет.

Приведенный выше факт хулиганства и дебоша группы военнослужащих далеко не единичен. По заявлениям девушек, такие факты повторяются почти каждую ночь.

В связи с такими невыносимыми бытовыми условиями и хамским отношением большинство женщин и девушек, находящихся при комендатуре города Бунцлау, запугано и деморализовано, среди них встречается много отрицательных настроений и недовольства.

Так, гражданка Мария Шаповал заявляет:

«Я днем и ночью ждала прихода Красной Армии, ждала своего освобождения. А вот сейчас бойцы к нам относятся хуже, чем немцы. Я не рада, что живу на свете».

Гражданка Клавдия Малащенко говорит:

«Тяжело нам было жить у немцев… Да вот и сейчас нерадостно. Какое же это освобождение, когда над нами так издеваются».

Несмотря на многочисленность таких настроений, ни комендант Бунцлау майор Кравченко, ни его заместитель по политчасти майор Рудаков до сего времени не навели должного порядка, не организовали политико-воспитательной работы с освобожденной советской молодежью.

Большинство девушек, находящихся при комендатуре, не знают текущих событий, читка газет с ними не организована, за две недели проведена только одна политинформация.

Таким образом, здесь освобожденная молодежь почти целиком предоставлена себе и произволу отдельных военнослужащих, творящих над ней безобразия и издевательства.

Еще хуже и возмутительнее обстоит дело в военной комендатуре города Ельс (зам. коменданта по политчасти капитан Балаян).

Сам Балаян смотрит на освобожденных женщин и девушек как на нечто «второсортное». Он, например, заявил:

«Пусть они ведут себя, как хотят, и спят, с кем хотят, лишь бы все это было без шума».

Следствием такого возмутительного поведения Балаяна является то, что никакой политико-воспитательной работы с освобожденной советской молодежью при комендатуре г. Ельс не ведется и она полностью предоставлена самой себе.

Более того, ни комендант города, ни его заместитель по политчасти не принимают никаких мер в отношении фактов дикого и возмутительного произвола со стороны отдельных военнослужащих к освобожденным женщинам и девушкам, не организуют охрану их общежитий, не наказывают виновников хамского отношения к ним.

В селах и фольварках, расположенных в районе военной комендатуры г. Ельс, находится большое количество женщин и девушек, занятых на работе по обслуживанию гуртов скота, хлебных складов и т. д. Здесь имели и имеют место случаи диких безобразий и хамского отношения к этим женщинам.

В ночь с 23 на 24 февраля группа офицеров и курсантов фронтовых курсов младших лейтенантов в количестве 35 человек явилась в пьяном виде на фольварк Груттанберг и начала творить дебош и насилия над находящимися там женщинами и девушками.

В ночь с 14 на 15 февраля в один из фольварков, занимаемых гуртом скота (начальник гурта капитан Каримов), явилась штрафная рота во главе со старшим лейтенантом (фамилия не установлена), оцепила фольварк, выставила пулеметы, обстреляла и ранила красноармейца, охранявшего общежитие женщин. После этого началось организованное изнасилование находящихся на фольварке освобожденных советских женщин

Обращают на себя внимание многочисленные факты хамского отношения к освобожденным женщинам со стороны офицеров.

Трое офицеров 26 февраля вломились в общежитие женщин при пункте сбора хлеба (начальник пункта майор Соловьев), и, когда были задержаны, один из них, майор по званию, заявил: «Я приехал с фронта и мне нужна девушка»

После этого он, вырвавшись от охраны, начал дебош в общежитии.

27 февраля старший лейтенант (фамилия не установлена) явился в село Гутванен и, подойдя к девушкам, работавшим по сбору зерна, спросил одну из них – Анну Гриценко, откуда она. После ее ответа он грубо выругался и приказал ей идти за ним. Когда Гриценко отказалась, он выстрелом из пистолета тяжело ранил ее и скрылся.

Гражданка Ланцова Вера, 1926 года рождения, была изнасилована первый раз при прохождении передовых частей, вторично – 14 февраля неизвестным офицером. С 15 по 22 февраля лейтенант Исаев А.А. (полевая контора № 1 Интендантского Управления фронта, начальник конторы Адамович) принудил ее к сожительству избиениями и угрозой расстрела.

Ряд офицеров, сержантов и рядовых распространяют среди освобожденных советских людей такие слухи:

«Есть приказ Вас в Советский Союз не пускать, поэтому, если кого и пустят, будете жить на Севере».

В связи с таким диким и хамским отношением к освобожденным советским женщинам и девушкам со стороны военнослужащих у многих из них создается мнение, что и в Красной Армии, и в стране их не считают советскими людьми, что с ними могут делать все, что угодно: расстреливать, насиловать, бить, что на Родину их не пустят.

Некоторые из них со слезами и отчаянием рассказывают об отношении к ним. Так, например, Ева Штуль, 1926 года рождения, говорит:

«У меня отец и два брата ушли в Красную Армию в начале войны. Вскоре, как пришли немцы, я была насильно схвачена и вывезена в Германию. Здесь работала на заводе, в слезах ожидала светлого дня освобождения. Наконец пришла Красная Армия, и ее же бойцы надругались над моей девичьей честью. Я плакала, вырывалась, говорила старшине о том, что мои братья тоже воюют, а он избил меня и изнасиловал, лучше бы он застрелил меня…»

Общим настроением женщин и девушек, находящихся в районе комендатуры г. Ельс, является такое:

«Все было бы хорошо, если бы над нами не смеялись, не издевались, не насиловали, а относились бы к нам, как к советским людям».

Таким образом, очевидно, что в целом ряде военных комендатур (гг. Бунцлау, Ельс и др.), при которых находится значительное количество освобожденных из немецкого рабства советских женщин и девушек, политико-воспитательная работа, забота о создании для них нормальных бытовых условий находятся на чрезвычайно низком уровне.

Отдельные военнослужащие допускают факты дикой распущенности и хамского отношения к этим женщинам, оставаясь в ряде случаев безнаказанными благодаря неудовлетворительной организации комендантской службы.

Все это является почвой для нездоровых, отрицательных настроений среди освобожденных советских граждан, вызывает их недовольство и недоверие, с которым они будут возвращаться на Родину».

Докладывая Вам об этом, со своей стороны, считали бы необходимым направить представителей ГлавПУР ККА, политпросветотдела управления при уполномоченном СНК Союза ССР по делам репатриации и ЦК ВЛКСМ во фронтовые сборно-пересылочные пункты и областные, краевые приемно-распределительные пункты для принятия мер по улучшению политической, культурно-массовой работы с репатриированными советскими гражданами и улучшению их бытовых условий.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Михайлов.

Ф. М-1. Оп. 4а. Д. 79. Л. 98—102. Заверенная копия.

№ 164

Сопроводительная записка заместителя начальника отдела ГлавПУР ККА Кудрина и выписка из донесения помощника начальника политотдела Власова о настроениях демобилизуемых из Красной Армии девушек, направленные секретарю ЦК ВЛКСМ О. Мишаковой[91]

г. Москва 28 сентября 1945 г.

Представляю выписку из донесения помощника начальника политотдела Н-ской запасной стрелковой дивизии по работе среди комсомольцев капитана ВЛАСОВА из группы Советских оккупационных войск в Германии. В донесении изложены настроения и запросы демобилизуемых из Красной Армии девушек.

Зам. начальника отдела ГлавПУР ККА

по работе среди комсомольцев Кудрин.

Вопросы, интересующие девушек, и их настроения

По прибытию в части дивизии девушки задают очень много вопросов на различные темы, в основном, их можно характеризовать следующими группами:

1) Вопросы текущих событий:

а) события на Дальнем Востоке; б) ход военных действий в Японии; в) положение в Греции; г) о новостройках нашей Родины; д) Досстановление районов, подвергавшихся оккупации, главным образом, Белоруссии и Украины.

2) Вопросы, связанные с оформлением отпускных документов, наград:

справок на медали, удовлетворение продуктами и подарками и др.

Все эти вопросы разрешались непосредственно в частях.

3) Особенно в дни, когда не подавались эшелоны для погрузки. В середине августа м-ца всех волновал вопрос, когда уедут, будут ли подавать эшелоны, не будет ли приостановлена демобилизация до окончания войны с Японией, сколько придется ехать, как встречают на Родине, как организовано питание в пути следования.

4) Вопросы, связанные с личной жизнью и устройством на работу: сохраняется ли за ними квартира, особенно этот вопрос интересует ленинградцев и москвичей, как поступить на старую работу, какую помощь нам окажут местные комсомольские организации, представится ли возможность выбрать себе работу, можно или нет переменить место жительства: из деревни в город, как поступить на учебу и какие условия приема, какие льготы предоставляются девушкам-фронтовикам при поступлении в учебные заведения, какие имеются возможности получить образование без отрыва от производства, сколько можно отдыхать по приезде домой.

5) Вопросы жизни и быта и прочие вопросы: когда вернутся войска на Родину из Германии, будут или нет даваться отпуска офицерскому и сержантскому составу, находящемуся в Германии, будут ли проводить демобилизацию офицерского состава, можно ли из СCCP приехать в Германию, можно ли остаться в воинской части на работе вольнонаемными, когда разрешат ввоз в Германию семей офицерского состава, какую заботу проявляют партия и правительство о матери и ребенке.

На все волнующие вопросы даны соответствующие ответы силами политработников и офицерского состава. Особенно девушек волнуют вопросы учебы. Это объясняется стремлением многих продолжить учебу.

С чувством гордости и искренней благодарности девушки отзываются о Красной Армии. В своих высказываниях и выступлениях благодарят правительство и лично товарища Сталина за доверие и за то, что им – девушкам предоставили возможность принять непосредственное участие в защите нашей Родины. Девушки гордятся тем, что среди женщин есть немало Героев Великой Отечественной войны. О Красной Армии девушки говорят как о боевой школе, воспитавшей в них мужественность, бесстрашие, решительность и способность к великому coзидательному труду строителей. Можно привести множество высказываний.

Сержант Лосовская А.В. (Сталинская обл.) заявила: «Я прошла большой боевой путь борьбы с немецко-фашистскими захватчиками, перенеся трудности и страдания, но я уверена была в правоте нашего дела. Теперь мы с победой едем домой. Я приобрела много хороших качеств, получила специальность связистки, стала гораздо смелее и находчивей. Родина оценила мой труд, наградив меня орденом и двумя медалями. Я горжусь этим, как боевыми заслугами перед Родиной.

Наша задача вновь вернуться на Родину и быстрее восстановить то, что разрушили немцы».

Сержант Буслаева (Московской области) на митинге заявила: «Мы очень благодарны нашему правительству и товарищу СТАЛИНУ за то, что нам оказали доверие. Мы наряду с мужчинами имели возможность с оружием в руках защищать нашу Советскую Родину. Красная Армия явилась для девушек школой воспитания, школой жизни. Красная Армия покрыла себя неувядаемой славой, в этой славе немалая доля принадлежит и девушкам».

Рядовая Соболева (г. Москва) говорит: «В армию я пришла без специальности, но я приобрела ее. Уезжая домой, знания, приобретенные в армии, и жизненный опыт применю в гражданской жизни, на работе.

Очень многие высказывают желание учиться. Такие заявления, как по приезде на родину мы обязательно добьемся поступления в институт, техникум, показывают стремление к учебе, девушки возлагают большие надежды на райкомы и горкомы комсомола, что они им окажут помощь продолжать учебу, прерванную войной.

Многие довольны тем, что они повысили свой общий и культурный уровень, вот одно из характерных заявлений. Рядовая Чумакова (Ворошиловоградская обл.) в беседе с подругами говорит: «До Красной Армии я жила на хуторе, была оторвана от общественной культурной жизни, в армии я вступила в комсомол, стала агитатором. За активное участие в борьбе с немецкими захватчиками Родина наградила меня двумя правительственными

В основном, политико-моральное состояние демобилизуемых девушек здоровое. С радостью победителей едут девушки домой, к своим семьям, на учебу и на работу.

Девушки довольны еще и тем, что им не придется первое время заботиться об одежде. У большинства уезжающих много вещей, 50—100 кг, много подарков, у большинства есть часы, в частях многие получили велосипеды, радиоприемники и другие вещи.

Девушки довольны теплыми проводами командованием частей при отъезде на Родину.

Однако среди демобилизуемых девушек есть отдельные с упадническими настроениями. Упадническое настроение создается, главным образом, отрывом их от фронтовых друзей и мужей, и особенно плохое настроение создается у беременных женщин. Так, в 31 ЗСП две прибывшие девушки для отправки на Родину по демобилизации самовольно ушли из расположения части и сделали аборты. Одна из них умерла, вторая была направлена в госпиталь в тяжелом состоянии. Или вот заявление Барышевой: «Я к родителям сразу не поеду, а заеду к своей знакомой медичке, которая сделает мне аборт, а затем уж поеду домой. Родители не знают, что я беременна, а также что еду домой».

Можно нередко слышать плохие высказывания, особенно беременных, проклятия по адресу офицеров, которые их обманывали. Подобные явления можно объяснить боязнью перед родителями и боязнью потерять честь женщины.

Многие потеряли надежду встретиться вновь с фронтовыми друзьями, а отсюда и является нежелание отдельных поехать на Родину, а остаться в Германии со знакомыми.

Ст. сержант Иваньво (из Киевской области) заявила командиру полка: «Мне дома делать нечего, лучше здесь вести веселый образ жизни и жить около мужчин, нежели работать в колхозе».

Одиночки высказывают мнение, что на девушек, которые были в армии, и смотреть не будут: «В тылу на нас будут смотреть не как на девушек, а как на… (нецензурное слово), – заявила Ивлева, Новосибирской области, – так куйте же, пока железо горячо».

На почве этого и одиночные заявления: «Я не буду носить медаль, по этому определят, что я была в армии». Есть случаи, когда требуют проездной документ в другой город, желая этим скрыть службу в армии.

Отдельных девушек разбаловала легкая жизнь в армии. Так, кр-ц Степных (Киевской области) в беседе с подругами заявила: «В Красной Армии я жила очень хорошо, потому что жила с командиром полка. Сейчас он меня отправил домой и авторитетно заявил, что пришел час нашего расставания, ты отлично знаешь, что у меня есть жена и дети, поэтому ты от меня ничего больше не жди. Нo, спасибо ему, барахлишка он дал мне порядочно, так что можно годик или даже два, не работая, погулять, а мне больше ничего не надо, а дальше будет видно. Я всегда сумею найти такого чудака, который также обеспечит и в дальнейшем».

На сознание многих девушек действует то, что в тылу об армейских девушках судят о всех одинаково, иронические высказывания военнослужащих по адресу девушек, прозвища «рама», «воздух»; в письмах, которые получают из тыла, сообщают об отсутствии молодежи.

Отдельные девушки свое легкое поведение объясняют разными причинами: сложностью и трудностью фронтовой обстановки, многочисленностью в армии мужчин и др. Вот одно из объяснений девушки распущенного поведения (фамилия не записана): «Я пришла в армию уже созревшей девушкой. В армии мне представился большой выбор мужчин. Я нашла одного хорошего товарища, но обстановка в скором разлучила нас. В другой части я соблазнилась вторым, а потом третьим. Я с отвращением смотрю на мужчин, но противиться влечениям не могу».

Рядовая Филиппова В.М. в беседе с парторгом роты так объяснила свое распущенное поведение: «Я не считаю позорным свое поведение, осуждать мое поведение могут только те, кто не испытал на себе ужасов и трудностей боевой обстановки. Вступив в бой, я переживала влияние страха. Один из офицеров пригласил на КП. Так я вступила в совершенно новую для меня жизнь. За период службы в армии я прошла многие части. Каждый раз меня окружала новая среда. Все это является причиной всей слабохарактерности».

Все еще не изжиты случаи уродливых явлений: употребление спиртных напитков и ругательства матерными словами, многие девушки курят, объясняя это фронтовой привычкой. Упреки и советы подруг дают очень мало эффекта. Все эти уродливые явления творят одиночки, которые позорят честь и достоинство в целом армейских девушек. Нужна кропотливая воспитательная работа, чтобы сделать из них достойных дочерей нашего народа. Надо многих поставить на правильный путь.

Уехавшие на Родину девушки из армии в письмах пишут, что в тылу скучно, и т. д.

Наши практические предложения:

Девушки в армии значительно выросли, повысили свой культурный и политический уровень, приобрели жизненный опыт, многие работали на руководящей партийно-комсомольской работе, приобрели опыт работы с массами. Демобилизуемых девушек необходимо широко использовать на комсомольской работе, особенно в сельских комсомольских организациях, поднять их активность в работе.

Учитывая желание многих поехать на учебу, необходимо оказать им всемерную помощь и поддержку, организовать подготовку к сдаче испытаний девушками, вступающими в учебные заведения.

Райкомам и горкомам комсомола оказывать всемерную помощь и поддержку при поступлении на работу, а также повышении общеобразовательного уровня и специальности без отрыва от производства.

Улучшить культурно-массовую работу, особенно в селах, приобщив демобилизованных девушек к активному участию в культурно-массовой работе.

Больше для молодежи читать публичные лекции о коммунистической морали и нравственности, о дружбе и товариществе, больше освещать эти вопросы в газете «Комсомольская правда».

Только улучшение всей системы воспитательной работы комсомольских организаций поможет встать и тем, кто скатился до уровня бытовой распущенности и уродливых явлений.

Помощник начальника политотдела

по работе среди комсомольцев капитан Власов.

Ф. М-1. Оп. 32. Д. 331. Л. 90–94. Заверенная копия.

№ 165

Докладная записка помощника начальника политотдела 4-й Воздушной армии по комсомольской работе майора М. Алексеенко секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову о положении репатриированной молодежи, работающей на подсобных хозяйствах Северной группы войск

Действующая армия 1 апреля 1946 г.

Согласно Вашим указаниям представляю краткую справку о положении репатриированной молодежи, работающей на подсобных хозяйствах 4-й Воздушной армии Северной группы войск.

В частях 4 ВА насчитывается 42 подсобных хозяйства, расположенных в западной части Польши. В них содержатся около 5000 крупного рогатого скота, 2000 свиней, 4000 овец, лошади, птица и т. п.

В задачу подсобных хозяйств входят снабжение частей армии всеми видами продуктов, а также передача стране излишков хлеба, картофеля, скота и т. д. С этой целью уже сейчас в южных районах Польши начаты весенние полевые работы, для проведения которых подсобным хозяйствам армии отведена пахотная земля и луга для сенокосов.

На подсобных хозяйствах армии сейчас работают 3450 чел. репатриированных граждан СССР. 96 % девушек 1920—25 гг. рождения и 4 % мужчин возраста, не подлежащего к службе в Вооруженных силах. Все они прошли проверку в спецлагерях и имеют право на въезд в СССР.

В декабре 1945 года по разрешению Военного Совета СГВ из числа репатриированных 450 чел. девушек переведено в вольнонаемный состав Вооруженных сил, которые работают поварами, официантками, счетными работниками на складах, в штабах и т. д.

310 чел. репатриированных юношей призвано в Вооруженные силы.

До января 1946 г. материально-бытовые условия были крайне неудовлетворительны. Зарплата не выплачивалась по 5–6 месяцев. Санитарное обслуживание отсутствовало, обувь и одежда, которые были у репатриированных, износились. Только после принятия решительных мер Военным Советом СГВ и предупреждения зам. командующего по тылу 4 ВА генерал-лейтенанта авиации тов. Каратаева было выдано из имеющегося на складах трофейного имущества:

Совершенно отсутствует женская обувь. Взамен ее выдается старая армейская обувь: ботинки, сапоги.

Несмотря на общие цифры, материалъно-бытовое положение продолжает оставаться неудовлетворительным ввиду того, что выданное имущество старое, трофейное, не соответствует размерам и одновременно носится как спец. обмундирование.

Если вольнонаемный состав по приказу министра Вооруженных сил получает в среднем 450–600 руб. в месяц, питание, плановое снабжение обувью, одеждой, предметами первой необходимости, то на репатриированных, работающих на подсобных хозяйствах, распространяются только частные распоряжения командиров, в лучшем случае – приказы командующего СГB или армии. Выработанных положений

1. Рабочий день молодежи не нормирован, круг обязанностей неопределенный (начиная от уборки квартиры начальнику, мытья полов в штабах и кончая полевыми работами).

2. Отсутствие регламентирования труда, а также оплаты за сверхурочные часы работы привело к низкой заработной плате (от 60 до 50 руб. в месяц польскими знаками).

3. Совершенно отсутствуют применение общеизвестных форм и методов поднятия производительности труда (поощрения, соревнование, оплата за откорм и приплод скота и т. п.).

4. В большинстве случаев каждое подсобное хозяйство может быть приравнено по своим задачам и доходам к подсобному хозяйству предприятия или небольшому совхозу, однако должностные лица управления им отсутствуют. Хозяйство подчиняется штабу, который им руководит такими же методами, как и подразделением, назначая начальником подсобного хозяйства красноармейца или сержанта, который осуществляет свое единоначалие, иногда применяя дисциплинарный устав по отношению к репатриированным, как к военнослужащим. Имели место случаи произвола.

5. Плановое вещевое довольствие отсутствует.

Большинство молодежи по 4–5 лет не были на родине, работали у немцев чернорабочими или домработницами. Основное настроение у молодежи – уехать домой. Это, в свою очередь, подогревается беспрерывными письмами родителей, которые просят своих детей принять все меры, но скорее приехать домой, оказать материальную помощь и т. д.

Имеются случаи, когда на почве бесперспективности и неопределенности положения (если красноармеец знает, сколько ему служить в армии, то этой части молодежи никто из нас не может сказать, сколько им придется еще работать на подсобном хозяйстве) происходят аморальные явления, совершаются дезертирства, самоубийства и попытки к ним.

Несмотря на наличие религиозных влияний среди части молодежи (чтение религиозной литературы, суеверия), антирелигиозной пропаганде мало уделяется внимания.

Подавленность настроения, пассивность, чувство бесправности в значительной мере объясняются сильным влиянием неправильных взглядов, имеющих место среди военнослужащих, что все они (девушки и репатриированные) уехали в Германию добровольно, «сожительствовали с немцами» и т. д. Об этом часто можно слышать от красноармейцев.

Подбор для работы на подсобных хозяйствах был проведен не на добровольных началах.

Политотдел 4 ВА принял следующие меры по улучшению политико-воспитательной работы и быта репатриированных:

1. Улучшены жилищные условия. Организовано распределение выделенного штабом тыла имущества. Обеспечена выплата заработной платы за прошедшие месяцы.

2. На 13 подсобных хозяйствах созданы комсомольские организации. Группа докладчиков прочитала на всех подсобных хозяйствах лекции о международном положении и по речи товарища Сталина перед избирателями. Улучшилось обслуживание кинокартинами.

3. При авиатехнических дивизиях, которым подчиняются подсобные хозяйства, проведены совещания молодежи, на которых обсуждены задачи в весенних полевых работах и меры по улучшению запросов репатриированных.

4. Учитывая, что большинство молодежи не имеют специальности, комсомольские организации организовали кружки по изучению авто-тракторного дела, агротехминимума.

К имеющимся недостаткам следует отнести и то, что организационная слабость комсомольских организаций, а на многих хозяйствах отсутствие их затрудняет организацию политико-воспитательной работы.

Необходимо принять все меры к организации художественной самодеятельности, спортивной работы, а также созданию хозяйственного актива и привлечению его к руководству и организации труда в хозяйствах.

Считаю необходимым, чтобы ЦК профсоюза авиационных работников обсудил вопрос организации работы среди репатриированных на подсобных хозяйствах.

Настоящая справка охватывает только лишь то, что, на мой взгляд, является главным в вопросе определения материально-бытового положения и политико-морального состояния репатриированной молодежи.

Помощник начальника политотдела 4-й Воздушной армии

по комсомольской работе майор М. Алексеенко.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 221. Л. 12–16. Подлинник.

№ 166

Докладная записка помощника начальника ПУ CГВ по комсомольской работе подполковника А.Скворцова, направленная секретарю ЦК ВЛКСМ Н. Михайлову и помощнику начальника Главного Политического Управления полковнику Видюкову, о работе среди репатриированной молодежи

12 апреля 1946 г.

Докладываю, что в течение января и февраля комсомольским отделом СГВ проведена значительная работа среди репатриированной молодежи, работающей в военхозах и животноводческих хозяйствах. Нами было создано и командировано в хозяйства 4 бригады, куда вошли 4 работника отдела и 10 старших офицеров резерва политсостава.

Бригадами проверена постановка политической работы с репатриированными и их культурно-бытовое обслуживание в гуртах и военхозах Управления тыла группы войск (район Вислы), Управления тыла 65-й и 4-й воздушных армий.

Бригада, возглавляемая ст. инструктором отдела майором Ивашечкиным, работавшая в хозяйствах Управления тыла группы, имела в своем составе лектора, группу артистов ДКА – 12 чел. Этой бригадой обслужено 7 хозяйств. Прочитано 10 лекций и докладов, дано 10 концертов.

Каждая бригада имела библиотечки с предвыборной литературой, материалы о кандидатах в депутаты, плакаты, лозунги и портреты вождей.

За время пребывания в хозяйствах наряду с докладами и беседами по предвыборной тематике для молодежи всюду прочитаны лекции: «Сталинская Конституция и совeтская молодежь», «Комсомол – помощник партии большевиков» и др.

Работой бригад охвачено 13 гуртов и 5 военхозов.

По указанию члена ВС и начальника ПУ вопрос об улучшении воспитательной работы с репатриированной молодежью отделом был остро поставлен на совещании комсомольских работников при ПУ, а также на совещаниях комсомольских работников при п/о армий.

По нашему предложению комсомольскими отделениями армий при помощи других отделений Поарма для проведения массово-политической работы были также направлены агитбригады в подчиненные им военхозы. Так, п/о 43-й армии направил 4 бригады, 65-й армии – 3 и 4-й Воздушной – 2 бригады. Бригадами проведена большая массово-политическая работа среди репатриированных, особенно по вопросам подготовки к выборам в Верховный Совет, о чем особо убедительно свидетельствуют итоги голосования по избирательным участкам военхозов (стопроцентная явка на выборы и исключительно дружное голосование за кандидатов блока коммунистов и беспартийных).

Однако все эти меры явились лишь началом в улучшении работы с репатриированной молодежью. Так, в ходе нашей проверки были установлены крупнейшие недостатки как в политическом, так и бытовом обслуживании репатриированных граждан.

1. Подготовка к выборам в Верховный Совет, несомненно, оживила всю массово-политическую работу. Однако и эта очень важная кампания на время нашей проверки проводилась в ряде хозяйств слишком примитивно, без какой-либо системы, упускались из поля зрения многочисленные хозяйственные отделения и особенно одиночки.

Комсомольские организации почти во всех хозяйствах не были созданы. Партийные организации во многих хозяйствах бездействовали.

В кондепо № 3 (зам полит майор Суранов), в военхозе № 2 (район Вислы) за ноябрь, декабрь и январь коммунисты собирались только один раз. Планы работы отсутствуют.

Руководители военхозов и гуртов не выступали с политическими докладами перед репатриированными. А поэтому не случайно в ряде хозяйств девушки 19–25 лет на время проверки ничего не знали о предстоящих выборах, не были ориентированы в вопросах международного и внутреннего положения нашей родины.

Газеты, являющиеся здесь единственным средством политической информации, по несколько месяцев не попадали репатриированным, а если и доставлялись в хозяйства, то оседали в управлениях.

В хозяйство капитана Плевина четыре месяца не поступали газеты, один-два раза в месяц доставлялись газеты в гурты и военхозы, расположенные в районе Вислы.

Для гуртов и военхозов 65-й армии политотделом было выделено всего лишь по одной газете на хозяйство.

Еще хуже было положение с культобслуживанием. В 312-м и 66-м гуртах за полгода была продемонстрирована одна кинокартина, а рабочие 60-го гурта кино не видели ни одного раза.

О своей жизни репатриированные Белохвостов и Гатырев (312-й гурт) нам заявили: «Живем, как в колодце. Не знаем, что делается не только за границей, но и у себя дома – на Родине».

2. По общему мнению руководителей хозяйств, репатриированные, преодолевая серьезные трудности, успешно справляются с поставленными перед ними хозяйственными задачами. Однако проверкой было установлено, что условия, в которых находились репатриированные, не отвечали самым элементарным требованиям.

До 40 % девушек кондепо № 3 (из общего числа 690 чел.) имели очень плохую одежду. Многие из них в качестве обуви приспособили немецкие колодки.

В военхозе № 1 до 80 чел. не имели обуви и зимней одежды. В том же хозяйстве большинство девушек не имели 2-й смены белья.

Материальное положение значительно усугублялось несвоевременной выдачей зарплаты.

В гуртах и военхозах района Вислы заработная плата не была выдана 3 месяца и более. Хуже того, нами было установлено, что в 87-м гурте 6 чел. не получали зарплату с марта месяца, 7 чел. с мая и 4 чел. с июня 1945 г.

Еще более тревожно было материальное положение детей репатриированных. Почти во всех хозяйствах они не были поставлены на довольствие.

3. Не были до конца изжиты и факты хамского

Начальник отделения военхоза № 1 лейтенант Тихомиров посадил в холодный подвал и в одном белье гражданку Петрову (беременную) за то, что она передала арестованной подруге одеяло.

Начальник отделения 312-го гурта сержант Цибин отказал в неоднократной просьбе Хрящевой навестить умирающих мать и сестру, которые через несколько дней скончались в соседнем лагере.

К репатриированным во многих хозяйствах широко применялись меры взыскания, определенные для военнослужащих.

Пьянки, факты сожительства с репатриированными девушками являлись характерными для значительной части военнослужащих хозяйств.

4. Проверка показала, что санитарное состояние жилищ явно неудовлетворительно, а также столовых и самих репатриированных. Медицинский контроль за состоянием здоровья репатриированных отсутствовал. Во многих хозяйствах совершенно не было медикаментов.

О результатах нашей работы было доложено нач. п/о 65, 43, 4-й воздушных армий и тыла СГВ, которыми были приняты соответствующие меры по устранению вскрытых безобразий в отношении к репатриированным.

30 января докладной на рассмотрение Военного совета СГВ нами внесены следующие предложения:

1. Для усиления массово-политической работы с репатриированными гражданами:

а) ПУ, политотделам армий и тыла группы периодически практиковать в дальнейшей работе посылку в военхозы и гурты агитбригад.

б) За более крупными хозяйствами для налаживания партийно-политической работы закрепить на февраль—март хотя бы по одному политработнику из резерва.

в) При политотделах армий и тыла группы в 1-й половине февраля провести пятидневный семинар парторгов и комсоргов гуртов и военхозов.

г) Отделу пропаганды издать специальные листовки, обращенные к репатриированным, где показать передовиков и разъяснить их задачи в деле снабжения продуктами питания войск группы.

д) Скомплектовать для каждого военхоза и гурта хотя бы минимальные библиотечки художественной и политической литературы.

е) Для ускорения доставки газет и писем в хозяйства тыла группы создать в районе Вислы перевалочную базу (политотдел 43-й армии). Увеличить лимит газет и журналов (сейчас в гурты идет 1–2, в лучшем случае – 3 газеты, а каждый гурт имеет от 7 до 5 участников).

ж) В феврале проверить выполнение политорганами директивы начальника ПУ № 01 от 1.1.46 г.

2. Для улучшения материально-бытового положения:

а) Дать указания начальнику Интендантского Управления группы войск, а также интендантским отделам армий о выделении из трофейного имущества определенного количества обуви и одежды для удовлетворения нужд репатриированных, работающих в гуртах и военхозах.

б) Организовать в каждом хозяйстве мастерские по ремонту обуви и одежды.

в) Дать указание о зачислении на довольствие детей дошкольного и школьного возраста и о выделении для них определенного количества молока.

г) На родину отправлять в первую очередь семьи с детьми и беременных женщин.

д) Хотя бы на месяц командировать из резерва Сануправления в каждое хозяйство медработника, снабдить каждое хозяйство необходимым количеством медикаментов, создать аптечки.

е) Привлечь к строжайшей ответственности виновных в задержке заработной платы. Учитывая, что многие репатриированные на родине имеют престарелых родных и желают оказать им помощь, поставить перед Финуправлением НКО и Главным управлением репатриации вопрос о выплате зарплаты репатриированным на 30–50 % в советских знаках (не обязательно наличными, разрешить принимать переводы).

ж) Пересмотреть состав начальников гуртов и военхозов, каждого персонально утвердить приказом командующего тыла группы или армии.

Категорически запретить применение к репатриированным воинского дисциплинарного устава.

Что сделано сейчас по этим предложениям:

I. В области политико-воспитательной работы и культобслуживания.

1) Для организации и систематического ведения массовой политико-воспитательной работы среди личного состава и репатриируемых советских граждан, работающих в военных хозяйствах и скотоводческих гуртах, подобраны из резерва политсостава и назначены заместители начальников хозяйств по политчасти. Во все хозяйства тыла СШ послано 39 политработников. В 65-й армии послано 7 и в 4-й Воздушной армии – 4.

2) В абсолютном большинстве хозяйств созданы первичные и низовые партийные и в ряде хозяйств комсомольские организации. В остальных назначены парторги.

Назначение штатных заместителей начальников по политчасти, создание и укрепление партийных и комсомольских организаций положительно сказалось на улучшении внутрипартийной работы и агитационно-пропагандистской работы среди репатриируемых.

3) С целью систематического кинообслуживания репатриированных граждан Политуправление выделило Политотделу тыла СГВ киноустановку, которая будет получать кинокартины с базы Политотдела 43-й армии и обслуживать ими военхозяйства. В феврале и марте политотделами армий в военхозы и скотоводческие гурты посылались агитмашины с лекторами и кинопередвижкой.

Политотделом 65-й армии выделяется отдельная кинопередвижка для обслуживания репатриируемых граждан.

4) Политуправлением скомплектованы и отправлены в хозяйства для репатриированных граждан 70 библиотечек, по 126 книг каждая, всего разослано 8820 книг политической и художественной литературы. Для обеспечения личного состава хозяйств и работающих там репатриируемых граждан увеличен лимит отпускаемых центральных и местных газет. Политотделом 65-й армии увеличен лимит газет для каждого хозяйства на 15 экз. Всего для хозяйства этой армии отпускается 790 экз. центральных газет и 434 экз. местных. Хозяйства, подчиненные тылу СГB, получают 544 экз. центральных и 201 экз. местных газет. Для обеспечения своевременной доставки выделенного лимита газет в военные хозяйств и скотоводческие гурты перед Управлениями тыла и связи СГВ поставлен вопрос о закреплении определенного литера полевой почты за каждым хозяйством и обеспечении средствами передвижения этих почт для доставки газет.

II. Материальное обеспечение и бытовое обслуживание.

1) По решению Военного Совета СГВ и военных советов армий отделами тыла и Управлением тыла приняты меры к обеспечению репатриированных граждан вещевым имуществом. Загототделом Интендантского Управления тыла СГВ в этом году выдано для репатриированных граждан шинелей, курток, полушубков – 6555 штук, верхнего и нательного бел. 10 608 пар, шаровар разных – 16 440 штук, ботинок яловых – 5356, пальто дамских и мужских – 1540 штук, пиджаков гражданских – 5065 штук, простыней, наволочек, пододеяльников 10 039 штук и много других предметов вещевого довольствия. Кроме того, по линии Военторга на каждое хозяйство выделено на 30 000 рублей различных товаров. Большое количество предметов одежды, обуви и постельных принадлежностей выделено для репатриированных интендантствами 65, 43 и 4-й возд. армий.

2) Питание улучшается за счет местных ресурсов, имеющихся в хозяйствах, и путем подбора более квалифицированных поваров. Приказом Военного Совета СГВ № 312 от 22.2.46 г. дети репатриированных граждан зачислены на питание по четвертой норме.

3) Ликвидирована задолженность по зарплате за 1945 г., и производятся расчеты за три месяца 1946 г.

4) Для улучшения медицинского обслуживания по указанию ВС СГВ Сануправлением в скотоводческие и военные хозяйства направлено 29 врачей, 66 фельдшеров и 5 фармацевтов. Одновременно хозяйствам выдано значительное количество медикаментов.

5) По командной линии приняты меры к привлечению виновных за грубое и бездушное отношение к репатриированным советским гражданам. Приказом начальника Интендантского Управления тыла СГВ отстранены от должности 10 начальников скотоводческих гуртов. В 65-й армии отстранены начальники трех скотоводческих гуртов и одного хозяйства, причем двое из отстраненных переданы суду. Командующий 4-й Возд. армией наложил дисциплинарное взыскание на начальников и заместителей по политчасти 13-го и 60-го РАБ за плохое материально-бытовое обеспечение и культурное обслуживание репатриируемых граждан. В настоящее время большинство начальников хозяйств пересмотрены и утверждены приказами командующих армий и групп.

Приведенные данные свидетельствуют об огромной заботе, проявляемой ВС группы к репатриированным гражданам.

Военный Совет группы не раз в своих приказах требует от всех единоначальников, политорганов партийных и комсомольских организаций всемерного улучшения постановки политического воспитания репатриированных и особенно среди молодежи, которая составляет от 50 до 70 % к общему составу рабочих по хозяйствам.

Сознавая всю ответственность, какая возложена в воспитании этой молодежи на комсомольские организации группы, в частности, на комсомольский отдел ПУ, и учитывая, что число репатриированной молодежи достигает 50 тыс. чел., расположенных по 5 животноводческим отделениям (в каждом отделении по 7—10 военхозов, равных животноводческому совхозу), я считал бы необходимым и прошу Вac о следующем:

1. Поставить вопрос перед начальником Главного Политического Управления о введении в штат отделения комсомольского работника, предоставив ему право выдачи комсомольских документов.

Все 5 отделений подчинения группы находятся на политобеспечении политотдела тыла, который имеет в своем штате помощника и инструктора по комсомольской работе. Ясно, что, имея свыше 250 комсомольских организаций в частях тыла, эти два товарища не в состоянии охватить своим влиянием молодежь животноводческих хозяйств (учитывая разбросанность частей тыла и отдаленность животноводческих ферм на 450 км).

2. Выделить 10 тыс. экз. художественной и политической литературы для пополнения скомплектованных нами библиотечек.

3. Увеличить лимиты на газету «Комсомольская правда», а также журналы «Огонек», «Крокодил», «Смена» и «Красноармеец» – хотя бы на 25 экз. каждого.

Помощник начальника ПУ СГВ

по комсомольской работе подполковник А. Скворцов.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 221. Л. 12–25. Подлинник.

№ 167

8. О работе комсомольских организаций в связи с демобилизацией девушек из Красной Армии и Военно-Морского флота

В дни Великой Отечественной войны многие девушки добровольцами вступили в ряды Красной Армии и Флота. Они с честью выполнили свой воинский долг, в борьбе с врагом показали высокие примеры мужества, стойкости, беззаветного служения Родине. Партия и правительство высоко ценят заслуги девушек, участниц Отечественной войны. Многие из них отмечены высокими правительственными наградами— орденами и медалями Советского Союза, многим присвоено звание Героя Советского Союза.

В связи с окончанием войны и переходом страны на мирное строительство в настоящее время началась демобилизация девушек, несущих службу в Красной Армии и Военно-Морском флоте.

Задача комсомольских организаций состоит в том, чтобы организовать достойную встречу девушкам, возвращающимся из армии и флота, провести большую работу, связанную с устройством их жизни, быта, учебы, отдыха, так, чтобы участницы Отечественной войны по всем вопросам встречали в комсомольских организациях чуткое отношение, товарищескую помощь и поддержку.

ЦК постановляет:

1. Обязать обкомы, крайкомы, ЦК ЛКСМ союзных республик:

а) организовать на заводах, предприятиях, в колхозах, учебных заведениях выступления участников Отечественной войны, докладчиков, агитаторов с беседами и докладами об участии девушек в Великой Отечественной войне. В дни приезда девушек из армии организовать митинги, встречи с молодежью, вручение подарков наиболее отличившимся участницам Отечественной войны;

б) в местной печати и по радио опубликовать материалы о подвигах девушек-фронтовиков, о знатных землячках, отличившихся в Великой Отечественной войне Советского Союза против гитлеровской Германии;

в) оборудовать сборные пункты, на которых девушки будут находиться до их отправки к постоянному месту жительства.

На сборных пунктах иметь столовые, комнаты отдыха, красные уголки, медицинские пункты; силами комсомольского актива обеспечить проведение необходимой массово-политической работы.

2. ЦК ВЛКСМ рекомендует обкомам, крайкомам, ЦК ЛКСМ национальных республик использовать наиболее политически подготовленных участниц Отечественной войны на руководящей комсомольской работе: секретарями райкомов, горкомов, комсоргами, инструкторами комсомольских аппаратов, помполитами, а также воспитателями, физруками, военруками в средних школах, ремесленных училищах и школах ФЗО.

Учитывая, что условия и формы комсомольской работы в армии отличны от форм работы в гражданских условиях, предложить комсомольским организациям использовать все возможности для переподготовки девушек, направляемых на комсомольскую работу, в годичных партийных школах, на 2-месячных курсах секретарей райкомов, в школах пионерских вожатых.

Поручить отделу кадров ЦК ВЛКСМ совместно с комсомольским отделом ГлавПУР ККА отобрать и направить на руководящую комсомольскую работу в аппараты ЦК, обкомов и крайкомов комсомола 100 девушек из числа руководящего комсомольского актива Красной Армии.

3. Обязать комсомольские организации принять деятельное участие в трудовом устройстве девушек – участниц Отечественной войны: предоставлять демобилизованным девушкам работу с учетом приобретенного ими опыта и специальности в Красной Армии и Военно-Морском флоте, но не ниже выполнявшейся ими работы до ухода в армию; помочь девушкам в приобретении и повышении квалификации путем организации на предприятиях краткосрочных курсов и индивидуального обучения с помощью квалифицированных мастеров, инженеров, стахановцев.

Принять к сведению, что ведущие наркоматы направят своих представителей в воинские части для разъяснения условий работы, которые будут созданы девушкам, демобилизуемым из армии.

4. Учитывая, что война оставила многих девушек без крова, лишила семьи, родных и близких, обязать комсомольские организации заранее войти с ходатайством и конкретными предложениями в местные органы советской власти, в партийные и профсоюзные организации по вопросам подыскания жилья, приобретения топлива, выделения необходимого количества орденов на промтовары и предметы широкого потребления для демобилизованных девушек. Силами молодежи предприятий, учреждений, колхозов, совхозов и МТС организовать сбор подарков, пошивку гражданского платья, обуви девушкам-фронтовикам.

Особой заботой и вниманием комсомольских организаций должны быть окружены девушки – инвалиды Отечественной войны.

5. Ввиду того, что многие девушки ушли на фронт, не закончив образования, обязать комсомольские организации принять необходимые меры к определению девушек на учебу в вечерние школы, вузы, техникумы, подготовительные курсы.

Принять к сведению сообщение тов. Кафтанова о том, что ВКВШ установлен следующий порядок приема участников Отечественной войны в высшие и средние учебные заведения:

а) участники Отечественной войны принимаются без приемных экзаменов в вузы, если они окончили среднюю школу с аттестатом отличника, и в техникумы, если они окончили 7 классов средней школы с отличными отметками по всем предметам, независимо от года окончания школы;

б) участники Отечественной войны, успешно сдавшие приемные экзамены в высшие учебные заведения и техникумы, зачисляются вне конкурса экзаменующихся;

в) для подготовки к сдаче приемных экзаменов при вузах и техникумах организованы подготовительные отделения и курсы. На подготовительные отделения принимаются лица, имеющие среднее образование или окончившие девять классов средней школы и прервавшие занятия не менее чем за год до возобновления учебы; на курсы – только лица, получившие среднее образование.

Срок обучения на курсах и подготовительных отделениях для лиц с законченным средним образованием установлен не более четырех месяцев, а для лиц с 9-классным образованием – 9 месяцев.

По окончании обучения лица с законченным средним образованием сдают экзамены непосредственно в вузе, а с 9-классным образованием – экзамены на аттестат зрелости в одной из средних школ.

Участники Отечественной войны освобождаются от платы за обучение на подготовительных отделениях и курсах.

6. Учитывая, что за годы войны многие девушки-фронтовики перенесли серьезные трудности и нуждаются в отдыхе и лечении, ЦК ВЛКСМ предлагает комсомольским организациям совместно с органами здравоохранения, администрацией предприятий, партийными и профсоюзными организациями оказать необходимую помощь наиболее нуждающимся демобилизованным девушкам в решении вопросов, связанных с лечением, отдыхом и организацией медицинского обслуживания.

Выделить из Всесоюзного фонда помощи детям 1 млн руб. для приобретения путевок в санатории и дома отдыха для девушек, демобилизуемых из Красной Армии.

7. Обязать издательство «Молодая гвардия» (т. Близненкова) издать в 1945 г. книгу о девушках – участницах Великой Отечественной войны Советского Союза.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 381. Л. 6–9. Подлинник.

Раздел II

Ради жизни на земле

№ 168

Летчица, совершившая 555 боевых вылетов

Серафима Тарасовна АМОСОВА (урожденная Тараненко) – летчица, участница Великой Отечественной войны, заместитель командира 46-го Таманского гвардейского ночного легкобомбардировочного полка по летной части, гвардии майор.

Родилась Сима Амосова 20 августа 1914 года в семье рабочего железнодорожного депо станции Чернореченская Тараса Антоновича Амосова и его жены Евгении Емельяновны. Дед девочки, Антон Амосов переселился в Сибирь из Белоруссии в конце XIX века.

В 1921 году Серафима пошла в школу. Участвовала в самодеятельности. Занималась в струнном кружке игрой на балалайке. В 1929 году после окончания семилетки уехала в Красноярск получать рабочую специальность. В том же году вступила в комсомол.

По окончании учебы получила специальность токаря четвертого разряда. Руководила пионерской работой в местной школе. В 1933 году была делегатом на Всесоюзной конференции пионерских работников в Москве.

Поступила в планерную школу Осоавиахима. В день окончания учебы попала в аварию. После выздоровления была направлена в Тамбовское авиационное училище. В августе 1936 года с отличием сдала выпускные экзамены и получила звание пилота. После этого Сима Амосова вернулась работать на родину, в Сибирь. Пилотом Гражданского воздушного флота водила самолеты на магистрали Москва – Иркутск.

В связи с военной обстановкой в Западной Европе в январе 1941 года при управлениях Гражданского воздушного флота начали создаваться учебные летные эскадрильи, куда направлялись юноши призывного возраста. Здесь они получали основные теоретические знания и практические навыки летного дела. Как опытный летчик, Амосова была назначена командиром звена эскадрильи, созданной при Янаульском аэропорте, в Башкирии. Там и застала ее война.

В первые дни же войны Серафима Амосова, как и остальные инструкторы, подала рапорт об отправке на фронт. Летчики-мужчины были зачислены в действующую армию. Амосовой же отказали.

Второй рапорт также отклонили, мотивируя тем, что, готовя молодые кадры, Серафима принесет больше пользы стране. Третий рапорт девушка лично передала в Казани в управление Гражданского воздушного флота. Вскоре пришла телеграмма: «Освободить от занимаемой должности летчика-инструктора Амосову С.Т. и направить ее в распоряжение майора Расковой». Серафима сразу же вылетела в Москву. Вместе с другими летчицами училась в Энгельсской авиационной школе пилотов. Здесь ее приняли в ряды Коммунистической партии. По окончании учебы была направлена в полк Бершанской, командиром первой эскадрильи. Ей было присвоено звание лейтенанта.

С.Т. Амосову очень любили подруги. В ней чувствовались внутренняя

«…мне кажется, что и ты, где бы ты ни была, как бы тебе туго ни было, – ты не будешь унывать. Тебя я уважала и любила за твой веселый характер, за остроту шуток, что особенно сильно, за чуткость и прямоту. Хочу еще пожелать тебе, Сима, успешной работы на фронте, пусть сброшенные тобою бомбы ложатся в самое темя фашистских бандитов. Я уверена, что такие, как ты, не струсят в бою, ну а смелого и пуля не берет. Так пусть же она не возьмет и тебя, смелую и решительную женщину, готовую на жертву во имя победы. Ну и последнее мое желание – это встреча с тобой после окончания войны. Этого я очень желаю.

Еще прошу не забывать меня и писать мне письма.

Твой товарищ и друг

Верка Тимошенко

6/V-1942 г.».

Серафима Амосова героически проявила себя в боях. В сентябре 1942 года она в числе первых получила орден Красного Знамени. Вскоре ее назначили заместителем командира полка по летной части. Серафима считалась лучшей летчицей полка. Амосова являла образец бесстрашия и уверенности в своих силах. Подруги восхищались ее рассудительностью и хладнокровием.

Галина Джунковская в мае 1942 г. писала Серафиме Амосовой:

«Сима, будешь ли ты помнить маленького Джуна, твоего штурмана?

Ведь летать с тобой было моей мечтой, я столько строила планов в мыслях, в скольких бедах мы с тобой побывали, мне казалось, что наш самолет был бы нашим домом. И… все кончилось. Жаль, но так, значит, нужно.

Думаю, что я и Вера Т. сойдемся “характерами”, и после победы мы обязательно должны встретиться – все, я думаю о смерти с презрением и никогда не задумаюсь, чтобы померяться с ней силами, мне кажется, все должны остаться такими, какими расстаемся сейчас.

Ждите нас к себе. Вместе дело пойдет веселей, вместе мы прикончим то зло, что столько сделало бед на земле.

Вернись героем. Не забывай.

Галина Джунковская».

«Выдержка, – говорила Амосова, – в нашем деле необходима. Только при этом условии вы сумеете найти выход, может быть, единственный верный выход из самого опасного положения». Летала она смело, мужественно и бесстрашно. Личный состав эскадрильи верил своему командиру и шел за ней. «Амосовская» боевая выучка славилась в полку.

Кроме боевых заданий, Амосова была дежурной по полетам, тренировала прибывших новичков, переучивала штурманов на летчиц. Кроме этого были еще и спецзадания. Более четырехсот раз летала она на фронте днем, свыше шестидесяти раз отправлялась на поиски посадочных площадок в районы перебазирования, так как специальных аэродромов легким самолетам ПО-2 не отводили. Это было крайне рискованно.

В 1943 году полк принимал участие в Северо-Кавказской, Краснодарской, Новороссийско-Таманской операциях. 16 сентября 1943 года освобождением Новороссийска было завершено освобождение Северного Кавказа. За время штурма Новороссийска группа Амосовой совершила 233 боевых вылета.

В ноябре девушки летали над Керчью, сбрасывали оружие и продукты Эльтигенскому десанту.

В 1944 году полк участвовал в освобождении Белоруссии. А с 31 июля базировался на территории Польши. В Польше был поставлен своеобразный рекорд: за ночь летчицы вылетали на задание в среднем по 16 раз! Эта четкая работа техников была налажена Серафимой Амосовой.

Всего за годы войны Серафима Амосова совершила 555 боевых вылетов. После расформирования полка была демобилизована в 1948 г.

За проявленное мужество и героизм С.Т. Амосова была удостоена пяти орденов и многих медалей: орден Красной Звезды, орден Отечественной войны II степени, орден Александра Невского, орден Красного Знамени (1945), медаль «За оборону Кавказа» (1944).

Вскоре после войны Серафима вышла замуж. Взяла фамилию мужа – Тараненко. Вместе они вырастили троих сыновей. Вела работу по военно-патриотическому воспитанию молодежи, выступала перед различными аудиториями. Возглавляла Совет полка с 1982 по 1992 год.

Умерла Амосова Серафима Тарасовна 17 декабря 1992 года.

Ф. М-7. Оп. 1. Д. 1050; Оп. 2. Д. 42. Л. 7, 11—14об. http: (/www.pobeda1945. su/frontovic/3095.

№ 169

БАЙДА Мария Карповна

Рассказ о себе (стенограмма беседы)

С восьми лет я пошла в школу в гор. Армянск Красноперекопского района. Это было в 1930 году. Жила в интернате при школе. В Армянске я окончила 3 класса, получила грамоту за успешное окончание. В 1932 году у меня умерла мать, а в 1934 году я с остальными детьми (моими младшими братьями и сестрами) и нашим отцом стали жить в деревне Воинка. В пионеры я вступила, кажется, в 3-м классе. И уже после смерти матери учиться я больше не стала. Училась я все время хорошо. Всего я окончила 5 классов, последний год я училась, когда мы жили уже с неродной матерью. В семье пошли неполадки. Отец нас всех оставил, и мы стали жить с неродной матерью. Всего нас было детей четверо, я самая старшая. Я отвезла двух детей младших к бабушке. За мной потом приехала тетя и увезла в г. Джанкой. Я уже не училась. Мне тогда уже было лет 13–14. Первую зиму по приезде в этот город я не работала, а потом стала работать в совхозе-комбинате на полевых работах.

Когда я еще ходила в школу, то я очень любила книги и нашу школу. Начиная со 2-го класса и по 5-й, я была все время старостой. Учительница нас любила, а мы старались выполнять все ее поручения. Всегда перед приходом преподавателя соблюдали тишину. Как проводили время…

У него была своя лошадь, и он тоже работал возчиком. Тогда он не был женат. В 1938 году он взял мою младшую сестру. Я жила у него до начала 1939 года, потом весной к нам приехала Екатерина Сидоровна Пасько – другая тетя, я уехала к ней погостить да так и осталась жить навсегда. Уехали мы на станцию Курман, в колхоз «Борьба» Красногвардейского района. Работала на виноградниках и хлопке. Здесь я жила и работала с весны 1939 года до сентября месяца этого же года. Потом мне сделали операцию, аппендицит. Федор Сидорович меня снова забрал к себе, он не разрешил мне работать. И опять всю зиму не работала. Но мне очень хотелось учиться, но на это не было средств. Я решила уехать в Воинку. Так и сделала, там я устроилась работать в больницу кастеляншей. Нас было всего там три девушки. Две санитарки, Ира и Мария, и я. И здесь я стремилась к учебе. У нас в больнице работала сестра Шестакова Антонина Александровна. Она начала подучать нас немного, а потом организовались у нас курсы медицинские. Преподавал на этих курсах Николай Федорович Леченко. Когда я еще работала кастеляншей, мне все время хотелось вращаться среди больных, иногда я заменяла санитарок и дежурила вместо них. Во время учебы на курсах у нас были открытое комсомольское собрание. На этом собрании призывали к учебе. Я всегда к этому стремилась, да еще подсказали мне – почувствовала большую решимость. В больнице меня уважали, поэтому рекомендовали меня в комсомол. Это было перед войной, 16 июля 1941 года. После этого как-то внезапно и война началась.

Первый день войны застал меня на работе, я дежурила. Вдруг слышу – война. Конечно, показалось как-то жутко, страшно. На второй же день у нас забрали врача в армию. А мы продолжали работать в больнице, В то время я уже работала санитаркой. К нам в больницу поступали раненые, главным образом, раненые рабочие железных дорог. Мы оказывали первую помощь и отправляли в госпиталь. Потом наша больница стала госпиталем. Когда немцы подходили к Перекопу, раненых из этого города вывезли, а нас всех сестра Шестакова собрала, и мы оказывали первую помощь раненым во время бомбежек на вокзалах, на улицах.

Через некоторое время мне пришла в голову мысль – уйти на фронт. В городе у меня была знакомая – заведующая яслями Клава Сальникова. Она в то время служила в истребительном батальоне. Она сказала мне, что в этот истребительный батальон еще требуются люди. Я сразу же ушла. Это было в июле месяце 1941 года, числа 25-го. Истребительный батальон находился

В Симферополь прибыли в конце октября месяца. Стали пробираться к Севастополю по Бахчисарайской дороге. По дороге мы подвергались сильным обстрелам со стороны немцев. Прибыв в Симферополь, оставшиеся в живых двинулись на Ялту. До Ялты дошли благополучно, хотя дорога была полностью загружена и приходилось долго стоять. Немцы были недалеко. Не доезжая до Ялты, немцы начали сильную бомбежку. 2 наши машины пострадали. Простояв здесь немного, мы снова начали отступать. За Ялтой мы снова подверглись сильному обстрелу. Не доезжая Айсбарских ворот (это было в конце октября или начале ноября месяца), мы остановились и долго ждали. Я и Женя Логинова отправились назад, разыскивать оставшихся раненых. В числе оставшихся позади был и командир Логинов. Мы его встретили первого, он был легко ранен. Я задержалась с одним из тяжело раненных, а машина наша ушла. Я попала в чужую машину. На этой машине я добралась до села Комары. Здесь я встретилась со своим подразделением, и двинулись дальше.

Мы находились рядом с Севастополем. Командир нашего полка был майор Устинов, это был 514-й стрелковый полк. Здесь произошло переформирование нашего полка. Женщин в полку было очень много. Командир всех брать не хотел. Начал подбирать, кого оставить, а кого отправлять на Большую землю. Когда он подошел к нашей машине и сказал мне, что мне нужно ехать на Большую землю, я наотрез отказалась, ссылаясь на то, что я буду полезна – буду перевозить раненых. В конце концов он согласился, да и девушки другие подтвердили, что на нее, мол, можно надеяться. Оставшихся отправили в первый батальон. Формирование происходило 6-го числа, а 7-го числа некоторая часть ушла позиции занимать. Мы пока еще остались. Подошел командир Устинов и поздравил с праздником. Он нас отправил в деревню Комары. Не доезжая деревни, он нас остановил и стал рассылать, кого куда. Я с Логиновой Женей попала по направлению Итальянского кладбища (это кладбище находилось рядом с дер. Комары). Немцы беспрерывно обстреливали этот участок, пробираться было очень трудно. Сначала мы попали на наблюдательный пункт краснофлотской части. Нас отправили назад. Молодой краснофлотец нас проводил. Нашли своего командира. Он дал нам задание, чтобы мы временно нашли для себя место для медпункта, чтобы каждый боец мог прийти за помощью. Мы пошли к Итальянскому кладбищу. Остановились в домике сторожа. Здесь нас накормили. 8-го числа я сходила в дер. Комары за медикаментами. Притащила с собой большой мешок ваты, бинтов и др. Захватили также несколько банок консервов. Нам отвели небольшую комнатку. Немцы в это время сильно обстреливали весь этот участок. Пришел командир. И только мы сели покушать, как мина попала в наш домик. Коридор засыпался. Мы стали вылезать, как вдруг увидели двух краснофлотцев, которые оказались ранеными и засыпанными. Мы стали их вытаскивать. Вытащив их, мы решили укрыть их в траншеи, Логинов нам помог. Пока мы их тащили, один из них по дороге умер – был тяжело ранен. Другой раненый был ранен в ногу. Когда мы сняли сапог, то увидели, что пальцы на ноге посыпались. Впечатление было ужасающее.

К вечеру краснофлотцы заняли это Итальянское кладбище. Первое время мы очень боялись. Все эти дни был жуткий обстрел. Командир нам приказал, чтобы мы оставались там. По всему кладбищу раздавалось эхо во время обстрелов. Немцы стояли совсем близко – в 2–3 километрах. С 8-го на 9-е число пришел командир и приказал нам очистить кладбище. Первую половину очистили, а вторую половину очистили другие потом. Затем здесь, на Итальянском кладбище, расположился штаб. Выходили ночью, а днем не показывались, так как сделать это невозможно было. Каждый для себя вырыл небольшой блиндаж. К нам пришел политрук Ветров и сказал, что сегодня мы будем пробираться к кирпично-посудному заводу. Погода стояла морозная, с ветром. Пробираемся. Тихо. Ни одного выстрела. Приходим на этот завод, видим много краснофлотцев. Мы пробыли часа два. Пришла разведка и донесла, что дальше пробираться нельзя, а оставаться здесь тоже не было никакого смысла. В часа три ночи начался сильный обстрел. Командир приказал, чтобы все мы отошли на свои позиции. У нас была своя санитарная подвода. Но подводу мы не могли найти, очевидно, ее разбило снарядом. На подводе были возчик и один санитар.

Посидели мы в этих блиндажах до самого вечера, потом поднялись опять на Итальянское кладбище, пробыли там дня два. Днем никто не показывался, кладбище бесконечно обстреливали. Не было такого периода времени, когда можно было бы хоть выглянуть. Потом я опять пошла в деревню Комары за медикаментами. Ушла ночью, а возвращалась к рассвету. Оттуда я возвращалась ползком. Дошла благополучно. Наши бойцы окопались, начался особенно сильный обстрел, так что даже выходить и ночью нельзя было. Раненых к нам поступало очень много. Когда начался обстрел, мы все время находились в окопах вместе с бойцами. Я только успела сделать перевязку Ветрову, как он умер. Раненых скопилось очень много, у кого был перелом руки, ноги, кто был тяжело ранен. Пришла машина, и мы всех их отправили в медсанпункт. Это было приблизительно уже в декабре месяце. Весь ноябрь мы были на этом Итальянском кладбище и до полдекабря. Потом наш батальон и медсанбатальон хотели соединить с одним подразделением. Переехали к мельнице. Участок был закреплен. Перестрелки больше не было. Приходилось много принимать раненых и перевозить.

Приблизительно числа с 18–20 до числа 25–26 началось и продолжалось наступление. На реке Чургун, находящейся вблизи Итальянского кладбища, стояли пулеметчики. Когда румыны их выбили, оттуда пришел один боец и сказал, что там очень много раненых. Раненых было настолько много, что машины не успевали их отвозить. Командир нам сказал, что туда должны идти разведчик и медсестра. Пошла туда я. Добирались туда и ползком и в рост, как придется. Приходим на этот блиндаж, зовем, никто не откликается. Вдруг тихий стон. Прислушались. Один из раненых был в очень тяжелом состоянии, назад мы их тащили ползком. Поднявшись на горку, нас увидели немцы и обстреляли. Одного раненого убило, а другого ранило. К рассвету мы прибыли на свое место. 2 солдата тащили убитого. Машина уже не стала подходить за ранеными. К вечеру опять началось сильное наступление. Этот пункт пришлось отстаивать

Первое время я бесконечно просилась, чтобы меня отправили назад, в батальон. Работа в полку мне была по душе. Я привыкла к бойцам, к боевой обстановке, а здесь сплошное затишье, целый день ходишь, и никто не спросит тебя, не с кем поговорить.

Мне давно очень нравились подвиги разведчиков. Любила слушать рассказы о подвигах разведчиков, и однажды я попросилась у комиссара полка пойти вместе с разведчиками. Он не разрешил, но я не остановилась на этом. Я договорилась с разведчиками, чтобы они меня взяли. Прежде чем идти, я отправилась к себе, взяла сумку санитарную, и мы пошли. Цель разведчиков – достать языка. Вперед они меня, конечно, не пустили, а оставили около проволочного заграждения. Разведка эта была неудачная: возвратились без языка. Двух из пулеметчиков ранило. Я с двумя ранеными пришла в батальон, когда совсем было светло. Я думала, что о моем походе никто не узнает, но на этот раз, как назло, я понадобилась в штаб полка. Командиру полка донесли, что меня нет. Я очень переживала, что опоздала, командиром у нас был подполковник Шашло (когда Устинов возвратился после ранения, то Шашло был переведен в другой полк). Шашло не был очень строгим, но комиссар Караев – очень строгий. Когда я появилась, мне кто-то говорит, что вас ищут давно. Я сразу же догадалась, что теперь узнают, что я с разведчиками уходила. Комиссар вызвал меня к себе и дал наказание: 5 суток домашнего ареста. Я не имела права выходить никуда. 2 дня просидела, но на третий день я все-таки пошла опять к разведчикам. Они собирались идти, но теперь уже взрывать склад. Я попросилась с ними, но они меня не хотели брать. На этот раз я не пошла. Через несколько дней я пошла к командиру полка и стала просить, чтобы меня отправили в разведку работать, говорю, что хочу быть разведчиком.

Спустя некоторое время разведчикам было дано задание: нужно было пробраться к немецкому дзоту, уничтожить его и взять пленных.

Дзот стоял на таком месте, что подойти к нему никак нельзя было. Разведчики все уже ушли, а я задержалась в взводе снайперов. Когда я увидела, что все ушли, пошла к командиру полка. (Кажется, это был уже Устинов.) На сегодняшний день я получила от него разрешение идти. Пока я пробиралась к ним, было уже распределено, кто с какой стороны должен подойти. Начальник разведки, увидав меня, сказал, что лишние люди будут мешать. Хорошо. Я ушла, но все же я как чувствовала, что я там буду нужна. Это задание не пришлось выполнить, так как, очевидно, немцы заметили. Пришлось уйти к деревне Бельбек. Пришли в деревню, а там комиссар и командир полка. Командир полка меня оставил в разведке до тех пор, пока задание это не будет выполнено. Я делала все, что от меня требовалось не хуже других и иногда даже оказывала медпомощь. Две ночи тоже прошли неудачно, на третью ночь приказано было разведчикам не ходить. На четвертую ночь было послано четыре разведчика, а все остальные дежурили внизу. Поднявшись наверх, к дзоту, увидели, что ни пленных, ни трофеев нет. Языка, таким образом, не пришлось взять. Назад возвратились к утру. И с того дня я стала настаивать, чтобы на все время остаться в разведке. Командир полка спрашивает меня: «Что ты там будешь делать?» – «Я буду просто бойцом». И так я стала разведчиком. Это было в феврале месяце 1942 года.

Первое время мне не особенно доверяли. Пробыв в разведке с неделю, меня послали с одним отделением. Находилась в первую ночь в преградотряде, около проволочного заграждения. А потом я сама пошла на передний край. Эта ночь была неудачной, ночь была слишком светла, поздно подрезали проволоку. Проволочное заграждение подрезали, а сорвать-то не сорвали – не успели. Так и оставили. Это было как раз перед праздником 8 марта. Всех девушек пригласили на Максимову дачу на вечер. На вторую ночь мы снова, человек 8 первого отделения, отправились. Постарались пробраться пораньше. Сняли уже готовую проволоку и стали пробираться. Я шла с одной стороны, а Масенко Михаил с другой. Как только будет ракета, мы оба должны были прыгать, а все остальные преграду задержать. Только мы стали пробираться к этому боевому охранению, вдруг – ракета с немецкой стороны. Мы тихо легли, потом, не ожидая своего сигнала, спрыгнули в это боевое охранение, бросив три гранаты, Они – руки вверх. Сверху послышался какой-то шумок. Мы переждали. Пленным приказали лезть ползком. Еле успели мы дойти до своего боевого охранения, как ребята некоторые поднялись и бежать, немецкие пулеметчики их заметили, двоих ранили. В общем, добрались благополучно, трофеи и пленных тоже забрали.

После этого случая разведчики меня полюбили. Дня два перед праздником нам дали отдохнуть. А 8 марта мы (Рябова Татьяна, я, командир дивизии Ласкин, командующий Петров) были на Максимовой даче. Некоторых девушек отметили награждением орденами. Наградили меня, Рябову Татьяну, Нудьгу и других. Тов. Петров поздравил всех отличившихся в боях и пожелал дальнейших успехов в нашей боевой работе.

Как раз 8 марта умерла известная пулеметчица Нина Онилова. На собрании перед вечером вспомнили о ней, командующий сказал, что сегодня утром умерла от ранения пулеметчица Нина Онилова.

Нину Онилову я видела, когда мы меняли позицию, и то только мельком, это было, когда мы делали переход с Итальянского кладбища на Севастополь. Мне не пришлось с ней познакомиться.

Народа было много на вечере. Вечер продолжался, но мы поднялись, нужно было к рассвету добраться в свою часть. В этот день мы фотографировались. У Веры Григорюк остались эти фотокарточки, она показывала их моей тете, но у меня не осталось. С 8-го на 9-е число должен был приехать командующий. Мы, прибыв с Максимовой дачи домой, сладко уснули, а подняли нас уже поздно, как раз перед приездом командующего. В этот день нам привезли подарки: груши, яблоки, белье. Последнее нам, правда, не нужно было, взяли только чулки и носки, а остальное отдали. В этот день опять фотографировались. А 9-го числа мы получили отдых. На ночь разведчики ушли, меня не взяли, говорили, пусть отдохнет. 10 марта началось наступление. К часам десяти начала бить немецкая артиллерия, меня контузило. Днем пробираться не могли, но все же под этим огнем добрались до своего боевого охранения. Мы удерживали свои позиции. Мне приходилось также вытаскивать много раненых. Часам к четырем немцы огонь прекратили. Мы остановились в деревне Бельбек, начальник разведки сказал нам, чтобы понаблюдали и пока не возвращались в полк.

Взвод разведчиков был разбит на 3 отделения. Через дня три мы возвращались в полк.

Наступило затишье. Иногда где-нибудь слышалась перестрелка. Однажды за мной пришли к командиру полка, сказали, что я буду нужна. Командир дивизии Ласкин, комиссар полка, командир полка и их адъютанты, затем я обошли все роты, а к утру благополучно возвратились. Я догадалась, что к утру должно что-то быть. Возвратились мы, наверное, часа в три, и как только пришла, так сразу же легла спать, командир полка сказал, что пусть она немного отдохнет. Но поспать не удалось, прибегает адъютант командира полка и говорит: «Ты спишь, а сейчас происходит такое, что ты себе и не представляешь». Смотрю – наша артиллерия бьет со всех концов по переднему краю немцев. Адъютант передал приказание командира полка, чтобы я была на наблюдательном пункте. Там стояли командир дивизии и все начальство. Мне и Корицину приказано было бежать в село Бельбек отнести пакет. В этом селе я должна была сбегать еще в одну роту, а Василий Корицин в другую. Перед тем как бежать, я забежала в медпункт взять несколько бинтов. Пришли в деревню, отдали командиру пакет, и я пошла отдать донесение командиру роты. До блиндажа было очень трудно добираться. С трудом, но добралась. Зашла в блиндаж, отдала командиру роты донесение и отправилась обратно. Но не успела я отойти и несколько шагов, как прямым попаданием снаряда завалились телеграфные столбы, и связь порвалась, а я еще не доложила командиру полка о том, что приказание его я выполнила. Нужно было пробираться. Спускаюсь, вдруг вижу, Рябову, которая тащит раненых и говорит, что разведчики наши в очень опасном месте. Я, не долго думая, пробираюсь к разведчикам. Много было уже раненых, но позицию сдерживали неплохо. Разведчики пробирались к сопке, вместе с ними пошла и я. Мы coрвали боевое охранение, а возвратились только к вечеру. Разведчики ушли в штаб, а я возвратилась на наблюдательный пункт. Командира дивизии не было, был только командир полка. Я доложила ему, что донесение и пакет отданы, и объяснила причину, почему долго не возвращалась. Он меня, правда, немного поругал. Наши части не отбросили немца, но и немец, сколько ни пытался, не мог продвинуться вперед. Безусловно, мне нужно было сразу же донести командиру дивизии, что поручение выполнено. Но я не могла идти, видя, что мои товарищи в опасности, мне казалось, что без меня не обойтись.

После этого боя долгое время было затишье. В разведку ходили через один-два дня. Большую часть времени проводили на наблюдательном пункте. Командир меня посылал на наблюдательный пункт, так как ориентировку я держу неплохую. Мы все время наблюдали, но мы и не подразумевали, к чему это. Вечером и ночью особенно наблюдать нечего было, но все же и ночью ходили. Чаще всего я ходила с краснофлотцем Михаилом Масенко.

И вот однажды нам, разведчикам, перед маем месяцем дали задание достать во что бы то ни стало языка. Перед этим нам дали отдохнуть несколько дней. Потом вызывают нас – Шкуричева, Масенко, Можайкина, меня и командира разведки Герасимова – и дают определенное задание: к первому мая должен быть доставлен язык, так как затишье на фронте было слишком подозрительным. Вообще-то мы догадывались, что немцы готовятся к наступлению.

Мы ходили дня три, но возвращались обратно ни с чем. Потом мы решили не возвращаться в полк, пока не достанем языка. Командир разведки даже сказал, что мы, мол, не хотим этого сделать. И вот, кажется, со 2 на 3 мая нам нужно было попасть боевое охранение немцев, вокруг которого стояли пулеметчики. Путь к этой сопке был исключительно заминирован. Начальник разведки сказал, что пойдет Байда. Дали нам двух саперов. Их я послала вперед, а сама за ними. Масенно был самый последний, замыкающий. Снайперы шли впереди меня, они не видели меня, но я их видела. Вдруг вижу, один сапер – в кусты. Я подождала немного, вижу, что он не возвращается, и к нему. А другой сапер продолжает все время работать. Я подхожу к укрывшемуся и спрашиваю: «Что ты сидишь здесь?» – «Я не могу больше, у меня сил нет». Я не сдержалась и ударила этого труса два раза прикладом. За всей этой картиной наблюдал начальник разведки, который стоял на возвышении и все видел. После моего с ним короткого разговора сапер снова взялся разминировать поле. Спустя короткое время мы, четверо, пробрались к боевому охранению немцев. Вдруг видим, что командир-немец с адъютантом идет проверять свои посты. Сразу же раздался сигнал, и Масенко бросился к офицеру, а Шкуричев Борис – к адъютанту. Я бросилась к Масенко на помощь. Адъютанта уничтожили, а офицеру заткнули в рот индивидуальный пакет и в таком положении все время его тащили. Чтобы тащить его было удобнее, Масенко и Шкуричев привязали его к себе. Я же осталась в преградотряде. Потом и мы стали отправляться поодиночке. Я решила ползти последней по тропинке (разминирована была только одна тропинка). Сапер, струсивший сначала, говорит: «Разрешите, я поползу последним, ведь тебя могут убить». Но я не согласилась – не доверяла ему (у меня был случай, когда один осетин хотел убить меня, но благодаря одному санитару я осталась жива). Поэтому и сейчас я приказала ползти ему впереди меня. Прихожу, а ребята (Шкуричев и Масенко) ждут меня, и в четвертом часу мы повели пленного сдать в штаб. Нам после этого боевого выхода сразу же дали отдых.

Однажды я решила нарвать цветов и снести подруге Татьяне Рябовой (там было много цветов). Ребята мне также помогли нарвать цветов. Цветов было так много, что мы сделали несколько букетов и решили преподнести начальнику разведки, командиру штаба дивизии. Татьяну я повидала, время осталось, и мы все успели сходить в баню. После этого мы ходили на передний край, не возвращались в штаб дивизии по недели две. Каждую ночь и днем были на вылазках. Так, 5 июня мы перешли с подвала в блиндаж. У меня был маленький блиндаж. Обстрел настолько был сильным, что показываться ни днем, ни ночью нельзя было. Пищу нам привозили машины два раза в день. Поздно вечером и рано утром. Как-то один боец пробежал через двор, немцы заметили его. Несколько снарядов было выпущено в нашем направлении. Пришла к нам Татьяна Рябова. Она выбрала свободное время, чтобы повидаться со мной. В это время прибежал боец и сказал, что немцы опять обстреливают двор, Татьяна сделала замечание, что это у вас за бойцы, говорит, если так неосторожно могут ходить и обнаруживать себя. Командир батареи вышел. Батареи опять начали бить. Спустя немного времени снаряд попал в тот блиндаж, где находились бойцы, но снаряд не разорвался. Все выбежали. Я ищу свой автомат и никак не могу его найти, вижу кровь, ну, думаю, это кровь Татьяны. Когда я выбежала, то вижу, что снаряд попал в блиндаж. А кровь, которую я увидала, была кровь нашего политрука, его ранило. Перестрелка прекратилась. Я стала пробираться в блиндаж, куда попал неразорвавшийся снаряд. Вижу, стоят бойцы и политрук. Нашего командира убило каким-то бревном (он только что получил медаль «За боевые заслуги»). Политрук говорит: «Маша, сними с него медаль. Он был хороший командир и хороший товарищ». Я сняла медаль, все уложила и вышла. Сообщили в штаб о смерти. Это было уже к вечеру. Кроме него, был убит еще один боец.

В 12 часов ночи, когда я eщe не спала, прибегает боец и говорит, что за сопкой слышен шум моторов – танков, мотоциклов. В это же время приходит легко раненный боец. Я пошла вместе с бойцом на наблюдательный пункт и была там до половины третьего. Шум моторов стал слышен все больше и больше. Ожидалось наступление. Возвратившись обратно, мы получили следующее задание: если немцы

Я пошла собирать. Несколько дисков я нашла. Решила так, чтобы Масенко стрелял, а я в это время буду собирать патроны. Вижу бойца. Подхожу к нему и спрашиваю: «Ты ранен? Почему ты лежишь?» Отбираю у него автомат. Он ничего не успел ответить, как между нами легла граната. Обоих нас ранило. Какой-то боец перевязал мне руку и голову. Масенко посмотрел на меня и вскрикнул: «Ты тоже ранена?» Времени было, очевидно, часа 2–3. Я немного полежала, чтобы отдохнуть, но не лежится мне. Взяла автомат у бойца и поползла. Вдруг вижу, двигаются немцы. Их было много. Я немного обождала. Вдруг вижу чуть ли не перед собой фрица. Думаю, что его-то никак нельзя пропустить. (Я стреляла левой рукой.) Дала короткую очередь – он упал. Потом вижу, что еще и еще, много солдат немецких спускается. Я – вторую очередь. Масенко говорит: «Ты чего стреляешь?» – «Видишь, немцы». Патроны на исходе. Я хочу лезть за автоматами убитых немцев. Масенко не пускает меня. Но я стащила с себя белую повязку с головы (чтобы незаметнее было) и поползла к фрицам. Благополучно добралась, взяла два автомата и штук шесть гранат и так же благополучно возвратилась. Теперь у нас положение гораздо надежнее, все же теперь можно будет продержаться несколько времени. Масенко сказал мне, чтобы я поднялась на горку и наблюдала, откуда идут автоматчики. Поднявшись, я увидела недалеко под деревом 5 человек немцев автоматчиков. Несколько минут молчания. В это время Масенко подполз к немецкому пулеметчику, устанавливающему пулемет (у него был немецкий автомат), и короткой очередью из этого автомата прикончил немца. Немцы, которых я увидела под деревом, оглянулись, но особого внимания не обратили, так как узнали свой звук автомата. Ведь наши и немецкие автоматы по звуку стрельбы всегда можно различить. Масенко пополз к пулемету, чтобы захватить его. Дело шло к вечеру. Мы были вообще-то в окружении, так что наблюдать нечего было. Даже раненые говорили, что немцы, наверное, в Севастополе. Бойцы говорили, что и дороги мы не знаем. Но я дорогу здесь очень хорошо знала. Бойцы сомневаются. Стемнело. Мы с Масенко должны были обсудить вопрос, как теперь отсюда выбраться. Решили так, что все бойцы, которые могут передвигаться, будут помогать бойцам, тяжело раненным. Все в общей сложности будут продвигаться за нами, а Масенко будет последним. Так и делаем, если впереди опасности нет, я, идущая несколько впереди всех, машу забинтованной рукой, и все продвигаются на несколько метров. Потом подошли на уровень наступления. Здесь нужно было быть более осторожным. Нам пришлось много расследовать, нет ли где опасности. От своих раненых мы метров на 20–30. Как будто бы никого впереди нет, продолжаем лезть дальше. Вдруг раздается стон. Думаем, не немцы ли это. Стон продолжается. Я говорю: «Ведь немцы-то воют, а наши стонут», – и с этими словами бросилась я на стон. Действительно, это оказался один из наших старшин. Мы его подобрали, потащили на тропинку. Я возвратилась за ранеными бойцами. Поле было заминировано. Одна лишь тропинка осталась для прохода, нужно было быть очень осторожными. Возвратившись, увидела, что многие из бойцов упали духом, говорят, что все равно положение безнадежное и мы можем в любую секунду подорваться. Тогда на это я отвечаю: «Хорошо, если и придется кому-нибудь из нас подорваться на минах, так это мне, потому что я первая пойду. Это послужит сигналом, что продолжать идти нельзя больше, и никто из вас не пойдет». Нас было всего 38 человек. Долго шли, но старались не сойти с тропинки. Стали подниматься на гору. Никого нигде нет. Бойцы говорят, что все, очевидно, ушли в Севастополь. Вдруг раздается: «Кто идет?! Ложись!» – «Свои». В этом боевом охранении были бойцы, которые узнали меня, говорят, что это сестра идет. Расспросила их, как дела, и снова двинулись. Было к утру, когда мы подошли к штабу. Первым меня встретил Василий Корицин, который бросился ко мне и закричал: «Маша, ты жива?!» Вот, мол, ты и пришла, а сказали, что убита. Побежали в штаб и кричат: «Маша, тебя командир и комиссар ждут». Захожу в блиндаж. Там были комиссар, командир, майор Лешин и другие. Спрашивают:

– Ну, как дела?

– Дела ничего.

– Ты что, вышла из строя?

– С таким ранением из строя не выходят, еще смогу фрицев бить.

Они отправили меня отдохнуть. Разведчики были на задании. Мне сказали, что если вернутся к рассвету разведчики, то пойдете с ними вместе, но разведчики не вернулись. Но и спать я тоже не могла. Несмотря на все, нас всех отправили в туннель передохнуть. Пошли. Мне было интересно: куда бы я ни приходила, бойцы смотрели на меня, узнавшие меня, показывали другим и говорили, что, мол, это та самая девушка, которая сдерживала сопку и вывела бойцов из окружения. Как будто на лбу у меня было написано. Встретилась с Татьяной и пробыла с ней до вечера. Мы пробрались во вторую туннель. Нашли разведчиков. Наши и дивизионные разведчики были вместе. Очень многих наших разведчиков здесь не было. Среди всех здесь присутствовавших был молодой воспитанник флота Линьков Павел. Я спрашиваю его: «Не видел ты наших разведчиков?» – «Видел. Должны скоро прийти». – «Кто жив?» – «Все живы».

Стояли сильная жара и духота. Пробыли здесь часов до пяти вечера, вдруг появляются четыре разведчика: Масенко, Можайкин, Шкуричев, Грибнев. До вечера посидели, поговорили, потом пришел начальник штаба т. Островский и сказал, что сегодня ночью мы должны отправляться к сопке, где находился наблюдательный пункт. Так и было сделано. Пробрались и заняли по позиции. Сидели чуть ли не целый день, часов до трех. Бомбили беспрерывно. Затем пришел боец и передал приказание Островского, чтобы немедленно спускаться в туннель. Пришли туда. Островский говорит, что разведчики все должны отдохнуть, потому что ночью они должны идти на задание. В это время я беседовала с начальником политотдела. Он говорил, что поскольку я ранена, то должна лечь в медсанбат. На это я отвечала, что чувствую себя неплохо и еще вполне могу воевать. Вдруг прибегает боец и говорит, что наблюдательный пункт окружен немцами, где находились командир дивизии и, кажется, комиссар (всего их было около 5 человек). Нужно было немедленно отбросить немецких автоматчиков. Сразу же все вскочили и бросились. Ну, а я-то никогда не отставала. Шафраскин говорит мне: «Куда же ты идешь?» – «Немцев бить». – «Но ведь у тебя правая рука не стреляет». – «Ничего, я и левой умею стрелять». Не доходя до НП отделения, с какой-то ротой стала отбивать немецких автоматчиков. Бой держался долго, но немцы

Как-то за мной прислали машину, нужно было немедленно явиться в штаб дивизии. Нужно здесь заметить, что я себя все же плохо чувствовала, потому что раны не зажили. Рука сначала у меня была на перевязи. Убежав же из госпиталя, я не стала носить повязку, поэтому рука очень вспухла. Подумав, я решила все же ехать в штаб дивизии.

Мы находились в Большом Маяке (это уже у самого моря). Здесь мы фотографировались, и мне дали отпуск до тех дней, пока не заживет рука. Так я пробыла несколько дней в штабе дивизии.

После этого нашими частями в этот период времени был оставлен Севастополь. Я была в это время в дивизии. Безусловно, находиться в штабе дивизии было больше невозможно. Я стала спускаться к морю и как-то встретилась со своими разведчиками, поговорили, да так я и осталась с ними. Это был июнь 1942 года. Затем нам пришлось опять оставить занятые позиции, был такой переполох, что мы растерялись. Я попала в другое соединение, где, кроме меня, были еще и наши бойцы. Затем я дошла до медсанбата 224, встретилась с Лиником Павлом (он был ранен и лежал в этом медсанбате), который сказал мне, что нас с ним искал Ласкин, но найти не смог.

Потом нас отправили в Казацкую пехоту, где просидели всю ночь. К утру возвратились к 35-й батарее и просидели целый день. Это было примерно число 30-е.

Еще когда я впервые спустилась к морю, то я встретила свою подругу Татьяну, она сидела на корточках около раненых. Она сказал мне тогда, что мы все уже погибли, по ее предположениям. Стала спрашивать о всех разведчиках. Так мы с ней просидели до вечера. К нам затем пришли т. Нешин, капитан Макаров и сказали, что мы должны к вечеру подняться наверх, присоединиться к 35-му батальону, который должен идти в бой. Задача его была – отбросить на несколько километров немцев. Задание было выполнено – немец был отброшен на пять километров. Затем, просидев некоторое время, мы вдруг увидели 5 больших кораблей. Палубы были решительно все прострелены, люди добирались вплавь, так что, кто мог, тот добрался, а кто не мог, не хватало сил, погибал. Дело в том, что с немецкой стороны начался сильный обстрел. Дело шло к рассвету. Всем было ясно, что мы находимся припертыми к морю, положение было тяжелое. Стали собираться. Пришли Макаров, Гузинин, Хитаров, наш начальник разведки, с нами была Рябова и ряд других товарищей. Когда корабли скрылись, мы стали обсуждать наше дальнейшее направление. Нужно было куда-то идти, пробираться. Конечно, было бессмысленно пробираться в направлении границы, мы решили уйти в скалы.

На рассвете все бросились, кто куда. Многие растерялись. Мы спустились к морю. С нами были т. Хитаров и т. Бондаренко и другие товарищи. Пересидели мы день. У всех стоял один и тот же вопрос: что делать дальше, куда идти, что именно в первую очередь предпринять? Еще днем, когда мы сидели в скалах, к нам беспрерывно бросали гранаты, чтобы мы сдавались, выходили. Хитаров говорит, что нужно куда-то пробираться. Собралась нас небольшая группа. У нас были автоматы, гранаты, пистолеты. С нами была и Рябова Татьяна. Она никуда не отставала от меня.

Когда стемнело, мы двинулись наверх. Через короткий промежуток времени раздается крик: «Что же мы сидим, ведь Байда пробирается, а мы что же все?» За нами бросились все. Почему-то считали, что если Байда – то это как бог, все равно выведет. Я говорю, что нам нужно разбиться на отдельные группы, и только тогда мы можем добиться успехов. Но никто не хотел это делать, уговоры мои были бесполезны. С немецкой стороны бесконечно бросались гранаты и осветительные ракеты, все время освещали море. Они знали, что мы находимся в горах. Немцы через каждый километр стояли с пулеметами. Выбравшись наверх, мы стали пробираться ползком. Бесконечные немецкие ракеты освещали нас. Несколько метров мы проползли, а некоторые просто бежали с возгласом «Ура». Затем начался жуткий обстрел. Пришлось опять назад уйти, к морю. Просидели некоторое время, переждали и опять тихонько стали пробираться. Наша группа все время держалась вместе. Отползли мы, очевидно, метров тридцать, а может быть, и больше. Увидели небольшую горку, и мы залегли за ней. Вдруг наши бойцы выпрыгнули и побежали. Открылся перекрестный огонь, и все бросились бежать назад. Разрывным снарядом была ранена Татьяна. Шум с немецкой стороны все ближе и ближе. Я говорю Татьяне, чтобы она ложилась на меня, а та только просит, чтобы я ее застрелила. Навстречу бросились бойцы и помогли донести Татьяну. Спустившись к морю, первым делом перевязали Татьяне раны. Нашли дощечку, подложили под ногу и забинтовали. От нее только и слышали, чтобы мы ее застрелили. Она говорила, что вам я буду только помехой, что лучше уж умереть, я ее, как могла, успокаивала. Дело шло уже к рассвету. Сверху спускались все время, среди бойцов было много женщин. Смысла не было оставаться здесь, поэтому решили идти вглубь, к морю.

Перед этим решением я сидела около Татьяны, вдруг ко мне подходит командир роты автоматчиков тов. Бондаренко и говорит, что мне нужно будет пробраться вглубь, к морю и посмотреть есть ли там ребята, чтобы решить, есть ли смысл организовать группу и уйти. Я сказала, что Татьяну я никак не могу оставить. На это Бондаренко ответил, чтобы я не беспокоилась, другие девушки будут в это время около Татьяны. Перед тем, как мне уйти, мы взяли у нее пистолет, а около нее оставили Клаву Сальникову, Аню, Галю и других. Я перед уходом очень просила этих девушек не оставлять Татьяну, что бы ни случилось. Я чувствовала, что Татьяна обиделась на меня, но я ничего не могла сделать, это был приказ командира.

Пробираться пришлось все время ползком, иногда только можно было идти в рост. Подошла к ущелью, вижу, сидят какие-то моряки. Спрашиваю их, есть ли дальше люди. Они говорят, что видели, что группа проходила, но не знают, далеко ли она расположилась. Прошла еще порядочное количество метров. В пути застал меня рассвет, но я все же добралась еще

Около места, откуда я отбыла, меня встречает командир роты разведчиков и спрашивает, кто это. Узнав меня, он сказал, что никого нет. Я сразу же подумала о Татьяне и спрашиваю о ней. На это он ответил, что все девушки вместе с гражданскими ушли наверх, где они взяты в плен, а там остались только два подполковника, которые никого к себе не хотят подпускать. Я, услышав обо всем этом, сразу же направилась с мыслью о Татьяне дальше. Тогда Бондаренко сказал, что Татьяны нет. «Как нет?!» – «Она застрелилась». У меня ноги подкосились. Он сказал, что, когда девушки от нее ушли, она дотянулась до рядом лежащего раненого, взяла у него револьвер и застрелилась. Этот раненый лейтенант сам дал ей пистолет, и после того, как Татьяна застрелилась, он тоже себя застрелил.

Долго меня отговаривали идти туда, но отговорить было не так легко. Со мной пошли еще двое автоматчиков. Нас никто не остановил. Я нашла Татьяну. Вся ее гимнастерка была в застывшей крови. Так потерять боевую подругу было очень тяжело, мне все казалось, что это я виновата. Но наши автоматчики чуть не силой оттащили от нее. Я поцеловала в лоб Татьяну и отправилась. Добираться не было никаких сил, но все же кое-как добрались. Несколько дней прожили в этой скале. Не хватало воды. Мы чувствовали себя все хуже и хуже. И вдруг какой-то незнакомый боец пришел и принес в котелке немного пресной воды, сказав, что эта вода находится в роднике, и указал его место. Я и Черненко побежали туда. Приходим туда, вдруг слышим окрик: «Что вы там делаете?» – «Воды…» – «Никакой здесь воды нет». Но мы не стали обращать внимание и продолжали свои поиски. Дошли до родника, набрали немного. Вода текла очень медленно, была горькой, но намного лучше морской. Пока текла вода, мы присели, вдруг с ущелья незнакомый голос говорит: «Маша, это ты?» – «А кто там?» – «Хитаров» (наш начальник разведки). Он подошел к нам. Он спросил нас, что мы здесь делаем, а потом спросил, как насчет питания. Мы сказали, что едим, кто что захватил. (Нам обычно готовил один полковник, который сам же и делил приготовленную пищу.) Я предложила ему присоединиться к нам. Каждому из принесенной воды досталось по глотку, и то довольно было. Потом, днем я решила пойти к Хитарову. Посидели мы с ним, поговорили, а потом он спрашивает, что мы будем делать. Я говорю, что пробираться придется. Согласились, что ночью будем пробираться.

У каждого из нас уже не оставалось никаких сил, голод и жажда нас мучили. Просачивающаяся вода по капле не могла всех удовлетворить. Хитаров тоже пришел к нам. Каждый высказывал свое мнение, как лучше начать пробираться. В конце концов решили все-таки остаться на этом же месте. Прошло несколько дней, мы все продолжали сидеть. Однажды вдруг над нами спускается лист небольшой фанеры, где немцы к нам обращаются со следующим примерно содержанием предложения: чего вы, мол, сидите там, сдавайтесь, ведь вас накормят и напоят. Эта фанера висела нетронутой до следующего утра, а утром ее стали поднимать. Потом просидели еще два дня. Решили пойти на добычу. Кто-то из бойцов сказал, что там, где были гражданские, там много еще осталось продуктов. Каждый думал, а вдруг там немцы. И никто не соглашался. «Кто пойдет?» Все молчали. Я говорю, что я иду, а кто еще пойдет со мной? Несколько моментов молчания, а потом первый согласился идти Лялин муж (фамилию их не помню) и потом еще двое. И мы отправились в путь. Пробираться нам было очень трудно, а там нужно было еще спускаться в воду. Шума нет. Приходим – никого нет. Ребята сразу же бросились искать пищу, я подошла к Татьяне. Уже был нехороший запах. Постояла я несколько минут, а потом пошла к бойцам, стала искать вместе с ними продукты.

Всего продуктов мы собрали, очевидно, сумки две и стали назад возвращаться. Еще раз подошли втроем к Татьяне. Несколько минут простояли, не двигаясь, и пошли дальше. Вышли благополучно. Не было никаких сил, и не так кушать хотелось, как пить. Прибыли перед рассветом, принесли сухарей, сушеных фруктов и все это отдали нашему полковнику. Он у нас был как отец, никто никогда не обижался на него. При нашем приходе Хитаров сообщил мне, что они думают ночью уйти, а днем сделать разведку, как лучше пробраться. Я говорю, что ведь сейчас это опасно делать, везде немцы по берегу стоят. Пить так хотелось, что только и приходилось об этом думать. Позже решили, что бесполезно делать какие-либо вылазки, все равно немцы при нашей попытке пройти нас поймают. Но все же послали посмотреть трех бойцов, которые возвратились к утру и ничего отрадного не принесли с собой. Это было 12 июля. Мы, как всегда, покушали с горькой морской водой. Каждый из нас чувствовал себя очень нехорошо, у всех были нездоровые желудки. Потом мы вдруг увидели немецкий пароход. Мы все бросились, кто куда. Потом увидели еще один, потом еще, и всего их оказалось четыре.

С кораблей стали кричать, чтобы мы выходили, обижать не будут, и сидеть там совершенно незачем. Никто не двигался и не делал попытки идти. Если кто и сомневался, не знал, что делать, то его останавливали грубым голосом. Потом с кораблей стали стрелять, двоих ранило. И не успели мы оглянуться, как вдруг около нас стоят автоматчики немецкие и кричат: «Шнель, шнель, а то стрелять будем!» Все стали прыгать. Пистолеты, которые у нас были раньше, поржавели, а у многих вообще не было их. Нас окружили и всех посадили в шлюпку. Потом высадили на пароход. После того как забрали нас, они обшарили по всем уголкам, кажется, пересмотрели каждый камень, каждый маленький уголок. Если по пути показывалось ущелье, то его обстреливали. Привезли нас в Балаклаву, стали выгружать. Девушек нас было всего пять человек, потом еще присоединили откуда-то двух девушек, когда выгрузили нас на берег, мы увидели немцев и среди них наших русских девушек. Все были страшно раскрашены, курили и вообще вели себя очень нахально и дерзко по отношению к нам. С их стороны доносилось: «Потопите вы их в Балаклавской бухте». Мы все друг с другом переглянулись. Когда нас стали проводить в одну сторону (всех женщин), то я увидела всех своих командиров и бойцов, среди них был майор Нешин. Некоторые на меня смотрели с большим удивлением, потому что считали, что я уехала, а их взгляды говорили, что ты оказывается здесь…

Всем нам очень хотелось пить, но пить не давали. Дело приближалось к вечеру, все были в тонких платьях, стало холодно. Нас выстроили в строй и стали обыскивать. У кого были драгоценности или другие ценные вещи, снимали. У меня на руки были часы, причем цепочка к ним очень крепко закрывалась. Ко мне подбежали два солдата и стали срывать часы. Я отдернула руку. Они кинулись и стали яростно выкручивать руки. Всю эту картину увидел немецкий офицер. Он подскочил и стал сам открывать. Говорит мне: «Открой цепочку!» Я молчу, ничего не хочу говорить. Потом он дернул изо всех сил и сорвал часы. Отошел в сторону и показывает, мол, жалко тебе часы. У остальных девушек тоже отобрали, что только можно было. Хотели все время нас сфотографировать, но мы отворачивались. Какой-то солдат подскочил и ударил меня по щеке. Потом нас повели вдоль улицы. Идти было очень тяжело, хотелось неимоверно пить. Привели к разбитым сараям. Женщин в один сарай, а мужчин в другой. Нас окружили немецкие

В этот же день забрали у нас двух девушек, и нас осталось трое, а мужчин погнали на разминирование полей. Местность там везде была заминирована. Татары жестоко относились к ним, если кого покидали силы и он отставал, то его избивали нагайками, если же он совсем не мог больше идти, его убивали. Ежедневно оттуда приносили раненых. Раненых приносили в сарай, и никакой медпомощи им не давали. Мне очень хотелось пойти туда и сделать, что только я смогу для облегчения их положения.

Однажды приходит переводчик и говорит, что по разрешению офицера одна из вас пусть пойдет к сараю и сделает раненым перевязки. Каждый из нас сразу же, немедля хотел пойти. Я сказала, что поскольку я не стираю, то я и пойду. Прихожу я туда, и ужасную картину я увидела: мухи облепили раны раненых, а у них и сил нет отогнать их, у некоторых в ранах завелись даже черви, у кого ни одна рана не была забинтована. Жара стояла в это время невыносимая (это было уже к июлю месяцу). Каждый жадно смотрел на меня. Я посмотрела кругом, потом говорю, что мне нечем даже перевязать вам раны. Они отвечают, что хотя бы какой-нибудь грязной тряпкой перевязали, чтобы мухи не разъедали. Я оглянулась вокруг и вижу, что недалеко висит простыня, дети играют. Подошла к ним и попросила их принести мне тряпки. Вдруг ко мне подходит женщина и дает две большие, правда, старые, но чистые простыни, потом дала еще какую-то примочку в пузырьке для промытия ран. Каждый из раненых стонал, но они видели, что я не в силах вылечить, не от меня зависит облегчить их положение. К вечеру возвратилась назад, девушки спрашивают о раненых. Я обо всем рассказала, сказала также, что все пленные, работавшие на разминировании, получают два раза в день баланду, а раненые один раз. Мы решили оставлять пищу от наших пайков, а также просить по одной сигарете, как будто бы для себя, у татар. Когда собралось сигарет около 20, мы спросили, нельзя ли пойти помочь раненым. Нам не разрешили. Потом в один день приходит переводчик, как и в первый раз, и говорит, что могут пойти двое из нас. Мы побежали с Ниной, взяв с собой все наши припасы и папиросы. Приходим, там стоят немцы и татары. Мы стали перевязывать раны, немцы вышли. Мы сразу же вынули папиросы и каждому дали его долю. У некоторых стояли слезы на глазах и дрожали руки, когда они брали папиросы в руки, ведь какая-нибудь одна папироска за все время. Раненые нас сердечно поблагодарили, немцы нас выгнали.

В конце июля месяца нас стали отправлять из Балаклавы. До Севастополя шли пешком. Тех, кто отставал, убивали. Безусловно, мы, девушки, себя чувствовали лучше, чем мужчины. Они совершенно ослабли.

Мы шли до утра, потом до вечера, привала нигде не делали. Уже темнело, когда мы пришли в Севастополь. Мужчин отправили в одно место, а нас в другое. Через три дня нас всех опять собрали и стали отправлять в Симферополь. Женщин было уже больше. Нас, женщин, поставили вперед. Проходя еще Севастополем, мы видели каменные разрушения. Для всех это было крайне тяжело. Жители смотрели на нас с жалостью. Первый привал, как вышли из Севастополя, сделали на пятом километре. Мужчины просили нас, девушек, идти помедленнее. Пошли дальше. Мы старались идти как можно медленнее, но нас все время гестаповцы подгоняли. Мы говорили, что мы не можем идти быстрее, ведь мы женщины. Потом был второй привал. Вдруг дают приказ нам идти позади мужчин. Пошли гораздо быстрее, гестаповцы не давали идти медленнее, мужчины стали отставать, их били. Смотреть на эту картину было невозможно… Чувствовали каждую минуту, что отставать нельзя, и невозможно было не отстать. К вечеру нас пригнали в деревню Бельбек, туда, где мы когда-то держали оборону. Разместили нас около томатного завода. Никуда никого не выпускали. Кругом были сады, где мы видели несозревшие ягоды и фрукты, но кушать можно было. А при нашем положении видеть равнодушно невозможно было ничего, что можно было бы кушать. Некоторые солдаты-румыны разрешали пойти в сад. Пускали не всех, но потом стали идти туда нахально, каждый хотел пить и есть. Говорили, что мы на своей земле и не имеем права сорвать какие-то ягоды. Многих в это время убили. К вечеру кучками стали ложиться спать. Немцы специально нас так раскладывали, чтобы легче было считать. Нас не кормили, питались только тем, что кто достанет.

На второй день нас погнали к Симферополю. С каждым часом людей становилось все меньше и меньше. Идти, казалось, уже было невозможно. Но все жe ко второму вечеру добрались, не доходя до Бахчисарая, был маленький лагерь из плащ-палаток. Здесь же была специальная для военнопленных кухня. Расположили нас отдельно. На второй день нам дали баланду. Днем стояла жара, далеко уйти было невозможно. Пробыли здесь 2 дня. На второй день предупредили, что, мол, вас будут отправлять. На другой день нас подняли к рассвету, выдали опять эту баланду, и двинулись в путь.

Дорога эта была очень тяжелая. Очень многих убили, даже воды не давали. Если по дороге встречается колодец, то люди, несмотря на выстрелы, бежали к нему в надежде проглотить хоть глоток воды. А немцы в это время стреляли. Мы, девушки, тоже не могли идти. Одна среди нас хорошо владела немецким языком, Один раз она заикнулась сказать, чтобы нас как-нибудь довезли до Симферополя. Немцы отвечали на это, что машины ходят, да только не для вас.

После последнего привала мужчины еле-еле поднялись, но из нас, женщин, никто не смог подняться. Потом перед нами очутился какой-то немец и закричал, что если вы не можете идти, то вас повезут, и ушел. Мы еще ничего не понимали. Потом увидели, подъезжает машина, остановилась около нас. Мы стали погружаться. Нас набилось битком,

В этой тюрьме я увидела какого-то немца в белом колпаке. Спрашиваю своих девушек, кто это может быть. Одни отвечают, что это повар, а другие говорят, что это не повар, а комендант. Нас разместили всех в одну камеру.

Еще в Балаклаве Дина была выпущена из лагеря. У нее там жила мать, у которой стояли дома немцы. Татары, охранявшие лагерь, сообщили ее матери о ее местонахождении. Мать неизвестно, по каким причинам добилась того, что ее выпустили. Когда она ушла, мне стало очень тяжело, не с кем было поделиться.

В Симферополе Дина нас выручила. Несколько дней мы сидели в этой камере, и нас никуда не выпускали. Выходили только за баландой.

Однажды меня узнали врач Людмила и фельдшер Шура, которых я очень хорошо знала. И вот они пробрались ко мне. Они просили только об одном меня – это чтобы я никуда не выходила.

Прошло несколько дней. Я как-то сидела на подоконнике и смотрела во двор, вижу, мужчин выгоняют во двор на работу. Вдруг ко мне подходит солдат (русский) и говорит: «Мария!» Я сразу же приготовилась прыгать с подоконника, а он, говорит: «Ты не бойся, не прыгай». Но я прыгнула. Меня звали только Катей. А фамилия моя была Черная. Он все продолжал называть меня по имени. Тогда я подхожу к окну и говорю: «Нет, не Мария». – «А кто?» – «Катя». Я его не могла узнать. Тогда он мне назвал комиссара Попова из госпиталя дивизии. Может быть, я когда и встречала его, но просто не была с ним лично знакома. А меня он знать мог, так как многие тогда меня знали. Он сказал, что если он сумеет здесь убежать, то на Украине спасется, а если нет, то несдобровать.

После этого случая я стала иногда выходить на улицу, во двор. Один раз я вышла и увидела одного русского, который всегда в нашем полку больше всех говорил о патриотизме, а вот сейчас я увидела его на службе у немцев. Потом я узнала, что он комендант. Я подумала, что я теперь попалась (он меня хорошо знал). Я как-то случайно увидела в подвале двух комиссаров. Комиссар батальона и еще один. Когда я так случайно их увидела, то мне стало даже холодно, они меня тоже увидели. Подходят и здороваются, покачивают издали головой. Потом я почувствовала, что он отошел дальше. Я вернулась в свою камеру.

У меня в голове проходил рой мыслей. Вдруг открывается дверь, входит этот русский предатель. Он разыскивает по записке своих. «Ну, – думаю, – я теперь уже умерла». Но он ушел и не заметил меня.

Я часто задумывалась над тем, выдаст он меня или нет. Никогда я ему ничего плохого не делала, кроме хорошего, ему, скорее всего, просто стыдно будет передо мною. А вообще-то я избегала показываться ему на глаза, как вдруг однажды в коридоре он меня узнал. Сразу остановился и смотрит на меня. Я стремительно повернулась и пошла в камеру. Потом он подошел к окну и зовет меня. Я пошла. «Как, ты здесь?» У него было растерянное лицо. «А вы что здесь делаете?» – «Да ничего, просто за порядком наблюдаю». – «Когда же ты думаешь отправляться?» – «Не знаю, когда отправят». Потом он сказал: «А я думаю на волю уйти, за меня ходатайствуют».

После этого разговора я долго его не видела. Однажды он приходит и приносит мне огурцов и помидор. Я ничего не взяла, кроме луковицы. Через несколько дней я подошла опять к подвалу, и мне удалось перемолвиться с ним словом. Я спросила: «Как вы попали сюда?» – «Да так же, как и ты, на Большой земле». На этом разговор окончился, больше сказать не было возможности. Мне не сиделось так, я хотела обязательно чем-нибудь кому-нибудь помочь. Однажды ко мне подошел этот комиссар и говорит: «Мария, я вас прошу, не говорите нигде, что я комиссар». – «Что вы! Как вы могли только подумать. Разве я могу сказать это?!» Он сказал мне, чтобы я подошла к ребятам, которые играли в карты и шашки. Я подошла и тоже стала с ними играть в шашки, причем сразу же завела разговор. Бойцы сказали мне, что если у меня есть знакомые врачи (а они, видимо, догадывались, что есть), то пусть они его выведут через двор. Как раз в этот вечер пришла Людмила. Я изложила ей суть дела. Говорю, что вот надо как-то помочь. Людмила сказала, что она постарается это сделать. Она высказала мне свое мнение, что вот если бы он был ранен, то тогда дело легче было бы, тогда просто можно забрать и положить к себе. В это время мы видим, что этот комиссар опять сидит в подвале. После того, как Людмила ушла, никто несколько дней ко мне не приходил. Как-то подошла ко мне врач Веселова и предлагает пойти на рынок (нам на небольшой промежуток времени можно было уйти). Стала я с ней выходить, как вдруг слышу: «Маша!» Я решила не оглянуться, как будто бы не ко мне окрик относится, и продолжала идти. Потом после нескольких окриков я все же оглянулась, увидела нашего старшину Греднева. Он был измученный, страшный. У меня сразу на глазах слезы появились. Спросила у него, кто еще остался в живых. Он ответил, что точно не может сказать и даже не помнит, когда его притащили сюда, а вообще как будто бы никого нет. После этой встречи я отказалась от своей порции баланды и носила ее ему. Дала я ему свой адрес на случай, если он убежит из лагеря. Кажется, через несколько дней пришли ко мне Людмила и Шура, мы все лежали на полу, как вдруг открывается дверь и заходит немецкий офицер, одет он в гражданское (хорошо говорит по-русски), спрашивает, есть ли среди вас Нина Онилова. Одна говорит, что ее нет в живых, еще в марте месяце она умерла. «Хорошо! Ну, а кто знает, где Людмила Павличенко?» Девушки говорят, что она была ранена, одно время была на Кавказе, а теперь, где она, никто точно не знал. «Может быть, она среди вас здесь сидит?» Все молчали. Потом он спрашивает: «А кто знал Байду Марию?» (Кроме Шуры и Людмилы, меня никто не знал.) Девчонки растерялись. Я думаю, что лучше всего мне сейчас встать и сказать о ней слово. Я подымаюсь (Людмила тащит меня обратно за гимнастерку) и говорю, что вот так-то и так. Я знала Байду Марию. «Откуда Вы знаете?» – «Знаю, потому что были вместе». – «А где она сейчас?» – «Она была ранена eщe в июле месяце и на моих руках умерла». – «Это правда, что вы говорите?» – «Правда». Потом задал еще несколько вопросов относительно Байды.

Через некоторое время нас стали отправлять в эшелоны. Я после этого допроса почувствовала себя очень нехорошо. Мне казалось, что я своих шагов стала бояться. Казалось, что

Наконец в Киеве открыли дверь, заходят солдаты-полицаи, дали нам баланду и отправили дальше, в Каменно-Подольскую область, ст. Славута. Это было в конце сентября 1942 года. Привезли к вечеру, стали выгружать. Много было мертвых, их выбросили просто. В казармах нас всех согнали в большой зал (это бывший военный городок).

На второй день нас стали пересчитывать, некоторых перегоняли во второй барак. Я себя тогда чувствовала очень плохо. Я ничего не могла есть; одеты мы были все очень неважно. Помню, когда нас еще в Симферополе высадили, то девушки спрашивали, когда же, мол, вы будете женщин отпускать, ведь мы не мужчины. А они говорили: «А почему вы шли на фронт?» Комендант говорил: «Русские женщины хуже, чем мужчины».

Посидели мы здесь короткое время, как однажды прибегает ко мне Людмила и говорит: «Пришел директор швейной мастерской набирать специалистов, так вот я тебя записала на твою фамилию Байда. Через некоторое время вас вызовут, всего четырнадцать человек». – «Так я же не умею шить». – «Ничего, научишься».

Через несколько дней действительно пришел комендант и вызвал по фамилиям четырнадцать человек. С этих пор я стала жить под старой фамилией. При выходе с нами пошел полицай. Со мной шли девушки: Ксеня Каренина и Надя и многие другие девушки. Идем и говорим, что хотя бы картошки нам дали, а я думаю, что только чая я бы выпила, больше ничего. Привели в швейную мастерскую. Никого не было. Одна только женщина работала. Директор говорит, что вы должны работать добросовестно и хорошо и не заниматься никакими глупостями, не связываться с партизанами. И после этих слов он поручает нас этой женщине. Он дал полицаю расписку, что, мол, в любое время возвратит нас обратно. Женщина эта нас встретила очень хорошо, как родная мать. Наварила картошки, приготовила различные соленья. Все ели, а я не могла есть. Потом, смотрю, она принесла мне молоко.

Утром пришли на фабрику, нас сразу повели на биржу труда. Начальник был Сергей Дмитриенко. Встретил он нас приветливо и даже (потом) иногда спрашивал, как наша жизнь. Потом мы после некоторого времени стали подходить к лагерю и бросали картошку. Еще раньше, когда мы сидели сами за этой проволокой, некоторые женщины тоже бросали нам картошку. И однажды в соли, в узелке я нашла записку, где Федорова Мария писала, что выходите какими-либо путями за проволоку, там вас могут спрятать. И подписала свою фамилию.

Первый день мы не работали, опять пошли к этой женщине вечером. Семья была очень хорошая. У нее был один сын, кажется, с 14-го года рождения. Их обоих хотели забрать в Германию, но они пока что как-то выкручивались. Однажды я спросила ее, живет ли здесь Мария Федорова. Бабушка говорит: «Это высокая такая?» Я хоть и не видела ее, но подтвердила. «Это, – говорит, – наша хорошая приятельница, она у нас жила одно время, но сейчас где-то в деревне».

Я в это время сдружилась с Корягиной Ксенией и Надей. Мы были все время вместе. Нам давали по 250 грамм хлеба и 800 грамм крупы на месяц. Бабушке нас тяжело было всех держать. Предложила нам несколько квартир, где бы мы могли устроиться жить. Нас помещали на квартирах, выбранных полицаями. Сначала разошлись 5 девушек, а мы остались втроем у этой бабушки. Потом Ксене тоже предложили уйти на квартиру. Таким образом, мы остались вдвоем с Надей.

Когда мы еще жили втроем, то мы много говорили друг с другом. Я узнала, что Ксеня работала на бронепоезде, а Надя – бывшая партизанка. Надя мне как-то не нравилась, она познакомилась с одним полицаем. Она часто смеялась надо мной, говорила, что тебе, Мария, надо быть мужчиной, а не женщиной, когда я ей говорила о ее дружбе с полицаем.

Однажды на работе я увидела, что Ксеня как-то улыбается про себя. Потом я узнала, что она связалась с партизанами. Они, оказывается, обе уже были знакомы. Предложили и мне познакомиться. Я согласилась. Как-то раз ребята ночью пришли к нам. Летом они должны были нас ждать на квартире у Нади. Однажды поздно вечером мы были уже на квартире, где нас уже ждали. Бабушка нас не отпускала, но мы ее уговорили и ушли. Встретила нас сама хозяйка. На вопрос, кто вы, мы ответили, что Надя и Мария. Я как раз себя чувствовала очень неважно. В кухне увидела, что никого нет, кроме Ксени и хозяйки. «Ну, – думаю, – нас обманули». Через несколько минут приоткрывается дверь, и входят двое мужчин. Познакомились. Это были партизаны (фамилии их я сейчас не помню). Стали нас расспрашивать. Думаем ли мы возвратиться в Красную Армию или нет. Потом спрашивают, были ли вы связаны с партизанами или нет и хотите ли вы быть связанными с партизанами. А весной же вы перейдете к партизанам. Эти партизаны сказали, что они из отряда Калашникова. Он был еврей, работал переводчиком, второго звали Анатолием, работал в казарме, тоже был пленный. Конечно, от их предложения мы никто не отказались. Беседовали мы не особенно долго, потому что нужно было уходить нам. Впечатление от этого вечера осталось очень хорошее. Возвратившись домой, мы целую ночь не спали. Однажды Ксеня сказала мне, что начальник биржи труда тоже связан с нами. Мы были очень удивлены, почему он может быть связан, ведь он работает следователем в полиции. Мы также узнали, что еще очень многие входят в подпольную организацию.

Через некоторое время приехала из деревни Федорова Мария, и бабушка познакомила меня с ней. Я сразу же сказала ей при первой нашей встрече, что ее записку я нашла. Я узнала, что она тоже была связана с некоторыми из подпольных работников. Она предложила потом жить у нее, и я согласилась. У бабушки осталась только одна Надя. Мы как только перешли сюда на работу, то сразу же сняли свои гимнастерки и, таким образом, похожими на пленных не стали.

Однажды решили пойти в лагерь. Взяли с собой, кто что мог. Я хотела поговорить с Людмилой и передала свою просьбу пленным, которые ходили около проволоки. Оказывается, она болела тяжелым тифом (до этого нас предупреждали, что к проволоке подходить ни в коем случае нельзя). Мы перебросили узелки с картошкой и ушли. Когда пошли во второй раз, то Людмила вышла. Она сказала мне, что в лагере идет разговор, что появилась Байда, и посоветовала не подходить больше к проволоке.

Немцы писали листовки, в одной из которых говорилось, что если кто найдет Калашникова, то этому человеку выдастся большое вознаграждение. На это воззвание наша подпольная организация писала ответные листовки, где говорилось, что советский гражданин Калашников всегда бывает с вами. Мне дали восемь листовок. После того, как я пришла домой, то я почувствовала большое удовлетворение от сделанного мною.

В скором времени к нам пришли полицаи и стали опрашивать директора, бывают ли где девушки. Он ответил им, что он этого не замечал, а вот спросите хозяек, у которых они проживают. После этого мы собрались еще раз пойти в лагерь, нам хотелось перебросить листовки, но там уже никого не было. Их всех отправили. Возвратились мы в тревожном настроении. Потом стали опять приходить ребята-партизаны, через Ксенину хозяйку передавали различные поручения. Однажды на работе меня директор посылает на уголь. Я отказалась. На это он

В скором времени нас всех перебросили в полицию. Пробыли мы там, очевидно, дня три. Собрали всех девушек-пленных, многих мы не знали. Собрали также всех пленных мужчин и отправили к вечеру на вокзал. Эшелон шел из Шепетовки. Нас всех погрузили в вагоны и направили в Польшу, в город Ровны. Это уже был 1943 год, февраль месяц. При нашей выгрузке многие бросились прятаться, надеясь приехать обратно, так как этот эшелон шел опять в Шепетовку. Но уехать обратно удалось очень немногим.

Всех нас пригнали в лагерь для военнопленных, потом начали допрашивать, где были и чем занимались; началась также проверка здоровья. Со слабым здоровьем оставляли здесь, а остальных отправляли в бараки. Надя и Ксеня остались здесь, а мы перешли в бараки. Я еще со Славуты подружилась с Марией Ивановой, и в бараки мы опять с ней перешли вместе. В скором времени мы были погружены вместе с гражданскими военнопленными. Меня здесь и с Марией разъединили. Два или три вагона были наполнены военнопленными. Я почувствовала после разъединения с Марией и Ксенией себя очень неважно, было одиноко. Около меня не было людей, с кем я могла бы поделиться. Перед отъездом нам дали хлеба, а потом долгое время дверь не открывали, и открыли ее где-то на границе с Германией. Там нам дали баланду и хотели сфотографировать. Потом мы доехали до Зальцбурга, и в конце марта месяца мы были в Австрии. Пробыв здесь месяц, нас стали продавать крестьянам. Нас было примерно человек пятьсот. Каждый крестьянин мог выбрать себе девушку, какая из нас физически лучше выглядит, выбирали, чтобы от взятой работницы было как можно больше пользы в работе. За нас платили 43 марки. Наконец и я попала к одному фермеру. Фермер взял меня и молодого мальчишку – украинца. Потом он меня перепродал. Первое время я ничего не понимала из того, что мне говорили. Тогда хозяин брал меня за руку и подводил к указанной работе, показывал жестами, что нужно делать. Делать приходилось все: и на полевых работах работала, и убирала сараи, убиралась также по дому.

Проработала я у него целый год, а потом я с хозяйкой поссорилась. Она назвала меня русской свиньей и ударила меня, а я дала сдачи. Хозяйка пожаловалась хозяину, а через несколько дней пришел полицай и увел меня от них. Из полиции меня отправили на биржу труда, а биржа труда меня отправила работать на фабрику. Это было уже начало 1944 года. Нас здесь было много, и военнопленные и гражданские. Мы пилили дрова, перетаскивали их, работа очень тяжелая. Подружились. Передавали друг другу различные слухи, передавали, какой взяли город, а какой бомбили. Кроме того, в лагере еще были такие военнопленные, к которым подходить нельзя было, ни к ним, ни их не подпускали. Только иной раз они кричали нам, чтобы мы им сообщили о новостях на фронте. Недалеко был склад с продуктами, нам иной раз удавалось что-нибудь достать и передать этим военнопленным.

Был один, Миголь Василий, который работал на таком месте, что можно было от него узнать, что происходит на фронте. Я все эти сводки записывала и передавала пленным. Больше всего мне приходилось встречаться здесь с одной Надей (она называла себя Анулей). Работала она в штабе и в то же время и с нами. У фабриканта-эсэсовца этой фабрики был один рабочий, который выполнял всякие поручения при нем, он рассказывал, что раньше он был в плену. Так вот, он говорил нам, что немецкие войска идут назад, и очень быстро. Он говорил, что не так страшно, что русские придут, а страшно, что придут коммунисты. Я говорила ему, что коммунисты против немецких рабочих ничего не имеют. Подобные беседы Ануля всегда очень внимательно слушала.

На Новый год мы решили послать друг другу открытки. Я таких открыток получила около 8. Числа 3–4 я, как всегда, работала. Собираюсь на обед, вдруг слышу, что меня зовут. Подхожу, мне говорят, что гестапо приехало. У меня сердце замерло. Подхожу и вижу, что стоит легковая машина, а около нее человека три. Один спрашивает по-немецки: «Как дела?» Я говорю, что ничего не понимаю. Вдруг я увидела высокого человека (это Любченко – украинец, начальник гестапо), он стал со мной говорить по-русски. «Признавайтесь, что вы делаете?» – «Я работаю». – «А чем вы занимались, кроме работы? Куда ты ходишь в выходной день, с пленными разговариваешь?» – «Со всеми разговариваю, если мне нужно». Начинает перечислять фамилии, знаю ли я их. Я отвечаю, что нет, не знаю. Пошли в лагерь, он говорит мне, что ты лучше сознайся, тогда тебе ничего не будет, а если не сознаешься, то будет плохо. Пришел к моей койке, все перерыл, нашел открытки, присланные мне на Новый год, и ушел. После работы прихожу домой, мне все не мило, и даже не с кем поговорить. Поздно вечером открывается дверь, и заходит полицай. «Кто будет Байда?» Я оделась, простилась с девушками и ушла. Выхожу на улицу, вижу, стоят двое, повели в полицию. В это время началась бомбежка, и все три дня, пока я там сидела, был жуткий обстрел, а потом меня отправили в Зальцбург, в гестапо. Пришла я на третий этаж. Там стоит много народа. Увидела Любченко. «Ты уже здесь? Хорошо!» И пошел. Уже поздно вечером меня забрали в камеру. Там сидели и русские, и итальянцы, и французы. По прибытию в эту камеру я почувствовала себя очень плохо. Через дня три появляется Любченко. Вызывает меня. Говорит, чтобы я сознавалась во всем, пока на допрос не брали. Я отвечаю ему на это, что я не чувствую за собой никакой вины, поэтому не в чем сознаваться. Спрашивает, знаю ли я Мигеля (это человек, которого я не очень хорошо знаю, но он прислал мне открытку на Новый год). Притом он назвал Мигеля бандитом. Я отвечаю: «Как бандит? Бандиты – те, кто грабит, а он этим не занимается». Потом он спросил, знаю ли я Ружицкого (это мальчик-пленный, которого у нас звали стариком). А на допросе вызвали его и спросили, узнаю ли я его. Потом вводят в коридор Мигеля. Он увидел нас. Я быстро перебросилась с ним несколькими словами, спрашиваю его, ты сколько здесь времени. Он сказал, что вот уже неделю. Вскоре начался второй допрос. Задали много вопросов: что вы делали, откуда вы брали сведения и много ли вы передали сведений?.. На все эти вопросы я отвечала только отрицанием. Они еще долго меня спрашивали, показывали открытки, и я все равно отвечала только «нет». Нас, несколько человек, посадили в сарай, часа через три приходит Любченко. И опять начался допрос. После вот таких допросов Любченко сказал, что теперь ты будешь отвечать. Потом велел отвести в подвал и прежде всего раздеть. Осталась я только в нижнем белье. Открыли дверь подвала и толкнули меня туда. Там была холодная, ледяная вода. Вода эта постепенно подходила все выше и выше. Не знаю, сколько времени я там пробыла, только мне казалось, что я там пробыла целый месяц. Не было никакой мочи держаться на ногах, и все же я твердила, что не знаю, не знаю ничего. Даже не помню,

Не успела я очнуться, как вдруг вижу, что дверь открывается, входят полицаи, потом приходит Любченко и говорит, чтобы я вставала. Я стала медленно идти, а ноги у меня дрожат. Он идет рядом и поторапливает, потом толкнул. Приходим. Сидит немецкий гестаповец и еще очень много людей. «Ты, очевидно, уже вспомнила?» Я говорю, что я не понимаю по-немецки. Тогда он говорит по-русски: «Ты хитрая лиса». Любченко повторил, чтобы я признавалась. Я молчала. Потом он меня толкнул еще сильнее, ноги меня не держали, и я упала. Меня отвели в камеру, причем так туда втолкнули, что я опять не устояла на ногах и упала. Подбегает Лена и начинает плакать. В камере все считали, что меня повесили или расстреляли, потому что двое суток меня не было. А через дня два вызывают и Лену на допрос. Привели ее в тот же день, не позже ночи. Бледная, измученная. После этого мы подружились. Там была одна украинка, Галя. Ее тоже вызывали, и, судя по всему, допрос был тяжелый. После всех этих допросов мы все трое хорошо подружились.

Однажды открывается дверь и входит Ануля. Она была очень страшная, измученная. Когда мы стали ее расспрашивать обо всем, за что ее посадили, то она ответила, что посадили ее за политику. Несколько дней она просидела. Мы все вместе разговаривали, говорили, как и втроем, не думая, что это опасно, друг друга считая своим человеком. На второй день после первого допроса, с которого она вернулась, ее опять вызвали на допрос, и больше она не появлялась. Через несколько дней после ее ухода к нам приходит одна русская немка, работавшая при тюрьме, и спрашивает, кто такая высокая девушка, которая с вами сидела. Мы спрашиваем, зачем она хочет это знать. А она ведь в гестапо работает, потому я и спрашиваю. Я говорю: «Вот видишь, Лена, какие еще подруги бывают».

После этого случая мы не могли никому верить, боялись каждого нового человека, приходившего в нашу камеру. К нам через некоторое время- еще одну девушку привели, она сразу же к нам приблизилась и заговорила. Ее Любченко спрашивал (с ее слов), что мы ей говорим и вообще о чем мы говорим. Последняя отвечала, что она ничего не слышала от нас, о чем бы нельзя было говорить. В полиции знали, что мы пели комсомольские песни, конечно, мы догадались, что, кроме Анули, никто не мог бы сказать.

Через такой большой промежуток времени, в который меня ни разу не вызывали, я была вызвана вновь на допрос. Прихожу туда, меня спрашивают: «Что же, тебе нравится тут сидеть?» – «Нравится, не нравится, а приходится, видимо, вам это нравится делать». Мне сказали, что меня отправляют в концлагерь. Я сидела здесь часа два. Очень хотелось подышать свежим воздухом. Всех пленных заключенных отсылали на работу, а нас троих нет. Лена Землякова, Галя и я – единственные, которые не ходили на работу. Когда же мы сами попросились послать нас на работу, то и тогда нам ответили, что вас будут держать только в камере.

Следующим человеком, кого к нам привели в камеру, это была Зоя Водопьянова. Она сначала не узнала меня, так я изменилась, а потом, когда узнала, стала расспрашивать, как я живу, а также рассказывать про свои дела. Любченко все время спрашивал ее, откуда она знает меня, а забрали ее за новогоднее письмо, каким образом я имела с ней связь. Спустя некоторое время очень многих стали отправлять в штрафные батальоны, а мы вот втроем все еще продолжали сидеть. Мы решили передать записку, чтобы нас отправили отсюда, так как сидеть было уже невозможно. Но на нее никто не ответил. Это уже было в конце апреля месяца. Потом забрали Лену. Мне было так тяжело без нее, что я даже не помнила себя. Остались мы только с Галей. Город бомбили жутко, начиная от самого раннего утра и кончая вечером. Люди уходили в подвал, под тюрьму, но я никогда не уходила туда. Нам в это время не давали почти пищи – только один раз в день давали баланду. Люди все обессилели. Между собой говорили, что скоро конец будет. В эти дни слышали шум моторов.

Несколько дней мы затем не слышали никакого шума. Дверь нашей камеры закрыли, пищи нам не стали приносить совсем. Многие теряли уже сознание. Всего в камере остались я с Галей, три француженки и две итальянки. Потом, как во сне, послышался шум в коридоре. Француженки сказали, что теперь нам пришел конец, всех нас перестреляют. Потом я всего не помнила, так как силы меня покинули. Знаю, что открылась дверь и нас всех стали вытаскивать. Когда я очнулась, то увидела, что вокруг меня странные какие-то люди, я еще не успела их разглядеть, как опять потеряла сознание. В дороге я попросила пить. Я, очнувшись на этот раз, узнала, что со мной американцы. Какой-то американец солдат остановил машину и дал нам кипятку. Мы с удовольствием напились. Нас отвезли в город Баткастаин. Город этот был сильно разрушен, туда были свезены немцы, тюрьмы были заполнены ими. Положили меня в американский госпиталь. Несколько дней я не могла подниматься на ноги. Затем, спустя некоторое время, я постаралась встать на ноги. Чувствовать стала себя лучше. Пролежала здесь я около месяца. В этот город направлялись русские со всех концов. Нас после госпиталя направили в госпиталь, где находились русские. Американцы относились к нам неплохо. Пробыв здесь недели две, в конце июня нас отправили в нашу зону. Первое время нас перевели к нашим пограничным войскам, в город Любен (лагерь № 302), потом переехали в Австрию, г. Вену, туда съезжались русские военнопленные и гражданские со всех концов. Прошли Особый отдел. Пробыли, кажется, месяц. Когда приходили новые эшелоны, я внимательно смотрела, не приедет ли кто из знакомых. И вдруг я встретила Лену. Об этом сообщила одна наша общая знакомая. И вот как. Одно время я чувствовала себя очень плохо, пошла к военврачу. Встретилась одна девушка, с которой я сидела в камере, думаю, что знакомое лицо, а узнать не узнала. Она подходит и говорит: «А мы думали, что вас повесили». – «Я вас не знаю». – «А помните, мы сидели вместе, Лена тоже с нами сидела, она здесь». У меня мороз прошел по коже. Она предложила меня проводить к ней. Увидев меня, Лена бросилась ко мне на шею, было и тяжело и радостно.

Условия здесь были неплохие, но и не блестящие, ведь нас было около четырех тысяч человек. С Леной мы теперь не расставались. Вспоминали прошедшее. У нас было желание: хорошо было бы, если бы попался Любченко, начальник гестапо.

Однажды мы прочитали объявление, что бывшие партийные и комсомольцы должны прийти на митинг, устроенный воинской частью. Мы туда пошли вместе с Леной, хотя она и не была комсомолкой. Мы пошли строем, с флагами. Немцы смотрели на нас с недовольным выражением на лица, а на наших лицах было написано торжество. Своими взглядами и сияющими лицами мы им говорили: вот, мы теперь стали ходить по вашим улицам с красными флагами и советскими песнями.

Очень многие военнопленные выступали, высказывали свои чувства. Я сидела, а Лена недалеко стояла. Лена подошла ко мне и сказала, что здесь Ануля, она тебя хочет видеть, жди. И действительно, не прошло и четверти часа, как ко мне на плечи легли чьи-то руки. Она хотела было уже броситься в объятия, как я отняла ее руки со словами: «Спасибо тебе за твою любовь». Потом я поднялась

Потом нас начали вызывать на допрос, кто где был. Я также сказала об этой Ануле, что она была с нами. А до этого я узнала, что ее очень сильно избили какие-то ребята за все сделанные ею подлости. Потом ее как будто бы арестовали. После допроса нас стали группировать по областям. Кто себя чувствовал слабо, старались отправлять их побыстрее. С Леной мы здесь растерялись. Уезжая отсюда, я сначала попала в Румынию, город Сегет, в 304-й лагерь. Пробыла здесь, очевидно, месяца два или полтора. Время подходило к холоду, к сентябрю, октябрю месяцу. Потом мы были в городе Коломия. Потом Западная Украина. Прибыла в это место я в конце октября месяца и пробыла чуть ли не два месяца. Разъезжаясь, мы дали друг другу адреса. Приехав домой, я узнала, что тетя моя получила от одной из моих подруг письмо о том, что я жива.

Первые допросы вели строго, но я себя чувствовала очень спокойно, потому, что советь моя была чиста, мне нечего было страшиться, чувствовала, что это же свои люди, советские. Затем комендант стал сообщать, кто куда отправится. Многие еще остались, когда меня с другими отправили ехать домой. Это была большая радость. Попасть домой после стольких тяжелых лет неволи! Мне нужно было ехать в Севастополь, но дали билет до Симферополя. У нас в Джанкое был переходной пункт, где отмечали наши пропуски и отправляли дальше. Вечером я встретила здесь знакомую. Спросила ее о своих родных. Она сообщила мне, что одна моя тетя живет недалеко, на окраине. К вечеру, когда я пошла на вокзал узнать, когда будет поезд (мы шли втроем), я почувствовала, что кто-то за нами все время идет следом. Личность его я не узнала. Он окликнул меня, я не обернулась. Потом он подошел ко мне и называет по имени. Я говорю, да, Мария, но вас я не могу узнать. Он назвал себя, и я только после этого признала его. Он был неузнаваем. Лицо его было изуродовано, так что узнать его действительно было трудно. Это был дядя Ваня. Я пошла к нему домой. Переночевала у них. Встреча была очень радостная. Я стала расспрашивать ее о своих братьях и сестрах. Она сказала, что Коля и Степа были угнаны в Германию, а сестра уехала к отцу. Тетя сказала, что они читали книжонку из воинской библиотечки, в которой они прочитали и мою фамилию в числе многих других, где писалось, что меня уже нет в живых. Вечером дядя Ваня сообщил всем родным, что я приехала. На второй день я пошла в Джанкой и стала просить, чтобы меня здесь и оставили, но здесь отказали, говорили, что нужно для этого идти в НКГБ и объяснить, что вообще здесь жила. Там без слова наложили резолюцию. Таким образом, я осталась в Джанкое.

Сначала, когда я хотела устроиться на работу, то прием был весьма холодный. Говорили, что это, мол, герой-самозванец. А потом, когда пришел ответ о вручении Золотой Звезды, то через военкомат меня направили на работу в горторг. Первое время работала официанткой в чайной, а потом, после вручения Золотой Звезды, в Симферополе. Золотую Звезду вручили 5 февраля 1947 года, вручал командующий Таврического округа генерал Попов.

О присвоении звания Героя Советского Союза. Это было в 1942 году, в июне месяце. Мы были в окружении. Один моряк совершенно из чужой части пробирался в наш штаб с донесением. Когда же он попал туда, он сказал, что в окружении взвод и какая-то сестра отчаянно сражается, зовут ее Мария. Когда мы возвратились, то бойцов, выведенных мною из окружения, стали расспрашивать о бое, кто где был. На второй день меня вызвал командир полка Устинов и поздравил меня, говорит, что вам присвоили звание Героя Советского Союза. Это было в деревне Бельбек. Потом узнали бойцы, все меня поздравляли и желали дальнейших успехов. Награду я должна была получать в мае месяце. Командующий Ласкин тогда искал меня, но не нашел.

Орден Красного Знамени я получила в декабре месяце. Вручал адмирал Октябрьский, командующий Черноморского флота. Орден Красной Звезды вручил тоже Октябрьский при штабе морской и приморской армии. Орден этот я получила за Севастополь. Тогда же орден Красного Знамени получила Рябова Татьяна – за период боев на Итальянском кладбище, за то, что она там вынесла много раненых. Я тогда в каждом бою выносила по 30–40 человек.

Как я спрятала ордена. Это было в 1942 году, 10 или 9 июня. Думали, что, может быть, не будем живы. Мы все завернули свои ордена и медали в кусок плащ-палатки, затем закладывали в щель и другим камнем укрепляли. Многие писали фамилии на случай, если кто найдет. Спрятали мы их около высокого маяка.

* * *

Несколько слов дополнения от составителя сборника.

Байда Мария Карповна – санинструктор 2-го батальона 514-го стрелкового полка 172-й стрелковой дивизии Приморской армии Северо-Кавказского фронта, старший сержант.

Родилась 1 февраля 1922 года в селе Новосельское Черноморского района Крымской области РСФСР (ныне Автономная Республика Крым, Украина) в крестьянской семье. Русская. Член ВКП(б) КПСС с 1951 года. В 1936 году окончила неполную среднюю школу в городе Джанкой. Работала в совхозе, в больнице, затем в кооперативе села Воинка Красноперекопского района.

В Красной Армии с 1941 года. Окончила курсы медсестер. В боях Великой Отечественной войны с сентября 1941 года. Санинструктор 2-го батальона 514-го стрелкового полка (172-я стрелковая дивизия, Приморская армия, Северо-Кавказский фронт). Старший сержант Байда М.К. в одном из боев за город русской славы Севастополь в мае 1942 года освободила из плена советского командира и нескольких бойцов, уничтожив 15 фашистов.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 20 июня 1942 года за образцовое выполнение боевых заданий командования и проявленные мужество и героизм в боях с немецко-фашистскими захватчиками старшему сержанту Байде Марии Карповне присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 6183).

12 июля 1942 года, будучи тяжело раненной, Мария Байда попала в плен, прошла концлагери «Славута» и «Равенсбрюк». Находясь в плену, держалась мужественно и стойко. Освобождена из немецко-фашистского концлагеря американскими войсками 8 мая 1945 года.

После войны М.К.Байда демобилизована. Жила в городе-герое Севастополе. Скончалась 30 августа 2002 года. Похоронена на кладбище Коммунаров в Севастополе.

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 104. Л. 38–93. Копия.

№ 170

ГВАРДИИ ЛЕЙТЕНАНТ ЕKATEРИНA BAСИЛЬEBНA БУДАНОВА

Е.В. Буданова родилась в 1916 году в Смоленской области, Тумановский район, деревня Коноплянки. До 1937 года живет на родине, учится в начальной школе. Потом переезжает в г. Вязьму, где оканчивает семилетку. С начала 1940 года т. Буданова живет в Москве, работает на заводе № 22 в секретной части отдела найма и увольнения. На заводе она вступает в члены ВЛКСМ. Одновременно с работой она учится в вечерней школе для взрослых и в аэроклубе Киевского района гор. Москвы. После окончания аэроклуба работает в нем в качестве летчика-инструктора. Буданова несколько раз подавала заявление на имя Героя Советского Союза Гризодубовой с просьбой направить ее в военное училище.

В октябре 1941 года Буданова вместе с аэроклубом эвакуируется в г. Михайлов. Оттуда она вместе с группой лучших девушек-летчиков направляется в Академию им. Жуковского, где проучилась 1/2 года и получила специальность летчика-истребителя. Е.В. Буданова была на защите Москвы, Горького, Сталинграда, Ростова.

Во всех проведенных ею боях Е.В. Буданова проявляла высокое воинское мастерство, смелость, находчивость, героизм.

Так, возвращаясь с боевого задания с группой

Под Ростовом Буданова провела блестящий бой с немецким корректировщиком. Это был самый маневренный бронированный бомбардировщик. Самолет врага, собрав сведения, на большой высоте уходил на свою территорию. 3аметив истребитель, он стал пикировать на свою территорию. Бомбардировщик из пикирования выходит легко, у истребителя большая осадка. Но Буданова входит в пике и преследует врага. Немец затягивает пикирование, рассчитывая, что истребитель не сможет выйти из пике и врежется в землю. Буданова настигает врага и сбивает его на высоте всего 20 метров от земли. Воздушный бой на такой высоте – совершенно исключительный случай, требующий огромной выдержки и высокого мастерства.

Всего на личном счету тов. Будановой шесть самолетов, сбитых лично и 4 в групповом бою.

18 июля 1943 года верная дочь нашей Родины, отличный летчик гвардии лейтенант Екатерина Васильевна Буданова погибла в неравном бою с немецкими истребителями. Командование высоко оценило заслуги Будановой. Она награждена орденом Красной Звезды, медалью «За оборону Сталинграда» и посмертно орденом Отечественной войны I степени.

Ф. М-1. Оп. 32. Д. 331. Л. 68–69.

Командующему Военно-воздушными силами Красной Армии Главному маршалу авиации,

тов. Новикову В.М.

г. Москва 28 августа 1944 г.

В 1942 году в действующую армию после учебы в Военно-воздушной академии им. Жуковского вступила летчик-истребитель, член ВЛКСМ Буданова Екатерина Васильевна.

Тов. Буданова участвовала во многих боях, защищая от немецкой авиации Москву, Сталинград, Горький, Ростов. При выполнении боевых заданий летчица-комсомолка неоднократно проявляла высокое военное мастерство, отвагу и героизм. Однажды, защищая эшелон с горючим, она вступила в бой с 12 вражескими бомбардировщиками, сбила один из них, а остальных дерзкой внезапной атакой заставила повернуть обратно. Под Ростовом тов. Буданова блестяще, с исключительным мастерством провела бой с немецким самолетом, настигнув и сбив его на высоте 20 метров от земля.

Всего на боевом счету тов. Будановой 6 вражеских самолетов, сбитых лично, и 4 сбитых в групповом бою.

18 июля 1943 года Екатерина Буданова погибла в неравном бою с немецкими истребителями.

Тов. Буданова награждена орденом Красной Звезды, медалью «За оборону Сталинграда» и посмертно орденом Отечественно войны I степени.

Имя Екатерины Будановой популярно среди наших летчиков. Ее героические подвиги широко известны советской молодежи и служат для нее благородным примером отваги и верности патриотическому долгу.

ЦК ВЛКСМ считает славную дочь Родины гвардии лейтенанта Буданову Екатерину Васильевну достойной высокого звания Героя Советского Союза.

Секретарь ЦК ВЛКСМ О. Мишакова.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 155. Л. 27–28.

Письмо секретаря ЦК ВЛКСМ Н. Михайлова секретарям ЦК ВКП(б) Г.М. Маленкову, А.С. Щербакову с просьбой присвоить звание Героя Советского Союза Е.В. Будановой

г. Москва 20 ноября 1944 г.

ЦК ВЛКСМ просит вас разрешить представить летчика-истребителя Буданову Е.В. к присвоению звания Героя Советского Союза.

Буданова Екатерина Васильевна, рождения 1916 г., русская, член ВКП(б). Работая на заводе № 22 (г. Москва), без отрыва от производства занималась в аэроклубе Киевского района. Окончив учебу, она около двух лет проработала в аэроклубе инструктором. Когда началась Отечественная война, Буданову в числе лучших девушек-летчиц направили в Военно-воздушную академию им. Жуковского, где она проучилась полгода и получила специальность летчика-истребителя.

С 1942 г. т. Буданова в действующей армии. Она участвовала во многих боях, защищая от немецкой авиации Москву, Сталинград, Горький, Ростов. При выполнении боевых заданий летчица неоднократно проявляла высокое военное мастерство, отвагу и героизм. Однажды, защищая эшелон с горючим, она вступила в бой с 12-ю вражескими бомбардировщиками, сбила один из них, а остальных дерзкой внезапной атакой заставила повернуть обратно. Под Ростовом т. Буданова блестяще, с исключительным мастерством провела бой с немецким корректировщиком, настигнув и сбив его на высоте всего лишь 20 метров от земли.

Всего на боевом счету т. Будановой 6 вражеских самолетов, сбитых лично, и 4, сбитых в групповом бою.

Тов. Буданова награждена орденом Красной Звезды, орденом Отечественной войны I степени, медалью «За оборону Сталинграда».

18 июля 1943 г. т. Буданова вместе с другими истребителями сопровождала наших бомбардировщиков дальнего действия в трудной и сложной операции. При возвращении на свой аэродром группа подверглась нападению трех «мессершмиттов». Товарищи-истребители уже ушли далеко вперед, и Буданова одна бесстрашно завязала неравный бой. Сражаясь и ловко маневрируя, она сумела отвлечь противников от наших бомбардировщиков, но сама получила в этом бою три тяжелых ранения. Огромным напряжением сил, смертельно раненная летчица довела самолет до своей территории и посадила его. Из кабины ее вынесли уже мертвой.

Героические подвиги Екатерины Будановой широко известны советской молодежи и служат для нее благородным примером мужества и верности патриотическому долгу.

ЦК ВЛКСМ считает славную дочь Родины гвардии лейтенанта Буданову Екатерину Васильевну достойной высшей воинской награды – звания Героя Советского Союза.

Звание Героя Российской Федерации (посмертно) было присвоено Будановой Е.В. в октябре 1993 г.

Она была первой в мире женщиной-летчицей, ставшей свободным «охотником» за самолетами противника (отв. сост. –Н.П.).

Проект постановления ЦК ВКП(б) прилагается.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Михайлов.

ХАРАКТЕРИСТИКА на тов. БУДАНОВУ Екатерину Васильевну.

БУДАНОВА Екатерина Васильевна, рождения 1916 г., русская, член ВКП(б).

Тов. БУДАНОВА, работая на заводе № 22 (г. Москва), без отрыва от производства занималась в аэроклубе Киевского района. Окончив учебу, она около двух лет проработала в аэроклубе инструктором. Когда началась Отечественная война, Буданову в числе лучших девушек-летчиц направили в Военно-воздушную академию им. Жуковского, где она проучилась полгода и получила специальность летчика-истребителя.

Всего на боевом счету т. Будановой 6 вражеских самолетов, сбитых лично, и 4, сбитых в групповом бою.

18 июля 1943 г. т. Буданова вместе с другими истребителями сопровождала наших бомбардировщиков дальнего действия в трудной и сложной операции. При возвращении на свой аэродром группа подверглась нападению трех «мессершмиттов». Товарищи-истребители уже ушли далеко вперед, и Буланова одна бесстрашно завязала неравной бой. Сражаясь и ловко маневрируя, она сумела отвлечь противников от наших бомбардировщиков, но сама получила в этом бою три тяжелых ранения. Огромным напряжением сил, смертельно раненная летчица довела самолет до своей территории и посадила его. Из кабины ее вынесли уже мертвой.

ЦК ВЛКСМ считает славную дочь Родины гвардии лейтенанта Буданову Екатерину Васильевну достойной высшей воинской награды и ходатайствует о присвоении ей звания Героя Советского Союза.

Секретарь ЦК BЛКСМ Н. Михайлов.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 155. Л. 20–21, 25–26.

№ 171

ВАСИЛЬЕВА Тося и ее мечты

Апрель 1942 года. Страна находилась в огне войне. Тысячи девушек-комсомолок идут добровольно в армию. Каждая горит желанием – уничтожать фашистских захватчиков, мстить врагу за слезы детей, стариков, за поруганных своих подруг, гнать его с советской земли.

Тося Васильева, как и многие другие девушки, связала с армией свою жизнь, прощаясь с сестрой, когда уходила в армию, она сказала: «Вернусь героем – или умру героем».

Учеба, длинные зимние ночи, в которые пришлось работать, не испугали девушек. Тося Васильева отлично овладевала боевой специальностью, была примером в дисциплине. В ее личном деле увеличилось количество благодарностей. Первой из девушек стала командиром Аэростатного поста. Воспитывая любовь к своей технике, она приучила бойцов быть беззаветно преданными матери-родине. Она часто говорила: будьте уверены, что все силы отдадим, а если потребуется, и жизнь, но приказ Родины выполним.

Апрель 1943 года. Прошел ровно один год службы в армии. Этот день ничем не отличался от других дней.

После кропотливой работы днем весь расчет во главе с командиром проводил беседу о военной присяге. Каждый сейчас представлял тот день, когда они давали клятву перед народом.

Беседу прервал телефонный звонок с командного пункта: «Надвигается шторм, закрепить мат. часть, всем дежурить на биваке». Видя опасность, Тося крикнула своим бойцам: «Помните военную присягу». За этим раздался громкий голос командира: «К аэростату». Девушки быстро заняли места у аэростата. Ветер усиливался с каждой минутой. Трещат бивачные, не выдерживают кормовые пояса. Неимоверная сила ветра, доходившая до 20 м/сек, срывает аэростат с бивака. И тут наперекор несущемуся ветру бойцы слышат голос своего командира: «Держать аэростат». Его слова влили новые силы бойцам. Руки еще крепче сжали спуски. Ветер тащил аэростат, а вместе с ним и девушек. Некоторые ударялись о каменные плиты бивака, упали без сознания, но двое, Тося Васильева и Лиза Андреева, как будто приросли к аэростату.

Бушевавший ветер, видимо, с обеих сторон решил отделить Лизу от аэростата, сильным порывом ее оторвало, она упала. Почувствовав, что осталась одна, Тося поднялась на несколько метров вверх. Высоко подняться аэростат не мог, так как была прорвана оболочка, постепенно вышел газ. Оболочка упала на землю. Камни бивака были окрашены кровью. Рядом с оболочкой с распростертыми руками лежала Тося Васильева. Ее жизнь исчисляется последними минутами. В предсмертные минуты ее губы прошептали: «Спасайте аэростаты». Она больше ничего не успела сказать. Еe голос навсегда замолк. Но ее светлый образ девушки-героя живет в сердцах юношей и девушек наших подразделений. Имя Тоси покрыто вечной славой, вдохновляя многих на новые подвиги.

Нет, славы она не искала,

она на посту стояла,

как русский и честный солдат…

На ее могиле сотни девушек поклялись, не жалея своей жизни, защищать Родину так, как ее защищала Тося.

Советское правительство высоко оценило героический подвиг своей дочери. За мужество и стойкость при спасении мат. части Тося Васильева награждена посмертно орденом Отечественной войны II-й степени.

Пост, которым командовала Тося Васильева, получил имя своего командира.

Геройский подвиг Тоси Васильевой постоянно вдохновлял девушек этого расчета на новые боевые подвиги в работе и отличную учебу.

Автобиография Анастасии Васильевой

Анастасия Евменовна Васильева родилась в 1920 году в городе Свердловске в семье рабочего. Тося рано лишилась родителей. На воспитание после смерти родителей взяла ее сестра, 10 лет пошла в школу, училась очень прилежно. Окончила школу. После окончания 6 классов она сказала сестре: «Наташа, тебе трудно, я тоже буду работать». И она поступила работать на Уралмашзавод табельщиком цеха.

Тося с детства привыкла к трудностям. Она была физически закалена. Прекрасно бросала гранату, прыгала, преодолевала препятствия, ходила на лыжах. Была прекрасным организатором молодежи. Во всех лыжных кроссах занимала первое место.

Наступил 1941 год. Над страной нависла опасность. По радио на весь мир пронеслись слова тов. Сталина, обращенные к народу. «Отстоять Родину». Тося, одна из первых девушек цеха, подала заявление о просьбе послать на фронт ее. В первый раз ей было отказано, и только в апреле 1942 года просьба Тоси была удовлетворена.

На вокзале, прощаясь с сестрой, Тося сказала: «Вернусь героем или умру героем».

Пусть знает немецкая гадина, на что способна советская девушка.

По пребывании в армии Тося была зачислена в аэростатную часть. Отличная дисциплина и прилежность к работе и учебе были неотъемлемыми качествами. Она была лучшим, отзывчивым товарищем. Еще бойцом она завоевал большой авторитет.

Через несколько месяцев Тосе присвоили звание «ефрейтор» и поставили на должность компоста.

Первая девушка – командир.

Она сплотила, сдружила расчет девушек, который был способен выполнить любую трудную задачу и выполнял их. За хорошую работу командиром поста Тося имела ряд благодарностей от командования. Каждому бойцу привила любовь к своей материальной части, и поэтому аэростат в любое время готов к боевой работе. Она научила бойцов бесстрашию.

Часто были сильные ветры, грозила опасность для аэростата, но девушки умело боролись со стихией. 21 апреля 1943 года расчет во главе с Тосей занимался в землянке.

По телефону передали штормовое предупреждение. Надвигается сильный шквал. Девушки, как одна, были у материальной части. Налетел шквал, и начало рвать аэростаты. Тося своим крепким голосом командовала: «Держать аэростаты». Но силы с ветром неравные. Сильным порывом ветра сорвало аэростат. Тося не выпустила из рук бивачных. Вместе с Лизой Андреевой, крепко зажав бивачные в руках, старались удержать аэростат.

Тосю ударило о камни, и только тогда ее руки отпустили бивачные, и в эти последние минуты она кричала: «Держите верхний аэростат». Тося выполнила свое обещание, данное сестре. Она не испугалась трудностей. Она умерла как герой. За что была посмертно награждена орденом Отечественной войны II-й степени и навечно зачислена в списки нашей части. Пост имени Тоси Васильевой с честью носит название и оправдывает его.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 191. Л. 54–58. Подписи нет.

№ 172

Неизвестная Героиня – ВОЛОШИНА Вера

Волошина Вера Даниловна родилась 30 сентября 1919 года в городе Кемерово, в семье шахтера и учительницы. С первых классов школы занималась спортом: гимнастикой и легкой атлетикой. В старших классах выиграла чемпионат города по прыжкам в высоту. По окончании десяти классов поступила в Московский институт физической культуры и спорта. Параллельно с институтом она записалась в московский аэроклуб, где освоила пилотирование самолетов И-153 «Чайка» и занялась прыжками с парашютом. Кроме этого, она всерьез увлеклась стрельбой, рисованием и поэзией. В 1936 году она пишет заявление о желании принять участие в гражданской войне в Испании. Ей отказали.

В 1938 году по состоянию здоровья она вынуждена была перевестись в Московский институт советской кооперативной торговли Центросоюза СССР.

Летом 1941 года Вера сдала экзамены за третий курс и отправилась в подмосковный Загорск для прохождения производственной практики. 22 июня она вместе с однокурсницами решила посетить музей Троице-Сергиевской лавры. По дороге девушки зашли в универмаг и купили Вере белое шелковое платье. В следующем году она собиралась замуж – Юрий Двужильный сделал ей предложение. В этот же день студентка Волошина узнала, что началась война.

Сразу после начала Великой Отечественной войны она была мобилизована на рытье окопов и противотанковых рвов на подступах к Москве. В октябре добровольно вступила в ряды Красной Армии и была зачислена в войсковую часть № 9903 разведотдела штаба Западного фронта для работы в тылу врага. На свое первое задание Вера ушла 21 октября 1941 года в район подмосковной станции Завидово. После этого у нее было еще шесть удачных засылок в тыл к немцам.

В ноябре 1941 года в войсковую часть № 9903 поступило пополнение. Среди прибывших была вчерашняя школьница Зоя Космодемьянская. 21 ноября 1941-го в тыл немецких войск уходили две группы разведчиков. Первой руководил Борис Крайнов. Командиром второй был назначен Павел Проворов, комсоргом – Волошина. Зоя Космодемьянская входила в состав второй группы. После перехода фронта группы должны были разделиться и начать действовать самостоятельно. Однако случилось непредвиденное: объединенный отряд попал под огонь неприятеля и распался на две случайные по составу группы. Так разошлись пути Зои и Веры. Группа Космодемьянской отправилась в сторону деревни Петрищево. Продолжила выполнение задания

Удалось установить, что в деревне Якшино разместился штаб одного из полков фашистской дивизии. Крайнов принял решение заминировать дороги, идущие из деревни, а избы, занятые фашистами, забросать гранатами. Так и поступили. Началась паника. Фашисты, полураздетые, выбегали из домов, загружались в автомашины и торопились выехать из деревни. Крайновцы стали отступать к лесу, но вскоре застрочил немецкий пулемет, и в результате отряд был раздроблен.

С Крайновым остались десять человек, причем шесть из них были больны, и командир дал задание Наташе Обуховской перевести их через линию фронта и доставить на базу воинской части. Таким образом, с Крайновым остались только двое – Зоя Космодемьянская и Клубков. Семеро из оторвавшихся от отряда Крайнова в результате раздробления его встретились в лесу и образовали боевую группу, командиром которой стала Вера Волошина. Под ее руководством группа совершила несколько диверсий. Но закончились боеприпасы, продукты питания, и группа стала возвращаться на базу воинской части. Вера шла дозорной, на определенном расстоянии от нее двигалась группа. Когда Вера вышла из леса на дорогу, началась стрельба из пулеметов. Потом она стихла. На разведку к дороге пошла Наташа Самойлович. За ней – группа. На дороге Веры не оказалось, видны были кровь и следы от колес мотоцикла…

Вера Волошина долгие годы считалась без вести пропавшей, и только благодаря упорному поиску журналиста-следопыта Георгия Фролова истина была установлена. Тяжелораненую Веру захватили фашисты. Они жестоко избивали ее при допросах. Но девушка молчала, и тогда фашисты в бешеной злобе повесили ее на краю деревни Головково, на придорожной иве. Это произошло 29 ноября 1941 года – в тот же день совсем неподалеку, в деревне Петрищево, была повешена Зоя Космодемьянская.

27 января 1966 года в газете «Правда» вышел очерк Геннадия Фролова «Орден дочери». В сентябре, когда начались торжественные мероприятия, посвященные московскому сражению, секретарь Президиума ВС СССР М.П. Георгадзе вручил в Кремле матери В.Д. Волошиной орден Отечественной войны I степени.

В 1994 году указом Президента РФ Вере Волошиной было присвоено звание Героя Российской Федерации.

http: (/www.great-country.ru/rubrika_articles/vov/00006.html.

№ 173

Гордая душа

Письмо о великом подвиге русской девушки Марии Габелковой

Товарищи из редакции! В освобожденном нами селе Прохоровка Прохоровского района Курской области я узнал потрясающую историю об удивительном, поистине необыкновенным, героическом подвиге русской девушки – комсомолки Марии Габелковой, девушки, у которой была большая, гордая душа. Я проверил со всей тщательностью подлинность этой истории, документально установил, что такой подвиг действительно имел место, что я и свидетельствую честью командира.

По моей просьбе односельчанка Марии Габелковой, гражданка Ф., замышлявшая вместе с нею покушение на немецкий склад боеприпасов, подробно описала этот подвиг. Ее письмо написано не совсем гладко с литературной точки зрения, но зато искренно. Я думаю, что его можно публиковать без всяких исправлений.

С коммунистическим приветом

майор А.Н. Федорук

В начале сентября 1942 года меня выгнали на наряд, ибо я не успела спрятаться от полицейского, который раскричался, что я не хожу на работу. В силу необходимости, боясь угроз, я пошла. Придя к комендатуре, я увидела, что народу еще мало, хотя уже восемь часов утра. Смотрю – немного в отдаленности стоит Габелкова Маруся (как сейчас помню, в светлом платьице) и смотрит на то место, где лежат немецкие снаряды штабелями.

Я подошла к Марусе и спросила: «Что ты туда смотришь?» Она ответила: «На днях будут грузить снаряды и много ими побьют наших». Я взглянула ей в глаза. Вид у нее был печальный, и у меня нечаянно вырвались слова: «Boт бы их взорвать!» Она быстрым вопросительным взглядом глянула на меня и говорит: «Как, скажи?» Но меня взяла робость, что я ее хорошо не знаю, а говорю такие слова, и я сразу сказала, что пошутила. Но она настойчиво твердила: «Скажи мне».

Я повернулась, увидала, что народу становилось все больше, а полицейский куда-то отошел, и сказала Марусе: «Я убегу домой, а об этом поговорим после работы». Но на работу я больше не пошла, объявилась больной, лежала и все думала об этом разговоре. Я слыхала еще раньше oт одного артиллериста, что если уронить снаряд головкой об железо, тo он может взорваться, а тогда от волны взорвутся и другие снаряды. Я понимала, что oт того человека, который уронит снаряд, ничего не останется, но ведь лучше одному погибнуть, чем тысяче.

С Марусей я не встретилась, но начала следить, когда начнется погрузка снарядов, с твердым намерением пойти в этот день на наряд и обязательно попасть на погрузку, чтобы сделать, что задумала. Обыкновенно под вечер я проходила через линию, поглядывая на огромный черный штабель. Так прошло три-четыре дня, и вдруг опять я встречаю Марусю, и она мне говорит: «Ты помнишь, что говорила?»

Но тут меня опять бepeт робость, что я ее плохо знаю, а мало ли как люди могут измениться при немцах, и я говорю: «Забыла». Тогда она говорит: «Завтра, я слышала от панов, будут грузить снаряды. Скажи, как их можно взорвать, скажи!» Тогда я ей говорю: «Дай честное слово, что никому не скажешь». Тогда она мне дала слово, и я ей сказала: «Завтра утром я пойду на наряд и при погрузке опущу один снаряд на рельсы, и все взорвется, может быть, даже вся наша Прохоровка взорвется».

Маруся замолчала, потом подняла голову и говорит: «Уступи мне, я это сделаю. У тебя ребенок, где-то муж есть, а я одна. Мне надоело жить при немцах. Так противно – лучше я погибну». Эти неожиданные ее слова меня поразили как громом. Я смотрю на нее – она еще совсем ребенок, и мне стало ее жаль, и я ответила: «Нет, Маруся, не шути, ты молодая, ты должна еще жить. Все твое впереди. Лучше я сделаю то, что задумала». Она взглянула на меня сердито и сказала: «Все равно я это сделаю, а двоим погибать незачем».

Помню, мы стояли возле яблони. И вот она срывает бурьян и предлагает: «Давай померяемся – кому верх, тому и идти». Я до настоящего периода не могу себе простить, что стала меряться. Но у меня почему-тo была вера в то, что верх будет мой, и мы стали браться за бурьян. И вот получилось, что верх достался ей, и она улыбнулась и сказала: «Ага!» Мы попрощались, и она пошла домой. Я смотрела ей вслед, как сумасшедшая, и видела только одну ее синюю юбку. Нет тех слов, которыми я могла бы описать свои чувства. Мне было и страшно, и стыдно, и радостно, и жалко Марусю.

13 сентября 1942 года я рано утром, встав с постели, выглянула в окно. На путях стояли пустые вагоны, пригнанные для погрузки снарядов. Народ начал идти на наряд. Но вот уже восемь часов yтpa. Наступает девятый час, уже начинается погрузка снарядов. И я волнуюсь, что не пошла, думаю, что Маруся, наверное, побоялась.

Подумала я об этом и бегу к станции. И вдруг я слышу оглушительный взрыв, а за ним другие взрывы. Народ, переполошившись, начал бежать и кричать. Того кошмарного ужаса, который продолжался около трех часов, я не могу передать: немецкие снаряды рвались, и все на станции горело. Потом на путях подобрали обожженные трупы немецких гадов…

Boт то, что сделала наша Маруся. А я до сих пор не могу себе простить, что я уступила ей в тот день.

Село Прохоровка Прохоровского района Курской обл.

Ф. М-1. Оп. 53. Д. 14. Л. 26–29. Опубликовано: «Комсомольская правда», 18 мая 1943 г.

№ 174

Из личного дела разведчицы

НАГPАДHОЙ ЛИСТ

КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ ЛИЧНОГО БОЕВОГО ПОДВИГА ИЛИ ЗАСЛУГ

Когда немцы заняли с. Княгиневка, где проживала Нина Гнилицкая, она решила не оставаться там, а перешла на сторону наших частей и добровольно пожелала, чтобы

С 4 на 5 ноября она ночью провела группу разведчиков в село Княгиневку, месторасположение немецких солдат.

По прибытию туда они окружили несколько домиков, в которых были фашистские бандиты. Нина, хладнокровно сняв часового, бросила две гранаты в дом, где было 14 немцев. В этой операции были взяты несколько винтовок, раненый офицер и ценные при нем документы. При выполнении боевой задачи 12 ноября группа разведчиков вступила в перестрелку с противником. Нина, не долго думая, зашла в тыл обороны противника и открыла там огонь из автомата, тем самым внесла смятение и панику среди немецких солдат. Бой длился 5 часов. Нина в этом бою действовала за мед. сестру и за бойца, уничтожив при этом до 10 немецких солдат, и оказала медицинскую помощь 4 раненым бойцам. Эта советская девушка, смелая разведчица-комсомолка, своим героическим подвигом воодушевляла всех бойцов на выполнение боевой задачи.

10 декабря 1941 года, будучи в разведке с группой бойцов, которой руководил комиссар Железный, Нина Гнилицкая наравне с комиссаром действовала, как подлинная советская патриотка – до последнего патрона. Когда группа разведчиков, где находилась Нина Гнилицкая, была окружена немецкими солдатами, которые пытались живыми взять советских воинов, Гнилицкая погибла вместе с комиссаром Железным, но живыми в руки фашистских извергов не далась.

Учитывая героизм, мужество и отвагу, проявленные в борьбе с германским фашизмом, тов. Гнилицкая заслуживает посмертного награждения высшей правительственной наградой – присвоения звания Герой Советского Союза.

Начальник политотдела 383-й СД

ст. батальонный комиссар Куликов.

Ходатайствую о представлении к высшей Правительственной награде – присвоении звания Герой Советского Союза

Заключение Военного Совета армии. Командующий 18-й армией

генерал-майор (Гречко).

Член Военного Совета Бригадный комиссар

(Гольдштейн)

30. X.42 г.

Заключение Военного совета фронта

Командующий войсками Зап. фронта генерал армии (Тюленев).

НИНА ГНИЛИЦКАЯ

После прихода немцев в ее родное село Княгиневка Ворошиловградской области Нина Гнилицкая вступила добровольцем в действующую армию и попросилась в разведку. В первой же разведке Нина Гнилицкая, рискуя своей жизнью, спасла своего товарища, попавшего в окружение. Она пробралась в расположение немцев и, переодев бойца в штатскую одежду, с наступлением темноты перевела на свою сторону, отбив при этом у немецких солдат три повозки с лошадьми.

В следующей разведке она забросала гранатами немецкий штаб, уничтожив при этом 14 немецких солдат и офицеров.

При выполнении боевой задачи 12 ноября 1941 года группа разведчиков вступила в перестрелку с противником. Нина зашла в тыл обороны противника и открыла там огонь из автомата, внося смятение и панику среди немецких солдат. Бой длился пять часов. Нина Гнилицкая уничтожила в этом бою не один десяток немецких солдат.

10 декабря 1941 года, будучи в разведке с группой бойцов, Нина Гнилицкая была окружена, билась до последнего, но живой в руки фашистов не далась.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 марта 1943 года Нине Тимофеевне Гнилицкой присвоено звание Героя Советского Союза.

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 32. Л. 4–6. Копия.

№ 175

Мария Грудистова

Она никогда не мечтала быть военной. Как и все советские девушки, она стремилась учиться, овладевать культурой, наукой, знаниями. Она была такой, как и все наши девушки, простой и незаметной в будничной жизни.

22 июня 1941 года Мария слушала выступление В.М. Молотова о нападении на Советский Союз без объявления войны фашистской Германии. Это выступление глубоко запало в сердце девушки, и она решила пойти работать в госпиталь.

Шли дни. Работы в глубоком тыловом госпитале на Урале было много, и Мария с любовью ухаживала за ранеными воинами. Нежная улыбка, ласковый взгляд как бы вливали свежие силы в раненых бойцов, но Марии казалось, что она делает не все, ей хотелось с оружием в руках драться с врагом, драться за кровь этих далеких, не знакомых, но близких сердцу советских людей. С этого времени она только и мечтала быть воином и драться с врагом за наши разоренные города, замученных людей, обесчещенных девушек, за юность, за все горе, принесенное врагом нашей родной русской земле.

Апрель 1942 года – самый памятный Марии месяц. Ее приняли в ряды ленинско-сталинского комсомола и удовлетворили ее желание – зачислили в ряды Красной Армии. Она никогда не видела Москвы, и девушка с Урала, впервые взирая на древние стены Кремля, любуясь искусством русской архитектуры и зодчества, твердила: не бывать здесь врагу, не бороздить московское небо черным брюхом своих стервятников. Москва стала ей еще дороже родного Урала… Сразу по прибытии в часть Марию определили зенитным пулеметчиком, дали в руки грозное оружие, которым нужно было овладеть по-военному – быстро и хорошо. Сколько бессонных ночей провела она у пулемета, сколько было томительного ожидания первого боя.

Красная Армия погнала врага на Запад, вместе с ней передвинулась и Мария на передний край. Началась настоящая фронтовая жизнь. Уютная землянка вместо комнаты, вместо электричества – коптилка, вокруг сожженные немцами дома, пепел и развалины, недалеко от огневой позиции аккуратный заборчик и памятник – это могила партизанки Александры Мартыновны Дрейман. Мария окинула взглядом окружность, помахала кулаком на Запад и прошептала: «Берегитесь русской мести».

Обманчива тишина переднего края. Короткая пауза между боями. Вдруг с Запада по фронту на юго-восток на высоте 2500 м показались в небе два «Юнкерса-88». Дистанция сократилась до 2500–2000 метров. Стреляют пулеметчики Поляев и Китаева, трасса вот-вот пронижет сердце пирата, но… задержка. Бесценные секунды упущены. Самолеты набрали высоту, не досягаемую для огня пулеметов, повернули на Запад и улетели. Мария в этом бою была прицельной, и ей до слез было обидно, что противник ушел. Этого дня она никогда не забудет. Отогнать врага – полдела, его надо убить. В тот же день ей пришлось вести бой с двумя «мессершмиттами». Мария стала за наводчика, и хотя трассы ее пулемета ложились и неплохо, но «мессершмитт» был сбит не ею, а ефрейтором Зиненко.

Был холодный декабрьский день. Под ногами хрустел снег. Мария несла дежурство у пулемета. Товарищи обедали. С боевого задания пролетели наши истребители. Вдруг послышался шум мотора, и из-за леса вынырнул «Юнкерс-88» и пошел по фронту бреющим полетом. Раздумывать некогда. Бой у зенитчиков исчисляется секундами, и Мария, не раздумывая, открыла огонь. Тяжело груженный «юнкерс» увеличил скорость, изменил курс, предпринял противозенитный маневр, но Мария не выпустила его из перекрестия визира. На пулеметную очередь Марии стервятник ответил очередями из 5 пулеметов и пушки, но Мария продолжала вести огонь. После пятой очереди фашистский самолет загорелся, словно гигантский факел, и, пролетев несколько километров, сделав свое последнее «пике», врезался в землю. В этом поединке с пиратом Мария вышла победительницей, и когда на звук стрельбы прибежали товарищи, то им уже оставалось только поздравить ее, глядя на летящий факел.

Много дней провела Мария в жестоких схватках с врагом, много отразила атак фашистских стервятников, но по-прежнему оставалась такой же простой, скромной девушкой с Урала. За образцовое выполнение боевых заданий командование на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество Мария Якимовна Грудистова награждена орденом «Красная Звезда» и нагрудным знаком «Отличный пулеметчик». К 25-й годовщине Красной Армии Мария получила поздравление от начальника Политического управления фронта.

Повседневно совершенствуя свое боевое мастерство, Мария выросла в командира пулеметного отделения и подготовила новых мастеров зенитного огня. Одновременно с повышением своего военного уровня Мария повседневно повышает свой политический уровень, расширяет кругозор. За время войны она выросла от комсомолки до члена партии…

25.5.1945 г. Капитан Лисогурский

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 191. Л. 82–85. Заверенная копия.

№ 176

Дочь Ленинграда

Ленa КОРЧЕВСКАЯ родилась и выросла в Ленинграде. Страстно и горячо она любила свой город, гордилась величием его зданий, красотой

В семье ее считали самой скромной и самой послушной. Училась она прилежно, оценки имела отличные, особую любовь и привязанность питала к матери, и Каролина Петровна не без гордости заявляла: «Моя дочка хорошее сердце имеет, она непременно врачом будет».

С желанием матери Лена считалась, но быть врачом не хотела. Она мечтала стать авиаконструктором. В авиации Корчевская видела воплощение передовой науки, олицетворение человеческого прогресса и поэтому решила посвятить ей всю свою жизнь. Чтобы не обидеть чувства матери, девушка хранила эту мечту в глубокой тайне и делилась ею только с самыми близкими друзьями.

Учась в средней школе, Лена часто во время перерыва говорила своим подругам-однокласницам: наш город, девочки, – колыбель революции. Он носит имя Ленина, который первый на земле поднял знамя свободы и счастья. Мы, комсомольцы, дети Ильича, должны быть достойны своего отца и учителя. Будем учиться только отлично. Я стану авиаконструктором, а вы инженерами-строителями, и тогда сделаем Ленинград самым красивым городом в мире.

Началась война. Враг все ближе и ближе подходил к Ленинграду. Над городом появились фашистские самолеты, упали первые бомбы. Рушились дома. Впервые за свою жизнь Лена увидела убитых, и среди них много женщин, стариков и детей. Боль обиды сдавила сердце. Руки тянулись к оружию.

Только сейчас она поняла, с каким коварным и подлым врагом Красная Армия имеет дело, что воевать с ним должны не только армия, но и вся страна, весь народ. Это сознание определяет ее будущее. Лена находит свое место в строю бойцов за защиту родного города. Она создает комсомольскую бригаду по бытовому обслуживанию больных и детей, потерявших родителей. Комсомольцы таскали топливо, стирали белье, готовили пищу, доставали лекарства – делали все, чтобы спасти жизнь людей.

Кроме бомбардировки с воздуха, враг начал обстреливать город из дальнобойных орудий. Поврежден водопровод. Хлебозавод не может работать без воды. Лена со своей бригадой за несколько километров в метель и холод носит воду из Невы и этим спасает сотни людей от голода.

Большое личное горе обрушивается на Корчевскую. Лена теряет отца и старшего брата Леонида. Узнав о смерти дорогих и близких людей, девушка, стойко перенесшая невероятные трудности блокады, плакала, но эти слезы не были признаком ее слабости. Лена хорошо знала, что ее горе – это горе страны и, чтобы избавиться от него, нужно навсегда избавиться от фашизма.

Перед лицом своих товарищей комсомолка поклялась отомстить врагу за убитых и замученных героев-ленинградцев, за израненный Ленинград.

С матерью и сестрой Мариной по приказу военных властей Лена оставляет близкий сердцу Ленинград. С тоской и болью она окинула взглядом величественную панораму израненного, но гордого, по-прежнему красивого города и, обращаясь к матери, сказала: «Немцы изранили Ленинград, но никогда им не маршировать по его улицам и площадям, изгоним ненавистных оккупантов из советской земли, и тогда я стану не врачом, как ты хотела, мама, и не авиаконструктором, о чем я всю жизнь мечтала, а строителем. Мы залечим раны Ленинграда. Построим красивые многоэтажные здания. Родина будет гордиться городом-исполином».

Оставив мать в Краснодарском крае, Лена с сестрой Мариной уезжают на фронт. Жестоко мстили врагу советские патриотки. Не один десяток немцев истребили героини – ленинградки. Однажды, рассказывает командир части, немцы вклинились в нашу оборону. Часть оказалась в исключительно трудном положении, и в этот критический момент бойцы услышали знакомый голос Лены: «За горе ленинградцев, за родной Ленинград вперед! За мной!» Она первой бросилась в атаку, в упор расстреливая ненавистных врагов. Противник не выдержал натиска советских бойцов и отступил.

В этом бою Лена была ранена, а Марина контужена. Командование высоко оценило героизм 19-летней комсомолки и наградило ее орденом Красного Знамени.

Сестры Корчевские покидают фронт. Лена убывает в госпиталь, а Марина в краткосрочный отпуск. Тишина госпитальной палаты угнетает Лену. Она живет фронтом, рвется в свою часть. Наконец ей удается выписаться из госпиталя и по пути на фронт заехать навестить мать. Приехав домой, Лена узнала от сестры о гибели матери. Это известие до глубины души потрясло девушку, но не сломило ее воли к борьбе. Она берет с собой Марину, и сестры снова возвращаются в свою часть, с новой силой истребляют фашистских убийц и грабителей.

В бою за советский Крым Лена была смертельно ранена. Она лежала на траве, яркое солнце своими лучами в последний раз ласкало воспитанницу комсомола, славную дочь Ленинграда. И когда к ней подбежала Марина, она открыла глаза, пристально посмотрела на нее и… умерла.

Весть о смерти девушки-героини облетела часть. С Леной пришли проститься боевые друзья и товарищи. Командир полка наклонился над Леной, как родной отец, поцеловал ее и сказал: «Прощай, дочь. Ты славно прожила свою жизнь, верно служила Родине. Она никогда не забудет тебя. Придет время, в твоем родном Ленинграде народ воздвигнет памятник Победы, и твое имя золотыми буквами будет написано на нем. Дело, за которое ты боролась, победит».

Через несколько минут после похорон Лены раздались первые орудийные залпы, предвестники наступления. Шел бой. Как львы, дрались бойцы. Сотни вражеских трупов валялись на поле боя. Это была святая месть за смерть героини-комсомолки, верной дочери города Ленина.

Старший лейтенант А. Федуро.

Ф. М-7. Оп. 1. Д. 4049. Л. 1–4. Подлинник.

№ 177

КОЩЕЕВА Вера Сергеевна

Родилась в 1922 году в с. Петровка Троицкого района Алтайского края, русская, член ВЛКСМ, санинструктор, гвардии старший сержант. Звание Героя Советского Союза гв. ст. сержанту Вере Сергеевне Кощеевой было присвоено за форсирование реки Днепр…

Эта невысокая кареглазая девушка с быстрыми расторопными движениями подошла к великой славянской реке, уже имея большой боевой опыт и практику санинструктора. В боевом пути, который был пройден с горячими боями, жаркими сражениями, с боевыми друзьями, она стала для них и сестрой, и лучшим другом, и боевым, испытанным в боях воином. Нe проходило и дня после прихода в часть нового бойца, как общительная девушка уже знала, где и как он воевал до этого, кто остался него в тылу, кому солдат пишет письма или почему он грустит. И за жизнь каждого из них болело ее сердце.

С октября 1943 года часть, в которой служила Кощеева, не замеченная врагом, подошла к Днепру. Надо было этим воспользоваться и застать врага врасплох. Бесшумно солдаты складировали оружие в рыбачьи лодки, прыгали в них сами и исчезали в ночной мгле, в прохладном речном тумане. В одной из лодок, четвертой по счету, отчалила от берега и санинструктор Вера Кощеева. Не зная, что их ждет впереди, бойцы не переставали шутить, приглушенными голосами они рисовали героические подвиги, не сознавая того, что именно в этот момент они и совершают героизм.

Недалеко от берега осколком снаряда был пробит борт лодки, в которой находилась Кощеева. Лодка быстро стала тонуть. «Прыгай в воду!» – крикнула она бойцам и, сильными взмахами рук рассекая холодную воду реки, поплыла к берегу.

Немцы обнаружили переправу наших войск и открыли шквальный огонь по лодкам, вода бурлила и кипела от рвущихся мин и снарядов, но бойцы упрямо плыли за девушкой к берегу. И едва успели они вступить на мокрый песок, как вновь услышали ее звонкий голос, зовущий в атаку.

Немцы приложили все усилия, чтобы сбросить храбрецов в воду, огонь по переправе усилился. Теперь били орудия и тяжелые минометы.

Солдаты бросились в рукопашную схватку, командир подразделения отдал приказ Кощеевой послать двоих бойцов, чтобы засечь расположение немецких батарей. На выполнение задания девушка ушла сама. Больше часа пробыла она в разведке. Вздох облегчения вырвался у командира, когда он увидел Веру Кощееву. Разведчица шла, пошатываясь, она была ранена в бедро, но не вернулась из разведки, пока не добыла точных сведений.

Пересиливая боль, она объяснила командиру по карте расположение огневых точек немцев, и только тогда, когда с левого берега Днепра ударила

После окончания лечения в госпитале она вновь вернулась в свою роту. Бойцы и командиры с радостью встретили девушку-героиню. Они уже знали, что санинструктору Вере Кощеевой за мужество и самоотверженность, проявленные при форсировании реки Днепр, присвоено звание Героя Советского Союза. Затем Кощеева участвовала в боях при форсировании Красного Лимана и Вислы, в боях за город Люблин. Не один боец вспоминает Веру теплым, хорошим словом.

Многим оказала она помощь в бою.

В 1945 году по ранению Кощеева уехала в отпуск в родной Барнаул. Здесь, недалеко от Барнаула, в с. Петровка Троицкого района прошло ее озорное, счастливое детство. Девочка не давала себя в обиду, она легко расправлялась с мальчишками ее лет. Ей нравилось, когда, переплывая реку, они оставались далеко позади нее, а Вера легко и быстро добиралась до берега. В селе Петровка окончила 7 классов неполной средней школы, а затем поступила работать санитаркой на меланжевый комбинат. Выполнив свою работу, она убегала в цеха и подолгу следила за точными движениями работниц, училась работать на ватерной машине, легко одолела тростильно-крутильные машины. Ей хотелось много знать и уметь, а больше всего – учиться. Как только организовались курсы медсестер, Вера одной из первых нашла там свое место. Училась она без отрыва от производства, но от этого не страдала ее работа на комбинате. 30 июня 1942 года Вера Кощеева была призвана в армию. С первых дней войны она думала о фронте, помогать раненым на поле боя она считала своим священным долгом.

11 августа 1942 года на Сталинградском фронте Вера Кощеева участвовала в первом бою. Шло наступление на балку Анна Ионновна. Раненых было много. Не замечая опасности, не разгибаясь, девушка накладывала повязки и отправляла раненых в тыл. Первый бой надолго останется в памяти, но не забудет Кощеева и последнего. Она получила первую свою награду, медаль «За оборону Сталинграда». А затем бои на Северном Донце…

За участие в боях у Голой долины Вера была награждена медалью «За отвагу». 15 раненых вынесла она на этот раз с поля боя.

А разве можно забыть бои за Запорожье? Там Кощеева была ранена, но ей от своей части отставать не хотелось, ведь бойцы нуждаются в ее помощи. И Вера убежала из госпиталя. Об этих боях Кощеевой напоминает орден Красной Звезды.

Сильная воля и характер, смелость и отвага характеризуют девушку, недаром ее любимым героем является Павел Корчагин из романа Островского «Как закалялась сталь». У него училась она мужеству и отваге, умению не бояться трудностей.

После демобилизации из армии комсомолка, Герой Советского Союза Вера Сергеевна Кощеева вновь пришла на меланжевый комбинат, где она работала заместителем комсорга ЦК ВЛКСМ.

Без подписи.

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 670. Л. 9—12.

№ 178

Она выполнила свой долг до конца

Письма Наташи КОВШОВОЙ, Героя Советского Союза, воспитанницы Московской организации ВЛКСМ. Ноябрь 1941 г. – июль 1942 г.[92]

ноябрь 1941 г.

Милые мои, родные, хорошие!

Как соскучилась я о всех вас!

Ну, как живете вы, все ли здоровы?

Я живу хорошо, в бою еще не была. Научилась стрелять из ручного и станкового пулеметов, метала боевые гранаты. В общем и целом в запасе у меня теперь достаточно способов, чтобы разить проклятых гадов. Мы им покажем, как к нашей Москве подбираться.

Да, совсем забыла сказать, что 20 октября приняли присягу, с этого числа считаюсь кадровым бойцом нашей Kpaсной Армии, а поэтому прошу со мной не шутить, а разговаривать по стойке «смирно».

Настроение просто исключительно хорошее. Единственно, что огорчает, – это приедешь в город, а там холодно и пусто, никто не ждет и никто не рад моему приезду.

Потом еще мама куда-то делась. Ни слуху, ни духу от нее нет. Я даже не знаю, в каком она городе.

Как милый мой Люлюшеночек, как Мариночка и Валюшка, бусенька, Надя, Веруська, хороший мой Толь Василич! Хоть бы одним глазочком глянуть на вас, мои хорошие!

Ух, проклятый, проклятый Гитлер! Кажется, нет в мире самых бранных слов, которые могли бы подойти к нему как определение. Буду, буду бить скверномордых, отравленных собственной желчью и злостью псов. Буду бить до победного конца, ибо верю в нашу победу, верю в то, что еще увижу всех вас за круглым столом. Эх, и пельмени мы завернем – пальчики оближешь.

А пока не беспокойтесь обо мне и не забывайте, что мама у меня временно совсем осиротела. Не бросайте ее одну, почаще пишите ей. А я? Я пою песенку:

Смерть подойдет к нам,

Смерть погрозит нам

Темной своей косой,

Мы улыбнемся, мы улыбнемся, улыбнемся ей.

Скажем мы смерти ласково очень,

Скажем такую речь —

Нам еще рано, нам еще рано,

Нам еще рано лечь!!!

Ну, вот. Так и живем. Пока. Жду вашего письма. Целую вас всех горячо и нежно, милые, родные, любимые.

Привет вам от вашей Наташи.

8 декабря 1941 г.

Родная моя! Сегодня из Москвы мне привезли твою открытку, которую ты написала в РК ВЛКСМ.

Мамуленька! Неужели ты ничего не получила от меня? Я тебе послала письмо и телеграмму, как только узнала, куда ты уехала. Люба, я тоже писала тебe.

Миленькая моя! Хорошая! Как я о тебе соскучилась. Мы сейчас на Волоколамском направлении. Настроение замечательное, самочувствие отличное. Главная забота о тебе! Не беспокойся ты обо мне. Я верю, что с мной ничего страшного не случился, верю в нашу большую и радостную победу, верю, что моя хорошая мамочка вспомнит свою боевую молодость, и не станет сердиться на свою дочуру за то, что она добровольно пошла на защиту нашей горячо любимой, самой замечательной в мире, родной Москвы.

Еще прошу не беспокоиться. Мне ничего не нужно. У нас всего достаточно. Если тебе нужны деньги, то я тебе их сама вышлю, я получила за месяц вперед, а денег мне девать некуда, т. к. кормят нас очень хорошо и одевают тоже. Ощущаю недостаток только в письмах из дома. Написала в Свердловск, послала телеграммы во все города, где только ты могла бы быть, а от тебя все же ничего не получаю. Все-таки теперь ты уже получила от меня весточку, так пиши мне почаще.

Матя! Будь здорова и спокойна, мне ведь теперь 21 год, я – человек вполне взрослый, и голова на плечах у меня крепко держится. И ни одна пуля подлой фашистской собаки не отнимет у меня жизни, а я твой «солдатеночек» – снайпер постараюсь насолить им так, чтобы долго помнили проклятые, чтобы бежали да оглядывались.

Ну, моя хорошая, времени много нет, и так уже я расписалась.

Ну, да ты меня знаешь, я помалу писать не могу.

Любимая моя!

Пиши почаще, и все будет в порядке.

Целую крепко, крепко и нежно-нежно.

Твоя любящая тебя дочурка Наташа.

* * *

декабрь 1941 г.

Милые мои, хорошие.

Что же это вы про меня совсем забыли?

Или, может быть, вы все еще не получили моих писем и телеграмм? Я до сих пор не получила ни одного письма ни от вас, ни от мамы. А как я об вас соскучилась, знали бы вы!!! Как хочется мне всех вас поцеловать крепко, крепко. Чуть не каждый день вижу вас всех во сне.

Маленькую Люленьку, мою хорошую девочку, вижу часто, часто. Будто бы она меня очень любит и все на руки ко мне пpocится. Напишите, пожалуйста, как вы там живете. Как здоровье и самочувствие. Не нужно ли вам денег? A тo я рублей 200 могу вам выслать, только напишите точный адрес. Мамка моя заехала в Бугуруслан и почему-то не получает моих писем. Я ей послала три телеграммы и два больших письма, а она пишет открытку в райком, что-де она меня потеряла и не знает, жива ли я или нет. Я не знаю, как мне ей сообщить. Напишите вы ей, что я жива, здорова и помирать никак

Все мы очень рвемся в бой, и, вероятно, скоро наша мечта осуществится. Да и скорей бы, а то я уже сколько фанерных фашистов перебила, прямо нет числа, даже обидно пули зря пускать. Скорей бы в наступление, тогда буду по живым гадам стрелять, буду их на мертвых переделывать. У меня винтовка, правда, не снайперская, но очень хорошая, выпуска 1941 года, и я ее очень и очень люблю, чищу ее просто до седьмого пота. Hy, конечно, и она отвечает мне полной взаимностью и бьет на «отлично». Так мы с ней и живем дружно и весело.

Настроение исключительно замечательное – бодрое и даже радостное. Потому что со всех направлений такие хорошие вести, что просто, как говорят наши пулеметчики, душа радуется. Только вот от вас и от мамки ничего нет, просто обидно, да и беспокоюсь я о вас.

Ну, чего вы не пишете?

Сейчас же все садитесь и пишите мне письмо, на 10 страницах каждый, и Люлинька тоже. Милую мою бабусеньку целую крепко и нежно и спрашиваю, отчего она не пишет своей великовозрастной внучке (21 год – это уже не фунт изюму) ни словечка, ни строчки. Я очень и очень хочу, чтобы вы все там были здоровы и веселы и почаще вспоминали обо мне.

Ну, вот и все, мои хорошие!

Теперь наберусь терпения и буду ждать весточки из родного дома, который у меня в двух местах – в Бугуруслане и в Свердловске. Мамин адрес: гop. Бугуруслан, Чкаловской области, почтамт, до востребования.

Ну, пока! Желаю вам всего, всего наилучшего и еще кучу всяких приятных вещей. Крепко, крепко вас всех целую и обнимаю. Любящая вас и скучающая о вас ваша внучка, племяшка, сестренка Наташа.

P.S. Кстати, это письмо, наверное, придет к Новому году. Поэтому поздравляю вас с новым, 1942 годом и желаю, чтобы в этом году закончилась «блестящая карьера» Гитлера и чтобы в этом году поверхность земного шара освободилась бы от фашистской нечисти раз и навсегда и чтобы в этом году я как можно скорее увидела вас, мои любимые, и мы все вместе снова зажили бы дружно, весело и счастливо.

Еще раз много раз целую. Ваша Наташа.

конец декабря 1941 г.

Бабусенька! Милая моя, хорошая, родная!

Сегодня получила от тебя такое замечательное письмо. На душе сразу стало тепло и радостно, как будто кусочек родного дома увидела. Любимая моя, хлопотунья, не беспокойся за меня, знай, что твоя Наташа никогда не уронит чести нашей семьи и не oпозорит славного ее боевого прошлого. Никогда не сверну с дороги перед лицом опасности и буду бить гадов в упор, буду посылать пулю за пулей в их скверные головы, начиненные безумными мыслями о нашей родной Mocкве, о господстве над нами – свободным, гордым и смелым народом. Буду бить до конца, до полной, большой и радостной победы, Я хочу добиться этой победы, а потому буду жить до тех пор, пока ясно и отчетливо увижу эту победу. Тогда можно и умереть спокойно. Можно, но не нужно, так как еще много, много трудностей придется преодолеть, чтобы восстановить все то, что разрушено дикими варварами, нагло ворвавшимися на нашу родную землю.

Милая буся! Мне ничего не нужно. У нас все есть. Мы еще не были в бою, а одеты мы так, что никакой мороз нас не прошибет. Кормят хорошо, сытно. Живем в тепле. Времени зря не теряем, тренируем себя для предстоящих боев – бегаем на лыжах, ползаем, стреляем, осваиваем еще лучше материальную часть оружия. На днях у нас были инспекторские стрельбы. Наше подразделение стреляло очень хорошо. Я получила оценку «отлично». Сейчас готовимся к Новому году. Если не двинемся вперед, то будет хороший вечер. Уже даже помещение подыскали.

Ну, а если двинемся, сразу в бой, то это для меня будет самым лучшим новогодним вечером. С удовольствием буду оделять паршивых гадов свинцовыми подарками и за себя, и за тебя, и за всех вас вместе.

Родненькая моя, только ты не болей, будь здоровенькой и веселой!

Привет тебе от моих друзей и подруг.

Целую тебя крепко, крепко. Желаю много, много здоровья и счастья в новом году. Твоя Наташа.

А какие ты, наверное, хорошие, вкусненькие пирожки и печенье напекла к новому году!!!

Пальчики оближешь!!!

Привет всем, всем и поцелуй, и самые лучшие пожелания.

Ваша Наташа.

3 февраля 1942 г.

Родненькие мои!

Что же вы меня опять забыли? Уж скоро месяц, как я не получаю ни одного письма, ни одной самой маленькой открытки. Уж не случилось ли чего-нибудь? Все ли здоровы? Как бабусенька моя, хорошая, славная хлопотунья? Вы ее берегите, чтобы она не уставала и не хворала.

Я по-прежнему жива и здорова. Последнее время пришлось много раз перемещаться с места на место. Благодаря этому мой адрес несколько изменился: Действующая армия, 261 ППС, 528 СП, снайперу Ковшовой – и все.

Сообщаю вам радостную весть: меня скоро примут в кандидаты ВКП(б), уже три рекомендации у меня есть. Сегодня буду писать заявление. Звание кандидата ВКП(б) оправдаю и в бою и после боя. Буду такой же большевичкой, как мама и Надя, как вся наша семья.

Миленькие мои, ну как вы живете, как девочки, любимые мои птички? Помнят ли они свою сестренку – «маленькую маму» – Натика? Или уже стали забывать? Я их все время вижу во сне. Как Надюшка, тетушка моя, поживает? Ее открытку и письмо отобрал у меня корреспондент нашей газеты и напечатал выдержки из них. Да и все вы пишете мне такие хорошие письма, что все завидуют. Ребята говорят, что в жизни не видели таких теплых, нежных писем и что меня, наверное, очень любят, если пишут такие письма. Я, конечно, смотрю на всех этаким гоголем и говорю важно: «Очень и очень дюже любят, ведь они у меня все такие хорошие». И все после войны к вам в гости просятся, и я всех приглашаю. Если придут, будет очень хорошо, народ все просто замечательный. Жаль, что меня от них перевели.

Очень прошу вас, не забывайте меня и пишите почаще. Каждое письмо – как кусочек родного дома.

Не пугайтесь, если долго нет писем от меня – это значит некогда или почта виновата. Не беспокойтесь! Со мной ничего не случится. Я счастлива и вернусь к вам, жива и здорова. А поэтому, как сказал поэт:

Жди меня, и я вернусь,

Только очень жди,

Жди, когда наводят грусть

Желтые дожди.

Жди, когда снега метут,

Жди, когда жара,

Жди, когда других не ждут,

Позабыв вчера…

Жди меня, родная семья, и я приду!

Целую всех долго, крепко и нежно,

Ваша Наташа.

6 марта 1942 г.

Любимые мои!

Простите, что давно вам не писала. Время теперь горячее, письма писать негде и некогда. Да, началась настоящая фронтовая жизнь, о которой я раньше только в книжках читала и в кино видела. Живем мы в лесу, в шалашах из еловых веток, жаримся возле костров. За последнюю неделю ваша Наталка так закоптилась, что стала похожей на цыганку. Даже был такой случай: после того, как я умылась основательно теплой водой, один командир сказал: «Да вы, оказывается, светлая, а я считал вас брюнеткой». Вот какие дела! Ну, ничего, зато немцев мы здорово бьем! Выгоняем их из наших деревень и сел. Вчера ночью еще деревню освободили. Они тут расположились, как дома, окопались, укрепились и думали, что их ничем не возьмешь. А мы их жмем, и давим, и гоним, как паразитов. Трусливые твари, они от страха готовы все и всех предать. Одному пленному сказали: «Ваш фюрер свинья». Он сейчас же подтвердил: «Зо, швайн», – и еще какое-то немецкое ругательство прибавил. Противные они все, небритые, грязные, злые. Мы их

Вы за меня не беспокойтесь. Все будет хорошо. Я до сих пор даже не ранена, даже шинель пулей не задело. Правда, шинель моя требует довольно основательного ремонта, т. к. ночуем мы у костра, а ночью довольно сильные морозы, ну и стараешься к костру лечь, а потом заснешь, и все в порядке. Уголек отскочил, и дырка готова. А я, как вам известно, люблю тепло, поэтому полы моей шинели представляют собой особенно живописную картину. Ну ничего, мне ее обещали починить.

Ну, а вы как там живете? Я от вас тоже давно не получала писем, т. к. в связи с переездом на фронт доставка писем несколько задержалась. Пишите скорее и чаще. Очень радостно получать ваши письма. Последние ваши письма (бабуси, Bepы и Валюшки) я получила как раз перед боем и прочла их в лесу, под звуки выстрелов нашей артиллерии и разрывы мин. Так тепло и радостно стало на душе. Ведь подумать только, что я в этакий момент, на таком большом расстоянии от вас получила кусочек домашнего тепла, искорку вашей любви, нежности, ласки. А это во время военных действий самый дефицитный и дорогой товар. Пишите мне, не дожидаясь моих писем. Я теперь смогу писать вам очень редко, но знайте, что всегда и везде я думаю о вас и ради вашего спокойствия и счастья, ради счастья нашей Родины бью фашистскую гадину. Я ведь очень и очень люблю вас, мои хорошие, и мне хочется приблизить день нашей встречи. Этот день будет замечательнейшим днем. Ведь правда?

А пока пишитe мне ваши ласковые, родные письма. Я их жду всегда с большим нетерпением. Живите дружно и весело, paботайте, растите, помните и ждите меня домой. Я приеду, и все будет прекрасно и замечательно, как мое настроение.

Ну вот, кончаю, и то тут некоторые боятся, что письмо не войдет в конверт. Будьте здоровы.

Целую вас всех много, много paз крепко и нежно (боюсь только копотью вас измазать). Пишите, мои родненькие.

С приветом, Наташа.

Москва, апрель 1942 г.

Здравствуйтe, мои родненькие!

Вы, наверное, очень давно не получали моих писем. Я жива, здорова. Командира моего ранили, и меня командировали сопровождать его в Москву. Сейчас я уже собираюсь ехать обратно на фронт. Вы обо мне не беспокойтесь. Живите пока там. Вот мы с фрицами покончим, тогда приезжайте меня встречать в Москву с пирогами.

А меня ведь уже к награде представили. Не знаю, что из этого выйдет. По-моему, еще рано. Ну, да я еще оправдаю это. Я пока только 11 фрицев убила, это мало. Ну, целую и обнимаю вас всех крепко.

Наташа.

10 мая 1942 г.

Родненькие мои! Любимые! Хорошие!

Простите свое бедовую Натку за то, что она вам так редко пишет. Но, миленькие мои, жизнь так огромна, каждый день несет так много нового и необычайного, что все не напишешь на бумаге, да и некогда.

Я, как всегда, жива, здорова и весела. В боях пока не участвую. Занимаюсь сейчас с группой бойцов, обучаю их снайперскому искусству. Ребята послушные, способные. Скоро будут стрелять лучше меня. После приезда из Москвы я опять во 2-м батальоне. Хорошо, если с ними придется идти в бой. Живу сейчас очень хорошо. Обо мне не беспокойтесь. Девчата очень хорошие, веселые. Ко мне относятся очень хорошо. Целую маленькую Люленьку в носик и глазки. Пусть будет здоровенькая и веселая.

Крепко целую и обнимаю. Ваша любящая вас Наташа.

24 мая 1942 г.

Здравствуйте, мои хорошие, родные, милые!

Пишу вам из роты выздоравливающих, куда я попала после боя 20 мая. Меня немножко ранило осколком в левую руку, повыше локтя. Рана у меня легкая – навылет, кость не задета. Через месяц опять в бой. Вы не беспокойтесь. Самочувствие отличное. Настроение тоже.

Ну и погнали мы опять проклятых гадов – за один день заняли шесть пунктов. Мне удалось убить в бою еще пять фрицев. Больше не успела. Жаль! Ну, ничего, мы еще повоюем.

Мои дорогие! Будьте здоровы и веселы. Пишите! Мамке об этом не пишите. Пусть лучше не знает.

Целую крепко, крепко. Ваша Ната.

Северо-Западный фронт.

9. VI.1942 г.

Здравствуйте, мои хорошие!

Жив курилка! Дела мои идут хорошо. Раны мои одна за другой зажили, кроме одной на левой руке. Но и эта рана тоже заживет ускоренными темпами. Уже перестали меня терзать всякими турундами (одно слово чего стоит) с хлорамином, а накладывают только вазелиновую повязку. Рана с обеих сторон очень чистая, скоро совсем станет хорошая, постепенно затягивается. Числа 15—16-го думаю выписаться в часть.

Вы обо мне не беспокойтесь, я чувствую себя очень хорошо, только скучаю от ничегонеделания. Боюсь, что после окончательного выздоровления меня не будут пускать на передовую. Комбат приезжал навестить нас и заявил мне: «Теперь меня не проведете – дальше командного пункта я вас не пущу!» Вот еще не было печали!

Я ведь сюда приехала не под кустиками сидеть, а фрицев бить! Ну, я уверена, что и этот вопрос будет урегулирован и я снова смогу пойти в бой, чтобы бить проклятых бешеных псов, мстить им за родную советскую землю, за кровь советских людей, за слезы и муки женщин и детей и гнать, гнать их до тex пор, пока им бежать будет некуда, и там придавить их, чтобы раз и навсегда покончить с фашистской нечистью.

Миленькие мои, а вы как живете? Почему редко стали писать своей Натке? Или, может, опять забывать стали? Нехорошо!!! А я уж так об вас скучаю, что просто сил никаких нет, так бы и полетела к вам и обняла бы вас крепко, крепко и расцеловала нежно и горячо.

Бусенька, родненькая моя! Как твое здоровье? Не хвораешь ли ты, моя ласковая бабуся? Ты береги свое здоровье, не переутомляйся, милая, хорошая ты моя бабусенька!

А девочки – сестрички мои! Как они там pacтут без братишки своего – Натика? А? Шалуньи мои драгоценные! Котятки беленькие и черненькие! Как хочется мне на вас посмотреть, хотя бы карточку прислали! Мама и Веруська догадались, a oт вас у меня нет ни одной карточки. Ай-ай-ай! Обязательно сфотографируйтесь вместе с мамкой. У меня по этому случаю будет большой праздник – концерт в составе: соловьи – хором и соло – кукушка, лягушки, жаворонки и прочие певчие птички. Их здесь хоть отбавляй! Вообще природа здесь замечательная. А ландышей сколько!! Ягоды цветут, так что скоро появятся такие деликатесы, как клубника, черника, малина, брусника, смородина и прочее и прочее. И самое главное, все в неограниченном количестве и совершенно бесплатно, ешь – не хочу. Скоро, недели через две-три. А грибочки уже начали появляться. Мы ходили и набрали штук 15–20 маслят и подберезовиков. И, конечно, сварили суп у себя в шалаше на костра. А шалаш у нас был замечательный. Стоял в самом центре на пригорке, и вывеска в дереву была прибита – «Дача № 13». Это, конечно, я придумала. Все очень смеялись. А сейчас мы переехали в другое место, продвинулись вперед. Теперь живем в землянке. Тоже неплохо. Печка, нары и даже стол и полочка ecть. Ну, конечно, без букета ландышей не обошлось, а отсюда уют и запах. Красота!

Красота-то, красота, а в часть мне очень хочется скорее попасть. Вот я каждый день хожу, прошусь, чтобы выписали, а они все держат. Я с ними уже и ругаюсь и ласково – ничего не помогает. Ну, просто беда да и только. Ну, ничего, скоро выберусь!

Надо кончать, а то тут все в ужас пришли от такого длинного письма. Говорят, никто читать не будет, а я сказала: «Чем длиннее, тем

Северо-Западный фронт.

17. VI.1942 г.

Милая моя тетушка! Родная Надюшка!

Сегодня получила от тебя письмо и спешу на него ответить. Я жива, здорова, бодра и весела, как всегда. Снова у себя в батальоне, где встретили меня тепло и радостно. Только одно удручает – никуда меня наш комбат не пускает и винтовки не дает. Говорит: «Пока рана совсем не зарастет, я вас никуда не пущу, а будете возражать, отправлю опять в медсанбат и скажу, чтобы раньше срока нe выписывали!» Слышишь, как громко! Ну, это, конечно, все шутки! В первом же бою я буду опять на своем месте.

Правда, за бой 20 мая я получила самый строгий выговор от комбата. Он перед боем указал мне точку, из которой я должна стрелять, а я посмотрела – оттуда ничего не видно, и со своим учеником Голосевичем Борисом выдвинулась вперед. Смотрю, уже наши танки пошли на деревню, за ними штурмующая группа. Ну, я вижу, что мне больше дела будет в деревне, и туда (как раз группа наших автоматчиков во главе с замкомбата двигалась туда). Ну, прямо за штурмующей группой влетели мы в деревню. Там мне удалось подстрелить пять фашистских автоматчиков. А потом меня позвал замкомбата, ну и дальше комбат так рассказывает: «Вы у нее спросите, что она там только не делала – на танк лазила, прикладом по нему стучала, раненая, раненых перевязывала, спрашивается – для чего? Ведь это не ее снайперское дело. А результат? Вышел из строя нужный человек!» Ну, он, конечно, уже очень преувеличивает. Просто меня, замкомбата и комиссара ранило одной миной, когда мы собрались двигаться вперед. Ну, комиссара я отправила со связным, а сама осталась одна с замкомбата в каменном доме. Тащить я егo никак не могла, так как ранена была в обе руки и в обе ноги. Причем левая рука сразу повисла как плеть, и ни туда и ни сюда. Но правая действовала, а поэтому я ему немножко помогла на месте. Я никогда не забуду этих минут, проведенных с глазу на глаз с умирающим (он умер очень скоро, даже вынести его не успели). Все время он кричал: «Наташа, Наташа, я умираю!» Я затащила его в комнату каменного дома, подложила под голову шапку. «Мне душно, Наташа, сними с груди камень!» Я расстегнула воротник шинели, распустила пояс. «Теперь лучше мне. Возьми меня за руку, Наташа, за правую руку, я сейчас умру!»

Oн помолчал минуту. Я стряхнула с лица его пыль и копоть. «Ты передай всем, что я умер, как настоящий москвич-большевик. Отомсти за нас, Наташа! Поцелуй меня!» Поцеловала я его, и он замолчал и больше не говорил ни слова до тех пор, пока не пришел адъютант комбата и не отправил меня на перевязку.

Я caма дошла до ППМ, а уж оттуда меня отправили на лошади, а потом на машине. Хотели меня из медсанбата направить в полевой госпиталь, да я не поехала потому, что это значит почти наверняка, что загонят в тыл, а потом в свою часть вряд ли попадешь. Поэтому и лечилась я в роте выздоравливающих, а оттуда выписалась досрочно. Ранки мои, несмотря на то что кровь у меня 3-й группы, заживали на редкость хорошо, без единого нагноения, что при осколочных ранениях бывает очень редко. Сейчас чувствую себя очень хорошо. Рука левая работает почти нормально, только значительно слабее правой. Ну, это скоро пройдет.

Сегодня на нас заполнили характеристики для получения снайперского значка. Так что скоро получим. Ну, пока всего хорошего. Спасибо за хорошую помощь в тылу. Постараемся не подкачать на фронте.

Целую и обнимаю тебя, моя любимая тетушка! Поцелуй за меня всех обезьянок и бабусеньку с Толиком.

Твоя Наташа.

Маме про ранение не пишите, а то она и так беспокоится.

ДКА СЗФ

30. VII.1942 г.

Милая, хорошая бабусенька!

Спасибо, тебе за твои замечательные, теплые, ласковые, родные письма. Я обо всех очень и очень скучаю, и поэтому каждая строчка письма – этот кусочек нежности и любви, который прилетает к мне так издалека, мне бесконечно радостен и дорог.

Я жива, здорова и весела, как всегда. Ненависть моя к проклятому фашистскому зверью все растет и растет с каждым боем, и, несмотря на временные успехи его на юге, растет уверенность в скором и полном разгроме этого подлейшего отродья.

Мы с Машенькой ходили на охоту, и мне удалось сбить еще шесть гадов, а Машенька – пять. Вся наша снайперская группа за месяц уничтожила 245 фрицев. Командование нами очень довольно. Ну, а мы, конечно, довольны еще больше. Ведь это наши ученики действуют.

Сейчас мы на отдыхе. Живем мы с Машенькой в отдельной маленькой земляночке. Земляночка очень уютная, выложена березками, находится на горке, над рекой. Все было бы хорошо, если бы не проклятый дождь. Льет с утра до вечера, у нас с потолка капает так, что даже письмо у меня с подтеками получается.

Meстa здесь исключительно красивые. Холмы, овраги, речки, ручейки, кругом леса и полянки, полные цветов, ягод, грибов. В первый же день, как мы сюда прибыли (это километров 15 oт фронта), мы с Машенькой улучили часок и набрали два котелка земляники. Kpaсoтa.

В общем, настроение отличное и самочувствие тоже. Я послала маме 250 рублей и буду посылать ей теперь каждый месяц, т. к. я теперь старший сержант и мне платят 250 рублей. Деньги здесь девать некуда, т. к. покупать негде, а им с Катей они пригодятся.

Бусенька, родненькая моя! Ты, смотри у меня, не хворай и пиши мне почаще о своем здоровье. Я ведь тебя очень и очень люблю, мою нежную, ласковую, заботливую бабусеньку. Ты береги себя. Пусть девочки тебе еще больше и лучше помогают. Пусть Мариночка учится пироги печь. Я приеду их пробовать вместе с Машенькой. Поцелуй их всех, моих милых обезьянок, покрепче и скажи, что они стали редко писать своей сестричке Натику. Может быть, они на меня в обиде за то, что я им редко отвечаю, но мне простительно ввиду отсутствия времени и бумаги. Как только эти обстоятельства отпадают, так и вам летит от меня письмишко.

Веруська молодчина, пусть лучше учится; я за нее очень и очень рада. Она чертенок такой, меня обскакала вон как! Мне ее теперь и не догнать. Приеду домой, а она уже без пяти минут академик. Начнет меня с академической точки зрения разглядывать. Тогда хоть не хворай – беда, и посимулировать немножко не даст. Ну да я с ней справлюсь.

Вот Мими меня еще больше пугает. Надя пишет, что она драться научилась, так она и меня, старого вояку, пожалуй, своими ручонками тузить будет. Ай-ай-ай! Вы ей, пожалуйста, внушите, что я личность священная и неприкосновенная и меня нельзя бить, а можно только любить, вот так – обеими лапешниками за шею и крепко, крепко. Пусть Валюшка этим делом займется, она ее быстро научит – она ведь самый ласковый котенок.

Мою хорошую тетушку целую крепко, крепко. В следующем конверте будет письмо ей и Толь Василичу. Пусть они на меня не сердятся за молчание, а любят по-прежнему. Я ведь их люблю крепко-крепко и целую вас всех нежно-нежно. Горячо любящая вас ваша Наташа.

ИЗВЕСТИЕ РОДНЫМ О ГИБЕЛИ НАТАШИ КОВШОВОЙ

Тов. Араловец!

Сообщаю вам печальную весть – ваша Наташа убита в бою 14/VIII. Ваше письмо возвращаю. Товарищи отомстят за ее смерть. Если вам интересны подробности, напишите мне, я сообщу. Сейчас мы идем выполнять задание, поэтому больше некогда писать.

10/3. 1943.

С. Найденова.

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 594, ч. 5. Л. 13–20, 27–42.

Боевые товарищи о Наташе Ковшовой

Это была простая

В 1929 году Наташа поступила учиться в школу № 281 Ростокинского отдела народного образования. На следующий год в день 1 мая Наташа давала торжественное обещание, она стала пионеркой. С тех пор вся ее жизнь была неразрывно связана с жизнью пионерской и комсомольской организаций. Какую работу она только не выполняла – и председателя ученического комитета, и пионервожатого, и члена совета спортивного общества «Спартак».

В октябре месяце 1938 года Наташу принимают в ряды ленинско-сталинского комсомола. Еще в школе Наташа проявляла любовь к военному делу, первой из своих одноклассниц Наташа сдала нормы на 4 оборонных значка. За год до окончания школы, в 1939 году, она окончила школу инструкторов стрелкового спорта при райсовете Осоавиахима.

С 1940 года Наташа – член Коминтерновской организации ВЛКСМ, здесь она вскоре становится секретарем комсомольской организации треста «Оргавиапром». На IV районной конференции ВЛКСМ в сентябре 1940 года Наташа избирается членом пленума районного комитета ВЛКСМ.

На посту секретаря комсомольской организации треста «Оргавиапром» застала Наташу Отечественная война советского народа против немецких захватчиков. В первые же дни войны Наташа вместе со своей подругой Марусей Поливановой поступила учиться на курсы снайперов при Коминтерновском райсовете Осоавиахима. Курсы заканчивает Наташа на отлично. И 15 октября 1941 года, в грозный для нашей столицы час, Наташа уезжает на защиту столицы в составе коммунистического батальона коминтерновцев.

Суровая, боевая жизнь не сломила Наташу. Наоборот, в ней еще лучше расцвели замечательные качества советской патриотки: беспредельная любовь к родине, верность своему народу до последнего дыхания. Близость опасности только придавала больше сил Наташе, вдохновляла ее. Наташа всегда была на самых решающих участках. Однажды произошел такой случай – командование дивизии в ходе боя потеряло связь с одним из полков, необходимо было срочно восстановить связь, бойцы, которые посылались для восстановления связи, один за одним погибали. Местность, по которой надо было ползти, простреливалась немцами, положение было критическое. Тогда командир дивизии вызвал к себе около десятка бойцов и спросил, кто вызовется добровольно наладить связь. Бойцы заколебались. Тогда вперед вышла Наташа Ковшова и сказала: «Разрешите, товарищ комдив, пойти мне». Командир дивизии разрешил. Под ураганным пулеметным, минометным и автоматным огнем Наташа около 4 километров проползла для того, чтобы установить связь с отбившейся частью.

Не раз она была на волоске от гибели. Но это не останавливало храбрую патриотку. Она знала, что приказ, который она получила, во что бы то ни стало должен быть выполнен, и это только ее двигало вперед и вперед.

С какой радостью писала нам Наташа о своих фронтовых красноармейских делах. «Можете нас поздравить, сегодня юбилейный день, 15 апреля, сегодня ровно полгода со дня мобилизации, т. е. уже 6 месяцев я красноармеец. Вот здорово!!»

Весной этого года в одном из боев на Северо-Западном участке фронта Наташа была ранена в обе руки и ноги, ее положили в госпиталь, но и здесь она не теряла своей жизнерадостности, ее не покидала мысль как можно быстрей поправиться и снова вместе со своей подругой Марусей Поливановой, вместе со своим полком снова идти в бой, принимать активное участие в освобождении наших сел и деревень.

Из госпиталя она писала: «В бою мне продырявили все конечности, врачи говорят, что нужно лежать не менее двух месяцев, но это же медики, а я считаю, что с меня хватит и 15 дней». И действительно, через полмесяца Наташа снова является в строй.

Сама в совершенстве владея снайперским искусством, Наташа Ковшова обучила снайперскому делу большую группу красноармейцев.

На личном боевом счету снайпера Ковшовой числится 167 истребленных фрицев. В одном из боев наша славная боевая подруга погибла смертью храбрых. Посмертно командование дивизии представило ее к присвоению звания Героя Советского Союза.

Только вперед, только на линию огня призывает нас образ этой замечательной девушки. Только навстречу трудностям, только преодолевать эти трудности, а не бегать их, учит нас своей маленькой жизнью Наташа Ковшова.

Верности своему народу, даже если это стоит жизни, учит нашу молодежь образ героини Отечественной войны снайпера Наташи Ковшовой.

Пусть члены фронтовых бригад, учащиеся школы № 192, члены пионерских отрядов, принявших на себя имя замечательной советской патриотки, с честью пронесут его через все испытания и невзгоды. Пусть это имя зовет их к новым победам, пусть во всех делах своих они видят впереди Наташу Ковшову, идущую в атаку на немецких захватчиков со снайперской винтовкой.

Группа товарищей: В. Янчевский, Ф. Медведев, А. Калистратов, Б. Маркус, С. Лебедев, А. Афанасьев, Е. Данилюк, А. Булатова, Л. Новожилов, Г. Шафранская, В. Забродская, Т. Гаврилова и другие.

Ф. М-1. Оп. 32. Д. 260. Л. 20 об. – 21.

№ 179

Героиня без звезды[93]

В марте 1944 года в боях с немецко-фашистскими захватчиками пала смертью храбрых партизанка-комсомолка Инесса Александровна Константинова.

И.А. Константинова родилась в 1924 году в семье учителя города Кашина Калининской области. 4 июня 1942 года, сразу же по окончании средней школы, т. Константинова добровольно пошла в партизанский отряд Калининской области, где и находилась два года.

В партизанском отряде т. Константинова аккуратно выполняла задания командования в тылу врага, постоянно участвовала в разведке и боевых операциях.

При выполнении боевых заданий тов. Константинова дважды попадала в руки немцев.

Однажды, заподозрив ее, немцы сильно избили девушку и бросили в сарай, чтобы после еще раз попытаться добыть у нее сведения о партизанах. Но смелая комсомолка, избитая и измученная врагом, нашла в себе силы разобрать потолочный настил сарая и уйти от немцев.

Возвратившись в oтряд, т. Константинова снова активно участвует в партизанской борьбе. Второй раз немцам удалось захватить т. Константинову в районе города Идрицы, когда она, выполнив боевое задание, заметила передвижение немцев по шоссе и решила добыть дополнительные сведения. Немцы сильно избивали бесстрашную партизанку в надежде выпытать сведения об отряде. Немецкий офицер жег ей руку огнем сигары, однако комсомолка стойко перенесла все издевательства и ни единым словом не выдала товарищей. Несколько раз ее водили на допрос из Пустоши, где она находилась в застенке, в город Идрицу. Но врагам не удалось сломить дух комсомолки. Воспользовавшись оплошностью конвоира, т. Константинова, измученная, бocая, бежала от врага и снова вернулась в отряд. Чуть оправившись и окрепнув, она с еще большей энергией и ненавистью к врагу ходила на выполнение заданий командования. Так продолжалось до 4 марта 1944 года.

4 марта 1944 года Инна Константинова вместе с группой разведчиков получила важное боевое задание.

Это было в 8 километрах от линии фронта. Врагам удалось окружить разведчиков-комсомольцев. Чтобы спасти товарищей, Инесса Константинова решила пожертвовать своей жизнью. Она дала команду всей группе отходить, а сама осталась с автоматом прикрывать их отход.

Немцы ранили ее в ногу, потом в плечо. Они взяли комсомолку живой и замучили.

На другой день разведчики вернулись на место этого неравного поединка и нашли труп своего отважного товарища Инессы Александровны Константиновой.

Калининский обком ВЛКСМ просит представить комсомолку-партизанку Иннесу Александровну Константинову к присвоению звания Героя Советского Союза.

Секретарь Калинского обкома ВЛКСМ Н. Рулин.

18 мая 1945 г.

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 629. Л. 29, 29об. Подлинник.

ЗАМ. ЗАВ. ОТДЕЛОМ ПРОПАГАНДЫ И АГИТАЦИИ ЦК ВЛКСМ ГОРЮНОВУ Д.П.

24 мая 1945 г.

Инна Константинова – это один из наиболее ярких образов советской молодежи. О ней писали Илья Эренбург и Ольга Чечеткина. Но этого далеко не достаточно. О ней писать и говорить нам нужно еще и еще. И насколько интересна жизнь ее, настолько безответственно и бездушно поступил Калининский обком ВЛКСМ. С декабря 1944 года он все «решает» вопрос о Константиновой. Отцу ее сам Иванов авторитетно заявил, будто на партизанку Константинову оформлены солидные материалы и через обком ВКП(б) представлены в ЦК ВКП(б) и что об этом известно ЦK BЛKCM. В январе я лично разговаривал с Карповым, что ЦК ВЛКСМ ничего не знает, т. к. не имел никаких материалов. В самом обкоме

Мои предложения: Инну Константинову, как и Клаву Назарову (подпольщица из г. Остров), хотя и с большим опозданием, но представить к званию Героя Советского Союза. Для этого только необходимо, кроме толкового оформления материала на нее, потребовать от Калининского обкома полной информации – оформлялись ранее на нее материалы или нет.

Н. Князев

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 629. Л. 98. Подлинник.

Копия

ХАРАКТЕРИСТИКА

боевой деятельности Константиновой Инны Александровны,

1924 года рождения

Т. КОНСТАНТИНОВА добровольно вступила в партизаны 4 марта 1942 г. В июле месяце Инна первый раз перешла линию фронта по специальному разведзаданию штаба 2-й Кал. п/бригада. Одна перешла в расположение противника в р-н Б. Таланкино—Пустошка, провела разведку и на обратном пути в сборном пункте была арестована и посажена в баню старшиной деревни. Наутро сюда должен прибыть полицейский отряд и в то же время должны были вернуться товарищи Инны. Боясь, чтобы ее товарищи не попали в руки полиции, Инна ночью разобрала потолок бани и бежала к своим.

Второй раз вместе с бригадой вышла в тыл противника 28 июля 1942 г., в тылу отделилась и пошла в разведку в район Алоля – Пустошка. Возвращаясь через Пустошку, она была арестована жандармерией, вывезена на допрос в Ядрицу, где жандармский офицер на допросе ее избил и жег сигарой ее руку. Но ничего немцы не могли выпытать у девушки, отвезли ее в Пустошку и посадили в тюрьму.

Через двое суток отправили под конвоем на работу на кухню. Возвращаясь с работы, конвоир завел ее в амбулаторию сделать перевязку, так как она была избита на допросе. Отсюда Инна бежала и через пять суток прибыла к своим, принесла большой ценный разведматериал. В ночь с 10 на 11 сентября 1942 г. снова в составе бригады перешла линию фронта, работала все время в разведке.

Участвовала в разгроме железнодорожной станции Железница, в боях под д. Воробьи—Клиновое. При разгроме полицейского гарнизона в поселке Кицково Идрицкого района 5 октября 1942 г., где она действовала в качестве разведчицы, схватила живьем одного полицейского (Брыль Василий), стоявшего на посту, обезоружила его и доставила командованию. После этого без всяких сопротивлений остальные полицейские были захвачены врасплох и разбиты. Захвачены большие трофеи, волостные документы, разгромлен сырзавод, захвачен живьем волостной писарь (Максютчинской волости).

Инна также участвовала в разгроме полицейского гарнизона д. Духново, а также в уничтожении Колюновского моста, где все время действовала в передовой разведке.

26 октября 1942 г. с группой разведчиков вышла на разведку прохода через линию фронта. Перед линией фронта ранили одного из ее товарищей, Дудушкина Николая. Он не мог идти, и она осталась с ним и в течение трех суток перебиралась с раненым через линию фронта. Выйдя к передовым постам Красной Армии, сдала раненого в госпиталь. Некоторое время пробыла на базе бригады и в отпуске дома. 12 марта 1943 г. снова вернулась в тыл противника, где действовала в разведке п. о им. Фрунзе, впоследствии превратившегося в 16-ю Кал. п. бригаду, где она также показала себя как боевая, преданная родине разведчица, не щадя своей жизни, участвовала в самых сложных операциях.

24 апреля 1943 г. обнаружила немецкий карательный отряд, до тысячи человек, который пытался окружить п/отряд, расположившийся в д. Дорбыши Идрицкого района. Но Инна своевременно донесла командованию отряда, где были приняты меры без всякой паники. Противнику не удалось внезапно напасть на отдыхающих партизан.

30 апреля 1943 г. участвовала в бою с немцами в д. Курилово Идрицкого района, где, будучи в разведке, при встрече с противником обстреляла из автомата немецкую разведку, убив двух немецких разведчиков, и возвратилась с донесением о движении противника.

26 мая 1943 г. Инна участвовала в переводе изменнического немецкого гарнизона (армян) д. Гужово Опочецкого района, где после агентурной подработки были завербованы 12 солдат на нашу сторону. Ровно в 1.30 были окружены остальные 26 армян, обезоружены и без единого выстрела выведены из гарнизона со всем их вооружением, боеприпасами, продовольствием и т. д. Инна и здесь проявила себя как боевая разведчица, первая ворвалась в штаб этого гарнизона и вместе с командованием п/ отряда разоружила начальника гарнизона, после чего весь личный состав изменников был в руках партизан – 38 человек. А также в гарнизоне Есенники Инна вместе с разведчиками завербовала несколько армян, которые перешли с оружием на нашу сторону, а остальных армян немецкое командование разоружило и отправило в лагеря как ненадежных воинов против партизан.

5 июля 1943 г. Инна в составе группы подрывников, 7 чел., разбила немецкий мотоцикл и грузовую автомашину в районе большака Себеж – Идрица. И после этого подошла колонна машин с немцами, и начали преследовать группу партизан, где было ранено два наших товарища – Сковорода В.К. и Загудаев А. Инна также не струсила, отстреливалась до последнего и вывела раненых, доставила в отряд. В этой операции она убила одного офицера и несколько солдат, сама осталась невредима, но пострадал ее автомат, который был прострелен немцами в ее руках.

22 июля 1943 г. Инна с группой подрывников в районе Идрица – Яловка подорвала воинский эшелон противника с живой силой, продовольствием, боеприпасами, вооружением и машинами. В этом крушении убиты и ранены до двухсот человек немцев, а также разбито много других грузов вместе с паровозом и семью вагонами.

Задержано движение поездов на этом участке более чем на сутки.

29 июля 1943 г. вела разведку и выявила двигающуюся колонну немцев, 700 человек, на партизан, где также своевременно предупредила партизанский отряд.

13 августа 1943 г. Инна участвовала в качестве разведчика в подрыве десяти вражеских автомашин.

14 декабря 1943 г. участвовала в засаде в районе Райково—Максютино Идрицкого района, где при обстреле немецкой легковой машины Инна первая подбежала к машине и, не дав портить машину, с командиром взвода Ланшиным и Броздецким завели машину и привели в распоряжение партизанского отряда д. Влазовичи Идрицкого района, сдали командованию партизанского отряда.

23 декабря 1943 г. Инна, будучи в разведке, обнаружила движущиеся танки к расположению п/отряда и своевременно доложила командованию своего п/отряда, где своевременно отряд подготовился к встрече танков.

30 января 1944 г. Инна участвовала в захвате языка противника в д. Рубежник с группой Леонтьева, были захвачены 3 немецких солдата, в том числе одного захватила она. Из допросов пленных получены ценные данные и переданы в штаб фронта,

8 февраля 1944 г. Инна ночью встретилась с немецкой разведкой в районе Житники Идрицкого района и выявила, что из Идрицы движется много немцев на наш отряд. Своевременно доложила командованию отряда о противнике, и были приняты меры своевременно, противник был встречен огнем партизан, которого он не располагал встретить, и в панике отошел назад, чем были сорваны его планы.

2 марта 1944 г. Инна в 8.00 обнаружила в районе д.д. Речки – Лещани Идрицкого района сосредоточение немецких казаков, около тысячи человек, готовившихся окружить наш отряд, но, не зная точного расположения отряда, они пускали разведку по лесу обнаружить наше расположение. Но они были замечены нами прежде, и, пропустив их разведку, отряд вступил в бой с главными силами казаков в лесу в районе д.д. Дроще – Лещани, где бой продолжался три часа, после противник был обращен в панику и бежал. Партизанская разведчица Инна наблюдала и преследовала с группой разведки до отхода казаков за 8 километров. Разведчица выявила его потери и возвратилась в свой отряд. Но Инна, несмотря на усталость после такого боя, узнала, что командир направляет группу разведчиков в район д. Кокино Пустошкинского района разведать скопление войск противника в этом районе. Она добровольно выпросилась у командира участвовать в этом задании.

4 марта 1944 г. в 7.00, прибыв к месту задания, группа разведки решила отдохнуть. Но так как paйон был насыщен немецкими войсками, Инна осталась охранять своих товарищей. Не прошло и полчаса, как Инна обнаружила приближение немцев к месту расположения нашей разведки. Она разбудила своих товарищей, дав им направление отхода. Но немцы уже были в нескольких метрах. Инна решила, чтобы ушли ее товарищи, обстрелять немцев, а тем самым

Таких русских девушек немного, как была Инна. Она отдала свою молодую жизнь за Родину и спасла жизнь многих товарищей!

Инна за период пребывания в партизанах проявила себя как преданная героиня нашей Родины. Она действительно примерная была комсомолка. Она боролась, не щадя своей жизни, за Родину, за свой народ, за нашу великую коммунистическую партию большевиков, за великого Сталина.

Она погибла честно, героически. Действительно достойна звания Героя Советского Союза и высшей правительственной награды.

Бывший командир 16-й Калининской партизанской бригады Никоненко.

28 июля 1945 года.

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 629. Л. 3–6. Заверенная копия.

Секретарю ЦК ВЛКСМ тов. Мишаковой от секретаря Идрицкого РК ВЛКСМ т. Урцевой

Тов. Мишакова! На днях наш поселок Идрица посетили родители народной героини – Инны Константиновой. Их приезд в Идрицу еще и еще paз заставил сотни населения вспомнить о героических делах Инночки, хотя ее имя ежедневно передавалось из уст в уста, как вдохновение. И вот мы решили обратиться к Вам с просьбой о ходатайстве перед Верховным Советом о присвоении Инне звания Героя Советского Союза.

Она достойна этого! Нас много было в партизанах, в том числе и я, но она из всех нас единственная! Ее смелые и решительные действия воодушевляли нас на новые боевые подвиги. С появлением Инны партизанам становилось просторнее и светлее. Она – настоящая героиня.

Я высылаю Вам материал командира партизанской бригады т. Никоненко, в котором охарактеризованы все боевые эпизоды Иннуси.

Она похоронена в нашем поселке вместе с другими сынами и дочерьми нашей Родины, отдавшими жизнь за освобождение Идриц. Могилки их всех, а Иннуси особенно, с лаской и заботой убираются комсомольцами. До поздней осени растут живые цветы. Ежедневно туда приходят сотни юношей и девушек, пожилых и старых, чтобы посмотреть на олицетворенный образ Иннуси, вспомнить ее движения и боевые дела.

Мы никогда не забудем Иннуси. Ее образ всегда с нами, в наших сердцах. Мы вместе переносили тяжести партизанской жизни.

Комсомольцы и молодежь нашего района просят присвоения Иннусе звания Героя Советского Союза.

С комсомольским приветом Урцева.

8 августа 1945 г.

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 629. Л. 104. Копия.

ЦК ВКП(б)

товарищу Поскребышеву А.Н.

9 января 1946 г.

ЦК ВЛКСМ поддерживает ходатайство бюро Калининского обкома ВКП(б) (протокол № 34 от 17–29 августа 1945 года) о присвоении посмертно звания Героя Советского Союза партизанке Константиновой Инессе Александровне.

Константинова И.А. – 1924 года рождения, комсомолка, окончила среднюю школу в гор. Кашине в июне 1942 года. Неоднократно подавала заявления с просьбой направить ее на фронт или в тыл врага. Через несколько дней после окончания школы была впервые переброшена через линию фронта. Выполняла ряд спецзаданий штаба 2-й Калининской партизанской бригады, проявив при этом мужество, настойчивость, силу воли. Дважды попадала в руки немцев, подвергалась пыткам, но оба раза ей удавалось уйти.

Была одним из лучших разведчиков партизанского отряда им. Фрунзе, впоследствии превращенного в 16-ю Калининскую партизанскую бригаду. Выполняя задания командования, действовала дерзко и умело, многократно предупреждала о готовящихся облавах и наступлениях вражеских частей. Активно участвовала в боевых действиях – налетах на полицейские гарнизоны, обозы, подрывных операциях, стычках с немецкими воинскими частями. В мае 1943 г. в партизанском отряде Константинова была принята в ряды партии. Была представлена командованием при жизни к награждению орденом Ленина и орденом Отечественной войны I степени.

Пользовалась любовью партизан, ценивших ее за храбрость, исключительное самообладание и жизнерадостность. Константинова была прекрасным товарищем. В тяжелой обстановке, рискуя жизнью, она вынесла из окружения раненого партизана.

4 марта 1944 года группа разведчиков была окружена немецкими автоматчиками. Константинова добровольно взялась прикрывать отход разведчиков и погибла в неравном бою. Имя Инны Константиновой пользуется широкой известностью среди населения тех районов Калининской области, где действовала партизанская бригада, в которую она входила. В ЦК BЛKCM неоднократно поступали письма от комсомольских организаций и молодежи Калининской области с просьбой ходатайствовать о присвоении И. Константиновой звания Героя Советского Союза.

В ближайшее время в издательстве «Молодая гвардия» выходит дневник И. Константиновой (выдержки из него неоднократно приводились в печати). Это замечательный человеческий документ, ярко раскрывающий духовный облик советской девушки – комсомолки, моральные истоки ее героических подвигов. Присвоение И.А. Константиновой звания Героя Советского Союза будет способствовать воспитанию молодежи на ее примере.

Отец Константиновой – А.П. Константинов был комиссаром той партизанской бригады, в рядах которой сражалась его дочь. Он награжден орденом Красной Звезды, работает сейчас преподавателем военного дела в Калинине. Мать – В.Б. Константинова – учительница.

Материалы, характеризующие боевую деятельность Константиновой, находятся в ЦК ВКП(б) вместе со всеми материалами калининских партизан.

Просим Вас выделить вопрос о присвоении И.А. Константиновой звания Героя Советского Союза и оказать содействие в его скорейшем разрешении.

Секретарь ЦК ВЛКСМ О. Мишакова.

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 629. Л. 106–107. Заверенная копия.

№ 180

Снайпер Костырина

НАГРАДНОЙ ЛИСТ

Отличный снайпер, на своем боевом счету она имеет 120 уничтоженных немецких солдат и офицеров. Любимец батальона и полка. В бою за высоту 104,3, проявила стойкость и отвагу, первой с лозунгами поднялась в атаку, за ней рота и батальон. В результате чего высота была взята. В бою за населенный пункт Аджи-Мушкай Керченского района т. Костырина первой поднялась в атаку и увлекла за собой бойцов батальона, и населенный пункт был взят бат-ном. В этом бою Костырина уничтожила меткой стрельбой из своей винтовки еще 15 немцев, будучи ранена не оставила поля боя, пламенными словами призывала бойцов мстить немецким оккупантам. Бойцы, возглавленные Костыриной, ломая упорное сопротивление врага, шли вперед. В этом бою т. Костырина пала смертью храбрых, как Герой. В настоящее время ее имя гремит по всему полку и дивизии, как героини и славной защитницы нашей Родины. Представляю тов. Костырину к званию «Герой Советского Союза»

Командир полка подполковник Руцинский.

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 655. Л. 1.

№ 181

Долгий путь к награде

посмертно

НАГРАДНОЙ ЛИСТ

КРАТКОЕ, КОНКРЕТНОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ЛИЧНОГО БОЕВОГО ПОДВИГА ИЛИ ЗАСЛУГИ

Toв. Макарова на фронтах Отечественной война в борьбе с немецкими оккупантами произвела 628 боевых ночных самолето-вылетов на самолете ПО-2 с боевым налетом 853 часа. Имеет общий налет 1935 ч. Сбросила по уничтожению войск противника 96 000 кг бомбового груза и 300 000 листовок.

В результате бомбардировочных ударов в стане врага было вызвано 114 сильных взрывов и 108 очага пожара. Уничтожено и повреждено 2 переправы противника, 2 зенитные точки, 1 прожектор, 2 склада с боеприпасами и свыше 2 взводов пехоты противника. Нанесенный урон врагу показан далеко по неполным данным, а только то, что подлежало учету.

Тов. Макарова, как летчик, проявляла высокое мастерство и умение в выполнении боевых заданий командования, умело выводила самолет из-под обстрела зенитного огня и прожекторов противника. Тов. Макарова являлась активным участником разгрома немецких оккупантов на Северном Кавказе, Кубани, Таманском и Крымском полуостровах, а также и в Белоруссии.

Тов. Макарова боевые задания выполняла отлично, увлекая за собой весь личный состав эскадрильи на еще быстрейшее уничтожение немецких захватчиков.

Звено тов. Макаровой произвело 2300 боевых самолето-вылетов без единого невыполнения боевых заданий по вине летного состава. Лично сама потери ориентировок, поломок и аварий за весь период боевых действий не имела. В дни напряженной боевой работы выполняла по 8–9 боевых вылетов за ночь, не считаясь ни с усталостью, ни с трудностями в выполнении боевого задания. Все боевые вылеты гвардии лейтенанта Макаровой сопровождались высокой эффективностью.

Так в ночь на 30 сентября 1943 г. бомбила технику и войска противника по дороге от пункта Ахтанизовская. В результате бомбардировочных ударов вызван сильный взрыв с густым черным дымом. Последующие экипажи гвардии лейтенанта Жигуленко, гвардии старшего лейтенанта Чечневой подтверждают, что горели машины с боеприпасами.

В ночь на 3 октября 1948 г. производила бомбометание по войскам противника в пункте Кучугуры. В результате бомбардировочных ударов вызвано 2 сильных взрыва, сопровождавшихся впоследствии пожарами. Подтверждают последующие экипажи гвардии лейтенанта Серебряковой и гвардии младшего лейтенанта Клопковой.

В ночь на 12 марта 1944 г. бомбила технику и войска противника в пункте Булганак. Несмотря на сильный заградительный огонь противника, тов. Макарова произвела 8 боевых вылетов за ночь и точно бомбила по заданной цели, вызвано 2 сильных взрыва с пламенем, подтверждают экипажи гвардии майора Бершанской и гвардии лейтенанта Ароновой.

В ночь на 24 апреля 1944 г. бомбила аэродром противника в районе Севастополя. В результате бомбардировочных ударов было вызвано 2 сильных очага пожара, подтверждают последующие экипажи гвардии младшего лейтенанта Горбачевой и гвардии младшего лейтенанта Никитиной.

В ночь на 11 мая 1944 г. уничтожала технику и войска противника в бухте Камышеватая. В результате точного бомбометания был подавлен огонь одной артточки, данные подтверждены экипажами гвардии капитана Сапфировой и гвардии капитана Смирновой.

В ночь на 23 июня 1944 г. бомбила войска и технику противника по дороге от пункта Копысь, в результате точного бомбометания был вызван один сильный взрыв, что подтверждается экипажами гвардии лейтенанта Меклин и гвардии младшего лейтенанта Мищенко.

В ночь на 27 июля 1944 г. бомбила войска противника в пункте Лык (Восточная Пруссия), в результате точного бомбового удара было вызвано 2 сильных взрыва. Результат действия подтверждали экипажи, выполняющие вместе с Макаровой боевое задание, из полков нашей дивизии.

В ночь на 25 августа 1944 г., возвращаясь с боевого задания в 23.50, экипаж гвардии лейтенанта Макаровой со штурманом гвардии лейтенантом Белик в 3 км северо-западнее Замбров был атакован и сбит истребителем противника. Самолет загорелся и, горящий, упал на землю. Экипаж сгорел вместе с самолетом. Останки сгоревших трупов были найдены с рассветом 25 августа 1944 г.

За образцовое выполнение боевых заданий командования, лично произведенные 628 боевых самолето-вылетов с высокой эффективностью, проявленные при этом мужество, смелость, отвагу и геройство гвардии лейтенант Макарова достойна высшей правительственной награды – посмертного звания «Герой Советского Союза».

Командир Гвардейского НБАКТП

гвардии майор (Бершанская).

16/Х-44 г.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ КОМАНДИРА ДИВИЗИИ

Достойна посмертно высшей правительственной награды – присвоения звания «Герой Советского Союза».

КОМАНДИР 325-й НОЧНОЙ БОМБАРДИРОВОЧНОЙ АВИАЦИОННОЙ КРАСНОЗНАМЕННОЙ ОСОВЕЦКОЙ ДИВИЗИИ

ПОКОЕВОЙ

31/ХI-44 г.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ КОМАНДУЮЩЕГО 4-й ВОЗДУШНОЙ АРМИИ

Достойна присвоения звания «Герой Советского Союза» посмертно.

КОМАДУЮЩИЙ 4-й ВОЗДУШНОЙ АРМИИ

ГЕНЕРАЛ-ПОЛКОВНИК АВИАЦИИ

(ВЕРШИНИН).

5/I-45 г.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ ВОЕННОГО СОВЕТА 2-го БЕЛОРУССКОГО ФPОHТA

Достойна присвоения звания «Герой Советского Союза» посмертно.

ГЕРОЮ СОВЕТСКОГО СОЮЗА

Тов. МАКАРОВОЙ ТАТЬЯНЕ ПЕТРОВНЕ

За Ваш героический подвиг, проявленный при выполнении боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками, Президиум Верховного Совета СССР своим указом oт 23 февраля 1945 года ПРИСВОИЛ ВАМ звание Героя Советского Союза.

Председатель Президиума Верховного Совета СССР.

Секретарь Президиума Верховного Совета СССР.

МОСКВА – КРЕМЛЬ, 19 июля 1950 года.

№ 7313.

МОСКВА – КРЕМЛЬ, 12 СЕНТЯБРЯ 1950 года

ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО COВЕTA ССCP

МАКАРОВОЙ ЕЛИЗАВЕТЕ ФЕДОРОВНЕ

Уважаемая Елизавета Федоровна!

По сообщению военного командования, Ваша дочь гвардии лейтенант Макарова Татьяна Петровна погибла смертью храбрых в бою за советскую Родину.

За геройский подвиг, совершенной Вашей дочерью Макаровой Татьяной Петровной в борьбе с немецкими захватчиками, Президиум Верховного Совета СССР Указом от 23 февраля 1945 года присвоил ей высшую степень отличия – звание Героя Советского Союза.

Посылаю Вам грамоту Президиума Верховного Совета СССР о присвоении Вашей дочери звания Героя Советского Союза для хранения как память о дочери-герое, подвиг которой никогда не забудется нашим народом.

Председатель Президиума Верховного Совета СССР А. Шверник.

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 788. Л. 1–7. Заверенная копия.

Беседа члена комиссии по сбору материалов о подвигах молодежи Калинина В.Б. с семьей Героя Советского Союза Татьяны Макаровой – с матерью, Елизаветой Федоровной, и сестрой, Верой.

ЕЛИЗАВЕТА ФЕДОPОBHA: Родилась Танюша в Москве в 1920 году на Якиманке. Муж у меня служил тогда почтальоном. Была у меня дочка самая старшая, ей сейчас исполнился бы 41 годок, но она уже давно умерла. Потом у меня 12 лет и 6 месяцев детей не было, потом родилась Маша. Мальчик был Миша, он на 2 года был старше Танюши. Но он умер 13,5 месяца. После него родилась Таня. После Тани я заболела, тогда отец пришел без правой руки. Тогда Маня поболела целый год и умерла. Теперь осталась одна-единственная дочка, а было их три.

КАЛИНИН: Елизавета Федоровна, до армии Таня училась или работала? Расскажите нам о ней поподробнее.

ЕЛИЗАВЕТА ФЕДОРОВНА: Мало я знаю, я неграмотная, память плохая, ничего не помню. Она, кажется (где жe она училась?), окончила учиться на кондитера и начала учиться до войны в Aэроклубе. Когда отец узнал, что Танюшка учится на летчика, он ей не разрешил. Она не стала оговаривать, послушала, не стала учиться. А вот когда отец-то помер, то Танюшка опять пошла в Аэроклуб. Я ее yж уговаривала не ходить, но она все же пошла и училась. Там был очень хороший начальник Воронцов, он учил Танюшку летать, очень хороший человек, а война началась, его и не стало, кажется, он погиб. Танюшка молодежь уже в Аэроклубе обучала. Ей делали подарки. Хорошо она молодежь обучала. Ее все любили и уважали. Так вот, значит, она кончила учиться на кондитера, потом стала учиться в техникуме, а до техникума училась в школе.

КАЛИНИН: Вы не помните, когда Таня улетела на фронт?

ЕЛИЗАВЕТА ФЕДОРОВНА: Вот не припомню, память-то у меня очень плохая. Помню, что вот с фронта она к нам приезжала в июле месяце 43 года. Была дома, проночевала она три ночи и опять уехала. Приехала она 15 июля, а уехала 18.

КАЛИНИН: Какая Таня была, веселая?

ЕЛИЗАВЕТА ФЕДОРОВНА: Очень веселая, развитая такая, бывало, все песенки поет, на месте не посидит, все прыгает. А приехала с фронта все такая же. Спросит: «Мама, какую тебе песенку спеть?» А я говорю: «Танюшка, да я не знаю, какую хочешь, такую и спой». А она говорит: «Нет, мамочка, какую ты хочешь, такую спою». Очень хорошая она была у меня. Приехала с фронта вот и папиросочки выучилась курить. Манюшка была у меня ласковая, успокаивала все меня. А Танюшка крутая. Бывало, как пойдут девчата в кино или театр, или возьмутся танцевать, так Таня все за кавалера. Была живая, развитая. Да что делать! Вот она 15 июля к нам приехала, а 24 июля ее и не стало. Не вернулась она больше к нам. Мы ей письма тогда писали, писали, а они все возвращались обратно.

КАЛИНИН: Вы не получали Грамоты о присвоении звания Героя Советского Союза Танюше?

ЕЛИЗАВЕТА ФЕДОРОВНА: Нет, не ходили, не получали, а я не знаю, где ее получать.

КАЛИНИН: Нужно подать заявление в райвоенкомат, а через 10 дней вы получите Грамоту.

ЕЛИЗАВЕТА ФЕДОРОВНА: Вот Верочка

Сама-то я очень больная, я целых два года болела полиневритом

Я заболела в 1924 году, когда Танюшке было 3 года. Когда я зaболела, за Таней присматривала Акулина Федоровна Родина. Очень хорошая семья. У нее сын – золотых дел мастер, ювелир. Таню они очень любили, eй с ними было очень хорошо, но они ее очень избаловали. Мы жили бедно, плохо жили. После больницы мне надо было ехать на курорт, тогда бы я быстро встала на ноги, а путевки не было. Мне нужно было хорошее питание, а покупать было не на что. Мне доктор говорит: «Макарова, вы бы продали что-нибудь, ведь нужно поддерживать себя после такой болезни, тогда вы быстро поправитесь». А я ему говорю: «Доктор, чтобы продать, нужно купить, а денег нет. Не на что покупать». Так вот и жили. Муж у меня тогда много выпивал, со мной часто припадки были. Была у меня yжe тогда Верочка. Мой муж старше меня на несколько лет, бывало, пойдет гулять с Верочкой и Танюшкой, а прохожие ему говорят: «Дедушка, какие у тебя хорошие внучки-то». А ему неудобно было, какой он дедушка. Танечка была шустрая, возьмет у какой-нибудь девочки на улице мячик. «Ты, девочка, не плачь, я ничего ему не сделаю, я только поиграю». Своих-то игрушек у нее не было, не на что было покупать.

А в письмах с фронта все писала; «Милая мамочка, не надо расстраиваться, кончится война, победим врага, и я приеду, хорошо будем жить». За войну она приезжала два раза. Один раз приезжала на две недели, второй раз на три денька. Так и не вернулась больше.

КАЛИНИН: А вам военкомат помогает?

ЕЛИЗАВЕТА ФЕДОРОВНА: А как же. Чем же мы жили б тогда? Нам за Таню платят 500 рублей с лишним в месяц.

КАЛИНИН: Кроме денег, ничем военкомат не помогает?

ЕЛИЗАВЕТА ФЕДОРОВНА: Нет, кроме денег, ничего не дают. Этих денег не хватает. Обносились. Да и что на эти деньги купишь-то. За квартиру надо заплатить, керосину купить, и остается у нас по четыре-пять рублей на день. Занимаем, занимаем, получим деньги, долг отдадим, и опять ничего не остается. Да и дрова еще нужны. Очень трудно жить.

КАЛИНИН: К вам никто не приходил, кроме Меркулова, из организаций?

ЕЛИЗАВЕТА ФЕДОРОВНА: Нет, никто, никто. Андрюшенька первый пришел да вот и вы. А больше никого не было.

Вот сейчас Верочка придет, она вам все расскажет, я не помню ничего.

Я старая, 64 года. Родилась в 18… а вот в каком, не могу выщитать – неграмотная. Родилась в Московской губернии, Клинского уезда, село Пустынь. Жила в деревне до 24 года. Муж тогда работал по лесной части. А вот когда началась Японская война, мужа потребовали на войну, но не взяли по здоровью. Верочка учится в техникуме, скоро кончает.

Boт и Верочка пришла, она сейчас вам все расскажет.

КАЛИНИН: Вера, в каком техникуме Вы учитесь?

ВЕРА: В Электро-механическом. Я скоро кончаю, на практике.

КАЛИНИН: Расскажите нам о Тане, что Вы знаете. Когда она уехала из Москвы?

ВЕРА: 16 октября 41 г. Сначала она поехала в Энгельс. Мы воспитывались вместе с Таней, учились в разных школах. Она училась в 12-й школе (3-й Кадашевский переулок) Ленинского р-на.

После школы она училась в Бродильно-кондитерском техникуме, это на Софийской. Она не окончила техникума, начала заниматься в Аэроклубе. В 38 году она закончила техникум, но не пошла работать по специальности, а работала в Аэроклубе, она уже подготавливала кадры летчиков в Люберцах. Таня в это время уже была гражданским летчиком-инструктором. Аэроклуб сделался военной школой, и она стала военной летчицей. В 39 году получила звание пилота.

КАЛИНИН: Вы не знаете, с кем дружила Таня?

ВЕРА: В полку она дружила с Верой Белик (они вместе летали и были подругами, они вместе и погибли), Ракобольской Ириной, Женей Рудневой (она погибла в Крыму).

17 октября Таня уехала из Москвы в Энгельс со школой. Была там примерно год.

КАЛИНИН: Вы не знаете, чем она увлекалась, какие книги любила?

ВЕРА: Таня была на своем аэродроме в Люберцах, дома была очень мало. Потом у нас была очень большая разница в возрасте, я не могла за ней уследить. Она дружила с Таней Мазуровой, она то жe летчица из Аэроклуба, с Аней Малаховой, Таня вместе с ней уехала на фронт, Аня, кажется, погибла. Таня очень любила читать, я сейчас не помню, что именно она читала. Она ходила в театр не часто, часто не было возможности. Она очень любила петь, пела много и разные песни. Таня писала нам часто письма. Когда она была в Энгельсе, вероятно, очень скучала, писала письма через день, хотела вернуться обратно и заняться «настоящим делом», очень хотела ехать на фронт. Когда она была уже на фронте, на Северном Кавказе сначала, она стала писать реже. Потом она была в Крыму, под Краснодаром. В декабре 43 года она приезжала к нам на полмесяца в отпуск и второй раз приезжала в июле 44 года.

КАЛИНИН: Когда Таню наградили и какими орденами?

ВЕРА: Когда ее наградили, я не помню. У нее есть орден Красного Знамени, Отечественной войны, и уже недавно она нам писала, что награждена третьим орденом – Красного Знамени.

КАЛИНИН: А как она провела отпуск?

ВЕРА: Она очень много ходила по родным своих подруг и передавала поручения и письма. Ходила в театр. Потом она ходила к артистам, которые с фронтовой бригадой приезжали к ним.

КАЛИНИН: Вы не помните фамилий артистов?

ВЕРА: Помню Евгения Кравинского, из какого он театра, я не знаю, еще к каким артистам ходила, я не помню. Когда она была у нас летом, то ходила в парк культуры им. Горького на трофейную выставку и очень внимательно осматривала особенно немецкие самолеты.

КАЛИНИН: Какой у нее был характер?

ВЕРА: Я даже не знаю, как сказать. Она была не молчаливая, а какая-то скрытная. Когда она училась в школе, приходила домой и рассказывала все подряд, что было. О своей жизни она не рассказывала или рассказывала очень мало. В письмах всегда писала: «Живем хорошо».

КАЛИНИН: Когда Таня вступила в комсомол?

ВЕРА: Когда ей, было, кажется, 17 лет, в 37 году. Вообще она отличалась активной работой в школе и в техникуме. Она везде вела общественную работу. Подруг, с которыми дружила Таня в школе, я не помню, потому что, когда она кончила семь классов и ушла из школы, она разошлась и с подругами. Училась Таня хорошо, была не круглой отличницей. Главным образом, она занималась Аэроклубом, очень любила спорт, хорошо бегала на лыжах, любила коньки. Она всегда участвовала в вечерах самодеятельности. И уже там, на фронте, она участвовала в соревнованиях и разных вечерах самодеятельности, выступала в разных физкультурных номерах, в пирамидах. Таня была очень гибкой, дома она всегда занималась гимнастикой.

Сейчас я больше не могу вам рассказать ничего, потому что я не подготовилась, я посмотрю ее вещи, документы, письма, может быть, еще что-нибудь после добавлю.

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 788. Л. 83–89. Копия.

№ 182

Жила на свете отважная медсестра

Маресева Зинаида Ивановна – гвардии старший сержант медицинской службы, санинструктор, 1923 года рождения, русская, член ВКП(б). Призвана в армию Вольским горвоенкоматом (Саратовская область).

На фронте с 20 ноября 1942 года. Участвовала в боях на Сталинградском и Воронежском фронтах. Награждена орденом Красной Звезды и медалью «За боевые заслуги».

Отличилась в боях при форсировании реки Северный Донец в районе южнее Белгорода. Местность перед фронтом полка и переправа через реку

К исходу 2 августа 1943 года противник, сосредоточивший на узком участке фронта две пехотные дивизии и сильную артиллерийскую группу, предпринял восьмую за два дня контратаку, угрожая зайти во фланг нашим частям. Одно из наших подразделений после долгого кровопролитного боя стало откатываться к реке. Тогда Маресева бросилась к бойцам и с криком «Ура! Вперед за мной!» увлекла их вперед. Прежний рубеж был восстановлен. Немцы откатились, потеряв убитыми и ранеными свыше 150 человек и оставив на поле 8 исправных станковых пулеметов, 2 миномета и 20 гранатометов.

После того как контратака была отбита, Маресева продолжала оказывать помощь раненым. За два дня она вынесла из боя 64 офицера и бойца, в том числе 52 с оружием. С наступлением темноты Маресева эвакуировала раненых через Северный Донец на лодке и по пешеходному мостику, который беспрерывно обстреливался. Всего ею было эвакуировано 58 человек.

Ночью 3 августа 1943 года во время одного из рейдов на лодке разрывом мины Маресева была тяжело ранена. 6 августа от ран скончалась.

Звание Героя Советского Союза присвоено посмертно 22.II.1944.

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 308. Л. 1.

10 января 1943 года.

ПРИВЕТ С ФРОНТА

Здравствуй, дорогая мамочка, сестричка Шурочка. Шлю я комсомольский привет и желаю наилучших успехов в вашей жизни. Мамочка, я жива и вполне здорова, а в армии, собственно говоря, некогда и болеть-то, надо усиленно работать и работать и все силы приложить к тому, чтобы уничтожить подлеца Гитлера и всех сволочей немцев. Мамочка, скоро, дорогая, им будет конец. Мамочка, вы хоть бы написали мне один ответ. Я вам посылаю 6-е письмо. Мамочка, конечно, вы не представляете, как мне хочется узнать, какие новости на Родине, все ли живы, как идут у вас дела в работе и дома, в полном ли здоровье.

Саша, дорогая сестричка, жду ответ.

Больше мне писать нечего. Остаюсь жива и здорова, того желаю и вам, с крепким воздушным поцелуем ваша дочь ЗИНА.

До свиданья.

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 308. Л. 1—10.

№ 183

АННА МАСЛОВСКАЯ

Запомним ее такой

С первых дней войны пионервожатая Лынтунской школы Вилейской области Анна Ивановна Масловская ушла на фронт.

В кровопролитных боях танковый батальон, в котором она служила, столкнулся с превосходящими силами врага и был окружен. Вырвавшись из окружения, Аня возвратилась на родную Вилейщину, в деревню Черенки, где жила ее сестра, и начала подпольную работу.

Обнаружив однажды недалеко от деревни шестерых раненых бойцов, Аня ночью перенесла их к себе домой, а когда они совершенно поправились, переправила их через линию фронта.

Немцы свирепствовали: жгли, грабили, убивали и вешали, угоняли на каторгу людей. За отказ от работы немцы зверски замучили Анину мать. Убитая горем, Аня не склонила головы. В сердце ее горела лютая ненависть к врагам. Аня сколачивает небольшие подпольные группы из молодежи, ведет агитацию среди населения, собирает винтовки, связывается с первыми партизанскими отрядами, переправляет к ним все новые и новые группы людей. Осенью 1942 года она устраивается на постоянное местожительство в гор. Поставы. Здесь она зорко следит за противником, подсчитывает его силы, узнает пароли, устанавливает маршруты движения вражеских воинских частей. Из лучших юношей и девушек в городе создается подпольная комсомольская организация. Такие же боевые единицы создаются и в окрестных деревнях. Руководит ими Анна.

Настойчиво ведя агитацию среди солдат вражеских гарнизонов, Аня Масловская добивается того, что весь гарнизон гор. Поставы, состоящий из литовцев и поляков, мобилизованных немцами, в количестве 67 человек, перешел к партизанам. Перед уходом они взорвали склад с боеприпасами и расстреляли 5 немецких офицеров. С собою они принесли 11 пулеметов и более 100 винтовок.

Каждую ночь пылали дома, занятые немцами, взлетали на воздух переправы, мосты.

Однажды ночью Масловскую арестовали, и после пыток немцы решили ее расстрелять. Выстроив смертников в городском парке, немцы велели им рыть ямы. В самый последний момент Аня со всего размаха ударила немецкого солдата лопатой по голове и пустилась бежать. За нею в разные стороны бросились бежать и другие. Началась беспорядочная стрельба. Но Ани и след простыл. Она ушла в партизанский отряд и в этот же вечер вела на боевое задание отряд партизан.

Командир 1-й Вилейской партизанской бригады имени Ворошилова товарищ Марков вспоминает, как однажды партизаны громили гарнизон Полесья. Аня первая ворвалась в немецкий дзот и открыла оттуда стрельбу по врагу. Это решило исход операции.

15 августа 1944 года Анне Ивановне Масловской присвоено звание Героя Советского Союза.

СTEНОГРАММA БЕСЕДЫ С ГЕРОЕМ СОВЕТСКОГО СОЮЗА тов. МACЛОВCКОЙ А.И.

25. XI-44 г.

Родилась я в 1920 году в семье крестьянина. Отец погиб от руки белополяков в 1922 году, он был красногвардейцем в Гражданской войне, потом, когда мне было уже 7 лет, я пошла к одному крестьянину-середняку работать нянькой и поступила в школу. Это было в дер. Менченятах. Окончила я 6 классов, дальше учиться уже нельзя было, т. к. школа была шестилетней, затем, когда арестовали брата за подпольную работу, я вынуждена была оставить школу, да и, кроме того, поляки не разрешали, чтобы дети подозреваемых людей учились в школе. Я решила тогда поехать на работу в Латвию. Это было примерно в 1936 году, поехала туда со старшей сестрой, проработала там 2 года – 2 года я пасла коров, работая у помещика.

Этот помещик имел 500 коров. Затем я вернулась к себе домой в конце 1933 года, поступила учиться на портниху. С приходом Красной Армии в 1939 году я поехала работать в редакцию районной газеты и работала там в качестве наборщицы до 1940 года, в 1940 году в мае месяце, примерно 14 мая, я вступила в комсомол. Райком комсомола послал меня на курсы пионервожатых, я окончила эти курсы, и в начале 1941 года поступила работать старшей пионервожатой Лынтунской школы Поставского района. Работала там до начала войны. Когда началась война, мы эвакуировались с райкомом комсомола под Полоцк, а потом разъезжались, кто куда хотел, т. к. все было распущено, все бежали, кто куда хотел, порядка не было.

Я вступила в 71-й танковый батальон медсестрой, участвовала в трех крупных боях, под Витебском наша часть была в окружении. Командир батальона майор Броднин послал меня вместе с председателем райисполкома Нагорным в тыл врага. Точного задания, что нам надо делать, не было, сказал, что надо только вредить, и все, не говорили нам, что надо делать точно. Я пошла в тыл врага одна, никакого задания не дали, мне только сказали: иди работай и мсти, а что делать, никто не знал, никто не знал, как мстить, что делать. Я пошла. В Глубоком была задержана, была задержана при переходе линии фронта, но у меня ничего не нашли, комсомольский билет был далеко спрятан, немцам я сказала, что я иду с работы домой.

Пришла домой к сестре. Она жила в Поставском районе, в дер. Черенки. В то время там было полно немцев. Вечером я разговаривала с сестрой. Она мне сказала, что недалеко от деревни она нашла четырех тяжело раненных красноармейцев, которым она носила кушать. Наступила темнота, и мы с сестрой переползли через картошку и пришли к красноармейцам. Я сделала им перевязки, и каждый день я уже стала ходить к ним с сестрой, мы выкопали яму, постелили солому, принесли им одежду и перенесли их туда. Затем, когда я ходила по лесам, я еще нашла группу красноармейцев в 18 человек. Мы с сестрой собрали их всех вместе. Командир в этой группе был Тимошенко. Мы своровали лошадь, забрали раненых, которые не могли ходить, и они стали собираться переходить линию фронта. Я их провожала 20 километров, проводила дорогой, где не было немцев. Эти товарищи линию фронта перешли и после прислали мне письмо, в котором сообщают, что все

С этой группой я имела связь. Вместе с этой группой мы ключами развинчивали рельсы, спускали под откос поезда. Моя работа заключалась в том, чтобы узнавать, где немцы, сколько их, что можно сделать, как бы достать оружие, боеприпасы, а затем я налаживала связь с нашими ребятами, с местными, в частности, с Василием Осиненко. Я наладила связь между местными ребятами и скрывающимися в лесу. Потом они уже стали действовать вместе. Был у них командир отряда, и они мне давали задания. Это было примерно в декабре 1941 г. Они дали мне задание, и я организовала комсомольскую группу в г. Поставах. Делали плакаты, разную литературу от руки и расклеивали, узнавали, где немцы, доставали кое-какое оружие. Задания были самые разнообразные: узнавали вражеское расположение орудий, где находятся склады с боеприпасами, количество полицаев, где они проходят, узнавали ночные пароли, сжигали важные мосты и т. д.

Когда я пришла к сестре, то все были против того, что я пришла, некоторые местные жители радовались приходу немцев, говорили, что теперь наступил конец и комсомольцам и коммунистам, что всех их теперь будут вешать. А немцы повесили объявление, что те, кто будет скрывать красноармейцев, те семьи будут повешены. Это распоряжение немцев нам с сестрой было хорошо известно, и мы решили, что пусть нас повесят, но мы будем помогать красноармейцам, ведь наш отец погиб в Гражданскую войну, и мы будем работать. Мы работали, и даже не было страшно. Однажды я везла на лошади оружие, километров 60 ехала по лесу, наложила на воз сена, а под сеном было оружие. Конечно, если бы немцы нашли это оружие, то убили бы сразу, на месте.

Когда мы ходили на спуск поездов, то я обычно договаривалась с немцами: я говорила им, что вот у нас сегодня танцы, придут девчата из другой деревни, и если они будут переходить линию ж.д., вы их не перестреляете? Они говорят, что, пожалуйста, танцуйте, пусть ваши девушки приходят – стрелять не будем, а если нужно, то вот наш пропуск. И обычно так делали – я дежурю, а ребята разворачивают рельсы. Поезд подходит, рельсы отвернут, и поезд летит к черту.

Там стоял украинский батальон. Нам нужно было как-то добывать оружие и боеприпасы. Мне дают задание, чтобы я наладила связь с этим батальоном. Иду. Разговариваю с одним украинцем. Говорю ему: какой ты украинец, если служишь у немцев? Он отвечает: а что же мне делать, я ведь после плена, еще слабый и делать ничего не могу. Я ему говорю, что можно было бы утащить у немцев оружие и боеприпасы. У нас тогда особенно было плохо с боеприпасами. Он говорит, что это делать они смогут и будут делать. А я ему отвечаю, что за это мы будем давать сала, водки. Эти украинцы принесли нам 4 винтовки, патроны, гранаты, наберут патронов в карман и приносят мне, а я все это относила партизанам.

В километрах 14 от нашего дома было немецкое кладбище. Из крестьян никто туда не ходил, в деревне все верующие и говорили, что там разные явления по ночам бывают. А мне-то это дело как раз и хорошо, туда никто не ходит по ночам – все боятся, и на это кладбище я ходила на встречи с партизанами. Приходят ребята туда, а я уже сижу Потом уже немцы обнаружили это дело, сделали засаду, нас обстреляли, тогда мы условились встречаться в другом месте, еще дальше, километров за 18, в дер. Раловцы. Этим украинцам я стала говорить, чтобы они переходили в партизаны. Это было осенью 1942 года, они ответили, что мы еще слабые, оттягивали и не хотели идти. Тогда в партизанах было страшно тяжело, и в то время приходилось опасаться крестьян, т. к. везде висели объявления, что за связь с партизанами будут вешать. Немцы много сделали страшных дел. Они резали народ, вешали, расстреливали, ломали руки. Потом они стали реже приходить ко мне. Я им стала говорить: почему не приходите, ведь мне нужно много. Один говорит, что у нас очень вредный офицер. Я ему говорю: а вы бы его убили! Он ответил: подумаем, и утром зарезали этого офицера ножом. Их арестовали 18 человек, потом арестовали еще впоследствии 6 человек, и немцы начали над ними издеваться. Я стала разговаривать с немецким переводчиком, говорю ему: ведь это неправильно, нельзя же из-за одного немца убивать столько народа. Выручите их! Он спрашивает: а как? Я говорю, что мы дадим сала, яичек, а ты, мол, скажи, что не виноваты. Он отвечает, что так нельзя, нужно, чтобы хотя бы один человек взял всю вину на себя, а иначе ничего не выйдет.

Я пошла к ребятам и сказала им про это дело. Был там один комсомолец, Дуденко. Он сказал ребятам, что «если вы дадите мне слово и будете бороться за Родину, я возьму всю вину на себя». Все ребята поклялись, что они все будут воевать против немцев. Тогда этот Дуденко сказал немцам, что он убил офицера, что он сам нанес ему 16 ножевых ран. Его схватили, избили и повели на расстрел. После этого все ребята пришли и сказали, что мы теперь будем делать все, что нужно, и их Николай Дудник повел к нашим ребятам, а Вася Дронов повел группу в 18 человек к украинским партизанам, и с того времени они начали вести партизанскую борьбу против немцев. Они стали писать письма к ребятам, которые остались в городке, а я им передавала.

В г. Поставах были наши ребята, они пришли ко мне и говорят, что им в городе больше нельзя быть, что за ними следят, а оружие достать они не могут и что мы хотим пойти к партизанам. Я сказала, что в партизаны вас без оружия никто не примет. Тогда у меня было 2 гранаты. Я им отдала их и сказала, чтобы они доставали себе оружие этими гранатами.

Примерно 9 мая были танцы у полицейских и немцев в г. Поставах, и они пригласили всех своих баб. Я сказала ребятам, чтобы они использовали эти гранаты. Они пришли туда, и где было больше немцев – туда и бросили гранаты. Убили двух немцев, трех полицейских, четырех ранили, были ранены и 3 женщины. Город моментально весь окружили, приехали полицаи, а наши ребята пробрались через речку в городок, взяли у немецкого полковника лошадь, забрали патроны, 6 винтовок, боеприпасы, а возчику, который возил полковника, сказали: ты иди отдохни, а мы сами поедем за полковником. Тот пошел отдыхать, а ребята все загрузили в закрытый фаэтон, взорвали склад с боеприпасами и уехали к партизанам. Немцы, обозленные такой выходкой, сделали поголовные допросы, но никто ребят не выдал.

Надо было организовать связь с полицией. Я послала в полицию двух человек для работы там, послала туда Горяненко и Павла (фамилию Павла сейчас не могу вспомнить). И они нам все передавали, когда полицаи поедут на засаду, а эти сведения я ходила к партизанам и передавала. Затем узнавали, где и из какой гмины выезжают полицаи на засаду и куда. И сейчас же эти сведения я передаю партизанам с тем, чтобы они встречали полицаев, ребята приходят и разбивают полицейских гранатами, забирают оружие, боеприпасы, убивают, а потом встречают

Примерно в мае месяце 1943 года приехала новая школа СС.

Да, забыла я. Линию фронта перешли у нас 24 человека, потом еще 6, затем еще 3. Четверо были расстреляны немцами, остались 12 человек, из которых мы потом организовали группу. Командирами были Пертятко Витя и Баруто Сеня, им было поручено отвечать за группу и отвечать за тех людей, которые были организованы в группе впоследствии. И вот в это время приехала новая школа СС. Кстати сказать, одного из нашей организации немцы повесили. Мы все разволновались. (Это было примерно 2 мая 1943 года.) Мне сообщили, что в гор. Поставах будет чистка, что начинается массовый расстрел. А у меня была связь с одним инженером из дорожного отдела, Люльковским, он кое-что узнавал, передавал мне, доставал карты Поставского района, бумагу, компас, одежду, часы, сапоги, оружие, и, где мог, он всегда помогал. Я была у них и вышла на улицу с его женой и говорю: вот если бы начали расстреливать, то пусть бы меня первую расстреляли, чтобы я не видела, как будут расстреливать других.

Мы с ней сели. Смотрю, идет по улице какой-то ужасно страшный человек, глаза у него, как у змеи, как у гадины. Я смотрю на него и говорю, что это, наверное, самый плохой человек из них. Он меня спрашивает: что вы на меня смотрите? А я смотрю на него и вижу, что на фуражке у него череп, на рукавах тоже черепа. И отвечаю ему, что интересно, приехали какие-то войска во всем черном… Он смотрит на меня и говорит: что же тут интересного, все очень просто! А я ему отвечаю, что совсем не просто, что приехали какие-то войска, что разговариваете вы по-русски, а одежда у вас черная. Он отвечает, что мы русские, что мы школа СС. Я задаю ему вопрос: а что это такое? Он смотрит на меня и говорит: можно около вас сесть? А я сидела на высоких ступеньках. Садитесь, говорю ему. Он сел и говорит, что задания этой школы заключаются в том, чтобы уничтожать партизан, что эта школа действует как истребительная, которая расправляется со всеми, кто поддерживает связь с партизанами. Я его спрашиваю: а почему вы по-русски говорите? А он отвечает – мы русские. Тогда я ему говорю, что этого не может быть, ведь вы же – русские, тогда зачем же вам расстреливать своих же, русских? Говорю ему дальше, что я этому не верю, что если в партизанах служит ваш брат, так вы и его будете расстреливать? Он смотрит на меня и говорит: я вас понял. А я ему отвечаю: а я вас не поняла. Я к вам зайду завтра, говорит он. Пожалуйста, отвечаю я ему, заходите, у нас хозяин хорошо играет на аккордеоне, радио играет. Нет, нет, я по другому вопросу зайду к вам! Пожалуйста, приходите. Он поднялся и пошел. Отошел немного, повернулся, хотел что то сказать, но махнул только рукой и пошел дальше.

Хозяйка на меня накинулась: дура, ты себя теперь выдала! Теперь и тебя расстреляют и меня, и теперь партизанам помогать не сможешь, что мы будем делать? Я ей отвечаю: ну и черт с ними, пусть расстреливают! Хозяйка мне говорит: уходи, сегодня же уходи, а то завтра тебя расстреляют! А я говорю: ну, может быть, еще и не расстреляют, ну, а если и так, так что ж такого?

Назавтра приходят ко мне вдвоем. Начал этот человек говорить со мной серьезно. Включили радио. Мы беседуем. Он мне говорит: знаете, я вас примерно понял из вашего разговора вчера. Отвечаю ему, что мне это очень приятно, но что я хотела бы вас понять! Второй, пришедший с ним, рассмеялся. Первый говорит: ну, хорошо, вы попали на своих! Я спрашиваю: как это на своих? Свои есть разные, по разным вопросам, о каких «своих» вы говорите, я не знаю. Он говорит: нас прислали на расправу с партизанами, а мне очень бы хотелось повидать их! Вы их хотите увидеть, спрашиваю я. Вы недостойны их видеть, ведь вы же их враги, как же вы хотите их видеть? Он говорит: вы поймете сами, мы не хотим воевать, а мы хотим поговорить с ними. Я ему отвечаю, что они со всякими не разговаривают. Он спрашивает: почему вы нас презираете? Я отвечаю ему, что они этого заслужили. Решила ему говорить все открыто, думаю, или я выиграю, или же погибать, так погибать с треском. Он говорит: я думаю, что вы все-таки поймете меня. Я был в плену… я ему говорю, что если мы свои люди, то будете и работать иначе, а если вы сволочи, так что же такого! Он говорит, что очень хотел бы встретиться с партизанами, на это я ответила, что встретиться вы с ними не можете, но если уж так хотите, то можете написать письмо, а я постараюсь их увидеть и передать ваше письмо. Он написал письмо партизанам, написал, что мы приехали с такой-то целью, но что мы хотим перейти к вам и работать вместе с вами и бить врага. Я это письмо взяла.

Радио было включено, играло оно громко. Это было сделано с той целью, чтобы и другие подходили к нашему дому. Ребята из группы этого человека стали заходить. Мы с ним продолжили разговор. Имя его Ник. Краснобаев. Он говорит, что у него есть группа своих ребят в 11 человек. Я ему говорю, пусть и они напишут письма партизанам. Написали. Я собрала эти письма и пошла. Встретилась с партизанами и передала эти письма. Партизаны написали ответ этим ребятам. Это было в понедельник, а потом партизаны пошли в деревню и убили трех украинцев из этой школы. Я этого не знала. Партизаны дали мне письма для нашей организации, что должна делать комсомольская организация, что должны предпринять, что должны сделать агентурщики, а потом дали мне литературу. Это был большой тюк, спрятать его некуда было. Пошла. Только выхожу из леса у деревни Липники, в трех километрах от Поставов а там – засада. Там залегли немцы и полицаи, пулеметы, смотрю, стоят два украинских офицера, два немецких, пулеметы стоят для перекрестного огня и солдаты лежат. Вышла я из леса, а деться некуда, нигде не спрячешься, вернуться назад – все равно догонят, идти дальше – впереди обязательно проверят. Что делать? Решила идти, ну, думаю, будь что будет, может быть, как-нибудь дойду. Подхожу к ним. Стой! Проверка! Остановилась я и говорю; ох, как я устала! Разрешите около вас отдохнуть! Один из них, такой противный, говорит: пожалуйста, можно. Я положила литературу, снимаю жакетку (это было 10 мая) и сажусь возле своего свертка. Думаю, ну, погибла. А раз погибну я, то до ребят не дойдут письма, пропадет столько работы… Сижу. Около меня стоит немец, старый, противный… Я обращаюсь к нему и говорю: садитесь. Он говорит: нет, нет, я должен стоять на посту. И смеется. Я поднялась, взяла его за руку и говорю, улыбаясь: да садитесь же… а он меня за руку жмет. Тут я ему сказала, чтобы он проводил меня до деревни, потому что мне надо идти на работу, я могу опоздать а потом меня будут бить, а с вами меня не будут останавливать. Он говорит: ну, хорошо. Я сейчас же поднялась, сунула ему в руки жакетку, литературу взяла сама, а его взяла под руку и иду. А эти все оставшиеся хохочут и говорят: вот тебе хорошая паненка попалась… Подходим к деревне, я подаю ему руку, а он говорит: адрес, адрес. Ну, я ему наговорила такой адрес, что век не найдешь. А наши ребята из леса видели, что меня задержали, думали, что я и не выберусь, а потом увидели, что я вышла.

Только я пришла домой, не успела эту литературу спрятать под подушку, снимаю жакетку

А эти люди из эсесовской школы говорят, что хотят видеть партизан.

12 мая мы пошли в лес, я вызвала партизан, и они договорились помогать друг другу. Только мы пришли, а назавтра приходит тов. Орлов, который работал у немцев переводчиком, и говорит, что немцы будут завтра у всех отнимать оружие и что мы остаемся без оружия и что немцы, когда надо, тогда и будут выдавать оружие, а так будут у всех отнимать. Решили действовать. Я пошла к Краснобаеву Николаю и сказала, что он будет отвечать за группу, Орлов – за переход, Шклярук – за оружие, всем поручила разные дела и сама ушла от них. Их назначили в полевой караул, все были уже подготовлены, назначили в полевой караул 80 человек, собрали оружие, патроны, пулеметов 11 штук, стали уже отходить, а тут Мирошниченко полез еще за одним пулеметом, который был разобран. Идет, а навстречу ему немец, Мирошниченко этим пулеметом дал этому немцу по голове, взорвали ребята склад, убили 8 немцев, одного офицера и вышли. Началась стрельба. Немцы открыли огонь, и полицаи открыли огонь. Так, перестреливаясь, наши ребята пробрались, куда им надо. В бригаде Ворошилова перешли 47 чел., в бригаде Пономарева 20 человек. Когда они шли, в это время узнали о моей деятельности, и меня арестовали, меня арестовали по доносу.

Меня выдала Новицкая – сестра хозяина этого инженера. Потом ее арестовали. Я просидела только 4 дня, был допрос, всовывали мне иголки под ногти, руку сломали. А затем я со своими товарищами убежала. В полиции работал свой человек, он нас пропустил, трех человек, нас послали в лес копать яму, а мы лопаты побросали и удрали, а его расстреляли.

28 мая 1943 года я вступила в партизанский отряд. Меня встретила группа начальника штаба Шишкова из бригады Ворошилова, и с ним я выполняла первое боевое задание – жгли немецкое имение. Я должна была разведать, где помещается главное здание командования. Я подошла к немецкому часовому и спрашиваю: здесь коровы задержаны? Он как заорет на меня: какие тебе коровы! Что ты, не видишь, какой это дом – это дом с армией, здесь полиция, вон там, у сторожей спрашивай, где коровы. Стою, с ним разговариваю, а наши к нему подошли и без единого звука сняли его. А когда часового сняли, то все наши наскочили и начали стрелять. Подожгли этот дом, забрали скот, раздали его крестьянам.

Потом мы ходили на засаду, сбили 3 автомашины. У меня была 1 винтовка, затем меня послали работать в Литву, на связь с литовскими гарнизонными партизанами, командиром бригады был Башкис, примерно в июне я пошла туда. Мы были посланы под Свентяны. Мне и еще двоим товарищам дали задание, были у нас автомат, пистолет ТТ, и пошли действовать. Понесли мы с собой литературу. Узнали, что в полиции идет мобилизация. Я говорю ребятам: вы останетесь в лесу, а я ухожу в гарнизон. Переоделась, взяла литературу. А куда ты ее денешь, спрашивают у меня ребята. Как-нибудь управлюсь. Нам было такое задание, чтобы перед мобилизацией раздать эту литературу. Переоделась я в грязную юбку, ноги грязные, специально в болото влезла и пришла в город, а из литературы сделала большой пакет. Пришла. Никого знакомых не вижу. Пришла в это здание, а меня часовой спрашивает: что, бабка, стоишь? Да у меня сына в армию забирают, вот я и ищу его. А он говорит: ты смотри его вон там. Смотрю, стоит один полицейский, я его знала до этого. Я подхожу к нему и называю его по фамилии: Мастеница! Он обернулся – что такое? Я отвечаю: у меня к тебе просьба. А ты чего стала такая страшная, спрашивает он. Отвечаю ему: а ты не знаешь, как сейчас в деревнях живут, и прямо ему в упор: у меня есть задание от литовских партизан, и ты должен его выполнить. Да ты с ума сошла! А я продолжаю: я хочу, чтобы вот эту литературу взял и расклеил ее до мобилизации, чтобы мобилизацию задержать! Да ты ошалела, что ли? Да нет, говорю, не ошалела, а вот сделай, и все. А если не выполнишь, то все равно тебе плохо будет, я скажу, что и ты со мной вместе работал! Он испугался, покраснел и эту литературу в карман стал к себе убирать и крутится передо мной, боится. А около нас недалеко стоял один паренек, и говорит он: слушайте, давайте мне, взял эту литературу и пошел, а этот стоит и голову опустил, покраснел и молчит. Пошла я. Около одного мостика тоже разбросала литературу, наклеила ее, по дороге еще одному парню всунула ее. Наклеили, а народ ходит и читает. Я поскорее сматываться стала через огороды. Часов в 8 вечера пришла к ребятам и счастлива, что все так хорошо обошлось, рассказала ребятам. Думала, что этот мой знакомец пойдет в гестапо и все расскажет, и только я это проговорила, слышим голоса, если бы мы подняли головы, то немцы, несомненно, нас увидели бы, а так мы слышим голоса, видим подвод 30 – оказывается, это погоня за мной. Они залегли, но нас не видали. Если нам подняться и идти вперед, то ничего не выйдет, впереди открытое поле, а если идти по лесу, то они нас пулеметной очередью стали бы прочесывать. Немцы залегли, а мы лежим. Уже стало темно. Ну, говорю, как только будет темно, надо уходить, а то при свете они быстро нас отыщут. Мы подползли к немцам поближе, а немцы стали уже кучками собираться, курят, оставили свои пулеметы. Мы подползли к пулеметам и в полный рост с автоматами бросились на немцев. И дали очередь по кучке немцев, А наш парень Виткус Лесной схватил ручной пулемет и стал им работать, Немцы не ожидали такого удара, они ожидали, что мы будем с другой стороны, они начали стрелять, но уже ничего не могли сделать. Никто из нас не пострадал, только Лесному немного обожгло руки. Мы стали выбираться к деревне. Мы совершенно не знали, что там залегли полицейские, но их выдали собаки. Когда собаки залаяли, немцы стали стрелять, ну, мы обратно в лес. Они за нами и окружили этот лес. Держали нас в этом лесу 6 дней, но не нашли, мы очень хорошо замаскировались. Мы убили тогда 7 человек немцев. Потом мы все-таки выбрались из леса. Мы были довольны, что вся мобилизация была сорвана, да к тому же 7 немцев убили. Мобилизованные после того, как прочитали нашу литературу, поразбегались домой.

Получила задание связаться с литовским офицером в Подбродье. Я пошла туда. Фамилия этого офицера Кангаис. Я с ним виделась и раньше, когда

Вернулась в свою бригаду. У меня было теперь уже новое задание – связаться с одним из Гадутишской полиции, это в Литве, который работал у немцев в тайной полиции. Я с ним связалась, поговорила, и он обещал помогать нам, взял наши листовки, сказав, что надо подружиться с полицией. Я вернулась опять в бригаду. Основное задание был выполнено, и надо было связываться с Поставами. Я пошла говорить на эту тему с начальником бригады, но он не разрешил идти туда и сказал, что надо работать у нас. Дали мне задание работать уже по линии комсомольской организации, сказали, чтобы я связалась с полицейским гарнизоном в Лынтуне. Это было в конце 1943 года, в декабре месяце. Прихожу к начальнику гарнизона Антонайтису, он меня спрашивает: что вам нужно? Я отвечаю, что я послана к вам из штаба партизанского движения на договор с вами. Как он перепугался. Так перепугался, что и не знает, что и говорить-то! А я ему продолжаю: что ж тут такого? Как что? А он весь дрожит и говорит: вы уходите отсюда, а потом приходите. Он страшно испугался и все озирается по сторонам, не видит ли кто его. А я ему отвечаю: нет, господин комендант, вы обязаны сейчас же написать письмо партизанам, потому что я не могу прийти к ним с пустыми руками. Или вы будете работать с нами, или же вы отказывайтесь, т. к. я должна принести ответ ваш партизанам. Он даже не знает, что и делать, а я смотрю прямо ему в глаза и говорю: вы напишите письмо им. Ну, что я напишу? Пойти в партизаны я не могу, т. к. у меня семья, дети… А я ему отвечаю: вы помогите нам оружием, боеприпасами. Мою записку он взял в руку, а я ему подаю руку и говорю: желаю вам успеха в работе. Он дал обещание помогать. Подает мне руку, а сам боится и думает, вот уж нахальная женщина навязалась на его голову! Я пошла. Потом он стал помогать, а если бы этого не делал, то партизаны моментально опубликовали бы его письмо, и так или иначе ему был бы конец. Дал он нам 3 винтовки, боеприпасы, а в этот раз все эти вещи я погрузила на санки и поехала.

После этого я пошла в Свентяны на договор к начальнику полиции. Он сам – литовец. Этот мне обещал, что он будет с нами работать, позвал коменданта, и мы вместе все разговаривали, и комендант дал согласие работать вместе с партизанами. Они тоже дали мне письма к партизанам, в которых заявили о своем согласии работать совместно с партизанами. Я ушла. Вижу, мчится полиция, ну, думаю, наверное, меня хотят поймать. Но я не растерялась и спряталась. Оказывается, это не за мной. А в этой полиции работал один старичок – русский. Я с ним раньше еще много разговаривала, давала ему то водочки, давала немецкие деньги и говорила ему, чтобы он мне помогал, а что я тебя никогда не обижу платой. На этот раз я вызвала его. Он приходит. Я ему говорю: знаешь, старик, что обидно, что партизан расстреливают, а кстати сказать, он не знает, что я партизанка, говорю, что дело плохо, видишь, наших товарищей повели на расстрел, убили их, что бы такое сделать, чтобы отомстить немцам за смерть партизан? Говорю ему, что у меня есть русская литература, а немцы устраивают вечер, вот ты возьми и напихай эту литературу им в шинели, сложи ее как-нибудь так, чтобы они увидели. Он им наложил столько этой литературы около стола, а немцы ничего не понимают по-русски, положили мы и сводку «Говорит Москва», сводки Информбюро. Сидят немцы, сидят полицейские и вот берут газеты, чтобы свернуть покурить, рвут нашу литературу, и в это время заходит немецкий переводчик и просит закурить, а один вытаскивает из кармана эту литературу и дает переводчику. Тот смотрит, а потом и говорит: а, вы все этим делом тут занимаетесь! Забрал литературу и пошел. Пришел к себе, вызвал немцев, пришли, началась здесь драка. Почему и откуда литература? Никто ничего не знает. Сейчас же проверка, обнаружили еще больше нашей литературы и стали драться, друг другу в морды дают! Немцы тогда расстреляли четырех полицаев, затем всех полицейских обезоружили, арестовали, а наши ребята взорвали почту, станцию, подожгли их базу с хлеботарой, с солью, собрались все вместе и пошли, как будто бы ничего и не знают. В общем, мы отомстили за своих товарищей, и крепко.

Мне дали поручение наладить связь еще с одним немецким полковником. Я его вызвала на разговор через лесничего. Сижу в лесном домике, предварительно я написала письмо, что комендант должен явиться на переговоры туда-то и туда-то, и подписалась – секретарь подпольной комсомольской организации. Вдруг, смотрю, приезжает полиция на 30 подводах, а я сижу одна. Выходит комендант полиции, а я уже вижу, что все приехавшие залегли кругом домика, а я одна и вижу, что хорошего здесь мало будет. Держу пистолет наготове, он вошел и смотрит, что я с пистолетом, он тогда вытащил свой и стоит около дверей и дальше не идет, а я уже отвела курок и только что не нажимаю на него. Потом я опустила пистолет, опустил и он свой. И говорю ему, что я пришла не стреляться, а переговорить с вами, я вас вызывала только одного, почему вы приехали с 60 человеками? А он и говорит: а почему ваши партизаны перестреляли и не только наших, но и своих перестреляли? А правда, была до этого вылазка партизан неудачная, когда они в суматохе перестреляли даже своих 27 человек, а немцев убили 170 человек. Поэтому он и боялся как бы не вышло здесь какой-либо ловушки.

Я ему говорю, что вы должны написать письмо партизанам, а больше мне от вас ничего не надо и чтобы вы народ здешний не трогали, ведь как много вы расстреляли здесь народу из местного населения и издевались над ними! Он тут же написал письмо о том, что он согласен пойте на такие условия, что он согласен работать с партизанами и чтобы, когда

Я занесла письмо партизанам в бригаду и пошла с ребятами действовать по-другому. В это время у нас как раз был заряд на мину, что можно ставить под поезда, и мы узнали, что должен был проезжать немецкий поезд с немецким генералом, и этот поезд мы хотели спустить под откос.

Мина была магнитной, подложили под нее……………..а наверх наложили тол и взрывчатку и поставили, а когда ее устанавливали, нас обстреляли и затем обнаружили мину. Ее сняли, они сфотографировали ее три раза, и мы все видели, как понесли эту мину. Принесли ее в Подбродье. А проезжал в этом поезде не генерал, а полковник. Про это дело он узнал, собрал всех военных и начинает проводить с ними совещание. Поставили эту мину на стол, собрались люди, и он говорит, что вот вы все должны быть такими же примерными, как эти солдаты, которые не дают проходить бандитам, и только он это сказал, как мина взорвалась, ведь она была замедленного действия, и все 29 человек, которые там были, взорвались, и мы думали, ну, поезд не взорвали, но все равно мина сделала свою работу.

Мы просидели 3 дня в лесу в окружении. Нас обстреливали, и одного из наших ребят ранили, и наконец выбрались, по пути заехали в один гарнизон, Решкутаны. Было нас человек 8. Я тоже пошла домой, а за мной шел один паренек, смотрел – если меня задержат, так чтобы помочь. Иду, меня останавливает часовой немецкий, стал разговаривать, а шедший за мной Еросименко моментально «снял» часового. Мы тогда взяли 2 пулемета немецких, 3 винтовки, 4 пистолета, разоружили 7 человек полицейских и отправили их туда, где им надо быть. Узнали, что есть комендант. Зашли к нему, а он с женой спал, совершенно голые, ну, ребята построили их и с маршем по городу. Я увидела это и говорю: что вы, с ума сошли, кто же поверит в это? Зачем вы водите их так, проведите их сейчас же одеваться. Их вернули, заставили одеться, нашли у них золото, две пары часов и тоже расстреляли. В это время мы разбили этот гарнизон, почту, станцию и вернулись домой.

У меня была подпольная работа, и я работала с девчатами-подпольщицами. Девчата выполняли самую разнообразную работу: были на кухне, работали медсестрами, и были такие, как жены командиров. В задание со мной они не ходили, я работала больше на заданиях с ребятами. У меня были свои люди, которые работали в подполье, я им давала литературу, они ее носили, расклеивали, устанавливали в гарнизонах связь с немцами, а сама я всем интересовалась, всем руководила. Мне обычно командование давало задания, а я, в свою очередь, давала их своим девчатам, ходила по деревням, забирала с собой лекарства разные и иду. Захожу в какой-нибудь дом, вижу, имеются там девчата, я с ними начинаю беседовать, спрашивать, как живется, начинаю заводить с ними дружбу, рассказываю им что-нибудь, раздаю подарки, а если в доме встретится какой-либо больной старик, даю ему лекарство. Они говорят мне: заходи к нам опять обязательно, а я в ответ: как же я зайду, когда у вас стоят немцы, а они говорят, что там-то живут такие-то люди, там-то такие, которые не выдадут, которые будут рады, что к ним пришли. Вот так я и налаживала связь с жителями, узнавала, кому в деревне можно доверять, а кому нельзя. Ну, один раз дашь литературу, второй раз, а потом и начнешь работать с девчатами и еще с кем-ибо из деревенских жителей, прочитаешь им литературу, начинаешь рассказывать, где сейчас наша Красная Армия, объяснишь, что несут нам немцы, какое зло они нам делают, как работают девушки в борьбе с немцами, как женщины работают. Ну, бабы начинают плакать, начинают говорить: мы вам поможем, поможем, вы вон какая хорошая, как же вам не помогать – то, навяжут чулок, носков, а я им говорю, что это, конечно, хорошо, но было бы лучше, если бы вы узнали то-то и то-то. Они соглашаются и узнают все, что мне нужно знать. Вот так и работала. Конечно, много надо было времени для того, чтобы наладить эту работу, для того, чтобы узнать людей, но ничего, все проходило удачно. Но я должна сказать, что работа у меня была большая, опасная, но никто никогда плохого мне не делал, я всегда по-хорошему разговаривала с народом.

Нам надо было доставать оружие. Мы знаем, что в такой-то деревне у жителей оно есть. Приходим, я говорю: мы знаем, что у вас есть оружие, начинаю рассказывать, что есть партизаны молодые, которые хотят сражаться с врагом, а оружия у него нет, а вот у тебя оно есть и лежит без действия, зачем оно тебе? Вы отдайте его нам, а мы дадим вам расписку, что с приходом Красной Армии это оружие вы получите обратно, а кроме того, получите благодарность. Hу, старики посмотрят друг на друга, а старик говорит: знаешь, баба, надо, пожалуй, отдать, И отдают. Много так мы доставали оружия, да, кроме того, я людей знала и через них работала, знала, какой человек чем дышит, и вот так работала.

У меня самой было человек 100, с которыми я работала, это только связные, и каждому из них было дано задание: одни отвечали за поезда, должны были узнавать, когда приходят немецкие поезда, сколько вагонов, что везут, сколько идет днем, сколько ночью. Были люди, которые литературу разносили и расклеивали ее в деревнях и гарнизонах, такие, которые узнавали, что делает полиция, в общем, по всем точкам работали свои люди, и через них я действовала. Были такие, которые работали на почте и сообщали, когда отправляются ценные материалы, копировали такие письма и передавали нам. Это очень облегчало нашу работу. Я почти всю работу контролировала сама, мои люди все мне докладывали.

В боях я участвовала с самого начала войны, в крупных операциях участвовала 9 раз, и все время была я с группой ребят, но самостоятельной группы у меня не было, т. к. меня все время посылали на работу вместе с бригадой, а бригада знала, что у меня хорошо работает агентура. Мне говорят, что надо с таким-то гарнизоном наладить связь. Я прихожу, ведь надо все узнать, что там делается, какая цель гарнизона, на какие задания его посылают, и т. д. Таким образом, я подготовила 2 крупные операции. Первая операция – на белополяков. Их экспедицию послали на разгром партизан. Я об этом узнала, быстро доложила своей бригаде, затем пошла в разведку, а бригада ждала в лесу. Запрягла лошадь, проезжаю около этого гарнизона, а часовые меня увидели и кричат: баба, куда едешь? Я говорю – в Погорелое; они кричат: к нам заезжай. Спасибо, отвечаю, сегодня обязательно заеду. Объехала кругом гарнизона, посмотрела, где можно сделать налет, доложила бригаде, а после этого бригада налетела и уничтожила всю школу, в которой находился этот гарнизон.

Затем провела еще одну операцию под Полощем. Здесь у нас уже был рукопашный бой с немцами. Мы тогда много убили немцев. Немцы вздумали нас окружить, а мы все тут же поднялись и пошли в атаку. Втроем мы разбили 6 повозок, спустили под откос немецкий поезд. А основной моей работой

Партизаны стали угрозой для немцев, и немцы среди населения стали говорить о том, чтобы если бы нас партизаны не трогали, то и мы не стали бы их трогать, А мне про это доложили наши девчата. Я решила поговорить с немцами. Узнала, что должен быть вечер. Пригласили на этот вечер и немцев, и я стала разговаривать с переводчиком. Стала его спрашивать: что бы вы стали делать, если бы вдруг встретились с партизанами? Он отвечает: если бы они стали в нас стрелять, то и мы стали бы стрелять, если они нас не будут трогать, то и мы не будем им мешать. Я задаю ему вопрос: ну а если бы вам предложили идти в партизаны, вы пошли бы? Не знаю, говорит он. Я ему стала говорить о том, что партизаны не имеют своей целью убивать, а они только организовывают народ. Переводчик говорит: мы не знаем, за что Советы борются. Я отвечаю, что точного ответа дать не могу, но слыхала, что советская власть добивается того, чтобы не было фашистов, чтобы все люди жили хорошо, чтобы не было так, как у вас, одним хорошо, а другим плохо, чтобы все учились. А это неплохо, неплохо, а у нас вот не так все, а нам говорили не так про Советы, нам говорили, что коммунисты хотят сделать так, чтобы все были коммунистами. Я постаралась его разуверить, по-своему объяснить, чего добиваются коммунисты, что коммунисты организовывают колхозы и, кто желает в них вступить, тот и вступает, в колхозе платят за работу, сколько заработаешь, столько и получай. Спрашиваю, пошел бы он сам в партизаны. Да, пошел бы. И немцев стал бы убивать? Нет, немцев я не стал бы убивать. А почему вы все это знаете, спрашивает он меня. Да потомy, что я всем интересуюсь и хочу знать, что делается на свете, отвечаю ему.

Вскоре нам надо было перевозить раненых через линию железной дороги, и шла немецкая штрайфа (это несколько человек тянут пулемет и проверяют дорогу). Они идут, а мы их не видели, подъезжаем к ж.д., здесь я их заметила и поднимаю руку, а они все головы вниз опустили, как будто бы ничего не видят, мы спокойно проехали, перевезли своих раненых, а они пошли дальше. Ребята возмущались, говорили, что надо было бы их всех убить, но я говорила им, что убить мы всегда успеем в другое время, а сейчас надо было провезти наших. А после эти немцы заходили к крестьянам и говорили, что мы видели настоящих партизан, потому что оружие у них было, автоматы, и тряпок у них никаких не было, они, мол, прошли и нас не тронули, значит, это были настоящие партизаны, а не бандиты.

У нас с немцами была договоренность, что они будут нас пропускать через ж.д. и на этом участке партизаны ничего делать не будут, много раз видели, что мы переходим дорогу и ничего нам не делали, но зато дорогу в этом месте партизаны не портили, а портили ее в других местах. Завели с ними такую дружбу, что, когда однажды у нас кто-то заболел, одна девушка пошла к ним за лекарствами, и они дали ей лекарства и бинтов.

Незадолго до прихода Красной Армии мы разоружили 7 деревень. В этих деревнях стояли и немецкие гарнизоны. Мы узнали, что они собираются выезжать в деревню. Я с ребятами договариваюсь, и одна группа идет на деревню с одной стороны, а другая – с другой. Брали их штурмом, если кто удирал, тогда стреляли, а то больше мирно договаривались. Собираем все население, и я начинаю договариваться с ними в отношении сдачи оружия. Говорю, что очень близко Красная Армия, и что когда она придет, то некоторым будет очень плохо, если вы не сдадите оружия, если не сдадите, то мы спалим вашу деревню, а ведь вы здесь давно живете, это ваша собственность, здесь вы выросли, здесь растут ваши дети, что вам же потом будет стыдно перед Красной Армией, вы же прекрасно знаете, что литовский народ борется против немцев, начинаю им читать литературу, сводки, и все это прямо на улице. Говорю им, что мы пришли затем, что знаем, что у вас есть оружие. Скажите по-хорошему, у кого оно есть. Ведь все равно у нас имеются списки на всех тех, у кого оно есть, если отдадите по-хорошему, мы вам тогда ничего не сделаем, а если не скажете и не сдадите, то все дома мы спалим, до одного, у нас, мол, есть такое предписание. Крестьяне думают, думают, а потом начинают говорить: на кой черт мы будем терпеть такое бедствие из-за какого-то человека! И начинают передавать, у кого есть оружие, и выдают одного за другим крестьянина, которые имеют оружие. Некоторые, которые работали на немцев, тут же начинают говорить о том, что я вам дам подписку, что больше никогда не буду работать на немцев, только оставьте меня в покое и сохраните жизнь. Оружие поступает, патроны поступают, мы это все забираем. Тех, кто не соглашался отдавать оружие, тех убивали.

После этого провела я еще одну операцию. Мы знали, что Красная Армия недалеко, а на реке Жимина стоял громадный мост, через который немцы все переправляли, и охраняли его они здорово, по этому мосту они угоняли население, скот, и мы решили, что этот мост во что бы то ни стало надо взорвать. Но как? Мост охранялся крепко. Я сказала ребятам: я пойду, и будь что будет, но мост я должна взорвать. Как же ты пойдешь? Пойду, да и все. Все равно, погибну, так, может быть, мост взорву, но нельзя же такой мост оставлять немцам! Дошла. Взяла с собой 18-килограммовую мину, положила ее в мешок, подошла к мосту и остановилась. Собираю траву. Немцы мне кричат: баба, здесь нельзя траву собирать, видишь, здесь мост охраняется! А я отвечаю, ведь вам же будет лучше, если я траву сорву, а сама подсматриваю, где можно лучше всего подлезть под мост и подложить мину. А вижу, что под мостом есть такие как бы подземные ходы, которые идут зигзагами, они в виде лазеек. Немцы стали разговаривать, а наши ребята стали стрелять. Немцы стали смотреть в ту сторону, а я в это время – раз, и под мост и подложила эту мину под навес. Мина была английской, и надо было привязывать к ней детонирующий шнур, подожгла шнур. Немцы почувствовали запах, подняли гвалт, а я сама залезла под проволоку, и мой жакет застрял в ней, никак не могу выбраться, а немцы стали в меня уже стрелять. Чувствую, что мост взорвется, взлечу и я вместе с ним на воздух, дело буквально в секундах, рванула жакет так, что он остался в проволоке, и – бежать. Мост взорвался, солдаты немецкие взорвались вместе с ним, а мост большой, метров 50 будет. Встретилась с ребятами. Пошли по большаку. Ребята предложили заминировать большак, т. к. тол еще у нас оставался. Немцы начали нас обстреливать и затем окружили нас. На большаке взорвалось 4 машины. А затем смотрим, немцы исчезли, а по большаку идут такие чудные машины, мы залегли в лесу, ну, думаем, теперь пропали. Столько шло машин! А пастух нам кричит – что вы, ведь это Красная Армия пришла! Мы все выскочили и встречать стали Красную Армию. Бойцы вылезли из танков, здороваются, и мы поехали вместе с ними. Приехали в гарнизон и ни одного уже немца не нашли. Красная Армия поехала дальше, а мы пошли к себе домой.

Могу еще сказать, как мы сорвали немецкую мобилизацию.

Стали немцы вручать всем повестки на работу. Это было в Лынтунах. Стали регистрировать все паспорта. Ну, думаю, надо помешать и этой мобилизации. Договорилась со своими девчатами. Вызвала Васильеву Христю и говорю ей, что она должна пойти на этот участок вместе с Фросей и расклеить там литературку. Они пошли. Расклеили сводку «Говорит Москва», потом расклеили наши подпольные

Вышел немецкий начальник, увидел это дело и стал избивать своих подчиненных, что проглядели, пошли тут аресты. А мы пошли. Надо было взорвать нам еще радиостанцию. Встречается старушка и говорит: не ходите, видите, там идет стрельба, что-то там случилось. Говорят, что Красная Армия близко, весь народ читал приказы, а немцы окружают город, ловят людей, говорят, что Марков прислал письмо и приказал, чтобы никто никуда не ходил, а чтобы шли в партизаны, а народ удирает, не хотят никуда ехать. Немцы арестовали полицию. Ну, думаю, все это хорошо, значит, мобилизация опять немецкая сорвана! Мы тогда убили 8 немцев, забрали 18 хороших лошадей, коров, овец. Все это проделали с группой в 6 человек.

Работая еще пионервожатой, я частенько сталкивалась с одним ксендзом. Он был страшно на меня зол, т. к. я проводила одну работу, а он другую, мы боролись, я говорила детям, чтобы они не ходили в костел. Когда я скрывалась, то этот ксендз все искал меня и за мою голову давал 18 тысяч рублей, лишь бы меня доставили к нему живой. Но ничего у него не вышло. Мне все это передавали. Я узнала, что ксендз работает на немцев, затем узнала, что он исповедует население и потом эти сведения передает немцам. После таких исповеданий появлялись массовые аресты, расстрелы.

В обкоме комсомола был очень хороший художник, и я пошла к нему с просьбой, чтобы он нарисовал хорошую карикатуру. Он нарисовал карикатуру на этого ксендза. Был большой праздник, в костеле было много народа. Я поручила Христе поставить эту карикатуру около костела. Повесила объявление: «Гражданских не трогать – заминировано». Она пошла. Поставила около костела. Эту карикатуру быстро все увидели и боятся ее тронуть, так как там была такая надпись – опасно было ее трогать. Полиция увидела и стала кричать, что все это ксендз сделал, а подойти тоже боится, чтобы убрать, пусть он сам и убирает, раз работает вместе с немцами. А как же снимать?

Все женщины плачут, ну, теперь наш ксендз погибнет, а немцы кричат, чтобы он снимал, полицаи тоже кричат о том, что, раз он сволочь, пусть и погибает сам, что таким нельзя верить. Заставили ксендза самого снимать эту карикатуру. Он подошел. Боится. Все ждут, что сейчас взорвутся и костел, и ксендз. Он спокойно снял, и ничего не случилось. Народ это увидел и стал кричать, что теперь весь авторитет ксендза подорван, не надо было бы с бандитами работать, теперь жизни ксендзу не будет! Мы скомпрометировали этого ксендза, и больше к нему никто не стал ходить и перестали ему верить, и после этого он пошел в белополяцкий легион. После я узнала, что он там читал проповеди и, обращаясь к народу, говорил: дорогие мои! Всех русских, всех белорусов мы должны уничтожать, как собак! После этого как-то в одной из операций партизаны окружили этот легион и весь его уничтожили. Погиб вместе с легионом и этот ксендз.

Можно было бы еще многое рассказать, но думаю, что основные факты здесь имеются, так что будет достаточно.

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 813. Л. 3, 8—34. Без подписи.

№ 184

840 самолето-вылетов Меклин (Кравцовой)

НАГРАДНОЙ ЛИСТ

КРАТКОЕ, КОНКРЕТНОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ЛИЧНОГО БОЕВОГО ПОДВИГА ИЛИ ЗАСЛУГ

Гвардии лейтенант Меклин за период боевых действий по борьбе с немецкими захватчиками произвела 840 боевых самолето-вылетов на самолете ПО-2 с боевым налетом 1120 часов. Имеет общий налет 1450 часов. Ночной налет 1200 часов. Сбросила по уничтожению мотомехчастей и живой силы противника 132 тонны бомбового груза В результате точных бомбовых ударов в стане врага было вызвано 178 сильных взрывов, 162 очага пожара. Уничтожено и повреждено 3 переправы противника, 2 артбатареи, 1 прожектор, 3 пулеметные точки, свыше батальона пехоты. Разбросано войскам противника 800 тысяч листовок.

Результат действия показан далеко по неполным данным; только то, что подлежало учету.

Товарищ Меклин является самым активным участником обороны Северного Кавказа, разгрома немцев на Кубани, Тамани, Крымском полуострове и в Белоруссии. Не щадя своих сил и самой жизни, товарищ Меклин принимает самое активное участие по разгрому немецких захватчиков в Польше. Является смелым, бесстрашным летчиком. Ее не страшат ни огонь зенитной артиллерии, ни прожектора противника в достижении поставленной цели. Все свои силы, все свое боевое мастерство отдает отличному выполнению боевых заданий командования.

В напряженные дни боевой работы товарищ Меклин производит по 9—10 боевых самолето-вылетов. Эффективность бомбометания высокая. Вся ее боевая работа служит образцом для всего личного состава. Наиболее эффективные ночи были:

в ночь на 5 ноября 1942 года бомбила скопление войск противника в пункте Дигора. В результате точных бомбовых ударов был вызван сильный очаг пожара, что подтверждает последующий экипаж гвардии старшего лейтенанта Чечневой и экипаж гвардии старшего лейтенанта Поповой.

В ночь на 10 февраля 1943 года бомбила по движущимся силам противника от пункта Поповичская. Ночным бомбометанием было вызвано 2 сильных взрыва. Последующие экипажи гвардии старшего лейтенанта Панферовой и гвардии майора Никулиной подтверждают, что была взорвана машина с боеприпасами.

В ночь на 10 марта 1943 года уничтожала технику и войска противника на станции Крымская. В результате точного бомбового удара наблюдался сильный очаг пожара, который продолжал гореть в течение полутора часов. Данные подтверждают гвардии младший лейтенант Клюева, гвардии старший лейтенант Попова.

В ночь на 22 января 1944 года бомбила по укреплениям и живой силе противника в пункте Керчь. Произвела 7 боевых вылетов. Несмотря на сильный зенитный огонь и прожектора противника, товарищ Меклин умелым маневром достигла цели, произвела бомбометание, в результате чего был вызван сильный очаг пожара, что подтверждают последующие экипажи гвардии лейтенанта Клопковой и гвардии младшего лейтенанта Павловой.

В ночь на 9 февраля 1944 года производила бомбометание по скоплению мотомехчастей и живой силы противника в пункте Туркмень. Точным боевым ударом было вызвано 2 сильных взрыва с очагами пожара, что подтверждается экипажами гвардии лейтенанта Ароновой и гвардии старшего лейтенанта Гельман.

В ночь на 11 мая 1944 года уничтожала отступающие войска противника в пункте Камышеватой. Несмотря на сильный заградительный огонь противника, товарищ Меклин, умело маневрируя, обходя зенитные точки и прожектора, достигла заданной цели, произвела бомбометание, в результате чего было вызвано 2 сильных взрыва, последующие экипажи гвардии лейтенанта Тропаревской и гвардии старшего лейтенанта Парфеновой подтверждают, что взрывались боеприпасы.

В ночь на 22 июня 1944 года бомбила по скоплению войск противника в пункте Перелоги. В результате бомбовых ударов было вызвано 3 сильных взрыва, последующие экипажи гвардии майора Никулиной и гвардии старшего лейтенанта Поповой подтверждают, что взрывались машины с боеприпасами.

В ночь на 7 октября 1944 года бомбила скопление войск противника в пунктах Ляс и Макув. В результате бомбовых ударов было вызвано 2 сильных очага пожара, последующие экипажи гвардии лейтенанта Себровой и гвардии старшего лейтенанта Серебряковой подтверждают, что горели машины с горючим.

В ночь на 13 октября 1944 года уничтожала войска противника в пункте Макув и по дороге от пункта. За ночь произвела 9 боевых вылетов. В результате бомбометания вызвала 2 сильных взрыва с густым черным дымом и с пламенем. Результат действия подтверждают экипажи гвардии лейтенанта Тропаревой и гвардии лейтенанта Жигуленко.

Зa образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками, лично произведенные 840 боевых самолето-вылетов на самолете ПО-2 с высокой эффективностью, проявленные при этом мужество, отвагу и геройство гвардии лейтенант Меклин достойна присвоения звания Герой Советского Союза.

Командир 46-го Гвардейского НБАКТП,

гвардии майор (Бершанская)

ЗАКЛЮЧЕНИЕ КОМАНДИРА ДИВИЗИИ

Достойна высшей правительственной награды –

Командир 325-й ночной бомбардировочной

авиационной Осовецкой Краснознаменной дивизии

полковник (Покоевой).

25 декабря 1944 года.

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 833. Л. 1–4.

СТЕНОГРАММА

ГЕРОЙ СОВЕТСКОГО СОЮЗА – НАТАЛЬЯ ФЕДОРОВНА МЕКЛИН (Кравцова)

Родилась в 1922 году на Украине, в Полтавской области, г. Лубны. Отец и мать мои тогда учились, мама бросила учиться из-за меня – ушла с 4-го курса медицинского института. Папа тогда учился в театральном училище, и ему тоже не удалось его закончить. Первое время мы жили в Смело, потом переехали в Харьков, а после этого переехали в Киев. Вот здесь-то и началось мое сознательное детство. В Киеве я училась с 4-го по 10-й класс.

В 1938 году вступила в комсомол. В школе было много увлечений, но постоянного увлечения не было. Одно время увлекалась гимнастикой, одно время держала 2-е место по гимнастике в Киеве. Это было, когда я переходила в 9-й класс. В школу же я поступила в 1930 г. Начиная с 5-го класса и до 8-го каждое лето уезжала в пионерский лагерь, так что кругом меня было много друзей. Пионервожатые были очень хорошие, каждое задание их старались выполнить вовремя. Играли часто в военные игры. Различные местечки при играх называли своими именами, например, «Иркина тропинка», «Галочкин мост» и др. Интересно, что спустя несколько лет эти названия так и остались в нашей памяти.

В школе, как я уже сказала, увлекалась физкультурой, потом начала увлекаться стрельбой. При доме Красной Армии у нас была команда, был при ней тренер (сейчас он имеет мировые рекорды по пистолету). Научилась хорошо стрелять, получила Ворошиловский значок. У меня, помню, было много различных значков, жетончиков за разные соревнования.

В последние годы учебы в школе меня затащили как-то раз ребята на планерную площадку (из школьных друзей у меня были: Галя Афонина, Валя Алексеева – сейчас в Москве).

В школе был преподаватель физкультуры – Федор Иванович.

Он, можно сказать, повлиял на мою жизнь, заставил полюбить физкультуру, что, конечно, помогло мне в войне.

Планерная школа была при Дворце пионеров. Прошла теорию, а потом начала летать. Летала на маленькой высоте под Киевом. После этого пошла в аэроклуб. Это было, когда я уже училась в 10-м классе средней школы. Сначала думала, что меня не примут – я была маленькая, щупленькая, но меня приняли; летать мне удавалось хорошо. Из девушек меня допустили первую к полетам (девушек было всего несколько человек).

В школе я очень любила литературу, географию. Так как последние годы я увлекалась авиацией, то и решила по окончании десятилетки поступать в МАИ. Школу закончить пришлось с большими трудностями, так как приходилось учиться одновременно и в аэроклубе. Мама меня ругала. Я не знала, но она, оказывается, ездила в аэроклуб и просила, чтобы меня освободили от полетов, а когда я узнала, то поссорилась из-за этого с мамой.

В Москву (я) приехала в 1940 году и поступила в МАИ на факультет самолетостроения (прежде я послала документы и была зачислена как отличница). До этого я в Москве уже была – с экскурсией – в 1937 или 1938 году.

Первый курс проучилась неважно, не знаю, то ли я не привыкла житъ одна, то ли еще что повлияло. Школу я закончила на отлично. А в институте нет. Здесь я тоже состояла в стрелковом кружке. Потом началась война, и сразу же нас мобилизовали на оборонные работы. Там я встретила впервые Галю Докутович, Джунковскую Галю, Ступову, были также многие девушки из истребительного полка, например, Фролова.

Первый день войны. Помню, я как раз стирала белье (когда услышала выступление тов. Молотова). Состояние у меня было жуткое – все родные жили в Киеве, а его немцы бомбили. Побежала на телеграф и дала телеграмму, чтобы родные мне сообщили о себе. Из ответной телеграммы я узнала, что у них все в порядке. Через несколько дней поехали рыть окопы в Брянскую область, были в районе Жуковка, Столбцы. Помню, копали целый день, и так руки устали, что невозможно было даже натянуть на себя одеяло. Я там была больше всего из девушек с Ниной Урановой. Мы с ней спали на чердаке, каждую ночь летали самолеты на Москву. Как только летит самолет, Нина сразу же меня будит.

В последние дни пребывания на окопах мы видели, как горит Брянск. В Москву вернулись 1 августа. Как только сошли с вокзала, помню, сразу же набросились на мороженое. Прохожие на нас оборачивались, и по взглядам можно было догадаться, что нас принимали за каких-нибудь беженцев. Затем начался учебный год. Я, конечно, училась, но ходила по разным пунктам, все собиралась на фронт. Затем началась эвакуация. Институт переезжал в Алма-Ату. Я твердо решила, что не поеду. Решили быть дружинницами. Ходили в походы. Последний поход запомнился – это был последний поход, как уйти в армию. Это было как раз перед выходным и в выходной день. Проходили через брод, леса, луга в направлении Загорска. Ходили с компасом. В этот день в институте началась суматоха. Я, как уже сказала, решила не уезжать. Хотела идти в военкомат. В проходной института встретила Галю Докутович, она впопыхах, с набега сказала мне, что Раскова организует часть, посоветовала идти обратно в институт, брать рекомендацию и не медлить. Я так и сделала. Пошла в ЦК комсомола. Это было днем, как раз на следующий день нашего «знаменитого» похода, кажется, это было 12 октября. Нас (не помню точно) принял Розанов. Были девушки из университета, из МАИ. Здесь я познакомилась с Галей Джунковской, правда, еще раньше, на трудовом фронте мы видели друг друга. Потом нас Раскова собрала в Академии им. Жуковского, и там мы пробыли неделю и 17-го числа погрузились в эшелон и поехали в Энгельс, Сразу же был введен строгий военный режим. Одели нас в какую-то невозможную форму (может быть, это так казалось в то время – первые дни): сапоги, которые были здорово велики, большая шапка, фляга сбоку, пустая кобура – все это висит на нас. Помню, были большие очереди в столовую. Затем прошли мандатную комиссию, медицинскую. Всем очень хотелось летать. Галя Джунковская боялась, что ее не примут в летное отделение, так как она на одно ухо не слышала. Так она сделала так: прошла всех врачей, а к ушному подослала другую девушку и таким образом была принята. Мы хотели быть летчиками, но нас пока взяли в штурманы.

На приеме у Расковой она меня расспросила о семье, а у меня как раз в то время и отец и мать были на фронте, наша семья, таким образом, вся была на фронте. Зачислили меня штурманом. Раскова на меня произвела очень хорошее впечатление: очень симпатичная и умная женщина и хорошо говорила. Она спрашивала, кто что умеет делать. В школе, как уже говорила, была ворошиловским стрелком, но тут я не сказала об этом, боялась, что запишут в штурманы, а всем нам хотелось быть летчиками. Здесь я yжe знала Докутович Галю, Джунковскую, Фролову, потом знала еще несколько человек, но они были в других полках – у Расковой, в истребительном.

Расскажу, как мы пошли на вокзал. Помню, был мороз и очень скользко. Мы шли в больших сапогах и не по нас пошитых шинелях. Шли колонкой по четыре человека. На улице народа почти нет. Останавливаются старушки и причитают, крестя нас, называя голубчиками. На вокзале нас разместили по разным вагонам: вагон летчиков, вагон штурманов, вооруженцев.

Штурманский вагон был очень веселый. К нам приходили из других вагонов послушать наши «концерты». Ехали 9 дней, и каждый вечер устраивался конверт самодеятельности, пели, рассказывали, читали стихи. Галочка Джунковская пела, у нее хороший голос, Галя Докутович читала стихи, а также и Ракобольская; Женя Руднева рассказывала сказки. Голос у Жени тихий, приятный. Рассказывала медленно и плавно. В вагон к нам приходила Раскова поговорить, а также наша «мамочка» часто к нам приходила. Первое о ней впечатление – заботливая: везде она должна все сама сделать, всех называла дочками. В Энгельс мы приехали в самую дождливую погоду, самую грязь. И вот по этой грязи топали в общежитие. Здесь у нас

Весной аэродром был залит водой. Приходилось на руках самим вытаскивать машины – самолеты, бензозаправщики – на более сухое место, иначе они вязли в грязи. Мы все это делали с припевом «Эй ухнем!» Аронова Рая и Полина Гельман сочинили много песен о жизни в Энгельсе. Одна песня на мотив «Жили два друга в нашем полку» начиналась словами «Были две эскадрильи в полку». Зимой всю нашу авиачасть разделили на 3 полка: У-2, истребительный и бомбардировочный – ПЕ-4. Мы раньше всех улетели на фронт. Это было в мае месяце, до того, как улететь на фронт, мы прошли всю учебно-тренировочную программу. К нам приезжали, проверяли нас, мы давно все прошли, но нас все не отсылали на фронт. Давали дополнительную программу, и мы снова принимались за учебу. Был в полку такой случай, когда разбились 3 экипажа, погибли 4 человека. Интересно то, что самолеты двух первых экипажей не разбились совсем, а летчики и штурманы погибли. Третий же самолет разбился в щепки, а экипаж остался невредимы. Так повезло Руфе Гашевой. После этого случая нам опять прибавили программу. Но наконец все кончилось, мы научились ходить в прожекторах, по маршруту, бомбить по цели. Раскова привезла приказ, что в мае месяце мы улетаем. Первый наш пункт – станица Морозовская.

Еще в Энгельсе мы праздновали 7 ноября. Этот день незабываем, потому что в этот день мы принимали военную присягу. Обстановка при этом была торжественная, мы действительно чувствовали, что клянемся. Каждый выходил и перед строем читал присягу.

Несмотря на большую занятость в Энгельсе, мы все-таки устраивали самодеятельность. Каждый из нас с чем-нибудь выступал. Мы с Галей Джунковской танцевали (лявониху, гопак); а кроме того, мы были физкультурницами – делали различные пирамиды.

Был у нас в полку единственный мужчина – собака Бобик. Он от нас никогда не отставал. Куда мы, туда и он – ходил с нами на аэродром и даже несколько раз летал. Его кто-то подстрелил, а наши девушки его вылечили, кормили.

В Энгельсе в эскадрилье я была штурманом самолета и начальником связи эскадрильи. Первый год на фронте я была в той же должности.

В конце мая 1943 года мы попали на фронт.

Первый боевой вылет? Он как раз и не запоминается. Мало еще, что понимаешь. Сначала мы расположились в поселке Труд Горняка (недалеко от Краснодона, под Каменском). Здесь к нам стало приезжать начальство. Сначала дали проверочные полеты: в прожекторах, ходили по маршруту. И, наконец, дали нам первое боевое задание. Я тогда летала с Машей Смирновой (потом мы с ней рассорились, и я от нее ушла).

Перед тем как лететь в первое боевое задание, мы 8 раз выходили на аэродром и 8 раз уходили обратно – была очень неблагоприятная погода. Наконец в 9-й раз погода нам благоприятствовала.

Цель находилась на реке Миус (в Донбассе) – это севернее Таганрога (и южнее гор. Сталина). В первый самостоятельный боевой полет мы очень боялись, каждый волновался, а вдруг не найдем цель и т. д. Но полет был тихим, и все было так, как нужно, бомбили по цели, никто не мешал. И даже были разочарованы, что никто нас не обстрелял, возможно, и с целью нам дали первые боевые задания бомбить неукрепленные цели.

Потом нам стали давать все более и более укрепленные цели. Но вообще летали в этом районе мало.

Помню, на 2-м или 3-м вылете нас обстреляли из пулемета. Снаряды прошли рядом, но самолета не задели. Я сказала летчику, чтобы она взяла направление в сторону, и таким образом мы благополучно вернулись домой. Были очень счастливы, что нас не подстрелили. Здесь мы видели, как стреляет наша «катюша».

Потом началось отступление. Во время этого отступления мы все время работали. Днем перелетали на другой аэродром, а ночью летали на боевые. Отступали мы на Дон, потом – к Ростову. Редкая ночь, чтобы мы не летали. На Дону бомбили по немецким переправам. Затем отступали в Сальские степи. Отсюда летали на Конзаводы. Иногда среди боевой работы вдруг приказ улетать из только что освоенного нами пункта, потому что немцы уже в нескольких километрах. Так было и на Кубани. Наспех смотрели дальнейший свой курс и летели. Однажды даже пришлось один неисправный самолет сжечь, так как уже немцы были в 3 км от аэродрома.

Затем – перед нами предгорья Кавказа. Начались первые горы за рекой Кума. Сидели на гope «Арарат», так мы прозвали одну высоту.

И вот в одном из пунктов (Ворошиловская область, теперь Ставропольский край) нам зачитали приказ товарища Сталина № 227, в котором говорилось, что наши войска покрыли позором свои знамена. Мы получили приказ не отступать. Мы, помню, стояли и плакали. Затем направление было к Тереку. И здесь все время летали и бомбили. Бомбили Ворошиловск.

Однажды мы еще под Ростовом с Машей Смирновой заблудились. На рассвете мы возвращались в Ольгинскую (тогда мы летали с подскоков) из-под Таганрога. Маша очень самоуверенная. Я говорю Маше, что мы железную дорогу перелетели и надо брать соответствующий курс. Она стала говорить, что еще не перелетели железную дорогу. Но она спорит и говорит, что еще не перелетали. После этого я сказала, что пусть летит, куда ей кажется правильнее. Пролетели еще несколько времени на юг. Она спрашивает, где мы находимся. Я сказала. Домой прилетаем, конечно, позже всех (я была права). Она вылезает из самолета и говорит, что заблудились из-за меня. Мне стало обидно, и с этого времени летать с ней я больше не стала. В это время мне понравилась Ира Себрова. А с ней произошел такой случай. Она летала с Руфой Гашевой. Однажды они зашли не с той стороны на старт и зацепили машиной за прожектор, машину разбили. После этого Ира не летала. А с Машей Смирновой летала также Галя Докутович. В это время Иру с Руфой разделили. Ире Себровой и мне дали новую машину, и мы стали с этих пор летать вместе.

Ира – очень и очень симпатичная девушка, образование у нее небольшое – закончила семилетку, но душа у нее хорошая. Добрая, справедливая и очень трудолюбивая. Жила она в деревне под Москвой. Кроме того, она очень хороший товарищ. До этого она закончила аэроклуб и работала в Москве инструктором в одном из аэроклубов. Впечатлительная, поэтому она очень переживала, когда ей так не повезло в начале пребывания в полку.

Нам дали хорошую машину № 13. С ней я летала до тех пор, пока не переучилась на летчика.

На Кавказе нас поразили горы. Каждое утро мы возвращались с боевого задания. Солнце вставало, светило на вершины гор, покрытые снегом, и горы казались розовыми.

В станице Асиновской наши самолеты стояли в яблоневом саду, и сверху ни за что не увидишь,

Один вылет наш с Ирой Себровой описывался во фронтовой газетке.

Фактически на Кавказе мы прошли настоящую школу войны. Здесь было много укреплений, большое скопление вражеских войск, много прожекторов и, кроме всего этого, мы сталкивались с плохой погодой. Все это нам помогло в дальнейшем. Здесь, на Кавказе, появляются первые орденоносцы. После награждения был устроен вечер. И мы все очень гордились, что у наших девушек уже есть ордена. Кроме этого мы часто получали благодарности от наземных войск. Был известен нам такой эпизод: в Моздоке от бомбежки был убит немецкий генерал Клейст. Я не знаю, мы ли его убили или летчики других полков, но факт тот, что генерал был убит от бомбежки.

С января 1943 года началось наступление на Кавказе. Это было зимой. Наступали по тем же местам, по которым не так давно отступали. У нас с Ирой был очень интересный случай. При отступлении на Ставропольском направлении мы с Ирой останавливались у одной хозяйки, а при наступлении мы опять пришли к ней. Она нас встретила, как родных и как своих избавителей. Ей все казалось, что как только летит русский самолет или бомбит немцев, так что непременно – значит мы, девушки, их бросаем.

Иногда при наступлении мы прилетали в город спустя 2–3 дня после ухода из него немцев. Жители нам рассказывали: немцы знали, что летают девушки-летчицы, и они называли нас черными ведьмами; и, кроме того, говорили, что нас выпустили из тюрьмы и посадили в самолеты. Еще на Кавказе пленные немцы рассказывали следующее (немцы вначале не знали о самолете У-2): прилетает самолет, встанет на одно место и начинает бомбить целый день. Они говорили, что всего более они ненавидели эти самолеты – У-2.

Иногда, прилетая в город после ухода немцев, мы видели пожары. Так на стан. Ратшеватка горели склады зерна. По дорогам валялись убитые немцы, развороченные машины, лошади (там как раз действовала конница). Так мы наступали до Кубани. Недалеко от Кубани был хутор Джерилиевская. Здесь мы застряли и сидели чуть ли не 2–1,5 недели. Это было весной, в марте месяце. Кругом была страшная грязь. Подвоза продуктов не было. Мы сидели и ели одну кукурузу. Я помню, Дуся Пасько написала в газете заметку, где говорилось, что кушаем мы кукурузу, спим на кукурузе («Кукуруза как вещь в себе и для себя»).

Отсюда мы перелетели на Кубань. Летать в этот период было трудно, машины обледеневали, становились плохо управляемыми. Затем перелетели к Краснодару, в станицу Пашковскую. Здесь у нас был настоящий большой аэродром. Летали также и с подскока. Здесь начинается так называемый период «Голубой линии», немцы сильно укрепили этот район. Нужно было их выбить во что бы то ни стало. Летали, начиная от Новороссийска, на Крымскую, Молдавскую, Киевскую, Темрюк, кончая Азовским морем.

Что можно сказать о Гале Докутович? Я знаю, что она до войны была хорошей парашютистской. Я знаю ее по нашему последнему походу. Она немного особенная девушка, характер у нее несколько своенравный, романтичная девушка. Все она видит светлым и романтичным. Но я с ней не дружила и не могла бы дружить, мне кажется, что она была немного эгоисткой. Но, несмотря на это, она была очень хорошей во всех отношениях девушкой. И я бы сказала, что у Гали очень сильный характер.

Она случайно попала на аэродроме под машину, ей повредило позвоночник, и после этого ей запретили летать, но она опять приехала в полк и продолжала летать. Она писала стихи, рассказы. По-моему, она не могла ни с кем дружить. Самая близкая ей девушка – это была Полина Гельман, но их дружбу я затрудняюсь назвать дружбой. Галя не могла делить пополам, если так можно сказать, акции дружбы. Она должна иметь их бóльшую часть, для того чтобы руководить, верховодить, покровительствовать. Она была влюблена в авиацию и всегда добивалась того, что задумывала. Мне все казалось, что она была не искренней, мне казалось, что она говорит одно, на душе у нее другое. Может быть, это была только видимость.

Галя Джунковская – это очень располагающая к себе девушка, и внешность располагающая, и душа открытая, очень способная, за что бы она ни взялась, все сделает хорошо. Она пишет стихи, читает хорошо и к тому же веселая, жизнерадостная, искренняя. Кроме того, она хороший товарищ. Галю в первый раз я увидела на окопах. Потом мы с ней сразу сошлись, когда увидели друг друга в ЦК комсомола. Галочка очень чуткая, внимательная и очень хорошо может понимать человека. Между прочим, до войны она училась на медсестру, она сама приняла 15 родов.

Летать она очень любила. И летала хорошо. Но воевали мы с ней не вместе (она была в истребительном полку). Однажды мы встретились. Это было на Кубани. Мы летали с подскока ст. Славинская. И вдруг вечером приходят к нам девушки – Галя и еще одна. Их сбили, они выбросились на парашютах. Мы с ней расцеловались. Но поговорить нам удалось только несколько минуточек, я не выходила даже из самолета, т. к. должна была вылетать. Но мы договорились, что поговорим, как только я прилечу с задания. Прилетаю, а ее уже нет, оказывается, что за ними уже приехали из их полка. Второй раз мы с ней встретились, когда нам вручали Гвардейское знамя. Вместе с другими девушками приезжала также и Галочка. Я помню, что тогда мы все выпили и в первый раз в жизни у меня было такое состояние, что я ничего, не помнила. После этого мы с ней не виделись.

Сейчас переписываемся. Галя вышла замуж за командира ее полка Маркова, у нее малыш, сейчас ему 8 месяцев. Мы с ней дружили хорошо, называли нас братцами-кроликами. После Гали я дружила с Ирой Себровой.

О Жене Рудневой. Первый раз я увидела Женю в г. Энгельсе. У Жени были светлые косы и большие серо-голубые глаза. Женя – очень своеобразная девушка. У нее цельная, глубокая натура. Она очень спокойная, но в то же время много силы воли и много настойчивости в ее характере. Из энгельского периода, я знаю, как Женя занималась. Не было урока, чтобы Женя не задала вопроса: а почему, а зачем, почему так? Она всегда хотела знать все подробности. Многие девушки удовлетворялись тем, что им преподносит преподаватель, а Женя не ограничивалась этим, она хотела знать более глубоко. Она была старательной и аккуратной. Линейка, карандаш, резинка – все у нее было на месте и в порядке. Некоторые особенного внимания не придавали этому, но Женя даже резиночку держала на веревочке.

Женю очень любили. У нее была мягкая, хорошая душа, и она была хорошим товарищем, многим помогала. Женя убедительно и спокойно говорила. Начала войну штурманом самолета, а выросла до штурмана полка. Этого она не добивалась, ее никак нельзя обвинить в карьеризме, а повышали в назначениях ее за ее трудолюбие и глубину подхода, за знания. Женя даже плохим людям могла многое прощать.

Человека в ней поражает ее спокойствие. Она очень была спокойной, никогда не видели, чтобы она сердилась или вообще злилась на что-нибудь. И вместе с тем в ее характере много наивности, жизнь представлялась ей без всяких сложностей. Мне кажется, что она ни у кого не видела отрицательных сторон.

Я бы не сказала, чтобы Женя была открытой душой, но она не была и скрытной.

Я вместе с Женей в 1943 году ездила в отпуск домой. Сначала летели самолетом. Потом с самолетом случилась авария. Посадку сделали

Женя дружила с Диной Никулиной. Нельзя сказать, чтобы эта дружба была сильной (со стороны Жени она была сильнее), потому что Дина дружила с Амосовой. Но Женя была очень привязана к Дине, а Дина – нет.

Себрова Ира. Про нее можно сказать, что это девушка на все руки. Очень любознательная, настойчивая. Онa очень честная и простая как человек. Летала она очень хорошо, и все, что бы она ни делала, получалось хорошо. Сейчас она живет с мужем в Польше и работает в авиационных мастерских. Скоро у нее тоже будет ребенок.

О комсомоле.

В комсомол я была принята в 1938 году, а в мае 1943 года вступила в партию. В школе я была пионервожатой, работала в стенгазете. В армии тоже выпускали стенгазету, вели иногда агитационную работу среди жителей.

И однажды случилось так, что одна наша девушка успокаивала жителей, что немцы не придут, и вдруг – приказ: «По самолетам!» Немцы были рядом.

В нашей эскадрилье я вела кружок по марксистской учебе. Потом была в партбюро полка.

О наградах: первый орден – «Красная Звезда» – получила за Кавказ, это было в 1942 году, осенью. В мае 1943 года я получила орден Отечественной войны II степени. Потом, после освобождения Севастополя получила «Красное Знамя». После того, как прошли белорусские наступательные операции в Польше, примерно в декабре месяце я получила второе «Красное Знамя». После Данцигской операции нам присвоили звания Героев Советского Союза. Звание было присвоено 23 февраля 1945 года, а вручение происходило 8 марта, как раз в Женский день. Вручал «Золотые Звезды» Рокоссовский. По этому поводу был устроен банкет. Еще перед присвоением звания Героя Советского Союза я получила орден Красного Знамени (третий). Вручение «Золотых Звездочек» было в г. Тухоле, где и был устроен банкет. Кроме того, здесь же многим девушкам были вручены ордена.

Помню, вошел Рокоссовский, и мы увидели его несколько изумленный взгляд – столько девушек! Сначала Бершанская отдала ему рапорт, а потом он с нами поздоровался, мы хором ответили ему. Вручил «Золотые Звездочки», а потом стал вручать ордена.

В полку у нас была одна девушка-оруженец, Вера Бондаренко, очень маленькая ростом, ей вручали орден. Подходит, семенит ногами и вдруг уткнулась ровно в пояс Рокоссовскому, ее голова была как раз на уровне его пряжки. Он смотрит сверху на нее и смеется. Не смеяться было невозможно. Потом смутилась, взяла не в ту руку орден, позабыла подать руку и убежала. Потом начались танцы. Через некоторое время в полк пришла телеграмма Рокоссовского, где он благодарил нас за прием. Затем он приезжал к нам в полк, когда мы праздновали 3 летие полка.

Еще в 1943 году у нас с Ирой Себровой произошел такой случай. Однажды днем мы полетели в дивизию. Захотелось пролететь совсем низко, но машина задела за телеграфный столб, перевернулась и разбилась, А нам тогда разрешалось летать не ниже 500 метров. За это мы получили выговор по партийной линии (впоследствии он был снят).

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 833. Л. 7—23. Без подписи.

№ 185

МАРИЯ МЕЛЬНИКАЙТЕ. Героиня литовского народа

Когда немцы пришли в Литву, 18-летняя комсомолка Мария Мельникайте стала организатором и вдохновителем подпольной комсомольской организации. Однажды юная комсомолка с шестью боевыми товарищами отправилась на выполнение ответственного задания. По дороге группа партизан была окружена большим карательным отрядом немцев. В короткой ожесточенной схватке трое товарищей Марии были убиты, но она продолжала отстреливаться. Семь немцев пало от ее руки. Кончились патроны. Героиня выхватила гранату и уложила еще нескольких карателей.

Вторую, и последнюю, гранату Мария оставила для себя, но граната не взорвалась и немцам удалось схватить партизанку и двух ее товарищей. Страшные пытки выпали на долю Марии Мельникайте. Немцы пытались добиться у нее сведений о партизанах, о комсомольской подпольной организации, но отважная девушка не сказала ни слова. Она молчала, когда ей ломали руки, загоняли под ногти иголки, жгли огнем ноги, резали ножами тело. Никакие пытки не сломили духа отважной патриотки. Тогда немцы ее повесили. Последними словами Марии Мельникайте были: «Не плачьте! Красная Армия отомстит. Да здравствует Советская Литва! Да здравствует товарищ Сталин!»

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 марта 1944 года Марии Мельникайте присвоено звание Героя Советского Союза.

ВЫПИСКА ИЗ ПИСЬМА ЗАМЕСТИТЕЛЯ РУКОВОДИТЕЛЯ ОПЕРГРУППЫ ЦК КП(б) ЛИТВЫ тов. ЮРГИСА ОТ 15.8.1943 г.

«…Особо тяжелую утрату мы понесли недавно. Погиб один наш товарищ, прекрасная комсомолка. Она погибла исключительно героически, сражалась до последнего патрона. Она застрелила 7 полицейских, в том числе одного вахмистра. Она защищалась в течение целого дня, и взяли ее только тогда, когда у нее закончились все патроны. Тогда она взялась за гранаты, одну гранату yспела бросить и ранила ею восьмого полицейского. Последней гранатой КУОСАЙТЕ хотела взорвать себя, но не успела, и полицейские схватили ее. На следующий день ее повесили, перед этим, конечно, нечеловечески пытали. Однако, несмотря на это, она еще успела воскликнуть: «Я знаю за что я умираю, я умираю за Советскую Литву, а за что вы подохнете, немецкие собаки?»

Бесконечно трудно забыть этого героического товарища».

ВЫПИСКУ из письма тов. Юргиса от 15 августа 1943 г. о тов. МЕЛЬНИКАЙТЕ М.Ю. (КУОСАЙТЕ) заверяю.

Зав. Особым сектором ЦК КП(б) Литвы (Б. Шнейдерас).

Копия верна.

Зав. Особым сектором ЦК ЛКСМ Литвы (Клюкас).

25. Х. 1943 г.

ВЫПИСКА ИЗ ПИСЬМА РУКОВОДИТЕЛЯ ОПЕРГРУППЫ ЦК КП(б) ЛИТВЫ тов. КАЗИМИРАСА СЕКРЕТАРЮ ЦК КП(б) Литвы тов. А. СНЕЧКУСУ

23.8.43 г.

«…Геройски держала себя тов. КУОСАЙТЕ. Будучи окружена, она дралась с немцами и литовской полицией с утра до вечера. Сами полицейские говорят, что, если бы была еще такая девушка, их не взяли бы. Еще до того я от разведки одной бригады получил такое извещение: числа седьмого-восьмого июля немцами и литовской полицией была застигнута литовская группа у дер. Рудзе в районе Чапукены. Бились геройски, один ушел. Девушка, особо отличившаяся в бою, взята в плен. Обессилевшая, она не смогла вытянуть чеку гранаты. По другим данным, во время боя Kyoсайте ругала полицейских, называя их собаками, служащими за немецкие марки. Все имеющиеся данные говорят за то, что тов. Куосайте в действительности держала себя геройски. Переправляясь еще через Д. с Дальгисом, она некоторых отстававших подбадривала, говоря: «Разденьтесь и плывите, не бойтесь смерти». И сама, раздевшись, схватилась зa бревно и переплыла всю реку.

Постараемся узнать все еще более подробно. Но и на основании имеющихся данных мы предлагаем представить тов. КУОСАЙТЕ к присвоению звания Героя Советского Союза. О том, как она держалась, даже враги говорят с уважением. Необходимо, чтобы Литва и весь прогрессивный мир знали о такой дочери Литвы.

Выписку из письма тов. Казимираса от 28.VIII.43 г. о тов. Мельникайте М.Ю. (псевдоним – Куосайте) заверяю.

Зав. Особым сектором ЦК КП(б) Литвы (Б. Шнейдерас).

Копия верна.

Зав. Особым сектором ЦК ЛКСМ Литвы (Клюкас).

25. Х. 43 г.

ВЫПИСКА ИЗ ПРОТОКОЛА № 10

ЗАСЕДАНИЯ БЮРО ЦК ЛКСМ ЛИТВЫ ОТ 20 ОКТЯБРЯ 1943 г.

СЛУШАЛИ: О ПРЕДОСТАВЛЕНИИ К НАГРАДЕ ПАРТИЗАНКИ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ ТОВ. МЕЛЬНИКАЙТЕ МАРИИ ЮОЗАПОВНЫ (тов. Бордонайте)

ПОСТАНОВИЛИ: просить ЦК ВЛКСМ войти с ходатайством в Президиум Верховного Совета Союза ССР о присвоении звания Героя Советского Союза партизанке Отечественной войны тов. Мельникайте Марии Юозаповне.

(Материал о тов. Мельникайте прилагается.)

Секретарь ЦК ЛКСМ Литвы

(Григалавичюс).

НАЧАЛЬНИКУ ЦЕНТРАЛЬНОГО ШТАБА ПАРТИЗАНСКОГО

ЦК ВЛКСМ представляет к званию Гepоя Советского Союза комсомолку-партизанку МЕЛЬНИКАЙТЕ Марию Юозаповну.

Характеристика прилагается.

Секретарь ЦК ВЛКСМ (Н. МИХАЙЛОВ).

ХАРАКТЕРИСТИКА

НА МЕЛЬНИКАЙТЕ Марию Юозаповну (псевдоним Куосайте)

Мария Юозаповна, рождения 1923 года, литовка, из семьи кузнеца, член ВЛКСМ. До войны работала землекопом на шоссейных дорогах Зарасайского уезда Литовской ССР. Во время оккупации немцами Литвы тов. Мельникайте с группой комсомольцев ушла с частями Красной Армии и в начале 1942 г. вступила в литовскую часть. Вскоре отсюда была отозвана в спецшколу по подготовке кадров – организаторов партизанского движения.

После окончания спецшколы в гор. Москве Мария Мельникайте 23 мая 1943 года была переброшена в тыл врага вместе с партизанской группой Кольцова-Дельгиса. Группа по пути к месту следования провела несколько боевых операций, в которых тов. Мельникайте принимала самое горячее участие. При форсировании реки Западная Двина немцы открыли стрельбу по партизанам. Некоторые растерялись. Мельникайте вышла вперед и крикнула: «Разденьтесь и плывите, не бойтесь», – и первая бросилась в воду. Все последовали ее примеру и, отстреливаясь, благополучно переправились на другой берег.

Как инициативная и бесстрашная комсомолка, Мельникайте вскоре была выдвинута опергруппой ЦК КП(б) Литвы секретарем Зарасайского подпольного уездного комитета комсомола.

Тов. Мельникайте развернула там большую антифашистскую работу среди населения и молодежи, а через некоторое время организовала новый партизанский отряд – «За Родину».

Находясь в партизанском отряде, Мария Мельникайте неоднократно участвовала в боевых операциях и налетах, показывала в боях образцы храбрости и мужества в борьбе с немецкими захватчиками, десятки раз ходила в разведку и приносила в отряд ценные сведения о противнике.

8 июля 1943 года тов. Мельникайте с группой молодых партизан в количестве шести человек отправилась нa выполнение боевого задания. Около деревни Рудзе Зарасайского уезда группа была настигнута большим отрядом карателей.

Горсточка партизан во главе с Мельникайте сутки героически боролась с численно превосходящим противником. В бою было много убито и ранено карателей. Сама она убила 7 гитлеровцев, когда закончились патроны, Мария бросила гранату в карателей. Второй и последней гранатой она хотела взорвать себя, чтобы не попасть живой в руки врага, но граната не взорвалась, и бесстрашная партизанка с двумя оставшимися в живых партизанами была схвачена фашистами.

Марию Мельникайте в гестапо подвергали жестоким пыткам, выламывали пальцы, запускали под ногти иголки, поджигали огнем ступни ног, вырезывали икры. Гитлеровцам не удалось получить от героической дочери литовского народа никаких сведений о партизанах.

На приговор гестаповцев о повешении она ответила: «Я боролась и умираю за советскую Литву и знаю, что победа будет за нами».

12 июля 1943 года Мария Мельникайте была повешена немцами на площади в местечке Дукштай. Ее последними словами перед смертью были: «Да здравствует Советская Литва! Да здравствует Сталин!»

Центральный Комитет ВЛКСМ ходатайствует о присвоении Мельникайте Марии Юозаповне посмертно звания Героя Советского Союза.

Секретарь ЦК ВЛКСМ А. Шелепин.

3 декабря 43 г.

Ф. М-1. Оп. 3. Д. 307. Л. 93 б—95 в.

№ 186

Дочь казахского народа

НАГРАДНОЙ ЛИСТ

Ефрейтор, комсомолка Алия Молдагулова в боях за Советскую Родину покрыла себя неувядаемой славой. Бесстрашная, смелая дочь казахского народ была ярым охотником-снайпером на немецких оккупантов. Начались ожесточенные наступательные бои. В этих боях активно участвовала снайпер Алия.

Алия Молдагулова за время боя 14–16 января 1944 г. при прорыве сильно укрепленной обороны противника в районе деревни Федорухново, батальон, в котором сражалась Алия Молдагулова, был встречен сильным арт-пулеметным огнем противника. Но вот поднялась Алия Молдагулова и крикнула: «Вперед! За Сталина! За Родину!» Призыв бесстрашной казахской девушки воодушевил бойцов, и они устремились за ней. Молдагулова первая ворвалась в траншеи противника. Умело действуя автоматом, она истребила 10 немецких солдат и одного офицера. Немецкая оборона не выдержала, она была прорвана, отвоеванный у врага участок стал снова советским. Во время боя за дер. Боево Алия Молдагулова также шла впереди всех, увлекая за собой бойцов. В этой схватке она уничтожила более 12 немецких солдат и офицеров. В момент штурма подступов и железнодорожной станции Насва героиня Молдагулова действовала с разведчиками батальона. Она заметила вражеский миномет, который бил по боевым порядкам нашей пехоты, подобралась к нему и забросала гранатами. Уцелевшего солдата взяли в плен.

Дочь казахского народа Алия Молдагулова трижды участвовала в отражении вражеских контратак. В этих схватках она уничтожила 28 немецких солдат и офицера. У Алии кипела кровь ненавистью к врагу. Она не удовлетворилась тем, что было ею уже сделано, не ждала врага, а сама выискивала его и истребляла. Начался штурм укрепленной немцами дер. Казачиха. Грозно шли на врага советские бойцы. Как и всегда, Алия Могдагулова была в первых рядах бесстрашных товарищей. «Ура! За дружбу народов!» – кричала Молдагулова, увлекая за собой бойцов. Молдагулова, как и в прошедших боях, первая ворвалась в деревню. 8 немецких солдат пали от ее метких очередей. Завязался ожесточенный бой в траншее. Немцы не выдержали. Молдагулова увлеклась и одна вырвалась далеко вперед в немецкие траншеи, из блиндажей выскочил немецкий офицер и схватил девушку Алию. Отважный боец Молдагулова не растерялась. Завязалась рукопашная схватка. Силы были неравные, Алия вывернулась из лап фашистского зверя и дала по немецкому офицеру автоматную очередь. Почти одновременно раздался выстрел – фашист перед смертью успел выпустить пулю из своего пистолета в грудь девушки, Алии Молдагуловой. Казахская дочь, героиня Алия Молдагулова пала смертью храбрых.

Славная дочь казахского народа Алия Молдагулова заслуживает посмертного присвоения звания «Герой Советского Союза».

Командир 4 отделения, начальник штаба

стрелкового батальона майор (ВИНОКУРОВ),

майор (МОИСЕЕВ).

Заключение вышестоящих начальников:

достойна присвоения звания «Герой Советского Союза».

Командир бригады

полковник (СУХОРШАРОВ)

Командир 97-го стрелкового корпуса

генерал-лейтенант

НОВОСЕЛЬСКИЙ

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 856. Л. 4–5. Заверенная копия.

Командир героини вспоминает

– В конце 1942-го – начале 1943 годов бригада вела особо тяжелые наступательные сражения. Тогда мы занимали прочную оборону под Холмом. В октябре 1943 года мой путь впервые скрестился с боевой дорогой Алии…

– Как это в октябре? – переспросил у Моисеева, я. – Ведь Алия вместе со своими боевыми подругами по снайперской школе прибыла на Северо-Западный фронт еще в июле 1943 года. Так по крайней мере свидетельствуют некоторые публикации в газетах.

– Алия и другие девушки-снайперы – Зина Попова, Надя Матвеева, Валя Яковлева, – не соглашается со мной Федор Иванович, – прибыли к нам в начале октября 1943 года. Это особенно запомнилось потому, что они были направлены к нам первым же приказом нового командира бригады, Никиты Захаровича Сухореброва.

Пожалуй, здесь уместно привести следующую выдержку из письма Константина Ивановича Новика, бывшего командира взвода саперной роты бригады:

«…Помню, в конце июля 1943 года я был вызван к командиру роты. Он приказал принять командование взводом девушек-снайперов, которые только что прибыли к нам. Я, признаться, был ошеломлен. Это и понятно. До этого времени у нас в бригаде бойцов-девушек не было. Но приказ есть приказ. Мне пришлось около двух месяцев командовать взводом девушек-снайперов…»

Мы подробно остановились на том, с какого времени Алия Молдагулова и ее боевые подруги находились в 4-м батальоне, неспроста. Ведь неоднократно на страницах газет Псковской, Актюбинской областей и, наконец, алма-атинских изданий стали появляться воспоминания некоего полковника Уральского, а также статьи и очерки о нем. Материалы были противоречивыми. Мы проверяли их достоверность Да, полковник в отставке Уральский действительно был командиром 54-й отдельной стрелковой бригады, но только с июля до начала октября 1943 года. Вместе с тем выяснилось и другое: он лично никогда не был свидетелем боевых действий девушек-снайперов, в том числе Алии Молдагуловой.

Н.А. Уральский постоянно утверждает, мол, только благодаря его усилиям была разыскана могила героини, ее прах перенесен на новое место и там установлен памятник.

Это также неверно. Прах покойной на братскую могилу

Надгробные памятники им и другим погибшим воинам сооружены правительством Латвийской ССР.

Такова правда.

Второй раз с Федором Ивановичем Моисеевым мне пришлось встретиться уже в Алма-Ате в 1975 году, куда он приехал по приглашению редакции газеты «Ленинская смена».

Тогда он, ознакомившись с документами, помог нам расставить точки над «i».

Федор Иванович еще раз подчеркнул, что Алия и ее боевые подруги прибыли в его 4-й отдельный стрелковый батальон в начале октября 1943 года. «Прибыло к нам около 30 девушек, тогда мы находились под городом Холмом. Начальник штаба майор Винокуров зачитал им приказ – распределение по ротам, и Алию с ее четырьмя подругами-снайперами оставили при штабе с тем расчетом, чтобы они на всем фронте батальона ознакомились с местностью и поведением фашистов. На это отвели три дня. Я у нее, помню, спросил:

– Как вы попали на фронт? Сколько вам лет?

Девушка четко доложила:

– Я – Молдагулова. Зовут – Алия. Из Казахстана. 18 лет. Комсомолка. Прибыла на фронт добровольно, чтобы мстить врагу за пролитую кровь нашего народа. Готова выполнить любое боевое задание!

Мы с Салаевым переглянулись. И нам ничего не оставалось, как пожелать ей успеха.

Да, слова Алии не разошлись с делом. Она с первых же дней пребывания в батальоне завоевала авторитет среди всего личного состава, особенно у своих земляков.

О последнем бое, во время которого Алия совершила подвиг, написано немало. Хотелось бы добавить следующее: 13 января и 14 января 1944 года, когда мы штурмовали фашистскую позицию – железнодорожную насыпь, ведущую к станции Насва, а затем укрепленную линию врага вокруг деревни Казачиха, батальон, как и Латышская стрелковая дивизия, в состав которой мы входили, понес тяжелые потери. Но мы должны были во что бы то ни стало овладеть указанным населенным пунктом. Многие командиры рот и взводов выбыли из строя, а оставшиеся в живых солдаты устали, измотались от беспрерывных боев за деревни Федорухново, Щенайлово, Ягодкино, за железнодорожную станцию Насва. Перед решающими атаками мы с Салаевым собрали их, разделили на несколько групп, в которые вошли Алия, Зина Попова, Надя Матвеева. Была на этот счет своя установка: девушки в крайнем случае должны были поднять в атаку солдат, увлечь своим личным примером. Незадолго до этого на партийном собрании по нашим рекомендациям Алия, Зина и Надя были приняты кандидатами в члены партии. И еще одна деталь, которая многим, вероятно, не известна: незадолго до этого, в декабре 1943 года Алия нами была представлена к награждению орденом Славы. Правда, я сейчас не помню, успели ли ей вручить эту награду или нет.

Все девушки оправдали доверие. Командование бригады представило Алию Молдагулову к присвоению звания Героя Советского Союза. 4 февраля 1944 года мною лично был оформлен и подписан наградной лист, но через несколько часов после этого я был тяжело ранен при очередной схватке с врагом.

Весть о том, что нашей Алие присвоено высокое звание Героя, я узнал только в начале июля 1944 года, когда после излечения прибыл на место новой службы…

С тех пор минуло более 34 лет. Но память о своих однополчанах, особенно о Герое Советского Союза Алие Молдагуловой жива.

Федор Иванович, несмотря на недуги, не раз бывал в Ленинграде, откуда начинался героический путь Алии, на местах былых боев, в которых участвовала казахстанская героиня, бывал и на родине Алии.

То, что мы рассказали нашим читателям, лишь только часть фрагментов из героической биографии героини. Поиск продолжается.

Сейлхан АСКАРОВ,

лауpeaт премии Союза журналистов СССР.

№ 187

Список девушек – членов комсомольско-молодежной подпольной организации «Молодая гвардия» (г. Краснодон), составленный членами комиссии ЦК ВЛКСМ[94]

г. Краснодон – Москва 29 июля 1943 г.

1. Андросова Лидия Макарова

2. Бондарева Александра Ивановна

3. Борц Валерия Давыдовна

4. Герасимова Нина Николаевна

5. Громова Ульяна Матвеевна

6. Дубровина Александра Емельяновна

7. Дьяченко Антонина Николаевна

8. Елисеенко Антонина Захаровна

9. Иванихина Антонина Александровна

10. Иванихина Лилия Александровна

11. Иванцова Нина Михайловна

12. Иванцова Ольга Ивановна

13. Кезикова Нина Георгиевна

14. Кийкова Евгения Ивановна

15. Ковалева Клавдия Петровна

16. Лодкина Феня Иосифовна

17. Мащенко Антонина Михайловна

18. Минаева Нина Петровна

19. Пегливанова Майя Константиновна

20. Петля Надежда Степановна

21. Петрачкова Надежда Никитична

22. Самошина Ангелина Тихоновна

23. Сопова Анна Дмитриевна

24. Старцева Нина Илларионовна

25. Шевцова Любовь Григорьевна

26. Щербакова Надежда Федоровна

Опубл.: «Молодая гвардия» (г. Краснодон) – художественный образ и историческая реальность. Сборник документов и материалов. М., 2003. С. 341–348.

№ 188

Блокировала пулеметный дзот

НАГРАДНОЙ ЛИСТ

КРАТКОЕ КОНКРЕТНОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ЛИЧНОГО БОЕВОГО ПОДВИГА

Тов. НИКАНДРОВА Анна Алексеевна 23 июня 1944 г. при прорыве сильно укрепленной и глубоко эшелонированной обороны немцев под дер. Киреево на Оршанском направлении проявила героизм. После артиллерийской подготовки подразделения полка пошли на штурм сильно укрепленного опорного пункта немцев – деревню Киреево.

Дойдя до противотанкового рва, пехота залегла, попав под сильный огонь из минометов противника, находившихся в ДЗОТах

В первых рядах наступающих находилась тов. Никандрова. Положение осложнилось. И тогда, крикнув: «Орлы мои, вперед! За мной!» – она первой бросилась по штурмовой лесенке через противотанковый ров в траншею врага. Poта, воодушевленная примером комсорга, ворвалась в траншею. Завязалась рукопашная схватка. Успех роты поддержали и остальные подразделения полка. После жестокого боя опорный пункт немцев пал.

22 июня 1944 года, действуя с силовой разведкой, вынесла с поля боя 8 раненых бойцов.

В бою за опорный пункт немцев – дер. Киреево верная дочь Родины комсорг полка Анна Никандрова погибла смертью Героя во время блокировки с группой бойцов пулеметного Д3ОТа противника.

За смелость и геройство, проявленные при прорыве обороны немцев на важном участке, достойна присвоения звания Героя Советского Союза.

Командир 426-го стр. полка

подполковник (ЮЗВАК).

Ходатайствую о присвоении звания Героя Советского Союза.

Командир 88-й стр. дивизии гв. подполковник (КОВТУНОВ)

16 июля 1944 г.

Начальник Политотдела полковник (ЮУНА)

24 июля 1944 г.

Достойна звания Героя Советского Coюзa.

Командир 71-го стр. кopпуса Герой Советского Союза генерал-лейтенант (КОЛИВОЙ)

24 июля 1944 г.

Достойна звания Героя Советского Coюзa.

Начальник Политотдела 31-й армии полковник (РЯПОСОВ)

28 июля 1944 г.

Заключение Военного совета 31-й армии:

достойна присвоения звания Героя Советского Coюзa.

Комиссар Воен. сов. 31-й армии Герой Советского Союза генерал-полковник (ГЛАГОЛЕВ)

Чл. В. сов. армии генерал-майор (Кирпенков)

24 августа 1944 г.

Достойна присвоения звания Героя Советского Coюзa[95].

И.о. начальника Политуправления 3-го Белорусск. фронта генерал-майор (КАЗБИНЦЕВ)

31 августа 1944 г.

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 903. Л. 1–3. Заверенная копия.

№ 189

Воспоминания одесситки

Я одесситка, и у меня случайно сохранилась тетрадь-дневник. Была я после ранения на Урале и прожила 20 лет там. Эту запись я храню как зеницу ока, чтоб мои дети, у которых счастливое детство, прочли только по записям о войне.

22/VI, воскресенье, 41 г.

Утром встала и думала идти к Гале заниматься, поспорила с мамой из-за экзаменов, но, как лисонька, подлизалась, и мама мне разрешила идти.

У Гали мы вдруг услышали речь диктора о том, что германские войска напали на несколько советских городов, в том числе: Киев, Каунас, Житомир и Севастополь. 200 с лишним жертв. Это ужасное известие взбудоражило все население нашего города. Дома все бледные, взволнованы. Народ только и говорит о предстоящей Отечественной войне.

Но наш народ, как один человек, от мала до велика станет грудью за свою Отчизну. Я сама уже пойду записаться в сан. часть и, если понадобится моя жизнь, отдам за тебя, любимая

Они не пройдут! Нет, им никогда не пройти в мою Отчизну. Грудью станет Советский народ за свою Родину. Наверное, наш Лека уже вылетел на фронт.

«В бой за родину, за Сталина!» С таким лозунгом наши люди побеждали и победят. Гитлеру не гулять на Советской земле никогда. Им не пройти, они не пройдут. 8 ч 20 мин веч.

23/VI, понедельник, 3 ч дня.

Жуткий гул самолетов.

Не гулять германской своре

На Советских зеленых полях.

На земле, в небесах и на море

Стоит гражданин на советских часах.

Страна моя, Великая Отчизна,

Народ тебя не даст врагу.

Мы не пожалеем молодые жизни,

Но знаем точно: «Они не пройдут!»

И я, как все мои граждане,

В бой за Родину пойду,

Своей мы грудью за Родину станем,

Врага не пропустим на землю свою!

24/VI 41 г., вторник, 4 ч 15 мин дня.

Первые выстрелы. Днем было тихо. Была на испытаниях, сдала историю на 5. Очень много юношей и девушек добровольно идут на фронт.

При райкоме комсомола организовали курсы медсестер. Я записалась. Мама не против, а наоборот, говорит: ты должна быть достойной дочерью моряка, беззаветно любить свою родину. Мама пришла с работы бледная: к ним в райком союза упала зажигательная бомба, но ее погасили.

Галя мне сказала, что Аркадий ушел добровольно на фронт, в воздушную часть. Вот счастливый.

Вечером началась бомбежка, были сильные выстрелы. Все соседи с ребятишками побежали в катакомбы. Прошла группа моряков, и они заверили плачущих старушек, что Одессу не сдадут. Немцы зовут их «черная хмара».

Днем ребята нашего класса прибежали в школу и говорят: «В Германии революция». Кто говорит, что восстание. Но радио молчит, посмотрим, что покажет вечер.

26/VI 41 г., 8 ч 15 мин веч.

Уже 2 дня не слышны выстрелы наших зениток. В городе тихо. Хотя на аэродроме наши сизокрылые соколы заставили сесть 3 вражеских самолета. Как все города нашей Великой Родины, Одесса охраняется мужественным народом-патриотом.

Сегодня по радио сообщили, что чудовище в образе Гитлера посылает свои войска на фронт, выпивши.

Жуткие издевательства над населением всех держав, завоеванных им.

Но на нашу священную землю ему не вступить никогда!

Мы с подругами твердо решили помогать Родине, чем только сможем, в госпиталях, в отрядах партизанских, не жалея своей жизни, если она понадобится.

Все мои дяди и папа на фронте. Братья тоже, один медик, другой инженер. Они защищают границы любимой Родины. Все, все, все на защиту нашей Отчизны. За Родину вперед!

2/VII, 9 ч, среда.

Вчера был подан сигнал воздушной тревоги, но скоро был отбой. Львов сдан. Бои продолжаются. Ужас, что, гад, он делает с нашими людьми.

Пусть знает банда кровопийцев,

Что Родина моя могуча и сильна…

14/VII, понедельник, 41 г.

Дорогой мой друг дневник, ск. дней я не писала. Наконец-то работаю в госпитале, занимаемся в хирургической, практику проходим.

Кончила. Надо взять аттестат. На фронт поехали командовать: Ворошилов Северо-Западным, Тимошенко Западным, Буденный Юго-Западным. Уже наши забрали… и Жлобин.

24/VII 41 г.

Начиная с 22 ч, Одесса подверглась жуткой бомбежке. Много убитых и раненых. Везут раненых с фронта. Бинтов нет. Население выносит простыни. Мы с подругами рвем на бинты. Таня учится в мед. ин-те и знает больше нас. Я, Рита и Лиля ей помогаем делать бинты из простыней. Вечером началась бомбежка, врачи бросились сносить раненых в бомбоубежище. Наши сандружинники помогали. Я растерялась и хотела закрыть окно в госпитале, меня волной отбросило, и руку осколком поцарапало. Вот и боевое крещение.

31/VII 41 г.

Началась эвакуация населения. Люди, изможденные, приходят из других городов в Одессу.

10/VIII, 4 ч, воскресенье.

Вот уже 3 недели вражеские самолеты бомбят Одессу. Бомбы летят. Целый день тревога и стрельба с зенитных батарей. Наша дружная бригада везде. Мальчишки командуют. И не скажешь, где десятиклассники. Командиры. А Игорь Кауновский надел чапаевку.

21/VIII 41 г.

Я пишу, а рука меня не слушает. Уже 2 дня, как идут ожесточенные бои на одесском направлении. Бомбили Крекингзавод на Слободке. Наготовили бутылки с керосином. Каждый день рушится новое здание, напротив нас разбомбили здание 3-этажное, жители не успели спастись. Откопали малого ребенка, да и то вскоре умер. Ну, гад, будет тебе за кровь наших людей, не уйдешь ты от суда человечества!

3/IX 41 г.

Дорогой друг, писать не могу. Пить, пить, пить. Немного воды, и станет легче. Где взять воду? Ходим на 10 ст. за водой для раненых и себя. Госляевка отрезана, Дальник сдан.

Одесса моя милая, красавица Одесса, страшно смотреть на тебя. Жажда мучит людей. Дети грустными глазами смотрят, но не плачут. Вот с кем ты столкнулся, клятый враг, с мужественным народом! От наших нет писем. Папа в Севастополе, Лека в Воронеже, дядя Сеня неизвестно где. Пить, пить, это раненый просит, пойду дам ему немного воды.

7/IX 41 г.

Писать больше не могу. Ура! Вода, в городе вода, люди, берите котелки, фляги, чайники, всем понемногу воды. Дорогие, милые моряки, они дадут городу воду.

11/X 41 г.

Бомбят, бомбят, бомбят. Люди в катакомбах. Тяжело писать. Одесса! Моя милая Одесса!

Таранова-Саудовская,

г. Знаменка, Кировоградская обл.

14 июня 1961 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 72. Л. 56–60 об.

№ 190

М.М. РАСКОВА – ее имя знали все

КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЕННО-ВОЗДУШНЫМИ СИЛАМИ КРАСНОЙ АРМИИ ГЛАВНОМУ МАРШАЛУ АВИАЦИИ тов. НОВИКОВУ В.Л.

29 августа 1944 г.

Всемирно известная летчица, Герой Советского Союза М.М. Раскова в дни Отечественной войны проделала большую работу по комплектованию и обучению летного состава трех авиационных полков. Она неустанно передавала молодым летчикам свои знания и замечательный опыт, воспитывала в них качества умелого, отважного воздушного бойца и верного патриoтa Родины. Тов. Раскова отдавала работе все свои силы и погибла при исполнении служебного долга.

ЦК ВЛКСМ ходатайствует перед Вами о посмертном награждении тов. Расковой Марины Михайловны за ее заслуги в деле боевой подготовки молодых советских летчиков, в укреплении мощи Военно-воздушных сил Красной Армии орденом Отечественной войны I степени.

Ceкpeтарь ЦК ВЛКСМ О. Мишакова

Ф. 1. Оп. 47. Д. 155. Л. 16. Заверенная копия.

ВЫПИСКА ИЗ ПРИКАЗА

Военно-воздушным силам Красной Армии

НАРОДНОГО КОМИССАРА ОБОРОНЫ СОЮЗА ССР

ПО ЛИЧНОМУ СОСТАВУ АРМИИ

30 сентября 1944 г.

№ 066/н

г. Москва

От имени Президиума Верховного Совета Союза за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество – НАГРАЖДАЮ ОРДЕНОМ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ I СТЕПЕНИ майора, командира 587-го авиационного полка Раскову Марину Михайловну (посмертно).

П/П

КОМАНДУЮЩИЙ ВОЕННО-ВОЗДУШНЫМИ СИЛАМИ КРАСНОЙ АРМИИ ГЛАВНЫЙ МАРШАЛ АВИАЦИИ НОВИКОВ.

Верно: пом. нач. 2-го отд. 6-го отд. УК ВВС КА майор (ФИЛИМОНОВ).

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 155. Л. 17. Заверенная копия.

№ 191

Мысли о мужестве и гордости советского воина

Записки в тетради Нины Ониловой – героини севастопольской обороны. Январь—мaй 1942 года.

Тетрадь открывается выпиской из «Севастопольских рассказов» Л.Н. Толстого:

«Не может быть, чтобы при мысли, что и вы в Севастополе, не проникло в душу вашу чувство какого-то мужества, гордости и чтобы кровь не стала быстрее обращаться в ваших жилах».

Запись первая.

«Не надо думать о смерти, тогда очень легко бороться. Надо понять, зачем ты жертвуешь свою жизнь. Если для красоты подвига и славы – это очень плохо. Только тот подвиг красив, который совершается во имя народа и родины. Думай о том, что борешься за свою жизнь, за свою страну, – тебе будет очень легко. Подвиг и слава сами придут к тебе».

Запись вторая.

«Да! И кровь стала быстротекущей, и душа наполнена высоким волнением, а на лице яркая краска гордости и достоинства. Это наш, родной

Слава русского народа – Севастополь! Храбрость русского народа – Севастополь. Севастополь – это характер русского советского человека, стиль его души. Советский Севастополь – это героическая и прекрасная поэма великой Отечественной войны. Когда говоришь о нем, не хватает ни слов, ни воздуха для дыхания. Сюда бы Льва Толстого. Только такие русские львы и могли бы все понять. Понять и обуздать, одолеть, осилить эту бездну бурных человеческих страстей, пламенную ярость, ледяную ненависть, мужество и героизм, доблесть под градом бомб и снарядов, доблесть в вихре пуль и неистовом лязге танков. Он придет, новый наш Лев Толстой, и трижды прославит тебя, любимый, незабываемый, вечный наш Севастополь!»

Запись третья.

«Настоящей Анке-пулеметчице из Чапаевский дивизии, которую я видела в кинокартине “Чапаев”.

Я не знакома вам, товарищ, и вы меня извините за это письмо. Но с самого начала войны я хотела написать вам и познакомиться. Я знаю, что вы не та Анка, не настоящая чапаевская пулеметчица. Но вы играли, как настоящая, и я вам всегда завидовала. Я мечтала стать пулеметчицей и так же храбро сражатьcя. Когда случилась война, я была уже готова, сдала на “отлично” пулеметное дело. Я попала – какое это было счастье для меня! – в Чапаевскую дивизию, ту самую, настоящую. Я со своим пулеметом защищала Одессу, а теперь защищаю Севастополь. С виду я, конечно, очень слабая, маленькая, худая. Но я вам скажу правду: у меня ни разу не дрогнула рука. Первое время я еще боялась. А потом все прошло… (несколько неразборчивых слов). Когда защищаешь дорогую, родную землю и свою семью (у меня нет родной семьи, и поэтому весь народ – моя семья), тогда делаешься очень храброй и не понимаешь, что такое трусость. Я вам хочу подробно написать о своей жизни и о том, как вместе с чапаевцами борюсь против фашистских…»

Письмо это осталось недописанным

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 939. Л. 17–19.

Дорогой и уважаемый Михаил Иванович.

Я очень извиняюсь за беспокойство, но обстоятельства сложились так, что я вынуждена Вас беспокоить. Дело вот в чем. Я – Лена Онилова, воспитанница детского дома, сестра Нины Ониловой, героини Севастополя, орденоноски, рождения 1921 г. Нина сражалась за родину с первых дней войны с фашистскими душегубами. Она была пулеметчицей в Чапаевской дивизии. Призвана была в Одесском военкомате. Со своим пулеметом защищала Одессу, Севастополь. В марте 1942 г. была награждена орденом Красного Знамени, как отличившаяся в боях за Севастополь пулеметчица-комсомолка. Меня эвакуировали с детским домом в глубь страны. С Ниной я не переписывалась, в «Комсомольской правде» за 8 июля 1942 года опубликована статья «Смерть Нины Ониловой». Для меня это тяжелая потеря, кроме Нины, у меня никого не было, старшую нашу сестру замучили немцы в Ильичевке, Одесской области, пригородном районе, в инвалидном доме № 2. Связь с братом я потеряла еще раньше, чем с Ниной. Теперь я совершенно одна, но я успокаиваюсь и горжусь тем, что Нина будет вечно моей путеводной звездой. Пока я воспитываюсь в детдоме, выйдя из него, я не посрамлю своей сестры. Умирая, Нина оставила пакет: дневник, письма, вырезки из газет фронтовых, в которых описываются ее подвиги. Дорогой Михаил Иванович! Я Вас очень и очень прошу, родной мой, посодействовать мне в получении этого пакета – это единственная вещественная память о Нине. Вы ее награждали, Вы знаете о ней. Мне очень дорог пакет, дайте возможность мне найти и получить его. Командующего фронтом я не знаю, хотя он бы мог мне сказать о нем, он был с Ниной в последний час ее жизни, он видел этот пакет, но адрес его мне не известен, помогите мне хотя бы его найти. Я жду и верю в то, что Вы поймете мою просьбу. Заранее Вам очень благодарна.

Любящая Вас Лена Онилова.

P.S. О результатах сообщите пожалуйста по адресу.

Мой адрес: Молотовская область, Ворошиловский р-н, п/о село Березовка, детдом, Ониловой Елене Андреевне.

16/VI-1943 г.

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 939. Л. 23–24. Подлинник.

Секретарям ЦК ВКП(б) Г.М. Маленкову, А.С. Щербакову

г. Москва 18 декабря 1944 г.

ЦК ВЛКСМ просит Вас разрешить представить к присвоению звания Героя Советского Союза комсомолку-пулеметчицу Онилову Нину Андреевну.

Онилова Нина Андреевна – член ВЛКСМ, родилась в 1921 г., русская, воспитанница детского дома. Нина Онилова во время осады Одессы добровольно вступила в ряды защитников города. В один из наиболее напряженных дней обороны Одессы Нина Онилова огнем своего пулемета помогла отбить 7 атак противника, была тяжело ранена, но не покинула поля боя. После выздоровления т. Онилова приняла участие в обороне Севастополя. В боях за Севастополь она уничтожила более 500 вражеских солдат и офицеров. За отвагу и доблесть т. Онилова была награждена орденом «Красное Знамя». Защищая Севастополь, отважная комсомолка пала смертью храбрых.

Наше предложение о присвоении звания Героя Советского Союза сержанту Ониловой Нине Андреевне поддерживают бывший член Военного Совета Черноморского флота контр-адмирал тов. Кулаков и член Военного Совета Приморской армии генерал-майор тов. Чухнов.

Проект постановления ЦК ВКП(б) прилагается.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Михайлов.

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 939. Л. 11. Заверенная копия.

№ 192

Герой керченского десанта Галина ПЕТРОВА

Из донесения начальника Политуправления Черноморского флота. Начало декабря 1943 года

В дни ожесточенных боев лучшие молодые воины вступали в комсомол. Среди них Галина Петрова. Она работала санинструктором в роте. Вместе с бойцами морской пехоты дралась она бесстрашно с врагом. Она в числе первых через колючую проволоку в воде сошла с мотобота на крымскую землю. На рубеж, обороняемый моряками, шли в атаку пехота и танки врага.

«Товарищи, драться до последнего патрона, до последней гранаты», – обратилась Галя с призывом к бойцам. Сама она с автоматом в руках побежала вперед и открыла огонь по немцам. Стойкостью и мужеством моряков атака была отбита.

Во время одной атаки бойцы продвигались по минному полю. И здесь впереди шла Галя Петрова; моряки, увидев, как она, невредимая, бежит, ринулись вперед и выгнали немцев с занимаемых высот.

За пять дней боев Галя Петрова вынесла с поля боя 50 раненых бойцов и офицеров.

Указом Президиума Верховного Совета от 17 ноября 1943 г. Галине Петровой присвоено звание Героя Советского Союза.

Галина ПЕТРОВА: Кто она?!

Главстаршина морской пехоты Галина Петрова была в передовом десантном отряде советских моряков, форсировавших Керченский пролив. Операция предстояла сложная и опасная. Немцы прилагали все усилия к тому, чтобы не дать десанту высадиться и захватить плацдарм на крымской земле. Берег был густо минирован и опутан колючей проволокой. Не утихал огонь минометов и пулеметов. При подходе к берегу десантные суда были обнаружены немцами, освещены прожекторами и обстреляны ураганным заградительным огнем. Петрова в числе первых бросилась вплавь. В воде моряки наткнулись на заграждения из колючей проволоки. Петрова перелезла через заграждения и, освещенная ярким светом прожектора, с возгласом «Кто за жизнь, за мной! Вперед, дети Сталина!» увлекла за собой бойцов. Всю ночь с автоматом в руках Петрова вместе с другими бойцами морской пехоты отражала яростные атаки немецкой пехоты и танков, своей отвагой воодушевляла бойцов.

На следующий день рота моряков наткнулась на минное поле. Петрова первой пошла вперед. Увидев, что она невредимой бежит через опасную зону, моряки ринулись вслед за ней и штыковым ударом выбили немцев с важной командной высоты.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 ноября 1943 года Галине Константиновне Петровой присвоено звание Героя Советского Союза.

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 939. Л. 1–2.

№ 193

Наталия КОВШОВА и Мария ПОЛИВАНОВА: подруги и героини

В тяжелые октябрьские дни 1941 года в Коммунистический батальон Коминтерновского района столицы пришли две подруги: Наташа Ковшова и Маруся Поливанова. Обе

В первом же бою Наташа уничтожила 11 немцев, а Маруся – 8. В одном из боев подруги вывели из строя пулеметный расчет противника; ими же был вынесен с поля боя раненый командир. В перерывах между сражениями подруги обучали бойцов мастерству меткой стрельбы. Часть наступала. Немцы яростно сопротивлялись. На одном из самых ответственных участков борьбы противник особенно упорно мешал продвижению бойцов Красной Армии. Решено было направить туда группу снайперов. Среди них были Ковшова и Поливанова.

Подруги вели себя, как истинные герои. Они уничтожили больше сорока фашистов, но на месте падавших появлялись новые, немцы шли с автоматами наперевес. Мужество девушек воодушевляло советских снайперов, и они не отступали ни на шаг. Но группа редела. Гитлеровцы вели бешеный обстрел. Настал момент, когда в живых остались лишь трое: Наташа, Мария и тот, кто рассказал об этом эпизоде, раненый Новиков. Он уже не мог стрелять. У девушек патроны были на исходе.

Немцы подползали вплотную. Они видели, что перед ними две девушки, две раненые, истекающие кровью девушки. Последняя пуля Наташиной винтовки уложила еще одного фашиста. Патроны кончились. Девушки теряли силы. У них оставалось лишь четыре гранаты. Две из них полетели в гитлеровцев. И когда остались последние две, Наташа крепко поцеловала Марию. Подруги хорошо поняли друг друга.

Кольцо немцев сжималось все плотнее. Они уже подошли к девушкам, и в тот момент, когда один из бандитов хотел ударить Наташу ногой, раздалось два оглушительных взрыва. Наташа Ковшова и Мария Поливанова отдали свои жизни за родину, но взрывом последней гранаты было уничтожено больше десятка фашистов.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 февраля 1943 года Наталье Венедиктовне Ковшовой и Марии Семеновне Поливановой присвоено звание Героя Советского Союза.

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 594. Ч. IV. Л. 19.

Верные дочери народа

Немало героев взрастила война,

Но мы называем двух,

И нам никогда не забыть имена

Отважных московских подруг.

М. Матусовский

В одном из подразделений Московской гвардейской дивизии на вечерней поверке, когда называются имена бывших бойцов соединения Наташи Ковшовой и Маши Поливановой, в наступившей тишине правофланговый отвечает:

– Наталья Ковшова, Мария Поливанова, Герои Советского Союза, пали смертью храбрых в боях с немецкими захватчиками.

Затаив дыхание, слушали воины эти слова.

* * *

Был трудный боевой день. Полк вел наступление севернее реки Робья. На один из ответственных участков были выдвинуты группа стрелков и лучшая снайперская пара – московские комсомолки Наташа Ковшова и Мария Поливанова. Они метко разили немцев, уложив их в этот день более сорока. Но были потери и с нашей стороны. Несколько бойцов пали смертью храбрых, вышел из строя командир группы. Это вызвало замешательство. Огонь стал менее интенсивным. Тогда пришли на помощь девушки. Впереди показались фашисты. Наташа крикнула: «Снайперы! Слушать мою команду!» – и метким выстрелом уложила гитлеровского офицера. Немцы пошли в контратаку. Подпустив фашистов поближе, по команде Наташи стрелки открыли губительный огонь. Контратака захлебнулась. Тогда противник пустил в ход минометы. Но и это не сломило отважных советских девушек. Группа продолжала неравный бой. Вскоре в живых остались только трое: Ковшова, Поливанова и боец Новиков.

Подруги условились бить врага до последнего патрона. Несмотря на страшную боль от ран, они вдвоем отбивали атаки врагов. Немцы крикнули: «Русс, сдавайс!» Наташа ответила: «Проклятые! Русские девушки живыми в плен не сдаются», – и выпустила последнюю пулю в офицера.

У девушек осталось четыре гранаты. Трусливо, беспрерывно стреляя из автоматов, немцы продолжали подползать все ближе и ближе. Подруги бросили гранаты.

– Наташенька, – тихо сказала Маша, – у меня уже нет сил бросить последнюю гранату…

– И не надо. Ты подожди минуту и только встряхни ее…

Девушки молча поцеловались и легли на землю. Немцы прекратили стрельбу, решив захватить их живьем. Когда обнаглевшие гитлеровцы наклонились над девушками, раздался оглушительной силы взрыв.

И черную свору немецких солдат,

Сомкнувших над ними круг,

Настигли последние взрывы гранат,

Посмертное слово подруг.

Так рассказал о подвиге юных патриоток фронтовой поэт. Это было 14 августа 1942 года в боях под Старой Руссой. Президиум Верховного Совета Союза ССP присвоил Н. Ковшовой и М. Поливановой самое почетное звание – Героев Советского Союза.

Весть о подвиге советских девушек быстро облетела фронт. О нем вскоре узнала и вся страна.

Фронтовая газета «На разгром врага», сообщая о гибели девушек, призывала бойцов:

«Мсти! Мсти за них! Если ты боец Красной Армии, если ты сын своей Родины – мсти! А если ты чувствуешь, что жизнь из тебя уходит, что сердце твое должно вот-вот замереть, вспомни о двух героических подругах, сделай последнее нечеловеческое усилие и – убей еще одного немца!»

И бойцы мстила за своих боевых подруг. Когда в бою приходилось туго, то занятый рубеж объявлялся рубежом Героев Советского Союза Ковшовой и Поливановой – и никто его не оставлял. Бойцы шли только вперед. Девушки-зенитчицы, стоявшие на страже города Ленина, посылали врагу снаряды с надписью: «За наших любимых и дорогих подруг Наташу и Машу». Моряки-североморцы с их именем разрушали укрепленные линии врага. На заводах Урала, Горького создавались стахановские вахты имени Ковшовой и Поливановой…

Школьник Петя Васильев на переводных экзаменах с волнением декламировал стихи Михаила Светлова:

Пополам, как хлеб, делили счастье,

Горести могли, как хлеб, делить —

Легче гору расколоть на части,

Чем таких подруг разъединить!

…………………………………

Героини шли дорогой чести,

К подвигам их молодость рвалась,

Вместе пели, радовались, вместе

Встретили они свой смертный час…

В. ЯНЧЕВСКИЙ

14 августа 1947 г.

«КОМСОМОЛЬСКАЯ ПРАВДА»

№ 194

Одна из «ночных ведьм»

НАГРАДНОЙ ЛИСТ

КРАТКОЕ КОНКРЕТНОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ЛИЧНОГО БОЕВОГО ПОДВИГА ИЛИ ЗАСЛУГ

Гвардии старший лейтенант ПОПОВА на фронте борьбы с немецкими захватчиками проявила себя как волевой, смелый командир. От рядового летчика выросла до заместителя командира эскадрильи.

За период боевых действий произвела 737 боевых самолето-вылетов ночью на самолете По-2. Боевой налет 1025 часов. Имеет общий налет 2141 час. Сброшено по уничтожению живой силы и укреплениям противника 96,5 тонны бомбового груза. В результате точных бомбовых ударов в стане врага было вызвано 148 очагов пожapa и 95 сильных взрывов. Уничтожены и повреждены 3 переправы противника, 1 жел. дор. эшелон, 1 батарея, 2 прожектора. Разбросано на территории противника 600 тысяч листовок.

Звено, которым руководит т. ПОПОВА, имеет 1970 боевых самолето-вылетов с боевым налетом 2576 часов. В результате отличной боевой работы в звене, которым руководит гвардии старший лейтенант ПОПОВА, награждены 10 человек орденами и медалями Союза ССР.

Как командир, отдает все свои знания и силы подчиненному составу. Имеет отличные организаторские способности. Повседневно воспитывает личный состав в духе преданности партии Ленина—Сталина и готовности выполнить любое задание командования. С большим умением и желанием передает молодому штурманскому составу свой опыт боевой работы. Лично сама имеет высокую технику пилотирования. Боевые задания выполняет при любых метеоусловиях точно и эффективно. Боевые задания выполняет отлично. Несмотря на сильный огонь противника и на его прожектора, быстро находит цель и с большой эффективностью ее поражает. При попадании в сложные условия выполнения боевых заданий ведет себя спокойно, выдержанно, не теряя самообладания. Неоднократно выводила свой самолет невредимым из-под обстрела

Товарищ ПОПОВА принимала самое активное участие в обороне Северного Кавказа, в разгроме немецких захватчиков на Таманском и Крымском полуостровах. Беспощадно громила немцев в Белоруссии. В настоящее время, не щадя своих сил и самой жизни по разгрому немецких оккупантов, летает в Польше.

В напряженные дни боевой работы товарищ ПОПОВА личным примером показывала образцы отличного выполнения боевого задания. Вся ее работа сопровождается высокой эффективностью. Так, например, в ночь на 9 сентября 1942 года бомбардировала скопление войск противника у переправы пункта Луковская. Несмотря на сложные метеоусловия, товарищ ПОПОВА за ночь произвела 6 боевых самолето-вылетов, точным бомбовым ударом была уничтожена переправа противника. Результат действия подтверждают гвардии майор Амосова и гвардии лейтенант Радчикова.

В ночь на 23 октября 1942 года бомбила скопление войск противника в пункте Нижние Бековичи. В результате точных бомбовых ударов был вызван сильный очаг пожара, который сопровождался двумя взрывами. Последующие экипажи гвардии лейтенанта Доспанова и гвардии лейтенанта Розановой подтверждают, что горел склад с горючим.

В ночь на 10 марта 1943 года бомбила по скоплению техники противника в пункте Крымская. Несмотря на сильную ПВО противника, экипаж, умело маневрируя, достиг данной цели, произвел бомбометание, в результате точного бомбового удара был вызван сильный взрыв. Последующие экипажи гвардии старшего лейтенанта Сыртлановой и гвардии лейтенанта Ульяненко подтверждают, что была взорвана машина с боеприпасами.

В ночь на 16 апреля 1943 года бомбила скопление войск противника юго-западнее пункта Крымская, произвела 7 боевых вылетов за ночь. В результате бомбардировочных ударов был вызван сильный очаг пожара, результат действия подтверждают экипажи гвардии старшего лейтенанта Серебряковой и гвардии лейтенанта Жигуленко.

В ночь на 3 октября 1943 года уничтожала войска противника у пункта Кучугуры, в результате точных бомбовых ударов был вызван 1 очаг пожара, что подтверждают гвардии младший лейтенант Рыжкова и гвардии лейтенант Целовальникова.

В ночь на 12 марта 1944 года бомбила войска противника в районе Блуганак, при подходе к цели экипаж был обстрелян сильным зенитным огнем противника. Успешным маневром гвардии старший лейтенант ПОПОВА вывела самолет из-под обстрела, зашла точно на цель, произвела бомбометание, в результате точного удара было вызвано 2 сильных взрыва. Данные подтверждают гвардии майор Аносова и гвардии старший лейтенант Хорошилова.

В ночь на 3 мая 1944 года уничтожала скопление войск противника на 6-й версте района Севастополя. Несмотря на сильную ПВО противника, экипаж отбомбился точно по цели, в результате точных бомбовых ударов был вызван сильный взрыв с черными клубами дыма, после чего последовало еще несколько взрывов. Последующие экипажи гвардии младшего лейтенанта Перепеча, гвардии младшего лейтенанта Олейник подтверждают, что взрывались машины с боеприпасами.

В ночь на 27 августа 1944 года уничтожала войска противника на переправе близ города Ломка. В результате точных бомбовых ударов был вызван сильный взрыв, последующие экипажи гвардии старшины Мищенко и гвардии лейтенанта Клопковой подтверждают, что взрывались боеприпасы.

В ночь на 4 сентября 1944 года уничтожала скопление войск противника у переправы близ города Остроленка. Умелым бомбардированием был вызван один сильный взрыв, последующие экипажи гвардии лейтенанта Себровой и гвардии лейтенанта Целовальниковой подтверждают, что была взорвана машина с боеприпасами.

За умелое руководство подчиненным составом, лично произведенные 737 боевых ночных вылетов с высокой эффективностью, проявленные при этом мужество, смелость, отвагу и геройство гвардии старший лейтенант ПОПОВА достойна высшей правительственной награды – присвоения звания «Герой Советского Союза».

Командир гв. НБАКТП гвардии майор БЕРШАНСКАЯ.

18 ноября 1944 года.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ КОМАНДИРА ДИВИЗИИ

Достойна высшей правительственной награды – присвоения звания «Герой Советского Союза».

Командир ночной бомбардировочной авиационной Осовецкой Краснознаменной дивизии ПОЛКОВНИК (Покоевой).

29 ноября 1944 г.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ КОМАНДУЮЩЕГО 4-Й ВОЗДУШНОЙ АРМИИ

Достойна присвоения звания «Герой Советского Союза».

Командующий 4-й Воздушной армии генерал-полковник авиации Вершинин.

5/I—45 г.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ ВОЕННОГО СОВЕТА 2-ГО БЕЛОРУССКОГО ФРОНТА

Достойна присвоения звания «Герой Советского Союза».

Командующий войсками

Член военного совета

2-го Белорусского фронта 2 Белорусского фронта МАРШАЛ СОВЕТСКОГО СОЮЗА Гвардии ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТ РОКОССОВСКИЙ.

11/I-45 г.

АНАСТАСИЯ ПОПОВА

С первых боевых вылетов Анастасия Попова показала себя прекрасной летчицей, смелой, находчивой и умелой в бою.

«Туда, где бомбила немцев Попова, летать уже больше незачем», – говорили о ней в полку.

Но, несмотря на свои успехи, Анастасия Попова всегда необычайно строга и требовательна к себе. Настойчиво изучая машину, она с каждым вылетом совершенствовала свое мастерство, и с каждым полетом все более и более метким становился ее удар по врагу.

Смело и неожиданно маневрируя, она умело выводит свою боевую машину из любого опасного положения и огня. Рядовая летчица, Анастасия Попова вскоре стала командиром звена.

Прекрасный организатор, блестящий летчик и волевой командир, она отлично организовала работу звена. Звено под руководством Анастасии Поповой совершило 1970 боевых вылетов с налетом 2576 часов.

Лично сама она совершила 737 боевых самолето-вылетов, сбросила на врага 96 500 килограммов бомб.

В результате точных бомбовых ударов в стане врага было вызвано 148 очагов пожара, 95 сильных взрывов, уничтожены железнодорожный эшелон из переправы врага.

Сейчас Анастасия Попова – заместитель командира эскадрильи.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 февраля 1945 года гвардии старшему лейтенанту Анастасии Васильевне Поповой присвоено звание Героя Советского Союза.

Ф. М-1. Оп. 2. Д. 1026. Л. 1–6.

№ 195

РАКОБОЛЬСКАЯ Ирина Вячеславовна: сама о себе

Из стенограммы беседы

г. Москва 23 апреля 1947 г.

Я работала в МГУ в комитете комсомола. К тому времени я окончила 3 курса физического факультета. Летом мы поехали убирать сено в совхоз, нас тогда работали человек 40–50 комсомольцев. Осенью вернулись и стали продолжать учиться. Настроение тогда было такое: мы думали, что сейчас физика не нужна, а нужно переходить учиться в МАИ, подали заявление о переходе, но нас не отпустили.

9 февраля я дежурила в вузкоме, позвонили из ЦК комсомола и сообщили, что нужны 12 человек добровольцев на военную службу, которые должны быть у тов. Розанцевой в УК ВЛКСМ. Из вузкома комсомола нас пошло 3 человека, остальные тоже были набраны из университета. Прежде чем идти в ЦК, мы разговаривали с девушками, действительно ли они идут без всякого страха и сомнений, может быть, еще передумают. И вот все, кто остался, пошли в ЦК. Там нас прежде всего стали отговаривать, а потом, когда видят, что мы настойчиво стоим на своем, говорят, что возьмут и что завтра нужно прийти к 4 часам на совещание.

Таким образом, на следующий день мы получили разрешение вступить в женское авиационное соединение, сказали, что будете чистить самолеты и выполнять другие подобные работы. Что означают эти работы, мы не понимали и не имели ни малейшего представления обо всем этом, но все равно поехать на фронт я была согласна.

На следующий день собрались с вещами. Нас было человек 12, построил нас один старшина и повел улицами к метро «Сокол».

Помню, он шел с нами и всю дорогу говорил нам в том духе, что зачем мы идем на фронт, что теперь ни один молодой человек с вами и в кино не согласится идти и т. д.

Попали мы непосредственно в группу Марины Расковой, которую она сформировала при академии Жуковского. Вера Ломака спросила, не будем ли мы бояться, когда будем стрелять, не будем ли мы проситься к папе-маме. Затем нам выдали обмундирование, формирования еще никакого не было, прошли мандатную комиссию, Марина Раскова сказала нам, что мы будем в штурманской группе. Потом события 15–16 октября. Затем нас стали эвакуировать со всеми нашими пожитками; помню, хотела я забежать в вузком, чтобы взять рекомендации для поступления в партию, уже выданные мне, но меня за ними не отпустили, сказав при этом, что вы в партию вступите на фронте и без этих рекомендаций, а вечером поехали в город Энгельс. Настроение у всех было расстроенное, мы никак не ожидали, что поедем в тыл, так как были уверены, что попадем на фронт. Ехали в штурманских вагонах. Познакомилась с Женей Жигуленко. На первый

Первое, что с нами сделали, когда мы вышли на перрон, грязные, с нерасчесанными волосами, это нас выстроили и зачитали приказ о том, что мы должны быть острижены, причем мне запомнилось из приказа такое выражение: остричь спереди до полуха. Первое время нас поместили в ДК в физкультурном зале, там-то и была устроена парикмахерская. Все, кто хотел оставить косы, должен был брать разрешение от командира полка, и, помню, только одна оставила, а все остальные остриглись, так как предвидели, что будет очень много трудностей с волосами, в таком виде мы фотографировались и похожи были все на мальчиков, так как на нас была мужская форма, женская форма пришла гораздо позже.

И вот так началась наша учеба, назвали нас частью № 122, разбили на группы: штурманов, летные, вооруженцев, т. е. начали обыкновенную академическую учебу, каждый день лекции продолжались 10 часов и один час для штурманов морзянки. Занятия начинались в 6 часов утра. От одного часа занятий азбукой Морзе на целый день оставался шум в голове. Каждый день по утрам делали зарядку, ходили на прогулку строем и т. д. Жили мы тогда очень дружно, я была комсоргом группы, и ко мне, как к комсоргу, обращались с самыми различными вопросами, так как представления у девушек о комсорге группы не было – было представление, но типично вузовское. Выбирать меня в комсорги не выбирали, а может быть, и выбирали, я не знаю. Жили мы тогда, как я сказала, дружной семьей, правда, между университетчиками и старой группой была разница.

Потом в нашу группу влили девушек, окончивших штурманскую школу. Они отличались от нас: курили и вели себя более свободно, чем мы.

Помню, среди наших девушек произошел такой случай: одну из наших девушек Бобик схватил за руку, в это время проходила Марина Раскова, но эта девушка не могла поприветствовать командира, так потом весь полк так переживал за это; нам тогда казалось, что жизнь для нас здесь кончена, зато потом, когда окончится война, все будет по-прежнему. Учились мы хорошо, но ужасно не любили Женю Рудневу за ее вопросы дополнительные. Окончатся занятия, все еле сидим, ужасно хотим спать, как вдруг Женя встает и: «Разрешите вопрос?» И всегда Женя задавала вопросы – это же был математик, она не могла успокоиться, если считает, что получается, по ее мнению 27, тогда как говорят, что 26. Кроме нас, в полку было много студентов из МАИ, несколько человек из педагогического института.

Учебу мы кончили примерно в январе месяце, в конце января был у нас экзамен. Из особо ярких воспоминаний осталось: женщин в армию тогда не брали, поэтому наш полк был сугубо засекречен, но занимались мы все очень неплохо, теорию мы знали лучше, чем мужчины. Хорошо помню также, как мы встречали Новый год. Устраивать празднество нам не разрешали, но мы решили как-то отметить Новый год. В магазинах в то время в Энгельсе ничего, кроме елочных игрушек, не было. Мы написали много писем поздравительных, причем каждой девушке пожелали всяких боевых успехов. Выбрали девушку, которая очень мало вообще говорила, так что ее голос узнать было невозможно. Она вошла в комнату штурманов и стала раздавать подарки, как я уже говорила, елочные игрушки, так как, кроме них, в магазинах ничего не было, и поздравительные письма. Все девушки при входе «деда мороза» повскакали с мест, шум, гвалт. Но все обошлось очень благополучно, начальство хоть и узнало, но не ругало нас.

У нас была одна девушка, Полина Гельман, удивительно медленно всегда одевалась. Так ей дали задание: каждый вечер три раза одеваться, а староста группы Галя Докутович (ее подруга) должна была за ней наблюдать. И Полина каждый вечер снимала и надевала комбинезон три раза. В январе месяце приступили к первым тренировочным полетам. В первый полет очень многим было нехорошо, но летали довольно хорошо и невозможным особенно ничего не казалось.

Марина Раскова была особенный человек. Наш полк разрешили формировать по разрешению товарища Сталина. Марина Раскова часто бывала в Кремле, и, когда она прилетала оттуда, в ней мы видели еще более твердую, чем прежде, уверенность, и мы в нее верили. Над Энгельсом пролетал самолет ТБ-3, и вдруг этот самолет остался на тренировке у наших штурманов. Нужно было обмундирование – нам давали его, новое, с иголочки. Это была энергичная, уверенная и смелая женщина.

Обыкновенно бывает так: сначала восхищаешься человеком, но потом постепенно человек этот не так уж интересует, как с первого взгляда кажется. Когда же мы увидели Марину Раскову, мы сразу прониклись к ней уважением и полюбили ее, но и потом, чем больше времени мы с ней работали, тем больше любили и уважали ее. Марина Раскова организовала новую штурманскую группу, мы их называли «молодые штурманята». Меня назначили руководить этой штурманской группой. Откровенно говоря, у меня был большой страх за порученную мне работу. Я стала с ними заниматься, главным образом, проходила с ними аэронавигацию, а наши в это время тренировались на полетах, я тоже одновременно с возложенной на меня обязанностью тренировалась вместе с ними. Все это было для меня как снег на голову. Нашу всю штурманскую группу поделили: часть осталась в полку, а часть перевели на самолет У-2. Я попала в часть У-2. Меня назначили начальником штаба, адъютантом эскадрильи назначили Галю Докутович; и вот так расформировали весь наш полк. Вот ваши люди, вот вам командир полка Бершанская. Она ходила с орденом, в звании старшего лейтенанта, и меня к ней начальником штаба. Я тогда не имела никакого звания, а также не имела совершенно никакого представления, что я должна делать. Марина Раскова сказала мне, что я летать буду.

Помню, мы узнали, что разбили памятник Ломоносова, попала бомба, мы собрались, сильно переживали, решили написать, но ничего, конечно, не написали.

Помню, Вера Ломака говорила нам: «Вы смотрите на мужчин свысока». Гельман Полина встретила ребят, которые ее проводили до дома. По этому поводу было собрано собрание университетчиков, где говорилось, что Полина позорит университет, сейчас война, поэтому никаких романов не должно быть.

Помню, нужно было оформлять аттестации на звания, но ввиду того, что это делалось первый раз, приходилось переписывать по 5 раз.

Первый наш приказ – это мы приступили к исполнению обязанностей, второй приказ – назначение штурманов полка, вообще назначение должностных лиц. И вот в связи со всем этим наша дружная группа распалась. Первое время чувствовали себя очень нехорошо, стесненно, ведь мы все были на одинаковом положении, никто друг другу не подчинялся, и вдруг я командир. Вхожу в комнату – все должны встать, спросить paзрешение и т. д.

С этих пор, в основном, мы стали переходить к ночным перелетам, тренировались, главным образом, ночью. Потом начали летать на бомбометание, и уже Марина Раскова дала телеграмму в Москву: «587-й полк вылетает на фронт».

В это время у нас было большое несчастье. Разбились 3 экипажа. Комогорцева, Дуся Виноградова, Тормосина, Малахова – эти девушки погибли. Это было для нашего полка большое горе. Дусю Виноградову мы сначала не любили, но потом свое мнение о ней изменили. Мы лучше ее узнали. У нее были большая сила воли и большая усидчивость в учебе и настойчивость. Мы всегда удивлялись, как могла она заниматься так усердно. Она никак не могла выучить азбуку Морзе, но она заставила себя ее выучить: все

Женя Руднева очень хорошо летала, все предметы она сдала на пятерки, и ее сразу же назначили штурманом звена в экипаж к Жене Крутовой, которая потом погибла.

Все летчики, как правило, были недовольны своими штурманами, и это вполне понятно: летчики были кадровые, и вдруг к ним попадают еще малоопытные люди. Первое время было много неладов, ходили к начальству разъединяться и т. д. За этот период о Жене я ничего не могу сказать, мало с ней встречалась. Работала она, так же как и другие, хорошо. Она никогда не была командиром, но была очень мягкая по отношению к подругам, всегда заставляла себя понимать и, пока она не разъяснит до конца, не отступалась.

Под конец войны мы вполне хорошо справлялись со всеми трудными для нас в первое время задачами, а также с положением. Мы могли долго беседовать по-дружески, а потом командир поднимается, и каждый подходил и рапортовал: «Тов. старший лейтенант, разрешите идти?»

Подпись: И. Ракобольская

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 1050. Л. 1–8.

№ 196

Девушка из Смоленской области

Ольга Дмитриевна РЖЕВСКАЯ, 1922 года рождения. Родилась в д. Болоновец Мутищевского с/совета Ельнического р-на Смоленской области. Семья Ольги состояла из 4 человек – отца Дмитрия Константиновича, матери Евгении Васильевны и сестры Евдокии Дмитриевны.

Семилетнее образование Ольга получила в Мутищенской средней школе. В городе Дорогобуже закончила учительские курсы, после чего работала учительницей в Казаренской НСШ. В 1940 году работала счетоводом на лесопильном заводе в д. Мутище. В 1941 г. в дни войны там же заменила бухгалтера, ушедшего на фронт. При первой оккупации р-на Ольга переехала жить в Клинский с/совета д. Клин.

При освобождении р-на она опять возвратилась в Мутище, где продолжала быть бухгалтером. В июне месяце 1942 года Ельнинский р-н снова был оккупирован немцами. Ольга во время второй оккупации работала счетоводом в колхозе. Начисляла трудодни колхозникам (район был оккупирован, но немцев в их деревне еще не было). Вошли в деревню немцы. С/совет стали называть волостью. Во всех Ельнинских лесах были партизаны. Ольга жила в деревне. Ей хотелось идти в отряд. Она поступила в волость писарем с целью дать все нужные сведения партизанам. И когда немцы стали следить за ней, Ольга ушла в партизанский отряд «Лазо». Она часто посылалась в разведку. Не замеченная врагом, Ольга приносила ценные сведения штабу партизанского отряда.

В конце 1942 года Ольге было дано боевое задание – разведать силу врага в д. Болоновец. Евгения Васильевна, боясь за жизнь дочери, часто просила, предупреждала Ольгу быть острожной или совсем ничего не делать, жить, не замеченной никем. Но Ольга просила не мешать ей работать. Они все равно убьют, где бы я ни была. Надо больше сделать для Родины, отвечала Ольга на слезы любимой старухи. В декабре 1942 года Ольга заболела и осталась лежать в доме матери в д. Болоновец. 6 января 1943 года в деревню вошел немецкий карательный отряд.

В дом Ольги вломились несколько немцев. Переводчик спросил:

– Кто из вас Ольга Ржевская?

– Я, – ответила Ольга.

Свирепея от ответов Ольги, переводчик кричал, спрашивал ее о принадлежности к комсомолу, партизанка ли она, шпионкой называл, просил указать, где находится партизанский отряд, грозил расстрелом, хотел, чтобы Ольга предала всех, пошла работать к немцам.

Ольга созналась в том, что она член ленинского комсомола, партизанка, но на них работать не пойдет, что она ненавидела немцев и что расстрела она не боится.

Четыре дня в д. Болоневец пытали, мучили, допрашивая, Ольгу, но она не сказала больше ничего. Не добившись для себя положительных результатов, немцы отправили ее в г. Ельню.

Мать Ольги Ржевской Евгения Васильевна с этого времени потеряла всякую связь с дочерью. И только в июне 1943 г. она узнал о ее судьбе от женщины по имени Фруза, которая была свидетельницей последних дней Ольги.

После Ельни Ольга сидела в тюрьмах гг. Спас-Деменска и Рославля. Девушка была неузнаваема, вся в синяках и кровоподтеках, немцы выбили ей зубы, долго мучили. Целыми сутками длились допросы, после которых Ольгу доставляли в камеру избитой, истерзанной, в бессознательном состоянии. Но Ольга не выдавала своих боевых товарищей. До конца осталась верной дочерью советского народа. Ожидая каждое мгновение смерти от палачей, Ольга написала письмо на шелковой косынке, проникнутое любовью к матери. На косынке был составлен календарь на апрель месяц, в котором Ольга зачеркивала прожитый день. Ей удалось зачеркнуть 6 только дней. Седьмой день – день смерти. В этот день Ольга передала в камеру записку с полицейским Фрузе, написав там несколько многозначительных слов: «Фруза, я теперь сыта и одета». Больше Ольга в камеру не возвратилась. Косынку с письмом Ольги Фруза сохранила и при выходе из тюрьмы передала Евгении Васильевне.

Ольгу Ржевскую знают все комсомольцы Ельнического района как примерную комсомолку, веселую девушку, славного, общительного человека. Ольгу знают все жители: старики, дети. Память об Ольге Ржевской надо оставить в сердцах всего народа.

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 1059. Л. 3–6, 33.

№ 197

Трагедия на хуторе Зимовеньки

ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ. 6 октября (от специального корреспондента «Комсомольской правды»).

Эти трагические события разыгрались на подступах к Сталинграду. Немцам удалось прорваться на одном из участков, и к вечеру они подошли к хутору Зимовеньки. Наш батальон занял рубеж за околицей и принял неравный бой. На командном пункте батальона с радиостанцией и телефонным аппаратом осталась комсомолка-радистка Елена СТЕМПКОВСКАЯ.

– Я не покину хутора, пока не добьюсь связи со штабом, – сказала она комбату. – Я успею передать, чтобы нам прислали помощь.

Над хутором уже выли мины и снаряды, в воздухе появились немецкие бомбардировщики, а радистка все еще сидела за аппаратом, упрямая и спокойная.

В хуторе в это время сложилась тяжелая обстановка – туда прорвались немцы. Стемпковская взорвала радиостанцию, когда услышала стук немецких прикладов в дверь и крик: «Русс, сдавайсь!» Схватив карабин, она выскочила на улицу – ей хотелось пробраться к своим и доложить комбату, что приказ выполнен, что штаб обещал помощь и просил держаться спокойно.

На улице уже были немцы. Трое из них, заметив девушку, бросились к ней навстречу. Елена Стемпковская расстреляла их в упор. Она побежала вдоль улицы, отстреливаясь. Немцы догнали ее, сшибли с ног и, схватив за волосы, скрутили руки. Жители села, которым удалось перебежать на нашу сторону, рассказывают о том, как героически вела себя Елена Стемпковская в последние минуты своей жизни. На рассвете фашисты вели ее по улице с отрубленными руками. Не в силах превозмочь боль, она страшно кричала. Несколько раз она падала на пыльную дорогу, истекая кровью. Пинками и ударами прикладов немцы поднимали ее. Колхозники слышали ее выкрик:

– Все равно ничего не скажу, убийцы! Ваша смерть близка…

Жизнью своей Елена Стемпковская спасла жизнь батальону. Вызванная ею помощь подоспела, и батальон завершил бой.

Тысячами трупов расплатились гитлеровцы за смерть героини-радистки. Ее имя сегодня на устах всех бойцов, отстаивающих Сталинград.

– Это наша Зоя Космодемьянская, – с гордостью говорят в окопах о члене бюро комсомольского комитета Н-ской части, героине-радистке Елене Стемпковской.

Снова грохочут пушки под хутором Зимовеньки. Приближается час расплаты.

А. Гуторович «Комсомольская правда»

от 7 октября 1942 г.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

БЮРО ЦК ЛКСМ УЗБЕКИСТАНА от 14/IХ-44 г.

О ХОДАТАЙСТВЕ ПЕРЕД ПРЕЗИДИУМОМ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СОЮЗА ССР О ПРИСВОЕНИИ ПОСМЕРТНОГО ЗВАНИЯ ГЕРОЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА Елене CТЕМПКОВСКОЙ

(тов. ГЛОТОВ)

Бюро ЦК ЛКСМ Узбекистана постановляет:

Ходатайствовать перед Президиумом Верховного Совета Союза ССР о присвоении посмертного звания Героя Советского Союза СТЕМПКОВСКОЙ Елене Константиновне – воспитаннице комсомола Узбекистана, курсантке 3-х Радиотелеграфных курсов, за геройский подвиг на фронте Отечественной войны при обороне Сталинграда.

СЕКРЕТАРЬ ЦК ЛКСМ

УЗБЕКИСТАНА (ГЛОТОВ)

14 сентября 1944 г.

г. Ташкент.

Секретарю

г. Москва 12 октября 1944 г.

Направляю Вам, согласно нашего разговора, материал и ходатайство ЦК ЛКСМ Узбекистана о посмертном присвоении звания Героя Советского Союза СТЕМПКОВСКОЙ Е.К.

Управляющий делами

(Н. Козлов).

СПРАВКА

Приказом В/С Донского фронта за № 44/н от 5.ХI—1942 г. награждена орденом Красного Знамени красноармеец СТЕМПКОВСКАЯ Елена Константиновна за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками.

Что же случилось с Еленой?

Из материалов выставки «Комсомол в Великой Отечественной войне»

…Ледяной взгляд лейтенанта не отрывается от нее. Лейтенант медленно подымается с табуретки и, размахнувшись, бьет ее по лицу.

– Что ты передавала штабу? – хрипит он, хватая ее за больное плечо.

И тогда, чтоб не выдать боли, Елена кричит:

– Я вам ни слова не скажу… Убийца!.. Палач!

– Не скажешь? Скажешь! Заставлю сказать!..

И, выхватив винтовку из рук стоявшего возле него солдата, он бьет ее по голове, по лицу, животу, бьет с размаху, бьет прикладом, колет багинетом, бьет и тогда, когда Елена, потеряв от побоев сознание, лежит, не двигаясь, на земляном полу.

* * *

…Утром лейтенант возобновляет допрос. Елену, шатающуюся, с запекшейся кровью на вздутом от побоев лице, снова доставляют в штаб.

Когда ее подводят к лейтенанту, он хватает ее за ворот расстегнутой гимнастерки и неистово начинает трясти.

– Ну, что? Теперь скажешь?

Елена с ненавистью смотрит на него. Ей хочется ударить его по лицу, но она не в силах поднять руки.

– Ничего не скажу, – медленно говорит она. И плюет ему в лицо…

Лейтенант отскакивает и, топая ногами, кричит:

– Отрубить ей руки! Расстрелять!

…Ее уводят. На муки. На новые пытки.

* * *

…В сарае, похожем на собачью конуру, темно.

День ли еще продолжается или давно наступила ночь? Перед глазами желтые, красные, голубые, фиолетовые круги! Она ясно различает цвета, она снова ощущает невыносимую боль, словно тысячи игл вонзились в тело, словно ножом полосуют ее, медленно, медленно, чтоб боль не прекращалась ни на минуту. Неужели пытки продолжаются?

Она раскрывает узкие щелки распухших глаз. В сарае никого нет. Она одна…

Мозг ее пронизывает мысль, от которой она съеживается: она вспоминает момент, когда ее подвели к пню, на котором она совсем еще недавно писала письмо домой; четверо солдат пригнули ее к земле, четверо солдат распластали ее руки на пне, веревками привязали к стволу, и пожилой немец, таскавший ее за волосы в штаб, взмахнул топором.

Покуривая трубки, отпуская шутки и подзадоривая палача, собрались в круг солдаты и глядели, ухмыляясь, на пытку. Елена вспоминает, как она, скрежеща, сжала зубы, чтоб не кричать, и как не выдержала, когда топор вонзился в правую руку. Она закричала, она кричала истошным голосом, тело ее конвульсивно дергалось, делая тщетные попытки освободиться от веревок. До сих пор в ушах ее звенит этот дикий, нечеловеческий крик-вой.

«Не выдержала… Не хватило физических сил молча вынести пытку», – сверлит в мозгу стыдная мысль.

От этой мысли хочется биться головой о земляной пол, но голова отяжелела, ее трудно поднять…

Она старается вспомнить, что было дальше, не выдала ли она военной тайны?.. Нет, не выдала… Перед ней встает наклонившаяся фигура лейтенанта, это было после того, как ей отрубили правую руку по локоть.

– Штаб… что ты передавала штабу? – настойчиво допытывается он.

Из груди ее продолжают вырываться крики, но ответа лейтенант не получает, и тогда он дает знак рукой. Пожилой немец снова взмахивает топором. Она теряет сознание…

… Желтые, голубые, фиолетовые круги… Они ширятся, расплываются, переходят в мрак… И вдруг мрак пронизывает светлая полоса, и оттуда, из светлой полосы, выходит высокая фигура военного… Она направляется к выстроенной роте, к пятой роте… Елена стоит в первом ряду.

«Кто он, этот военный?» – мучительно хочется вспомнить И вдруг она звонко смеется… Ну, как она не узнала его своего полковника, батю, отца? Она хочет броситься ему навстречу, но полковник уже возле нее. Он ласково кладет на ее плечо руку, он гладит ее волосы и тихо шепчет: «Так… так… Я знал, что ты не выдашь…»

От этих слов становится легко на душе, и теплые слезы, слезы радости, льются из глаз, стекают за ворот гимнастерки, текут по обрубленным рукам. И нет уже ни боли, ни страданий, ни мук…

* * *

Ее повели на казнь в полдень!

Она знала, еще полчаса, и всему конец. Конец допросам, конец пыткам, конец болям, конец жизни.

Как и тогда, когда она писала последнее письмо домой, в голубом небе заливался жаворонок, порхали по истоптанной траве золотистые бабочки, уходили за горизонт донские степи…

Она шла, окровавленная, в истерзанной гимнастерке, с закатанными палачом до плеч рукавами, и красные обрубки рук безжизненно свисали.

И вдруг тишину полдня прорезал артиллерийский выстрел. За ним другой, третий, четвертый.

Елена останавливается. Прислушивается.

Конвойный толкает ее в спину. Лейтенант изрыгает град проклятий.

Артиллерийская стрельба становится все интенсивней. Орудия бьют оттуда, из-за огородов, где засел батальон… «Подоспела помощь? Подоспела…» Она замедляет шаг. Рвущиеся над хутором снаряды звенят в ее ушах, как музыка. Последняя музыка в ее жизни… Последняя, но самая радостная… Лучшей музыки ее боевые товарищи нe могли преподнести ей в этот смертный час.

Лейтенант смотрит на небо. При каждом взрыве снарядов он вбирает голову в плечи. Он явно торопится… Кричит на конвойных. Один из них, идущий сзади, ударяет Елену прикладом.

Она резко поворачивается к лейтенанту.

– Ваша смерть близка, убийцы! – звонко выкрикивает она.

Лейтенант подбегает к ней. В ледяных глазах мечущееся бешенство. Канонада нарастает. Уже слышен сухой треск пулеметов.

Лейтенант выхватывает из кобуры револьвер и выпускает в Елену три пули. Она падает баз крика, без стона.

Словно не веря, что тремя пулями можно прервать такую цепкую жизнь, сломить такую несгибаемую волю, он пронизывает неподвижное тело Елены еще двумя выстрелами.

В хмурый декабрьский день почта доставила в совхоз «Баяут» письмо:

«Матери Елены Стемпковской.

Здравствуйте, наша дорогая, славная мать, родившая и воспитавшая дочь-героиню!

Сегодня нам, девушкам-радисткам Н-ской части, стало известно о героической смерти вашей дочери, нашей боевой подруги, активного члена ленинско-сталинского комсомола Елены Стемпковской.

До конца своей жизни, до последнего вздоха своего ваша дочь Лена оставалась верной своей родине, своему комсомолу, своему любимому вождю, товарищу Сталину.

Стойкость, мужество, отвага замечательной вашей дочери будут служить для всех нас примером того, как надо бороться с заклятыми нашими врагами, немецкими фашистами, а ее смерть – примером того, как надо умереть за дело народное, с высоко поднятой головой и чистой совестью.

Для всех нас тяжела смерть Лены, и мы от всей души, от глубины нашего сердца выражаем вам, матери нашей Лены, свое глубокое соболезнование и благодарность за то, что вы воспитали такую замечательную дочь.

Обещаем вам сторицей отомстить немецким людоедам за смерть Лены.

Пусть тысячи немецких трупов в отместку за гибель нашей Лены сгладят боль и раны вашего сердца, сердца матери. Кровью и только кровью ответят фашисты за свои издевательства над славной дочерью нашей родины Еленой Стемпковской.

Мы, девушки, упорно изучаем сейчас средства связи – радио и телефонное дело, чтобы в минимально короткие сроки овладеть необходимыми знаниями и вступить в строй действующей армии. Обещаем Вам, дорогая мать, закончить намеченную программу раньше срока, чтобы заменить на боевом посту нашу Лену.

Красноармейцы Н-ской части: Дьяченко, Свиридова, Ватищева, Агеева, Орлова, Бобровская, Зайцева, Андрианова, Правдина…»

Прочти письма войны…

23/II-42 года

Здравствуйте, дорогие мои папа, мама и Ленечка!

Пишу второе письмо, а от вас не получила еще ни одного письма. Надеюсь, что после этого напишете. Понимаете, получается очень неудобно, так как мама говорила, что вы все обижаетесь, что я не пишу вам писем, на самом деле писем нет от вас. Дела мои идут очень хорошо. Настроение, здоровье замечательно. Учусь

Я прошу вас, если это можно, перед моим отъездом приготовить шерстяные носки, варежки, кашне…

Целую вас горячо. Лена.

11 января 1942 г.,

ст. Аральск.

Здравствуйте, дорогие родители и Леник!

Привет вам с пути снежного, железнодорожного. Итак, я еду туда, где рвутся снаряды, где свищут пули. Туда, где наши братья, сражаются за счастье и честь нашей великой родины. Вот уже вторые сутки мы едем. Начались снежные безбрежные поля. Ни одного деревца в снежной пустыне. Снег серебрится на солнце. Едем мы хорошо, пассажирским поездом, в двух вагонах. Не писала сразу вам, так как чрезмерно занята; в моем распоряжении целый вагон девушек. Приходится нам двоим отвечать за два вагона. Понимаете, какая ответственность? Отвечаешь головой за каждую сумасбродную вояку. Сейчас всем дала определенные места. Вымели вагон, утихомирились. Дыхнуть легче стало. Правда, приходится все время работать с ними по политподготовке. Конечный путь для расформирования частям – Воронеж. Одели нас хорошо: дали теплые брюки и телогрейки с рукавами, теплое нижнее белье, шинели, шапки-ушанки, валенки и теплые портянки, перчатки. Вообще замечательно. Снабдили пищей тоже хорошо. Ну, пока, дорогие мои. С горячим поцелуем

ваша дочь-вояка Лена.

13 января 1942 г.

Здравствуйте, дорогие папа, мама и Леня!

Едем вот уже четвертые сутки. Сплошной снег. Кое-где занесен путь. Иногда на больших остановках поезд стоит по 4–6 часов. При таких длительных остановках мы вылезаем и начинаем петь наши любимые песни и плясать. Только гудок паровоза загоняет нас в вагон. Едем весело. Как только большая станция, так приходится иметь немало хлопот, так как надо идти в комендатуру, договориться насчет хлеба для бойцов. Приходится частенько проверять, так как нам дали запас на 10 суток до Куйбышева, но ведь нам хочется, чтобы был свеженький хлеб. Кроме того, иногда с боем достаю повидло или масло. Мои бойцы обеспечены полностью. Мороз доходит до 25 градусов, но он никак не может меня и всех остальных пробрать. В вагоне тоже тепло, так как на остановках, где встречаются составы с углем, мы набираем угля. Печки красные от жаpy. Вообще устроились замечательно. Спим, как дома. Сюда бы Леню на лыжах, вот бы накатался здорово! Через пять минут будем в Актюбинске. Вот тут-то я и опущу письмо.

Пока всего наилучшего. Целую горячо – Лена.

3 марта 1942 года

Леничка!

С ласковым боевым приветом! Итак, дорогой, как твои успехи в учебе? Какие результаты дает занятие по физкультуре – Леник! Желаю тебе отличной учебы и хорошего здоровья. Закаляй себя, вырабатывай в себе волю, чтобы ничего не могло на тебя повлиять. Как обстоит дело со вступлением в комсомол? Готовься как следует, чтобы быть твердым и уверенным комсомольцем. Леник, самое основное – будь почаще с родителями, береги их, не расстраивай, помогай. Ты ведь теперь с ними один.

Обнимаю, крепко целую тебя.

Твоя Лена.

1 апреля 1942 года.

Милые мои Шурочка и Алеша!

С фронтовым, комсомольским приветом!

Наконец-то после долгих ожиданий я получила из дому письмо. Папа написал замечательное письмо, поднимающее дух письмо. Я им ответила, что пусть будут уверены, что трусом и паникером я не вернусь домой. Это и вы скоро услышите или увидите. Дорогие мои, сколько радости будут доставлять мне ваши слова, которые, я надеюсь, будут часто доходить до моего слуха через бумагу. Я сейчас пишу вам это письмо под влиянием вчерашнего вечера, который был проведен в обществе нашего замечательного, бесстрашного комиссара и нашего славного боевого командира – начальника связи. Какой был вечер!

Вечер, когда трудности боевой жизни были почти забыты, когда музыка «Венский вальс», «Дождь идет» заносила нас далеко-далеко отсюда, к вам, туда, где вы проводите веселые вечера молодости. На вечере все сложилось так, словно мы находимся где-то в семейном кругу, как в кругу самых близких и дорогих гостей. Пили чай с шоколадом, танцевали, пели.

Шура и Алеша! Этот вечер для меня был самым счастливый, так как я иного, много чего узнала, много услышала нового, а еще кое-что… но я вам об этом писать пока не буду. Вы где-нибудь прочтете когда-нибудь.

Милые мои! Я нашла свое место в стране, место, которое дало мне возможность защищать любимую, священную Родину. Я счастлива, как никогда, никогда раньше.

Здоровье, конечно, вы видите по письму, что весьма хорошее. Спешу писать, так как скоро еду верхом в батальон, к нашим комсомольцам. Девушки чистят карабины и готовят гранаты. Прошу вас, пишите о себе чаще, а то я слишком расфилософствовалась.

Целую вас. Лена.

20 апреля 1942 года

Здравствуйте, мои милые мамочка, папочка и Леник!

Горячий, любящий привет вам с фронта от вашей дочери Лены! Сегодня я получила от вас денежный перевод. Извещение получила еще 13 апреля, а деньги сегодня. Очень благодарю вас за деньги, но, поверьте, что они мне совсем не нужны. У меня их хватает. Живу я по-прежнему хорошо. За меня не беспокойтесь. Работаю так, как полагается воину Красной Армии.

Обещаю вам, что в борьбе с фашистскими извергами не подкачаю. Здоровье мое не ржавеющее. Сейчас пишу Вам письмо, а спать хочется… Очень сильно, так как сегодня дежурила всю ночь после перехода. Переход был по грязи. Ведь здесь сейчас снег растаял, только в лесу и лугах есть немного. Дежурила я ночь потому, что стало жалко девушек, они же тоже устали, как и я, а может быть, и больше, потому что еле волочили ноги. Но ничего, кончится война, все тяжести походов будут забыты. Еще раз прошу вас, не очень-то обо мне беспокойтесь. И больше денег не посылайте. Это просто зря.

…Целую вас. Ваша Лена.

23 апреля 1942 г.

Поздравляю с Первым мая!

Добрый день, любимый братик! С горячим, весенним приветом с фронта…

…Лес уже хочет одеваться в зеленое покрывало. Среди лиственных деревьев гордо возвышаются сосенки и ели. Так красиво и хорошо было бы, но проклятая война: гансы, фрицы и адольфы дают себя чувствовать. Вот уж проклятое варварское племя! Скоро, скоро эти современные гунны – звери в облике человека, покатятся, понесутся назад, оставляя десятки тысяч трупов на удобрение земель Украины и Белоруссии. Скоро, на днях начнутся горячие денечки. Тогда и письма мои будут принимать конкретный характер.

Из письма видно, что здоровье мое отличное, не ржавеющее. Да оно и не должно ржаветь, так как наступила сухая, солнечная погода.

Приветствую тебя, Леня, что ты начал изучать «Историю дипломатии». Она интересна, но трудна. Требует напряжения, воли и внимания.

Не падай духом и не теряйся перед трудностями.

Пока все… Любящая тебя сестра Лена.

Пришли засушенный цветочек.

16 мая 1942 г.

Дорогие папа, мама и Леник!

Ну вот, вы опять получили от меня письмо. А я от вас жду, жду, просто терпение лопается. Неужели вы не понимаете, как важно и радостно получать от вас письма! Я вам писала в предыдущем письме, что наши славные пехотинцы выбивают немчуру из села А. Письмо это пишу вам из занятой нами деревни.

Бои идут за следующие населенные пункты. Невдалеке разорвался шрапнельный снаряд. Неприятный звук, черт бы его забрал! Вчера произошел интересный случай. С чердака сняли фрица с радиостанцией. Он корректировал огонь немецких батарей. Вот ведь, гад, куда забрался! Как видите по письму, жизнь моя отличная, а здоровье, как никогда. По приказу любимого наркома движемся на запад. В этом году я обязательно вернусь домой, ибо 1942 г. – последний год существования гитлеризма на земле.

Целую. Лена.

Здравствуйте, папочка, мамочка и Леник!

Горячий привет вам с фронта от Лены.

Итак, начались горячие дни, дни, когда мы самым решительном образом ведем наступление. Сейчас я имею пару свободных минут, потому в перерыве боя пишу письмо. Надо было бы немного поспать, но я решила написать Вам, зная, что это будет для вас интересно.

…Еще только некоторые звезды поблекли на синем куполе, как наши славные пехотинцы, зажженные единым порывом, порывом горячей мести к врагу, двинулись на укрепления противника. Враг вел шквальный ружейно-пулеметный огонь. Нашим пехотинцам помогли минометы и артиллерия. А. было наше. Несколько трусов фрицев лежали по дорожке на запад, туда, где еще сидели они в деревне. Зашло красное, красное солнце, сквозь сосны согревая животворящими лучами нашу землю. Пели соловьи. Но вот приказ занять другие позиции. Мы двинулись; пришли поближе к немцам в лесок. Окопались, и опять пошла напряженная, сосредоточенная работа. Работали спокойно. Так нужно. Раза три появлялся воздушный хищник, своими черными крестами кладя временную тень на лес. Хотел бомбить, но зенитный огонь, а также ружейно-пулеметный не дал ему этой возможности.

Сейчас сообщили радостную весть, – деревня А… – наша. Немцы были частью уничтожены, частью бежали. Но их сейчас преследуют. Дорогие мои, посылаю вам справку, которую вы просили, но она только не заполнена. Для чего нужна и в какое учреждение, – это сделайте сами.

На этом кончаю писать.

Целую. Лена.

Бумага, на которой я пишу, – трофейная.

18 мая 1942 г.

Здравствуй, мой дорогой атаман Ленечка!

С горячим фронтовым приветом!

Итак, Ленечка, с сего числа будешь уже получать письма очень интересные, содержательные. Я же тебе сообщала, не так ли?

Пишу письмо, а вокруг меня в кустах щебечут и поют птички. Цветочки цветут. Деревья начинают покрываться прелестными зелеными цветочками. Как хорошо! Сейчас я невольно посмотрела вниз – лощина, покрытая небольшими деревцами. Все, и даже эти деревца, хотят сказать, что жизнь должна быть самой хорошей, самой счастливой. Но трески выстрелов не позволяют забывать о реальной обстановке.

Да уж, такова жизнь.

Несколько осталось до начала боя. Но пойми, Леня, что ни сколько даже страха нет перед этим. Ни сколько тревоги и yжaca. А все происходит, словно готовимся к какому-либо переходу, маршу. И только по выражению лиц, которые очень сосредоточены, и движения быстрее, видно, что готовится что-то серьезное, большое.

Будь уверен, Ленечка, что в этом году, в скором будущем мы встретимся с тобой. Я тогда тебе об очень многом paccкажy.

А сейчас пока до свиданья.

Целую тебя крепко, крепко. Ваша Лена.

Здравствуйте мои милые папочка, мамочка и Леник!

Двинемся на запад. Уничтожаем на своем пути немчуру проклятую, «весенних» фрицев и гадов.

Сегодня иду на самую передовую линию давать радиосвязь. Заменяю геройски погибших товарищей.

Заверяю вас, мои дорогие, что даже в самую тяжелую минуту не струшу, а буду делать так, как этого требуют Устав РККА и ленинско-сталинский комсомол, как этого требуют Сталин и Родина.

Если не будете долго получать от меня писем, то это будет значить, что нет возможности написать или же просто нет времени.

Пишите письма почаще и не беспокойтесь. Еще встретимся и, конечно, в 1942 году будем вместе.

Верьте в счастливое будущее.

Крепко, крепко целую вас, мои милые.

Читая это письмо, думайте, что я рядом с вами.

Остаюсь крепка, здорова, ваша дочь Лена.

1 июня 1942 г.

Здравствуй, дорогой братишка Леник!

С боевым горячим приветом!

Спасибо тебе за письмо, которое ты мне написал 16/III-42 г., я его получила 31/III. Но прошу, дорогой, если ты уж пишешь о том, какая у вас жизнь, то пиши конкретнее, а слово «ничего» – пустое место, я по нему действительность не могу определить. Благодарю за сообщенные новости. О наших фронтовых делах вы читаете в газетах ежедневно и слушаете по радио.

Немного о себе. Здоровье мое отличное, чувствую себя превосходно. Пока еще никаких особо выдающихся происшествий со мной не случалось, кроме одного, весьма незначительного. При выполнении одного задания мы нечаянно налетели на засаду нескольких фрицев, но благодаря тому, что секундная растерянность прошла, мы залегли и начали отстреливаться, а затем фрицы постепенно начинают показывать нам пятки. Мы им послали еще несколько приветствий вдогонку. А потом, выполнив задание, благополучно вернулись в свое расположение. Но это такое незначительное, что даже не заслуживает внимания.

Впереди предстоит много интересного, жаркого. Вот тогда-то и будут мои письма интереснее, живее.

Леня, ты пишешь, что у вас уже тепло и с каждым днем становится жарче. А здесь вчера только таяло, открылись пруды, было тепло. А сегодня опять добавилось снегу… Но, по-видимому, скоро выглянет веселое солнышко из-за туч и напомнит нахальной зиме, что ее пора уже прошла, надо убираться восвояси.

Затем я вижу, что ты на меня обижаешься за что-то. Ведь, Леник, я тебе посоветовала прочесть Горького не потому, что ты глупый и не разбираешься в жизни, а потому, что его должны все прочесть. Это произведение очень сильное по своему содержания.

Не беспокойтесь о том, что не принимают посылок. У меня уже все необходимое есть. О нас, девушках, сейчас очень сильно заботятся. А поэтому я не нуждаюсь теперь ни в чем. Все есть.

Целую крепко. Лена*.

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 1200. Л. 1–3, 7–8, 18–23, 31–40.

* P.S. Звание Героя Советского Союза было присвоено Е.К. Стемпковской 15 мая 1946 г.

№ 198

Легендарная Зина ТУСНОЛОБОВА

Велики заслуги перед Родиной лейтенанта службы, воспитанницы Ленинск-Кузнецкой комсомольской организации Зинаиды Туснолобовой.

Она вынесла с поля боя 128 раненых бойцов и офицеров с их оружием, Раненая сама в бою под станицей Горшечная Курской области, без сознания осталась на поле боя. Подкатилась волна немцев. Часть, где служила Зина, отошла на новый рубеж, готовясь к решительной контратаке.

Увидев раненую советскую девушку-воина, фашистский солдат стал бить ее прикладом по голове. С простреленными ногами и разбитой головой пролежала Зина сутки в снегу на жестоком морозе. На следующий день наши части овладели станицей. Зину нашли и отправили в госпиталь. Ей ампутировали обе руки и ноги.

Находясь в госпитале, Нина Туснолобова обратилась к воинам Первого Прибалтийского фронта с призывом не щадить врага. Она просила отомстить за нее.

Тысячи писем получила Зина в ответ. Бойцы и командиры клялись отомстить за нее. В бой пошли танки с ее именем. Летчики писали на своих самолетах: «Отомстим за ЗинуТуснолобову».

За свои подвиги Зина награждена орденами Красной Звезды, Красного Знамени и Отечественной войны первой степени.

Сейчас Зина дома. Ходит она на протезах. Пользуясь специально приспособленной манжеткой, научилась писать. Много читает, ведет переписку с фронтовыми друзьями.

Славная патриотка

МИНСК, 7. (Корр. «Правды».) Указом Президиума Верховного Совета СССР за мужество и героизм, проявленные в дни Великой Отечественной войны, Зинаиде Михайловне Туснолобовой-Марченко присвоено звание Героя Советского Союза.

…Первое боевое крещение Зинаида Михайловна получила под Воронежем. Шел жаркий бой. Со всех сторон слышались стоны раненых. Под шквалом огня, прижимаясь к земле, ползла она от одного раненого к другому, перевязывала и выносила на плечах обессилевших в укрытие и снова возвращалась на поле боя.

40 раненых вынесла с поля боя героиня. Командование отметило ее подвиг, наградив орденом Красной Звезды.

128 раненых бойцов, и офицеров вынесла из боя Зинаида Михайловна за 8 месяцев фронтовых будней. Мужественная девушка вступила в ряды Коммунистической партии.

Но вот наступил самый трудный момент в ее жизни.

– В бою под станцией Горшечная Курской области, – рассказывает Зинаида Михайловна, – в феврале 1943 года я была ранена. Как сейчас, помню тот день. Фашисты стремились занять станцию, вели сильный огонь. В это время передали, что ранен командир роты. Я бросилась на помощь, но разрывной пулей меня ранило в обе ноги. Опираясь

Очнулась на вторые сутки, долго лежала и не могла вспомнить, что произошло со мной. Набухшие от крови валенки примерзли к земле, руки были обморожены.

Вскоре меня подобрали наши разведчики и отправили в госпиталь. Восемь операций следовали одна за другой. Сначала ампутировали мне правую руку выше локтя, затем правую ногу выше колена, потом кисть левой руки, а через полтора месяца отняли полстопы левой ноги.

На двадцать третьем году жизни я осталась без рук, без ног. Мне казалось, что жизнь моя не нужна никому. Но я не пала духом. Передо мной вставал пламенный образ Николая Островского, он поднимал во мне душевные силы. Врачи сделали мне протезы, специальную манжетку для рук. Я научилась ходить и писать.

Сейчас З.М. Туснолобова-Марченко живет в Полоцке с мужем и семилетним сыном. Государство заботится о ней: Зинаида Михайловна Туснолобова-Марченко получила автомашину «Победа», ей построен дом, выдается пенсия, участвует славная патриотка и в общественной жизни – ее избрали членом горкома партии.

Мы связались с Зинаидой Михайловной по телефону, поздравили ее с высокой наградой.

– Я горячо благодарю партию и правительство за высокую награду и отеческую заботу обо мне, – сказала Зинаида Михайловна. – Живу я очень хорошо. Часто у меня бывают гости со всех концов республики, меня приглашают на встречи с молодежью, с воинами Советской Армии. Я по-прежнему чувствую себя в строю.

А. ЗЕНЧЕНКО, И. НОВИКОВ.

Большое сердце

На вторые сутки ее подобрали разведчики, возвращавшиеся с боевого задания. Девушка лежала лицом вниз на розовом снегу. Валенки, набухшие от крови, промерзли, а пальцы закоченевших рук конвульсивно сжимались и разжимались, скребя ногтями плотный, слежавшийся снег. На волосах запеклась кровь, кожа на лице и на голове висела рваными клочьями. Рядом с девушкой лежала ушанка с красной звездочкой, вмятая в снег чьим-то сапогом.

В кармане гимнастерки нашли документы на имя гвардии старшего сержанта Зинаиды Михайловны Туснолобовой.

* * *

Девушка без рук и без ног лежит на больничной койке. Серые внимательные глаза в упор смотрят на собеседника. Худенькая, с коротко остриженными волосами, она напоминает мальчика-подростка.

Эта девушка видела и пережила столько, что другому хватило бы на целую жизнь.

В июле 1942 года Зина участвовала в первом бою, перевязала первого в своей жизни раненого. Это было в дни жарких боев сражений за Воронеж. И бойцы, познавшие радость наступления, прокопченные пороховым дымом, в заскорузлых от пота гимнастерках, порой не досыпая и не доедая, стремительно шли вперед, клочок за клочком вырывая у враг родную русскую землю.

Зина делила со всеми вместе тяготы боевой жизни. Смертельно уставшая за день, она едва добиралась до расположения своей роты, ничком бросалась на землю, чтобы забыться коротким пятичасовым сном. И по первому сигналу вновь поднималась, оправляла санитарную сумку и вместе со всеми шла дальше. На запад. Вперед.

Только в двух первых боях Зина вынесла из огня 40 раненых бойцов и офицеров с их личным оружием. Правительство наградило ее орденом Красной Звезды. А за все время пребывания на фронте, гвардии старший сержант Туснолобова спасла 123 человеческие жизни.

…Это случилось 2 февраля в бою под стацией Горшечной. Зина поползла перевязать раненого командира взвода, но сама была ранена в обе ноги разрывной пулей.

С вражеской стороны послышались треск автоматов и нестройные крики. Немцы шли в контратаку.

– Отползти я никуда не могла – ноги были перебиты. Решила притвориться мертвой. Кто-то подбежал совсем близко ко мне. И вдруг тяжелый удар сапогом в живот… Я вскрикнула и попыталась привстать. Немец со всего размаху ударил меня прикладом по голове. А потом еще и еще… дальше уж ничего не помню. А через двое суток меня разведчики подобрали. Мороз, говорят, в это время сильный был… Это уж мне потом рассказывали, в госпитале. Вот и все… А руки пришлось ампутировать – отморожены были… И ноги тоже…

* * *

Казалось, все кончено. Дальнейшая жизнь пуста и бессмысленна. Она стала обузой людям и себе. Жизнь промчалась перед ней курьерским поездом, и сейчас виден лишь красный фонарь последнего вагона., да и тот, кажется, скоро исчезнет во тьме.

Школа. Комсомол. Работа на заводе. Курсы медсестер. Да, еще госпиталь… Для чего же, спрашивается, жить? Для того, чтобы прозябать в бездействии, не принося ни тепла, ни света людям, стране?..

Уткнув голову в подушку, Зина беззвучно плакала по ночам, когда вся палата спала. Это были злые слезы бессилия. Хотелось, биться головой о спинку кровати, кричать, сознавая собственную беспомощность, невозможность ничего придумать, ничего сделать…

Много передумала Зина длинными бессонными ночами. Всякое приходило в голову. Но она гнала прочь трусливые мысли о смерти, о прекращении борьбы. Одно было ясно. Нужно начинать новую жизнь.

Но в госпитале никто не подозревал о сомнениях и тревогах Зины. Соседи по палате даже завидовали ее спокойствию и выдержанности. И если кто-нибудь из раненых в минуты упадка начинал сетовать на свою судьбу, жаловаться на жизнь, Зина убедительными и трезвыми мыслями прекращала нытье. Ее ровный и чуть глуховатый голос ободрял приунывших, заставлял их верить в себя, в свои силы. И становилось стыдно за минутную слабость. Каждый понимал, что его страдания – ничто по сравнению с тем, что вынесла эта с виду слабая и хрупкая девушка.

– Мне тут некоторые говорили: «Ты сделала все, что могла, и даже больше, чем могла. Ты заслужила отдых. Ты имеешь на него полное право». А я не хочу. Не хочу оставаться в стороне. Я еще очень мало сделала. Мне двадцать лет. Жизнь еще впереди. И ее надо прожить с пользой для людей. Иногда мне бывает очень тяжело. Тогда я думаю о Николае Островском. Какой замечательный человек! Ведь ему было неизмеримо труднее, а он духом не падал. Знаете, я вот часто думаю о том, что буду делать, когда выпишусь из госпиталя. Есть у меня одна мечта… Хочу работать диктором на радио… Будет очень трудно – я понимаю. Но это было бы так хорошо!.. Я даже во сне часто вижу, что я – диктор, сижу за столом, перед микрофоном, и меня слушает вся страна… Нет, серьезно. Я думаю, что у меня получится. А на левую руку мне заказали протез с подвижными пальцами. Так что я смогу самостоятельно перевертывать страницы, включать и выключать микрофон. А трудностей я не боюсь. Преодолею. Я ведь упрямая.

* * *

В далеком уральском городе, где находился госпиталь, у Зины не было ни одного знакомого. И вдруг появились друзья, целые тысячи друзей. Один из крупных оборонных заводов взял над ней шефство.

Палата заполнилась молодежью, внесшей с собой смех, шутки, свежие новости. И эти девушки и юноши с искренним участием, без пресловутых ахов и вздохов старались помочь ей, чем могли.

Зина живо интересовалась происходящим на заводе и скоро была в курсе всех дел. Она радовалась успехам и очень больно и остро переживала неудачи.

…Завод не выполнял программы. В некоторых цехах ослабилась дисциплина, стали обычным явлением пропуски и опоздания. Подруги поделились об этом с Зиной и тотчас пожалели о рассказанном. Она о чем-то задумалась, перестала отвечать на вопросы, отвернулась к стене.

Как же так? Ведь там молодые сильные люди. Они могут работать. У них крепкие, мускулистые руки. Им все дано для того, чтобы трудиться. Над ними не рвутся бомбы, не свистят пули. У них теплые светлые цеха. Если бы я могла встать к станку!..

Я бы все отдала за эту возможность!.. За возможность бить врага отсюда, из далекого тыла.

Но в чем дело? На заводе работают наши, советские люди. Все они желают скорейшей победы над врагом. Так почему же они не выполняют нормы? Или они не чувствуют своего долга перед государством, перед народом, наконец, перед своими отцами и братьями на фронте?..

Так возникло ее взволнованное письмо к молодежи энского завода.

* * *

Столпившись

Вскоре на страницах заводской многотиражки был опубликован ответ комсомольцев Зине Туснолобовой.

«…Чувство огромной ответственности перед Родиной испытываем мы за позорное отставание нашего завода в прошлые месяцы, – писала молодежь. – С большим волнением выслушали мы упрек Зины Туснолобовой, потерявшей руки и ноги в боях за честь нашей Родины. Она тысячу раз права, когда требует, чтобы мы лучше работали… И уже сейчас новыми трудовыми подвигами наши лучшие стахановцы отмечают дни фронтового месяца. Комсомольцы энского цеха обязались дать сверх плана пять боевых машин. Мы даем слово добиться выполнения своих обязательств. Каждый из нас даст детали для комсомольских машин».

Слово было сдержано. На заводском дворе стояли готовые к отправке на фронт пять танков, выпущенных сверх плана. На борту каждого из них было написано: «Имени Зины Туснолобовой».

Ю. Мячин

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 1262. Л. 1–8, 16.

№ 199

Девушки-воины Заполярья

Ефрейтор Устюжанинова Клавдия Георгиевна, родилась в 1922 г. в дер. Русаки Никольского сельсовета Медянского района Кировской обл. Детство и юность провела в семье крестьянина—бедняка, а затем колхозника. Окончив 10 кл., она работала счетоводом в колхозе «Борец» и готовилась поступить в институт. Но нападение гитлеровской Германии на нашу родину прервало на время мысль об учебе, надо было в жестоком бою завоевать себе право на свободу и учебу. Из деревни, в которой родилась Устюжанинова, многие ушли на фронт. В своих письмах они писали о жестокостях войны, о зверствах немцев, о боях. С первых дней у Клавы зародилась мысль уйти на фронт. И вот наступило радостное время в жизни молодой девушки, она ушла в действующую армию в декабре 1942 г. На долю Клавы Устюжаниновой и ее подруг выпала большая честь – отстаивать от врага Советское Заполярье. В трудных условиях Севера девушки выполнили и выполняют свой долг перед Родиной. Многие бои сейчас за плечами защитников заполярного порта и Кировской ж.д. Клава Устюжанинова служит в Заполярье разведчиком батарей, бдительная скромная девушка с честью оправдала великое доверие. Враг коварен и хитер, но никакая хитрость не могла обмануть разведчиков. Ни один вражеский самолет не проходил и не проходит не замеченным. Батарея достойно встречает врага, уничтожая его на любой высоте. Вот один из эпизодов боевой жизни батареи, на которой служит разведчиком ефрейтор Устюжанинова.

Ранний мартовский вечер… Чуть-чуть начинает темнеть. Личный состав батареи отдыхал после дневной работы и учебы. Чуткое ухо опытного разведчика, комсомолки Устюжаниновой уловило где-то далеко-далеко еле слышный шум мотора. Прислушавшись, ефрейтор Устюжанинова определила, что шум мотора был вражеский и что самолет шел на батарею с юго-востока. «На тридцать четвертом шум мотора Ю-88», – прозвучал ее громкий доклад. Несколько частых ударов в гильзу, и личный состав буквально за 10–15 секунд был на местах, ибо люди знали, что батарея здесь одна, постов ВНОС нет и поэтому надеяться можно лишь на себя. «Шум мотора Ю-88 на тридцать четвертом приближается», – снова услышали мы доклад ефрейтора Устюжаниновой и теперь уже сами различали чуть-чуть слышный шум мотора. Наводчики произвели поиски. Каждому хотелось первому поймать цель, но это безмолвное соревнование продолжалось недолго. «Цель поймана», – доложил, как всегда, четко и уверенно наводчик прибора дальномера ефрейтор Хамандрито. Цель приближалась. Прозвучали слова первой команды: «По самолету». Все ждали желанной команды: «Огонь». Самолет шел на большой высоте. Вот он уже подошел на расстояние 9 километров от батареи. Секунда, другая… Все замерли в ожидании, всем хотелось сделать так, чтобы стервятник грохнулся на землю. И вот – «Огонь!» Грозно ухнули орудия. Затем прозвучала команда: «Непрерывный». Интенсивность огня значительно усилилась. Ю-88 резко изменил курс, сбавил скорость, а вскоре задымился и резко пошел на снижение. Спустя несколько минут посту ВНОС доложили, что самолет загорелся и упал недалеко от линии фронта. Бдительность и четкость разведчика Устюжаниновой обеспечили победу.

Командование высоко оценило заслуги смелого разведчика, наградив ее за этот бой знаком «Отличник ПВО».

Из рассказа ефрейтора Устюжаниновой.

Комсомолка ШЛЮЕВА София Ивановна

Родилась в 1923 г. в Калининской обл. Великолукского р-на, село Полибино. Детство провела в семье крестьянина, а когда исполнилось 8 лет, пошла в школу. В связи с нападением фашистского зверя на нашу свободную Родину в 1941 г. я эвакуировалась в Кировскую обл., а родные остались дома. При наступлении немцев на наше село родные были взяты в плен. Работая в тылу, я не могла не переживать этого великого горя и в 1942 г. я добровольно ушла в действующую Красную Армию.

С прибытием в 885-й зенитно-артиллерийский полк, 12 декабря 42 г. была назначена номером на дальномере. Я приложила все усилия, чтобы быстрее овладеть материальной частью и работой дальномера. За отличные знания и работу скоро была поставлена командиром отделения.

В тяжелых условиях Заполярья, в жестоких боях с немецко-фашистскими стервятниками мое отделение сделало все, чтобы точнее и быстрее ловить цель. По дальным дальномера батарея всегда встречала противника на далеких подступах к объекту. В ноябре м-це 1942 г., находясь еще дома, я вступила в ряды комсомола. Будучи в действующей армии, я в 1943 г. поступила канд. в чл. ВКП(б), а в ноябре 44 г. стала членом большевистской партии. Батарея, в которой я служу, стояла на охране Кировской ж.д. и электростанции, которая питала электроэнергией Кировскую железнодорожную магистраль. Надолго запомнятся дни жарких боев 1943 г. Вот один из боевых эпизодов.

В июле месяце 1943 г. фашистские стервятники, производя сильные налеты, пытались бомбить обороняемый нами объект. Были непрерывные боевые тревоги, где мы воевали и учились. В этот памятный день по сигналу «Тревога!» мы заняли свои боевые места. Посты ВНОС донесли о приближении группы вражеских самолетов. Мое отделение быстро поймало цель, и точные данные стали непрерывно поступать на прибор. Вся батарея была готова к встрече противника. Начался бой. Фашистский пират «М-109» был поражен первыми же залпами. После боя командир батареи объявил благодарность мне и моему отделению. После таких боев радостно жить и работать. Я еще больше полюбила свою работу. Ни суровая заполярная погода, ни бессонные ночи не могли сломить наше стремление к новым боям и победам. Через несколько дней батарея снова сбила один «М-109», и так за короткий период 1943 г. наша батарея сбила 8 вражеских самолетов. Охраняемый нами объект стоит, цел и невредим. По Кировской ж.д. один за другим уходят в глубь нашей страны тяжелые эшелоны, груженные боевой техникой, обмундированием, продовольствием и т. д. Меня, как командира, в октябре м-це 1943 г. за хорошую работу и высокую боевую выучку командование наградило медалью «За боевые заслуги».

Комсомолка мл. сержант Шлюева.

Ф. М-1. Оп. 47. Д. 191. Л. 89–92. Заверенная копия.

№ 200

Цыганкова Мария

(Воспоминания партизанки Орловской области Дятьковского района)

г. Москва 13 ноября 1944 г.

Родилась в 1925 г. 28 августа в Орловской области Дятьковского района, п. Стари.

У нас была большая семья, так что я закалилась еще с детства, приходилось и голодать и езжать в деревню за хлебом, там холод переносить, так как я все это умела и мать меня пускала спокойно одну в дорогу. Училась я хорошо, родные старались меня хорошо одеть, и я понимала, что это им трудно, я их не подводила. Окончила я 7 кл. в п. Старом, а потом меня тетя взяла к себе жить, потому что у нее не было никого из маленьких детей, и мы с ней жили вдвоем. Я начала учиться в 8-м кл. Поступила в комсомол и выполняла

Когда изверги напали на нашу страну, в нашем поселке вскоре организовался комсомольский отряд самообороны, мы охраняли мосты, вообще мы охраняли весь свой поселок. Но немецкие палачи все же заняли наш поселок, и отряд самообороны ушел в лес, а я была оставлена на подпольную работу. В 1941 г. изверги пришли в наш поселок, я в это время была дома у тети, к нам прибегали 2 военнопленных, которые работали на немцев, они наставили на нас винтовки и начали кричать, где партизаны, накричались вволю, взяли все продукты у нас, которые мы собрали, чтоб бежать в лес, галоши сняли у тети с ног и начали пускать ракеты около домов, и тут же появились самолеты. Они очень довольны были, вот мы, мол, какие люди, но жители, как звери, выглядывали из домов и тряслись. Они подсмеивались над жителями, над старыми и малыми. Прошло немного времени, и немцы стали ходить по домам и проверять паспорта, и когда они пришли на крайнюю улицу, т. е. на нашу, и увидели партизан, которые только что зашли напиться, один партизан убежал, а другой спрятался за диван, и когда немцы пришли в дом и увидели бинокль, тут же остолбенели, а в это время партизан выстрелил и одного немца убил, а другого ранил, тогда немцы бросились бежать, и партизан убежал, пока они собрали всех своих немцев, но тут им зло было не на ком сорвать, они и начали издеваться над жителями, сожгли три улицы, вырезали одну семью, из которой тут был председатель по доказу. Они собрали всех немцев и жителей и стали перегонять жителей к комендатуре, они погнали нас не по мосту, а по воду и обувши, разуваться не давали, но тут были прямо утесы, дети кричали, крик, гвалт, старухи молились, и все говорили: ну, последние минуты дышим, нас убьют. Побыли около комендатуры часа 2, а потом расходитесь все, кто куда, несмотря на то что все жители были раздеты, разуты, немцы не дали ничего взять, все сожгли; они были рады, что он отпустил их свободно. Хорошие дома немцы сами заняли, а у плохих семьи 3–4 жили.

Когда они прибыли, то, чтобы показать, что они хорошие, выдали по 2 кг хлеба и полкилограмма соли, то голод был и жители ему поверили и думали, что он будет всегда давать. А оказалось наоборот. Вот один пример, пришла одна бабушка в комендатуру и говорит: «Пан, хлеба, гут, гут, матка, зитце». Она села, он дает ей сигару курить, она: нет, пан, у меня так голова болит, он ее заставил насильно курить, она выкурила эту сигару и стала пьяной, тогда он выгнал ее на улицу, надел противогаз и начал маршировать, а сам умирал со смеху. Немцы, которые видели это, тоже кричали: «Русс, русс». И когда другие приходили, он просто пускал поленом в них и выбрасывал вон. Haд ребятами, которым было 12, 13 лет, он их обучал и заставлял петь песни про русских, конечно, плохие. Но тут у меня появилась такая злоба на них, и я решила отомстить им за все.

Я связалась с партизанским отрядом и регулярно подавала сведения, но и девочки, которые хотели отомстить, они желали тоже выполнять боевые задания, а особенно, которая больше всего знала, это Каус Нина. Мы с ней часто ходили вместе в лес за листовками, за газетами, вообще чтобы распустить легенду, а им носили нужные сведения, например, сколько немцев, какое вооружение, где посты, где полицейские живут, а партизаны приходили и уничтожали их и уводили коров. Собрали деньги, облигации, одежду, питание, лекарство, я все передавала. Они нам выносили два раза благодарность. Все это проходило в 1942 г. А в начале 1943 г. немцы угнали комсомольцев и всю молодежь, забрали много подозрительных, у которых были дети – партизаны, или расстреливали, или угоняли в рабство, но большинство убивали. Я имела немецкий паспорт и писалась, что мне четырнадцать лет, и меня на работу не гоняли, а когда было много работы или сено убирать, или окопы рыть, то они всех выгоняли, и старых и малых, и приходилось рыть окопы и переносить очень тяжелое, они отдыхать не давали, а все подгоняют да кричат «рус, рус, работать», а сами подсмеиваются да песенки поют: война пришла, война гут, матка, дома двадцать тут. Но они своих паненок, которые работали у них и жили с ними, окопы рыть не посылали, а только говорили, вот, мол, хорошие паненки, а после, когда они им надоедали, то выгоняли их и набирали новых.

И вот в начале 1943 г. я была арестована, в феврале месяце 13. Я раскидывала листовки и не заметила, что девчонка, с которой я училась, видела меня, а она в это время дня два уже жила со следователем, и она пошла и заявила, чтобы меня арестовали, но еще не рассказывала ничего. Ко мне пришли на дом полиция и русский следователь с оружием и сказали: вы арестованы. Я отвечаю, за что, они молчат, говори, где списки партизанские. Я говорю, не знаю. Молчать, начали рыскать по квартире, обыск делать, собрались немцы, тетя плачет, я сижу под арестом, а они грозят тете, что и тебя, мол, заберем. Немцы кричат, партизан, партизан, начали плеваться, кулаками грозить. Меня повели, что дома делалось, я не знаю, а мать ничего не знала, потому что я жила у тети. Привели меня на допрос, начали спрашивать, в комнате были два русских следователя и один офицер, большой, рыжий, и девушка русская с ними работала, и стали спрашивать, сколько лет, какая семья, почему не у матери, а здесь, отец партизан? Я говорю – нет. И они начали перечислять партизанские отряды. И партизанский отряд Цыганкова, и говорят, это твой отец, я говорю, нет, ну все это хорошо, разговаривают, как с ребенком, и спрашивают, какая у тебя кличка была. Меня называли только цыганкой, а больше никаких, ну, хорошо, а знаешь ли ты, какие пушки бывают, знаю вот, мол, камарады возят на саночках, он засмеялся и говорит: ребенок ты еще, ну-ка глянь мне в глаза.

Я глянула. О ты, какая, у тебя и глаза черные, ничего не видно там, а до этого взяли меня и привязали к стулу. Ну, хорошо, дитя, ответите все и идите, я говорю, домой. Нет посидите денечка три, может, поумнеете, и тогда отпустим. Я пошла, за мной два полицая, вооруженные, и посадили меня в тюрьму. Просидела я там три дня, и меня вызывают на допрос, отвечайте. Я говорю: я ничего не знаю, как это так ты представляешься маленькой, ты скрываешь, что ты комсомолка, что ты работала, и начал все подробно читать мою характеристику. Немец затопал, закричал. Я была, как убитая, отвечай, партизанка. А я все думаю, кто это предал меня, кто это все рассказал о моей характеристике, знать, она заявляется, нарядная, на руке золотые часы, и улыбается. Следователь: «Ну, как теперь, вы скажете?» Я молчала. «Тогда раздевайтесь». Разделась, разулась. «Ложись». Легла на пол, только и видела, в углу

Я шла 10 км без передышки и наконец дошла и думала, может, тут кто пустит погреться, но они не то что погреться, даже напиться не давали, потому что очень много было предателей, и они меня отгоняли от дома, ой, обидно мне было, я хотела спать, но меня толкали и отгоняли каждый от своего дома и говорили, куда ты пришла, ведь ты умрешь скоро, посмотри на себя, и тут же я увидела свое ранение в лицо и не выдержала, упала, я все время пила, но в домах жили и полицаи, я не заходила, я пила из лужи и ела снег. Вся мокрая была, лапти большие, так горько очень, обидно, ой, не знаю, как я только жива осталась. А потом я была в лесу и очутилась в партизанах, помню, что ко мне сестра старшая замужняя прибегала и очень плакала. В общем, раненую меня родные видели, потому что, где жила мать, немцев не было.

Меня взяли наши местные партизаны, начали делать операцию и сшили клоки на щеке, я была очень плохая, и операция была тяжелая, инструментов не было, по-живому зашивали, и я плохо себя чувствовала, но не кричала ничего, только смотрела и думала – теперь-то я не умру, все думали, что я умpy, а я думала – не умру и переборола это и стала чувствовать ничего, стала вставать, как вдруг на меня напал тиф, и я опять слегла, но тут подавно все думали, что теперь не выживу. Ко мне приходили спрашивали все необходимое для них, но мне очень трудно было говорить, но я старалась. Я знала, что может что случиться. Но они мне не давали задумываться о смерти, все уговаривали, да будет твое лицо исправное, не волнуйся, скоро опять пойдешь мстить им. Но я-тo и надеялась и не надеялась на жизнь, но они мне виду не показывали, что я плоха, температура, говорили, что 37, а на самом деле 40 с десятыми. Но я, конечно, думала, температура не высокая, авось и выживу. Так и вышло, а потом, когда мне говорили, что скоро с нами в бой пойдешь, а потом взяли и отправили меня на аэродром. Я так плакала, то я нужна была вам, а теперь вы и не хочете мне оставлять, и питание хорошее стало, а они отвечают, ты едешь на Большую землю, там тебе будет лучше. Но я этого не знала и не поняла, что за меня здесь будет заботиться советская власть, но меня здесь не бросили, одели, хорошую жизнь дали, и я теперь думаю: счастливо заживу в дальнейшей своей жизни. Но никогда не забуду и все время переживаю за свое лицо, какое оно было и какое оно стало, Это все сделали немецкие идиоты, я все время буду мстить им, никогда не прощу за свою жизнь, что они надо мной сделали

Цыганкова Мария Николаевна.

Ф. М-1. Оп. 53. Д. 14. Л. 45–55.

№ 201

ЧАЙКИНА Лиза патриотка

СЕКРЕТАРЮ ЦК ВКП(б) товарищу АНДРЕЕВУ А. А.

26 января 1942 г.

ЦК ВЛКСМ сообщает об исключительном героизме секретаря Пеновского райкома комсомола, Калининской области т. ЧАЙКИНОЙ Елизаветы Ивановны, проявленном ею в борьбе с немецкими оккупантами, беззаветной преданности ее делу партии Ленина—Сталина.

Чайкина Елизавета Ивановна, 1918 года рождения, русская, соц. происхождение из крестьян-середняков, социальное положение – служащая, член ВЛКСМ с 1933 года, член ВКП(б) с 1939 года, № п/б 2958658, образование – 4 класса, с сентября 1940 г. работала секретарем Пеновского райкома комсомола, Калининской области.

Toв. Чайкина Е.И. пользовалась заслуженным авторитетом среди молодежи района. В нужный момент она проявляла твердость характера, настойчивость, умело вела за собой всю молодежь, С первых же дней Отечественной войны она всю свою энергию направляет на помощь фронту: работает на строительстве оборонительных укреплений, на уборочных работах, является активным агитатором, личным примером увлекает молодежь на боевые дела.

Когда Пеновский район заняли немецкие оккупанты, т. Чайкина создала в районе подпольную комсомольскую организацию в составе 15 человек и с группой комсомольцев в 26 человек ушла в партизанский отряд. Оставшиеся в деревнях комсомольцы активно помогали партизанскому отряду в борьбе с немецкими захватчиками.

Тов. Чайкина Е.И. проявила себя, как замечательный боец, участвовала в трех сражениях, минировала дороги, взрывала мосты, успешно ходила в разведку и в то же время проводила большую политическую работу среди населения. Когда ей стало и известно содержание доклада товарищ Сталина от 6.XI-41 г., она обошла 15 селений, оккупированных немцами, разъясняя жителям содержание доклада товарища Сталина.

22 ноября 1941 г. на хуторе «Красное покатище» т. Чайкина была предана и арестована немецким карательным отрядом.

Семья Купоровых, укрывавшая Лизу Чайкину от немецких фашистов, была расстреляна немцами на месте. Гитлеровские звери подвергали т. Чайкину невыносимым пыткам, угрожали смертью, старались подкупить обещанием даровать жизнь, если она выдаст место расположения партизанского отряда. Но это испытание т. Чайкина вынесла с честью. Фашисты, не добившись от нее ни слова, решили публично расстрелять т. Чайкину.

Тов. Чайкина не струсила, не предала товарищей, держалась мужественно и гордо, до последней минуты своей жизни проявила высокие идейные качества большевика. Когда ее поставили у водокачкн для того, чтобы расстрелять на глазах всего населения станции Пено, она мужественно провозгласила лозунги: «Да здравствует мой родной Сталин! Смерть немецким оккупантам!» «Смерть фашистским палачам!» «Да здравствует Сталин!» «Да здравствует победа!»

Она умерла смертью героя.

На другой же день после героической смерти т. Чайкиной в разных местах Пеновского района было подожжено 10 селений, занятых фашистами, и сотни фашистов были истреблены партизанами.

Партизанам стало известно, что патриотку Лизу Чайкину выдала гитлеровцам гнусная предательница Ирина Круглова. Партизанский отряд принял решение отомстить предательнице Кругловой за смерть Чайкиной. Группа партизан вошла в поселок, вывела Круглову на физкультурную площадку и расстреляла предательницу.

ЦК ВЛКСМ просит представить к присвоению звания Героя Советского Союза секретаря Пеновского райкома ВЛКСМ Калининской области т. ЧАЙКИНУ Елизавету Ивановну.

Cекретарь ЦК ВЛКСМ О. Мишакова.

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 1313. Л. 31–33. Заверенная копия.

№ 202

ЧЕРНЫШЕВА Александра Ивановна: была нормировщицей, а стала партизанкой

Родилась в 1922 году, по национальности русская, член BЛKCM с 1939 года, имела образование 10 классов, из семьи рабочего. Жила до войны в гор. Самарканде; работала на шелкоткацкой фабрике в качестве нормировщика. До вступления в партизаны была в спецшколе № 2, а потом выехала в армию, на Калининское направление, после чего получила задание в тыл противника. Не было возможности перейти через линию фронта, и соединялись с группой партизан Витебской области и вскоре перешли в 1-ю Белорусскую диверсионно-партизанскую бригаду особого назначения.

Военную присягу приняла после трехдневных боев, где поклялась выполнять все боевые задания, которые мне дадут.

В комсомол я принята была в мирной обстановке до войны. Вначале, когда меня отправили из гор. Москвы в распоряжение 4-й армии, во время поездки мы попали под сильную бомбардировку, где я приняла после мирной, спокойной жизни первое «боевое крещение». Мне же пришлось пережить тогда, когда на нас обрушились вражеские бомбы, я потеряла несколько своих товарищей и поклялась за них отомстить врагу, за своих подруг, товарищей, после чего я попала не по назначению в 3-ю армию и ушла в скором времени на первое боевое задание мстить фашистским гадам за разрушенные наши города и села. Здесь я познакомилась с одной девушкой, которая прошла с того момента все огни и воды и всю суровую обстановку.

Первая моя цель была узнать силу противника и его огневые точки и связаться с партизанскими отрядами и еще ряд других задач. Когда я свое задание выполнила и стала пробираться на Большую землю, где был перерезан наш путь, по которому мы шли, и враг взял нас в полукольцо с трех сторон, а четвертый выход был только к озеру, и открыли по нас ураганный огонь. Нас было всего 17 человек и очень мало патронов, все они были на строгом учете. Врага подпустили вплотную, и открыли по нему огонь, где мы уничтожили их до 70 человек, после чего враг снова на нас ринулся, и мы были вынуждены дать отход к озеру и залегли в болото, где пролежали 5 сентябрьских дней 1942 г.

Голодные и холодные, но были уверены в своей победе и мужественно все переживали.

Когда противник отступил, считая, что нас всех побили, а мы выползли из болота, 11 чел., и пошли лесом к партизанам, после чего я осталась с ними, где считала себя неразлучной ни в бою, ни на отдыхе. Когда пришла в бригаду, было всего 7 девушек, с которыми я подружилась. За 7 месяцев у нас еще прибыло 15 девушек.

В партизанах была подрывником, разведчиком и непосредственно медсестра, где не раз ходила с группами ребят на минирование жел. дорожного полотна, шоссейных дорог и на разгон немецких гарнизонов, чего я лучше всего любила. Когда немцев внезапно застанешь в ночное время и они бегут, а по ним из автомата как траву косишь. Особенно уважала бытъ в разведке нелегальными путями. Работать в городе, брать все ценные данные от врага и доставлять партизанам. Вот помнится мне характерная картина в морозную зиму в 1943 г. – мне было дано задание разведать у врага силу, которую он готовил для блокировки партизан, и во что бы то ни стало достать карту, узнать цель противника и откуда будет наступление. Данные я дать смогла, и через три дня началась сильная вражеская блокировка, где мне пришлось участвовать в ней один месяц 20 дней. Первые дни я всегда впереди головы колонны. С первых дней мы отбивали 7–9 атак врага, но на 7-й день меня ранили в левую руку, и я отбилась от своей бригады, от своих людей, и мне пришлось быть с партизанами других бригад. Им не интересно было иметь среди себя раненую девушку – я в то время должна была показать себя в тяжелой обстановке. У нас не оказалось на 230 чел. ни карты, ни компаса, и люди были не местные, а я с местностями Витебщины я была paнеe знакома. И решила выводить людей и спасти от гибели.

В мартовские дни мы форсировали реки по 3 раза и больше в день. С нами находились раненые – 37 чел., я для них доставала перевязочный материал от убитых немцев. Перевязывала, оказывала необходимую помощь раненым, больным, а потом как только стала возможность, этих раненых переправили на Большую землю, за что от командования не раз имела благодарность и была представлена к награде.

В боевых операциях участвовала разведчицей и в то же время в боях, выводила раненых и оказывала им помощь.

Ф. М-1. Оп. 53. Д. 17. Л. 7–8.

№ 203

ШАВЫРИНА Нина Федоровна: о партизанских буднях

Родилась в 1923 г. 19 декабря в семье крестьян Смоленской обл., Ярцевский р-н. В 1930 г. поступила в Постянскую НСШ, которую окончила в 1937/38 учебных годах (отличница учебы). В 1938/39 учеб. году поступила в Смоленский педтехникум, но проучилась в нем 6 мес. по болезни дальше учиться не могла. После техникума в 1939 г. приехала в Москву,

В январе мес. 43. г. отряд Кожара начали блокировать. Поскольку было мало боеприпасов (отряды тогда еще помощи со стороны Москвы не получали, а вооружались за счет трофейного оружия), пришлось, не принимая особенных боев, отходить в Октябрьский р-н Полесской области. Перед отрядом предстал тяжелый и длинный путь в зимних условиях. Но чем погибать так, на месте, двинулись в путь. Колонна соединения занимала расстояние почти до 7 километров длиной. По пути громили все гарнизоны полицейских, принимали бои с самоохраной. Так продвигались до полутора месяца. Достигли Октябрьского р-на, получили маленькое подкрепление со стороны других отрядов Полесья, отряду Кожара был дан приказ двигаться обратно в район действий. И опять двигались в таких же тяжелых условиях. Принимали бои уже чаще и ожесточеннее.

Отряд Кожара остановился действовать уже в Речецком р-не Гомельской области. В апреле мес. получили первый груз из Москвы, а также радиста для тов. Кожара, В это время у Нины работы стало меньше. Тов. Кожар командовал всем соединением окраинных партизанских отрядов Гомельской области.

Девушки из мирного населения нашли моего родного дядю, он был 2 раза ранен и весь обгорелый. Нашли его в доме нашей деревни. Они входят в дом и смотрят на печь, там лежит человек, они тогда испугались и думают, что это немецкая разведка, когда он повернулся к ним, тогда они от ужаса не знали, что и делать. Он был весь изранен, обгорелый, его отвезли к родным в деревню.

Когда меня мобилизовали немцы работать в гор. Дно, в августе 42 года немцы приказали собрать к ним на работу всю нашу молодежь. Молодежь была собрана и угнана из города.

Когда меня стали преследовать в деревне, я ушла в партизанский отряд. В партизанском отряде рассказала о своих делах в деревне, командир удивился, что я все-таки осталась жива.

В отряде я была в качестве медсестры, оказывала помощь раненым, перевязывала раненых бойцов, готовила обед, стирала.

Ф. М-1. Оп. 53. Д. 107. Л. 5–6. Без подписи.

№ 204

Снайпер Александра ШЛЯХОВА

7 октября 1944 года от вражеской пули погибла бесстрашная патриоткa нашей Родины снайпер Шляхова Александра Николаевна.

Беспредельная преданность и любовь к родине, партии и товарищу Сталину порождали в Шуре Шляховой непоколебимую стойкость, мужество и отвагу.

Славная дочь украинского народа беспощадно мстила немецко-фашистским захватчикам за все их злодеяния.

Комсомол был для Шуры Шляховой школой.

Когда в 1941 году Шура узнала о вероломном нападении гитлеровцев, мужественная патриотка твердо решила стать в первые ряды защитников Родины.

Просьба Шляховой о приеме в Центральную Женскую снайперскую школу была удовлетворена. Упорно овладевала девушка мастерством меткого выстрела и, отлично окончив куре снайперской подготовки, в августе 1943 года прибыла на фронт.

Нелегко девушке на войне. Но преданность Родине придавала Шуре невиданную энергию, а ненависть к врагам помогала стойко переносить все трудности боевой жизни.

В борьбе с врагами Шура Шляхова не знала страха. Скромнейшая среди своих товарищей по оружию, она в то же время являлась для всех примером беззаветной храбрости и отваги.

В любую погоду под пулеметным огнем и разрывами вражеских снарядов она выходила на свой боевой пост. Смело выдвигаясь вперед за боевые порядки, отважная девушка с чувством священной мести выслеживала немецких солдат и офицеров. Часами не отрываясь от оптического прицела, Шура внимательно следила за противником и точным огнем поражала гитлеровцев насмерть. Свое бесстрашие Шура всегда сочетала с умением выбрать огневую позицию, тщательно замаскировать ее, и это обеспечивало успех «охоты» на немцев.

В ожесточенных боях за город Невель, когда гитлеровцы пытались задержать наше наступление и сопротивлялись особенно упорно, Шура изо дня в день множила боевой счет истребленных немцев.

В этих боях она проявляла не только храбрость, мужество, но и железную волю, холодный расчет и грозное для врага умение в совершенстве владеть снайперской винтовкой.

Десятки неприятельских наблюдателей, разведчиков и офицеров – таков результат ее стрельбы.

При отражении контратак противника в районе деревни Торжок она за два дня боев уничтожила 18 немецких солдат и офицеров. В боях в районе Ленинградского шоссе (деревня Маиха Калининской области) ее мастерство стоило жизни 13 гитлеровцам.

Дважды была ранена Шура Шляхова и дважды возвращалась в строй, всячески сокращая сроки своего излечения, снова брала снайперскую винтовку и продолжала мстить еще более беспощадно.

Никакие хитрости врага не могли обмануть опытный глаз девушки. Напрасно немецкие наблюдатели питались дразнить ее пустыми касками, надетыми на палки, чучелами, облеченными в офицерское обмундирование. Все это делалось для того, чтобы советский снайпер неосторожным выстрелом обнаружил себя. Но Шура не поддавалась ни на какие фокусы и терпеливо, затаив дыхание, держа палец на спуске, ждала до тех пор, пока успокоенный немец, решив, что выбранное им место безопасно, не вылезал из своей норы. И он получал неизбежную порцию свинца, посланную рукой девушки-мстительницы.

На участке обороны в районе высоты Ерзовка, где «охотилась» Шура, появился матерый немецкий снайпер. Он не давал бойцам спокойно работать на обороне. Девушка дала слово уничтожить немца. Восемь дней длился поединок. Восемь дней Шура и гитлеровец выслеживали друг друга, подстерегали малейшее неосторожное движение. Предельное напряжение воли, хитрость, сноровка, выносливость – вот что решило победу. И советская девушка победила. Немецкий снайпер был уничтожен.

Являясь комсоргом роты снайперов, Шура Шляхова все свободное время отдавала общественной работе, и подруги платили ей сильной любовью и искренним уважением.

В мае 1944 года Шуре было присвоено звание старшины и ее назначили командиром взвода девушек-снайперов. С ее большим рвением, продолжая охоту за двуногими зверями, Ikz[jdf кропотливо воспитывала своих боевых подруг, передавала им богатый, накопленный в оборонительных и наступательных боях опыт.

За время своей боевой деятельности Шура истребила 69 немецких солдат и офицеров.

Правительство высоко оценило боевые заслуги Шуры Шляховой перед Родиной, наградив ее орденами Красного Знамени, Отечественной войны I степени, Красной Звезды. ЦК ВЛКСМ наградил героиню Почетной грамотой и именной снайперской винтовкой.

Память о славной патриотке Родины будет вечно жить в сердцах еe боевых друзей, будет вдохновлять их на новые боевые подвиги.

Шуру Шляхову похоронили в только что освобожденном латвийском городке. Нa ее любовно украшенной цветами могиле боевые подруги поклялись отомстить гитлеровцам за смерть любимого

Помощник начальника Политуправления Второго Прибалтийского фронта по комсомолской работе подполковник В. Сало.

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 1347. Л. 1–2. Подлинник.

«Обо мне не беспокойтесь…» – любимые слова А. Шляховой

Эти письма сохранила мать. Пожелтевшие от времени треугольнички. Письма с фронта. Сколько же раз за все эти годы разворачивали их материнские руки, чтобы снова и снова вчитаться в строчки, написанные наскоро в промежутках между боями, чтобы услышать родной голос дочери, навсегда оставшейся юной!

Я познакомилась с Сашенькой Шляховой, когда ей было семнадцать. Холодной снежной зимой 1942 года в подмосковный поселок Вешняки со всех концов страны съезжались молодые девчата. Здесь создавалась Центральная женская снайперская школа. Девчата-добровольцы, оставив родных, друзей, любимую работу, студенческие аудитории, школьные классы, ехали сюда учиться снайперскому мастерству, чтобы потом отправиться на фронт защищать Родину.

Среди них была и Саша. Она приехала с Урала, куда ее семья эвакуировалась из Запорожья. Я была начальником политотдела школы. Помню, пришла к девчатам второй роты – уже месяц были они в армии, – спрашиваю: «Что вы считаете для себя сейчас самым трудным?» Ответы посыпались разные. И тут заметила девушку, сидевшую в стороне на нарах. «А вы как думаете?» – обратилась к ней. Быстро встала, зарделась, как маков цвет. Улыбка обозначила милые ямочки на щеках. «Курсант Шляхова, – доложила она по всей форме. – Самое трудное – портянки на ноги навернуть!» Девчата прыснули, а она остановила их очень серьезно: «Не смейтесь, девочки. О трудностях же спрашивают…»

Учиться в школе было нелегко. Но никто не слышал от Саши жалоб, не замечал даже и мимолетной хандры. «Мне всегда и везде замечательно хорошо», – писала она родным. Веселая, добрая, общительная, она была любимицей школы. Но особенно уважали ее за честность, искренность, стойкость. По дороге на фронт девчата избрали Сашу своим комсомольским вожаком. А позднее командование назначило ее командиром подразделения женщин-снайперов.

Даже в те дни небывалого героизма всего нашего народа выделяло эту девочку удивительное чувство ответственности за судьбу Родины, словно на нее одну смотрят все, от нее зависит победа. Саша уничтожила 69 гитлеровцев. Участвовала в боях, в разведке. Вынесла с поля боя десятки раненых. Дважды сама была ранена. Едва поправившись, торопилась в строй. Два раза за боевые успехи предоставляло ей командование отпуск для поездки к родным. Короткий военный отпуск. А она ухитрялась выкроить время, чтобы заехать в нашу школу. Пропадала с утра до вечера в подразделениях у девчат, старалась научить их всему, что уже постигла на фронте. На уговоры отдохнуть только улыбалась. «Победим – отдохнем». Не увидела Саша победы. Бой за латвийский город Добеле был последним ее боем. И орденом Отечественной войны I степени, своим третьим боевым орденом, она была награждена посмертно.

Письма родным. Маме – Павлине Дмитриевне Балясной. Тринадцатилетней сестренке Любочке. Брату, которого она в шутку величала Василием Кузьмичом! Отцу, вернее, отчиму, заменившему ей родного, рано ушедшего из жизни отца. Как она скучала, волновалась, с какой нежностью всегда говорила о них! А в письмах старалась быть сдержанной, строгой. Так и читаешь между строк: «Сейчас такое суровое время – нельзя раскисать, нужно собрать все силы…» Ответственный человек Александра Шляхова. Милая, добрая, обаятельная девушка – Сашенька.

И так хочется, чтобы каждый, кто прочтет строки из Сашиных писем и писем ее товарищей, смог представить ее себе такой, какой осталась она в памяти всех, кто ее знал, кто встречал на дорогах войны.

Полковник Е. НИКИФОРОВА

25 июля 1943 г.

Здравствуйте, миленькие, хорошие – мамочка, папочка, Василий Кузьмич и мой колокольчик Любочка!

Как давно я вам не писала! Семь дней. Я прошу вас простить мне. Не писала потому, что мы ходили в полезный и поучительный семидесятикилометровый поход… Сегодня теплый, светлый и замечательный день. Сегодня наша школа получила Красное знамя от Центрального Комитета ВЛКСМ. Знамя, которое наш первый выпуск завоевал отличной учебой.

ЦК комсомола для нашей школы выделил большой подарок – три именные снайперские винтовки. После вручения Красного знамени вызывают: «Ефрейтор Шляхова!» Выхожу из строя. Я впервые ощущаю такую радость!.. Милые, представьте себе, что значит простой девушке получить снайперскую боевую винтовку в подарок от Центрального Комитета ВЛКСМ. Уходя в армию, я дала слово учиться на «отлично». Слово свое перед вами я сдержала. Но этого еще мало. Я поеду на фронт… Милые, будьте уверены, что ваша Александра Шляхова, идя на фронт, бесстрашна. Я хочу жить, а кто любит жизнь, тот идет ее добывать. Уезжаем мы завтра. Едет две партии, одна на Калининский фронт, другая – на Северо-Западный. Вы только поймите, какая давно желанная мечта моя сбылась! Прошу лишь одно, мои хорошие, при получении моего письма не плакать обо мне. Если я узнаю, то это для меня будет самая большая обида. Письма я постараюсь писать как можно чаще. Ваша Шашенька.

Д.К. АРМИЯ! 27 НОЯБРЯ 1943 ГОД.

…Хотя и не получила я от вас весточки, решила написать вам несколько строк. Не хочу, чтобы вы лишний раз беспокоились зря. Насчет теплого обмундирования прошу, милые мои, не беспокоиться. Одели нас очень хорошо, так что зимой мерзнуть не придется: ватный костюм и белая теплая шуба, шерстяные чулки, теплые варежки, шапка.

Сегодня приезжал к нам товарищ из политотдела, который привез две грамоты из ЦК ВЛКСМ. Одну вручили комсомольскому руководителю нашего подразделения; вторую – мне. Грамоту я постараюсь переслать вам, мои милые, для сохранения. Это документ моего участия в разгроме подлых фашистов…

5.12.43 г.

Здравствуйте, миленькие мамочка, папочка, Любочка! Прошло шесть дней, как я не писала вам. Это все лишь только потому, что подлая разорвавшаяся фашистская мина немножко царапнула мне правую руку. Сейчас сижу в эвакопункте, а один из товарищей пишет под мою диктовку эту весточку. Но через несколько дней я буду уже сама писать. Обо мне прошу не беспокоиться. Пока не пишите. Уезжаю в госпиталь. Ваша Сашенька.

Д.К. АРМИЯ! 29 ФЕВРАЛЯ 1944 Г.

Здравствуй, милая Любочка!

Получила твое письмо, Очень рада и благодарна. Письмо с вопросами, на которые придется ответить. Первый твой вопрос: как я была ранена? Милая, ты учти одно, что о себе писать я не умею. И вообще это немного хвастливо, откровенно говоря.

Рано утром мы вышли на свой снайперский пост. Мы были втроем. Клава Прядко – в двадцати метрах от меня, справа; Соня Кутломаметова – слева. В те холодные декабрьские дни на некоторых участках фронта противник пытался прорвать нашу оборону. Ровно в 16.30 противник начал обстреливать наш передний край из миномета. Первая мина разорвалась неподалеку от Сони. Нас, меня и Клаву, толкнуло чувство, что Соню ранило, и мы бросились к ней, но она уже бежала к нам. Я отбежала от своего снайперского поста не больше, как на два метра. Вторая мина попала на то место, где лежала я, третья – прямым попаданием в Клаву… Клава упала, а я почувствовала какой-то большой толчок в руку.

Я направилась к комвзвода, к ком. роты, к ком. батальона, рассказала о случившемся с Клавой… После всего этого я пошла в санвзвод, там меня перевязали. Ранило и мою винтовку. Но она также сейчас в строю вместе со мной. Снова бьет метко по фашистам…

1 МАРТА 1944 г.

Здравствуй, милая Любашка!

Сегодня сажусь писать тебе ответ на остальные твои вопросы. Сколько я убила фашистов? Пятьдесят пять. Пятьдесят пять тех, кто зверски замучил не одну нашу семью, кто много принес на нашу землю страданий, бед, слез женам, матерям, детям.

Третий твой вопрос: «Как ты получила орден?» Теперь уже не один, а два. Первый орден, орден Красной Звезды, я получила за ноябрьские бои. В атаку снайпер не ходит, но поддерживает атакующих

Второй орден, орден Боевого Красного Знамени, я получила за активное участие в боях, за комсомольско-политическую работу. Любашка, мне хочется сделать еще и еще очень и очень много. Мне хочется сделать то, что еще не делала ни одна девушка. Не знаю, удастся мне это…

Ты пишешь, что многие ребята в твоей школе – плохие комсомольцы. Нет, этого говорить нельзя и до некоторой степени стыдно. Нет плохих комсомольцев, а есть плохие организаторы… В частности, к таким я могу и тебя отнести. Любашка, воспитывать, наставлять на правильный путь – это не так просто Ты должна так повлиять на комсомольцев, чтобы они сами заинтересовались общественной работой. Для этого требуются твоя настойчивость, упорство… Я постараюсь помочь тебе. Хочу написать в вашу комсомольскую организацию письмо… Любушка, а самое главное, во всем и во всех отношениях ты должна быть идеалом, примером. Это наш долг с тобой…

ЛАТВИЯ, 4 ОКТЯБРЯ 1944 г. 15.00

Мамочка, ты пишешь, чтобы я помогла вам отыскать Василия. Меня не меньше, чем вас, это беспокоит. Но это не так просто. Вы должны понять, что у нас ведь не было ни одной его полевой почты. Я даже не могу себе представить, на какой фронт он уехал. Но постараюсь обязательно разыскать. Милые мои, я вас очень и очень прошу не расстраиваться. Ведь вы же прекрасно знаете, что не одни ваши дети на фронте, а таких очень много. Война. А война без потерь не бывает. И победа без боя не достается. Если не погибнут ваши кровные, так погибнут такие же, как и ваши… Пишите! Жду!

25.12.1944 г.

Здравствуйте, многоуважаемые Кузьма Пантелеймоновнч и Павлина Дмитриевна!

Пишет это письмо один из командиров соединения, в котором служила ваша дочь Александра Шляхова. За прожитых мною 24 года я ни разу не встречал такого верного и сердечного человека, мужественного и отважного боевого товарища.

…За годы войны привык уже ко всему. Сколько раз приходилось прощаться с лучшими друзьями на поле боя, но проститься с Сашей было очень трудно.

Когда-нибудь я буду у вас. Все расскажу. Сам хоронил ее. После войны поедем к ней вместе с вами. Если со мной что-либо случится, то опишу вам дорогу. Из Москвы ходит поезд Москва – Рига, уже теперь ежедневно, а от Риги до г. Добеле – всего километров 80. Туда есть поезд – рабочий и дачный. Ходит 2 раза в день.

В самом городе Добеле очень хорошо. Народ латвийский приветливый, а в этом городке – особенный. Тогда на могилу они принесли столько цветов!

Помните: у вас много хороших друзей, которые мстят за Сашу и которые никогда вас не оставят в беде. С глубоким уважением.

Капитан Гринченко.

28.11.1945 г.

Здравствуйте, дорогие мои Павлина Дмитриевна и Люба! Я не сравниваю свои переживания о Саше с вашими, Павлина Дмитриевна. Ничто не сравнимо с любовью матери, но поверьте, что это известие было чрезвычайно тяжело и для меня. Мы были очень хорошими друзьями, и за моральную поддержку, совет и ласку Сашину я любил ее. Да, любил. Теперь об этом сокровенном чувстве можно сказать вам.

Я безумно переживал ее первое ранение, которое было на глазах у меня. Я только тогда понял, как дорога она мне. Мы встретились через два месяца. Она в этот день вернулась из госпиталя – я уезжал, раненый. Затем я, будучи в госпитале, в г. Невеле, решил навестить ее. Но я пришел в ту минуту, когда она уезжала, и мы не смогли обменяться даже несколькими словами. С тех пор я не видел ее.

Я был бы очень счастлив, если бы все мои будущие друзья были подобны ей, моему Сашку, как часто я называл ее мысленно, но ни разу не назвал вслух

Дорогие мои! Я не хочу успокаивать вас. Я хочу лишь разделить вместе с вами эту скорбь.

Сейчас поправляюсь от ран. Скоро буду вновь на фронте.

Коротко о себе. Мне 22 года, лейтенант, медик по образованию. На фронте с начала войны. Герман Свинцов.

(Из личного архива Л.К. Балясной, сестры А. Шляховой.)

№ 205

Война и судьба

Беседа с Героем Советского Союза ЩЕРБАЧЕНКО Марией Захаровной

10 мая 1944 г.

Я уроженка Харьковской области, Волчанского района, Ефремовского сельсовета, хутора Неждановка. 1922 год рождения. Росла без отца и матери, которые рано умерли, жила с двумя братьями, один 1924 года рождения, другой 1911 года. Закончила семь классов, дальше учиться не пришлось, не было возможности, не было средств. Начала ходить на колхозную работу. Так года два ходила на рядовую работу. Я очень рано начала работать, а приходилось работать на трудной работе. Возила перегной, работала звеньевой, потом работала на коровнике, а потом меня взяли работать помощником бухгалтера при колхозе.

В 1941 году началась война, в 1941 году немец уже дошел до нас и остановился, фронт был в 30 километрах от нашего хутора. В то время я работала кладовщиком, я не хотела, но меня выбрали, ты, говорят, комсомолка, активная, мы тебе доверяем с детьми ты не связана. Ну раз выбрали, надо было работать. Трудно было работать. Нужно было посевной материал собрать с колхозников, посевную кампанию надо было проводить. Приходилось работать и за кладовщика и за завхоза.

В это время немцы пошли в наступление. Я никогда не думала, что останусь у немцев. Колхозники разбежались, а я не могла бросить работу. Пока я раздавала хлеб колхозникам, немцы вступили на наш хутор. Что тут было, кур ловили, гусей били, свиней тянули, бандиты настоящие. Я плачу. Если бы нашелся товарищ, я бы обязательно ушла с хутора, не могла я жить с немцами, а пришлось. Нашлись дураки, предатели, которые пошли работать в полицаи. Среди них была и молодежь, из сельсовета, с хутора не было.

Я комсомолка с 1938 года, была в активе, могли немцам донести на меня. Боялась я их. Мы, правда, от дороги в стороне, но к нам эти бандиты заскакивали, грабили. Некоторые девушки с ними гуляли, а как можно с ними гулять, ведь это звери. В марте 1943 г. пришли наши. Я решила пойти в армию. Я готова была умереть, но только не попасть в Германию. В армию уйти мне очень хотелось. А как меня провожали девушки, когда я уезжала из колхоза, плакали, но я им говорила, что ухожу в армию и больше не вернусь в колхоз, а если вернусь, то только как гостья, и вернусь обязательно с наградой.

И так я пошла в армию. Попала в запасный полк. Приняла военную присягу, обучали нас, как солдатиков. Мне очень понравилось в армии. Потом я попала на 1-й Украинский фронт, в 237-ю дивизию, 835-й полк. Меня послали санитаркой. Я в медицине абсолютно ничего не понимала, учиться было некогда. Попала в батальон, потом в роту, которая находилась в бою. Пришла я туда, бойцы начали расспрашивать, откуда я, давно ли в армии. Спрашивают:

– Училась на санитарку?

– Нет.

– Боишься?

– Нет.

А тут снаряды, мины рвутся. Я помню, как перевязала первого раненого. Он был ранен легко, в ногу. Я разорвала брюки, наложила подушечку, перевязала и говорю ему:

– Ты уж не обижайся, может быть, что не так сделала, я не училась.

– Ничего, – говорит, – все хорошо.

Потом пошли уже тяжело раненные. Первый день работала, сколько сил хватило. А на второй день опять бой, на третий бой. Артиллерия бьет, мины рвутся, на третий день я вытащила 16 раненых. За это меня наградили медалью. Было комсомольское собрание, хвалили меня, говорили, что вот девушка, неопытная, впервые в бою, а вытащила 16 раненых,

Я стала действовать и дальше. Привыкла уже и стала работать. К бойцам привыкла, моя рота была мне, как семья, бойцы очень хорошо обращались со мной, уважали меня, и я старалась для них что-то сделать. Брюки порвутся – латочку поставлю, пуговицу пришью, ведь я девушка, должна это делать. В наступлении я от своих бойцов не отставала, да и нельзя трусить, нельзя отставать. Немцы как начнут класть мины в шахматном

Жизнью я не дорожила, но решила, что лучше умереть, чем попасть к немцам, я должна была бороться за советскую власть, Товарищ Сталин дал нам права, девушка ты, женщина – любую машину можешь водить, у любого станка работать, в любом училище учиться. А если погибну, ну что же, я одна, а сколько героев погибает, у которых дети остаются. Жизнью я не дорожила, но почему-то была уверена, что меня не убьют, и не трусила, и всегда шла вместе с бойцами. И наши бойцы говорили:

– Ты у нас, Маруся, живучая.

– Я бронированная, – я отвечала, – меня не убьют.

Вот я хорошо помню, в Сумской области в селе Капустинка, мы за нее дрались 4 дня и взяли штурмом. Немцы нас здорово бомбили, за день по четыре раза, потом с нашего тыла бросили танки, и потом нас окружили, а мы остались в окружении. Немцы уж близко, кричат: «Русс, хальт!» Тогда я говорю бойцам – надо вырываться из окружения, лучше пусть немцы убьют, чем попасть к ним. Я, еще одна девушка и 13 бойцов решили выйти из окружения.

Нам удалось выйти к речушке, в некоторых местах там глубокая трясина, попадешь – не выберешься. Подошли мы к этой речушке, темно, вдруг на бугре что-то захрустело, перепугались мы, ну, думаем, немцы, а потом оказалось, что это была коза. Пошли дальше, правее, там был лес. Темнота, ничего не видим, слышим разговор, сначала ничего не могли понять, потом прислушались, слышим, разговаривают немцы, цокотят оружием. Решили пойти еще правее и только повернули, как почти рядом прошел фриц, мы побежали, он, видимо, нас заметил и бросил ракету. Все осветило. Мы побежали что было сил, а он бросал ракеты, и немцы стали бить по нам из пулемета. Но нам удалось отбежать далеко, и немцы перестали стрелять. Все оказались живы, только один был легко ранен, но он сказал, когда уже устал. Потом опять слышим, разговаривают. Мы спустились вниз, слышим, как будто наши разговаривают, а не поймем, нас тут опять заметили и начали бить из пулемета, мы бросились в другую сторону, а там опять пулемет стреляет. Мы опять бежать. Выбрались. Подошли к селу на рассвете, а к этому времени наши уже заняли село. Когда я вернулась в свою роту, то оказалось, что убит наш старшина. Я так плакала, хороший был человек, жалко было. Потом мы пошли обратно в Капустинку.

Подошли, окопались, здесь такая стрельба, одного ранило, я выскочила к нему, а здесь артиллерия как ахнет. Командир роты ругается: куда ты лезешь, убьют. Когда я вернулась к своим бойцам, они меня так радостно встретили, они все-таки надеялись на меня, что я им жизнь спасу.

Мы заняли одну высотку, потом гвардейская часть заняла это село.

Мне приходилось и двух фрицев перевязывать. Я не хотела, убить их, гадов, надо было, но командир батальона приказал, надо было перевязать, один был ранен в бок.

Здорово гнали немцев до Днепра. Иногда он упирался, останавливался, но наши как только начнут артиллерийскую подготовку, так это просто страшно, что делается.

Да, вот еще я забыла рассказать про первый бой. Первый раз, когда я почувствовала артиллерийскую подготовку, я хорошо это помню. Это было в Сумской области, у деревни Гапоновка. Мы держали оборону дня два, а потом нам сказали: отойдите направо, отдохните. Это означало, что пойдем в наступление.

Здесь я на самой передовой услышала радио. Я была очень удивлена, я радио давно не слышала, и вдруг на передовой радио, и говорит по-русски. Я начала спрашивать, а мне бойцы говорят, что это фриц говорит, какой-нибудь изменник наш. Он говорил о том, что нам надо сдаваться, что у нас осталось 25 процентов, начал перечислять, какие дивизии, полки, и наш полк назвал. А бойцы кричат: брешешь.

Ночью надо было окапываться. У меня не было лопаты, бойцы окопались, потом я взяла лопату и начала окапываться, не умела еще. Мы были на близком расстоянии от немцев. Тут уж стрельба началась, а я все не могу окопаться. А ночью в лес, навезли «катюш», «андрюш», разных орудий, минометов, столько их навезли, полный лес.

Рано утром солнышко взошло, светло так, а как начала артиллерия подготовку, темно стало, а потом наши танки пошли, и столько танков, как черви. Пошли в атаку, я с бойцами, командир впереди, кричит «Вперед», настроение такое веселое, кричат «Ура», как дошли до леса, а там прямо дышать нечем, потом пошли от леса, танки наши идут, и мы бросились.

Я помню случай, как я и еще одна девушка спали в окопе, пришел командир, тоже лег, а в это время снаряд как ахнет, командир был убит, девушка тяжело ранена, у меня всю пилотку разнесло, ожгло только осколками, а так ничего, осталась жива. Все даже удивлялись.

После этого командиром нашей роты был старший лейтенант Наджахов, он сейчас тоже Герой Советского Союза.

Так мы дошли до Днепра. Мы подошли к Днепру правее гор. Ржищева. Это было в сентябре. Нам говорят, что будем форсировать Днепр, а у нас в роте 13 человек. Страшно, трудное это дело, а приказ, его надо выполнять, мы и сказали: «Умрем, а выполним приказ».

Командир роты сказал мне: «Может быть, ты останешься, не пойдешь с нами?» Я ответила, что пойду вместе с ними, не хочу оставаться.

22 сентября, ночью, я этого никогда не забуду, подошли мы к Днепру. Ветер, холодно, дождь идет, а Днепр широкий, края не видно. Сели в лодку, поплыли, а у нас бойцы и править-то как следует не умеют. Вдруг наша лодка села на мель. Я померила глубину и бух в воду. За мной остальные. Шли по пояс в воде. Выбрались в лес. Нас было 13 человек, потом к нам перешли еще, и нас стало 30 человек. Мы пошли вперед.

Там было три высотки, мы прошли одну, затем другую и на третьей высотке решили окопаться. Утром нас немцы увидели, стали обстреливать, но мы бросились с криком «Ура», и они отошли. Они думали, что нас много, а на самом деле их было гораздо больше. Потом немцы пошли на нас в атаку. Трудная она была. Эту атаку мы отбили, потом вторично нас атаковали, и тоже отбили. Третий раз немцы пошли в атаку. Страшно было. Боеприпасы кончались, мы ждали помощь, но никого не было. Целый день мы держались. Трое суток мы не спали, спать нельзя было, немцы бы спящими нас перебили. Ждали помощи, но ее все не было. Потом немцы бросили на нас самолеты, за один налет их было 70 штук. Потом 8 танков пошли на нас, и они не прямо пошли, а со стороны Ржищева, левее. Если бы танки пошли напрямик, мы на высотке могли бы еще удержаться, а немцы пошли по-над Днепром. Танки подошли почти вплотную, мы бросились бежать, я прыгнула с кручи, перевернулась несколько раз, а тут танк, и почти прямой наводкой бьет, оглушил меня. Я бегу, только хотела к Днепру, а тут немцы. Немцы отсюда и с другой стороны. Мы остались, шесть человек, пять бойцов и я, а немцы идут пьяные прямо на нас. Тогда мы забрались в окоп и решили сидеть там и не стрелять, немцы ходят кругом, мы слышим их разговор, но нас они не заметили.

Потом к Днепру подошла наша артиллерия, как начала бить нас чуть свои не убили. Потом слышим, что наши подошли, гармошка играет, тогда мы выбрались.

И вот нас, что мы первыми перешли Днепр и держали оборону, всех наградили, присвоили нам, 13 чел., Героя Советского Союза. Кулешов Владимир, Наджахов, Забогонский, Лахтиков. Мы об этом и не знали.

Здесь

Было тяжело, особенно один день. У меня кончились перевязочные материалы. Всегда его было у меня много, а здесь не оказалось. Мне всегда раньше говорили, зачем я ношу за собой такую тяжелую сумку. А я всегда говорила, что это самое главное мое оружие. Тут я пошла к санинструктору, взяла у него перевязочные материалы. Он и говорит: «Маруся, как же ты здесь осталась, смотри, как немцы обстреливают нас, все девушки, ушли на левую сторону Днепра, ты бы драпала тоже, мы мужчины, уж как-нибудь, а ты девушка, ведь жаль тебя, если погибнешь».

Я ему говорю: нет, нельзя так делать, ведь это же дезертирство. Я здесь в своей poте, в своем батальоне, я никогда не буду дезертиром, я сейчас выполняю долг перед Родиной, я никуда не пойду, лучше погибну со всеми, а дезертиром не буду, уж лучше я головой в Днепр пойду. Заплакала я. Жить-то ведь так хочется. А врагу ни за что не сдамся. И так мы продолжали держать оборону. Очень трудно пришлось, били по нам со всех сторон, хотели нас взять в кольцо. Мы отбивались.

Потом мы пошли в наступление. Немцы сильно укрепились, и они давали клятву на коленях, расписывались, как потом мы узнали у пленных фрицев, что они от Днепра не отступят.

Был у нас один парень, младший лейтенант, Алешей звали. Я с ним крепко дружила, были с ним, как брат и сестра, парень он умный. Мы пошли в наступление в Ходорове. Обстановка была ужасной, бомбы летят вовсю, самолеты кружат. Тут наши самолеты появились. Такая заварилась каша, что просто ужас! Упала я в ямочку и лежу. Начали лететь осколки. Я схватилась и бегу, а Алеша кричит, беги сюда, ко мне. Прибежала к нему, смотрю, а он ранен в обе ноги. Я так к нему привыкла за всю службу, так мне было его жалко. Ведь вместе с ним я на фронте с первых дней. Сняла с него сапог, его ранило сквозным осколком, быстро перебинтовала, и тут как разорвется снаряд, и нас вместе с ним покрыло землей. Он начал кричать, что я его брошу. Успокоила его. А у нас ведь как принято обычно: если оборона хорошая, то нет паники, если оборона плохая, то обязательно поднимется паника. А тут как раз оборона была плохая, конечно, испугался и он, что я его оставлю. Я говорю ему, что я тебя не брошу. Перевязала ему другую ногу и начала тащить, тащу, а немец по нашему следу бьет. Насилу вытащила его в овраг, там стояла одна хатка, постелила я соломы, достала одеяло и укутала его. Наши занимали оборону. До ночи я с ним просидела, потом пришла машина, и его отправили.

Линия обороны проходила интересно. Нас окружали с трех сторон. Не знали, что нас ожидает. Попала к нам одна девушка, так она очень трусила, несмотря на то что и в армии она давненько, всегда тряслась, как только немцы наступают. Ее убило чрез два дня.

Дрались мы сильно. Так дрались, что и не рассказать. Рядом с нами стоял 45 мм артил. Я часто бывала там. Как только пройдет бой, так тут же бегу к ним узнать, целы ли, живы ли. Один раз бежала туда под снарядами, около меня рвутся снаряды, а я бегу. Мне кричат: «Ложись в окопы». Легла. Снаряд не попал. Вскоре мне присвоили звание. Меня так все и звали – отчаянная дивчина. А я, правда, ничего не боялась.

Дали приказ брать Meдведевку. Пошли наши в наступление. Как ударили со всех сторон, так и не рассказать, что творилось! Какое счастье, что я живу, что я осталась в целости, видно, имею свое счастье. Правда, это село нам не удалось взять. С самолетов бомбят, танки идут, минометы стреляют. Я думала, что если убьют, так пусть сразу убивают, а то оторвет руку или ногу, уже плохо. В этот же день была контратака немцев. Я легла немного отдохнуть. Вдруг меня вызывают в полк. Стала думать: зачем это? Вроде у меня все в порядке, зачем я нужна? Пришла до командира роты, он говорит, что пришло награждение. Я еще за Капустинку была награждена орденом «Красная Звезда», но до сих пор не получила этой награды, надо разыскивать. Я тут же подумала, что, наверное, награждение медалью. Пошла в штаб полка. Лезла по оврагам, темно. Добралась. Обратилась к заместителю командира батальона. Он говорит, ты знаешь, что тебе присвоили звание Героя Советского Союза? Нет, не знаю. Это было напечатано в газете от 29/Х, а вызвали меня 30 числа. Это было за селом Ходорово.

Дали мне связного, и пошла я с ним в штаб полка. Встретили меня там 2 начальника. Посмотрела я на их землянки… у них замечательные землянки, их и снаряд не прошибет, это не то что у нас окопы. Оформили документы. Правда, тогда командира полка не было, т. к. он был в госпитале. Беседовал со мной заместитель начальника полка. Говорит, что тебе присвоили звание Героя Советского Союза – это самое высокое звание, самая высокая награда. Героев – девушек очень мало. А я не разбираюсь в этом, Герой, и ладно. Тут же он мне сказал, чтобы я пошла в дивизию, и мне там выдадут новое обмундирование. В дивизии нас встретил старший лейтенант и повел к начальнику. Познакомились, стали разговаривать. Я ему рассказала всю свою жизнь с самого начала, рассказала, как пошла на фронт, свое настроение. Потом в нескольких видах меня сфотографировали. Как раз настроение у меня было не очень веселое, а мне велели улыбнуться, и эту карточку я видела здесь на выставке. Потом повели нас обедать. На обеде был командир дивизии, командующий армии. Давали выпить. Я подумала-подумала и решила выпить. Что это за герой, который не пьет водку! Правда, есть у нас девушки, которые крепко пьют водку, есть и непьющие. Немного выпить можно. Ну, я и выпила.

Сначала немного голова закружилась, а потом прошло. Нас поздравляли и в штабе дивизии и в штабе армии. Затем я вернулась к себе. Мне сказали, что вызывают в штаб фронта. А потом из штаба фронта направили в Киев, я хоть сама его освобождала но в самом Киеве еще не была, это большой город. На машине нас привезли в центр города, я нашла свой художественный институт, а потом я хорошо узнала город. Ходила на фабрики, на разные сборы таскали меня, везде я выступала. Потом поехали назад, в штаб фронта. На приеме была у начальника политуправления штаба армии. Он говорил тогда, что раз у нас есть девушка, Герой Советского Союза, то должен обязательно ее повидать и поговорить. Ну вот, поговорили, познакомились. Он спрашивает, почему у тебя звания нет, а потом уж мне присвоили звание. Он приказал обмундировать меня и в день Красной Армии, выдали награду. Сюда приехали бойцы из частей. Награждение проходило при штабе армии в Винницкой области, по ту сторону Днепра.

Потом, меня отпустили домой в отпуск. Приехала домой. Мне сказали, что брат погиб. Когда приехала домой, то я 27 километров шла по грязи пешком, машины не могли проехать. Домой пришла ночью. Сбежались соседи, все думали, что я давно погибла, все плачут, а я явилась домой Героем Советского Союза. Все радовались, собрались почти все колхозники. Наутро собрали митинг, на митинг пришли из сельсовета и из колхоза, пришли с других колхозов парторги.

Митинг был хороший. Каждый рассказал свое настроение Я рассказала, как мне пришлось работать при немцах 6,5 месяца, хлеба не давал, а только выдавалась одна земля, как старался ненец вывести население в Германию в рабство, а нам советская власть дала все возможности, чтобы учиться, что наша женщина работает на всех производствах, что женщина сейчас на всех работах заменяет мужчин, рассказала о своих действиях, рассказала, как перебиралась за Днепр, как я жизнь отдавала за наш Днепр, за нашу советскую власть и руководителя большевистской партии – товарища Сталина.

Два дня все говорили обо мне а из района специально прислали работника, чтобы посмотреть [неразб.] Все газеты были исписаны о моей встрече. Была я на разных мелких производствах. Потом меня пригласили в соседний больщой совхоз. Встретили замечательно. Я тогда выступила и сказала, что я вижу, как вам трудно работать, но, все это идет на скорейший разгром нашего общего врага. Я им сказала, что мы на фронте всегда в грязи, мы иногда не кушаем по 2–3 дня, и никто, не обижается, а вы здесь, у себя дома, в тепле, и поэтому вы все должны сделать, чтобы помогать Красной Армии.

Оттуда я поехала в Харьков. Меня оставили в госпитале. Я плохо себя чувствовала. Но стала волноваться, т. к. срок моего отпуска кончался. А с фронта прислали письмо разыскать меня. Приезжает один капитан с приказом сануправления о том, чтобы немедленно разыскать и сообщить о здоровье Героя Советского Союза Щербаченко. На другой день приезжает этот же капитан и говорит, что меня вызывают в Москву. Дали машину, проводили до аэродрома, со мной были еще 2 товарища, они и привезли меня.

Кроме ордена Ленина, медали «За отвагу», я должна была еще получить орден Красной Звезды. Приказ о награждении этим орденом прошел уже давно, но до сих пор я не получила этого ордена. Это было в 1943 году, еще до форсирования Днепра.

Почему так долго я не получаю этой награды, я не знаю, придется, видимо, разыскивать документы.

Днепр мы форсировали в составе 237-й дивизии, 40-я армия, а сейчас она стала 38-й армией.

При немцах я работала на трудовых работах, сначала работала помощником бухгалтера, а потом, когда немцы пришли до нашего района, меня выбрали кладовщиком. Начали мы сеять. Пришлось нам очень трудно. Тягловой силы не было, я выполняла должность кладовщика и завхоза. Потом, когда немцы уже появились, я стала раздавать хлеб. Раздавала его 2 дня. Появились немцы. Как появились, так что они делали, гадюки! Стреляют курей, свиней, коров режут. Я плакала, не знала, как бы убежать до своих. Но ничего не сделаешь, пришлось работать. Работала на своей корове, потом на соседской.

Однажды немцы назначили из нашего селения одну женщину для отправки в Германию, а она взяла и удрала. И хорошо сделала. А из района многих забрали.

У меня было два брата. Оба они были в армии. Один брат женатый, правда, в кадровых частях не служил, т. к. был командиром запаса, его каждый год забирали на переподготовку на 2–3 месяца. Перед войной, в марте месяце 1941 г., его призвали на переподготовку. Одно письмо мы получили от него из Харькова, другое письмо из Литвы, он стоял в 15 километрах от границы. Стали ему писать письма – ответа не было. А здесь война, совсем от него ничего не получали. На розыски посылали – ничего не могли узнать.

Второй брат был автоматчиком в стрелковом полку, потом разведчиком. Писал письма, а потом и от него перестали получать. Старшего звали Андреем, а младшего Иваном. Я же сама вообще письма редко получала, т. к. в армию я пришла безо всего, кроме адреса наших, у меня ничего не было, и все остальные адреса я порастеряла, сразу же попала в бой. Потом мне невестка прислала письмо, сообщила его адрес. Я ему написала, что, мне присвоили звание Героя Советского Союза.

Он пишет, что в части получили газеты и там – портрет сестры Маруси. Его даже вызывали в штаб. Спрашивали, правильно ли, что это его сестра, или только однофамильцы? Он ответил, что да, это моя сестра. Спросили у него, за меня, как я росла, как жила. Потом поверили, что действительно он мой брат.

Потом один товарищ присылает мне письмо и сообщает, что мой брат погиб. Затем прислал еще один товарищ письмо, и тоже сообщает об этом. Не может быть, чтобы двое ошибались. Написали, что брат мой погиб от восьми пуль. Я послала письмо на часть начальнику штаба. Ответу нет до сих пор. Написала еще раз, почему он ничего не сообщает; но все равно нет ответа… Подпись: Щербаченко

Н. Князев.

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 1356. Л. 7—23, 34. Подлинник.

НАГРАДА МЕДИЦИНСКОЙ СEСTPE

Высшая награда Международнoго комитета Kpaсного Креста – медаль «Флоренс Найтингейл» – вручена Герою Советского Союза М.З. Щербаченко. Этой чести она удостоена за самоотверженность при спасении раненых в годы Великой Отечественной войны.

Колхозница, позже медсестра – участница боев за освобождение столицы Украины от фашистских захватчиков, М.З. Щербаченко оказала помощь и вынесла с поля боя более двухсот раненых солдат и офицеров.

После войны Мария Захаровна окончила Харьковское юридическое училище, работала адвокатом, ныне она пенсионер, активистка Красного Креста, член секции ветеранов войны (ТАСС).

Ф. М-7. Оп. 2. Д. 1356. Л. 34.

Раздел III

Женские судьбы

№ 206

Солдатские воспоминания

Суровый и грозный день 22 июня 1941 года. Этот день является началом страданий и слез многих миллионов людей. Тяжело вспоминать такое прошлое, но иногда это необходимо. Часто приходишь к выводу, что все хорошее, приятное надо вспоминать для того, чтобы стремиться к еще более лучшему. Плохое же необходимо вспоминать для того, чтобы не только самому не повторять ошибок, но и предупредить от этого других. Мы обязаны вооружать нашу молодежь не только знаниями науки, техники и жизни, но и воспитать в них бдительность к окружающей действительности.

После окончания Ферганского педагогического института и работы в Кум-Кургамской школе учителем физики призываюсь в Советскую Армию и попадаю на фронт. С тяжелыми и упорными боями наша часть прошла от г. Гомеля до реки Эльбы. Суровые годы войны физически закалили советского солдата, ему приходилось переносить русскую зиму и знойное лето на самых различных полях сражения. Но физическая закалка человека может быть и в мирное время жизни, а вот моральная стойкость, ненависть к врагу, готовность к самопожертвованию ради своего народа и Родины лучше всего проверяются на деле, в сложившихся условиях.

Хорошо известно, что наиболее разрушительные последствия войны были в Белоруссии, где на сотни километров в окрестности были дотла сожжены все населенные пункты. При отступлении фашистская армия сжигала не только населенные пункты, но и часто наше гражданское, мирное население. При успешном наступлении нашей армии летом 1944 года в направлении города Пинска и освобождении таких населенных пунктов, как Житковичи, Доброславка, Бостынь, Лахва

При освобождении села Житковичи на его окраине горел дом с подпертыми ставнями окон и дверей. Не думая о последствии, я с шинелью в руках вмиг оказался в избе, наполненной дымом и пламенем. В противоположном углу от двери в избе был слышен сильный детский плачущий голос. Обернув девочку шинелью, выбежал в дверь, объятую огнем. Девочка была быстро и удачно спасена, но она продолжала кричать «бабушка, бабушка». Второй бросок в пылающую избу и с сильно обгоревшими волосами и правой рукой пожилая женщина на руках была вынесена из огня. Мною получен небольшой ожог рук и сильно пострадало верхнее обмундирование. В виду тяжелого состояния пожилой женщины и растерянности девочки пришлось установить только лишь то, что девочку зовут Аня и ей 13 лет. Подробные обстоятельства случившегося мы выяснить не могли, нас ждали другие дела и преследование отступающего противника. На второй день было взято в плен 19 «смертников»: они были именем нашей Родины сурово наказаны. Тот день в моей жизни никогда не забудется, думаю, что если сейчас жива Аня и ее бабушка, то и они помнят тот день и помнят поступок русского солдата…

Этот случай был уже рассказан многим выпускникам школы. И каждый раз учащиеся с большим внимание слушают русского солдата об эпизодах Отечественной войны. И каждый раз чувствуется как в прямых и открытых глазенках учащихся загорается ненависть к врагу и они еще с бо′льшим желанием стремятся к познанию прошлого и настоящего нашей жизни.

Абаринов И.Я.

г. Пенза.

12 апреля 1961 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 1. Л. 2–6.

№ 207

Вспомните нас!

Прошло, правда, 21 год с тех пор, как я вместе с другими солдатами сражалась на фронтах Отечественной войны. Волховский, Ленинградский фронт, г. Любань. Я была разведчицей, много раз приходилось выполнять боевые задания, работала снайпером, имела на своем личном счету 15 убитых фашистов. Была я в 177-й сд 502-го сп в разведке, может быть, кто и отзовется из этого полка, какой разведчик, так как под Нарвой 1944 г., март месяц, при выполнении задания я была ранена. После госпиталя я была обратно под Нарвой в 338-м отдельном артпульбате, была разведчицей, брала языка, командир разведки Раков первые с разведчиками форсировали реку Нарву и водрузили флаг над Нарвой. Нашему батальону было присвоено Нарвский Краснознаменный батальон. За форсирование и взятие я была награждена орденом «Отечественная война II степени», а также награждена дважды «За отвагу».

Много можно писать и рассказывать о тех подвигах, которые были совершены мною во имя Нашего Отечества и Нашего Народа, но они забыты, и никто ни разу не вспомнил за 20 лет, а ведь нас и фотографировали кинооператоры, как мы брали Нарву, как дрались за каждую пядь нашей Земли.

Моя фамилия Андреева Татьяна Васильевна, с 1925 г. рождения. В армии служила с 1942–1945. Вот все, чего я прошу, если можно, напишите, а если нет, так прошу очень извинить меня.

С уважением

Андреева-Печенская

г. Москва.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 2. Л. 29–30 об.

№ 208

Меня с ним познакомило радио

Многие из вас, друзья, не знают этих передач. Это передачи военных лет, хорошие, душевные. Благодаря им одни (родные) нашли друг друга, многие впервые познакомились и стали навсегда друзьями.

Пройдут годы, но никогда не забудется эта необыкновенная страница в своей жизни – переписка с майором Альбертом Федоровичем Степановым, старшиной Михаилом Стренко, Алексеем Волковинским… с которыми меня познакомило радио.

Об одном из них мне хочется рассказать особенно…

Шел 1944 год. Уже полгода не было письма от брата и на запрос из части – ни слова. Однажды (это было в середине июня) я услышала передачу из Москвы «Передаем письма на фронт». А что, если обратиться туда, может, Ваня услышит? И я в тот же день послала треугольник в адрес Московского радио. Письмо скоро передали по радио, я сама его слушала у репродуктора.

Может, через неделю я получила письмо не от брата, ко мне обращался майор Альберт Федорович Степанов. Альберт писал, что его очень взволновало мое письмо, и он решил поблагодарить. «Ваш брат Иван Федорович, а меня зовут Альберт Федорович. О себе писать много не буду. Вот уже полгода нахожусь на излечении в госпитале. Здоровье мое идет на улучшение. Конечно, скучаю. Сами знаете, больничная обстановка». А в конце: «Простите за навязчивость, ведь вот Вы ищете другого… А все-таки хотелось бы получить ответ. Пишите…» Что же ответить и надо ли вообще отвечать совсем не знакомому человеку?

Через дорогу жила гречанка тетя Нина, солидная такая и добродушная. Решила пойти посоветоваться. «Напиши, – сказала она, – обязательно, он бился за нас против фашистов».

И я написала. Несколько слов о себе, немного о нашей семье: сестре, брате, отце (матери уже не было: похоронили весной 1943). А еще попросила Альберта рассказать подробней о своей жизни, родных (если есть), друзьях…

Так началась наша заочная дружба. На второй раз Альберт прислал свою фотографию. Мы долго ее рассматривали. На нас глядел молодой майор с волнистой шевелюрой, лет 25–30. А лицо нерусское, скуластое. Где я видела такого? А-а, в кино. Салават Юлаев. Значит, он башкир.

– Симпатичный, – задумчиво протянула тетя Нина, – и пригожий.

Да, симпатичный. Но почему не пишет о себе все, как я? Почему? В мыслях я делала самые невероятные предположения: на ловеласа не похож, и по летам женатым должен быть…

К осени пришло письмо особенное. Альберт просил меня приехать к нему в Москву. Если я согласна – он немедленно вышлет пропуск…

– Что же будем делать? – обратилась я к сестре. – Я не могу из-за института. Да и вообще ехать девушке к незнакомому мужчине как-то неприлично…

– А может, отец согласится, он свободней (был временно на пенсии)? Но как ему это предложить?

Решили просто: пусть Альберт напишет сам папе.

Вскоре отец и Альберт стали друзьями. А однажды папа сказал нам:

– Через неделю еду в Москву к Альберту. Пропуск есть. Вот только с деньгами туговато. В один конец нашел, а обратно – хоть по шпалам…

– Папа, а может, что-нибудь продадим? – предложила я. – У меня есть белый шелковый маркизет на платье, помните тот, что дядя подарил перед войной?

– Но у тебя нет выходного платья.

– Ничего, обойдусь пока.

Отрез продали и папа уехал. Мы с нетерпением ожидали его возвращения: наконец-то все узнаем об Альберте.

Я, как сейчас, помню приезд отца. По его усталому лицу мы сразу заметили что-то неладное. Начал он рассказ о Москве, о фронтовых трудностях, но как-то вяло, неестественно, пряча в сторону глаза.

– А как же Альберт? – не выдержала я.

– Он очень хороший парень… – И голос дрогнул. – Но несчастный… Альберт… без ног.

– Б-боже! – Я в ужасе закрыла лицо. Так вот почему он боялся откровенного разговора.

– Но я его оттуда заберу, – это снова заговорил отец. – Вот вам от него письмо. Он переживает, что вы теперь от него отвернетесь. Завтра же ответьте, пусть успокоится.

«…Вот и конец всему, – писал Альберт – теперь вы узнали всю правду обо мне и, наверное, ужаснулись. Может, вы посчитали меня за труса, право же, не хватило мужества сразу открыться. Но нет, это не так. Просто мне страшно было от мысли, что могу потерять вашу семью, ваши чудесные письма…

Простите, иначе не мог…

Полинка! Отец обещает забрать меня из госпиталя, но последнее слово за вами. Напишите, только не жалейте, это унижает человека…»

«Дорогой Альберт, – писала я в ответ, – наше отношение к вам прежнее. Я счастлива, что мои письма приносили Вам радость, вселяли надежду на будущее. Не отчаивайтесь, все будет

Приезжайте. Я тоже “за”. Правда, у нас нет своей квартиры (снимаем угол), но мы договорились с хозяйкой.

До скорой встречи в Донбассе».

Весной 1945 года отец привез Альберта. Вызвали и меня с института. Когда я вошла в дом, ко мне донеся веселый разговор с нашей комнаты. Больше всех слышно было голос Альберта. Он смеялся весело, беззаботно, как ребенок. Смех без причины – самый прекрасный в мире, так, кажется, сказал Тургенев. А я не знаю сама, отчего я забилась в угол на кухне и не могла двинуться с места.

– Полина, иди сюда, – позвала хозяйка.

– Я сейчас… – И меня почему-то всю бросило в дрожь. Перед глазами всплыла потрясающая картина в поезде: молодой парень с обрубками рук и слепой…

– Да заходи же, Полина, – настойчиво звал Альберт, – надо же знакомиться.

Я несмело переступила порог.

– Здравствуйте. – Мы подали друг другу руки.

– А знаете, Полина… – Альберт снова весело рассмеялся. – Я вашего отца не таким представлял, думал, что он с большой черной бородой, как тогда на картинах рисовали украинцев. А он приехал чисто выбритый, как все мужчины…

– А вы похожи на Салавата Юлаева. Серьезно. – Я тоже рассмеялась.

Так произошло личное знакомство с майором Степановым.

Это был обаятельный молодой человек, среднего роста, атлетического сложения, очень живой, с лукавинкой в искрящихся глазах. Такой, не задумываясь, пойдет в огонь и в воду. Ходил Альберт на протезах, с двумя палочками, ноги были ампутированы выше колен (культи не более 30–35 сантиметров). Другой бы, мне кажется, и на таких громоздких протезах не ступил бы ни шагу, но Альберт был хорошим физкультурником, и это очень помогло ему.

Я видела, как он шел первый раз в военкомат. Он был так возбужден, сияющий, что мы все загляделись, и форма военная очень шла. Идти по немощеной, ухабистой улице было тяжело, на лбу выступила испарина, он время от времени останавливался передохнуть. И снова шел, шел после стольких мучительных раздумий «жить или не жить» (после операции он в горячке хотел выброситься из окна). В военкомате да и вообще в нашем городке Альберта хороши приняли, оказали материальную помощь, дали квартиру.

Вскоре Альберт женился на красивой девушке, у них родился сын, говорят, очень похож на папу, с такой же копной кудрявых волос.

* * *

Весной 1946 года после окончания института я уехала на работу в одну из западных областей Украины. Через год или два (сейчас не припомню) сестра сообщила, что Альберт трагически погиб (попал в автомобильную катастрофу). Перед смертью он то и дело твердил «мои бедные девочки, бедные девочки». Где-то у него была семья. Но как случилось, что в самый критический момент своей жизни Альберт остался одинок, я до сих пор не знаю.

Прошли годы, страна залечила раны, нанесенные войной, на месте руин выросли новые города, заводы, школы. Но есть раны, которые зияют всю жизнь, – раны сердца, нанесенные утратой близких.

P.S. Если это будет интересно для ваших читателей, прошу подписать «Полина Т.», не указывая ничего больше. Простите за корявый слог, давно не писала по-русски.

Анисимова П.Ф.

г. Станислав.

19 июня 1961 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 2. Л. 66–68 об.

№ 209

Кусочек ленинградского хлеба

Когда бывшие воины начинают о чем-нибудь вспоминать, то всегда их память вновь и вновь возвращается к жестокому времени – войне. Их воспоминаниям нет ни конца, ни края. Слишком все памятно и слишком горьки воспоминания о прошедшем.

Вся война в моем сознании отпечаталась одним очень длинным и очень тяжелым днем. И хотя в годы войны были свои солдатские радости, но впечатление о бесконечности единого, сурового, обожженного пламенем дня осталось на всю жизнь.

И все же есть в моей памяти один особый день. Вернее, не день, а ночь. Январская ночь 1942 года.

Ленинград…

Блокада…

Мне было поручено доставить пакет в одно из подразделений нашего танкового полка. Подразделение находилось в районе Политехнического института.

Я медленно брел по неутоптанному снегу большого пустыря, от Большой Спасской направляясь к сосновой рощице, вплотную прилегающей к институту. Мой путь проходил через эту рощицу. Путь казался очень длинным, хотя мною было пройдено, быть может, всего 200–300 метров.

Подойдя к рощице, я свернул вправо и побрел в нужном направлении.

Была ночь. Ранняя, черная, без огней, военная ночь Ленинграда. В двух шагах от себя с трудом различались стволы деревьев. Даже снег не ослаблял ощущение нависшей тьмы, а может быть, он-то и подчеркивал ее.

Вдруг совсем рядом раздался голос, очевидно, пожилой женщины:

– Товарищ боец…

Я остановился.

Из тьмы вышла во что-то закутанная человеческая фигура.

– Товарищ боец… Возьмите кусок хлеба… Съешьте.

Я не помню, поблагодарил ли я не известную мне женщину, которая ушла, как будто растворилась в ночном мраке.

Я долго стоял на месте, не зная, что мне делать с этим куском хлеба. Есть его или не есть? Друг его вложил мне в руку или враг? А что, если хлеб отравлен?

Нет, враг не может вложить в руку кусок черствого, пахнущего жизнью, пополам с дурандой блокадного хлеба.

Враг сбрасывает на город листовки, зажигательные и фугасные бомбы. Враг сеет смерть.

А хлеб дарует людям жизнь.

И я съел этот кусок хлеба.

Кто та женщина, которая, не требуя благодарности, вложила в руку солдата блокадного Ленинграда кусок хлеба? Жива ли она? Или погибла от вражеской бомбежки? А может, умерла от голода, отдав последний кусок хлеба защитнику города?

Ничего не зная о судьбе той женщины, иногда бывая в Ленинграде, я внимательно всматриваюсь в лица пожилых женщин и старушек. И в каждой из них мне чудится Она. И у всех у них есть общее?

Они – матери. Они рождающие и оберегающие жизнь. Они люди, любящие людей. И нам, своим сыновьям, в годы войны, и сегодня, они настойчиво говорят:

«Люди, любите людей».

Астапов В.П.

г. Грозный.

10 марта 1965 г.

Ф. М-98.Оп. 3. Д. 3. Л. 86–86 об.

№ 210

Комсомольская березка

1941 год. Август месяц. Гомельская область. Солнце нещадно палит, душно.

Воздух наполнен гарью, горят леса и хлеба, рвутся немецкие бомбы. Наши войска отходят на новые рубежи. Наш полевой госпиталь № 86 получил приказ срочно изменить дислокацию. Раненые все эвакуированы в тыл. Палатки свернуты, имущество и мединструменты упакованы. Тесно размещен персонал по машинам, с минуты на минуту ждем команды двигаться. В эти последние минуты из молодого ельника выносит солдат на своих плечах раненого бойца. Ранение было осколочное в череп, ранение было смертельным. Жизнь молодого бойца рассчитана по минутам. Тогда комсомолки, девушки-медсестры берут на руки своего фронтового друга, раненого комсомольца и так ехали 40 километров, в пути жизнь молодого комсомольца оборвалась на руках своих товарищей. На новом месте полевой госпиталь развернулся на опушке соснового бора, на переднем крае которого стояла единственная молодая березка, как будто случайно кем-то посаженная.

Под этой березкой и похоронили комсомольцы своего друга. На березке появилась дощечка с надписью: «Здесь похоронен советский воин комсомолец, отдавший жизнь за независимость нашей родины: смерть немецким оккупантам».

Перед похоронами у молодого бойца из левого кармашка гимнастерки был извлечен еще совсем новый комсомольский билет, выданный Гранворонским комитетом комсомола, и часы, которые еще не остановились, как будто отбивали ритм сердца погибшего друга.

Случайное совпадение: при отступлении фронтовые дороги нас привели в село Гранворон. Время было напряженным, в пути считалась каждая минута, но все же две девушки-комсомолки соскочили на ходу с машины, быстро разыскали родителей погибшего комсомольца, вручили мне его комсомольский билет и часы. Подробно описали, где похоронен их сын, напомнили о молодой березке.

Такой душевной теплотой были наполнены комсомольские сердца на фронтах Отечественной войны.

Балютин А.И.

г. Москва.

26 апреля 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 4. Л. 129–130 об.

№ 211

У костра

Вторые сутки моросил всепроницающий, почти осенний дождь. Одежда на нас промокла до нитки. Отрезанные во время очередного

Нас донимали дождь, усталость, голод. Остаток сил изматывали непрерывные стычки с карательными отрядами фашистов.

А насолили мы им в Карпатах здорово! Горела бориславская нефть. Летели в воздух железнодорожные мосты и виадуки. Недаром фашисты шли по пятам партизанских групп и отрядов, по приказу командования выходивших из гор на равнину.

Вспоминая о больших и уютных белорусских лесах, мы в эту ночь еле волочили в порванных, облепленных вязкой грязью сапогах ноги. Растянувшись цепочкой, наша группа брела картофельным полем и овсяным жнивьем.

Постепенно темная пелена дождя помутнела. Приближался рассвет. А с рассветом и желанный отдых. А может, не отдых, а очередной бой с карателями? Во всяком случае, каждый понимал, что прекратится монотонное шлепанье по грязи и наступит хотя короткая передышка. Все мы знали, что днем двигаться нельзя. А вот где будет привал, о том знал только командир нашей группы.

Правда, все мы знали, что это произойдет в очередном перелеске, которым, чередуясь с глубокими оврагами и балками, словно морщинами, густо изрезана земля западных областей Украины.

По мокрым сапогам хлестала картофельная ботва. Мы украдкой останавливались среди поля, подрывали кусты, выбивали мокрый картофель и прятали, кто куда мог. На другое снабжение нам надеяться было нечего.

Наконец обетованный лес. Да никакой там кустарник, а настоящий лес с огромными вековыми дубами. Правда, площади леса из нас никто не измерял. Большой он или маленький, но все же лес. А раз лес, значит, укрытие, отдых. А все остальное не так уж и важно. Что будет дальше, увидим, а сейчас каждому партизану хотелось отдохнуть, укрыться от непогоды и назойливых карателей. Когда наше отделение входило в лес, дежурное отделение на опушке леса уже становилось заставой.

– Сидоров! – пройдя сто, а может, двести метров вдоль опушки леса, окликнул нашего отделенного командир сводной группы Фесенко. – Ваше отделение располагается вот у этого старого дуба. – Командир группы показал на могучий, вековой, с двумя кронами, росший на опушке леса дуб.

Мы, как по команде, подняли головы и посмотрели на могучую, уходившую ввысь шапку дуба. И нам сразу стало по-домашнему уютно.

А дуб, словно любуясь собой, поднявшись метра на два над землей, раздвоился кронами, стройный, могучий, тянулся к солнцу.

– Ваше отделение в резерве, – проговорил [нам] командир группы и скрылся вслед за уходящей колонной в чащу леса.

– Ну что же, товарищи! Пока фашистов поблизости нет, устраивайтесь на отдых, – предложил нам командир отделения и первый поставил к дубу винтовку.

Хорошо сказать: устраивайтесь на отдых. А одежда-то мокрая. Земля и того хуже. Сверху, правда, не моросит, зато капает. Предложение командира было заманчивым, но мы топтались на месте.

– Что стоите? Квартира не уютная? – засмеялся командир отделения.

– В такой купели вряд ли уснешь, – ответил я отделенному, но свою десятизарядку снял с ноющего плеча и поставил к дубу.

– Ну, вот что, хлопцы! Выкладывайте вы Вере ведро картофеля. Ты, – обратился отделенный ко мне, – помоги Вере разжечь костер, а мы тем временем вокруг дуба соорудим «пуховик-перины», – приказал командир отделения и показал на стоявшие в поле копны овса. – Пошли за «перинами». А ты с Верой забирайся поглубже в лес да собери посуше дров, чтобы дыма от костра и следов не было, – распорядившись, отделенный зашагал в поле за овсом.

Всыпав в ведро Веры картофель, партизаны поспешили вслед за своим командиром.

Предчувствуя еду и отдых, несмотря на предельную усталость, работа и в поле, и в кустах закипела. Вокруг кроны могучего дуба веером рассыпалась из необмолоченного овса партизанская постель. А в густом кустарнике, потрескивая не совсем сухими дровами, дымил костер. В ведерке на таганке в клубах пара варился картофель… Не прошло и получаса, как вокруг дуба, прижавшись друг к другу, с присвистом похрапывало все отделение.

Шныряя по кустам в поисках сухого хвороста, я то и дело поглядывал на спящих товарищей и почему-то спешил. Правда, мы все куда-то спешили. Я спешил, разыскивая сухие дрова. Вера спешила, помешивая варившийся картофель. Даже товарищи, которые так быстро уснули, тоже спешили отдохнуть. И это понятно, ведь никто не знал, сколько нам фашисты дадут отдохнуть.

– Идите и вы отдыхать. Я и сама с картошкой справлюсь, – предложила мне Вера, когда стало ясно, что заготовленного хвороста хватит.

Признаться, я этого предложения ждал давно. Но у дуба все уютные местечки оказались занятыми. Разбудить кого-нибудь из ребят, чтобы потеснились, было жаль, и я сгреб остатки соломы, примостился в стороне под кустиком вяза. Примоститься примостился, но, сколько ни вертелся с боку на бок, заснуть не мог. Шалили перенапряженные нервы, прилипала к телу мокрая одежда, лезла в голову всякая чертовщина, хлопцы спали, а я лежал с открытыми глазами.

Убедившись, что мне сегодня не уснуть, я собрал в охапку сухого хвороста, опять подошел к костру.

– Вы почему не спите? – завидев меня, строго спросила Вера.

– Мокрая одежонка, да всякая чертовщина в голову лезет. Вот и не сплю, – проговорил я и распростер над костром мокрый пиджак.

Но как только от костра повеяло теплом, у меня сразу же начали слипаться глаза.

– Да вы так пиджак сожжете, – отобрав у меня пиджак, проговорила Вера и сама начала над костром сушить мой пиджак.

А тревожиться и в самом деле было за что. Ведь у меня, кроме пиджака, была только нательная рубашка. Вот все, что осталось от похода в Карпаты.

– Откуда только у вас, женщин, силы берутся?

– Как откуда? – удивленно переспросила Вера.

– Идем вместе. Бои выдерживаем вместе. Мужчины, они все наповал спят, а вы, как ни в чем не бывало, картофель варите. А там снова поход, бои.

– А мы ленинградские!

– Знаю, что вы ленинградские. Мне про вас Гриша Нечай рассказывал. Ведь вы вместе с Гришей в отряд пришли.

– Накануне войны приехала я на Украину к родственникам погостить. А тут война. Не успела оглянуться, пришли фашисты. Да и я не жалею, что к ковпаковцам попала. Нам-то что, картофель есть, и то хорошо. А у ленинградцев и того нет. Как там мои родные? – с грустью проговорила Вера.

Глухо, словно чабан щелкнул на полонине кнутом, хлопнул выстрел. Вера, подняв от костра голову, насторожилась.

– Какая-то размазня автомат чистит, – не обращая внимания на выстрел, успокоил я Веру.

Хлоп! Хлоп! Один за другим раздались два выстрела. Но второй выстрел, словно отдаваясь эхом, хлопнул у нас над головой.

– Да это, кажется, разрывная! – Вскочил я на ноги и сразу посмотрел на спавших партизан. На какую-то долю секунды меня сковал ужас. В нескольких метрах от дуба, целясь с автомата в спавших партизан, в каске и пятнистой плащ-палатке, стоял рослый фашист.

Бросить спящих товарищей и бежать в лес? Нет. Такое решение, даже на мгновение мне не приходило в голову. Я из кустов прыгнул к дубу. Фашист вздрогнул и выпустил автоматную очередь уже не по спящим товарищам, а по мне. Но меня прикрыла могучая крона дуба. А товарищи, не услышав автоматной стрельбы, продолжали спать.

– Сработает или не сработает? – Думал я в это мгновение протягивая руку за крону дуба где стояла моя десятизарядная винтовка.

А бояться и в самом деле было чего. Дождь. Грязь. Наше оружие покрылось ржавчиной. Оружейного, да и другого масла, давным-давно и в помине не было. А десятизарядные «Симоновки» оружие полуавтоматическое.

Еще автоматная очередь, но винтовка уже у меня в руках. Очередь – и фашист, словно скошенный, валится на землю. Хороша изобретательность партизан. Мы в своих десятизарядках переставляли обратной стороной спусковые крючки, и они, словно пулеметы, били короткими очередями.

Только теперь от моей стрельбы проснулись партизаны. И хорошо, что проснулись. На овсяном поле, перебежками от копны к копне, наступали фашисты. Но мы уже в канаве, из которой только что Вера брала для варки картофеля воду, и ведем по наступающим гитлеровцам дружный винтовочный огонь. Только что спали, и уже бой. Вот так воевали партизаны. И днем и ночью. В засаде и в налете, во встречном бою и в окружении, каждый дрался за десятерых.

Пока наше отделение отбивало атаку фашистов, Вера, опрокинув ведро

Но куда, пока наступит ночь, уходить нам? Ведь лес-то оказался, маленьким. И нашей группе не осталось ничего другого, как вытаскивать из полузатухшего костра полуиспеченный картофель и до наступления ночи занимать круговую оборону.

Бывший партизан соединения Ковпака

Баран А.Г.

г. Киев.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 4. Л. 196–202.

№ 212

За свое спасение благодарю тебя…

Дорогая редакция!

Обращаюсь к Вам с большой просьбой помочь мне разыскать от всей души поблагодарить Галкина Владимира, бойца Советской Армии в период Отечественной войны. За спасение мне жизни, будучи раненной. Было это так:

Я, Жданова Анна Федоровна, находясь в рядах Советской Армии, была радисткой в 6-м Краснознаменном ЛАП (легкоартиллерийском полку) наш полк все время сражался на передовой линии фронта, и вот 27 сентября 1942 года, в 4 часа утра, завязался бой. Это было под Моздоком. Из-за плохой видимости (туман) немцам удалось прорваться, наш расчет артбатареи был уже выведен из строя, оставшись в живых несколько бойцов и нас две девушки. Мы находились в окопе связистов, нам было задание поддерживать связь с полком и дивизионом. Здесь также находился политрук батареи ст. лейтенант Абрасиенко и замполит Ступаков, командир батареи капитан Лапшин в это время находился на НП, который находился в данном случае сзади нас из-за местности. Когда нам передали с НП, что немцы впереди прорвали пехоту, но вы пока оставайтесь на месте, пока наши не заберут орудия, потом вам комиссар даст указания. Но орудия не удалось вывести, немцы пустили по этой лощине много танков. Комиссар дал нам последний приказ, который передали по телефону, что нас осталось всего с комиссаром 7 человек. Конная тяга, которая вышла с укрытия для переброски орудия, бала разбита. Комиссар нам приказал следовать за ним. Когда мы выползли с окопа, то от разрывов горело все вокруг. Ползти было очень трудно, снаряды засыпали, подругу Аню Горобец ранило в руку. Я обернулась, чтобы ее перевязать, мне разорвало осколком челюсть, вторая пуля подруги пронзила грудь, и она оказалась смертельной. Здесь было много трупов наших бойцов. И я прилегла за них, ползти было уже невозможно, потому что сюда били немцы, и стали бить с других батарей наши и с самолетов, было что-то ужасное. Пока я перевязывала Аню, комиссар был уже далеко и три бойца, в это время немцы уже проходили по нашим трупам и добивали наших раненых. Замполита Васю Ступакова они закололи штыком, это было рядом со мной. Я лежала с разбитой челюстью, близко прислонясь к мертвой подруге. У меня в гимнастерке были комсомольский билет, красноармейская книжка и фото. Я закопала [их] возле себя в землю, потом несколько немцев подошли ко мне и начали обыскивать карманы, но ничего не нашли, кроме 2-х яблок в шинели, которые забрали, принялись допрашивать (с какой части, и кем служила, и где твоя сумка санитарная). Я ничего не отвечала. Они меня поднимали за волосы, но у меня было все лицо в крови и в грязи, челюсть сильно разорвана, и один из них говорит: «У нее разбита челюсть и отнялся язык. Она ничего не говорит». Тогда офицер, стоял в стороне взял мне выстрелил в спину, сказал на ломаном русском языке (пусть подохнет), и ушли. Их части проходили в сторону г. Малгобека. Мне показалось, что меня прибило к земле. Я попыталась перевязать себя, у меня в кармане были бинты, но с перевязкой у меня ничего не вышло, так как правая ключица у меня была пробита, бинты сразу окровавились. Кровь сильно пошла из груди, я теряла сознание и приходила в себя, я завидовала убитым. Стонал лейтенант Алферов, но я ничего не могла сказать. Я задыхалась, так прошло утро. Часов в 7 утра рассеялся туман, немцы проезжали в сторону Малгобека. Это место продолжало засыпать снарядами, я от них не спасалась, мне было безразлично, шинель моя пропиталась кровью. Я помню, просила: добейте меня, но никто меня не слышал, я пыталась сказать, я задыхалась, очень хотелось жить, но на спасение жизни не было никакой надежды. Помощь оказать было некому.

Санинструктор и фельдшер остались на НП. Мне очень хотелось спать, но я боролась. Я знала, если я усну, больше не проснусь. Очень хотелось пить, хотя бы с какой лужи, но ее не было – все же жить очень хотелось, оставаться на занятой позиции я боялась больше смерти – боялась, будут издеваться. И вот сколько времени было, я не знаю, но солнце было уже на обед. Снаряды продолжали рваться. Я подняла голову и со стороны кукурузы заметила бойца с красной звездочкой. Он меня тоже увидал, что я среди убитых живая, подошел, но я его не знала, он с другой части. Он меня взял, перенес в окоп наш, но перевязывать было очень трудно, сильно кровь пошла. Он взял наши вещмешки, где было белье наших бойцов, стал разрывать и перевязал мне раны, но я была сильно плохая, я уже не стонала, только хрипело в груди, потом он увидал еще бойца, позвал его в окоп. Это был грузин Муссошвили с нашей части. Он был ранен в руку. Он и его перевязал, меня он усадил в окоп, я задыхалась, я очень хотела пить, но воды нигде не было даже близко, и вот мой незнакомый боец заговорил с грузином и назвал себя Володя Галкин из соседнего полка пехоты. Тогда Володя говорит: «Я сейчас достану воды» и ушел ползком, потому рвались снаряды и бомбы. Долго не было, потом вернулся, но воды не нашел, а принес красных помидоров, но я их не укушу, у меня зубы не действуют, он стал выдавливать сок и поить меня. Мне не мгновение становилось легче, жажда воды утоляла, потом он сказал, что здесь на огневой блуждают лошади, мы уедем, потом их побило. Тогда он на меня одел какой-то морской бушлат, вывернул, чтобы звездочек не было видно, как будто вместо жакета, так я прожил до вечера. Теперь они с грузином собирали хорошие шинели, гимнастерки и говорили, что мы, Аня, и для тебя берем. А я такая плохая, что думаю я не смогу идти, они меня бросят, прошу Володю: будете уходить, добейте меня. Боялась, чтоб немцы не издевались, а он говорит, раз я сказал, что спасу, брошу тогда, когда ты умрешь. Немцы заняли рядом окоп, но они тоже были ранены. Нам надо уйти, чтобы они не видали. И вот меня он стал из окопа выводить, и я сразу упала за окоп. Потом повел по бурьянам в сторону, сказав, что в Вознесенки. Но как я шла, этого не передать: у меня сапог за траву зацепится, я его не передвину. У него терпения хватало меня вести, грузин шел и стонал. Мы прошли так долго, кажется вечность. Я все время хотела пить, он меня обманывал, как дитя: вот дойдем до того бугорка, там есть вода, я знала, что нет там воды, но жажда была так велика, что я собирала силы последние и шла дальше. Потом он говорил, нет, это за следующим бугорком. Мы шли, но мы не знали, когда потом он оставил нас с грузином возле скирды сена, а сам пошел узнать, какие подводы шли по дороге. Долго не было. Муссошвили сказал: «Аня, пойдем, Володя ушел». Но я не смогла идти, тогда он ушел один. Я осталась стоять, прислонившись к скирде, мне садиться было трудно, и вот я одна в степу ночью в таком состоянии, но мне не было ни страшно, были минуты – хотелось жить, а потом думала, хотя бы умереть, слишком тяжело было. Потом слышу голос:

Дорогая редакция, я Вас очень прошу, помогите, как мне это сделать, как отблагодарить, мне это вспомнить очень тяжело. Я даже плачу, не вижу ни строчек, но вот сколько прошло время, а я все чувствую себя в долгу перед ним, если он жив пусть услышит или прочитает слова благодарности той девушки, которую он спас. Мне тогда было 20 лет.

Жданова-Белогаева А.Ф.

г. Нальчик.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 5. Л. 67–72 об.

№ 213

Подвиг, приблизивший нашу Победу

Я помню день, когда над освобожденным поселком Андреаполь, над крышей одного из уцелевших домов люди поднимали красный флаг. Где-то на окраине еще трещал пулемет, где-то умирали и побеждали люди, а два человека, два партизана поднимали флаг. Вот таким и помню я этот день: разрушенный, полуобгоревший поселок, а над ним наш красный флаг. В тот день в поселок Андреаполь вернулась жизнь,

Я вижу этот радостный день, а вспоминаю другой, злой, тяжелый. Есть какая-то связь между этими днями. Мне даже кажется иногда, что именно этому тяжелому дню мы обязаны, обязаны своими делами, жизнью своей. Обязаны за то, что пришел другой день, с красным флагом над полуобгоревшей крышей. Но тогда, в суровый сорок первый, мы не думали об этом.

…В тот день мы не дождались нашей Лиды, Она ушла на задание и не вернулась. В нашем отряде было много смелых парней и девчат, многие из них уходили на серьезное задание. Некоторые уходили и не возвращались. В день гибели партизанки-разведчицы Лиды Сидоренко партизаны еще раз поклялись жестоко отомстить врагу.

Вскоре недалеко от райцентра полетел под откос фашистский эшелон. Затем на большаке в стороне от поселка Селижарово, где проходила линия фронта, партизаны совершали налет на колонну вражеских автомашин, перестреляли около сотни солдат и офицеров. Партизаны мстили за смерть Лиды.

О подробностях ее гибели мы узнали позднее. Вот как это было.

Лида была хорошей разведчицей. Мы видели, как, уходя на очередное задание, она весело улыбалась. Она не боялась встречи с врагом, и всегда очень гордилась тем, что ей доверяют ответственные задания. В простой крестьянской одежде, с котомкой за плечами, девушка не вызывала у немцев никаких подозрений. Беженка, да и только. Так и ходила Лида от деревни к деревне, от села к селу. Уходила в дождь и в снег, уходила и на неделю, несколько раз переходила линию фронта, в нее стреляли немцы и полицаи. Но Лида возвращалась домой, в отряд. Обычно через несколько дней после ее вылазки на Большую землю в штаб Калининского фронта, мы с удовольствием наблюдали, как советские самолеты бомбят те объекты, которые мы указывали в своих донесениях штабу фронта. В такие дни в отряде был праздник. Мы знали, что наша связь с Большой землей по-прежнему существует. Партизаны улыбались и, кивая головой в сторону недалеких взрывов, говорили: «Наша Лида действует. Молодец!»

Партизаны любили и уважали ее. Она была для них частицей той земли, которая начиналась за линией фронта, частицей нашей советской земли. Свою любовь они высказывали по-своему, по-партизански: угощали крепким чаем с маркой «партизанский», доcтавали из мешков сахар. Лида платила им тем же. Допоздна партизаны слушали ее рассказы о Большой земле, о наших победах.

А потом Лида ушла и не вернулась. После выполнения задания она возвращалась в отряд. Недалеко от Андреаполя ее заметил один из местных предателей, знавший о ее пребывании в отряде. Фашисты задержали девушку. Вместе с Лидой были арестованы ее мать, Анна Тимофеевна, и сестра Вера.

– Расскажи, где партизаны, – выходя из себя, кричал на ломаном русском языке немецкий офицер.

Лида молчала.

– Ты комсомолка? – зверея, допытывался фашист.

– Да, комсомолка! И горжусь этим! – гордо подняв голову, ответила девушка.

Пытаясь добиться признаний, фашисты на глазах Лиды начали пытать ее сестру. Не добившись ни слова, они застрелили Веру. Ввели мать. И пытки снова продолжались.

– Держись, дочка, будь мужественной, – крикнула Анна Тимофеевна последний раз своей дочери. Она не успела проститься с дочерью – палачи убили ее.

Лида Сидоренко не сказала врагу ни слова. Фашисты убили и Лиду. Из семьи Сидоренко Лида одна была в партизанском отряде. Ее мать и сестра не были у нас, но они были с нами. Они погибли втроем. Погибли героями

У Романа Демидовича Сидоренко среди наград за победу над фашистами лежит орден Отечественной войны первой степени. Это орден его дочери Лиды. Для него это самая святая память о тяжелом и страшном дне в декабре сорок первого года.

Вот они, два незабываемых дня. И тот и другой приблизили нашу победу.

Борисов И.С.

г. Калинин.

10 июня 1961 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 8. Л. 53–55.

№ 214

Горе Варвары Васильевны

Прошел ровно год, когда деревня, в которой я проживал, была оккупирована.

Дни стали какие-то пасмурные, невеселые, хотя солнце так же светило, прогревало землю, но, однако, казалось, что чего-то не хватает в этих прекрасных днях. В это время мне исполнилось четырнадцать лет.

Мы не собирались с ребятами играть в «войну», не ходили собирать цветы на лугах, слушать веселые песни жаворонков, боялись, так как полицаи гоняли нас, не разрешали кричать на улицах, обзывая нас комсомольцами, а вечерами вообще прогоняли спать.

И вот настал день, который и сейчас стоит у меня перед глазами, он терзает мою душу ненавистью.

Утром я поднялся рано, вышел, обошел грядки с огородными культурами, это было мое обычное занятие утром.

Потом только зашел в избу, как к окну подбежал Петька и позвал меня на улицу.

Я его пригласил зайти в избу, поторопил маму с завтраком, и мы с Петькой убежали к соседским ребятишкам. Собрались во дворе дяди Степана и стали читать листовки, которые ночью сбросил наш самолет («нашими» мы называли советские самолеты).

Вдруг во двор забежала Таня и закричала: «Ребята! Немцы едут на машине».

Мы попрятали листовки и со двора наблюдали за немцами. Автомашина, крытая брезентом, подъехала к самому дому бывшего учителя, который учил меня в 6–7 классах, остановилась, и из кузова стали выпрыгивать немцы. Я насчитал их семь человек, все они были вооружены автоматами.

Из кабины вылез толстобрюхий немец и что-то сказал на немецком языке.

Четыре немца пошли за ним в избу, трое остались возле дома.

Жители нашей деревни не выходили на улицу, а каждый выглядывал из-за угла своего дома. Через несколько минут

Дверь избы рывком распахнулась, и один из немцев тащил за воротник рубашонки Вову, а второй нес на руках Валю, они сильно кричали и вырывались. Их бросили в кузов автомашины под брезент. За немцами следом выскочила Варвара Васильевна, волосы ее были разлохмачены на голове, лицо раскраснелось. Она подбежала к толстобрюхому немцу, упала перед ним на колени, руками доставала его блестящие сапоги. Но тот ткнул ее сапогом, и она упала на спину, что-то крича сквозь слезы, слов разобрать нельзя было.

Он закрыла лицо руками, а потом левую руку прижала к груди, а правой начала креститься.

В это время со двора Васильевых выскочил дядя Коля, он был родственником Варвары Васильевны, в одной руке он держал наган, а во второй гранату. Он прямо бежал к немцам.

Когда он был от автомашины на расстоянии пятидесяти метров, закричал: «Гады! Берегитесь!»

Я видел, как он выстрелил, а потом сложил обе руки вместе (теперь я знаю, зачем он складывал руки вместе, он выдергивал кольцо из гранаты).

В это время, раздалось несколько автоматных очередей. Я увидел, как дядя Коля пошатнулся на месте, граната выпала из рук, и он упал рядом с ней на землю. Раздался взрыв гранаты, за дымом не было видно его, а потом он лежал лицом вниз, рубашка была разорвана на нем, все тело окровавленное.

Немцы быстро сели на автомашину, она, резко развернувшись на месте возле дома, ушла в том же направлении, откуда подъехала.

Варвара Васильевна подхватилась с земли и долго бежала следом за автомашиной, раскинув широко руки и глотая оставлявшую автомашиной пыль. Потом, видимо, выбившись из сил, упала на дорогу и долго лежала молча.

К ней подбежали несколько женщин, подняли на руки. Она еще раз посмотрела в ту сторону, куда ушла автомашина, а потом, высвободившись из рук женщин, тихонько пошла по дороге к своему дому.

Лицо ее было бледное, равнодушное. Мне казалось, что ей было безразлично, что у нее забрали Вову и Валю, потому что она больше не плакала, а шла молча.

Она подошла к трупу дяди Коли, долго смотрела на его окровавленное тело, а потом опустилась перед ним на колени и упала лицом вниз на тело, охватив его руками, тело ее начало часто вздрагивать.

Мне было тогда непонятно, почему немцы забрали Вову и Валю, но мама рассказала, что их отец, бывший учитель, был похож на еврея.

В настоящее время, мне понятно, какую боль несла Варвара Васильевна, когда шла обратно к своему (дому), и что у нее было в то время на материнском сердце, а в то время мне показалось равнодушием.

С тех пор этот памятный день у меня стоит перед глазами, и я никогда не забуду его и не забуду горе Варвары Васильевны, которое ей причинили фашисты.

Варганов М.К.

г. Томск.

2 июня 1961 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 10. Л. 35–39 об.

№ 215

В это трудно поверить…

Я медицинский работник, с первых дней войны находилась на Северо-Западном фронте в санбате, и часто приходилось тяжелораненых эвакуировать с позиции в тыл. Однажды я в санмашинах привезла 60 человек тяжелораненых на разъезд Лычково, чтобы погрузить раненых в товарные вагоны, это было 1941 года в сентябре ночью, мы работали только по ночам, днем нас сильно бомбили и обстреливали. Когда приехали наши санмашины с ранеными на разъезд, мы увидели страшную трагедию: рельсы торчат в дыбы, вагоны разброшены вверх колесами, почти все сгорели. Только железное основание, что не могло гореть, и много, много детских трупов изуродованных, где голова, руки, ноги валяются, а то кусок мяса, а на железных основаниях вагонов висят кишки ребяток, и кругом глубокие воронки, мне и раненым рассказали свидетели этой страшной трагедии, служащие железной дороги, которые, спасаясь, бежали от страха, что творили звери, фашисты немцы, это везли из Ленинграда всего города детей, детских садов, и из психбольниц душевнобольных в тыл, дальше от фронта, и вот что звери немцы сделали с детьми, невинными крошками; разве можно забыть и простить годам, вот на что способен враг.

2-й случай

Через год меня откомандировали на санитарный поезд начальником аптеки, наш поезд с передней линии фронта возил тяжело раненных и больных в тыл. Это было в январе 1942 года, мороз 40°. В нашем поезде ехали из окопов два солдата – тифозные больные. Поезд пришел на станцию Бологое в 6 часов вечера, станция большая, узловая, много скоплялось поездов с ранеными, пополнением, продовольствием и боеприпасами, шпионы четко работали на врага, как поезд пришел, быстро, пока темно, всех раненых развозили по госпиталям, вагоны поезда стали мыть, делать дезинфекцию. Почти все делалось без света, в темноте, света показать нельзя, а нам, всей команде поезда, приказали идти в баню в 2 часа ночи, при станции Бологое нас было 13 женщин и 50 человек мужчин, всего 63 человека. И вдруг на станцию налетели 100 немецких самолетов. Стали бомбить всех и все, смешало все в грязь, казалось, вся земля тряслась от взрывов, все летело далеко в воздух, не поймешь, что творилось. Светопредставление: вагоны с людьми в воздухе, да еще горели. В бане котлы с горячей водой страшно гудели. Мы все, кто были в бане, сделались как ненормальные. Женщины смешались с мужчинами, хватали все, что попадало под руки, чтобы во что-то одеться: мужчины одевали юбки, женщины брюки. Не обращали внимания ни на что. Одевали на мокрое тело одни шинели, на головы кто грязные портянки, кто рубашки, на босые ноги кирзовые сапоги, и то чьи-то чужие. И вот все, мокрые, голые, бежали на улицу в снег до колена и в мороз 40°. Бежали, и сами не зная, куда. Везде горело, пули, осколки летели во все стороны далеко, такое страшное представление продолжалось 2 часа, пока наши ястребки разогнали стервятников, а от нашего поезда осталась только память, и потеряли своих дорогих товарищей.

Герасимова-Гаева Е.Н.

г. Казань.

29 мая 1961 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 13. Л. 34–36 об.

№ 216

Рядом со смертью

Шел 1942 год. Фашисты рвались к Москве. Все дороги Смоленщины были запружены немецкой техникой. День и ночь колонны машин, танков и другое вооружение фашистов двигалось по дорогам Смоленщины на Москву. А в это самое время в глуши Чистяковского леса умножалось число партизанских отрядов. Их уже насчитывалось 12. «Смерть фашизму», отряд Прудникова, отряд Гусева и другие.

Время терять было некогда. Каждый час приносил немцам подкрепление под Москвой. Хотя в начале 1942 года немцы уже и бежали от Москвы, но командование гитлеровцев не теряло надежды снова сделать генеральное наступление или хотя бы не отступать до лета. Вот поэтому все силы гитлеровцев двигались по всем смоленским дорогам. Но именно в это самое время наши партизаны преградили им путь. Каждую ночь, разбившись на отдельные группы, отправлялись партизаны на различные объекты дорог. Взрывы гранат, зарево горящей немецкой техники говорили об успешном проведении операций. На обочинах дорог оставались трупы солдат, трупы немецкой техники. И каждый раз партизаны возвращались с большими запасами продовольствия и трофейного вооружения, захваченного у фашистов. Особой смелостью отличался отряд «Смерть фашизму». Они успевали за одну ночь нанести немцам в различных местах района по нескольку ударов, но никогда не знали своих потерь. Эти 12 партизанских отрядов почти полностью отрезали гитлеровцам путь к Москве. Создавшееся положение гитлеровцев заставило задуматься высшее командование. Был издан приказ об уничтожении партизанского «гнезда». Огромные силы и техника были брошены на 12 партизанских отрядов, находившиеся в Чистяковском лесу. Две недели блокировали фашисты лес. Лес был полностью окружен. Доставка продуктов и боеприпасов прекратилась. Но партизаны стойко оборонялись.

В середине февраля партизаны решили выходить, пробиваться из окружения. Многие погибли в этом неравном бою, многие вышли живыми. Например, остался живым и продолжал сражаться с немцами уже потом в регулярных войсках бывший командир партизанского отряда

Мне хочется рассказать о женщине, которая во время блокады тоже сыграла большую роль относительно помощи партизанам. Ее фамилия Громова Елизавета Егоровна. Она жила на квартире у жены командира партизанского отряда с тремя сынишками. Четвертый, старший, находился в этом же лесу в отряде Гусева. Елизавета Егоровна и еще трое ее помощниц всячески помогали снабдить партизан продуктами. Они разными путями доставали хлеб, картошку и либо с сыном, либо другим посыльным переправляли в лес. Однажды немцы в самый грозный момент блокады согнали несколько женщин для загрузки продуктами подвод из хранилища. Среди всех остальных были Громова Е.Е. и ее трое подручных. Они решили во что бы то ни стало припрятать кое-что из продуктов и передать партизанам. Немцы следили. Их схватили и избили до полусмерти. А потом отвели в лес и всех по отдельности расстреляли. Но Елизавета Егоровна осталась жива. Одна пуля прострелила ей грудь и левую руку, другая прошла через шею. Вгорячах она прибежала домой, вся окровавленная и обледеневшая. Сутки была без сознания. Какая-то учительница (имя ее не знаю) взялась лечить Громову. Медикаментов не было. Раны промазывала только марганцовкой. Спустя две недели немцы снова появились в селе, и все население было выгнано на улицу и построено. Детей разрешили сгрузить в сани, окаймленные ящиком. Я сказал «сгрузить». Именно так, потому что детей бросали как попало. Двое ее сынишек тоже оказались в ящике, а третий, поддерживая мать, стоял в строю. Три часа гнали немцы население деревни Бараново. Пока дошли до места назначения, половина строя были убиты немцами из-за отставания от строя. Елизавета Егоровна и здесь вышла победительницей. Она дошла и потом снова продолжала идти. Ее и почти всех, не совсем престарелых, угнали дальше, а старых заставили разобрать детей и поселиться в холодном помещении нежилого дома.

Спустя три дня средний сын, Саша, привязал полотенцами к себе маленького Толика (братишку) и отправился искать свою мать. В одном из сел он нашел ее, лежавшую без сознания. Среднего сына с ней уже не было. Его немцы угнали в Германию. Саша оставил маленького Толика около Елизаветы Егоровны и побежал в село, чтобы найти что-нибудь поесть. Нашел в одном из нежилых домов картошку мерзлую и приготовил драников. Так день ото дня Саша промышлял продукты и поддерживал здоровье матери и маленького братишки.

Февраль подходил к концу. Немцы во все лопатки бежали от Москвы. Уже слышна была канонада нашей артиллерии. Маленький Толик не вынес голода и умер накануне прихода наших войск. Елизавета Егоровна снова осталась сильнее смерти. Ее положили в военный госпиталь. Врачи всеми силами старались сохранить ей жизнь. И они ей сохранили. Она и сейчас живет, чувствует себя хорошо, состоит на пенсии и по возможности работает в совхозе Ярцевского района. Она первая вместе с возвратившимся средним сыном Костей из плена построила на месте сгоревшего села единственный домик, который потом явился основой нового села. Она первая встала за плуг, чтобы вспахать маленький участок земли и получить первый урожай колхоза.

Она действительно любила жизнь. Она и сейчас нередко повторяет слова: «Любить Родину – значит любить жизнь».

Но что делать, если война отобрала у нее мужа и двух сыновей. Она ведь тоже боролась с фашистами, чтобы отстоять Отчизну-Мать. Хорошего здоровья Вам, Елизавета Егоровна!

Голубцов А.А.

г. Рязань.

9 февраля 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 14. Л. 48–51 об.

№ 217

Прошу оказать содействие…

Это было в феврале 43-го года. Прибегает мой сынишка Славка и кричит благим матом:

– Мамочка, сейчас пригнали фашисты 13 наших разведчиков, полуразутых, израненных, обмороженных. Теплую одежду стащили с них и на себя напялили. А их свалили, как дрова, к деду Ефиму Морозову в холодную избу.

Солдатики стонут, просят попить, а у деда и воды-то нет. У меня тогда в доме жили немецкие санитары, 24 человека. Один из них – коммунист Иоганн Шеррер.

Вызываю его втихомолочку и прошу помочь горю.

Говорит:

– Лично сам не могу оказать содействие. Нахожусь под подозрением. Лет 6 отбывал в концлагере. Поищите своих людей, а я вам буду доставлять медикаменты, сколько хотите. У меня аптекарь – друг, тоже коммунист.

Моя дочь Руфина, 10-классница, пригласила медичку К.Я. Щербакову и секретаря райкома комсомола Е.С. Орлову.

Они собрали продуктов с населения. Натопили печь, согрели воды, размыли раны, все перевязали. Иоганн принес целый чемодан бинтов и лекарств. Все это приходилось делать украдкой, под страхом смерти.

Раненые повеселели. Один из них, видимо, писатель был, сказал:

– Спасибо вам, дорогие патриотки! Если останусь в живых, то напишу о вас книгу.

Все они написали письма домой – в далекую Сибирь.

Руфина закопала письма в подполе. Во время освобождения дом сгорел, а письма сохранились. Как только наладилась связь, Руфина отослала их по назначению.

Вскоре от родных посыпались ответы: от жен, матерей, сестер. Каждому хочется узнать о своем дорогом человеке.

А сложилось так, что нам и не пришлось ответить. Во-первых, шел фронт. Немцы бомбили, все кругом горело, пылало. Во-вторых, нашлись злые языки, оклеветали Руфину и Леночку. Их арестовали. Война есть война. Руфину осудили на 5 лет тюремного заключения, а Лену – на 8 лет. Вот тут письма-то мне и пригодились.

Как показала их начальникам, так на третий день отпустили мою дочь. А Леночка ни за что, ни про что отбывала срок наказания.

Сейчас обе живы. Руфина работает учительницей. А Лена погибает – пьет запоем.

Вот что может сделать людская несправедливость. Обе девушки побывали в гестапо. Избили и бросили в холодный амбар вместе с другими несчастными. Не давали ни пить, ни есть. И родных не подпускали. По ночам выводили смотреть, как пытают и вешают несчастных, заподозренных в партизанстве. На глазах у Лены замучили секретаря Картаковского райкома партии тов. Юдина. Сажали в застенок молодыми, а выходили оттуда черными, седыми, да и мало кто выходил в живых.

Два раза мне приходилось выручать свою дочь через переводчика, бывшего белогвардейца, – очень любил взятки…

А разведчиков через неделю увезли в неизвестном направлении.

Девушки готовили им побег, собирали лыжи, но не успели они убежать. Дорогие поборники правды из газеты «Комсомольская правда»! Убедительно прошу выехать на место. В одном-то письме всего не расскажешь, а так хочется обо всем рассказать.

Я думаю, что письма родственников можно найти в архиве и сообщить на родину. А возможно, кто и жив остался из 13 славных сибиряков-разведчиков. Это же герои-богатыри!

Голубева Н.А.

Погорелое-Городище, Калининская обл.

10 марта 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 14. Л. 90–94 об.

№ 218

Как «помогали» нам союзники

Да, День Победы! Великий день, незабываемый, над фашизмом 9 мая 1945 г., не для всех был решающий день победы. Многие из нас еще сомневались и с болью в сердце, слезами на глазах спрашивали друг у друга – правда ли это? Увидим ли мы своих воинов, землю, услышим ли своих голоса родные. Ведь мы находились тогда в г. Бонн, Западная Германия. Вроде освобожденные союзными войсками, вновь лагеря, и вокруг колючая проволока, везде часовые, не немцы, так американцы, не свои. Союзнички мало подавали надежды об отправке нас на родину. Больше можно было считать вновь попасть в плен, но куда, уже не известно. Лагерь военнопленных, по 15–20 тысяч человек. Ежедневно привозят и неизвестно куда увозят мужчин из лагеря. Обещают – на родину. Слухи приходят о том, что тайные аэродромы под землей, которыми и увозят в неизвестном направлении наших пленных.

В таком случае многие регистрировались как бракосочетания семей. Тогда им тяжелей выкрасть среди нас мужчин и увезти. Ведь женщины – крик и слезы, шум подымает весь лагерь на ноги. Когда в лагерь Бонн приехали русские представители, военнопленных все чаще отправляли врозь на родину. Но вновь обман. Группу в одну тысячу человек отправили в г. Ванн, северней Бонна. Где нас очень

Нашумела я много, что и английского коменданта лагеря в кальсонах заставила в коридор выбежать. Вызвали переводчика немца. Я кое-как по-немецки объяснила причину моего прихода. Плакала, кричала, за что ребят забрали и куда. Ведь они выдержали столько горя, а теперь вновь. Освободили, называется. Комендант звонил куда-то. А в 10 часов утра ребят вернули вновь в лагерь, посадили их за 10 рядов колючей проволоки, где и держали их 10 дней голодными и холодными – за что, неизвестно. Отзовись, 14-летний мальчик, который из лагеря Ванн в г. Бонн возил на велосипеде мое письмо к Игорю (Жене Станкевичу и русскому представителю в г. Бонн). Мы звали своих на помощь. Так как в г. Ванн русских представителей еще не было. О лагере, очевидно, не знали наши власти. Когда приехали русские представители, ребят выпустили. 1 сентября нас отправили и через 8 дней передали нашим войскам. Тогда только мы поверили, что война кончилась. Участники этого случая Николай Трунь, Крымской обл., Николай Крупеня – Орловской обл., Ваня [неразб.] – Уфа, Ваня Летчик, Дуся – Запорожской, Николай Паздников – Магнитогорск, Миша Маркиаш – Волгоградской. Ваша Марта и мы друзья. Семен Кисленко. Вы отзовитесь, как хочется вас видеть и слышать, поспорить о союзниках. Семен, что ты скажешь о поступках союзников на сегодня. Я не ошибусь, если от всех людей, которые побывали в лагере Ванн, Бонн, шло заклинание всем тем, которые избивают сейчас мирных жителей во Вьетнаме и других освобождающихся странах от колониализма.

Училась в Коксохиме техникуме. Плановик-экономист. Первый курс окончила. Война. С 23 июня по 23 июля работала на уборке урожая в Обуховском совхозе. С 25 июля копали окопы по Лоцманской ж. дороге, где и была оккупирована. Угнана в Германию, г. Герборш, округ Диленбург. Вот там и познакомилась с военнопленными, о которых описываю. Они были в лагерях, на станции разгрузки и погрузки г. Герборш. 27 марта 1945 г. американцы вошли и заняли эту область, а держали нас до сентября в лагерях.

Если мое письмо пройдет в газету, я вам от всей души благодарна. Пусть мои, наши дети почитают и знают, что принесли их родителям от союзников.

Гончарова М.О.

г. Днепропетровск.

10 марта 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 14. Л. 118–121.

№ 219

Бесстрашная комсомолка Галя

Приближается славная годовщина двадцатилетия со дня окончания Великой Отечественной войны.

Двадцать лет прошло с тех пор, когда наш героический народ, обливаясь кровью, не только изгнал ненавистного фашистского чудовища с нашей территории, но и, освобождая земли других стран от коричневой чумы, добил зверя в своей собственной берлоге.

В этой схватке с лютым врагом сколько хороших друзей, скромных, неизвестных героев легли на полях сражений, не дождавшись дня победы.

Всегда меня мучила и мучает совесть, что не разыскал родных, не сообщил советскому народу о героических фронтовых буднях одной латышской санитарки, комсомолки по имени Галя, которая погибла смертью храбрых в боях за взятие Берлина утром 8 мая 1945 года, всего за 2 часа до окончания войны.

Ее фамилию не помню, но мы все в 316-м Отдельно-истребительном противотанковом дивизионе 256-й Выборгской стрелковой дивизии звали ее просто Галей.

Это была стройная, худенькая блондинка с большими синими добрыми глазами, которая стала неотделимой частицей нашей большой фронтовой семьи. Все мы ее по-братски любили, уважали. Она с нами делила все невзгоды фронтовой жизни, с нами радовалась и с нами горевала, когда над быстро вырытыми могилками расставались с нашими павшими боевыми друзьями. Лютая ненависть к врагу вскипала в ее сердце, как и в наших. Мы укрывались одной плащ-палаткой, грелись у одного костра, ели с одного котелка и питали к нашей Гале самые чистые братские чувства.

Особо героического подвига она не совершила, но все ее поступки как девушки-медсестры были героическими. Не было боя нашего дивизиона с вражескими танками, уничтожения огневой точки или пехоты противника, чтобы Галя не была на огневой позиции рядом с нами, артиллеристами-противотанкистами. Во время ведения огня она не пряталась в укрытие, как ей было положено, но подносила нам снаряды; бывало, иногда в горячке боя заменяла и дополняла обязанности второго номера – то есть заряжала орудие бронебойными или фугасно-осколочными снарядами. Первое время мы ее не допускали, гнали от себя в укрытие, но она все же с присущим ей упорством не оставляла нас во время боев. Постепенно мы привыкли ощущать Галю рядом с нами во время ведения огня прямой наводкой по противнику и в этом ничего героического не замечали, но ведь это и был подвиг девушки. Ее легкая рука перевязывала наши раны, ее слова и действия подбодряли нас. Иди, знай, может быть, благодаря ее присутствию мы не испытывали страха. Когда подкатывали «сорокапятку» или «Прощай Родина!», как мы называли нашу пушечку, под самый нос противника и открывали огонь.

Так было везде, куда мы с боями продвигались вперед: под Нарвой и Псковом, на Карельском перешейке и в прибалтийских республиках, в Пруссии и Польше и, наконец, в Германии.

27 апреля 1945 года наша дивизия вступила в уличные бои в самом логове умирающего, но все же огрызающегося зверя – в городе Берлин. Здесь в ожесточенных уличных боях продвинулись и захватили площадь, называемую Александр Платце – неподалеку от здания Рейхстага.

В ночь с 1 на 2 мая наша батарея выкатила свои пушки на эту площадь, вдолбили цемент и окопали кое-как сошники станин орудия, замаскировались между разбитой техникой противника и нашей, готовясь вести огонь по дому, где засела вражеская пехота, задерживающая наступательный порыв наших войск на этом участке. И тут Галя под свист пуль, грохот разрывающихся снарядов и мин, помогла нам перенести снаряды. На рассвете мы открыли огонь по издыхающему в последних предсмертных схватках зверю. Каждая из пушек нашей батареи выпустила по противнику по 170–200 снарядов. Стволы пушек накалились и стали багровыми, с ушей потекла кровь.

И когда грохот канонады немного улегся, мы заметили нашу Галю и командира соседнего орудия, лежащими мертвыми на асфальте площади. Галю и сержанта сразил один фашист панцер-фаустом (особый вид гранаты с рукояткой) во время перебежки к раненому солдату.

В 8 часов утра перестрелка окончательно смолкла. Немецкие солдаты и офицеры с белыми платками, рубахами, поднятыми вверх, сдавались, крича во всю глотку: «Гитлер капут». Это была победа.

Всюду были видны ликующие лица, солдаты от радости обнимались, целовались, бросали вверх каски, пилотки и неистово кричали «Ура!!!» А мы со склоненными головами над свежей могилой Гали и погибшего рядом с ней сержанта отдавали последние им почести.

Трудно досталась победа, больших жертв стоила она нам, и среди них была юная, чистая, героическая, оборванная жизнь латышской комсомолки-медсестры по имени Галя. Посмертно ее наградили орденом «Красной звезды».

Часто собирался написать о ней, но забыл ее фамилию и никак не решался.

Написать эту статью настояла моя дочка-комсомолка, которая часто просила меня рассказывать про полюбившийся ей героический Галин образ.

Прошу опубликовать эту статью, может быть, найдутся ее родные, знакомые.

Галя вполне заслужила, чтобы о ней узнали не только ее родные, близкие, но весь советский народ, который должен гордиться такой славной дочерью.

Грабоис Д.А.

с. Пересечино, Молдавская ССР.

20 апреля 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 15. Л. 3–5 об.

№ 220

Моя война…

В конце 1942 г. меня призвали в армию, вместе с девятью девушками направили в артиллерийскую часть, с которой мы прошли по дорогам войны от болот Волховского фронта до Берлина и Праги. Нам, девчонкам, было по 18–19 лет, мы были не опытны, не подготовлены и не представляли себе, что такое фронт и вообще боевая обстановка.

Однако очень быстро мы привыкли к тяжелым условиям фронтовой обстановки, к частым обстрелам, бомбежкам, ночным маршам и другим

Мы не только выполняли свои обязанности, как санитарные инструкторы, но и помогали орудийным расчетам в подносе боеприпасов, при ведении огня, в прокладке телефонных линий и поддержании связи и даже вождения автомашин.

Мы никогда не унывали. В редкие свободные минуты выступали с песнями, плясками, музыкой. Это благотворно сказывалось на настроении солдат, поднимало их боевой дух, бодрило.

Запомнился один яркий эпизод из нашей боевой жизни. В июле 1943 г. после разгрома немцев на Курской дуге мы стремительно преследовали отходящего противника. Под небольшим украинским местечком Грайвороном мы неожиданно встретили крупную колонну противника из танков и автомашин, пытавшихся прорваться на Ахтырху. У нашего 152-мм орудия находились командир взвода л-т Леонтьев, 3 солдата и я. Мы быстро привели орудие в боевое положение и прямой наводкой разгромили вражескую колонну. Немцы понесли огромные потери, вся техника осталась на дороге.

Прибывший к месту боя генерал Волкенштейн участников этого боя наградил орденами.

Орденом «Красная звезда» была награждена и я.

Мы стали первыми орденоносцами части.

Интересно, что в разгромленной колонне мы нашли легковую машину с генеральской формой. Марку машины не помню, но запомнилась загадочная табличка с немецкой надписью, дословно переведу: «Почему до сих пор в России».

Никогда не забуду и другого случая, происшедшего в конце войны, когда мы громили фашистских захватчиков на их земле.

Наш наблюдательный пункт был на крыше дома небольшой деревушки. Между нашими и немцами была нейтральная полоса метров в 300.

Подзывает меня командир полка, Герой Сов. Союза подполковник Шумилихин И.М. и говорит:

– Лиза, посмотри в стереотрубу (она наведена на танк). Что ты там видишь?

Присмотревшись, я заметила, что кто-то под танком шевелится, и говорю:

– Под танком кто-то есть.

– Ну вот, вытащи его оттуда.

– Есть, тов. подполковник.

Танк находился на нейтральной полосе, в 200 м от нашего переднего края, ближе к немцам.

Нашла разбитые санки, сколотила их, чтобы не рассыпались по дороге, и поползла. Только перебежала дорогу, прыгнула в кювет и вижу: в нескольких шагах от меня в маскировочном халате лежит немец, в руке у него зажат пистолет. Я испугалась. Присмотревшись к нему, увидела, что он мертв, остекленевшие глаза открыты, а окоченевшая рука от мороза продолжает сжимать парабеллум.

Под танком находился наш танкист. У него были перебиты обе ноги и сильно обожжены тело и ноги.

В таком состоянии он находился двое суток. Жизнь в нем еле-еле теплилась. Уложив раненого на санки, я вынесла. Уже не обращая внимания на бешеный огонь противника, не видела и не слышала стрельбы наших батарей, которые обрушились на огневые точки врага, давая мне этим возможность выполнить задачу. Все мои мысли были заняты раненым, который требовал немедленной помощи.

Когда я доползла до своих, нас приняли сильные руки солдат, мои силы были на исходе…

Таких напряженных, полных опасностей, но обыкновенных фронтовых дел было очень и очень много.

Какие еще были памятные дни?

Была я секретарем комсомольской организации.

В июле 1944 г. в торжественной обстановке мне вручили грамоту ЦК ВЛКСМ.

На всю жизнь запомнился день принятия меня в кандидаты и затем в члены КПСС.

С благодарностью вспоминаю моих боевых подруг, с которыми делили радость и горе боевых лет: Любу Леженину, Шуру Галишеву, Аню Кривошееву, Таню Боборыкину, Тосю Соляник, Зою Киселеву, Машу Казанцеву и др.

С Любой и Шурой мы и сейчас живем в одном городе, а наша фронтовая дружба переросла в родственную привязанность, прослужив со дня формирования части до расформирования в 1947 г. в одной части. Наших мужей также связывает фронтовая дружба.

Вот уже 18 лет они служат вместе в одной части, с которой мы прошли всю войну.

Закончила войну в звании старшины медицинской службы (по образов. медсестра)… Имею пять правительственных наград.

Панасюк Е.Д.

Крым, г. Бахчисарай.

17 июня 1961 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 15. Л. 119–153 об.

№ 221

Медсестра Солодянкина и правда о ней

На страницах Вашей газеты в последнее время печатается много хороших материалов о людях, которые завоевали нашу большую победу над злейшим врагом человечества – германским фашизмом.

Я не могу себе простить, что до сих пор Вам не сообщил о хорошем человеке, мужественной молодой русской девушке, погибшей мученической смертью в руках фашистских контрразведчиков.

Если у меня не изменяет память, в 131-й стрелковой бригаде 11-го стрелкового корпуса весной 1943 года служила медсестра Солодянкина (Валентина или Нина), отчество не помню. В боях за освобождение станицы Анастасиевской Краснодарского края часть, в которой служила Солодянкина, пошла в атаку. Под сильным огнем противника один из батальонов продвигаться не мог и залег. Солодянкина бегала перед залегшими бойцами и призывала их продолжить атаку. Но дело сложилось так, что немцы перешли в контратаку. Командир одной роты (по национальности армянин) проявил трусость и малодушие и сдался с ротой в плен врагу. В числе сдавшихся оказалась случайно и Солодянкина. Она была комсомолка.

Вначале считали, что Солодянкина изменила Родине и присяге, но это только показалось. На самом деле обстоятельства сложились так, что она попала в лапы немецкой контрразведки. Ее два дня непрерывно допрашивали фашисты, мучили и истязали… Но патриотка Солодянкина ничего им не сказала, никакой военной тайны не выдала.

В два дня страшных пыток она ухитрилась написать пародию на мотив «Землянки», где писала, что до смерти ей осталось два шага, две минуты… Написанную пародию она передала хозяйке дома на станции Анастасиевской и просила передать пародию на «Землянку» первому нашему солдату, который войдет в эту станицу. (К сожалению, я сейчас не помню ни фамилии хозяйки дома, ни номера дома, в котором истязали Солодянкину.)

Хозяйка дома выполнила просьбу девушки. Пародия была передана нашим передовым частям, которые вошли в станицу через два дня после пленения Солодянкиной немцами.

Через эти два страшных дня наши передовые подразделения обнаружили труп Солодянкивой в кювете на окраине станицы Анастасиевской.

Девушка была страшно изуродована: была совершенно голой, груди отрезаны, на щеках следы ожогов (видимо, фашисты прикладывали к щекам патриотки горящие сигареты или раскаленные предметы), пальцы на руках и ногах повыкручены, вся шея синяя.

Девушку Солодянкину наши бойцы похоронили в станице Анастасиевской.

Я обращаюсь к Вам с просьбой написать статью об этой русской патриотке, восстановить о ней правду и увековечить добрую память.

Мне трудно сейчас разыскать все следы этого беззаветного героя. Зная, что Солодянкина медсестра, по имени Валентина (скорее всего, Валентина) или Нина, являлась уроженкой из Владимирской области.

Свидетелями обнаружения ее трупа тогда были служившие со мной в одной части бывший капитан т. Киреев Александр Никитович, уроженец из Смоленской области; Олесницкий Семен Борисович – майор и, кажется, капитан Марков и ст. лейтенант Комаров. Откуда были Марков и Комаров, я не знаю, но Олесницкий, точно, был из Усть-Каменогорска. До войны работал начальником отдела кадров на одном из предприятий этого города.

Майор т. Олесницкий С.Б. это страшное событие записал в свой дневник. Он вел дневник. В дневнике у него была переписана и пародия на «Землянку», которую в предсмертные часы написала юная патриотка Солодянкина. Олесницкий эту страницу из дневника и копию пародии зачитывал мне.

Думаю, что о Солодянкиной что-то должно быть в архивах бывшей 9-й армии Северо-Кавказского фронта. Следует использовать и другой источник – это документы особого отдела 9-й армии, где были отражены пленение Солодянкиной, а затем ее мученическая гибель. Писать эти строки тогда довелось мне по документам, которые поступили из бригады. Жаль, что это событие у меня почти выветрилось из памяти (что-то подсказывает мне, что отчество девушки – Ивановна).

Убедительно прошу Вас выполнить мою просьбу.

Олесницкий, Киреев, Марков, Комаров тогда являлись работниками особого отдела 9-й армии.

Дюканов Г.М.

г. Бердичев, Житомирская обл.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 19. Л. 109–122.

№ 222

Где ты, Соня из Плавней?

В феврале 1943 года была освобождена станица Роговская Краснодарского края. На ночлег мы остановились в этой станице. Через час к нам пришла

Когда пришли немцы, сапожник переправил одесситку к партизанам в Плавни, а девочку оставил у себя. Мать девочки (кажется, по имени Соня), сапожник и его жена договорились, что они будут воспитывать девочку, а после освобождения станицы Соня заберет девочку к себе; если же Соня погибнет, сапожник и его жена выведут девочку в люди.

У сапожника сын в офицерском звании служил в Советской Армии. У него тоже была внучка, приблизительно такого же возраста, как Майя. Старик объявил девочку-еврейку своей внучкой.

Но кто-то из предателей донес в комендатуру и гестапо, что старый казак скрывает еврейского ребенка. Казака начали таскать по комендатурам, допрашивать, чтобы он признался, что девочка действительно еврейка.

Старик был тверд и стоял на своем: девочка – его внучка.

Дело дошло до медицинского консилиума, в комендатуру вызвали старика, принесли девочку, сюда же прибыл немецкий военный врач. Он с первого взгляда определил: «Кляйне медхен-юде».

После такого заключения старому казаку и девочке было несдобровать. Но в ход данного «следствия» активно вмешался комендант, который, по рассказам старика, Сони, был «с какими-то причудами» и якобы был не «чистый» немец, а помешан по крови с чешской нацией.

Он взял девочку на руки, затем посадил на стол перед всей «комиссией» и заявил:

– Ребенок русский, у нее казацкие черты лица.

Затем он закутал девочку и отдал старому казаку, сказав при этом: неси домой и воспитывай.

После этого старика и девочку никто не трогал, а затем станица была освобождена советскими войсками от оккупантов.

Мать девочки, Соня из Плавней, вернулась в станицу в день ее освобождения и безмерно была рада, что ее ребенок избежал большой опасности. Она безмерно благодарила старого казака и его жену, воинов Советской Армии за спасение.

Об этом нам рассказывала лично одесситка Соня, а затем этот рассказ в тот же вечер подтвердил сапожник.

Как жаль, что я не вел дневника!

Интересно все же разыскать сейчас Соню, Майю, старого казака – сапожника и его жену и рассказать о судьбе Майи, о ее жизни в настоящее время.

Дюканов Г.М.

г. Бердичев, Житомирская обл.

1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 19. Л. 113–114.

№ 223

В чем виновата девочка?!

Шел 1944 год. Июльский вечер опускался под грохот артиллерийской канонады. На западе небо полыхало заревом пожаров. Отступая, гитлеровцы подожгли Пинск, Брест, окрестные села, пылала на корню рожь. Многострадальная земля Белоруссии, облитая кровью и слезами, шла навстречу своему освобождению.

После боевого знойного дня повеяло прохладой. По накалившейся от солнца песчаной дороге в сумерках тянется вереница людей – идут подводы, груженные домашней утварью. Босоногие загорелые мальчишки гонят скот. Это жители, освобожденные от немецкой оккупации, возвращаются в родные села. Они с радостью встречают солдат, обнимают, целуют, благодарят за освобождение.

Внимание солдат привлекла к себе маленькая белокурая девочка. Она вела на веревке серую козу. Рядом с девочкой шагал высокий старик, согнувшийся под тяжестью своей ноши. Быстрой походкой к девочке подошел чернявый солдат с автоматом, взял ее на руки, поцеловал и спросил:

– Как тебя зовут?

– Таня.

– А меня – Аскар. Сколько тебе годиков?

– Семь.

– А где твоя мама?

Таня умолкла, посмотрела на дедушку.

– Маму ее еще в сорок первом угнали в Германию, на фашистскую каторгу, а папа на фронте… Война… Девочка осталась круглой сиротой.

Аскар достал из солдатской сумки черный сухарь и кусочек сахара и дал Тане.

– А вот и наша хата, – показал старик на чудом уцелевшую хижину. Вокруг нее все хаты были спалены. Остались груды пепла да торчащие трубы.

Аскар по-отцовски прижал к себе Таню, поцеловал. Старик обнял Аскара и пожелал ему счастливого боевого пути. Аскар побежал к своим товарищам. Но не успел он сделать и десять шагов, как в хате старика раздался сильный взрыв. Из выбитых окон клубом повалил желтый густой дым. Аскар бросился назад. Окровавленная Таня лежала на полу, убитая подложенной гитлеровцами миной. На пороге избы лежал старик. Сквозь слезы он говорил:

– Танечка, Танечка куклу взяла…

Фашистские изверги заминировали куклу.

Стоявшая рядом с Аскаром босая, в изорванной кофте и юбке женщина средних лет, Ольга Макарчук, толкнула его локтем и сказала:

– Вот видите, что делают фашисты. В нашем селе немцы расстреляли жену председателя сельсовета Феодору Ратнер и ее двухлетнего сына Юру. На моих глазах палачи убили брата Василия. Наших девушек и юношей гитлеровцы угнали в Германию. Увезли на каторгу и мою дочь Фросю. Три года мы жили в немецкой неволе, скрывались в пинских корчах и болотах, каждый день, каждый час ждали своих родных освободителей.

Рядом стоит седой, измученный старик, Адам Палюхович.

– Сегодня я живу, а вчера? – говорит он. – Если бы Вы знали, что было вчера. Этими руками я и еще восемнадцать человек вместе со мной копали себе могилы на опушке леса. Вчера здесь были немцы… Они вывели нас на расстрел. А тут показались Вы. Немцы разбежались, и мы вот – живем. Правда, жить-то теперь негде. 226 дворов спалили гады.

Аскар, его боевые товарищи, сержант Мешков, ефрейтор Гарыкин, рядовой Мясников стояли молча. Не то жаркий дневной бой сильно измотал их, не то тяжело было все это видеть и слышать. Лица у них осунулись, почернели. В глазах у них до сих пор стояла маленькая Таня, с ручонками, протянутыми за куклой. Солдаты еще крепче сжимали в руках автоматы. Каждый из них шел суровой и тяжелой дорогой войны, каждый видел своими глазами кровавые злодеяния фашистов на своей родной земле, каждому враг принес горе, скорбь, несчастье.

«Нет вам пощады, фашисты», – думал Аскар.

С этой беспокойной и суровой мыслью комсомолец Аскар Садыков, уроженец далеких казахстанских степей, шел в бой за освобождение Белоруссии и совершал один за другим героические подвиги.

Где Вы, бесстрашный воин-коммунист Аскар Садыков? Так хочется верить, что Вы живы, что Вы увидели день нашей Победы и сегодня вместе с нами – на ниве мирного труда.

Жданкин Д.М.

г. Орджоникидзе, Северо-Осетинская АССР.

13 марта 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 21. Л. 16–26.

№ 224

Мясо блокадному Ленинграду

А я не была призвана на войну, но в памяти много военных дней, наполненных событиями, и, быть может кстати будет, если рассказать, как мы, молодые матери, помогали приближению окончания войны. Жила я в то военное время в небольшом городишке, в 160 км от Ленинграда. Город был оккупирован немцами, но я ушла до оккупации в деревню. Двое маленьких ребят: сын – 1 месяц, дочь – 1,8 года, фронт, голод. Все пережито. Возвращаюсь в свой город. Слушаю рассказы о Ленинграде. Это, пожалуй, страшнее того, что пережила я. Все-таки можно было хоть выменять кое-что из продуктов. А где взять их в городе, одетом камнем? Радости не было конца, когда узнали о прорыве блокады. Ленинграду нужно питание. Тощий, ребристый скот собрали колхозники ближних деревень, пригнали к нам в город. А кто в Ленинград погонит, дóроги каждые руки в колхозе. Что делать, как быть? Думайте, бабы. И надумали, отнесем, упросим кое-кого приглянуть ребятишек, и снарядились в далекий, трудный путь. В Ленинград.

Слышим треск пулемета, ухают пушки, кружатся в небе вражеские самолеты. Идем. Погоняем первое мясо Ленинграду. На пароме переправились через р. Волхов. Теперь смотри в оба. Прямая шоссейная дорога. Сбоку и слева и справа, всюду знаки: «мины», «заминировано». А что понимает скотина, ей бы свежую сочную травку сорвать или хвост дугой да вскачь по полю промчаться, а не плестись по скучному асфальту, и не слышать наши хриплые от крика и бессилия голоса. Да и мы, погонщики, устали, но идем, то и дело считаем головы, не потеряли ли, не отстал ли какой бычок или телушка,

– Если что, скажите там моим…

И осторожно, след в след, пошла. Иду. Сама приговариваю:

– Быченька, милый, вернись, не дай, глупый, из-за тебя погибнуть.

А он вертит хвостом, щиплет траву и все дальше и дальше от меня. Закрыла я глаза. А, будь что будет. Свернула в сторону, в обход побежала, кое-как обогнала, направила обратно, легла, лежала до тех пор, пока он в стадо не вбежал. Встала, пошла и я. За две недели, пока гнали, много было таких случаев, решили, что сразу все не погибнем, кто-нибудь да останется и расскажет и догонит до места скот. Но, на наше счастье, догнали в полном порядке. Вот он, Ленинград. Получай, город, мясо. Живи!

Несколько раз ходила я в Ленинград пешком, много голов и быков и телушек, не годных на племя, и овец перегнали на мясо в Ленинград.

В последний раз погнали в сентябре, день короткий, ночь длинные, темные. Начались заморозки. Назло всем врагам возвращались назад, рады мы были видеть, как оживает Ленинград, наш Ленинград.

Вспомнила я про все это потому, что пусть молодые матери знают, как пришлось нам в их годы помогать войне и беречь их, детей своих. Пусть берегут то, что сберегли их матери и отцы. Ведь мы не жили так в свои 20 лет, как живут сейчас.

Жуковская Н.

г. Ленинград.

10 июня 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 21. Л. 112–114 об.

№ 225

Я не хочу войн!

Начало декабря 1943 г. 19 часов. Город затемнен. Кругом темная полярная ночь. Стоя на причале, под ногами ощущаю биение воды о деревянные сваи настила.

У причала стоят подводные лодки. Вечно холодные, но никогда не замерзающие воды Баренцева моря с легким шумом налезают на металлические борта лодки и, точно обняв ее, медленно сползают, не оставив ни одной капли на ее гладких бортах. На пирсе заметно оживление. Это одна из подводных лодок уходит в свой очередной боевой поход. Лодка, прошедшая шесть морей и два океана и имеющая на своем счету немалое количество потопленных фашистских кораблей. Ее провожают командование и боевые друзья, командиры подводных лодок. В стороне стоят жена и сын уходящего командира подводной лодки. Он подходит к ним, прощается с женой и целует 5-летнего сына, говорит: «Слушайся маму, а я пойду еще топить фашистов». В темноте слышны пожелания удачи, счастливого плавания и возвращения. Крепкие мужские объятия, и командир поднимается на мостик. Убрали трап. Последняя вещь, которая их еще связывала с землей. «Отдать концы», – тихо подается команда. Нерушимое правило подводников. Только командиры подводных лодок отдают и принимают концы у уходящей и приходящей из похода подводной лодки. Любая погода, любой обледенелый трос принимается и отдается голыми руками. Командир в лодку отдает команду. Забурлила вода вокруг лодки, словно пытаясь ее задержать, и лодка отошла от (берега) причала. Сделав разворот, она устремилась к выходу в море.

Да, у командира этой лодки девиз: «Без победы не приходить», – говорят провожающие.

Молча смотрела жена на еле заметный силуэт лодки, и вдруг над бухтой негромким, но приятным баритоном зазвучали слова популярной в то время песни Соловьева-Седого:

Прощай, любимый город…

Вот этот день, день, когда провожали лодку, самый памятный день войны. Пусть в этот момент не лилась кровь, пусть никто не умирал, пусть не слышно было взрывов, пусть все это проходило на воде и никто не кричал «Ура», идя в атаку. Но подводники шли в своей боевой поход с песней. Они шли выполнять свой воинский долг перед Родиной.

Шло время, и часто, очень часто можно было видеть на причале среди матросов и офицеров, встречающих очередную подводную лодку, возвращающуюся с похода, шустрого мальчонку с блестящими от радости глазами, встречающего своего папу.

Пускай это пришел не папа, а дядя Гриша или дядя Дима, но все ж он рад побывать у них на руках, поцеловать обветренные, пахнущие морем, соленые щеки, по нескольку дней не видавшие бритвы. Ему раньше всех нужно спросить, потопил ли он очередного фрица и не видел ли он в море его папу.

Война. Город эвакуирован. Детей почти нет. Моряки скучали по своим детям, братьям и сестрам. Они любили и баловали мальчонку. В его возрасте у него не укладывалось в голове, что его папа не вернется домой и он не услышит больше песни возвращения:

Здравствуй, милый город,

Принимай швартовы…

Прошло много лет. Волны все также бьются о сваи причала. Все также стоят подводные лодки и волны пытаются обнимать их металлические бока. Побывал у них на практике шустрый мальчонка с золотыми галочками курсанта Высшего военного морского училища на рукаве, и не далек тот день, когда, надев золотые погоны, он заменит отца.

Заевская Н.А.

г. Полярный.

22 июня 1961 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 22. Л. 52–53 об.

№ 226

Днем и ночью следили за небом

Я принадлежу к многотысячному отряду советских девушек, которые в суровом 41-м году, едва успев получить аттестаты зрелости, ушли добровольно, по комсомольской путевке служить Родине.

За годы войны мне приходилось служить в нескольких частях, состоявших преимущественно из девушек. Это были части ВНОС – воздушного наблюдения, оповещения и связи. Мы не были героями, а просто честно и добросовестно выполняли священный долг – стояли на вышках днем и ночью в любую погоду, суровой зимой и знойным летом, помогали вести борьбу с вражеской авиацией. Я часто писала стихи, которые печатались в «боевых листках» и фронтовых газетах, за что получала много раз благодарности от командования. Ко дню 1 мая 1945 г., накануне Дня Победы, мною владело радостное, светлое чувство, и я написала стихи, которые были напечатаны в дивизионной газете 2-го Белорусского фронта, г. Гомель. Службу я закончила в г. Гомеле, в 1418-й отдельной роте связи, будучи ст. радиотелеграфистом, в звании сержанта. Вот эти стихи:

Победный май

Друзья мои! Какой счастливый май!

Душа полна любви и восхищенья.

За наш народ, за наш цветущий край

Идут войска на запад в наступленье.

Вперед, вперед, в последний наш поход,

Сплоченный в гневе волею единой,

Пусть ветер мая шире развернет

Победный флаг над крепостью Берлином.

Над логовом презренного врага

Сплелись кольцом в одном порыве руки.

Мы мстим за то, что русская земля

Терпела гнет, неслыханные муки.

За все огнем: за слезы матерей,

За наших девушек, насильно в рабство взятых,

За гибель юношей, за смерть детей

Пришел черед – суровый час расплаты.

Друзья мои! Какой счастливый май!

Сплочен наш круг у праздничной беседы.

Живи, учись. Дорог не выбирай.

Наш путь един – к победе и к победе!

То же чувство радости и восторга владело мною и всеми нашими девушками в последующие дни. Мы смеялись и плакали и были счастливы, что путь окончен, что наш народ и армия, к которой принадлежали и мы, выстояли и победили.

Дорогая редакция, если стихи, написанные 22-летней девушкой 20 лет тому назад, понравятся и Вы их напечатаете, то я буду счастлива. Прочитав

Ну а теперь, накануне Дня великой Победы хочется просто сказать, что

С тех пор прошло немало мирных дней…

Храня свои военные билеты,

Мы все растим сынов и дочерей

Не для войны. Для счастья на планете.

Ильинская Р.М.

г. Чернобыль, Киевская обл.

21 апреля 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 26. Л. 35–37 об.

№ 227

Ее звали Ира

Мне было 17 лет, когда я попала на фронт, я видела горе и слезы матерей, убитых и раненых, сожженные города и поселки, я видела смерть…

1942 год, мы стояли на подступах к Сталинграду, враг со всех сторон отступал, но, отступая, он старался уничтожить любыми путями нас. Это ему не удавалось. Мы дрались и знали, что скоро он окончательно потерпит крах.

Медсанбат. Раненых много, там и тут слышится «сестрица, родная, пить», стоит жара. И вот в эту минуту вносят в операционную на носилках совсем молоденькую девушку, которую звали Ирой, была она ранена навылет пулей в грудь. Я подошла к ней и стала спрашивать, кто и откуда она. Она мне ответила, что студентка из Москвы, что есть мать, фамилию я уже забыла.

И когда раздавался стон, то эта маленькая девушка с большими карими глазами и темными волосами говорила удивительно просто: «Стыдитесь, вы же мужчины, посмотрите, мне не легче, а я улыбаюсь», – и стон прекращался.

Эта девушка была очень смелой, она участвовала в атаке, под танк бросила гранату и подбила его. Солдаты просили одно – вылечить ее.

Но, увы, когда посмотрели рану, то оказалось, что спасти нельзя. Я помню, как потускнел взгляд хирурга, и мы молча отвернулись, чтобы не заплакать. Она, эта удивительная девушка, все поняла и просто сказала: «Я умру, слишком тяжелая рана. Я очень хотела бы жить, хотела бы своими глазами посмотреть, как будет выглядеть жизнь через 20 лет». Она мечтала, эта маленькая, юная студентка, эта девушка из Москвы – Ира.

Перед глазами у меня до сих пор ее молодое мужественное лицо и взгляд, и жажда жизни.

Так пусть больше не повторится война, пусть люди не узнают больше, что такое смерть близких. Пусть вечно будет мир. И если Ирина мама слышит меня, пусть гордится своей дочерью, которая отдала свою жизнь за счастливое будущее.

Ильматова А.Х.

Ак-Буа, Бавлинский район.

2 апреля 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 26. Л. 39–41 об.

№ 228

Маина – неизвестная героиня

Холмское шоссе. Село Соколово – памятное, незабываемое. Здесь только что отгремел бой. Еще дымятся разрушенные колхозные постройки, жилые дома. Валяется разбитая военная техника. Фашисты, ошеломленные ударами гвардейцев, отступают на запад.

Здесь сражались панфиловцы. В этом бою отважный сын казахского народа Тулиген Тахтаров из своего автомата уничтожил более 20 фашистов и погиб смертью храбрых. За проявленную стойкость ему посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

А вот совсем недалеко от силосной башни на окраине села лежит командир, обняв священную землю руками. Молодой, широкоплечий. Под ним еще не застыла алая кровь. Рядом девушка, медработник, с пробитой грудью. Из правой руки тянется развернутый бинт. Лицо у девушки от холода и потери крови (было) синее, губы плотно сжаты, из-под солдатской шапки выбилась толстая русая коса.

Кто она, эта мертвая героиня, обращенная лицом на Запад и отдавшая свою молодую жизнь на поле боя? И вспомнилось: перед наступлением на обороняющегося противника в селе Соколово мы сидели с командиром роты лейтенантом Барчуком в укрытии. Наблюдали за поведением противника, изучали впереди лежащую местность, намечали пути продвижения в предстоящей атаке. Вели разговор, как с наименьшими потерями одержать победу. Но вот как-то совсем неожиданно лейтенант Барчук повел разговор о своих личных планах. Я посмотрел на него. Он смутился, понял, что не время фантазировать о личных делах. Замолчал.

Мы спустились на дно траншеи. Барчук сел поудобнее, закурил и, пуская густой ароматный дым солдатской махорки, с какой-то жизнеутверждающей силой снова заговорил:

– А все-таки выслушайте меня, товарищ политрук.

Я дал знак, что согласен.

– Холостой я, товарищ политрук, не успел. Только что закончил педагогический институт, получил назначение в Сибирь. Хотел посвятить свою жизнь педагогической деятельности, началась война, пошел на фронт добровольцем. Вот разобьем фашистов, какие широкие дороги откроются перед нами, живи, дерзай, радуйся.

Я снова внимательно посмотрел на этого еще юношу, командира роты, в глазах которого столько живительной силы, оптимизма и вдохновения.

Обстановка была не из легких, фашисты в любой момент могли броситься в контратаку, но я заинтересовался. Барчук опустил голову и, всматриваясь в магазин автомата, висящего на груди, как бы проверяя наличие в магазине патронов, продолжил:

– Она закончила медицинский техникум. Работала в больнице медсестрой в Москве, мечтала об институте. Не удалось. Была на строительстве оборонительных сооружений в Химках, потом добровольно пошла на фронт.

– Кто она, товарищ командир роты?

– Девушка. Маина, санитарка нашей роты.

– А-а-а вот ты о ком!

– Пришла она к нам, когда дивизия находилась на кратковременном отдыхе после боев за Волоколамск в Нахабино. Ее назначили в медсанбат, но это назначение ей не понравилось. Не по душе пришлось. Попросилась на передний край. Просьбу удовлетворили. И не ошиблись. Она очень отважная и смелая. Я знал ее раньше, дружили. Вот в этом бою за село Ново-Свинухово из-под огня противника вытащила 12 раненых бойцов и офицеров, оказала им первую помощь и отправила в госпиталь. Не обращая внимания на разрывы снарядов и мин, визг пуль, она ползла от одного раненого к другому. Рота поднялась и бросилась в атаку на врага. В эту минуту Маина заметила, как один из бойцов пошатнулся и грузно упал на снег. Она к нему. Вытащила из сумки бинт, опустилась на колени перед ним. На груди солдата появилась белая повязка.

– Сестричка, береги себя. Иди в укрытие Оставь меня, Я все равно умираю.

– Никуда я не уйду. Держите себя спокойно, будет легче, жить будете. – И не ушла.

Маина взвалила на плечи обмякшее, почти неживое тело солдата и поползла с ним в укрытие. Она слышала, как стонут другие раненые, и отвечала им:

– Сейчас, миленькие, сейчас…

Уложив в воронке раненого, Маина снова возвращалась на поле боя и оказывала помощь бойцам.

– Вот закончится война, и мы обязательно… – Командир роты не договорил. На правом фланге затрещали пулеметы. В воздух взвилась красная ракета. Рота поднялась и стремительно двинулась вперед. Отважная патриотка родины, уже видавшая виды смертельной схватки, снова шла в передовых рядах. Свято выполняла долг перед родиной и клятву воинской присяги. «Соколово взяли, наступление продолжается», – доложил командир роты Барчук командиру батальона. На поле боя валялись десятки трупов фашистов. Но вот совсем недалеко от опушки леса появились три стальных чудовища со свастикой. Зловеще урчали моторы их. Они с ходу били из пушек и строчили из пулеметов. Расстояние до них быстро сокращалось. Барчук отдал приказ – по фашистским танкам огонь, отступать не будем. А рота вступила в сражение с вражеской броней. Два танка грохнули и загорелись. Их подбили гранатами и забросали бутылками с горючей смесью Джемагулов и Калаев. Третий танк шел в обход. Ряды гвардейцев редели. Барчук выскочил из укрытия и с силой метнул связку гранат. Грохнула вражеская броня. Танк закрутился на месте, лопнула гусеница. Фашисты вели из подбитого танка беспорядочный огонь. В эту минуту с оглушительной силой разорвался вражеский снаряд. Барчук упал, сраженный. Маина бросилась к нему. Но не успела. Пулеметная очередь из подбитого фашистского танка прострочила ей грудь. Она упала почти рядом с командиром и навечно закрыла глаза.

Исаков Н.Г.

г. Тюмень.

11 марта

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 26. Л. 97—100.

№ 229

Шло зимнее наступление

Я была и на фронте и 7 месяцев проживала недалеко от Краснодона и как коммунист помогала и подпольщикам Краснодона и Родине. С группой 5–6 человек агитацию вели, читали наши газеты, которые нам сбрасывали в лесу по реке Северный Донец. Узнавали правду о победе над врагом, несли ее в массу колхозников и делали перебои в работе фашистских захватчиков. Всего уж и не могу передать, сколько пережито и сделано.

В январе наши войска от Сталинграда двинулись на освобождение Донбасса и дальше. 29–30 января 1943 года шли большие бои по реке Северный Донец. Станицы Гундоровская, Давидо-Никольск, Макаров Яр, г. Ворошиловграда дважды переходили с рук в руки, где батальон итальянцев держал оборону по р. Северный Донец. В селе Давидо-Никольск, где я находилась и вела подпольную работу против фашистов, мною было вручено 815 листовок с правом перехода на нашу сторону. И 814 чел. итальянцев перешли на нашу сторону (один погиб, пропустив разведку) и наши продвинулись на 4 км, но тут снова СС батальон немцев с озверелой силой ворвались и стали укреплять свою артиллерию. Но… Коммунисты – нас было трое, осталась в живых только я, подали сигналы о расположении пушек, штаба… и наши доблестные войска долго жалели нас, женщин, детей (хутор тянулся на 7 км) и вот дали проиграть «Катюшу» по окраинам, но досталось и нам, и весь батальон немцев не ушел. А в сумерках 30 января 1943 года после такого солнечного ясного дня и тяжелого сражения наши танки пошли на Ворошиловград. Мы женщины, оставшие живые с детьми, освобождаясь из-под разрушенных домов, погребов, вышли встречать наших дорогих воинов. Кто кричал: «Сестра, мать, здравствуй!» и бросались целоваться и обнимать с радостной слезой на щеках, которые катились у нас, женщин и детей. Нас 4 женщины и 8 детей – жены командиров, – эвакуированы из Сталинской обл., вышли с радостью встречать и угощать чем может, у меня были папиросы, а мама, старуха 87 лет, давала горячих галушек и чаю.

Потом, тут же ознакомившись, вернее, артполк расположился на данной территории. Начали обстирывать бойцов, командиров, мыть головы, организовав потом баньку.

Все это так ярко запомнилось, и никогда не выйдет с памяти такой радостный памятный день войны.

Казичек М.И.

г. Сталино.

3 июня 1961 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 27. Л. 26–27 об.

№ 230

Упрямая Зоя

Памятных дней войны много. Но этот…

В землянку, отбитую нами у гитлеровцев, «тигр» влепил свой снаряд. Только двоих нас, живых, не контуженных и израненных, вытащила маленькая, совсем еще крошка Зоя Трофимова.

На свежем воздухе, лежа на высоких латышских санках, на которых раньше ездила санитар Зоя, я увидел ветки дуба и сквозь них голубое небо. А Зоя легонько погоняла вороную кобылицу Галку и не замечала трасс шальных пуль и разрывов мин. Но вот санки остановились на небольшой речушке, которую мы проскочили утром незаметно, Зоя взяла за повод Галку, перевела на другой берег реки, и санки вновь заскользили через поле по чуть заметной дороге. Зоя, сидя спиной к нам, выливала из сапог воду, выжимала носки. И снова улыбнувшееся было нам счастье улетело – мы оказались на минном поле. Раздался глухой взрыв. Санки дернулись и остановились: это Галка наступила на противопехотную мину. Кобылица, сделав круг на трех ногах, остановилась около нас, и я увидел, как из умных глаз Галки катились слезы – лошадь плакала.

Зоя, как бы не замечая умирающего коня, ступила в след санок и с трудом вытянула их на дорогу. Сбросив бушлат, эта хрупкая на первый взгляд девочка, впряглась в обрывки постромок и, сильно наклонившись вперед, упрямо продолжала путь.

Я забылся и, сколько это продолжалось, не помню. Только Зою уж больше не видел. К концу войны я вернулся в батальон и узнал, что Зоя погибла от осколка тяжелого снаряда.

Мужчина на войне – обычное дело. Так повелось издавна: война – удел мужчин. Правда, женщины воевали и раньше. Но то были единицы. Советские же девушки и женщины разделили участь мужчин, проявляя героизм и находчивость.

А ведь сколько их, славных девушек, было в 417-й стрелковой дивизии: Валя Елюхина, Неля Попович, погибшая на Голубой линии Кавказа Зина Афраймович, Вера Еманова, Шура Славинская, врач Вера Борисовна Винокур и многие, многие другие.

Коптаев М.П.

г. Асбест, Свердловской обл.

5 июня 1961 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 32. Л. 19–21.

№ 231

Неуловимая

В эти предшествующие дни Великого праздника Победы над фашизмом я хотел бы, как и многие участники Великой войны, поделиться с кем-то своими воспоминаниями о минувших днях тяжелой борьбы нашего народа за свободу и независимость нашей Родины.

Я помню как сейчас, нас было несколько человек, добровольцев, которые получили задание по борьбе в тылу врага в штабе 30-й армии в сентябре1941 года на главном, Калининском направлении. Помню слова члена Военного совета армии генерала Доронина: «Товарищи, нам отступать некуда – позади Москва». В эти тяжелые дни каждый из нас проникся глубокой ответственностью за слова: позади Москва.

На другой день мы перешли линию фронта и приступили к организации партизанского отряда в районе Ржев – Вязьма.

Я хочу рассказать о молодой девушке-комсомолке Богдановой Тоне, которая была у нас в отряде связной. Но она была не только связной, она была разведчицей, в полном смысле этого слова. В районы и зоны, которые фашисты объявили запрещенными, она проникала то под видом беженки, то молодой матери с ребенком. В валенках ребенка находились пропагандистские листовки на немецком и русском языках, которые она незаметно подбрасывала в избы, где жили немецкие солдаты.

Немецкие патрули часто обыскивали ее, но ребенка обыскать они не догадывались. Этот маленький русский Гаврош не только доставлял листовки, но и сам считал немецкие танки, пушки, пулеметы, машины, живую силу, которых немцы скапливали перед наступлением на Москву и тщательно маскировали. Когда Тоню останавливали немецкие патрули и категорически приказывали возвращаться, тогда она посылала в этот запретный район нашего Гавроша, научив его, как отвечать немцам и как найти своих, остальное он знал сам: считать и запоминать число машин, танков. В доме Тони Богдановой в деревне Половинкино находился приемник, по которому она слушала ночью Москву и записывала сводки Информбюро, чтобы сообщить нашим людям, что враг остановлен у Москвы, что наша Красная Армия ведет ожесточенные оборонительные бои. Тоня ночами стала изучать немецкий язык, чтобы из разговоров немецких солдат и офицеров узнать номера частей и их количество, проходящее на передовую, и это ей часто удавалось. Ее сведения были очень ценны командованию наших армий на главном направлении, и мы их тут же передавали через линию фронта. Зная немного немецкий язык, Тоня писала листовки на немецком языке о правдивом положении на фронтах, что немецких солдат ждут могилы в России, а не парады на Красной площади, как кричала геббельсовская пропаганда, что фашизм ведет несправедливую войну.

Эта бесстрашная девушка после бессонной ночи отправлялась каждое утро на свою повседневную работу: узнавать новые части, новое расположение немецко-фашистских войск в районе Ржев – Вязьма, в немецких пунктах Бахрево, Зайцево, Упыри, Старые Кузнецы, Новые Кузнецы, Барыбино, Чертолино и другие.

Для конспирации она одевалась очень плохо и выглядела намного старше своих лет, так что даже соседи ее не узнавали. В таком виде, да еще с «больным» ребенком, она проникала даже в штабы. Там, где обычно из походных кухонь немецким солдатам раздавали пищу, она временно нанималась мыть посуду, мыть полы, выносить мусор, растапливать печи и т. д., а сама ко всему прислушивалась и ко всему приглядывалась, а ночью эти сведения были уже в Москве.

Много у нас было в отряде героев, и у каждого была своя задача, которую он честно выполнял, ибо знал – позади Москва.

Корнилов М.В.

г. Москва.

2 апреля 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 32. Л. 73–75.

Мой длинный памятный день

22 июня 1941 г. сообщение по радио о начале войны. Вероломные налеты немецких самолетов на западной границе. Город Петрозаводск, мобилизация в ряды Красной Армии. Шли добровольцы, чтобы встать на защиту своего отечества. Все чаще встречались военные колонны в полной боевой готовности. Весь народ был в тревоге. Вид города изменился, все стекла окон были переклеены бумажками, вечером светомаскировка, темно, как будто бы город стал без людей. Меня 20 июля перевели в Прионежскую контору связи с. Ладва. Все чаще и чаще совершались налеты врага в глубь нашей страны. В Ладве был небольшой аэродром и стояла летная часть. Все чаще становились бомбежки. Враг занимал районы нашей советской Карелии. Мирное население и общественные организации эвакуировались на восток. В первую очередь уезжали с детьми. Но вот улетели и самолеты, опустел аэродром.

Осеннее утро 24 сентября 1941 г. В центре Ладвы слышны стрельба, гул самолетов. Это белофинны занимают территорию Ладвы. Народ, узнав об этом, все ушли по лесам. Только одна девушка, Тося Корнюшичева, сидела за коммутатором и честно несла свою трудовую вахту телефонистки. Четыре холодные осенние ночи проспали в лесу под сеном.

За эти дни мы ходили в село посмотреть, что там делается. Нас, полдесятка ребят, мне тогда было 15 лет, пошли в село. Подходим с опаской, немножко трусили, говорили шепотом. Что же нам первое бросилось в глаза? У одной из бань был поставлен миномет, о котором мы узнали позднее. Увидав его, мы начали спорить, кто скажет – пушка, кто – пулемет, кто – дальнобойное, и так точно не решили, что это за машина. За этим минометом сидели 5 финских солдат у разложенного костра. Они чего-то в ведрах варили. Один ощипывал курицу, другой чистил картофель. А трое сидели подальше, курили, что-то разговаривали не по-русски, хохотали и разводили руками. Мы смотрели на их форму, особенно на фуражки, сшитые не по-нашему, и все нам казалось чужим, далеким, неприветливым. На дороге вдоль речки стояло много танков, около них было очень много солдат, они тоже что-то галдели, нам показалось, что все пьяные. В огороде паслись выпряженные кони. Мы ушли в лес и рассказали своим.

На пятый день пришли в лес финские солдаты и стали сгонять всех в деревню, применяя оружие, кто сопротивлялся.

Так началась оккупационная жизнь.

Оккупанты установили свою власть, свои порядки. Они отняли от нас все возможное, запретили петь, танцевать, собираться группами и ходить по улице позже 7-ми час. вечера. За не выполнение угрожая расстрелом. Организаторов всего наказывали, сажали в «Будку», пороли розгами, 25 плетей, и морили по нескольку суток голодом. И все грозились расстрелом, иной меры наказания они не знали. Эти изверги проклятые грабили нашу Карелию, чем могли, они вывозили лес, наши трофеи, машины, хлеб. Они даже дошли до такой наглости, что снимали с живых и мертвых людей ценные вещи, как часы, браслеты и зубы. Грабили квартиры, на глазах хозяев забирали все вещи и отправляли в Финляндию.

Вот белофинны отправляли на работу, не считаясь с возрастом. Мне было 15 лет, нас, молодежь, отправили на лесозаготовки на ст. Ладва – Ветка. Нас заставляли работать по 10–12 часов в сутки на заготовке леса, кормили очень плохо, давали паек – 200 гр. сухих галет, а иногда и этого не было. В душе я ненавидела этих незваных гостей, и мне все хотелось делать им во вред, в ущерб ихним планам.

Да и я-то им пришлась не по нраву. На язык я была остра, меня здесь посчитали финны опасной и Оправили на Свирь, деревня Пидьма. Здесь тоже было много людей, был организован лагерь. Здесь принуждали строить дорогу на Гоморовичи. Непосильный труд, недоедание, неволя, издевательства злодейских фашистов – все это привело нас к упадку сил. Нас заставляли таскать из леса за 200 м от дороги бревна на своих плечах длиной 6 м толщиной 20 см. С плеч текла кровь, с ног тоже кровило, ноги все были исколоты, исцарапаны. От бессилия падали, но лежать или сидеть нельзя, того и гляди, что или изобьют или застрелят палачи. Я очень любила петь, и голос у меня был хороший. А петь на русском языке нам запрещали. Я выучила несколько песен на финском языке. И стала их петь. Пела их не потому, что мне они нравились, а потому, что обстановка требовала того. На работу мы ходим под конвоем, под оружием. Как только мы устаем работать, так я начинаю петь. А финны заслушаются и дают команду на отдых. И вот ради того, чтобы смогли отдохнуть 80 чел. рабочих, я и пела. Люди отдыхали, радовались, да и дорога это время не строилась. Мы старались вредить им и словом и делом. Кто чем мог. Хотя за все получали плетки. Через некоторое время меня перевели в Воронье. Здесь я работала в столовой, варила кофе для своих людей, но это длилось всего 10 дней.

В один прекрасный день финская Лотта притащила мне 12 странных тряпиц и заставила выстирать в чистом тазике, в котором мы мыли посуду. Я выстирала, а она заставляет их кипятить меня в той кастрюле, в которой я варила кофе. Я не могла это сделать, так как из этой кастрюли кушали наши, советские граждане. Так эта негодяйка Лотта нахлестала меня по лицу мокрыми тряпками и выгнала со столовой. Я только подумала: ну и Салтычиха же ты проклятая. На другой день меня перевели в деревню Плотичное, здесь я была всего 7 дней. И перевезли меня в Токари, где я стирала белье, которое привозили с фронта. Через 5 дней меня перевезли в Пай. Тут заставили очистить и вымыть карцеры, в которые согнали наших военнопленных солдат. И тут я не понравилась извергам. А язык у меня все везде свою работу проводил: агитировать финских солдат против ихних порядков. Но все это надо было очень осторожно, за малейшие замечания наказывали, не жалеючи. Бывало, что и мне попадало, но на живом все заживало. Через несколько дней меня как негодяйку отправили в Ладву в комендатуру, а из Ладвы в тот же день увезли в Яньгубу Шелтозерского района, где и постигла меня неудача.

Здесь нас принуждали работать на угольных разработках, пилить лес, дрова. Однажды утром, когда мы пошли на работу, я в лесу нашла пачку призывных листовок на финском и русском языке. Я их взяла и припрятала около себя. Вечером прочитали всем коллективом в выбранный момент. Это были наши родные, русские листовки. Но кто их сюда принес, я и до сих пор не знаю. На другой день я их раздала солдатам финской армии, они были шведы. Один поехал домой в отпуск и взял листовку с собой. В одно утро февраля месяца 1942 г. нас на работу прогнали голодных совсем. Нас было 8 человек девушек, все до 18-летнего возраста. Мы отказались работать и сидели в лесу. Пришел один финн, бригадир, и начал на нас палкой махать и гнать работать. Я не вытерпела и вступила с ним в пререкания. Разговор был такого рода. Он и я.

Он: Работать, сатана, русская девушка.

Я: Не будем работать, нас Маннергейм не кормит.

Он: А кто вас, Сталин кормит?

Я: Да, Сталин!

Он: Ты Сталина любишь?

Я: А ты Маннергейма и Гитлера любишь?

Он: Да, люблю.

Я: Я тоже люблю Сталина, он мой отец, а я его воспитанница.

Он: Сталина нет, повешен Сталин!

Я: Сталин жив и скоро придет к нам и даст нам хлеба, а мы будем работать.

Разговор перешел чуть не в драку, но он струсил, потому что нас было восемь, а он один в лесу и без оружия. Мы бросили совсем работу. Я построила девушек парами и повела в барак, где жили. Сама пошла впереди и запела песню о Сталине, девушки подхватили. Вечером меня забрали, под конвоем посадили в машину и увезли в с. Ладва. Здесь дали, как положено, 25 и под арест. Посадили меня в одиночную темную будку, в которой я просидела 15 дней, думала, что ослепну, но потом

Там были фотографии моих родителей, подруг, товарищей и особенно много было фото из моей детдомовской жизни. Перед каждой головой на фото финны наставили крестов. И я сказала следователю, зачем хороните живых людей, наставили крестов. А он ответил: «Так будут мертвыми». Мне стало жалко альбом, но отобрать его не было возможности. На этот раз они меня не били, а сказали, что завтра будет тебе суд, будут судить финский военный суд.

И вот меня ведут на суд два солдата с автоматами, как большого преступника, мне показалось дико, что 16-лет. девчонку и ведут таких два лба, да еще и с автоматами, и как-то отвратительно стало. Судили в школе, в которой я раньше училась. И мне вспомнились школьные годы, как было все хорошо и весело. А теперь эти гадины меня судят за то, что я русская и люблю свою отчизну. Когда я вошла в суд, то были поставлены столы, за ними сидели четыре военных и один церковник, наверное, был поп, в сторонке стоял переводчик. А у дверей стоял, опустив голову, мой односельчанин Задворный Ал. Ив., его тоже судили финны за то, что он купил сапоги у финских солдат.

Когда меня на суде спросили: «Комсомолка ли» – то я ответила, что нет, не комсомолка, но буду комсомолкой, когда подрасту. Меня осудили и вынесли решение и зачитали приговор суда. «За мелкий шпионаж и неподчинение военно-финских властей, финский военный суд приговорил Еськину Кл. Ив. с оговоркой за ее несовершеннолетие к 2-м годам и 1 месяцу тюремной каторги и 5 годам лишения прав. И последовал вопрос: «Понятно ли вам, гр. Еськина?» Я ответила, что все ясно и понятно. «Что вы нам скажете в последнем слове?» – «Я думаю и в дальнейшем говорить, если останусь жива, у меня не последнее слово. Но неужели вы так долго хотите топтать нашу советскую землю своими погаными сапогами?» И сразу подумала: ну все, сейчас застрелят. Но нет, не застрелили. Но памяти и за поганые сапоги и за советскую землю, за землю-то было не больно, но за поганые сапоги не могла терпеть. Потом посадили в легковую машину и увезли в г. Петрозаводск в тюрьму, которая полна была нашими патриотами, самолучшими советскими гражданами. Ну, наконец всю-то я вселенную проехала, а тут будет моя каторга, но нет. Через 5 дней меня увезли в каторжную тюрьму особого режима в деревню Киндасово Прядинского р-на. Куда сажали оккупанты особо опасных преступников, где я находилась по 24 июня 1944 г.

Вот мне хочется немножко рассказать о этой каторге. Режим там действительно был особый. Находилось в этой тюрьме около 300 человек. Мужчины и женщины разного возраста, от 16 до 60 лет. Условия жизни были нечеловеческие, размещены были по 10, 12 и 5 человек на 10 кв. м, спали на двухэтажных полках. Матрасы были – солома переплетена электропроводами, под голову ничего, и сверху тоже. Я жила вместе с девушками-комсомолками: Шура Антипина, Яна Киселева. Физа, Женя, была с нами и тетя Физа, фамилий их сейчас не помню. Была Валя, у которой родилась там девочка, фамилии тоже не помню, но если та девочка жива, то ей сейчас уже 18 лет. Были там и Катя Бабич, хорошо помню Егорову и Артемьеву, Ехричеву, Шелгачеву и мн. др., из мужчин, хорошо помню, был здоровый, лет 30, по национальности карел Ивари, молодых ребят-комсомольцев Гагарина и Фокина, которые совершили побег. Особенно запомнился Фокин, он после побега сидел в одиночной камере, его избивали сильно. Да, еще помню девушку Клаву Колмачеву, Сышева, который всех больше поймал мышей и съел, потому что голод заставлял все есть, окромя что не переваривается желудком. Кормили нас очень плохо: варили гнилую неочищенную картофель с гнилой колбасой, которая кишела червями. Другой раз и не поймешь, что сварено, то ли картошка в мундирах или черви с падалью, но мы все равно ели, так как и этого давали в норму, не досыта. Мы все сильно отощали и не в силах были некоторые носить свое собственное тело. Вместо хлеба давали галеты, в которых замечено 30 % бумаги, давали по 200 грамм, и то не всегда. Иногда варили конину, которой мы были рады, и баланду мучную хоть в рот лей. Работали по 10–12 ч в сутки. Ходили и работали всегда под конвоем, а спали еще и под замком. Работать заставляли: хоть можешь, хоть нет. Давали большие нормы, если не выполнишь, то лишали пайка, этой гнилой с червями жижи. Но мы между делились последней крошкой, не оставляли обиженных извергами. За малейший проступок избивали людей до потери сознания палками, плетями, прикладами. Палачами были сам нач. тюрьмы Тойвонен, его помощники Сихвонен Юсси и Ковала, были там и ихние женщины, распоряжались над нами, Анни и Мирья. Был там такой зверь, Хайконен Ковала, издевательски относился к нашим людям, избивал и натравливал свою собаку, а когда собака рвала человека и с него бежала кровь, то Ковала был доволен и хохотал. Тойванен и Хайконен, эти всегда ездили верхом на лошадях в седле и избивали людей плетьми, не слезая c лошади. Мы хотя и каторжники были, но старались им вредить, чем возможно было. Весной, я помню, мы сеяли морковь. Так старались сыпать семена, сколько могли, а не сколько положено, и скорей зарывали, чтоб нас не заметили. А когда пололи, то рвали все подряд, траву и овощи. Когда убирали картошку, так мы радовались, потому что ели там на поле сырую и этим самым утоляли голод и поддерживали себя. Но однажды приехал начальник и увидел, что один заключенный ест картофель. Так он, не слезая с седла, испорол плетью всех подряд. Копали мы ее только верхнюю, большую половину старались затоптать в землю, чтоб хоть нам осталась, не отправленная в Финляндию. Однажды приехал на поле Хайконен и увидел наверху земли картошину с пуговку, так закричал: «Я такой картошкой вас тысячу человек накормлю».

Но вот я истощала и не могла ходить, ихний врач не признавал никаких больных, гнал нас на работу. Я лежу, не могу подниматься, это от голода, я болезни не чувствовала, а истощала. Это было вначале, не то в феврале или в марте месяце 1944 г. На мое счастье, тогда из Финляндии была приехавшая какая-то комиссия по проверке тюрьмы. Я лежала. Ко мне подошла женщина и спросила: «Сколько тебе лет?» Я ответила: 17. «Что болит?..» Я ответила, что совершенно здорова, но нет сил держать свое тело, но там уже были,

Первое время я ходила и все изредка оглядывалась назад, но там не было патруля финского с оружием. Ведь я свободна. И нахожусь в Союзе Советских Социалистических Республик. После освобождения я работала в г. Петрозаводске на восстановлении железнодорожных мостов. Здесь я встретила день 9 мая 1945 г., победы над фашизмом.

Вот какой длинный мой памятный день.

Лысенина Кл. Ив.

п. Ладва, Прионежский р-н.

20 июня 1961 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 43. Л. 2–7 об.

№ 233

Ценой жизни

Комсомольское собрание полка проходило на полянке, окруженной тонкими стройными соснами. Молодые бойцы, только что прибывшие в часть, жадно слушали выступление гвардии подполковника т. Раздайбеда о боевых делах дивизии. Дивизия отличилась в жарких сражениях под Сталинградом, за что ей было присвоено звание гвардейской. Комсорг полка Гриша Тимошенко, склонившись над планшетом, писал список присутствующих. Рядом казалось, будто бы горят земля и небо. Бой был кровопролитный. Наши гвардейцы стояли насмерть. Даже раненые не хотели покидать поле боя. В разгар боя сообщили на ПМП (полковой мед. пункт), что убит командир санитарного взвода фельдшер Ваня Портянко. Заменить погибшего товарища срочно приказали мне. На какой-то миг я растерялась. Мое замешательство заметила моя подруга Валя Крутикова. Она тихонько выскользнула из траншеи и пошла к глав. врачу полка с просьбой, послать ее на БМП вместо меня (батальонный мед. пункт). Когда через 5 минут последовал другой приказ послать Валю, мне стало стыдно своей минутной слабости. Мы обе пошли к глав. врачу и обе были направлены на поле боя. Подвиг Вали Крутиковой запомнился мне на всю жизнь.

Бои длились около 7 суток, нередко переходили в штыковые. Когда немецкие танки «утюжили» наши окопы, поднялась пулеметчица Лена Лосева и бросила гранату в танк. Танк остановился ценой жизни нашей Лены. Наш полк оказался отрезанным немецкими танками. Три дня мы находились в окружении. Мы с Валей здесь были единственными медиками. 27 челов. тяжело раненых находилось на нашем попечении. На четвертую ночь через такую балку мы вышли из окружения и вынесли всех раненых. А через два дня немцы были выбиты из деревни Мясоедово и наши войска победоносно шли вперед.

В этих боях за жизнь и счастье Родины отдали свои молодые жизни комсомольцы: Лена Лосева, Ваня Портянко, Гриша Гончаренко, Ася Басова, Таиса Маринец, Саша Бочаров, Валя Крутикова, Полина Ладыгина. Их мужество и героизм воодушевляли нас в последующих сражениях.

Их имена забывать нельзя! О них должна знать наша сегодняшняя молодежь.

Были и потом памятные дни войны: первый артиллерийский салют в честь наших войск, освободивших город Белгород (наша часть вступила в Белгород первой), бои за освобождение Харькова, освобождение Варшавы, взятие Берлина. Но первый бой остался в памяти на всю жизнь.

Малашенко А.

Могилевская обл., местечко Дрибин.

15 апреля 1961 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 45. Л. 2–4 об.

№ 234

Девушки 310-й стрелковой дивизии

Слушаю радио и читаю Вашу газету, «Комсомольскую правду», и становится грустно и очень обидно, а вот почему. Я тоже участвовала в Великой Отечественной войне. Дивизия также наша была орденоносная, 310-я стрелковая, и полк 1080-й также орденоносный. Сколько в нашем полку было отважных людей, и почему-то они все молчат. Сколько было хороших отважных девушек. Помню хорошо радистку-коммунистку Раю Заранину, Алексея Конькова тоже радист, телефонисток Женю Мартынову, Фросю Павлинову, минометчицу, командира взвода лейтенанта Смирнову Антонину, замечательного командира роты старшего лейтенанта Назаренко Ивана, хорошего разведчика капитана Демо Гордея Максимовича и его супругу Алехину Нину, зам. командира полка майора Колотовкина Павла, командира полка полковника Пятова. Но прошло много лет, и многие забылись. Было очень много замечательных людей, почему-то все молчат, а про нашу дивизию даже была сложена песня на мотив физкультурного марша. Вот помню несколько слов.

Народ мы не хлипкий,

Здоровьем крепкий.

Штыками умеем владеть,

Как били мы немцев

Под Гонтовой Липкой,

Так бить его будем и впредь.

Припев:

Зажали немца мы

Петлею узкою.

Круши гранатой

И штыком его коли,

Враги позарились

На землю русскую,

По три аршина будет каждому земли.

Пора, друзья, пора

Не ждать врагу добра.

Гремит «Ура!»,

И не выстоит враг заклятый

Под ударами 310-й,

За Родину вперед,

Она победы ждет и в бой зовет.

А дальше я просто забыла, но, может, кто-нибудь откликнется и докончит эту замечательную песню.

Я была в 1080-м полку, тоже телефонисткой, фамилия моя была Прокофьева Зинаида, по мужу теперь Маркелова. Муж также служил в этом полку в звании капитана, первым помощником начальника штаба полка, Маркелов Сергей Михайлович.

Маркелова З.Я.

дер. Васильковичи Ленинградской обл.

15 мая 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 46. Л. 16–18 об.

№ 235

Концлагерь забыть нельзя

В 1940 году я поступила в Днепропетровскую медицинскую школу. В 1941 году начались экзамены в июне, 21-го, никогда не забудется. Гитлеровцы начали войну. Я закончила первый курс неплохо. Уехала на каникулы к отцу (так как без мамы я осталась с ранних лет) в Сумскую область, с. Смелое. Там в летнее время я ходила помогать колхозу, так как наша дирекция дала указание в летние каникулы принять участие в уборке урожая по месту жительства родителей. Поскольку многие ушли на фронт. По окончанию летних каникул я уехала учиться, в Кременчуге пересадка, но дальше уже был фронт, немцы высадили десант в Днепропетровске и его окрестностях, и шла большая бомбежка Кременчуга, откуда с превеликим трудом добралась домой в Смелое, учеба моя оборвалась. Начались и здесь бомбежки, прятались в окопах.

В 1942 году в октябре месяце меня и мою подругу Максименко Таню берут в Германию. И вот привезли нас в Дрезден, побыли мы там немного за колючей проволокой, и повезли дальше, привезли в город Лейпциг. Бросили нас в большие темные дома, окна, обнесенные решетками, и вокруг обнесенные большой оградой каменной, метра 3–4, и сверху колючей проволокой. Но отсюда уже хоть и задумаешь убежать, то не преодолеть этих стен, а по двору ходят хозяева, полиция в этих страшных касках. Да,

Сколько мы там были, немного, 15 или 20 дней, но видели каждый день жертвы. Заводили в подвал наших советских ребят. Подвал в том же здании, где мы находились, и оттуда они уже не возвращались.

Смотрим на своих друзей, и сердце кровью обливается. Ведь их сердца о жизни шептали. Ведь они шептали: хочу на родину, учиться, работать, жить, ведь мы не хотим вашей войны, и также наши отцы. Но варвары гитлеровские их сжигали, оттуда уже мы не видели, оттуда уже никто не возвращался. И теперь я слышу по радио и читаю в газетах, о том злодейском поступке этих (их никак нельзя назвать людьми) зверей, что их хотят простить. Нет, нельзя их простить ни в коем случае, ведь от их рук тысячи молодых сердец перестали биться только в одном этом концлагере г. Лейпцига. Мы о них всегда будем помнить. Я считаю, этим несчастным безвинным советским жертвам, погибшим от рук палачей, на том месте надо поставить памятники.

Так же, как стоят памятники нашим отцам, павшим за освобождение нас в 1941–1945 годах. (Да, я хочу сказать, мой отец тоже погиб в 1943 году.)

Мартынова А.П.

г. Севастополь.

5 февраля 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 46. Л. 35–38 об.

№ 236

Мы помним эти заботливые руки

(О людях, стоящих на охране нашего здоровья)

За эти годы были восстановлены разрушенные города и села, зарубцевались раны бывших воинов. На смену павшим бойцам выросло молодое племя, которое знает об ужасах войны, о тягости военных лет только по рассказам отцов, старших братьев да по многочисленным книгам и кино.

Но те, которые прошли испытание огнем и железом, никогда не забудут тех тяжелых годин. Они вспоминают добрым словом и тех, кто помогал бойцам залечивать раны и вновь стать в ряды трудовой семьи советских народов, чтобы продолжить мирный труд.

Одной из таких является Антонина Леонтьевна Калинина – врач поликлиники химкомбината города Воскресенска. Вам, дорогая Антонина Леонтьевна, глубокая сердечная благодарность от всех тех, кого вы оперировали в годы Отечественной войны, спасли от смерти и поставили на ноги. Трудно было вам в те годы. Бои шли жестокие на всех фронтах, откуда десятками поступали раненые бойцы и командиры. Немало доставлялось их в госпиталь, где вы работали хирургом. Правда, вы тогда были много моложе, но изнурительная работа по 12–14 часов в сутки выматывала силы, подкашивались ноги от усталости и скудного питания. Оперировали вы, Антонина Леонтьевна, еле стояли возле операционного стола, тогда приходили другие и заменяли вас. Вы с начальником госпиталя, Михайловым, больше всех беспокоились о раненых. Многие сотрудники госпиталя помнят много случаев, когда вы оказывали срочную помощь, не считаясь со временем, день и ночь.

Помнится многим, как грозила смерть молодому офицеру от утери крови, был в беспрерывном бреду. Пульс уменьшился, сердце еле стучало, нужно было немедленно влить ему кровь от сердца к сердцу. Вы и начальник госпиталя Михайлов вызвали донора Марию Тимофеевну Ефремову, которой кровь подходила к группе раненого. Эта женщина в то время уже сдала более 100 литров алой крови.

Смертельно бледное лицо лейтенанта было безжизненно. Только если по-новому перелить кровь, он сможет жить. Так вы сказали Михайлову. Вышла в белом халате Мария Тимофеевна. Тихо сказала: «Здравствуйте. Вы меня звали?» Антонина Леонтьевна: «Да, ждем с нетерпением, – вы сказали. – От вас зависит жизнь командира. Быстрей ложитесь на стол!» – сказали вы. Девушка-донор легла спокойно на высокий стол, с него можно было видеть «безжизненное» тело офицера. Хорошо, если выживет, говорили вы. «Протяните, девушка, руку», – сказали вы. Послушно вытянула левую руку в сторону раненого. Вы, Антонина Леонтьевна, взяли светящий наконечник и вонзили в руку донорки. Девушка не шевельнулась. Вы поднимали и делали что-то с безжизненной рукой раненого. Забурлило в баллоне, наполненном чистой алой кровью. В хирургическом кабинете была неимоверная тишина. Мария Тимофеевна могла смотреть на раненого с высоты с необыкновенным вниманием, ждала чего рокового, которое бывает только один раз в жизни. И все, чего вы и донорка ждали, свершилось, лицо офицера стало пробуждаться, на щеках появился румянец. Веки глаз зашевелились, открылись глаза раненого. Промолвил: «Спасибо, друзья». Вы и все стоящие рядом улыбнулись, в глазах сверкали слезы. Ох, как вы, Антонина Леонтьевна, и вы, Мария Тимофеевна, и вы, товарищ Михайлов, были рады. И может, этот офицер и сегодня еще где-то жив и здоров в нашем обществе. А сколько вам, Антонина Леонтьевна, приходилось делать таких операций, не счесть. Но скальпель вы всегда твердо держали в руках, таких чуть холодноватых, но по-матерински заботливых. А ваш ласковый голос как-то успокаивал и придавал силы тем, кто лежал на операционном столе. Многих, ой как многих, касались и лечили ваши руки, опыт и занятия. Когда спросил я вас: «Сколько вами сделано операций?» – вы на минуту задумались, потом растерянно улыбнулись. Да разве вы считали их, эти операции, как не считает, скажем, токарь, сколько выточил деталей. «Обычная, повседневная работа», – говорите вы. Может быть, с профессиональной точки зрения то, что вы делаете, можно назвать словом «работа». Но, по-моему, это не работа, а значительно большее, возвышеннее. У меня слов не хватает, чтобы дать оценку труду наших медицинских работников. Давно прошли незабываемые годы войны. Меньше нужды стало в хирургах, и Антонина Леонтьевна Калинина становится терапевтом. Вот к ней-то и посоветовали мне обратиться за помощью. Во время войны я получил тяжелое ранение в лицо. Особенно пострадал нос: дышать мог только через рот. В госпиталях многие раны залечили, но носа не было. Так я жил несколько лет. В 1952 году пришел я к Антонине Леонтьевне. Она внимательно осмотрела мое лицо и дала направление в одну из больниц столицы.

И чудо совершилось: умелые руки заслуженных врачей и профессоров Московского городского челюстно-лицевого госпиталя сделали мне нос ничуть не хуже, чем был. Никогда не забуду душевного врача госпиталя Ковнера и других. Большое им спасибо за оказанную мне помощь.

Мартыняк Л.И.

Московская обл. г. Воскресенск.

14 марта 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 46. Л. 60–64 об.

№ 237

Спасали нас, не зная, кто мы

Я простая рабочая, в Отечественную войну была, как и большинство, простой девушкой, ничего нашего, полезного для окончания войны и уничтожения врага не сделала. Но горя хлебнула много, а все же осталась жива и дождалась Дня Победы, а вот у меня из головы не выходит, что сталось с этими людьми, где они, за которых я хочу писать, а по сути дела, я их имен и фамилий не знаю. Дело было так. Жила я с родными в Луганской обл., город Кадиевка. Семья наша была большая, я самая старшая из детей. Ходила по селам, меняла барахло на хлеб и т. д. для пропитания семьи. И вот однажды взяла сои, которую так же доставала под Славянском, поехала менять, т. е. пошла до Дебальцево, дошла. Это от Кадиевки 30–35 км, а в Дебальцево поднялась суматоха, нельзя не взад, не вперед. И еще буря со снегом поднялась. Тут еще встретилась мне женщина, которая была с Водолаги, Харьковской обл. Была в Кадиевке в лагере, где находился ее муж. Вот мы вдвоем пошли в комендатуру, нам там дали пропуск, и мы с горем пополам сели в пустой вагон и поехали. Ехали, по-моему с Дебальцево, до ст. Водолага суток

Родных я через родичей нашла и в 1944 г. переехала к ним, где живем и по сегодняшний день. Дети все живы, еще добавились. Всех нас 9 чел. Та девочка, что давали ей муки на суп в 1941 г., выучилась, но только осталась калечкой. Я с 1925 г. рождения.

Матвеева М.М.

с/х «Выдвижение», Донецкая обл.

10 марта 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 47. Л. 58–61 об.

№ 238

Рядовые Победы

Если о чем рассказывать на страницах газеты, то о Вдовенко Вере Леоновой, учительнице, которая прошла тяжелый путь войны от Волгограда до Берлина и Эльбы. Но, затаив дыхание, она молчит и с горестью читает строки о других, о которых каким-то путем знают и пишут.

Я верю, и для меня, сестры, была большая гордость увидеть свою сестру в 1945 году, приехавшую первым эшелоном «Мы из Берлина» и отправившую вагон демобилизованных Полтавской области, с шестью наградами на груди. Читая благодарности от командования, у меня не раз дрогнуло сердце. За пять лет она встречалась не раз со смертью, была ранена и контужена, из-за чего врачи запретили вспоминать о прошлом, пока не заживут раны в сердце и окрепнут нервы. В самый разгар боев в г. Волгограде она обеспечивала связью командование 2-го танкового корпуса. Кроме этого, была комсоргом батальона, веселая плясунья и заводила песен в походе, не раз наводила настроение ослабевавшим девушкам, т. к. это был 62-й отдельный батальон связи. Принимал участие во взятии Варшавы, Эстонии, Лaтвии, Литвы. Дошла до Берлина. Не раз читала «Berlin bleib deutsсhen». Во время штурма Берлина получила благодарность и орден «Красная звезда».

Имеет награды: «За боевые отличия», «За Волгоград», «За освобождение» Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне».

Одно это уже говорит, что нельзя никакому человеку оставаться в тени. Если не знают другие, рассказать самому.

Сколько боевых эпизодов она рассказывала, но это ей трудно вспоминать, т. к. нарушает ее внутреннее состояние.

На ее глазах во время продвижения вперед рвались на минах машины со знакомыми ей людьми, а так сколько гибло. Во время службы в экспедиции телеграфного узла связи приходилось разносить телеграммы по отделам самой, в темную ночь в лесах наталкиваясь на деревья и падая в воронки, подниматься и снова идти к цели. Не раз проходя мимо аппаратной днем, она видела девушку, сидящую за аппаратом, а идя обратно, уже была одна воронка. Летели снаряды

Начальник связи полковник Рыжаков тоже со слезами на глазах поздравлял победителей.

Метелик А.

г. Кременчуг.

5 мая 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 48. Л. 107–109 об.

№ 239

Наш Чижик

Июль 1943 г. Кровопролитное сражение на Курской дуге. Наша дивизия, как и многие другие, форсированным маршем спешила к месту сражения, 60–70—80 километров в сутки, днем и ночью, под палящим солнцем и ночной прохладой, все ближе к цели. Не выдерживали лошади, они падали в судорогах, испуская вздох. Боеприпасы с повозок перекладывались на людей. А люди упорно шли и шли…

Ее звали Надей (фамилии не помню), называли ласково Чижиком за веселый нрав, приветливую улыбку и душевную теплоту. Родом она с Кубани. Было ей немногим более 17 лет. В кирзовых сапогах, в брюках, гимнастерке, в пилотке. Подстриженная под «мальчика», сзади она напоминала мальчика-подростка. Выдавали ее высокий бюст и девичья талия, туго перетянутая солдатским ремнем. Лицо обычное, с веснушками, курносым носом, смуглое от загара. Глаза ее всегда искрились веселым, задорным огоньком. С санитарной сумкой на боку, с флягой и пистолетом, пристегнутым к поясу, она всегда появлялась там, где была нужна.

«Ну что ты, мальчик, скоро село, оркестр нас встретит, мы еще с тобой станцуем, ну идем, идем», – с веселой улыбкой обращалась она к молодому солдату, не поднявшемуся после привала. Она тут же шутя перекладывала его вещи на товарищей и, взяв за руку, вела солдата.

А тот то ли оттого, что освободился от своей тяжелой ноши, то ли оттого, что при входе в село заиграл оркестр, то ли оттого, что энергия этой неутомимой девушки влилась в него через ее руку, вскоре выпрямился, поднял выше голову и бодро зашагал по дороге, в смущении освободившись от ее руки.

«Что, отец, ноги потер? А ну давай-ка мне их в руки, все сейчас будет в порядке», – с шуткой подходила она к пожилому солдату, сидящему у обочины дороги с разутой ногой.

«Ну вот, теперь так подкован, что до самого Белгорода можно идти без остановки», – смеясь, говорит она, окончив работу.

А солдат: «Девочка ты моя, да с тобой мы и до Берлина вскоре доберемся!» И, поднявшись, догонял своих товарищей, унося тепло ее рук и души. И, наверное, в этот момент он думал о своей дочке, которую тоже звали Надей, которая тоже, может быть, была сестричкой, или связисткой, или зенитчицей.

Сколько их – молодых девушек, женщин – делили тяжелую ношу войны вместе с мужчинами.

А Надя уже сосредоточено хлопотала около солдата, лежащего на земле, в тени плащ-палатки, поддерживаемой товарищами, энергично брызгая водой изо рта ему в лицо и смазывая виски нашатырным спиртом. «Ну вот, голубчик, теперь все будет хорошо, сейчас мы найдем где-нибудь для тебя место на повозке», – говорит она парню, открывшему глаза. Сосредоточенность на ее лице сменяет хорошая, добрая улыбка, которая, как светом, озаряет лицо солдата, и тот, держа ее за руку, говорит: «Не беспокойся, Чижик, я сейчас пойду, мне уже лучше».

Во время остановок на отдых она порхала от одной группы людей к другой, оказывая помощь, ободряя ласковым словом, заражая веселым смехом. Отдыхать она ложилась последней. Она никогда не жаловалась на усталость.

Казалось, что не 80 км пути осталось у нее позади за эти сутки, а легкая прогулка по лесу, где вот теперь она, расстелив плащ-палатку на зеленой лужайке, подложив сумку под голову, протянув босые ноги, застыла, зачарованная далекими звездами ночного неба.

В такие минуты она вспоминала свое детство, рассказывала о подругах, о приключениях и проделках, о своей заветной мечте: стать врачом, чтобы «из своих рук выдавать людям здоровье и радость жизни».

«Наша Надя», «наша сестричка», «наш Чижик», говорили солдаты, вкладывая в слово «наша» столько теплоты, словно она принадлежала каждому из них.

Она находила слова для каждого, умела шутить, понимала шутку, умела так ответить не в меру зарвавшемуся новичку, что тот надолго оставался предметом ехидных шуток товарищей.

К ней тянулись, как растения тянутся к свету, она отвечала тем же, с игривостью девочки 17 лет, но никогда никому не позволяла перейти ту грань в отношениях, которая бы ее отделила от всех.

Мы вступили в бой. То был страшный бой. Немногие остались в строю через сутки.

Пред атакой она подошла ко мне. Какая-то вдруг поникшая, с грустными глазами.

«Товарищ лейтенант, возьмите, пожалуйста, мой комсомольский билет, документы. Там есть адрес и письмо, отошлете их маме, сегодня мой последний день», – сказала она, глядя на меня в упор.

Что было ответить?

«Ты трусишь, Чижик?» – спросил я.

«Нет, я стрелянная уже, но я чувствую».

Надя была в боевых порядках, в самом огне. Она перевязывала, вытаскивала, укрывала раненых. Она бесстрашно бросалась во весь рост, отзываясь на стоны и крики раненых о помощи.

К концу дня Нади не стало.

Она упала на моих глазах, подкошенная взорвавшимся около нее снарядом, в метрах в 5 от раненого, к которому бежала. Ее поза – протянутая с бинтом правая рука, подтянутая левая нога, вниз лицом – выражала движение вперед.

Мы похоронили ее под высоким дубом в 100 м от поля боя.

«Прощай наш Чижик, прощай наш славный, боевой товарищ. Будь проклята война».

Суровые лица солдат, слезы, мужские слезы, слезы боли и ненависти. Она была хорошей дочерью, могла быть матерью и хорошей женой, но…

Сколько жизней было отдано, чтобы сегодня другие росли, учились, трудились – жили!

Пусть память о них – рядовых нашей трудной Победы – будет вечно жить в наших сердцах и помогать нам идти верным путем.

Михайленко В.П.

м. Полесское, Киевская обл.

19 февраля 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 50. Л. 3–6.

№ 240

Памяти отважной комсомолки

…Шоссе Великие Луки – Псков за крутым поворотом взбегает нa пригорок. И сразу перед взором путников открывается далекий вид на низменные места. А на взгорке, рядом с шоссе, высится монументальный памятник воинам, павшим в боях за нашу Родину. Здесь 21 год назад, в январе 1944 года, части 22-й ударной армии в жестоких боях взломали обороту противника. Фашисты были вынуждены отступить под натиском наших воинов.

В одной из частей, в 54-й отдельной бригаде, служила комсомолка Алия Молдагулова. Воспитанница ленинградского детского дома, ученица школы № 140 города Ленина, перенесшая первую блокадную зиму, затем была эвакуирована с детдомом в Ярославскую область. Окончив школу, Алия поступила на учебу в Рыбинский техникум. Но долг перед Родиной звал ее нa защиту любимой Отчизны. И вот она добровольцем отправляется в снайперскую школу. Потом – награда от ЦК ВЛКСМ, именная снайперская винтовка, и Алия – на фронте. Это было летом 1943-го.

А зимой 1944 – прорыв вражеской обороны. Атака, контратака, Алия увлекает за собою бойцов. И в конце боя за деревню Казачиха, что в полукилометре от станции Пасва, – падает в рукопашной схватке. Посмертно ей присваивается звание Героя Советского Союза.

Подвиги героев не забываются. В Пасву, в деревню Казачиха, приехали красные следопыты из Ленинградской школы № 140. Прибыл сюда и бывший командир 54-й бригады, а затем 319-й стрелковой дивизии, в состав которой вошла бригада, гвардии полковник в отставке Николай Матвеевич Уральский. Они нашли место гибели героини. Здесь состоялся торжественный митинг.

– Алия Молдагулова была храбрым солдатом, – сказал Николай Матвеевич. – Она по-комсомольски, всем своим юным сердцем ненавидела врага, насмерть дралась в боях..

Жители деревни, колхозники сельхозартели «Красное знамя» на месте гибели героини посадили кусты сирени. Потом прах ее был перенесен в братскую могилу, где и поставлен памятник погибшим воинам.

Пионеры и комсомольцы школы № 140 завязали тесную дружбу с учениками Пасвинской средней школы. Они сказали, что за партой, за которой училась Алия, теперь сидят отличники учебы – Наташа

Красные следопыты из пионерской дружины школы № 140 рассказали, что они были в Рыбинске. Там нашли фронтовую подругу Алии – Надежду Абрамовну Матвееву, которая тоже снайпер и была в паре с Молдагуловой. В память о встрече Надежда Абрамовна отдала следопытам свою красноармейскую книжку.

Ленинградские школьники затем побывали в гостях у школьников гор. Новосокольники. Здесь они установили дружбу с пионерами и следопытами железнодорожной школы № 72 и городской средней школы. Ведь на территории Новосокольнического района погибла Алия Молдагулова, неподалеку отсюда перестало биться комсомольское сердце Александра Матросова, комсомольца Героя Советского Союза Прокофия Аврамкова…

– Места ваши политы кровью наших воинов, – напоминает нa встрече гвардии полковник Николай Матвеевич. – Будьте достойны их великих подвигов, свято чтите память героев, умножайте их боевые дела своим служением любимой Родине.

В ответ ребята клянутся быть верными великому делу Ленина. Они учатся, работают. Их родители в колхозах и на предприятиях Новосо-кольников успешно выполняют планы завершающего года семилетки. Дело, за которое погибла Алия Молдагулова, по эстафете передается поколениям. Оно в верных руках.

Модин П.

г. Новосокольников, Псковская обл.

28 марта 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 51. Л. 8—10.

№ 241

Героиня Маншук Маметова

Весной 1943 года наша (100-я отдельная стрелковая) бригада получила пополнение. В числе прибывших находилась невысокая, смуглая девушка Маншук Маметова – комсомолка из Алма-Аты. Случилось так, что в строевое подразделение Маншук не попала, а была назначена писарем в штаб бригады. Такой оборот несколько обескуражил девушку – она добровольцем уехала бить немцев, а тут – в штаб! Однако Маншук не теряла надежду стать пулеметчицей. В свободное от работы в штабе время она уходила в пулеметный батальон. Бойцы-пулеметчики всегда были рады ее приходу и охотно обучали девушку пулеметному мастерству. Вскоре Маншук на много обогнала даже некоторых своих учителей и стала отличной пулеметчицей.

Как-то летом 1943 года Маншук пришла к командиру бригады и рассказала ему о своей заветной мечте. Опытный командир понимал, что никакими приказами нельзя удержать девушку в штабе, если в груди ее ярко пылает огонь ненависти к врагам.

– Что ж, дочка, удерживать не буду. Иди в пульбат и готовься достойно встретить врага! – ласково произнес командир.

В первых числах октября 1943 года части 3-й ударной армии, куда входила и наша бригада, овладели гор. Невелем – важным узлом железных и шоссейных дорог. Через Невель были связаны между собой Северная и Центральная группы немецких войск. С падением Невеля прямое сообщение между этими группами было прервано. Северная группа была поставлена под угрозу полной изоляции. Стараясь восстановить положение в этом районе, противник начал яростные атаки с целью овладеть Невелем. Атаки врага не прекращались ни днем ни ночью. Но защитники города – войска 3-й ударной армии – не только успешно отбивали бешеный натиск врага, но и сами на отдельных направлениях переходили в наступление, с целью расширения невельского плацдарма.

Осуществляя указанный замысел командования армией, нашей бригаде также была поставлена задача – овладеть поселком и станцией Изоча, расположенной на ж.-д. между Невелем и Новосокольниками.

Части начали готовиться к бою. Готовились подразделения, каждый боец, готовилась и Маншук – наводчик станкового пулемета. Еще и еще, в который уж paз проверяла она готовность пулемета и боеприпасов.

Ночь накануне 15 октября 1943 года – завтра бой. Под покровом темноты части бригады сосредоточились в траншеях, расположенных в непосредственной близости к противнику. В траншее рядом с Маншук бойцы-пулеметчики, ее боевые товарищи. Как они дороги ей особенно в такой момент! Одни робко похрапывают, другие о чем-то шепчутся, попыхивая «козьими ножками» из рукавов шинелей.

– Вздремнуть бы часок. Говорят, перед боем это не помешает, – проговорил сосед Маншук, пожилой боец.

– На том свете выспишься, – послышалось из темноты.

– Пусть фрицы там спят, а мне на этом свете приятнее, – не сдавался охотник вздремнуть.

Противник нервничал, как всегда ночью. Невпопад раздавались автоматные и пулеметные очереди. Взлетали ракеты, освещая местность бледным мерцающим светом. Над траншеей непрерывно мигали далекие звезды, как бы сигнализируя о чем-то. Но разве поймешь язык их сигналов?

Рассвет наступал незаметно. Постепенно растворялись в небе звезды. Над траншеей зашелестел легкий ветерок. Где-тo горланил каким-то чудом уцелевший пeтуx. Oт предутренней свежести или от приближающегося неизвестного, по телу Маншук пробегала дрожь. Внезапный гул возник в нашем тылу. Над траншеями зашелестели снаряды, направляясь в расположения врага. Маншук встала со дна траншеи, отряхнулась, привычным движением поправила поясной ремень и медленно пошла по траншее, разминая отекшие ноги.

– Артиллеристы начали, скоро и наша очередь, – проговорил наводчик из другого расчета, Сулейменов, вылезая из ниши. Вокруг все ожило, как по тревоге. Наконец-то! Ожидаемое неизвестное пришло. Оно гудело, шумело, трещало и визжало совсем рядом. Через какой-го период через расположение подразделений бригады с ревом и скрежетом прошли наши танки. Послышались разноголосые команды: «В атаку, вперед!» Взвились красные ракеты. Бойцы поспешно выскакивали из траншеи и бежали вперед, стараясь не отстать от танков. Как сговорившись, дружно заработали наши пулеметы, поддерживая атакующие стрелковые подразделения. Бойцы бежали по израненной земле, осыпаемые градом снарядов, мин и пуль со стороны врага. Вот уже передовые подразделения ворвались в траншеи противника. Завязался самый ужасный и беспощадный бой – рукопашный. Мелькали штыки и приклады. Напрягались мускулы, лилась кровь, неслись ругательства, трещали переломанные кости. Уцелевшие враги в паническом страхе убегали.

Вгрызаясь в оборону противника, части бригады успешно продвигались вперед. На некотором расстоянии от стрелковых подразделений перемещались с позиции на позицию пулеметчики. От рубежа к рубежу переходила и Маншук со своим расчетом. Она впервые в жизни так близко видела врагов, вот они, поверженные в прах, навсегда обезвреженные, валяются по полю. Может быть, это она, Маншук, сразила вот этого верзилу, распластавшегося в пыли, с прошитой пулями головой?.. Кто он, откуда, зачем пришел сюда и что искал на чужой земле? Кто будет ждать и уже никогда не дождется его домой? Впрочем, не все ли равно! Он враг, а врагов нужно беспощадно истреблять. Для этого и приехала она сюда из далекого Казахстана.

Над полем боя висел черный занавес из пыли и дыма. В различных позах лежали убитые, корчились и стонали раненые – свои и враги. Из пулеметного расчета у Маншук остался только один Алкен – второй номер, худощавый, рослый и замкнутый боец. Вот и теперь он нехотя отвечал на замечания Маншук, как бы сберегая силы для более полезного занятия.

Чем дальше вперед продвигались наши части, тем ожесточеннее сопротивлялся враг. Его контратаки следовали одна за другой. Маншук ничего не видела, кроме мушки да цели – врагов, фигурки в грязно-зеленых мундирах, перебегающие и падающие. Вытирая рукавом гимнастерки пот с разгоряченного боем лица, она выпускала очередь за очередью. Там, куда всматривалось дуло пулемета, редели цепи врагов. Неестественно извиваясь и причудливо жестикулируя, грязно-зеленые фигурки падали, как падают начинающие конькобежцы на льду. Пулеметчицей овладел азарт боя. Она то смеялась, то кричала что-то. Глаза светились детской радостью. Пилотка сползла на затылок, непослушные пряди волос опускались на лоб. Песок хрустел на зубах. Со всех сторон свистели пули, шуршали осколки снарядов и мин. Вдруг горячей струей полыхнуло в лицо. Красная пелена медленно наползала на глаза.

– Ранена, – с досадой прошептала Маншук, продолжая вести огонь. – Алкен, помоги перевязать.

Тот быстро и сноровисто перевязал небольшую царапину на лбу.

– До свадьбы заживет, – буркнул Алкен и густо покраснел, как бы стесняясь того, что слишком разговорился.

Все было как во сне: вот справа лежит длинный взлохмаченный Алкен, поддерживая пулеметную ленту; впереди поднимаются и снова падают враги; где-то совсем близко строчит пулемет Сулейменова. Стальные соседи переговаривались. Они то перекидывались скороговоркой коротких очередей, то переходили на затяжную беседу длинными очередями. Но что это? Почему замолчал пулемет Сулейменова? Тревога пробежала по лицу Маншук.

– Теперь нам придется работать за двоих, Алкен.

Ответа не последовало. Алкен неподвижно лежал, уткнувшись

Враги, ободренные молчанием одного из наших пулеметов, остервенело ринулись вперед. Они приближались все ближе и ближе. Вот уже видны орущие рты на разъяренных лицах. Напрягая все силы и волю, Маншук усиливает огонь. Но вот пулемет вздрогнул, как будто по нему ударили чем-то тяжелым, поперхнулся и замолчал. Наступила гнетущая тишина. Секундное замешательство, и Маншук, захватив оставшиеся коробки с лентами, бежит к пулемету Сулейменова. Крепко держал мертвый Сулейменов своего стального друга. Высвободив пулемет, Маншук наводит его на врагов. Пулемет, как бы мстя за своего хозяина, остервенело залаял и смертоносным ливнем начал косить наседающих врагов.

За спиной Маншук нарастало «Ура!» То были введены в бой наши резервные подразделения. Маншук усиливает огонь.

– Получайте, гады! Это вам за Сулейменова, это за Алкена, это за все ваши грязные дела! – отсчитывала Маншук очередь за очередью. Слезы радости туманили глаза, сердце учащенно билось. К голосу ее «максима» присоединялись голоса других пулеметов, и эта нарастающая песня звучала торжественно и величаво. Мимо пулеметчицы, стреляя на ходу, вперед бежали наши бойцы. Враги в смятении отступали. Свинцовые шмели настигали их и смертельно кусали.

…Но не суждено было юной героине увидеть исход боя. От разорвавшегося снаряда умолк и этот пулемет, а вместе с ним навеки умолкла и храбрая пулеметчица. Острый осколок впился в девичью грудь и остановил ее горячее сердце. Так храбро сражалась и геройски погибла комсомолка Маншук, отважная дочь солнечного Казахстана.

Победными дорогами войны шли на Запад советские воины, боевые друзья Маншук. Но рядом с ними уже не шагала маленькая, смуглая, всегда подвижная и жизнерадостная девушка-боец. Маншук.

Советское Правительство высоко оценило ратный труд отважной пулеметчицы – ей посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. Ее именем назвали невельчане одну из центральных улиц своего города. Прах героини покоится на братском кладбище, расположенном в центре города. В дни революционных праздников колонны демонстрантов идут к братскому кладбищу и возлагает цветы на могилы героев, погибших за их родной город, за народное счастье. Эти цветы – символ жизни и бессмертия, как бессмертна слава героев в благодарной памяти народа.

Мостовой И.М.

г. Москва.

4 февраля 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 51. Л. 137–141 об.

№ 242

Медаль «За доблестный труд» в 17 лет[96]

Я была 12-летним ребенком, когда началась война. В 1942 году мне пришлось бросить школу и пойти в колхоз. Просилась, чтобы взяли на ферму, т. к. я очень любила телят, но туда меня не взяли, а определили в колхозные ясли: дали мне на воспитание трех малышей, отцы которых были на фронте, а матери с ранней зари до поздней ночи были на уборке урожая. В 1943 году я просилась у председателя пахать и сеять. Мне казалось, что я могу это сделать, хотелось именно заменить отца, который был на фронте. Но опять получила отказ. Тогда я написала на фронт отцу, а отец обратился с просьбой к пред. колхоза. И вот в 14 лет я стала настоящая колхозница. Я работала в три смены, работала ночью. Я был совсем взрослая в 14 лет. Мне стали доверять все виды работы. Дали мне на воспитание 14 голов скота. Я не понимала, когда кончалась и начиналась смена, я все время был на работе. За такой труд мне дали премию – 16 кг белой муки. Дорогой мой сынок, это письмо я пишу для тебя, ты, мой милый, не имеешь представления, что тогда, в те годы, стоили для нас эти 16 кг муки, когда в доме не было куска хлеба, а нас у мачехи было 5 ребят. С каждым днем у меня прибавлялась энергия, мне хотелось работать больше и больше, чтобы легче было сражаться на фронте отцу. В 1944 году весной в половодье я спасла скот от голода. Я им верила, верила, как людям, что им так же тяжело. Верхом на быке приходилось переезжать на другую сторону разлива, а иногда, разувшись, приходилось по льдинам вести за веревку упрямого быка. Я не стеснялась в свои 16 лет в 40 номере мужских ботинок с 3 часов утра до 17 часов вечера пасти скот. Нет слов описать радость – это день конца войны.

9 мая 1945 года я не забуду до смерти. Я гордилась собой, что чем-то могу помочь Родине. А ночью в свободное время ото сна мы с мачехой пекли лепешки, пряники и сушки. Это в подарок бойцам.

Дорогой мой сын! Теперь, когда я вспоминаю свой труд и вспоминаю, что за этот труд в 17 лет я получила медаль «За доблестный труд», я хочу только одно, я хочу, сынок, чтобы ты был честным и справедливым, чтобы любил свою Родину, умел беречь наше общее добро.

Твоя мама.

Сергеева (И.О. нет)

г. Москва.

19 апреля 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 54. Л. 24–27 об.

№ 243

Я одна из миллионов

Я уже не комсомолка, а член КПСС, а все вспоминаю работу в комсомоле в годы Отечественной войны. Я учительница, а в годы войны мне пришлось работать старшей пионервожатой в средней школе № 27 гор. Куйбышева.

День 22 июня 1941 года забыть никогда нельзя. Мой муж, Семенов Алексей Иванович, в 1937 году демобилизовался из армии, в 1939 году он снова призван в армию, и он воевал с финнами. В 1941 его демобилизовали, и он приехал домой. Сколько было радости, да у нас уже было сыну 4 года.

22 июня 1941 года мы собрались, как и многие граждане, провести весело этот выходной день за долгие годы разлуки. Нет слов выразить радость, что мы снова вместе и ребенок имеет отца. И вот 22 июня 1941 года мы только успели сфотографироваться, и снова осталась одна с маленьким сынишкой. Провожая мужа в райвоенкомат в 3 часа ночи на руках с сыном, который вцепился за шею отца, плача, кричал: «Папа, не уезжай, возьми меня».

И больше этот ребенок не увидел своего отца, не знает отцовской ласки, теперь ему 24 года. В марте с/г он был в отпуске, перебирая фотографии отца, сказал: «Как бы мне хотелось иметь отца и поговорить с ним». Встречая сына в той же самой форме, в какой ходил отец при первой встрече, я растерялась, встретила сына, стою в дверях, жду его отца, но его нет, и он больше к нам никогда не придет, война отняла его у нас навсегда.

Мой муж снова был зачислен в летную часть п/п 17, стояли они в Энгельсе, он был десантник, руководил ими полковник Левашев, была о них написана книга «В тылу врага». В феврале 1942 года мой муж погиб, и очень хотелось знать, кто из их десанта остался жив, прошу, отзовитесь на мою просьбу, хоть одно слово скажите сыну об его отце.

Провожая мужа, я ему обещала воспитать сына таким же, как он. Обещание свое перед мужем и Родиной выполнила. Сына, Семенова Александра, воспитала, он офицер, окончил военное училище, сейчас служит в воинской части ГДР, и, чтобы мой сын был не одинок, я взяла еще одного мальчика в возрасте пяти лет, 1941 года рождения, которого бросили родители, усыновила его, теперь ему 20 лет, учится в в/училище гор. Ульяновска.

С 22 июня 1941 года прошло 20 лет, а мне уже 43 года, а как страшен тот день, и мы, матери, не хотим слышать даже слово – война, это слово, как яд змеи, кусает сердце всех людей. Матери никогда не могут забыть погибших детей, мужей, как много осталось сирот.

Я работаю в РОНО – инспектором по опеке, у нас мало остается детей-сирот, родители которых погибли на фронте, детей вырастили, окружили заботой и дали образование, и очень страшно еще подумать о войне.

Мы, матери, столько положили силы, здоровья, работали день и ночь, чтобы воспитать детей, особенно в эти трудные годы войны.

Мы хотим мира во всем мире и счастья для всего народа. Милые! Дорогие комсомольцы! Очень хорошо, что вы печатаете такие памятные статьи, пусть читает весь мир,

Прошу, извините, если не так, писать мне было очень тяжело, и слезы обливали лицо.

Наумова Л.М.

г. Куйбышев.

20 июня 1961 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 54. Л. 49–50 об.

№ 244

Ее подруги[97]

… Я смотрю на эту немолодую женщину, ее мягкие черты лица, ласковые руки, и мне кажется все тó, что она пережила за суровые годы войны, что в огне, которой она прошла от первого до последнего дня.

…Шел жестокий бой. Вражеские снаряды рвали куски севастопольской земли. Ее раны кровью своей поливали бойцы из армии генерала Петрова и бригады Горпищенко.

Многих из них привозили в госпиталь, и тут их встречала хирургическая сестра Люда Иванова. Рвались вокруг снаряды, а она вместе со всеми своими подругами переносила раненых на операционный стол.

От бесчисленных взрывов отвалилась штукатурка, а Иванова хладнокровно подавала хирургу инструмент.

Хладнокровно? Нет, конечно. Сердце ее сжималось от боли и горя.

И вдруг:

– Кто здесь Иванова? – прерывающимся голосом спросил боец с окровавленной повязкой на голове.

– Я Иванова.

– Возьми вот. Подружки твоей письмо. – Протянул боец измятый конверт.

– А как она там?

– Нет ее. Нет ее, – дважды повторил боец, и по закопченным его щекам потекли слезы.

У Люды похолодела сердце. Погибла Люся Минаева? А ей всего девятнадцать лет.

А раненый боец продолжал:

– Командира у нас убило. Фашист шпарит. Залегли мы, сил нет от земли оторваться. Вдруг встает сестренка наша, Люся Минаева. «За мной, – кричит, – матросы!» Поднялись мы. А тут ее и… Ох, и дали мы жару фашистам. Потом, веришь ли, стояли над обезглавленным трупом сестрички и плакали. Слез не стыдились. В кармане письмо нашли, матери она его написала в далекое село под Черкассами.

Иванова поднесла к глазам письмо. Расплывались странички и мелкие строчки на них: «Дорогая мамочка! Сегодня, как все время, я иду в разведку. Быть может, это последний раз… так еще хочется жить, приехать домой, к тебе… Ты, мамочка, никогда не плачь, а гордись своей дочкой. Всегда ходи до города и вспоминай, как ты меня встречала с института на каникулы, как я люблю Днепр и цветы на его берегах…»

Больше Иванова читать не могла. Горе было безграничным, безутешным. Вдруг чья-то твердая, но бодрая рука легла ей на плечо.

– Возьми себя в руки, Люда, – услышала она знакомый, одновременно заботливый и властный голос.

Она вскинула голову.

– Павел Филиппович?

– Да, я. Пришел навестить своих морячков, – говорил полковник Горпищенко. – Показывай мне их. Как тут о них заботишься?

И то, что говорил он не о ее горе, как-то на нее подействовало.

– Пойдемте, Павел Филиппович…

И снова в огне боев шли дни – бурные, полные мужества и негасимой любви к Отчизне.

И среди защитников города-героя Севастополя, была Людмила Иосифовна Иванова, землячка и подруга Людмилы Минаевой, погибшей в бою, обе из-под Черкасс.

Но пришла пора покинуть родной Севастополь. На санитарном судне Иванова ушла из осажденного города. Два рейса, полных смертельной опасности, нечеловеческой усталости, непрерывной работы прошли благополучно. А в третий рейс…

Девять фашистских самолетов налетело на почти беззащитный транспорт. Бомбы падали у борта. Вскипало море. Шквал огня, осколков, воды обрушивались на палубу. Стонали раненые. Медработники, чем могли, старались помочь им. Буквально вездесущей была Иванова. Она шла от бойца к бойцу, склонялась над стонущими, помогала, подбадривала.

Прямое попадание. Еще одно, и транспорт начал тонуть. Но она не сдавалась. Пулеметчик безостановочно вел огонь по воздушным пиратам, но вдруг пулемет умолк. Людмила Иванова бросилась к бойцу, он был мертв. В каком-то отчаянии приникла к пулемету, И снова он заговорил, посылая свинцовый поток навстречу фашистам. Но слишком неравные были силы, и транспорт потонул, оставшихся в живых подобрали наши эсминцы, подоспевшие на это время.

В Новороссийске Людмилу Иосифовну ждала важная встреча. Здесь она познакомилась с отважной Галиной Петровой, жила с ней в одной комнате. Бывало, свободными вечерами делились своими заботами, радостями. И вскоре с отрядом Людмила Иванова ушла в десант. Вместе с моряками высадилась на берег. В их цепях шла вперед. Но вдруг цепи остановились. Впереди было поле, огражденное колючей проволокой.

– Мины, – сказал кто-то, и ноги будто вросли в землю.

И тут поднялась Люда. Стремительно бросилась она через поле.

– Мин нет! За мной! – громко закричала она.

И моряки неудержимым потоком бросились за ней…

Галина Петрова прервала свой рассказ на минуту. Скупая, горькая слеза стекла по ее щеке.

– Не везло мне. Самые близкие люди погибали один за другим. Погибла и Людмила Иванова. И боль их утраты не проходит до сих пор.

Я смотрю на Галину Петрову и вспоминаю, как весной этого года видел ее на могиле полковника Горпищенко. По просьбе его жены, с которой они работали в одном госпитале, Петрова ухаживает за могилой, каждой весной сажает здесь цветы.

И вдруг я как-то отчетливо заметил одну ее особенность. Сколько бы ни говорили мы с Галиной Петровой, она никогда не рассказывала о себе. Все о друзьях, о других и ни слова о себе.

– Что я? У меня все обычно…

И снова она стала говорить о других. Но я не терял надежды, что когда-нибудь узнаю, подробнее и о боевых делах самой Галины Петровой, жительницы поселка Инкерман. Ведь вот сколько наград имеет.

Нечипоренко Н.Г.

г. Севастополь.

1 февраля 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 54. Л. 131–134 об.

№ 245

Всегда буду помнить

Да не осудят меня старую, недалекую женщину, пережившую тяжесть войны с двумя малыми детьми в эвакуации г. Ставрополя на Северном Кавказе. Дети выросли, выучились, определились, а в старом сердце есть глубокая рана, спрятанная от всех глаз, это отнятая молодая жизнь войной. Муж погиб защищая родину и детей. Вчера еще ночь была тревожной. Слышались выстрелы, что-то билось об крышу. Дети сидели в подвале на улице, а мы смотрели в небо. В небе плавал серебряный голубок, это был советский самолет. Мы, солдатки, вскрикивали, если он попадал в луч прожектора. Вдруг раздался оглушительный взрыв, и все стихло. Сонных детей вытащили из ямы и снесли домой, а сами сели и задумались. Говорить ни о чем не хотелось, устали. Близился рассвет, и вдруг мы услышали конское ржание. Все выбежали на дорогу. Солдат, сидя на лошади, объявлял о победе над Германией. Сколько рук потянулось с хлебом, солью, сколько радостных, горьких слез пролилось в этот день. Но плакать было некогда. Наскоро покормив детей чем бог послал, мы, солдатки, повязавшись платками, бежали в центр города. По улицам города, красивого, цветущего города, обезображенного врагом, шли наши танки, шли солдаты, и в каждом солдате мы видели такого близкого, родного человека. К нам подошел человек в портупее, с газетой в руках, я протянула руку и, как милостыню, попросила, дайте газетку. Человек увидел мой взгляд, понял мою мольбу и ответил, она несвежая, но я все равно взяла газету, чтобы почитать «русское слово», в плену у врага я была всего 5 месяцев. Эти месяцы я не могу без слез вспомнить. Здесь все, что только может пережить человек за свои 58 лет. Пусть мое письмо никуда не поместят, но пусть люди знают, что принесла нашим солдатикам да еще вдовам война.

День Победы – святой праздник, о нем забывать нельзя. Это наш Исполин – Народ мог такой жестокой ценой победить кровавого зверя.

Ошерова С.И.

г. Тосно.

29 апреля 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 55. Л. 131–133 об.

№ 246

Я была в Освенциме

Год рождения мое – 27.XII.1924 г. Бывшая узница концлагеря Освенцим. 1942 г. фашисты угнали меня вместе с другими в Германию на работу с Днепропетровской обл.

Я не могла работать на своих врагов и сбежала, была задержана, в гестапо били

И пани Марыся все усилия приложила, чтобы я стояла на ноге. Когда начали собирать записанные номера, то пани Марыся стала настаивать, что номер 47498 записан по ошибке и что больная этого номера даже может плясать, и что же вы думаете, но меня, такую больную, слабую, заставили плясать. Но я осталась жива, меня перевели в другой блок (барак), мы с пани Марысей расстались и больше не встречались никогда. Чувство благодарности за жизнь осталось вечно в душе моей. В данное время я имею семью – муж Александр Павлович, дочь Марина А. (Марыся), дочь Екатерина А.

Паладьева Н.М.

г. Москва.

18 февраля 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 56. Л. 98–99.

№ 247

Наша Леля

В августе 1942 года наша 124-я отдельная стрелковая бригада передислоцировалась из Рязани к месту боевых действий на Волге.

На одной из железнодорожных станций во время стоянки нашего эшелона к штабному вагону подошла 17—18-летняя девушка и попросила, чтобы я проводил ее к командиру части или, лучше всего, к комиссару, так как она комсомолка и очень хочет излить свою душу человеку, который может ее понять.

В беседе с комиссаром бригады подполковником В.А. Грековым и командиром бригады полковником С.Ф. Гороховым девушка рассказала о себе, что она медсестра Лукашова Леля, комсомолка, ей 18 лет и она очень хочет ехать на фронт с нашей частью. Ее внимательно выслушали, с отцовской нежностью отнеслись к ней, но, учитывая, что Леля очень молода, почти девочка, а война требует жертв, посоветовали ей остаться в тылу и посильно оказывать помощь фронту.

Когда Леля со слезами на глазах вышла из вагона, сюда подошла убеленная сединой женщина и попросила комиссара принять и выслушать ее. Женщина рассказала, что она мать Лели Лукашовой, член партии с 1918 года, что ее муж, старый коммунист, вместе со старшим сыном находится на фронте; может быть, они оба погибли, она уже давно не получает от них писем. А поэтому она очень просит зачислить в бригаду ее единственную дочь. Мать добавила, что Леля еще очень молода, но она воспитана в духе преданности нашей Родине, партии, ленинскому комсомолу.

Посовещавшись между собой, командир и комиссар решили зачислить дочь старой коммунистки в часть медсестрой.

С приходом в медсанроту Леля стала любимицей всего коллектива. В боях на улицах города-героя на Волге девушка показала выдержку и бесстрашие. Она вынесла с поля боя сотни раненых бойцов и командиров. Видя ее смелость и решительность, командир медсанроты поставил Лелю старшей по эвакуации раненых через Волгу на 62-й переправе. Здесь Леля еще раз доказала, на что способна воспитанники ленинского комсомола. Она проявила мужество и отвагу, разоблачала лиц, пытавшихся под видом раненых скрыться на левый берег Волги.

Леля осталась в строю до полного разгрома отборных гитлеровских войск на Волге. Она была гордостью нашей бригады, ею восхищались все, кто видел ее в бою.

За мужество и отвагу при спасении раненых в великой битве на Волге Лелю Лукашову наградили не одним боевым орденом и медалями.

После разгрома немецких войск под Волгоградом наша бригада была переброшена в район города Духовщины Смоленской области Леля стала ходатайствовать перед командованием о переводе ее в разведку бригады. Девушка рвалась туда, где труднее, она хотела отомстить фашистам за их злодеяния над советскими людьми, за кровь своих братьев-солдат.

Лелину просьбу удовлетворили, и она стала отважной разведчицей. Леля неоднократно лично принимала участие в поимке немецкого языка под городом Витебском.

Однажды наши разведчики, среди которых была и Леля, наткнулись на немецкий патруль. Завязался бой. Тяжело ранило командира отделения, старшего сержанта Василия Морозова, Леля не могла оставить его фашистам для зверской расправы, она вступила в неравный бой с гитлеровцами. Но вражеская автоматная очередь прошла по девичьей груди. Леля пала смертью храбрых. Было это в 1944 году. Но память о ней свежа в наших сердцах. Все, кто знал эту отважную девушку, верную дочь своего народа, никогда не забудут ее.

Пашков М.

г. Белорецк.

10 апреля 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 56. Л. 204–206.

№ 248

О девушках из Рязанского пехотного

Нет такого бывшего воина – участника Великой Отечественной войны, который бы теперь, в канун праздника Победы, заново не пережил то суровое время. Вчитываясь в строчки воспоминаний бывших воинов, слушая их выступления по радио, прислушиваясь к знакомым мелодиям песен и музыки военных лет, в которых прошла наша юность, невольно чувствуешь себя снова в строю, рядом с однополчанами – живыми и мертвыми. Если бы мы все владели искусством поэтов, мы бы много написали стихов о товарищах, первых командирах, большой дружбе, о солдатских буднях и обо всем, что наполняло нас тогда и теперь.

Народ свято чтит имена героев войны, старшего, среднего и совсем молодого поколения, в том числе и женщин, девушек.

Широко известны имена девушек-партизанок – Героев Советского Союза, девушек-медичек, снайперов, наших прославленных летчиц, слава им всем живым и вечная память мертвым.

Но солдатскую шинель, сапоги, обмотки, автомат и саперную лопатку носили тысячи юных девчонок, мечтавших во что бы то ни стало попасть на передовую, хотя понятно, что нужно было кому-то письма солдатские доставлять, белье солдатское стирать, шинели и другое обмундирование чинить, да и надо было кому-то заменить мужчин на других участках солдатской службы. Эти девчонки служили, помогали своей службой победе над фашизмом, хотя прямой героики и не было. И у каждой из них был свой трудный военный день, о котором образно когда-то писала Герой Советского Союза Женя Руднева, погибшая 18 августа 1945 года:

Когда под старость, на закате темном,

когда сгустится будней тень,

мы с нежностью особой вспомним

наш нынешний солдатский день…

До старости еще далеко, впереди еще много дел: работа, учеба и долгие туристские походы, но будни солдатские в памяти всегда. Это они сделали нас непримиримыми к расхлябанности, дисциплинировали и подтянули, научили не раскисать и шагать все время по трудной дороге.

Перебирая свой нехитрый военный архив, я точно заново прошла в памяти с товарищами, подругами по военной дороге длиной более 1000 дней.

Всякая была дорога, но об одном, незаметном отрезке пути со своими сверстниками, девчонками-комсомольцами почему-то часто вспоминается, особенно когда видишь сейчас молодежь, выходящую из стен учебных заведений, таких счастливых, и немножко завидуешь им.

Да, так отрезок той дороги не был опасным и героически, просто был нелегким и, верно, необходимым для великого дела в то время. В войну девушек обучали не только летать, хотя они отлично летали до войны, водили морские суда, как Аня Щетинина, девушек обучали и другому военному ремеслу, в том числе и искусству командовать подразделениями.

Это было в ноябре 1942 года. В стены прославленного Рязанского пехотного училища им. К.Е. Ворошилова отряд за отрядом прибывало пополнение курсантов, а половина личного состава – девчонки. Из Москвы и Архангельска, с приволжских городов, Сибири и Урала комсомольцы-добровольцы.

Что греха таить, девчонки немножко важничали за такую честь, а кадровые офицеры училища возмущались внутри и страшно не хотели принимать

Часть девчонок были уже «отважные воины», а в основном, молодежь со школьной скамьи, и всякое бывало за год учебы, но основным было горячее стремление учиться и выносить все трудности, чтобы быть более подготовленными и полезными для армии. Конечно, ежедневно писались рапорты с просьбой отправить на фронт. Многие девчонки оказались способными курсантами – отличниками огневой, строевой и тактической подготовки, были младшими командирами, а когда офицеры уходили на фронт, девушки становились сами командирами курсантских взводов.

Училище жило и работало без скидок на женский пол, соревновались с Московским училищем им. Верховного совета, потом наше училище стало Краснознаменным, а время шло… И вот лежит в нехитром архиве пожелтевшее свидетельство по части строевой от 25 декабря 1943 года об окончании Рязанского пехотного Краснознаменного училища и присвоении воинского звания.

Вспоминая эту часть дороги, пройденную с девушками, которым было тоже по 18–20 лет, мне вспомнилось на миг:

Мороз, метель и вьюга и

строевая подготовка на плацу,

одетых в серые солдатские шинели

девушек – курсантов РПУ.

Юные, немножко несерьезные,

коротко стрижены, с обветренным лицом,

призваны в суровую годину

овладеть неженским ремеслом.

Вспоминаю огневой рубеж учебный,

«уничтожение» условного врага,

«максима» говор безудержный

в мороз горячего и так любимого тогда…

А что же дальше? Дальше – как положено: приказ о назначении к новому месту службы, продовольственный и вещевой аттестат, ночное построение и отправка. Кого куда, разбросала война, и на работу в военкоматы, и в запасные полки, и в другие в/части, и в Войско Польское.

Прошло много лет, но хочется знать, где же эти девушки, как сложилась судьба.

После войны, конечно, многие работали военруками, долго не снимали шинель, состояли на воинском учете, проходили соответствующую подготовку на офицерских сборах, как запасники, ну а в 1958 году по директиве ГУК МО все женщины рода войск «пехота» зачислены в отставку со снятием с воин. учета. Хранят они на память воен. билет, награды, у кого они есть, а в сердце хранят память не о войне, а о юности и военной службе.

Я уверена, что большинство из них чувствуют себя в строю и готовы, если потребуется, выполнить свой долг перед Родиной.

В канун праздника Победы я поздравляю вас – бывшие курсанты Рязанского пехотного, желаю вам быть всегда в строю, всегда впереди в том деле, которое вы выполняете теперь. Обращаюсь непосредственно к курсантам 12-й пулем. роты 3-го батальона – отзовитесь, подруги!

Питель Е.А.

г. Петрозаводск.

20 апреля 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 58. Л. 47–49.

№ 249

Фронтовая посылка

Это были годы Отечественной войны 1942 г. В эти суровые и тяжелые дни весь советский народ переживал большие утраты как на фронте, и так же и в тылу. Но, несмотря на тяжелое положение, наш народ старался как можно больше давать снарядов на фронт и помогал продовольствием. Однажды в наш батальон привезли 55 штук посылок. Они были посланы со всех концов нашей необъятной родины. Были посланные общественные и индивидуальные подарки. Но адрес был один: на фронт, защитникам родины. Выгрузив посылки с кузова машины, перенесли в землянку, аккуратно сложили в углу. Во время распределения этих посылок по ротам командир части заметил одну, аккуратно обшитую белым полотном посылку. По величине она была гораздо больше других. Отложив ее в сторону, после распределения посылок по ротам комбат поднял отложенную посылку на стол, подозвал присутствующих при распределении посылок: «Посмотрите на эту посылку и обратите внимание на этот адрес внизу», – показывая пальцем на написанное. Адрес был остроумен. Написано было так: «Прошу командование передать эту посылку самому смелому и ответственному бойцу». Слово «боец» было жирно подчеркнуто чернилами. «Нужно удовлетворить просьбу пославшего эту посылку, – сказал комбат. – Нужно подобрать кандидатуру получателя этой посылки». – «Товарищи, вот у меня есть кандидатура», – сказал комиссар батальона. Не спеша вынул из бокового кармана записную книжечку и стал листать листки. «Вот он, снайпер второй роты, Гриценко Григорий Петрович. Вы, наверное, помните, когда его награждали за уничтожение фашистов медалью “За отвагу”, он уже имеет на счету 96 убитых оккупантов. Кроме того, сам лично обучил своему делу человек 20, которые так, как и он, уничтожают [неразборчиво] победителей». – Как, товарищи, подойдет эта кандидатура?» – сказал комбат. Все в один голос сказали: «Подойдет». – «Где он сейчас?» – спросил комбат у комиссара батальона. «Он сейчас находится в засаде на нейтральной линии», – ответил комиссар. «Тогда как же его вызвать оттуда?» – спросил комбат у комиссара. «Очень просто, по телефону, – ответил комиссар. – Но это нужно тогда, когда стемнеет на дворе. Иначе немцы его заметят, когда он будет ползти по чистому полю». Успех Гриценко Г.П. в том, что он смело при ночной осенней темноте на нейтральной полосе доползал до переднего края немцев и в 100–150 метрах от них делал себе круглую ячейку и успевал замаскироваться под кочковатое поле. Его никак нельзя было обнаружить ни с передней немцев, ни с воздуха. Поэтому Гриценко легко поражал появившуюся голову выше бруствера немца.

Настала темнота, стали звонить через коммутатор, который соединял полевой провод телефона Гриценко. Но ответа не последовало. «Где-нибудь пулей пересекло провод во время перестрелки», – сказал комбат. «Нужно послать связного», – сказал начштаба. Поэтому задание пришлось выполнять мне. Благодаря проводу, который тянулся до ячейки Гриценко, я добрался с большим трудом. Главная опасность для жизни было чистое нейтральное поле, которое просвечивалось ежеминутно немцами ракетным осветительным огнем. Кроме того, в двух местах был пересечен полевой кабель и отброшен в сторону. Но мне все же удалось концы провода соединить и по-пластунски добраться до места нахождения снайпера. Передав устный приказ начальника батальона снайперу, который, не знающий меня, мне не верил, моим словам. «Почему же не передали через телефон?» – сказал снайпер. «Потому что провод был пересечен в двух местах и мне пришлось концы соединять между собой. Можешь позвонить в штаб, они там ждут тебя», – сказал я.

Уточнив приказ по телефону, начал он собирать свое боевое хозяйство. Мне передал катушку, на которую я должен наматывать полевой кабель. Мы благополучно добрались до кустов, где можно было подняться на ноги и смело шагать, не боясь частых ракетных освещений. Добравшись до штабной землянки и войдя в нее, я доложил комбату о выполнении задачи. Командир батальона велел снайперу все свое боевое хозяйство сложить в угол землянки. После чего позвал к себе и велел садиться на табурет около стола, где сидел комбат. На столе лежала посылка, которая своей белизной, привлекала взгляд, пришедшего. «Вот, тов. Гриценко, мы тебя позвали для того, чтобы вручить тебе вот эту посылку. Согласно адреса, написанного на посылке», – сказал комбат и подвинул поближе к Гриценко посылку. Когда снайпер прочел адрес, он сказал, что таких солдат, как я, очень много у нас в роте и во всем батальоне. Начштаба возразил замечанию снайпера и добавил: «Много нас, много. Но ты из них наилучший. Ты дважды был награжден медалью “За отвагу” за свои боевые дела, это одно, а другое то, что тебе есть чем похвалиться. У тебя около 100 челов. фашистов, которые больше не будут топтать нашу землю. И в данный момент ты достойный этой посылки. Командование батальона единогласно решило эту посылку вручить тебе. Поэтому будь хозяином и начинай ее вскрывать при наших глазах, нам тоже желательно узнать, чем мы тебя наградили». Гриценко вытащил складной нож и начал разрезать шов чехла,

И присутствующие при вскрытии ящика были очарованы такой красотой девичьего очертания лица. Но снайпер был спокоен, дабы не выдать своего волнения окружающим его. Выкладывал содержимое ящика на стол, где было все то, что нужно на фронте солдату. Теплый шерстяной свитер, чулки, платочки, подворотнички и туалетные принадлежности. Но это еще не все. Гриценко продолжал вытаскивать одно за другим находившееся на дне ящика. Кроме всего вытащенного, внизу ящика были сухая колбаса, сухари, сахар и в углу ящика была белая жестяная банка, на которой была налеплена этикетка. На ней было написано чернилами: «Спирт чистый, емкость один литр». Вынимая эту банку с спиртом, Гриценко был от души рад за заботу о солдате этого дорогого тылового товарища. Командир батальона даже встал со своего места и подошел поближе к столу, решил глазами удостовериться, что это в самом деле был спирт. Вот эта штука лучше всего, находящегося в посылке. Очень умная, видать, девица, она нарочно прислала, чтобы за ее здоровье выпили.

Начальник штаба от такого случая не знал, с чего начать, или распечатывать банку и подготовить закуску. Но Гриценко догадался и начал резать ножом верх банки. А комиссар подал графин, который стоял в углу землянки на тумбочке. «Нужно его развести, иначе сгоришь от таких радостей…» и начал выливать содержимое банки в графин. Когда все было готово к торжеству такой ночи, комбат, подымая стакан, сказал: «Выпьем за здоровье этой прекрасной девушки и за то, чтобы таких людей, как эта девушка, в нашей родине умножилось и не переводилось». После такого торжественного случая снайпер, убирая присланное в ящик, обнаружил маленькую записку, где была написана девичья просьба. «Прошу, получившего эту посылку, прислать мне письмецо по ниже написанному адресу. Мне желательно было, если вы сумеете послать свою фотокарточку, какая у вас имеется. Посменный инженер металлургического завода Урала Галина Васильевна Голубева». Так кончалась эта записка. Поэтому начштаба договорился с комиссаром обеспечить утром Гриценко фотографом и быстро проявить. Гриценко обратился к комиссару с просьбой, чтобы он помог написать ответное письмо Голубевой: «Потому что я малограмотный и у меня плохой почерк, да и нужно красиво изложить свое соображение».

Комиссар согласился на просьбу снайпера. Командир батальона приказал снайперу отдыхать.

На второй день утром все то, что требовалось для ответного письма Голубевой, было сделано. А вечером сам снайпер положил письмо в полевой почтовый ящик. Прошло несколько спокойных дней после такого памятного дня. Получилось неожиданное положение. Немцы с переднего края обнаружили место нахождения снайпера Гриценко. Начали обстрел с ротных минометов, в квадрате 100 × 100 метров вокруг ячейки снайпера. Дело было вечером. Наша батарея, находящаяся в лесу, уничтожила минометные гнезда немцев. Гриценко давал точные данные наводки. К ночи кругом притихло. Нужно было спасать снайпера, так как он не давал о себе знать. Поэтому вызвали меня в штаб, как знающего местность, где расположена ячейка снайпера. Получив приказ от командира батальона, я вышел на улицу с штабной землянки. На улице была темная осенняя ночь. Погода стояла сухая. «Но теперь мне трудно придется», – подумал я, отыскивать снайпера. Но что бы ни случилось, а задание я должен выполнить. Пройдя кусты, где я шел свободно, до нейтральной полосы. Передо мной раскинулось ровное кочковатое поле. И, как назло, немцы ежеминутно освещали ракетным огнем всю эту нейтральную полосу. Провод, который проходил через кустарник, я держал в руках. Не бросая провода, я начал по-пластунски переползать с одной кочки на другую. Со мной был направлен на помощь один молоденький солдат, который также полз за мной сзади. Но провод был перерублен во многих местах. Поэтому мне пришлось благодаря освещению ракетами определить место нахождения снайпера. Место, где находился, по своим заметкам, снайпер, было все вспахано, как будто здесь прошли десяток тракторов с пятилемешным плугом. Долго нам пришлось утюжить животом эту пахоту, пока напарник мой не услыхал стон раненого. Вскорости мы по стону нашли снайпера, который был засыпан землей, и только частично была видна нижняя часть тела. Нам пришлось откапывать снайпера и уложить его на плащ-палатку, которую мы с собой притащили. Когда мы укладывали потерявшего сознание раненого, одна нога снайпера была вся изуродована, и текла кровь через штаны. Брючным ремнем мы перевязали выше раны, чтобы не текла кровь, и, обмотав поверх штанов бинтом рану, начали обматывать проводом тело, завернутое в плащ-палатку. Мне пришлось отползти на длину провода и постепенно тянуть на себя раненого, а напарник, забрав телефон и винтовку, направлял раненого по удобным местам поляны. Таким путем нам пришлось долго транспортировать мертвое тело снайпера. Добравшись до кустов, нам стало легче продвигаться с телом снайпера. Свет вражеских ракет нам был в пользу, освещая нам путь. Снайпера мы принесли в землянку комбата. Когда они внесли тело снайпера в землянку и положили на скамейку, в это время подошли хирург и медсестра. Начали разрезать штанину раненого, а доктор слушал пульс в руке. После чего он уверенно сказал, что с таким сердцем, какое имею в груди, он будет жить. Мы пошли в штаб батальона, доложить о выполнении задания. Доложив комбату о выполнении задания, получив разрешение отдыхать, отправились спать в свои землянки. Прошло довольно много времени после ранения Гриценко. На штаб батальона пришло письмо с Урала, от Голубевой Г.В., с передачей Гриценко. Начальник штаба лично дал ответ, предварительно узнав номер эвакогоспиталя, куда был направлен снайпер Гриценко Г.П. Наша армия готовилась ко всеобщему наступлению в ноябре 1942 г.

Нашей дивизии было дано задание оседлать шоссейную дорогу между Смоленском и гор. Белым. На подступах к заданному месте меня тяжело ранило. Меня направили следом за снайпером. Долго пришлось мне путешествовать до места стационарного госпиталя. Привезли нас в гор. Вичуга. Поместили нас в школе № 34. После карантина, 15-дневного срока, перенесли нас на второй этаж. Поместили в чистых палатах, и много в них попадало солнечного света. Когда мне было возможно поднять голову от подушки, то, знакомясь с лежащими в палате, мой взгляд встретился со взглядом знакомого мне лица Гриценко Г.П. Несмотря на бледность лица, я его узнал. Вскорости по договоренности с сестрой нас поместили рядом друг с другом. Из разговора с Гриценко я узнал, что он связи не имеет с Голубевой Г.В. И решительно не желал вести с ней переписку. Указывая на то, что в данный момент я калека, притом же малограмотный, а она инженер и интеллигентный человек. Представь себе, что я даже не знаю как ей сформулировать письмо. И когда она узнает, что с себя представляю, то она даже и писать мне не напишет. Пришло письмо от Голубевой Галины Васильевны, в котором она пишет, сообщить ей, находится ли на излечении ранения мой муж, Гриценко Григорий Петрович. С этим письмо и пришел к нам в палату начальник госпиталя. Показывая письмо от Голубевой Г.В., он сказал, что вас, товарищ Гриценко, разыскивает ваша жена. Гриценко побледнел и с удивлением посмотрел на пришедшего с письмом. Мы ей ответим, что вы у нас находитесь. Может, и вы ее обрадуете своим письмом. Снайпер пообещал написать письмо жене.

Мне пришлось крепко убеждать своего друга Гришу. Много я ему приводил примеров о преданности своей цели, которую она, русская женщина, перед собой поставила. Многие своей цели достигают. Вот возьмем роман писателя Л.Н. Толстого «Анна Каренина». Ведь она не посчиталась с трудностями и уехала к мужу, к декабристу, сосланному в Сибирь царем[98]. Добилась своей цели. Прошу прочитать любую книгу Толстого, в них ты узнаешь, чего достигли русские женщины. Так вот, и твоя письменная знакомая, она тоже хоть молодая, но грамотная, знает, что ее ждет впереди, и она решается на это, зная, что это честно и благородно. Вот ты не обладаешь большим кругозором в жизни да и литературу не читаешь. Поэтому у тебя повальное недоверие к ближним людям. Ответ он получил, где было много радостей и укоров с наставлениями. Особенно она резко дала ему отповедь за то, что он себя считает калекой и что он потерял одну ногу. Она пишет: «Мне стыдно за твои не обдуманные слова. Ты только пойми, где ты потерял ногу? На воровстве, что ли? Ты потерял ногу на фронте, где ты защищал родину и нас от нашествия фашизма. Я буду рада, что у меня будет муж, который, не жалея своей жизни, уничтожал врагов. Когда я собирала посылку на фронт, то я задалась целью, что, кто получит мою посылку, согласно адреса. То тот человек будет всегда рядом со мной, а я рядом с ним. Что бы ни случилось с ним, я всегда буду помогать, что бы этого для меня ни стоило. Вот и сейчас ты находишься на излечении, у тебя, как ты пишешь, нет ноги. Надеюсь, что ты не одинок, мы коллективно поможем тебе стать достойным членом нашей великой семьи. Будешь учиться, если пожелаешь, в этом я постараюсь тебе помочь. Впоследствии ты добьешься того, чего добилась я. Вот ты пишешь, что я люблю роскошь, широкий круг культурных людей. Но! Это все к своему времени. А сейчас война и мы должны вместе с тобой помогать нашим отцам и братьям на фронте. Желаю тебе скорого выздоровления и стать в ряды бойцов, если не на фронте, так в тылу, на заводе. Не серчай, пиши, жду ответа». Но ответа он не написал.

Много изменилось, мало вступал в разговор. Но зато он читал Толстого, «Анну Каренину». Настало лето. Да и мы уже стали ходить на костылях. Гуляли на лужайке около пруда. Но однажды нам с товарищами захотелось побывать на станции…

Через эту станцию часто проходили санитарные поезда с ранеными до Кинешмы. И нам захотелось посмотреть. А может, кто из знакомых встретится. Такие случаи бывали уже. Встречали брат брата или отец сына. На наше несчастье, прибыл поезд пассажирский на место санитарного. На станции народу было мало. На перроне стояли: обслуживающий персонал и мы втроем в халате и тапочках. С одного вагона вышла с чемоданом одна женщина, на вид молодая. В защитном платке, и на голове была голубая косынка. На другой руке был плащ. С ней вышел лейтенант интендантской службы, тыловик. Мы обратили внимание на эту пару. У меня появилось в голове сходство этой женщины с женщиной на карточке у Гриценко. Но я ожидал, что получится дальше. Поезд отправился, и лейтенант пожал руку женщины и заскочил в вагон. Женщина стала осматривать перронную площадку. Увидев нас в халатах, она взяла чемодан и подошла к нам. Поздоровавшись с нами, спросила: «Скажите, пожалуйста. Где здесь госпиталь № 3538?» Мы хором ответили, что это наш госпиталь. Как она была рада, что так скоро нашла тот госпиталь, который ей нужен.

– А вы к кому? – спросил я, заранее предугадывая, что это она и есть Голубева.

– Да у меня там лежит раненый муж, Гриценко Григорий Петрович. Вы, случаем, не встречали там такого человека?

– Как же не встречались с Гриценко Г.П. Я с ним был до его ранения на фронте, а теперь пришлось здесь встретиться нам, – сказал я. Голубева радостно посмотрела на меня.

– Вы, наверное, вели разговор с Гришей насчет меня?

– А как же. Особенно после вашего письма начальнику госпиталя, – сказал я. – Признаваться вам, что, если я не ошибаюсь, вы – та самая женщина, которая прислала нам посылку. И счастливчиком оказался Гриша. По эту посылку я долго буду помнить. Досталась она Гриценко, может, и к счастью. Только он не верил этому счастью. Вы, наверное, от него и ответа не получили? – спросил я.

– Да, ответа я не получила. Но поняла его мысль с первого его ответа. Поэтому я приехала его уверить в этом счастье.

Мы дошли до госпиталя. Рассказав, как можно добраться к начальнику госпиталя и где сдать свой багаж, Голубева остановила нас и просила не говорить Грише о приезде ее. Мы пообещали молчать. Когда мы пришли в палату, время было обеденное, и сестры разносили по тумбочкам тарелки с супом. Гриценко так углубился в чтение книги Толстого, что прихода нашего не заметил.

Когда мы приступили к уничтожению первого в тарелке, в это время открылась дверь и показалась в двери Голубева Г.В., сопровождаемая начальником отделения и старшей сестрой. На минуту Галина В. остановилась, рассматривая нас, и, увидя меня, зная, что рядом со мной находится Гриша, как я дорогой ей рассказал. Быстрыми шагами Голубева подошла к постели Гриценко и, не долго думая, обняла его за шею. Лицо Гриценко было от неожиданности бледное. А Голубев не давала ему опомниться, все целовала и целовала, где только она могла достать. Мы все от такой встречи двух людей сами очень переживали, глядя на них.

Поместили Голубеву в отдельной комнате для приезжих. По просьбе Галины Васильевны начальник отделения, тоже была женщина, разрешила ей перевести в комнату приезжих нашего друга Гришу. Вскорости она уехала, поцеловав Гришу. Она договорилась с ним, что после комиссии он должен приехать к ней на Урал. А начальника госпиталя просила, чтобы он выписал литер, верней, билет до места ее жительства. Так было и сделано.

После комиссии Гриценко Г.П. и один, без двух рук, лейтенант были поручены госпитальной сестре доставить их до места жительства.

Лейтенант должен был ехать до Москвы, а Гриценко до Урала. Сестру звали Маруся, которая провожала этих раненых. Родные ее были в Москве, и она очень была рада

Когда Гриценко Маруся привезла на Ярославский вокзал и сделала посадку на поезд, который отправлялся на Урал, в вагоне она попросила соседей Гриши помочь ему, что будет нужно пособить раненому. Получив согласие соседей, она поехала к лейтенанту, который ждал ее на другом вокзале. Уезжая из госпиталя, Гриценко пообещал отписать, как он приедет на Урал и как его там встретят. Мне не пришлось дождаться ответа от Гришки. Но в запасном полку мне встретился один товарищ, с которым я лежал в палате. Он мне рассказал, что Гриша писал в письме, как его встретили на Урале. Когда подъезжал к конечной станции поезд, он очень переживал о предстоящей встрече с родней Голубевой. Но когда остановился поезд, в вагон зашли два мужчины и с ними Галина Васильевна. Она показала рукой в сторону Гриши, и эти товарищи, взяв его под руки, вывели в тамбур, а там на перроне стояло много народу, которые приняли на свои руки и донесли до легковой машины, которая стояла недалеко от перрона.

В честь приезда Гриценко был сделан встречный обед, где было много рабочих и администрация завода. Каждый желал ему доброго здоровья, защитнику родины. После этой встречи Гриценко около месяца отдыхал. Но ему пообещали послать его на курсы мастеров от завода, где работала Голубева.

Последние строчки он окончил такими словами: «Дорогие мои друзья. Прошу вас не огорчаться за свою судьбу. Потому что таких женщин, как моя Галина Васильевна, много в нашем Советском Союзе. Надеюсь, что и вам будет такое счастье, как у меня. Только не разочаровывайтесь в жизни.

Желаю вам всем скорого выздоровления и счастливой жизни.

Ваш друг и товарищ Гриценко».

Попинако И.Н.

г. Орехово, Московская обл.

14 марта 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 60. Л. 36–48 об.

№ 250

Родные глаза

Война. Это страшное слово, проклятое людьми всей планеты, повисло и над нашей любимой родиной.

Над площадью все гудело. Плач, причитания, звуки баянов, гармошек – все слилось в одно сплошное горе. Люди знали, куда они провожают своих близких, дорогих им людей. Знали и те, куда они идут, что, может быть, им не придется вернуться больше на эту площадь. Но все верили, что победа будет. Здесь же, на площади, обхватив тонкими руками ствол тополька, стояла шестнадцатилетняя Маша. Она смотрела своими задумчивыми голубыми глазами на все, что происходило здесь, жажда мести за тех, кто враз обрушил столько горя людям, кипела в ней. Рядом с ней стояли ее мать, убитая горем, отец и брат Андрейка, которого они пришли провожать. Андрейка все время шарил по толпе глазами, Маша знала, кого искал он. Но она почему-то не шла. И Маша тоже стала искать глазами ту, которую так искал брат. Вдруг площадь как-то притихла, тише, тише. И над площадью раздался звонкий девичий голос. Андрей, как показалось Маше, вздрогнул, но в тот же миг лицо его осветилось радостной улыбкой. На трибуне стояла Люба, их комсорг. Андрей с жадностью слушал ее слова. Люба говорила не долго, но так, что все, кто был здесь, прослушали ее речь до конца. Последние слова она произнесла гордо, подняв голову: «Верьте в победу, товарищи, до встречи после войны на этой площади!» Люба быстро сбежала с трибуны и бросилась искать Овчинниковых. Ей нужно скорей найти Андрейку и сказать ему три слова и к ним прибавить еще три слова: «Возвращайся с победой». Они так ему нужны. Она бросалась то в одну, то в другую сторону, но их нигде не было. Как гром, раздалась команда: «По машинам!!»

И снова все слилось: марш духового оркестра, плач, стоны, причитания. Тяжелым было это прощание, даже для тех, кто никого никогда не провожал. Андрей попал на первую машину. В страшных рыданиях билась мать, отец, как мог, уговаривал ее: «Не плачь, мать, вернется наш сын, не мы одни провожаем». Но велико горе матери, чувствовало ее сердце, что не увидит она своего красавца, первенца – сына. Отходили одна за одной машины, крики прощания неслись с каждой из них. Площадь пустела. Маша все стояла у тополька. Слезы катились по ее щекам. Жаль было Андрея и всех тех, кого проводили, и еще горечь за Любу, что она не пришла проводить Андрея, который ее так любил. Андрей, правда, не обиделся на нее и с улыбкой сказал: «Простилась она со мной с трибуны, да и не только со мной, со всеми». Маша не слышала как к ней подошел Сережа на год старше Маши, высокий, не по годам рослый, он казался старше своих лет. Машу он любил с прошлой весны. Тогда же закралась в Машино сердце любовь к Сереже. Он, чуть дотронувшись до ее плеча, позвал «Пойдем, Маша. Мы с мамой тоже проводили отца».

Какое страшное горе обрушилось на их счастье, на их любовь. И не ведали они в первый день войны, что и на их долю выпадет побывать там же, куда они провожали своих родных.

А вскоре Маша с матерью проводили и отца, только проводы были не такими, как те первые.

Потом и Сережу. Он уезжал в авиационное училище.

Маша с Любой учились на медсестер, они тоже мечтали скорей быть там же на фронте. Сережа писал часто. Однажды развернув треугольник Маша обнаружила, что написано очень мало: «Письма не пиши, адрес будет другой. Училище закончил успешно». Маша поняла все. Она еще усерднее занималась, чтоб скорее сдать зачеты. И только ее очень беспокоило состояние матери, какое горе ей причинила эта небольшая бумажка, сообщившая о смерти сына Андрейки, погибшего в 1942 г. Но все же Маша, через семь месяцев и также кратко как и Сергей когда-то сообщала ему. «Писем не пиши, адрес будет воинским».

Маша попала в число медсестер, сопровождающих эшелон с ранеными в тыл. Она бегала, просилась на передовую, но внушительный военврач сказал ей: «Вам доверяют самое дорогое – жизнь людей, воинов вышедших из огня». И Маша смирилась. Когда она ехала сюда, она втайне мечтала встретить Сережу, но потом поняла, что нет наверное это невозможно. Эшелон шел, шел на восток.

Кружилась голова от бессонницы, от стонов раненых и жалости к ним. На одной из станций, где поезд почему-то долго стоял, Маша вышла из вагона, встала на рельс и покачивая руками, словно крыльями, пошла в конец состава. Она шла все быстрее, ускоряя шаги. Пока кто-то из раненых, кто были у окна, не крикнул: «Упадешь, сестричка!» Маша подняла голову и впрямь оступилась. Она переводила глаза с одного окна на другое, кто же ей помешал? И вдруг. Забинтованная голова, так что видны только одни глаза. И не поймешь, что в них, не то испуг, не то радость. Прижав к груди руки, Маша вся замерла на месте, и в тот же миг крик ее поднял всех к окнам, кто только мог подойти: «Сережа!» «Вон сестричка нашла не то брата, не то любимого». И по лицам многих, видевших столько горя, покатились слезы, они не вытирали их. Это были слезы счастья.

Маша в тот же миг оказалась в вагоне. Она быстро нашла Сережу. Он лежал у окна, в которое увидела она его родные, близкие глаза. Она хоть где бы узнала их. Он сжал ее маленькие руки в своих больших ладонях, поправил белокурую прядь волос, выбившуюся из-под пилотки. А когда увидел слезы на ее глазах, он погрозил ей пальцем и показал на ее плечи, на погоны. От врача Маша узнала, что у Сережи разбита челюсть, ранение тяжелое. Но каким бы он не был, он дорог ей. Гремели бои, отходя все дальше на запад. Близилась победа.

Люди ждали ее. И вот наконец голос Левитана раздался

На площади звучал духовой оркестр. Выступали ораторы. Люди плакали, смеялись, обнимали друг друга. По лицам почти всех текли слезы счастья и победы. Никто никогда не забудет этот день, день победы 9 мая. Но не все пришли на эту площадь. Не пришли сюда и Андрейка и Люба, так и не успевшая сказать главных три слова. Они погибли. Но те, кто не пришел на эту площадь, кто погиб за любимую родину, тот навечно записан в книгу славы и память души.

Попова Л.П.

с. Введенка Курганской обл.

20 апреля 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 60. Л. 103–106 об.

№ 251

Память о 9 мая 1945 г.

Родина моя – Сибирь, Омская область, село Пугачево, Н.-Омского района.

По комсомольской путевке ЦК ВЛКСМ я была направлена на комсомольскую работу в освобожденные районы Молдавской республики. Работала я в Бельцском укоме комсомола секретарем по кадрам с апреля 1944 года по сентябрь 1947 года.

Нас было 8 человек детей у матери. Все выросли, стали взрослыми. Началась Великая Отечественная война. Все мои три брата родных по зову Родины пошли защищать ее. Я в 18 лет осталась одна с матерью. Мама испугалась, растерялась, что от такой большой семьи мы остались вдвоем. А испугаться можно было. Отправила 3-х сыновей, 4-х зятьев, 6 внуков. Многие из них не вернулись.

Наконец в марте 1944 г. я оставляю ее одну-единственную. Помню хорошо, машина скрылась в дорожной пыли, а мама бежала за машиной, что-то кричала мне, голоса я не слышала, затем вижу: она упала в дорожную пыль, я горько заплакала.

Месяц ехали то танковым эшелоном, то артиллерийским, то с пехотинцами. Добирались трудно. Эшелоны бомбили. Правительство временно расположилось в г. Сороки.

Работа была очень трудная. С раннего утра до позднего вечера мы строили и ремонтировали дорожную трассу Братушаны – Рышканы – Еденцы до самой границы.

Шоссейные дороги были очень плохие, изрытые снарядами и бомбами. По ним двигались на запад наши советские войска с техникой. Ночью фашисты страшно бомбили г. Бельцы, начиная с апреля месяца до 20 августа, пока наши войска не пошли полным фронтом на запад. После освобождения г. Яссы и Бухареста к нам опять в Бельцы прибыло много раненых солдат и офицеров. Слегка подлечившись, они опять рвались на фронт, в бой. Причем молодежь г. Бельцы шефствовала над госпиталями полевыми.

Климат в Молдавии против сибирского особенный, это настоящий «райский» уголок. Днем жарко, а ночь такая теплая, и обязательно дожди выпадали в ночное время.

Вспоминается этот долгожданный день – день Победы. Встала я очень рано. Ночью был теплый дождь. Утро было яркое, теплое. Настроение тоже было бодрое. Воздух напитан ароматом роз.

Шагаю по улицам на работу. Несмотря на раннее утро, народу по улицам очень много. Люди возбужденные, взволнованные. Сердце тревожно забилось. Не доходя до здания укома комсомола, ко мне бегут наши девушки, юноши. С ними военнослужащие с букетами роз (кстати роз в г. Бельцы море). От радости целуемся, обнимаемся, плачем. Все кричат: «Война кончилась». Каждый был очень рад, что кончилась война. По ту сторону границы было много моих родных, близких людей, знакомых. Тогда очень хотелось, чтобы они вернулись с победой. Очень хотелось, чтобы остались живы.

Когда я сейчас пишу эти строки, страшно подумать о войне, страшно подумать, чтобы наши дети пережили то же, что и мы. У меня два сына… Дети, которых я воспитываю, очень пытливые, любознательные. Они ненавидят войну.

Прудникова Н.Ф.

г. Львов.

20 апреля 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 61. Л. 89–90 об.

№ 252

Почему не всем есть памятники?

В Москве сегодня парад победы. Встречаются фронтовые друзья города-героя. А мои боевые товарищи погибли.

Ленина Варшавская ушла на фронт пятнадцати лет. Ее могила в Латвии. На месте дома, где жила Ленина, построен «Детский мир».

С первых дней бомбежки Ленина дежурила со мной ночами в метро Дзержинского. О ней есть даже статья в газете, за июль 1941 г. «Заботливые комсомольские руки». Днем Ленина работала со мной в Бахметьевском госпитале, куда санлетучки привозили раненых. Она забывала поесть и поспать, но никогда не уставала, была бойкой и веселой.

В самые тяжелые дни осады Москвы, старые мать и отец Ленины эвакуировались. Я уговорила Ленину не бросать больных стариков и сама проводила их до вокзала. Но Ленина убежала из эвакуации от родителей и вернулась в Москву. Меня она уже не нашла. Я уехала в Караганду, на шахту БИС-1. Там меня сбили лошади, и с ушибом грудной клетки я вернулась в Москву. Сразу пошла на квартиру Ленины, надеясь найти письмо в почтовом ящике, как она обещала. Но на пороге меня встретил старик отец в солдатской шинели. От него я узнала, что Ленина погибла на фронте. До сих пор лежит на душе горечь, что она искала меня и не нашла, а жить мы не могли друг без друга, но война разлучила нас навсегда. Мать ее и отец остались одинокие, и я не стала ходить к ним, потому что они, как увидят меня, так плачут, не могут забыть, а я не могу видеть их слезы.

Миша Кульчицкий был талантливым начинающим поэтом Лит. института им. Горького. До сих пор горят в памяти строчки его стихов:

…И вцепляешься в стебли, а небо внизу,

И немного боишься упасть в небо.

Вот Россия! – Тот нищ, кто в России не был.

На войну он пошел истребителем-десантником и погиб неизвестно где, как в воду канул. Вместе с ним мы работали в окнах ТАСС, на Кузнецком Мосту, писали вечерами военные плакаты. Миша написал плакат:

Ройте окопы по фронту Москвы, лопатою острой и быстрой!

И все эти рвы, что копаете Вы, станут могилой фашистов!

Я очень завидовала ему, что не умею писать стихов. Этот его плакат был расклеен по всей Москве. Но я все-таки написала плакат прозой:

Как ты думаешь, Фриц, когда у нас будет горючее?

Только тогда, Франц, когда мы победим красных.

А как ты думаешь, Фриц, когда мы победим красных?

Только тогда, Франц, когда у нас будет горючее.

Плакат назывался «Заколдованный круг». Миша мне сказал, что его даже в тыл к немцам забросили с самолета.

Как нарочно, немцы тогда повернули от Москвы на Сталинград, и Миша подтрунивал надо мной, что это я виновата. Мы даже поругались из-за этого. Как-то у Ломоносовского, на Моховой, упала бомба во двор, а мы с Мишей были поблизости, и меня контузило. С тех пор всегда болела голова, но знал об этом только Миша. Он и говорил, что у меня «винт вышибло», а я очень злилась. Скоро мы расстались и навсегда. Он ушел на фронт, даже не простился, не успел. А я уехала в Караганду.

Отгремели бои в Москве. Кипит в ней новая жизнь. Как обидно мне, что никто не знает о Ленине Варшавской и Мише Кульчицком. Ленина училась в консерватории, по классу виолончели. Всегда стоят у меня в памяти Миша-богатырь, высоченного роста, и маленькая девчонка с косичками – Ленина.

Помню, Миша обнял Ленину и говорит: «Вот такой нам поставят памятник», – а она ему по пояс ростом. Мы тогда хохотали до упаду. Но как в воду смотрел, только памятника им нет.

Напишите о них что-нибудь. Ведь они активные участники обороны Москвы, наши, московские ребята. Должен же остаться от них след в истории нашего города-героя. Они отдали свою жизнь за родину. Пусть им наградой будет эта память, через двадцать лет. Очень прошу Вас.

Резникова Е.В.

г. Москва.

13 мая 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 63. Л. 75–76.

№ 253

Она была отличницей

Я надеюсь, что

…Если вы когда-нибудь посетите музей Великой Отечественной войны в г. Минске, то обязательно обратите внимание на фотографию молодой девушки. Подпись над ней гласит:

Галабурда Тамара Александровна, 1922 г. рождения, белоруска. Партизанка-разведчица отряда № 14. Расстреляна фашистами 30.6. 1944 г.

Кто такая Тамара Галабурда? К сожалению, мы очень мало знаем о ней и надеемся, что читатели газеты помогут нам восстановить историю жизни и подвига Тамары.

Жила Тамара в нашем родном городе (по ул. Уфимской, дом 4, кв. 6). Училась сначала в 39 средней школе. 18 марта 1936 г. в газете «Пионер Белоруссии» был напечатан портрет Тамары с подписью: «Галабурда Тамара – отличница учебы 6 класса 39 минской школы». Оканчивала Тамара уже 60-ю школу Западной железной дороги ст. Минск. 3 сентября 1940 г. Тамара стала студенткой факультета языка и литературы Минского государственного педагогического института им. А.М. Горького. В ее зачетной книжке стоят только отличные и хорошие оценки. Тамара была комсомольским секретарем факультета. Мечтала стать учительницей. Но вот грянула война. С января 1943 г. Тамара становится разведчицей партизанского отряда № 14. При выполнении боевого задания в гарнизоне противника она была схвачена фашистами в апреле 1944 г. и за два дня до освобождения Минска расстреляна.

Больше о ней пока ничего не известно. Каким образом связалась Тамара с партизанским отрядом, кто выполнял с нею боевые задания, кто был вместе с ней в застенках гестапо, а потом – в концентрационном лагере по ул. Широкой г. Минска, кто был с Тамарой в последние дни и часы ее жизни – все эти, как и многие другие, вопросы требуют своего выяснения.

Пока нам удалось установить, что отряд № 14, разведчицей которого была Тамара, входил в состав бригады им. Димы. Кто был командиром этого отряда? По одним источникам; это – Громыко (Комаров) Аркадий Григорьевич, проживающий ныне в Москве; по другим – «Карпенко» – Кеймах, которого после его гибели заменил Симоненков Лаврентий Иванович.

Мы надеемся, что стараниями многих людей удастся восстановить историю жизни и подвига Тамара Галабурды – мужественной советской патриотки.

Рожина Л.Н.

г. Минск.

5 мая 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 64. Л. 19–21.

№ 254

«Ни шагу назад!»

В ту пору мне только исполнилось 16 лет и я выехала на фронт из родной Москвы с комсомольским билетом в кармане.

Из Полтавы началось наше отступление. Мы пришли в Сталинград. Отступать было некуда больше. Это знал каждый. По приказу Главного командования «Ни шагу назад!» мы остались в Сталинграде, обслуживали радиосвязью штаб Юго-Западного фронта (позднее 4-й Украинский). Наш маленький сталинградский домик, в котором находилось радиобюро (361-го отдельного радиодивизиона), на всю жизнь останется в памяти.

23 августа 1942 года чистое сталинградское небо стало черным от сотен и сотен немецких бомбардировщиков, которые ритмично, через два часа, начиная с утра и до вечера, и так в течение недели, до 1 сентября 1942 года, бомбили город Сталинград. Наш домик содрогался от взрывов бомб, которые падали, как град, наполняя воздух и все вокруг душераздирающим свистом, взрывами. Нас окружала повсюду смерть, хотелось жить, как никогда раньше. Сталинград пылал, как факел, воздух был наполнен гарью, дымом, пылью – нечем было дышать. Не осталось целого ни одного дома. И только наш маленький домик, как маяк, как символ, как призыв к победе, стоял на горке, сильно накренившись от бомбовых воздушных волн. И вот этот день, 23 августа 1942 года, не забуду я и мои товарищи-радисты: Тося Хижняк, Борисовский, Денефельд и др. (где они? не знаю), покрытые пылью и штукатуркой, сидя за приемниками, принимали радиограммы, приказы командования, не покидали своих постов ни на минуту, не уходя в укрытие.

Как мать двоих детей я говорю: «Нет войне!»

Не хочу всем сердцем, чтобы они испытали все ужасы войны.

Люди доброй воли, матери всего мира, боритесь за мир, за жизнь, за красоту против войны. Я уверена, мир должен победить войну.

Андрианова-Розганова И.В.

г. Москва.

7 июня 1961 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 64. Л. 23–24 об.

№ 255

Все для фронта, все для Победы!

Мне хочется написать о замечательных людях, с которыми в тяжелую годину войны пришлось вместе трудиться на оборонных работах в нашем родном Ленинграде. В те начинающиеся грозные дни я работала в Городском комитете Ф.К. и спорта, простым секретарем ГТО в спортивном отделе (там же меня приняли в комсомол). С первых дней войны, мы, как говорится, вооружились лопатами, ломами, носилками и работа закипела. Трудились честно, дружно, хорошо. Питания тогда тоже хватало всем, т. к. помимо карточек получали на работах хлеб и чечевицу с мясом. Вскоре наши мужчины ушли туда, где они были нужнее, куда их влекли сердца и совесть. Среди них были мои старшие товарищи по работе – Булеев Сергей Федорович и Остроумов Георгий Гаврилович. Наш коллектив становился все меньше и меньше, но тем не менее дружба становилась крепче. Шли дни, месяцы, работали в разных районах города, уходя все дальше. Незаметно подкралась осень, враг подступал все ближе и ближе, и Ленинград очутился в блокаде. Не стоит описывать о том, как продовольственные нормы постоянно уменьшались и дошли до предела, т. е. на карточки получали только хлеб – 250 гр рабочие и 125 гр – служащие. Можно себе представить, до какого состояния доходили люди, умирали, можно сказать, на ходу. Я долго крепилась благодаря тому, что мне помогали указанные выше товарищи, отрывая от себя и отдавая мне часть своего пайка. Я никогда не решалась просить об этом, но принимала с глубокой благодарностью. Но всему, как говорится, приходит конец. Булеев, вместе со своей частью двинулись, по нужному тогда направлению и я его больше не видела, а Остроумов (он тогда по состоянию здоровья был призван работать в одном из райкомов) сам ходил с палкой и еле волочил ноги, поэтому и я дошла то точки. Никогда не забуду воскресенье, 25-го января 1942 г. – это день моей смерти, и вырвала меня тогда из когтей этой непрошеной гостьи член нашего же коллектива – Петропавловская Нина (не помню ее отчества). Случилось это так: по самой простой причине (стекла в моей комнате были выбиты, дров не было) мне пришлось переселиться к своей тете в Лесной, тогда как сама я жила у Театральной площади. 24 января после работы я зашла домой и, не в силах продолжать огромный путь, заночевала в своей темной и холодной комнате. В воскресенье утром (была очень солнечная, морозная погода) без крошки во рту, я двинулась в Лесной. Вначале я шла довольно быстро по тому времени, и мне было сравнительно тепло. Пройдя примерно полпути, я почувствовала сильные голод, холод и усталость, но продолжала идти. Вскоре я до того замерзла, что не могла двинуть рукой. Пред моими глазами опустилась темная мелкая сетка, и проходящая мимо меня женщина спросила: «Что с тобой, родная?» Я хотела ей ответить, что очень замерзла, но получилось какое-то неопределенное мычание, т. к. у меня отнялся язык. В ответ на это она сказала: «Садись и умирай, тебе нужен хлеб, а его у меня нет». Я все прекрасно слышала и сознавала, но очень плохо видела и очень устала. И, несмотря на это, после услышанного, я еще сильнее захотела жить, мысленно я себе говорила: «Только не садись». У меня, как мне тогда показалось, прибавились силы, и я продолжала идти, боясь одного – свалиться с ног. Воля к жизни привела меня тогда на квартиру к Петропавловской (она жила где-то в том направлении, сейчас не помню). Я постучала и на вопрос: «Кто там?» промычала: «Это я, Муза». Вероятно, она поняла по звукам и открыла дверь. Что было дальше, я не помню, т. к. потеряла сознание. Очнулась я сидящей на скамейке возле печурки. Нина Павловна (назову ее так, т. к. она старше меня) сидела возле меня с чашечкой суррогатного кофе в руках. Как только я открыла глаза, она сказала: «Наконец-то,

Да, такое невозможно забыть, и тем более выдумать. Как я могу отблагодарить таких людей? Это мой неоплаченный долг! Но вот, прошло уже почти двадцать лет, а чувство благодарности в моем сердце возрастает все сильнее и сильнее к этим прекрасным людям. Если бы не они, то вполне возможно, что меня уже не было бы в живых. Ведь благодаря им в марте м-це, после обычного трудового дня, вместе со всеми могла принимать участие по очистке нашего города от нечистот и даже побывать на лесозаготовках. И сейчас, когда у меня самой есть дети, я с ужасом вспоминаю эту страшную войну, навязанную нам Гитлером, и присоединяюсь к многочисленным голосам матерей и всего миролюбивого народа – Мы не хотим войны!

Рокко-Молчанова М.А.

г. Ленинград.

3 мая 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 64. Л. 33–45 об.

№ 256

Храните память о павших

Август 1942 года, наша часть остановилась на ночь в поселке Сватово. Домик, в котором мы расположились, стол весь в зелени, хатка белая, ночь была тихая, не было перестрелок, ни канонад, немцы готовились к наступлению. Бойцы отдыхали. Собрались мы все как одна семья. После долгого похода надо бы отдохнуть, но никому не спалось, все занялись воспоминаниями о доме детях, о скором возвращении с победой в родные места. Но из угла комнаты тихо доносились звуки песни «Прощай, любимый город», это пел лейтенант Самарин, незаметно к нему подключились все, и домик превратился в дом песни, она неслась легко и далеко, в сады и поля в эту тихую ночь. Но вдруг взрыв, это фашистские самолеты налетели на маленький поселок и бомбили его. Здесь я получила первое боевое крещение, первый раз увидела и услышала стон и плач раненых, и осиротевших детей, у которых отцов и матерей отняла война. Так нам не пришлось отдохнуть, но мы не чувствовали усталости, а только злоба и ненависть росли в наших сердцах к врагу, с ними мы шли дальше и дальше.

Лето 1943 года, поселок Студенок. Погода стояла жаркая. Придя с задания, мы решили искупаться. Собрались майор Н.Е.Панов, Н.А. Рубцов ст. лейтенант, лейтенанты В. Лысов и Саша Лукьянчик, Тоня Федина и многие другие, весело дошли до Донца, только взошли в воду, слышим гул самолетов, и черная туча заслонила солнце. Быстро выбежав из воды, укрылись, кто где. Но когда стервятники улетели, мы вышли из траншей и не узнали Студенка, от поселка осталась одна разруха, и уцелел один дом, все разбито, и здесь мы потеряли 3-х офицеров: В. Лысова, Сашу Лукьянчика и 3-го, бурят-монгола, фамилию не помню. Здесь мы их похоронили.

Мне хочется, чтобы эти строчки прочли и в Студенке и сообщили через газету, кто и как ухаживает за этой могилой. Ведь за 5 минут до смерти они говорили, что как хочется жить, не хочется умирать, потому что рано. В 23-летнем возрасте никому не захочется закрыть глаза от чудесного мира, а творить чудеса, а они мечтали разбить врага и строить новую жизнь. И просили эти герои, отдавшие жизнь, не забывать о них. Вот поэтому прошу вам поместить мое воспоминание, и если живы, а они живы только не знаю их адреса.

Отзовитесь, где вы есть и как живете. И прошу вас, вспомните наших друзей, которые отдали свою молодую жизнь за победу над фашизмом.

Рощина О.К.

г. Слободской, Кировская обл.

9 июня 1961 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 64. Л. 81–90 об.

№ 257

Образ незабываемый

В жизни каждого воина, испытавшего и горесть первых неудач и радость Победы, в самые тяжелые испытания его сил и воли бывают такие события, эпизоды, иногда очень скоротечные, минутные и на первый взгляд кажущиеся малозначимыми, но они врезаются в память навечно. Время от времени они всплывают в сознании и, как луч солнца средь мглистого неба, сияют и радуют, восхищают и глубоко-глубоко волнуют. Один из таких эпизодов-событий в моей памяти связан с зеркалом! Да, да, с маленьким, 9 × 12, зеркалом на деревянной дощечке!

Поздно вечером я только что пришел из госпиталя в резерв Политуправления фронта, оформился, как положено, получил койку и лег спать. Вдруг голос дежурного называет мою фамилию: «Сейчас же к начальнику Политуправления».

В обширном кабинете с плотно замаскированными окнами абажуром приглушена лампа на столе. В сумраке было трудно разглядеть лицо бригадного комиссара тов. Окорокова. До сих пор помнится только суровое с крупным чертами спокойное лицо, с прямым и ясным взглядом на вошедшего, на собеседника.

– Как чувствуете себя? – обращается он к старшему батальонному комиссару в летной форме. Он, видимо, был не осведомлен с категорией вызванных и начал с этого вопроса.

– Чувствую себя слабо, – послышался дрожащим голосом ответ из противоположного мне угла кабинета. Он начал было объяснять причины слабости, но бригадный, не повышая тона, сказал:

– Можете быть свободным! – Это было сказано так понятно, слабых в предполагаемом деле не нужно. А старший батальонный не выходит, он не знает, как и… Да и удобно ли было признаваться в своей слабости в такое время?

Я чувствовал себя слабо после тяжелой контузии со вмятинами в ребрах и всей груди, хотя не поправленными, но сказать так, как старший батальонный, не мог. Ведь я попал на фронт в первые дни войны добровольно, по особому набору Центрального Комитета партии партактива. На дальних подступах к городу Ленина потерял много крови. Хотя в госпитале мне и вливали кровь, но все еще не устоялось. За свою пролитую кровь и поврежденное навек здоровье на поле боя отплатил недешево: сжег два танка горючей жидкостью, три пробуравил бронебойными, и они сгорели, и более трех десятков фашистов, солдат и офицеров, пригвоздил навечно к ленинградской земле. Пока лежал в госпитале, враг прорвался к стенам города Октября. В такие тяжелые для Родины дни не мог я лежать в госпитале еще столько времени, на которое обрекли врачи. Добился досрочной выписки, и вовремя!

– Решается судьба Ленинграда, а значит, и всей Родины! – излагает бригадный суть дела, на которое нас вызвали. – Враг рвется в город во что бы то ни стало. Здесь хранятся ключи от Берлина. Разве можем мы сдать город, где на весь мир засияла заря Октября! Создаются, точнее, уже сформированы заградительные батальоны. Вы, побывавшие в жарких схватках с врагом, получаете командировку – пойдете комиссарами этих батальонов до выполнения задачи. Задача: остановить врага, останавливая и возвращая в бой бегущих из наших частей, а такие нечего греха таить, есть!

Весь разговор у бригадного комиссара продолжался минут пятнадцать. Обстановка не позволяла на большее.

Во дворе штаба фронта меня ожидал батальон в автомашинах, вооруженный. Этот батальон – охрана фронтового штаба и снят в «командировку». В темноте предосенней ленинградской ночи я не запомнил лица командного состава, не говоря о рядовых, и даже фамилию командира батальона запамятовал.

У Кировского завода в каком-то бомбоубежище разыскал штаб части, уточнили передний край, и выступили под Урицк – правый фланг города. Автомашины развернулись, ссадили нас во тьме кромешной и ушли обратно, а мы с ходу укрепили участок фронта свежими силами.

Трое суток длилась «командировка» наша. Трое суток маковой росинки во рту не было, хотя и НЗ был у каждого. Времени на это не выкраивали. Трое суток сражались, питаясь пороховым дымом и гарью полыхавших вражеских танков и фонтанов земли, взвивавшихся от бомб и снарядов. Копотью и землею забиты были уши и нос, лица что у углекопов. Трое суток прошли без передышки, словно в геенне огненной и бушевавшем океане металла. В раннем детстве дедушка мой рисовал мне ад страшным. Но в дни и ночи «командировки» тот ад выглядел бледным!

На исходе третьих суток гитлеровцы начали спешно окапываться, получив по зубам. Между их частями короткими бросками стали вырываться из окружения наши части. Вот перед нами

– Хлеба! Дайте поесть что-нибудь! Водички! – запросили они.

Наши заградники дают им из своего нетронутого НЗ продуктов и фляжки с водой и вдруг застыли в необычной для фронта позе – восхищенно-взволнованной. Среди перешедших стоит стройная, на вид хрупкая, среднего роста девушка. Она спокойно кладет пистолет в кобуру, расправляет складки зеленой гимнастерки под широким ремнем. Расстегивает верхние пуговицы гимнастерки и из груди вынимает дощечку. Всем нам показалось, что она рассматривает фотографию 9 x 12, а на самом деле – это зеркало. Она все так же спокойно, то правой, то левой рукой заправляет под пилотку выбившиеся пряди русых волос, слегка опаленные и закопченные в военном буране, словно одна в своей комнате повертывает зеркало вправо и влево, как бы примеряя военную форму.

Смотрение закончено. Девушка снова прячет зеркало в груди, застегивает пуговицы и, выпрямившись, гордо смотрит на всех, поводит голубыми некрашеными глазами, как бы ожидая ответ на свой вопрос: кому же докладывать о выполнении боевого задания группа вышла из окружения? Выяснилось, что девушка-связистка в трудную минуту возглавила группу, хорошо зная местность, вывела ее из окружения.

– Вот это да-а-а! – враз вырвалось восхищение у наших бойцов. – Вот это молодец, истинно русский характер!..

В ее гордой осанке, не сломленной силе воли, юном, но повзрослевшем и похудевшем стройном стане и смеющемся ясным взглядом лице я почему-то увидел, вернее, представил Родину свою – ровесницу девушки-воина – и сказал бойцам батальона:

– Разве может враг победить такую сильную, несгибаемую, не поддающуюся тяжелейшим испытаниям Родину-мать! Смотрите, вышла она из тяжелейшего сражения посуровевшая, закалившаяся и начнет теперь силы набирать. Враг окапывается, как загнанный зверь щелкает зубами у стен Ленинграда. Он силен, с ним придется еще повоевать, но начало положено хорошее. Первый урок выдержан. Дело пойдет теперь к победе.

Все это происходило недолго. Кончалась ночь. Наш батальон получил телефонограмму: «Задание выполнено. Возвращайтесь».

Розовая полоска на горизонте от залива Балтики до Пулкова и Пушкина разгоралась все сильнее, из ее краев поднималась багряное, как осенние листы, солнце, освещая верхушки уцелевших, но исковерканных деревьев.

Наступило утро того дня, когда началась героическая оборона Ленинграда. Утром того дня, на восходе солнца, там, где взошло солнце русской поэзии, образ девушки-бойца так засиял перед нами ослепительно, что, уходя, несколько раз останавливались мы, чтобы еще и еще раз взглянуть на него, на образ этот, олицетворяющий собою Родину-мать.

Неумолимо мчащееся вперед время все больше отдаляет нас от исторических дней Великой Отечественной войны, но образ девушки той встает передо мной во всей красе своей часто-часто и не меркнет, и не забудется вовек – образ незабываемый!

Рябов В.

г. Павлово-на-Оке.

1 апреля 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 65. Л. 97–99.

№ 258

О тех, кто легендой овеян

Перебирая как-то записные книжки военных лет, я обнаружил пожелтевший от времени листок бумаги. Это было письмо. Оно о многом мне напомнило.

…Шел 1943 год. Я служил летчиком в авиационном полку Северо-Кавказского фронта. Советские воины гнали фашистских захватчиков с родной земли. После освобождения хутора Красносельского, находящегося в нескольких километрах от Гульковичей (на Кубани), молодые девчата и парни показали мне письмо, которое они писали на фронт советским воинам. Я прочел:

«Мсти за поруганную девичью честь и красоту, за истоптанные фашистским сапогом мечты и надежды.

Мсти за измятый гитлеровцами красный бант. Мсти за разрушенные города и села нашей Отчизны, освободитель земли русской.

А если придет к тебе страх в бою вспомни Тамару, подругу свою, мать позови, кликни сестер, вспомни о Родине, о Земле-кормилице, любовь к ним поведет тебя по дороге Побед, бессмертия и славы…»

С того дня, как я впервые прочел письмо, прошло более 17 лет.

Что случилось с Тамарой, имя которой упоминалось в этом пожелтевшем листке. Когда фашисты заняли Красносельск, комсомолка Тамара Шкурина в знак протеста вплела в косу красный бант. Гитлеровцы схватили девушку. Они заставили Тамару снять бант.

– Не сниму! Никогда! – произнесла патриотка и толкнула фашиста так, что тот упал в грязь.

Тогда один из фашистов, выхватив пистолет, выстрелил в Тамару. Так оборвалась жизнь смелой комсомолки.

Сахнов Н.С.

станица Медведевская, Краснодарский край.

30 мая 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 66. Л. 172–174 об.

№ 259

Я имени ее не знаю

Я имени ее не помню, хотя слышал его, хотя образ девушки, несмотря на двадцатидвухлетнюю давность, очень четко и ясно вырисовывается сейчас. Слишком много времени, событий, потерь и приобретений, лишений и удач пришлось пережить за это время, и во всем пережитом ее образ очень часто посещал меня и озарял происходящее…

Август 1943 года. Наше Краснознаменное горнострелковое соединение, сильно поредевшее в боях на Кубани у станции Молдаванской, заменили другим соединением и передислоцировали на юг Украины, в район реки Молочной, где враг ожесточенно сопротивлялся.

По пути мы пополняли материальную часть, свои ряды, обучали пополнение необходимым боевым навыкам, готовились к очередным серьезным боям.

Днем отрабатывали боевые элементы и отдыхали, перед заходом солнца выступили в марш, шли всю ночь и после восхода солнца останавливались на отдых и занятия.

Увидел ее я при подготовке к последнему маршу. Она стояла озаренная лучами августовского заходящего солнца, недалеко от нашего подразделения. Легкий ветерок играл ее золотистыми кудрями. Ясный открытый взор переходил от подразделения к подразделению, словно отыскивая свое место в колонне. Выгоревшая солдатская гимнастерка, перехваченная широким солдатским ремнем, охватывала бюст, не широкая форменная, не менее выгоревшая юбка, ладно дополняла и подчеркивала стройную девичью фигурку. На расстоянии черты лица не были видны, но смуглый и загорелый овал лица и тонкая шея, очерченная узким белым кантом подшитого воротника гимнастерки, вызывали представление о не необычной красоте этой златокудрой девушки. Тяжелая санитарная сумка как-то не шла к ней и казалась чем-то ненужным на ее бедре. Еще более нелепыми казались тяжелые солдатские ботинки и обмотки, обвивавшие ее стройные ноги почти до самых колен.

Я ожидал, что вот-вот из строя последует дружное, насмешливое: «Ра-ма-я!» Но этого не произошло. Наоборот: слышно было, что бойцы любовно, с нежностью и уважением произносили ее имя.

Я спросил товарищей: «Кто это? Почему я ее раньше не видел, хотя почти месяц пробыл в санчасти на излечении ранения и должен знать всех санинструкторов части?»

«Эх, помкомвзвод, помкомвзвод, – отвечали товарищи, – совсем ты залечился: она сменила Эмму при первом батальоне в день твоего ранения, поэтому ты и не застал ее в санчасти. С тех пор она бессменно работала в первом батальоне. Сколько бойцов она спасла, оказав своевременную помощь! Сколько раненых вытащила из-под вражеского огня!»

Эмму я запомнил. Она чаще других перевязывала мою рану, пока я находился в санчасти. Она любила одеться с чисто женской изобретательностью, даже нарушая форму, и ходила в хромовых сапожках. Не уступали ей в этом и другие девушки и женщины в санчасти.

«Так что же она, рисуется, что ли, солдатскими обмотками? Неужели старшина санчасти не смог снабдить ее подходящими сапогами?» – чуть ли не с раздражением спросил я.

«Не обижай девушку, помкомвзвод, – решительно ответили саперы. – Ты сам-то почему не носишь сапоги, а тщательно обматываешь ноги обмотками? Бережешь свои ножки? Боишься, чтобы к ступням не проникли колючки или какие-нибудь камешки-комочки. А ей что, меньше нашего ползать приходится, что ли? Или она не такой же боец?» Резонно. Возражать трудно, да и незачем. Захотелось поближе посмотреть в лицо этой девушки, поговорить с ней, но она уже ушла в голову колонны, видимо, к своему батальону.

Диск солнца почти совсем скрылся за горизонтом, когда колонна тронулась в путь. Вскоре, подняв невероятную пыль, нас обогнала какая-то кавалерийская часть, подшучивая над нами: «Пехота, по-вод!» Затем пронеслись моторизованные части и исчезли в темноте, которая спустилась на землю как-то сразу, без сумерек. Впереди, километрах в десяти – пятнадцати, слышались отзвуки

Шли довольно быстро, как только позволял в темноте строй. Часа через 4–5 передние подразделения разошлись кто вправо, кто влево. Мы тоже получили свое направление, а примерно через полчаса и приказ – быстро окопаться и замаскироваться. Впереди трещали винтовочные выстрелы. Тонкие огненные нити трассирующих пуль прорезали темноту. Иногда тьму нарушали вспышки осветительных ракет, и почти вслед за ними в том же направлении слышался вой полета и грохот разрыва минометных снарядов.

Получили уточненный приказ: копать индивидуальные окопы на расстоянии 40–50 метров друг от друга по фронту и в глубину; до рассвета закончить, замаскироваться; вести наблюдение за врагом, днем ничем себя не обнаруживать, питаться НЗ; быть все время в боевой готовности.

Закипела работа. Очень быстро в податливом грунте каждый выкопал себе окоп глубиной примерно в 70 см, дальше дело усложнилось: лопаты упирались в каменный плитняк. На ощупь находили трещины, расчищали их, расшатывали плиты и с трудом вытаскивали и укладывали их вокруг окопа. Перед рассветом замаскировались, запаслись для утоления жажды кормовыми арбузами, которые росли здесь в избытке, и укрылись в окопах.

Восходящее солнце осветило бескрайнюю степь. Нигде не было видно явных признаков людей. Впереди, на западе, на расстоянии примерно около километра, степь поднималась террасой, которая, извиваясь змеей, образовывала горизонт, упиравшийся километрах в пяти слева в селение, утопающее в зелени, и теряющийся в бескрайней степи справа. Степь плавно поднималась к террасе и заканчивалась там пышной шалью кустарников. Очевидно, там протекала речушка или был влажный овраг. Подъем на террасу был в несколько рядов… Изредка на террасе раздавался орудийный выстрел, и снаряд разрывался далеко позади нас. Иногда на большой высоте появлялся вражеский самолет и, покрутив над степью, улетал на запад. Ничто другое не обозначало, что здесь находится линия фронта.

Так невероятно, без шума и суеты, протекал этот день. Солнце уже палило нещадно. На небе ни облачка. В окопе душно и парно от испарений обнаженной земли. Томно, но спать не хочется. К полудню приполз связной от инженера части с приказом послать саперов с ножницами по одному в каждый батальон. Покурили с ним. Он рассказал, что знал, об обстановке. Порассуждали о необычайности этого фронтового дня. Я назвал ему фамилии саперов и указал окопы, где они находятся. Связной пополз, а я стал наблюдать за ним, как он плотно прижимается к земле, используя каждое углубление, каждую борозду, приподнимая арбузную ботву со стороны фронта. Одни за другим выползли саперы и, также тщательно маскируясь, поползли за связным в сторону фронта и скрылись в густой траве, выбравшись за границы арбузного поля.

Однообразие и утомленность взяли свое, и я уснул, сидя, вытянув ноги вдоль окопа. Крепкий солдатский сон был прерван разорвавшимся в невдалеке снарядом Видимо, кто-то демаскировал себя, и враг незамедлительно среагировал выстрелом. Осторожно осмотрелся кругом. Снаряд не попал ни в один окоп. Окликнул соседей, и они подтвердили, что потерь нет.

Солнце нависло над террасой, неудержимо клонясь к закату. С террасы все чаще и чаще слышались пулеметные очереди и отдельные винтовочные выстрелы. Очевидно, наш передний край, готовясь к выполнению задачи, кое-где демаскировал себя и тем самым вызвал огонь противника. Может быть, это делалось специально для выяснения огневых точек и мощи противника. Остальная степь, на сколько охватывал ее взор, не проявляла никаких признаков присутствия людей.

Наконец диск солнца коснулся террасы, заливая скользящими лучами ниже лежащую степь. Из полушалка кустарников в разных местах выросли несколько солдат с ножницами.

Почти одновременно вся степь, насколько охватывает глаз, взъерошилась людьми, точно выросшими из земли. Они стремительно неслись к террасе, держа оружие наперевес. Дружно ударила по террасе наша артиллерия. Степь заколыхалась длинными колеблющимися тенями бегущих людей, наполнилась какофонией самых разнообразных звуков. Казалось, будто вся земля заколыхалась в лучах заходящего солнца, будто вся земля поднялась на врага взрывом в едином порыве и стремлении. Вражеские пулеметы сразу замолчали. Наши воины неудержимо устремились в проходы, проделанные в проволочном заграждении, расширяя по пути проходы и проделывая новые. Один за другим они взбирались на террасу и растекались там, стреляя на ходу по удирающему в панике и ошеломленному врагу. Каждый преследовал врага, придерживаясь зрительно своего подразделения. Мы, саперы, тоже устремились на террасу и продвигались вперед, стараясь не отстать от боевых подразделений. Вскоре на террасе появились кавалеристы, а затем и моторизованные части, которые обогнали нас на марше и находились где-то в укрытии. С гиком и свистом кавалеристы настигали и уничтожали удирающего врага, предоставив пехотинцам осваивать местность и подбирать пленных.

Стемнело так же неожиданно, как и накануне. Зрительная связь стала затруднена. Начали для связи пользоваться голосом. Сначала шли подразделениями своими направлениями. Затем, сбиваясь на голоса и окрики, перемешались с подразделениями других частей, потеряли направления и шли неизвестно куда, ориентируясь по Млечному Пути да по звукам выстрелов. Степь наполнилась голосами разыскивающих друг друга подразделений. Мы двигались, выкрикивая в темноту фамилию связного при инженере части и фамилию командира взвода. Эти фамилии были обособлены, индивидуальны: по ним мы установили связь со штабом части и получили указание остановиться и окопаться.

Ночь по-прежнему жила голосами блуждающих подразделений и где-то впереди звуками боя и вспышками пожаров.

Рассвет обозначил впереди нас, в полукилометре темную полосу ветрозащитного насаждения, за которой шел бой, и в разных местах поднимались в небо густые столбы дыма, подсвечиваемого вырывающимися иногда языками пламени и каскадами искр. Впереди, справа, слева и позади нас окопались подразделения не знакомых нам частей. От ветрополосы стали отделяться отдельные фигуры, группки по два-три-четыре человека. Они шли в нашу сторону. Это шли раненые, помогая друг другу и поддерживая друг друга. Среди них были раненые и из первого батальона нашей части. Они рассказали, что еще ночью первый батальон занял населенный пункт в двух-трех километрах за ветрозащитной посадкой. Но к утру в селение ворвались танки и бронетранспортеры противника. Одновременно на левом фланге завязался бой с пехотой противника. Батальон оставил селение и окопался в полукилометре от него… Связь с соседями и другими батальонами части нарушилась. Раненый командир батальона принял решение удержать новые позиции до рассвета, когда легче будет определить обстановку. Он знал, что свои поблизости. И по первому знаку придут на помощь. Организовал КП и перевязку раненых за стогом соломы и оттуда постепенно эвакуировал раненых в посадку. С ним находилась санинструктор, которая едва успевала перевязывать раненых. Перед самым рассветом зажигательными пулями гитлеровцы подожгли стог и кинулись в освещенное пространство. Прорвали оборону и устремились к стогу. Со словами: «Я успею скрыться в темноте!» – санинструктор столкнула командира и оставшихся раненых в окоп, укрыла их плотным слоем соломы, замаскировала, раскидав вокруг кучи соломы, и устремилась в сторону посадки. Стог разгорался все сильнее, всколыхивая темноту и отвоевывая у темноты все больше и больше светлого пространства. Фашисты были уже близко. Со стороны посадки с криками «Ура-а-а!» к стогу спешили… Даже пулеметные выстрелы не достигали врага. Санинструктор, освещенная зловещим пламенем пожара, бежала быстро, змейкой. И фашисты поняли, что просто так им ее не догнать. Тогда они пустили в ход автоматы и, уже раненную, стали ее настигать. Несколько раз она поднималась, пытаясь бежать, но каждый раз, как подбитая птица, взмахивала руками и, склоняясь, падала, обессиленная, на землю. Наконец они настигли ее. Четверо здоровенных гитлеровцев схватили ее за ноги и руки и, раскачивая, почти бегом понесли к стогу. Они спешили, так как огонь наших подразделений уже ранил нескольких фашистов у стога, заставив остальных торопливо удалиться к селению. Поравнявшись со стогом, гитлеровцы поспешно бросили раненую санинструктора в середину горящего стога и, как виноватые собаки, побежали вслед за своими. Скрыться им не удалось. Горящий стог помог сориентироваться другим нашим батальонам. Они охватили селение с флангов, отрезали с тыла и с рассветом захватили селение вместе с находящимся там врагом и его техникой.

Рассказчики замолчали. Молчали и мы, пораженные зверской расправой фашистов над нашей советской девушкой-бойцом, бывшей такой родной и желанной для воинов с ее благородной воинской специальностью санинструктора.

Я имени

Имя своей славной дочери, ее замечательный подвиг должен узнать советский народ, его вооруженные силы, чтобы на примере ее подвига воспитывать поколения нашей замечательной молодежи!

Сватко С.К.

г. Москва.

4 апреля 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 67. Л. 2–5 об.

№ 260

Девичьи письма на фронт

Москва 13.04.45 год

«Здравствуйте, дорогие друзья![99]

Это немного нетактично, отрывать у людей драгоценное время, но откидываю в сторону все понятия о приличии и пишу вам, незнакомым, но все же близким по духу людям. Мы, тыловые жители, очень гордимся вами и вашими успехами там, на фронте, на далеком, страшном и загадочном. Многие с гордостью говорят: «А про моего брата в газете писали!», «А наш отец орден получил!» – и т. д. и т. п. А я каждый раз краснею от зависти. Ведь у меня никого из родных нет на фронте. Брата не имею, отец стар, школьные товарищи… Их было в группе ровно 13 человек. Замечательные пареньки, которые не забывали своих школьных подруг и аккуратно писали нам. Из тринадцати не осталось ни одного! Киев, Смоленск, Одесса, Ленинград обагрены их кровью.

До слез жалко дружбы, которую они унесли с собою. Хорошие ребята были! Вот говорят «не стой за ценой, коли вещь по душе», и все равно, чем платишь, деньгами ли, жизнью ли. Им было по душе геройство – дорого обошлось! Вы как думаете, что дороже Геройская Звезда или жизнь с ненавистью к фашистам, жизнь с борьбой против врага?!

Но я увлеклась. Цель моего письма сказать вам, что все девушки Союза (беру на себя смелость говорить за них, но, уверена, они не откажутся подтвердить мои слова) каждый день внимательно следят за вашими делами, глубоко переживают каждую вашу рану, каждую потерю. А сколько блестящих глаз потускнело от тревожного ожидания вестей с фронта, сколько счастья, веселья, смеха убило известие о гибели близкого, но девушки не сдаются на милость судьбы, они сами борются за свое счастье и твердо уверены, что настанет такой день, когда их глаза засияют новым светом, светом, который им принесет радость победы.

Права я?

И все это подарите нам вы. Так я хочу заранее поблагодарить вас. Я не могу передать вам силы моей благодарности, ее не выразишь никакими красивыми словами. После войны мы сумеем доказать это и все, что вы не имели или потеряли за эти страшные годы: дом, семью, ласку возвратим вам с лихвой.

А пока, пожелаю вам так же успешно продолжать начатое, т. е громить врага. Желаю удачи и здоровья.

Крепко жму всем вам руки!

Маргарита.

Весенняя Москва шлет вам привет!»

Известно, какое большое значение имели письма, направляемые на фронт во время Великой Отечественной войны. Многие воины потеряли связь с родными и знакомыми, и поэтому каждое полученное письмо было для нас большой радостью. Иногда письма приходили и от незнакомых людей, чаще всего – от наших советских девушек. Хорошими были эти письма, от них веяло теплом и заботой, они укрепляли связь фронта и тыла, они помогали в какой-то степени лучше и успешнее громить врага.

Нередко в письмах имелись какие-нибудь просьбы: написать ответ, описать какой-либо боевой подвиг, сообщить свой точный адрес, завязать переписку и другие.

Но вот в апреле 1945 года было получено в нашей части одно письмо. Написанное красивым девичьим почерком, оно понравилось нам больше других, было каким-то ласковым, подкупало своей простотой, искренностью, чуть грустным настроением и всем, кто его читал, приходилось по душе. Вместе с тем содержание письма воодушевляло бойцов (молодых в особенности) и заряжало их уверенностью и желанием поскорее покончить со злобным врагом.

Особенно нравились нам слова о том, что наши советские девушки возвратят победителям все то, что они потеряли или не имели: дом, семью, ласку. Хорошими были и заключительные слова – «Весенняя Москва шлет вам привет!»

Это письмо не имело никаких просьб. Даже обратный адрес был очень краток и неточен: Москва, Инфизкульт.

Письмо случайно попало ко мне, и я познакомил с ним многих своих бойцов. Впечатление было единодушным – хорошо написала незнакомая нам девушка. Маргарита не была на фронте, непосредственно в войне не участвовала и не совершала никаких воинских подвигов.

Однако с уверенностью можно сказать, что она помогала обеспечивать нашу победу.

Интересно, конечно, знать, как сложилась после войны судьба Маргариты. Даже через 20 лет после Великой Победы мне хочется выразить глубокую благодарность от имени всех бывших фронтовиков, большое спасибо и Маргарите и всем другим незнакомым девушкам-патриоткам, писавшим письма на фронт и воодушевлявшим нас на разгром врага.

Скляднев С.И.

г. Ташкент.

26 апреля 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 68. Л. 11–13.

№ 261

«Я – Леля, медицинская сестра…»

Мне хочется узнать о своих товарищах, с которыми была вместе в армии с первого дня войны.

Первое боевое «крещение» получила в г. Остров. Только что окончила школу медицинских сестер, началась война, и так я была в г. Остров с подругами: Тося Юдина, Вера Яковлева, Тася Семенова. Там мы были должны подготовить госпиталь к приему раненых. Нас было 700 человек медработников, работали дни и ночи, разгружали медикаменты, мед. Имущество, носили на себе на 4–5 этажи. Но работать в нем не пришлось. Был налет немецких самолетов, нам вновь пришлось грузить в эшелон все имущество. И только погрузили, как высадился парашютный десант. Оставив вагоны, мы бросились в укрытие, кто куда мог, кто попал в помещение, кто в бомбоубежище, которое было наполнено водой. Бежать было некуда. Город горел, горели склады с горючим, стреляли из-за углов, летели бомбы.

Мы, несколько человек, были в помещении, после налета стали собирать убитых и раненых медработников. Так убило сразу двух врачей и десять медсестер. Некоторые тяжело раненные погибли на глазах, ибо помощь им оказать было невозможно. Утром, похоронив своих товарищей, стали идти по вагонам и там увидели, что наши вагоны немцы оцепили колючей проволокой, машиниста поезда не оказалось нигде, ни живого, ни мертвого. Вел наш состав какой-то военнослужащий, даже в суматохе не узнали его фамилии. Кто он?

Ехали с большим трудом к г. Пскову. Ж. дорога в нескольких местах была разобрана. Приходилось ремонтировать и двигаться дальше по направлению к г. Вологда.

Когда прибыли в г. Вологду, то там мы основательно начали готовить свой госпиталь № 1538, который был очень большой, на 1000 коек. Работать приходилось без отдыха. Раненые поступали сплошным потоком. Может быть, вспомнят о нем раненые бывшие, кто лежал в этом госпитале. Работали мы вместе со своей мамой. Она работала санитаркой. Но работать в нем долго не пришлось. Несколько медсестер, в том числе и я, ушли на фронт. Вначале я попала в Особый учебный батальон Калининского фронта.

Впоследствии наш батальон был отправлен под г. Великие Луки. Я служила в 3-й ударной армии, 381-я стр. дивизия, 1263-й стр. полк. Все почти время я находилась со своей частью. Хочется вспомнить несколько отдельных боев в дер. Гвоздово. Утром наша часть пришла в эту деревню. Было только название, что деревня, в ней был всего один дом. Жителей не было. К вечеру немцы начали наступление. Силы были неравные. Бой был страшный. Мы потеряли в этом бою очень многих товарищей. Из шестисот человек осталось 12 человек вместе со мной. Да и мы были ранены все до единого. В этом бою погиб командир батальона Хапряников (звать не помню), кажется, из Москвы. Он стойко стоял до последней минуты. Вел наблюдение и командовал боем, пока были у него силы. Ранило его разрывной пулей в челюсть. И вот мы, раненые, оба стали ползти на свою территорию, кругом снег, еще не утихла стрельба, без дороги пробивались к своим. Потом он совершенно потерял силу от большой потери крови (ему нужна была срочная операция), стала тащить его, но вскоре он умер. Так

Вспоминается еще один бой, в дер. Шемякино. Тоже в том же направлении. Мы меняли свои позиции и не успели окопаться на новом месте, немцы узнали и пошли в наступление. Впереди пошли танки. Их было 18, а позади их пехота. Силы опять были неравные. Да притом мы не ожидали танковой атаки. Один танк, «тигр», уже прорвался к нашему КП, но был подбит одним пулеметчиком, Ивановым. На другие танки бежали собаки с гранатами (в то время они собак очень боялись). Была даже карикатура в дивизионной газете – удирающие танки от собак. Так мы отбили еще одну атаку. Мне много приходилось участвовать в боях, выносила раненых и на себе и на лодках-волокушах. Очень хотелось бы знать о некоторых товарищах. Много погибало раненых на поле от холода. Ведь кругом снег. Как их согреть, когда над головой никакой крыши. Летом хоть есть яма или еще какое укрытие.

Вспоминается еще один бой, и было прямое попадание снаряда в землянку. Там находились 7 человек. В том числе наш комсорг Репницын Дмитрий, всех убило, а он чудом остался жив. Только было тяжелое ранение в череп. А все же держался героем. Жив ли он? Были среди раненых и другие, как, напр., командир минометной роты Забавский, Владимир Алексан-дров., Вяземский А., политрук Протасов, лейтенант Маракулин, ординарец комбата Останин, кок Маликов и нач. аптеки Науменко Евгений.

Очень хотелось бы узнать о боевой подруге Марусе Трухониной. Мы с нею неоднократно были вместе в боях и в разных трудных местах. Она была не только хорошим медработником, но и имела в себе качества отважного разведчика. В один день она пошла в разведку с нашими и была тяжело ранена в обе ноги. Мы с нею простились, и дальнейшая судьба не известна.

Часто приходилось быть в дороге с тяжелоранеными. Не зная расположения медсанбата, приходилось ехать в зимних условиях наугад, с деревни до деревни, без куска хлеба, когда кормили раненых мирное население, обогреют, даже дежурили около наших раненых. И я вновь возвращалась в свою часть. Вспоминаю один такой случай. Деревня, не помню, как называлась, только помню церковь, когда подъезжали к деревне, то было на подводе трое раненых (фам. не помню) с переломами. Приходилось в хате сгружать с носилками, топили печь нам «буржуйку», приносили, кто чего мог, покушать, а утром ехали дальше. Может, они живы? И кто они?

Очень много стерлось в памяти. До сих пор я никого не встретила из своих боевых друзей. Откликнитесь, дорогие!

Фамилия моя была Шкаева.

Звали меня бойцы почему-то Леля.

Смирнова О.Г.

г. Каушаны, Молдавия.

11 апреля 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 68. Л. 43–45 об.

№ 262

Кровью сердца

Старый, потрепанный блокнот. Поначалу даже кажется, что он исписан не мной, – за двадцать лет почерк разительно меняется. Нет, нет, именно из этого блокнота приходилось диктовать изнемогающим от бессонных ночей фронтовым телеграфистам корреспонденции по адресу: Москва, «Комсомольская правда».

Было это в первые месяцы, даже в первые недели войны. И сейчас, когда спрашиваешь себя, какой же день памятен более всех, в сердце властно стучатся картины именно тех – самых тяжелых и горьких – дней военных испытаний. От советских воинов требовались поистине неистощимая духовная сила и неколебимая вера в грядущую победу. Вот почему сегодня, перечитывая записи о паническом бегстве гитлеровцев из Белоруссии, о легендарном форсировании Одера, об известных всему человечеству боях за овладение Рейхстагом, мне все хочется познакомить молодых читателей с заметками, датированными июлем – сентябрем 1941 года.

«Действуют по-комсомольски!» Эти слова, записал я тогда, вошли в обиходный лексикон фронта. Их можно услышать на аэродромах, в блиндажах связистов и на артиллерийских наблюдательных пунктах, на полевых танкодромах, в политотделе, на коротких привалах и на полях, где еще дымятся следы боя. Выражение «действуют по-комсомольски» слышишь от генералов и лейтенантов, от комиссаров и политруков, от молодых бойцов, которые еще только ждут незабываемой минуты вступления в комсомольскую семью, и от бывалых воинов, оставивших далеко позади пылкий комсомольский возраст.

Но где же, где впервые довелось мне услышать эту ставшую крылатой фразу?

…Рубеж Смоленщины и Московской области. Бои идут за каждую пядь земли. Нужно во что бы то ни стало выбить фашистов из небольшого села и овладеть господствующей над местностью высотой. Сложную операцию, которая должна дезорганизовать массированные силы противника, ведет первый батальон. Он принял на себя главный удар фашистских танков. Силы тают.

Командир полка майор Щербаков в ночь посылает батальону подкрепление – стрелковый взвод во главе с секретарем комсомольского бюро полка Григорием Выгоном. Пойти в бой со своим вожаком добровольно вызвалась группа комсомольцев из других взводов. Они знали, что для достижения цели неминуема рукопашная.

Утром майор Щербаков спросил по полевому проводу командира первого батальона:

– Ну, как там подкрепление действует?

В трубке зарокотали ответные слова комбата. Они вызвали на усталом лице командира полка теплую улыбку.

– Что он ответил? – спросил комиссар.

– Говорит, действуют по-комсомольски.

А наутро из донесения комбата стало ясно содержание двух слов «действуют по-комсомольски». Взвод, с которым пошел на штурм Григорий Выгон, скрытно пробрался к околице и ударил во фланг врага. Фашисты не приняли ближнего боя и стали отступать. Отстреливались, укрывшись в селении. Но взвод, несмотря на потери, продолжал наступление. Оно и решило исход боя за овладение высотой.

Днем Григорий Выгон вернулся на командный пункт полка. Я стал расспрашивать его о боевых делах комсомольцев. Неожиданно Выгон, молодой педагог-историк, впервые ставший комсомольским вожаком только на фронте, предложил:

– Пойдемте на комсомольское собрание, там вы многое поймете. Соберутся комсомольцы роты лейтенанта Калмыкова.

Комсомольское собрание на переднем крае?!

Люди несколько ночей кряду не могли даже вздремнуть. Вражеские минометы методично простреливали настильным огнем большие площади, явно пытаясь нащупать расположение выдвинутой клином вперед роты Калмыкова. На укрытый в овраге за леском блиндаж то и дело приносят раненых. Бойцы в блиндажах не выпускают из рук автоматов, напряженно вглядываясь вперед воспаленными глазами. И в такой обстановке – комсомольское собрание?

Прочтя, видимо, этот вопрос в моем удивленном взгляде, Григорий сказал:

– На собрание отпущено ровно двадцать минут. Ни секунды больше. Очень оно необходимо, очень… Его будет проводить ротный комсорг Михаил Соколов. Приглядитесь к нему, прислушайтесь – многое вы поймете!

Давно я уже вышел из комсомольского возраста, но, как журналисту и писателю, довелось побывать за последние два десятилетия на многих комсомольских собраниях. И на любом из них – у молодых алтайских целинников, у моряков вдали от родных берегов, у строителей таежной магистрали – я вспоминал (и всегда, всегда буду вспоминать!) собрание в роте лейтенанта Калмыкова. И не только само собрание а и то, как, говоря обыденным языком, было выполнено его решение.

С Григорием Выгоном мы пробрались в роту Калмыкова поздним вечером. Утром ей предстояло выйти в бой и выбить противника с укрепленного пригорка, закрывавшего подступы для контратаки наших частей.

Путь к пригорку лежал через поля перезрелой нескошенной ржи. Тяжелые, налитые колосья тянулись к земле.

– Эх, тоскует земля по жнивью, – частенько говорил товарищам сельский паренек с Тамбовщины Михаил Соколов, оглядывая густую желтизну просторных полей. – В эту пору уже праздник урожая здесь справляют. Девчата песни поют, обновки надевают…

Мы нашли Михаила в прикрытом кустарником овражке. Моросил мелкий дождик.

«Наши знания, наши мускулы и наша жизнь принадлежат власти рабочих и крестьян. Мы не щадили их в огненные годы Гражданской войны, мы без вздоха сожаления отдадим их в дни новых испытаний и побед».

– Нет здесь у нас такого плаката, – застенчиво объяснил Михаил Выгону. И я подумал, неплохо бы перед собранием пустить эту тетрадку по рукам.

Через несколько минут собрались комсомольцы, и под грохот артиллерийской дуэли Соколов открыл собрание.

– Мы должны выбить гитлеровцев из села, – начал он. – Послушайте же, как они там хозяйничают. Вот кто вам про это расскажет… – Он показал на двух крестьянских девушек, которых все мы не сразу разглядели в вечерней темноте. – Это комсомолки – Катя и Паша. Они убежали оттуда…

Девушка в красноармейской шинели, накинутой на плечи поверх летнего платья, сделала шаг вперед. Бойцы с трудом различали ее потемневшее от горя лицо. Короткую паузу прорвало глухое рыдание девушки.

То, чего не в силах была рассказать Катя, бойцы услышали от Паши.

– Реквизировали фашисты все, что колхозники не успели спалить. Даже нашу женскую одежду чисто всю позабирали. А теперь требуют еще овчины, теплые вещи. Не пригóните, говорят, спрятанный в лесу скот, расстреляем заложников. Семнадцать человек взяли. Беременная женщина тоже с заложниками в голоде и холоде сидит. Может, еще и не знает, что брата ее расстреляли: нашли у него красноармейскую гимнастерку, шесть лет назад из армии вернулся… Девчат сгоняют на офицерские пирушки. Ногами пинают. Переводчик говорит: пойте песни, мы знаем, ваше село певуньями славится… Мы молчим… Фашисты за револьверы хватаются… А потом…

Девушка умолкла.

– Рассказывай, все рассказывай, – неожиданно вскричала Катя. Гнев совершенно преобразил ее. В потухших глазах зажглась ненависть. – Мучили, насильничали. Мы с Пашей еле вырвались. – Девушка еще больше повысила голос. – Комсомольцы, родные, бейте их, окаянных! Милые, бейте, рубите, колите! Вы им за все заплатите, мы знаем, за все, за все. Ведь правда, товарищи?

Комсомольцы вновь услыхали голос Соколова. Хотя в эти секунды он казался непривычно бесстрашным, бойцы чувствовали, что комсоргу нелегко совладать со вспыхнувшим в сердце яростным гневом.

– Мы должны ответить на вопрос Кати, товарищи. И мы можем ответить. Разве не ответишь ты ей, товарищ Коновалов? Помнишь, ты мне показывал карточку своей сестры. Говорил, она окончила курсы трактористов и работала в МТС. Ты очень гордился этим, верно?.. А ты, товарищ Гладун, ты тоже сможешь ответить Кате. Мы знаем, какие длинные письма ты пишешь своей невесте. Она, кажется, студентка технологического института? Ее карточку мы тоже видели. Вспомните, товарищи комсомольцы, своих сестер и невест, вспомните матерей своих и дайте ответ вот этим девушкам!..

Двадцать минут истекли. Прений не открывали. Решение комсомольского собрание тоже не было запротоколировано. Но оно, это решение, было столь единодушным, столь непреклонным, что только вместе с жизнью его можно было вырвать из горячих сердец комсомольцев стрелковой роты лейтенанта Калмыкова.

С первыми лучами скупого осеннего рассвета рота пошла на штурм вражеского укрепления. Ярость советских людей оказалась сильнее шквального огня гитлеровских минометчиков. Фашисты, пытавшиеся перейти в контратаку, не выдержали натиска. Их цепи дрогнули. Они попятились и засели в блиндажах.

Наши пехотинцы рвались вперед. Одним из первых, умело орудуя ручным пулеметом, шел комсорг Михаил Соколов.

С неумолимой настойчивостью врагу был навязан ближний бой. Еще несколько минут – и можно ринуться врукопашную.

Вдруг с левого фланга застрочили два вражеских пулемета. Они занимали очень выгодную позицию – на кочках, с которых все вокруг простреливалось. Чтобы предотвратить лишние жертвы, командир роты приказал бойцам залечь во ржи.

К командиру быстро подполз Соколов.

– Товарищ лейтенант, разрешите подкрасться к пулеметному гнезду. – И, не дожидаясь ответа, прошептал: – Три гранаты, от силы – пять, и мы покончим с ним.

– Но вы рискуете жизнью, – внятно ответил Калмыков,

– Зато напрасных жертв не будет в роте… А, что говорить! Как вспомню вчерашних девушек, кажется, зубами загрыз бы фашистскую нечисть!

– Идите, – коротко сказал командир. Нащупав руку бойца, он крепко пожал ее.

Соколов, пополз к кочке. За ним трое товарищей.

Граната, заброшенная Соколовым, на какую-то неуловимую долю секунды опередила вражескую пулю, сразившую храбреца. Слепящий разрыв гранаты превратил в крошево вражеских пулеметчиков. Друзья Соколова довершили разгром огневой точки. Рота мгновенно узнала о гибели своего любимца. И когда командир скомандовал «в атаку», над волнующейся рожью послышались громкие возгласы молодых бойцов:

– За Михаила!

– Отомстим за Соколова!

– Комсомольцы, вперед!

Фашисты, засевшие в селе, мгновенно ощутили всесокрушающую силу этой атаки. Их окопы стали их могилой. Так комсомольцы стрелковой роты выполнили решение своего собрания, так отомстили они за гибель своего комсорга.

К вечеру село было очищено от гитлеровцев. А к ночи семь молодых бойцов роты лейтенанта Калмыкова подали заявление о приеме в комсомол. По-разному были написаны эти короткие заявления. Но в каждом из них неизменно упоминалось имя отважного комсорга, вписавшего бессмертную страницу в историю родной части.

…Через несколько дней на этом же участке фронта я беседовал с владимирской комсомолкой Верой Коротковой. На скромном посту начальника полевой аптеки эта девушка своей храбростью к тому времени заслужила уже две боевые награды. Но рассказывать о себе Вера наотрез отказалась.

– Вы лучше запишите про комсомолку-санитарку Надю Пырко, – сказала она. – На долю Нади чаще всего выпадает первая перевязка на самом поле боя. Недавно метрах в двадцати от нее разорвался снаряд. Осколки пролетели над ней. А она по всем правилам санитарии закончила перевязку и вынесла на себе раненого вместе с ручным пулеметом… А то еще такой случай с ней был. Приказали ей вывезти раненых в госпиталь. На крутом изгибе пути машину обстреляла замаскировавшаяся в лесу фашистская «кукушка». Надя знала, что по этой дороге вскоре пойдут новые машины с ранеными и решила уничтожить автоматчика. Услала машину вперед, а сама выследила «кукушку». Стреляет она по-снайперски, и после ее выстрела фашист свалился с дерева. Трофейный автомат Надя, ясное дело, захватила с собой…

Словом, как говорится, действовала по-комсомольски, – закончила Вера свой рассказ. И, мечтательно поглядев на небо, сама себя спросила: – Вот пройдет много, много лет – будут ли помнить, как сражались комсомольцы?

Помнят. И будут помнить. Нет числа подвигам комсомольцев-фронтовиков – и все они кровью сердца записаны в сознании нескольких поколений юношей и девушек, с гордостью носящих в петлице комсомольский значок. Пройдет много десятилетий, но память об этих подвигах во имя Родины не умрет. Она неизменно будет наполнять новыми животворными силами молодых строителей коммунизма, о которых на стройках, на целине, в дальних рейсах коротко и выразительно говорят:

– Действуют по-комсомольски!

Солодарь Ц.

Июнь 1961 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 69. Л. 38–44.

№ 263

Воспоминания медсестры временного военно-санитарного поезда

Война. Закончив наскоро курсы медсестер РОКК, я с волнением возвращалась вечером с работы домой и ждала повестку военкомата. Как скорее хотелось в это тяжелое для Родины время быть до предела ей полезной, быть на переднем крае событий.

И вот повестка получена, с рюкзаком за спиной я и еще двое девчат-медсестер с песнями шли на вокзал, где нас ожидал санпоезд.

Нам было по 18–19 лет, мы были полны патриотизма, гордости за оказанное доверие, и каждый себе внутренне клялся всего себя, без остатка отдавать делу.

Правда, первое время мы были несколько разочарованы сложившейся обстановкой, долго стояли на маленьких станциях, занимаясь второстепенным делом, затем нас завезли в один из колхозов на уборку урожая, а это было в нашем понятии все не то.

И вот первый рейс!

В ночь на 9 июля 1942 года санитарный поезд, состоящий из нескольких классных вагонов, а в основном, из теплушек, со станции Елец двигался медленно и осторожно к фронту.

Накануне ж.-д. путь был разрушен вражеской авиацией, поэтому остановки среди поля перестали нас удивлять.

Команда поезда готова была к приему раненых больных в любую минуту, а прием проходил обычно ночью, при абсолютном затемнении, чтобы не вызвать внимание фашистских стервятников.

На этот же раз короткая летняя ночь начинала уже сменяться мутным утренним рассветом. С неба сыпал мелкий теплый дождь. Мы сидели в купе штабного вагона, тесно прижавшись друг к другу, и тихо напевали под гитару «Синенький скромный платочек».

Наконец мы остановились на маленькой станции Ливны, которую только и можно было понять по нескольким стрелкам ж.-д. путей, сооружений же каких-либо не осталось и в помине.

Во всем чувствовалось близкое дыхание фронта, на котором, однако, как после бури, наступило короткое затишье.

Начальник поезда и начмед нервно бегали и искали больных. Было странно, что их не находилось, ведь они должны быть обязательно. Наступающий рассвет нас всех очень тревожил, и хотелось как можно быстрее погрузиться и с чувством исполненного долга развозить наших ценных пассажиров по тыловым госпиталям.

Время шло, но ни больных, ни кого-либо из представителей военной медицины не было видно.

Наконец появился один раненый, с шиной на полусогнутой руке, в накинутой шинели и торчащей из грудного кармана гимнастерки медкарточкой передового района. А за ним медленно потянулись еще и еще. Оказалось, что раненых было гораздо больше, чем мы смогли бы с собой взять, но они ожидали нас ночью и, не дождавшись, к утру расположились в поле на сене отдыхать.

Увидев санпоезд, они шли сами в вагоны и, заняв места поудобнее, торопили с отъездом. Появились и медики, санитары несли на носилках тяжелораненых в классные вагоны, но их явно не хватало, и мы сами взялись за носилки. На многих больных шины были наложены прямо из палок на сено, накануне были пережиты горячие минуты.

Мы все были измучены, таская тяжелые носилки, но больных было еще много, и сами они все шли и шли, уже некоторые из них устраивались на площадках. Была дана команда к отправлению, но всех мы так взять и не смогли.

Переполненный поезд возвращался в тыл.

Утром мы прибыли опять в Елец. Эта большая узловая станция для нас тогда была страшна, она беспрерывно подвергалась бомбежке, для врага это был очень заманчивый объект.

По обеим сторонам вокзала множество ж.-д. путей, и всегда там было большое скопление эшелонов с людьми, боевой техникой, боеприпасами, цистернами с горючим и т. д.

Мы также, ожидая отправления, стояли уже не один час, и все, поднимая глаза вверх, тревожно наблюдали «за воздухом».

У меня был очень тяжело больной с ранением брюшной полости, которому я уделяла много внимания, да где-то по дороге ст. фельдшер Люба Олешкевич подобрала и поместила ко мне в вагон мальчишку лет 10, всего усыпанного мелкими осколочными ранениями, с выбитым глазом и оторванной кистью руки.

Где-то играя, он нашел немецкую гранату, она разорвалась почти у него в руках, искалечив его.

Вдруг раздался оглушительный свист, вагоны наши буквально запрыгали на рельсах. Все утонуло в ужасном грохоте. Было ясно, что нас бомбят.

Как ни странно, но вагоны мгновенно опустели, матрацы с полок попа′дали на пол, и я очутилась лежащей на полу под грудой осколков кирпича, стекла, а где-то рядом стонал мой тяжелый.

Мозг сверлила мысль, что-то будет с моими людьми, но предпринимать что-то было невозможно. Ждать и только ждать.

Тишина наступила как-то неожиданно, на перроне послышались голоса. Я поднялась и увидела страшную картину: мой чистенький вагончик, где до этого все блестело, превратился в свалку битого кирпича со стеклом и грязью. Окон не было, и горячий ветер гулял по вагону. Пользуясь временным затишьем, я выскочила разыскивать больных. Но в это время начальник поезда звал на помощь, нужно было срочно отцепить вагон, который горел. Мы стали выбрасывать из него имущество, вагон отцепили. Но поезд был весь настолько изранен, что больно было смотреть: весь изрешеченный осколками, без окон, двери или болтались на петлях или так закрылись, будто их закрыла навсегда гигантская рука.

Военный комендант разрешил отправку нашего боевого «инвалида», но нужно было срочно разыскивать больных. Искусно ныряя под вагоны, мы выскочили на опушку и очутились в стрелках траншей, а далее ржаное поле, где белели повязки наших раненых.

В это время налет повторился еще и еще раз, мы никак не могли подойти к поезду.

Кое-как, собрав кучку больных, мы добрались до вагона и вскоре тронулись, по пути подводя итоги. Оказалось, что половина нашей команды вышла из строя, убит начхоз, оторвало ногу дружиннице Ане. Она без сознания лежала, метаясь в жару, так и не пришла в себя, мы ее оставили в госпитале на ст. Дон.

Потрясенные, искалеченные, пахнущие дымом и кровью, мы постепенно оставляли своих ран. больных по пути в госпиталях и затем прибыли на ст. Ряжск Рязанской области, где нам почти полностью заменили вагоны, затем до пополнения команды мы некоторое время стояли на ст. Данков и готовы были к новым испытаниям.

Уже спустя много лет я по долгу службы попала в Германскую Демократическую Республику. В один из сентябрьских дней 1955 года я с группой сослуживцев подъезжала к Берлину и вдруг страшно заволновалась. Другим, ехавшим со мной, было непонятно мое волнение. Почему в этот момент я вспомнила 9-е июля 1942 года, мне трудно представить. Особенно ярко всплыла в памяти вторая половина войны (1944—45 гг.), когда с именем этого города было связано стремительное наступление наших войск, когда в освобожденных от фашистских полчищ районах еще оставались дорожные указатели: «Вперед, на Берлин!» И вот он, демократический сектор Берлина с прекрасной Унтер-ден-Линден и послевоенной «Сталин-аллеей», за которой еще различаешь мрачный военный Берлин – остатки прокопченных руин.

Новый и старый мир! Клочок истории, который навсегда оставил о себе память… 9 июля 1942 года я каждый год отмечаю памятью о погибших в тот день, и для меня это самый памятный день войны.

Дорогая редакция! Я первый раз пишу в газету, возможно, не выдержала литературный стиль, но все же мне было бы очень приятно, если бы эти воспоминания появились на страницах нашей любимой газеты. Может быть, на эти воспоминания откликнутся и мои боевые друзья – фельдшер Люба Олешкевич, старшая медсестра Леля (не помню фамилии) и другие, которые были в тот день на этом временном военно-санитарном поезде.

В одном из моих вагонов ехал с ранением рук лейтенант Анатолий, фамилия, кажется, Ищенко (не точно), с Черниговщины, он очень просил меня написать письмо его матери, она тогда была эвакуирована в Чарджоу. Позднее я выполнила его просьбу, и у нас завязалась оживленная переписка, мать меня приглашала после войны приехать на Черниговщину, расхваливала хлебосольную Украину. Война прервала нашу переписку. Живы ли вы, дорогие мои, никогда не забываемые друзья, откликнитесь, если узнаете себя.

Соловьева Н.В.

г. Киев.

9 июня 1961 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 69. Л. 29–33.

№ 264

Немного о себе и о первом Дне Победы

Я, Ступина Евгения Константиновна, 1919 г. рождения. Служила в рядах Сов. Армии на Забайкальском военном фронте. Нас, девушек-комсомолок, в то время медицинских работников, мобилизовали сразу с начала злодейского нападения фашизма на нашу Родину. Когда мне была вручена повестка РВК в ряды Красной Армии, в это время я работала в г. Черемхово, Иркутская обл., в горздраве фельдшером. Я сразу же собралась; правда, я еще училась в вечернем горном рабфаке. Из нашей семьи уже трое братьев были на фронте. Конечно, мать страшно переживала за всех, но я сказала: «Ничего, мама, не расстраивайся, скорей приблизим день Победы». В Иркутске был сформирован санитарный поезд, девчат из Черемхово было 4 фельдшера и 5 сестер. Мы все горели желанием скорее поехать на фронт, там нас ждут. Но наши мечты не сбылись. Ночью наш поезд увез в Забайкальск, все горько плакали. «Что мы здесь будем делать? «Но политический отдел своевременно нас предупредил, что вы здесь нужны. Сообщили нам, что, «если

Вскоре мы начали подготовку кадров санитарных инструкторов и санитаров для фронта и сами еще занимались полным днем, а в ночное время боевые воздушные тревоги. И так быстро мы стали военными командирами. Дальнейшая служба в МПВО страны и последнее время в автомобильных частях, где охраняли здоровье солдата, который очень много и упорно трудился и выполнял боевую и политическую учебу. Я сделала вывод, что мы выполняли большую и ответственную работу, защиту рубежей Заб[айкальского] фронта.

День Победы!

9 мая 1945 г. я встретила на станции Дарасун, поселок Ульзутуй – в этом поселке мы, офицеры, размещались на квартирах. Этот день мы ожидали все время, следили за сводками Совинфорбюро. Вот он настал, мы еще узнали в ночное время. Утром к нам прибыл член военного фронта, все было подготовлено, все были одеты в парадную форму. Встреча с членом военного фронта состоялась на большой открытой местности, где быстро была подготовлена импровизированная трибуна. Я с девушками-солдатами подготовили оформление ее. Командиром части было организовано все: весь автомобильный транспорт был мобилизован, украшен для перевозки населения и катания детей. Я не могу выразить той радости, конечно, было и много слез: народ ликовал, обнимали воинов, играл духовой оркестр, и было такое общее свободное у всех дыхание, все кричали: «Ура, Победа!» Целый день было катание детей, а их было, кажется, больше, чем взрослых, не было предела этому радостному дню, который мы ковали вместе с тружениками тыла.

А вечером в части состоялся большой вечер воинов, посвященный Дню Победы. Солдаты, девушки выступили с большой художественной программой.

После этого праздника многие солдаты-девушки демобилизовались для продолжения учебы в учебные заведения, другие получили отпуска на Родину.

А 17 мая 1945 г. я из армии уволилась, так как мы с мужем имели уже дочь Ларису. С мужем я служила в одной части, он тоже был офицер. В1949 г. у меня родилась вторая дочь, Людмила…

Ступина Е.К.

г. Иркутск.

4 апреля 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 70. Л. 127–129 об.

№ 265

Распятая юность

Когда свинцовые дожди войны хлестали край «коханья» и «вэсэлых спив», когда тысячи бомб, снарядов долбили грудь красавицы-колхозницы Украины, ей, Ане Якушовой, озорной, с черными, как смоль, кудряшками девчонке из Днепропетровской области, села Зеленый Гай, было только 18 лет. Зачем война? Зачем? Протестующий внутренний голос Ани неотвязчиво, неотступно ставил такой вопрос.

Ответа не было и не могло быть. Ведь ее глаза еще не успели разглядеть наряды всех цветов, всех красок родных мест, а сердце юное еще не вобрало в себя всех драгоценных, алмазоподобных щедрот матушки родины, ее подарунков, уготованных на счастье свободному советскому народу, в том числе и ей – быстроногой, проворнорукой колхознице вечесельчанке.

Только что стали распускаться лепестки ее юности, только начали вырисовываться радужные цвета надежд, веры в счастье будущего, как она со своими подругами попала в руки жестокого врага – немецкого фашизма.

Ее сверкающая юность потускнела в лапах гитлеровских зверей еще на родине, и она была предназначена для дальнейших мук, подобных средневековому колесованию, в германских концлагерях.

Там изверги все человеческие права Ани впрессовали в один позорный цифровой знак – в номер 33502, и на этом знаке, как на кресте, совсем распяли и тело и душу девчонки – юной патриотки. Четыре года – срок немалый – была натянута, как струна, Анина жизнь, вернее, не жизнь, а агония.

Теперь, если присмотреться на эту бесправную жизнь глазами не Ани, а Анны Федоровны, то можно сказать, что этот кусок жизни похож на туго смотанный клубок кошмарных лент за № 33502. Перематывание этого клубка, только путем воспоминания и то потрясает до глубины души человека, будь он от рождения в крайней хладнокровности и безразличности ко всему.

Бывшая девчонка Аня Якушова[100], а ныне полноправная свободная гражданка Анна Федоровна Супрунова, мать уже взрослых двоих детей, на пятом десятке лет своей жизни не может без слез рассказывать, вспоминать о прошлом, горьком, прожитом в стране «цивилизованных вандалов», фашистских чистокровных арийцев – этих мастеров смерти.

Да, Анна Федоровна грустно повествует о себе и, как живая свидетельница, громко обвиняет еще живых преступников-убийц, подручных бесноватого Адольфа Гитлера и его кровавых сатрапов, теперь протягивающих свои забрызганные кровью людей руки за «майской милостью» своих доверенных покровителей из рейхстага ФРГ.

Вслушиваемся в этот нехитрый cкaз Анны Федоровны[101] и чистой правды слово, как хрусталь воды светлого ручья. Вот что говорит она: Родилась я в 1924 году в семье хлебороба Якушова Ф.Н., жителя села Правда Орловской области. Там же и закончила 3 класса сельской школы.

Двенадцатилетней девочкой я была перевезена родителями в Днепропетровскую область, в село Зеленый Гай. В четырнадцать лет я была трудоустроена в местный колхоз «Коминтерн». Радовалась тому, что я являюсь нужным человеком в такой большой, дружной и сильной семье.

Это моя радость и трудовая гордость продолжались не долго, всего скоротечных пять лет. С приходом немецких оккупантов все перевернулось вверх дном, как говорится.

Летом в 1941 году после многократного «хования» полицаи взяли меня под конвой. Отец и мать от этого свалились в постель. Первый – отец скоро после этого от расстройства умер (он носил в груди белогвардейскую пулю со времен революции 1918–1919 гг.). Поставщики в немецкое рабство в то время были у нас кулацкий ублюдок, староста Прокопец, и его телохранители, немецкие добровольные опричники – полицейские – Холод Алексей и Кущий Афанас.

Первый – Холод расстрелян, а эти два иуды и ныне живут дома. Я была взята названными слугами гитлеровцев вместе с тремя подругами: Чернобай Галиной, Бордаченко Катей и Приставкой Саней. Мы были доставлены на немецкую биржу.

На бирке мы держали экзамен на выносливость: два дня нам ничего из пищи «не полагалось» выдавать. После этого всех «надежных рабов» погрузили, как скот, в товарные вагоны по 50–60 человек и, закрыв наглухо двери и люки, при усиленной охране, с собаками отправили со станции Письменной на запад, к границе Германии.

Наш 4-суточный путь был бесчеловечен и кошмарен. Мы, закупоренные и голодные, самоотравлялись своими же потовыми испарениями. Почти в каждом вагоне смерть тешилась молодежными покойниками. Вопли, рыдания и стоны сопровождали «бал проклятия» во всю дорогу от станции Письменной до второй биржи, уже на территории Германии.

Там на автомашинах нас развозили по лагерям. Я с моими подругами, оказавшимися выносливыми наравне со мной, была доставлена в город Липштадт. Загнали нас в грязные и пахнувшие каким-то смрадом бараки с нарами в три этажа. Пять месяцев нас держали в жутком кольце эсэсовского конвоя, гонявшего нас – дарованных работниц в разные заводы города на «арбайт».

Ночью же охрана буквально спрессовывала нас, изнуренных, ежечасно обиженных и голодных работниц, смертной тишиной. Мы с Галей, не выдержав физического и морального гнета, сделали побег. Три дня без пищи, если не считать траву и листву, и без сна бродили мы в неведомых лесных чащах, держа курс на восток, на Родину, милую Родину. Но увы! Наши муки не окупились, а, наоборот, многократно увеличились.

Город Олейда и его окрестности, по неведению и без ориентировки нам, беглецам, оказавшийся на нашем пути, стал непроходимым кордоном для таких жертв, как мы с Галей. Стражники, поймав нас, со скрученными руками отдали в руки фашистского «правосудия» и втолкнули в отдельные камеры городской тюрьмы.

Это была интернациональная смертоносная обитель со стенами, сплошь исписанными на разных языках. Это была казематина кошмарных тайн и хранилище прощальных летописей и проклятия всех жертв, оставивших на стенах для истории свидетельские показания о бесчеловечности нацистских чиновников. Одна из важнейших форм следствия – это избиение до шокового состояния допрашиваемого.

Без этого гитлеровские юристы не могут и не пытаются проникнуть в суть дела. При первой же минуте моего допроса им – юристам – понадобился «законный удар» меня в правую область головы, отчего я, потеряв сознание, упала. И только

Навечно этот допрос оставил постоянную и мучительную боль в моей голове, и впоследствии с другими видами ненормальных условий он отразился на мой слух, в данное время сильно ослабевший. Я выстояла, не назвав ему лагеря, из которого бежала.

Доля Гали, моего близнеца по судьбе, с тех пор и доныне мне не известна. Меня же отправили и сдали в концлагерь Райнсерук. Это было зимой, в начале 1942 года. Тут меня «оформили» как узницу знаменитой людостной крепости: постригли наголо, одели полосатый мешкообразный капот с большим, через всю спину писанным крестом и с номером 33502.

Этот номер отобрал у меня все: мягкое, красивое имя, и отцовскую фамилию, и гордое высокое звание ЧЕЛОВЕК, и даже пол. Но я, как и все советские девушки и юноши, твердо верила, что все потерянное будет найдено, отнятое возвращено нам – нашими освободителями-воинами прославленной Советской Армии, только надо выжить, перенести жим фашистского когтя зверя.

Изведать лично и видеть в том лагере, что совершалось, я не желала бы никому. Издевательства планировались на каждый день, и их не перечесть. Бежать оттуда было невозможно. Узники были в любое время дня и ночи в фокусе глаз озверевшей охраны внутри и за пределами лагеря. К тому же высокие (от 3-х до 4-х метров) стены всегда были под электричеством.

Даже «работа» планировалась для нас исключительно с целью изнурения, а для них это было как прихотливое блюдо изощренного тонкого вкуса, после которого от удовольствия потирают ладони рук и облизывают пальчики. Вот для примера привожу такую «работу». Рано утром по тревоге (а что стоит эта самая тревога? Содрогаюсь от одного воспоминания о ней) колонна за колонной, производя глухие и надрывные звуки тысячью стуками деревянных башмаков – шуй, приходили под конвоем с собаками к озеру на целый день затем, чтобы выдалбывать глыбы мерзлой земли и бросать их в озеро.

Бараки лагеря были, как один, без окон, чтобы легче было контролировать и без того гнусную жизнь и поведение узников. А их было там тысячи. В 1945 году нас перевезли в город Ноенбранденбург. Жили в лесу. Копали глубокие траншеи для фундамента под какой-то завод военного значения, носили кирпичи днем и ночью, а кормили «рабочих» два раза в сутки баландой из брюквы и прочий суррогат.

Когда я все это вспоминаю, то мне не верится, что ныне живу и хожу спокойно и счастливо на родной отечественной земле без № 33502 и его узаконенных принадлежностей – полосатой одежды, креста и бритой головы. Пред моими глазами проходят лица подруг, терзаемых фашистами и убиваемых ими ни за что ни про что.

Так погибла от одного удаpa плеткой, ее металлическим концом, девушка-ростовчанка по имени Виктория (убийца в черном плаще, улыбающийся, стоит как бы явно перед моими глазами и сейчас). Виктория за один только огляд и разговор на аппеле (проверочная площадка) заплатила, бедняжка, своей юной жизнью. А девушка Лазовая Ира за свисток ради шутки была затравлена собаками.

После вечернего аппеля разводили нас по блокам Мой, проклятый, торчал под знаком № 32, а штубе (отделение в нем) за номером 2. Но ни одна ночь не проходила спокойно: уходили товарищи то на кровавые допросы, а другие, прощаясь, шли на казнь. Живешь с постоянной думой: неужели сегодня придет и моя очередь умереть вдали от Родины и так нелепо?

Но вера в освобождение, как морской огромный вал, накрывала такие мысли и уносила меня к благополучным и цветущим берегам любимой Родины моей. Так и совершилось то, во что я верила. Перед приходом нашей Советской Армии нас бросились зверюги вывозить из Ноенбранденбурга.

Пищу уже не давали, а бросали на ходу в толпу девушек. Вся масса бросалась с голода за одним куском хлеба, маргарина или брюквы. Два дня гнали нас, как скотину, а потом бросились спасаться сами. Нам того и надо было. Пришла минута встречи с родными богатырями-воинами нашей Советской Армии. Мы с радостью обменивались взаимными братскими объятиями и поцелуями, и пролились тогда большие реки слез от незабываемого и неизмеримого счастья – быть свободными от фашистского гнета и спасенными от нелепой смерти.

И так с лета 1941 года по 1945 год до 1 мая я провела свою золотую юность в страшных страданиях, душевных и физических муках. Но мое русское сердце все вынесло, превозмогло за тем, чтобы вновь возвратиться на любимую Родину-матушку, любоваться ее полями, лесами.

Летом, отдыхая, плескаться в глубоких озерах с кувшинками и кататься нa ласковых волнах полноводных наших рек, а главное, стать на трудовую вахту вместе со своими сестрами и братьями по строительству коммунизма.

Только надорванное пленом фашизма мое здоровье не позволяет мне держать эту заветную вахту так весело и почетно, как бы мне хотелось наравне с другими, здоровыми товарищами.

Все пережитое все-таки ослабило мой организм и привело меня к операционному столу. В данное время я ношу постоянную повязку на брюшине, плохо слышу, пришла к группе необратимой инвалидности.

ВО ВСЮ МОЩЬ МОЕГО ГОЛОСА ТРЕБУЮ – СПРАВЕДЛИВО ТРЕБУЮ: НЕ К ПОМИЛОВАНИЮ, А К ОТВЕТУ ПРЕСТУПНИКОВ!!! СМЕРТЬ ИЛИ НАКАЗАНИЕ ИЗВЕРГАМ!!!

ТОЛЬКО ТАК И ТОЛЬКО ТАК, А НЕ ИНАЧЕ!!!

Бывшая узница фашизма.

Супрунова А.

г. Миллерово.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 70. Л. 169–172.

№ 266

Наша спасительница

Я хочу сообщить об одной женщине, героине, отдавшей свою жизнь в спасении советских воинов, раненных от фашистов во время боя. Русская женщина – инвалид по болезни II гр. Таран Прасковья Афанасьевна проживала в хуторе Забойске Кировском с/с Славянском р-не Краснодарского края.

В 1943 г. наша армия наступала с Кавказа на Темрюк, на Ростов по всему Кавказскому фронту. Было тяжелое время, враг еще был силен, цеплялся за каждый рубеж, за каждое село, просто не отдавал, после себя уничтожал все, взрывал мосты, и вот завязался жесткий бой с хутора Забойска, наши батальоны наступали со стороны ст. Гривенской. Река очень широкая, глубокая, сильно охранялась врагом, но наши полки сумели перебросить, форсировать реку протока. И в 4 часа утра завязался жестокий бой, немцы сильно окопались в саду, танковые части, мотопехота, артиллерия. Наш батальон вступил в бой. И вот немцы неожиданно со стороны плавней начали наступление на наши батальоны. Немцы сильно сопротивлялись, 2–3 раза переходил этот хутор в руки фашистов. Было много раненых наших солдат. Наши подразделения выбивались из сил, так как форсировать реку нелегко, подкреплений не было, и чтобы спасти советских солдат, раненных тяжело, при битве их переносили из дома в дом. Вот и эта женщина, Таран Прасковья Афанасьевна, многим спасла жизнь солдатам, но при последнем отступлении фашистов узнали немцы, что она прятала у себя русских солдат в яме, вырытой в комнате под печкой. Немцы группой зашли в комнату и начали эту женщину быть прикладами, издеваться, допрашивать, где русских солдат прячешь, и тут же в комнате убили с автомата, но солдат раненых так и не дала в руки фашистов, так окончилась ее жизнь, пострадавшая от фашистской руки погибла героической смертью Таран Прасковья Афанасьевна. Пусть вспомнят эту женщину солдаты, если они живы. Я хочу и прошу напечатать в газету ее героический подвиг, который заслуживает большой награды, об этом знает весь хутор Забойский. А тело героини так и похоронено в ее саду. Растет поколение, дети, а слух идет, как сражалась с коварным врагом русская женщина.

Ветеран войны Таран Григорий К.

Это рассказ жителей о ее подвиге. Я думаю, нельзя умолчать об этой мужественной женщине, она этого заслужила кровью, жизнью.

Таран Г.К.

г. Баку.

27 апреля 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 72. Л. 52–53 об.

№ 267

На земле, пронизанной пулями

«Sсhnell, sсhnell», – слышались возгласы немецких солдат и подражавших им полицаев…

Людей сгоняли на оборудование оборонных позиций. Деревни Прудок немцы придавали потому такое значение, что там находились штаб дивизии и различные склады. А русские уже наступали. Шел 1943 г.

Солнце еще только показалось из-за леса. Под ногами скрежетал зубами мороз. На окраине деревни уже стояла длинная колонна женщин, детей и стариков. По сторонам ее,

Лида, не подозревая, еще спала. Получилось так, что немец, заглянувший в окно, ее не увидел, так как топчан, на котором спала Лида, находился под самым окном, а мать, вышедшую по делам на улицу, немцы сразу же затолкали в колонну.

Проснулась она только тогда, когда хлопнула дверь и в комнату ворвалась струя холодного воздуха. «А, красавица, так ты, оказывается, еще понеживаешься… Недурно, недурно», – ухмыльнулся переводчик, пожирая взглядом грудь девушки, юную спелость которой не могло скрыть тонкое одеяло. «Спешу довести до твоего сведения, что гауптман Бруно решил расстрелять тебя за неподчинение немецким властям. Теперь твоя жизнь в моих руках – немцы со мной считаются, и, конечно… в твоих…» Переводчик, упав на топчан, стал судорожно срывать с Лиды рубашку. «Негодяй, подлец! Тьфу на тебя!» Лида так толкнула переводчика, что он бревном грохнулся на пол. «А ну, одевайся живо!» – заорал переводчик с перекошенным от злости лицом и, выхватив пистолет, направил его на Лиду. «Ты думаешь, предатель, тебе все позволено? Погоди, будет и на нашей улице праздник!..» Разъяренный переводчик со всего размаха стукнул Лиду кулаком в грудь и, полуодетую, заставил выйти на улицу.

Вот наша армия отомстит

«Почему так долго? – обратился Бруно к переводчику. – Из-за вашего промедления задерживается мероприятие». – «Я не виноват, господин гауптман, она не хотела идти». Переводчик указал пальцем на Лиду. «Расстрелять!» – приказал Бруно. Солдат, стоявший рядом, поднял винтовку и прицелился. «Что вы делаете, ироды!..» К солдату рванулась мать Лиды. «Назад, старая!» – заорал переводчик. Солдаты, заломив руки матери за спину, затолкали ее в колонну и уперлись в грудь автоматами. «Доченька моя… Не убивайте мою Лидочку», – задрожал над заснеженным полем душераздирающий плач матери.

В сознание Лиды, восемнадцатилетней беловолосой красавицы, до самого последнего мгновения никак не могла вломиться мысль о смерти. Порой ей казалось, что все это просто злая шутка, и когда после повторного приказания гауптмана солдат снова прицелился, Лида улыбнулась, словно говоря: «Я понимаю, вы шутите…» Руки солдата дрогнули. «Пли!» – скомандовал гауптман. Раздался выстрел. По щеке Лиды потекла алая струйка… Лида по-прежнему улыбалась. «Негодяй, ты что?» – Бруно вырвал у солдата винтовку и прицелился сам. Лида обеими руками вцепилась в ствол: «Не стреляйте, я не хочу умирать! Мама, мамочка!» Палач выстрелил. Лида упала на колени. Вторая алая струйка покатилась по ее шее за платье. «Сволочи, вам наша армия отомстит за меня», – прохрипела Лида. Гауптман с силой потянул к себе оружие, но вырвать не смог. Руки Лиды еще цепко сжимали ствол. Тогда он ударил в грудь девушки сапогом, но безуспешно. Бруно потянул за курок еще и еще раз…

«Люди! Сколько они будут пить нашу кровь?» – крикнул кто-то в толпе. Толпа заволновалась… Мимо стрелявшего пролетел обгоревший кирпич и шлепнулся у ног гауптмана. Над головами людей угрожающе завизжали автоматные очереди.

Наконец немцам удалось навести порядок. Людей увели на работу, оставив возле трупа часового. Неподалеку лежала потерявшая сознание мать.

Мать на груди сына…

Часть, в которой в качестве командира взвода находился Николай Пашковский, вела наступление в районе д. Прудок. Старший лейтенант, отпросившись на три часа домой, поспешил в родную деревню.

Мать, повиснув на шее сына, долго не могла вымолвить ни слова. «А где же Лида, мама?» – спросил Николай. «Нету, сынок, нашей Лиды… Убили ее немцы». Насквозь промоченная слезами матери гимнастерка прилипла к груди Николая. Сжав обеими руками голову матери, Николай долго глядел мутными глазами в это милое, исстрадавшееся, морщинистое лицо.

Мать рассказала, как, придя в сознание, она пыталась унести труп дочери, но, отброшенная ударом сапога солдата, снова упала без чувств. «Тогда, – сквозь слезы, вытягивая из себя каждое слово, продолжала мать, – я решила унести нашу Лидочку ночью!..»

Но ее на том месте не оказалось. Никто в деревне не знал, где находится труп. И только спустя месяц труп обнаружили под порогом дома деда Гараськи. Немцы оторвали доски, затолкали под них труп и прибили снова. Дед Гараська ничего об этом не знал, так как всю операцию немцы проделали ночью.

Николай за все время не проронил ни слова, а уходя, сказал: «Не плачь, мама… Я им отомщу…»

Месть

Николай Пашковский не щадил себя. Немало захватчиков нашли свою погибель от руки старшего лейтенанта. Иногда товарищи стремились удержать его от безумно храбрых поступков, но безуспешно. Его односельчане и сослуживцы, в частности Кондрат Пугаченко, нынешний бригадир сельхозартели, так рассказывает о смерти друга.

Прижатая к земле шквалом пулеметного огня, рота не в силах была подняться. Рядом и через одного лежали мертвые товарищи. Казалось, атака захлебнулась окончательно. Связной, устроившийся в глубокой снарядной воронке, сообщил, что роте послано подкрепление и одновременно соседняя рота проводит окружение противника с тыла… Командир полка просил продержаться несколько минут…

«Не будем ждать», – решил Николай. Раненный в руку, он, собрав последние силы, крикнул: «За кровь наших близких и родных, за нашу израненную землю, вперед! Бей фашистов!» Схватив автомат, вывалившийся из рук мертвого сержанта, Николай устремился вперед, но упал через несколько метров, подкошенный пулей врага. Пораженная смертью любимого командира, рота с диким «ура» рванулась к вражескому доту.

Последняя опорная точка врага в этом районе была уничтожена.

Вместо эпилога

Рассказ о смерти Лиды и Николая Пашковских мне много раз приходилось слышать от односельчан. Я решил рассказать об этом в газете с тем, чтобы вскрыть еще одну из подробностей тех злодеяний, которые совершали гитлеровцы на белорусской земле. Пусть в сознании поколений никогда не сотрется память о невинно павших от руки фашистских палачей, жертвах! Пусть все читатели газеты преклонятся перед горем одинокой матери – Пашковской Маланьи Даниловны, проживающей в д. Прудок Мозырского р-на, Гомельской обл. Пусть никогда не стирающимся клеймом останутся на оставшихся в живых и скрывающихся от справедливого суда убийцах слова бедной старушки, которые она произносит, глядя на портреты Николая и Лиды: «Детки мои, за что они вас погубили?.. Ироды, ироды!»

Татарцев В.

8 апреля 1961 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 72. Л. 127–129 об.

№ 268

Прорыв блокады: как это было

18 января 1943 года. Мы жили в местечке Синявино Ленинградской области. Целую неделю шли жестокие бои, и наша семья вместе с другими тремя семьями укрывалась в большой землянке. И вот в полдень 18/I-43 г. страшная канонада боя сменилась затишьем. Моя мама, самая храбрая из женщин, вышла из землянки посмотреть, что случилось. Через несколько минут мама возвращается, женщины начинают ее ругать, зачем она выскакивает под пули, когда у нее четверо маленьких детей, но мама, взволнованная и радостная, перебивая их, кричит: «Наши идут! Наши солдаты уже у соседней землянки». И вот первые бойцы подходят к нашей землянке, радостные женщины обнимают, целуют солдат. И вдруг одна из них замечает, как из соседнего леса, противоположной той стороны, откуда пришли наши, выходят тяжелые танки – один, другой, третий… Лица женщин помрачнели, бойцы насторожились – опять предстоит жесткий бой. Но в это время кто-то из бойцов крикнул: «Товарищи, так это же наши ленинградцы!» А еще через несколько минут танкисты и пехотинцы бросились друг другу в объятья, громкое «ура» разнеслось над поселком, взлетели в морозный воздух сотни шапок. Так встретились войска Волховского и Ленинградского фронтов, прорвав блокаду Ленинграда.

Я не видела этой встречи, я слышала о ней из рассказов мамы. Мне было одиннадцать лет, но в те суровые дни я была прикована к постели (в августе м-це 1942 г. меня ранило, оторвав правую руку и ступню левой ноги). Две

А бои уходили дальше на запад, и наступала мирная тишина. Сейчас на месте нашего поселка шумит молодой лес, все вокруг дико заросло кустами и травой, и не знающий человек никогда не подумает, что здесь был когда-то простой рабочий поселок.

Сейчас мы живем в молодом городе, когда-то тоже был рабочий поселок. Прямые чистые улицы утопают в зелени, рабочие живут в благоустроенных, со всеми удобствами квартирах, у нас в городе три школы, школа-интернат, энергетический техникум, детские сады и ясли, больница, стадион и Дом культуры.

А у меня своя семья. И в эти дни я вспоминаю те суровые годы. Смотрю на свою подрастающую дочь, и я хочу, чтобы она и все дети на земле никогда не услышали страшного слова «война», я хочу, чтобы моя дочь и мой муж так же, как и все простые люди мира, никогда не слышали страшной канонады жестокого боя и не испытывали боли от полученных ран.

Токарева П.

г. Кировск, Ленинградская обл.

20 июня 1961 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 74. Л. 8—11 об.

№ 269

Что значил для ленинградцев День Победы

Я хочу написать, что для ленинградцев День Победы был дважды. Когда прорвали блокаду Ленинграда, это тоже был День Победы, от радости люди обнимались со встречными, совсем не знакомыми, но не стеснялись этого, ибо, пережив все ужасы блокады, люди между собой стали вроде бы как свои.

И вот последний день войны, я работала на железной дороге, и ко мне по телефону, как сейчас помню, это было в 5 часов утра 9 мая, я работала в ночную смену, и вот телефонный звонок, я снимаю трубку и слышу, кричат: «Дорогая, поздравляем тебя с Днем Победы, война кончилась!» Я даже не спросила, кто это звонит, и не догадалась сказать: «Взаимно и вас тоже». У меня захватило дыхание от радости. Смотрю на часы – 5 часов утра, а смена будет только в 8 часов. Скорее бы смена была, хочется быстрее маму поздравить с Победой, но у меня от радости лились слезы, для меня долго, казалось, тянулись эти три часа ожидания.

А когда я пришла домой, мама уже знала о такой великой радости, так как у нас репродуктор никогда не выключался.

Мама сидела и плакала и от радости и оттого, что не дождались такого дня наши дорогие родные.

Отец мой и сестра умерли от голода в блокаду Ленинграда, а брат, старший лейтенант-танкист, погиб на Украинском фронте.

9 мая день был такой теплый, солнечный, у всех на лицах ликующая радость. Люди шли демонстрацией, а мы жили на Невском проспекте, нам всех было видно. Шли бойцы, шли партизаны и все трудящиеся города Ленинграда. Пели, плясали, поздравляли друг друга, это был такой радостный день – День нашей Победы.

Толмасова В.С.

г. Рига.

4 мая 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 4. Д. 74. Л. 27–27 об.

№ 270

На войне были любовь и предательство

Во время Великой Отечественной войны в течение года я находилась в тылу врага, выполняя задание командования.

Прошло 18 лет, но я не забыла своих боевых товарищей и проводимые нами операции, которые мы проводили, рискуя жизнью,

Особенно запомнился один из тяжелых дней военных лет. Был июль, 1943 год. Наша группа, состоявшая из 12 человек[102], располагалась в лесу. Легко дышалось свежим, лесным воздухом, хотелось лечь в траву и смотреть в голубое небо сквозь зеленые ветви деревьев. Как было бы хорошо на душе, если бы не было войны. Она заставляла забывать о великолепии природы, а помнить о том, что ты должен убивать человека-врага и быть осторожным и бдительным, чтобы остаться в живых самому.

И враг и я хотели жить, зачем же тогда нам убивать друг друга?

Но мы были готовы не только убивать, а вообще сметать с земли фашистских гадов, потому что они напали на нашу родину.

Отправляясь в тыл врага, каждый из нас знал, что его ожидает, и, не задумываясь, отдал бы свою жизнь, если это потребовалось для выполнения задания. Каждый имел оружие и всегда отдельно хранил патрон, который можно было использовать для себя, если попадешь в плен или будешь тяжело ранен.

Однажды к нам в лес из оккупированной немцами деревни пришла девушка Катя, Молодая, веселая, готовая выполнить любое задание. Я нашла в ней хорошую, отзывчивую подругу, Михаил[103], один из наших разведчиков, давно знал Катю и, казалось, любил ее. Она была к нему очень ласкова и внимательна, искренне любящая и готова плечом к плечу пройти с ним трудную дорогу войны.

Переходя далекие расстояния по лесам, болотам, Катя вместе с нами выполняла порученные нам задания. Нередко были под обстрелом фашистов, но удачно скрывались от них в лесах, которых они боялись и в которых зачастую находили себе смерть. Был момент, когда мы не могли находиться одни, без поддержки какого-нибудь партизанского отряда. В это время мы находились в Латвии. Квартал леса, где мы находились, был небольшой, и в случае окружения могли бы все погибнуть.

Один местный житель, хорошо знавший дороги, согласился довести нас до партизанского отряда. Сборы были недолгие.

«Дорога длинная и опасная, будем идти под носом у немцев, – сказал проводник. – Громко не разговаривайте и не кашляйте, малейшая неосторожность – погибнем», – продолжал он. И мы отправились в далекий путь.

Шли долго, гуськом друг за другом, Иногда нарушалась дисциплина, кто-нибудь кашлял, прикрывая рот ладонью. Другие ворчали: «Терпеть нужно». – «Не могу», – отвечал нарушитель.

Мы прошли километров двадцать, многие стерли ноги, устали и очень хотели отдохнуть хоть немного. Остановились в болотистой местности, среди редко растущих елочек, развели костры.

Кто прилег около костров, повесив портянки на редкие кустики, кто сидел, ждал, когда закипит вода в котелке. Были рады отдохнуть хотя бы с полчаса. Но никто не знал о том, что нас заметили фашисты и преследовали сзади на некотором расстоянии. Они залегли недалеко от нас, выжидая, пока все разуются, отложат в сторону вещмешки и спокойно прилягут на землю. Выбрав подходящее для них время, они открыли стрельбу. Стреляли из автоматов и винтовок беспрерывно. Пули пролетали, не долетали, совсем рядом с людьми вонзались в землю.

Лежа на земле, я дотягивалась рукой до радиостанции и, как бы предвидя, что пуля вот-вот попадет в руку, резко отдергивала ее. Почему-то казалось, ранит только эту руку, а остальное тело неприкосновенно. Был приказ отступать ползком, но ползти по пням, корягам было невозможно, и многие бежали, поднявшись во весь рост. Все-таки схватила я радиостанцию, решила ползти, но не смогла, тогда встала во весь рост и побежала вперед, не оглядываясь.

Застигнутые врасплох, мы оставили обувь, вещмешки. Один товарищ, раненый в грудь, закачался, выронил из рук пулемет и побежал вперед неуверенной походкой. Некоторые отделались легкими ранениями. Открывать неравный бой было бесполезно, могли бы погибнуть все. Кое-кто поворачивался и на ходу стрелял в сторону фашистов. Дойдя до наших вещей, они прекратили стрельбу, их больше заинтересовали брошенные нами вещи.

Через некоторое время мы собрались все вместе, оказалось, трое легко ранены и один пулеметчик – тяжело. Но передвигаться он мог самостоятельно.

И снова повел нас проводник к партизанам. Почти все разутые, измученные, мы шли вслед за проводником. И никто больше не хотел отдыхать, у всех была одна мечта – скорее бы добраться до отряда. Подбадривая друг друга, шли и шли, не обращая внимания на ободранные в кровь ноги, забыв о том, что давно ничего не ели – впереди большая надежда, наши люди-партизаны. «Стой! Кто идет?» – окликнул часовой.

«Свои», – ответил проводник. Часовой приблизился, в недоумении посмотрел на измученных, незнакомых людей и поверил, что мы

В отряде нас встретили приветливо, раненым оказали первую помощь, накормили вкусным ужином и разместили всех в шалашах. Почувствовав себя в безопасности, среди своих людей, мы быстро уснули крепким сном. Но не проспали и полчаса, как в отряде объявили боевую тревогу. Командир отряда объяснил, что отряд окружен и находится в большой опасности.

«Сейчас примем бой, – сказал он. – Стрелять без промаха, патронов в запасе нет. Занимайте удобные позиции и маскируйтесь».

Партизаны действительно заняли удобные позиции: кто спрятался за дерево, кто за пень, а кто залез на дерево и спрятался в его ветвях. Поскольку я работала радистом, мне приказали находиться в центральном шалаше, где были больные и раненые.

Катя и остальные наши разведчики с винтовками и автоматами в руках залегали под кустами вместе с партизанами.

Начался жестокий бой. Немцы не жалели патронов, стреляли куда попало почти беспрерывно. На опушке леса у них стояли подводы с боеприпасами. Только и слышно было, как немецкий офицер выкрикивал: шнель, шнель. И солдаты, согнувшись, пробирались к шалашам. Пули проносились в разных направлениях, впивались в деревья задевали ветки, вонзались в землю. Меткими выстрелами партизаны уничтожали фашистов, почти ни одного патрона не пропадало даром. Положение немцев было невыгодное, не видя партизан, они лезли на рожон и погибали, не успев понять, откуда стреляли.

Вдруг послышался слабый стон. И через несколько минут к центральному шалашу несли раненную в голову Катю. Узнать ее было невозможно, все лицо залило кровью. Пуля попала в висок, задела глаз и вышла с другой стороны. Она потеряла сознание. Санитары наложили повязку и уложили ее в шалаше. «Рана тяжелая, – сказала санитарка, – видно, отжила девушка».

Я сидела рядом с Катей, недавно жизнерадостной и веселой, теперь тяжело раненной в голову. Хотелось сказать ей ласковые, утешительные слова, но она была без памяти. Ее молодое тело по-прежнему было прекрасно, но голова, вся забинтованная, с кровавыми пятнами, казалось, принадлежит не ей и нагоняла тяжелые думы о постигшем ее несчастье.

Бой продолжался. Ни один немец не прошел к шалашам. Один за другим они падали от партизанских пуль. Наш молодой пулеметчик, немало положивший фашистов, был ранен в ногу, сгоряча подумал, что ранение тяжелое, и застрелил сам себя, не желая живым попадаться в плен. Погибли еще три партизана. Бой продолжался 12 часов и кончился победой партизан, которые потеряли 4 человека, а уничтожили не меньше сотни. Наступила темнота. Немцы отступили с большими потерями. Замолчали пулеметы, не слышалось ни одного выстрела. Трупы немцев лежали в разных положениях. Раненых они подбирали и утаскивали на подводы, а мертвых не трогали, боясь, как бы самим не стать мертвыми.

Находясь около Кати и внимательно следя за нею, я поняла, что она пришла в сознание.

«Катюша, бой уже кончился, – сказала я. – Михаил твой жив. Ты крепись, мы тебя обязательно вылечим». Я смотрела на ее губы, но они не отвечали, а болезненно передергивались. С забинтованной головой Катя ничего не видела. Михаил подошел ко мне и тихо спросил, цел ли у Кати глаз.

«Не знаю, – ответила я. – Когда принесли ее, все лицо было в крови, невозможно было увидеть глаза».

«Я слыхал, что выбило у ней глаз, – опустив голову, сказал он. – Кому она теперь будет нужна».

Я с презрением посмотрела на Михаила и подумала: какой же ты бессердечный человек.

«Ты, кажется, любил ее, а случилась беда – разлюбил, – сказала я. – Она будет нужна всем, она боролась за свою родину и в этой борьбе потеряла глаз, и тебе бы следовало поддержать ее в эту тяжелую минуту. Она ведь любит тебя».

«Сейчас не то время, чтобы сидеть около возлюбленных и утешать их. Тяжело раненных здесь добивают, чтобы в случае погони за нами не попались они живыми, а то немцы их на крючки под подбородок вешают, тогда смерть наступает не скоро и мучительно. И нам с ней будет возни меньше, и ей – одно мгновение, и конец, – говорил Михаил. – Лицо у ней, наверно, обезображено, она будет не жить, а мучиться».

«Нет, Михаил, никто не поднимет руку на Катю, – сказала я, – пока живы ее товарищи, она всюду будет с нами, как самый лучший и боевой друг. И командир никому не позволит тронуть Катю».

После боя был дан приказ немедленно уходить в другое место. Командир попросил Михаила сделать для Кати носилки, но он отказался.

Но и обошлись без его помощи, сделали носилки-сани, хорошие и прочные.

Отряд вытянулся вдоль тропинки и в темноте молча двинулся в путь. Люди, уставшие после боя, ели волокли ноги, ступая по болотистой местности. Катю несли то одни, то другие, часто меняясь.

Трудный путь был позади. Остановились в большом партизанском отряде, где была отдельная палатка для раненых.

Снимая повязку с головы Кати, врач обнаружил, что глаза одного нет, другой цел и невредим.

«Не отчаивайся Катюша, я тебя полностью вылечу, – сказал он, – шрам будет почти не заметный, а глаз вставишь после войны, точно такой же, как твой».

Наш разговор с Михаилом Катя слышала с начала до конца. Но никто не видел и не чувствовал ее переживаний. С тяжелой раной слышать дерзкие слова своего самого близкого человека было для нее просто пыткой.

Она тихо говорила врачу: я не хочу жить, не нужно лечить меня, жизнь для меня кончена, я больше никому не нужна, такая безобразная.

«Нельзя так падать духом, Катюша, сейчас идет война, ты потеряла глаз, а другие потеряли руки, ноги, сгорают заживо, умирают от тяжелых, смертельных ран. Подвергаются зверским пыткам, попадая в плен».

«Катя, ты совсем не безобразная, ты такая же, какой была раньше, – сказала я ей. – Не отчаивайся, забудь навсегда Михаила. Ему больше никогда не найти такой, а тебя полюбит другой человек, полюбит искренне и верно».

Мы оставили Катю на лечение, а сами стали продолжать свою работу. Уходя, сказали ей: как только вылечишься, приходи к нам, мы будем ждать тебя, как самого лучшего, близкого друга.

Примерно через месяц она пришла к нам, такая же веселая и жизнерадостная, какой была до ранения. На голове была легкая повязка, прикрывающая раненый, вытекший глаз. И вновь стала помогать в выполнении боевых заданий.

Тюленева А.Я.

г. Москва.

11 июня 1961 г.

Опубл.: Самый памятный день войны. Письма-исповеди. М., 2010. С. 368–372.

№ 271

Нам есть c кого брать пример

Воскресение. Утром 22 июня 1941 г. Заняли весь двухэтажный троллейбус, окна закрыли зеленым ветками и цветами и с таким комфортом подкатили к Коптево. Поток вернулся с весенней практики. Теперь надо ехать за последними покупками и по домам, на каникулы.

Дануся Яворская долго перебирала в руках трикотажную кофту – годится или не годится маме. Все вместе решили, что годится, не важно, что цвет ярко-красный. Пошли дальше по улице Горького и в следующий магазин зайти уже не успели, на площади Пушкина радио известило – началась война.

Растерянно глядела Дануся на купленную кофту. К чему теперь она, ведь мы сестры запаса. Скорей обратно в институт. Оттуда нас направили дежурить в больницу им Лесгафта, а через несколько дней Катя Иванова, Дануся Яворская и много других наших девчат стали первыми девушками-добровольцами Ленинградского района, ушедшими оборудовать госпиталь и работать в нем. У Майи Шавлович было специальное среднее фельдшерское образование, но в госпиталь ее не взяли. Несколько недель Майя с утра и до ночи пропадала где-то, а потом сказала: «Проводите и меня. Поезд идет с Белорусского вокзала». Страшно нам стало за нее – беспечная, хохотушка, хватит ли на все сил? Снабдили ее карманным русско-немецким словарем с жирным пятном на обложке от маминых пирогов, отдали теплый шерстяной платок, проводили.

Вера Волошина не появилась в институте после практики. Видели ее потом уже в военной форме. Позавидовали – она сильнее и выносливее нас, а нам ответили в райвоенкомате: «Продолжайте учиться».

Жизнь разбросала нас, питомцев Кооперативного института, по разным местам страны. Много лет снился один и тот же сон – входит Майя, живая, настоящая. Но до сих пор так и не знаю ее судьбу.

В 42-м году «Огонек» писал, как прыгала Нина Цалит, закадычная подруга Веры,

И только спустя 17 лет удалось точно установить, что стало с Верой. В кемеровском издательстве (г. Кемерово – родина Веры) вышла книга Г. Фролова «Наша Вера».

Наша Вера… Добрый товарищ, чудесная подруга всем нам, из Кооперативного; верный друг Зои Космодемьянской в первую лихую годину войны.

Тебя нет с нами, но мы помним, что за победу над фашизмом отдана и твоя, пусть короткая, но славная, яркая жизнь. Нам было и есть с кого брать пример в жизни. С тебя, Вера!

P.S. У Веры жива мама, живет в Кемерово. Сама Вера всей своей жизнью заслужила бессмертную славу, как Зоя и многие другие, отдавшие жизнь за свободу Родины. Возможно, материал о Вере лучше подойдет для Вашей газеты, но у нас большая просьба – «помянуть не позабудьте» и нашу Веру «добрым тихим словом».

Петрова З.В., Редникова Л., Федотова Т.

г. Новосибирск.

20 июня 1961 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 77. Л. 75–76 а.

№ 272

Разведчица Аня Шилина

«…Шилина Анна Михайловна – секретарь Советского райкома ВЛКСМ, лучшая разведчица-кавалеристка партизанского отряда “Иван”, несколько раз самостоятельно руководила разведывательными операциями и добывала ценные сведения у противника. 25 октября 1943 года героически погибла в разведке боем под селением Камыш-Бурун, уничтожив при гибели 7 фашистов. Представлена к высшей правительственной награде – ордену Ленина…»

Это из докладной записки помощника комиссара по комсомолу Объединенных партизанских отрядов Северной группы Ставропольского края тов. Андреева от 19 апреля 1943 года…

Какой же подвиг совершила комсомолка Шилина?

…На рассвете 25 октября командованием 10-й гвардейской казачьей кавалерийской дивизии, с которой ставропольские партизаны связывали все свои действия, была назначена разведка боем. Аня с группой разведчиков укрылась в густом бурьяне, в ста метрах от немецких окопов. Ждали подхода советских бронемашин. Вдруг немцы открыли шквальный огонь из пулеметов и автоматов. Рядом с Аней застонал раненый партизан. Она вытащила его из-под града пуль, перевязала.

Фашисты, заметив смелую партизанку, выскочили из окопов. Метнув в гитлеровцев гранату, Аня стала отстреливаться из пистолета. У нее быстро кончились патроны. Поняв это, немцы стали приближаться к ней, чтобы взять живой, но просчитались.

– Комсомольцы не сдаются! – Аня выхватила вторую гранату. – За мной! За Родину!

Граната так и осталась не разорвавшейся в руке Ани. Подбежавший фашист вонзил в грудь отважной девушки холодную сталь тесака.

Партизаны вышибли немцев из окопов. Вокруг убитой Ани Шилиной валялись семь сраженных ею немецких солдат.

…А это письмо из воинской части, комсорг особого гвардейского танкового дивизиона прорыва на Ленинградском фронте, лейтенант Усов, пишет:

«…Мы гордимся вашей дочерью Тамарой Глотовой. Она будет служить живым примером воинской доблести и комсомольской преданности Советской Родине. Тамара была душой комсомольского танкового экипажа…»

Тамара – дочь кадрового офицера Советской Армии Георгия Яковлевича Глотова, погибшего на фронте, и старейшей работницы Георгиевского арматурного завода имени Ленина – Марии Лукьяновны Глотовой. Комсомолка Глотова добровольно ушла на фронт сразу же после сдачи экзаменов в седьмом классе. Ей не было полных 16… Зато она успешно закончила курсы медицинских сестер, радистов-коротковолновиков, сдала нормы на ГТО…

Боевое крещение Глотова получила под Новороссийском, вражеская пуля не дала ей вынести с поля боя раненого, пробила ее комсомольский билет и в двух сантиметрах от сердца прошла навылет. Под Сталинградом в бою ей осколком мины оторвало пальцы на левой руке… На Ленинградском фронте Глотова сражалась как стрелок-радист танка, даже между боями она совершила подвиг. За поимку шпиона-диверсанта, пытавшегося взорвать советские танки, старший сержант Глотова награждена медалью «За отвагу».

8 марта 1944 года у села Богданово Псковской области шел жаркий танковый бой. Он длился много часов. Машина, где была Глотова, загорелась. Но экипаж ее смело ринулся в атаку. Он, как горящий факел, повел свой танк на врага, врезавшись в колонну немецких танков, отважные комсомольцы уничтожили несколько вражеских машин, пока сами не сгорели в танке…

В средней школе № 2 гор. Георгиевска, в которой училась, была пионеркой и вступала в комсомол Тамара Глотова, многие отряды пионерской дружины имени Героя Советского Союза Зои Космодемьянской носят славное имя комсомолки-танкистки…

…Бесстрашно сражался комсомолец города Георгиевска лейтенант Петр Крит. «Родина моя – земля русская, – писал Крит в своем дневнике. – Я сын Ленинского комсомола, его воспитанник, дрался, как подсказывало мне сердце. Бил гадов, пока в груди моей билось сердце. Я умираю, но знаю, что мы победим!..»

Лейтенант Крит вместе бойцами своего подразделения выдержал натиск фашистов на одном из рубежей, дождался помощи и помог разгромить врага…

…Гвардии капитан Руденко Владимир Евсеевич, уроженец гор. Георгиевска. Погиб при выполнении важного задания штаба Западного фронта 19 сентября 1944 года вблизи Варшавы.

«Люди! Помните их!» – писал Фучик. И у нас в городе помнят тех, кто ушел защищать Родину и погиб.

Улькин А.Г.

г. Георгиевск, Ставропольский край.

8 апреля 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 76. Л. 31–34.

№ 273

Девушки-зенитчицы

Этой фотографии более 20 лет. Девушки, которых вы видите на фото, не Герои Советского Союза, не совершили они каких-либо необычных подвигов во время войны. Нет, они совершили один подвиг – стали бойцами Великой Отечественной войны, рядовыми бойцами-зенитчицами, защитниками Москвы.

Когда для Москвы и всей Родины настали грозные дни, вместе с миллионами советских людей изъявили желание стать на защиту Родины с оружием в руках и эти девушки: москвички Таня Коровкина и Полина Колодезнева, владимирские девушки Аня Карпеева и Настя Денисова, псковитянка Оля Евдокимова.

Сменив привычную девичью одежду на шинель и солдатскую гимнастерку, легкие туфли на кирзовые сапоги, они стали телефонистками, прибористками, разведчицами, заменив многих мужчин, которые так нужны на передовой линии фронта.

Мне памятны слова комиссара полка, который на сборе бойцов-девушек перед отправкой их на фронт сказал: «Помните, что вас призвали в армию не потому, что вы храбрее мужчин и больше, чем мужчины, принесете пользы на фронте. Нет, вы и в тылу нужны, очень нужны. Но горе народное вас призвало в армию, и Родина надеется, что вы и здесь окажете большую помощь…»

Защита Москвы от налетов фашистских самолетов – это тоже был фронт, это тоже была передовая. И жизнь бойцов-девушек здесь была нелегкая. Не всегда приходилось спокойно отдохнуть, тревога за тревогой требовали силы и выносливости. Суровая обстановка, строгая воинская дисциплина закалили девушек, они упорно трудились над изучением военной техники и методов управления. Многие из них стали отличницами боевой подготовки, настоящими солдатами.

…А им было всего по 18–20 лет. Жизнь шла своим чередом, зима сменялась весной, сходил снег, расцветали цветы, пели соловьи. А под солдатской гимнастеркой билось девичье сердце. И гимнастерка как бы придавила, приглушала порывы молодого неспокойного сердца. Защита Родины – прежде всего.

Закончилась война, и в разные стороны разъехались девушки. Сейчас они, должно быть, семейные, имеют детей.

Если можно, поместите эту фотографию в своей газете, пусть она напомнит современной молодежи о тех трудных годах, которые пришлось пережить молодежи военного времени. Не было у них, этих девушек, возможности распоряжаться по своему усмотрению. Многие из них прервали учебу в институтах, техникумах, оставили любимую работу, коллектив, семью и ушли на фронт.

И пусть современная молодежь помнит, что их матери и сестры делали этот подвиг во имя победы, торжества жизни, вашей жизни, более счастливой, чем была их жизнь в молодости.

С приветом к вам – бывший ст. сержант, ныне председатель сельского совета.

Фоменко С.М.

Запорожская обл., Каменско-Днепровский р-н, с. Большая Белозерка.

11 апреля 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 77. Л. 157–158 об.

№ 274

Письмо Наташи

Из записок рядового политработника

Кто бы мог подумать, что установившаяся во время Великой Отечественной войны замечательная традиция – посылка фронтовикам народных подарков – могла

Ранним утром под Новый год в наш полк пришли подарки от трудящихся города Куйбышева. Стояли мы тогда под Оршей. Среди подарков особенно выделялся розовый, красиво вышитый мешочек, в котором вместе со скромным домашним печеньем было письмо.

«Дорогой боец! – так начиналось это письмо Наташи Кузнецовой. – Мой папа был летчик, воевал с начала войны, сбил много фашистских самолетов и получил звание Героя. Папа очень любил меня. И вот мы узнали, что нет больше его в живых. Как я буду теперь без него жить? Мама и бабушка все время плачут. Я тоже. Очень прошу Вас: бейте фашистов как можно сильнее… Мстите за моего папу и за все горе, что принесли они на нашу землю.

Наташа».

Эти неровные строчки, написанные дрожащей детской рукой на небольшом листе из школьной тетрадки, до сих пор стоят у меня перед глазами. Это был самый памятный для меня день войны. Маленькая, еще совсем не видевшая жизни девочка-школьница просила нас отомстить за ее погибшего в боях отца.

И этот крик детского, измученного горем сердца воскресил в памяти сотен людей дорогие образы их родных и близких, верящих в то, что никогда не допустят они, эти простые, суровые русские люди того, чтобы враг не ответил за все свои злодеяния, за гибель и мучения миллионов наших людей, за слезы и горе этой девочки-волжанки, которая писала нам о том, что не знает, как же теперь будет жить без горячо любимого отца, который так часто ласкал ее и так много заботился о ней.

Я, как сейчас, вижу искаженные болью суровые солдатские лица, склоненные над этим листком, слышу их гневные слова и клятвы.

…В ту пору несколько дней бушевала пурга. По солдатским землянкам разгуливал со стоном ветер, заваливал проходы, с завыванием врывался в печные трубы, забирался под шинели. Мелкие овражки, лесные и степные солдатские тропы – все замело.

Лес ревел и дрожал. Зимние лесные птицы с жалобными криками неслись над лесом, словно тоже знали о Наташином горе и чем-то хотели помочь ей.

…Письмо Наташи быстролетной птицей облетело все подразделение полка. Первыми прочитали его снайперы, затем остальные солдаты. Передавая его снайперу Рогожину, я сказал:

– В детскую жизнь Наташи вошло непоправимое горе, и ей теперь не хватает душевной теплоты. Ответь ей так, чтобы твое письмо согрело ее сердце. Порадуй Наташу, что отомстишь фашистам. И смотри, какая она умница. Просит мстить не только за отца, но и за весь народ. Обязательно напиши ей.

– Мы коллективно напишем, – утирая платком вдруг повлажневшие глаза, сказал снайпер Васякин.

В этот же день письмо Наташи и ответ снайперов нашего полка появились в экстренном листке, выпущенном дивизионной газетой. Как пламя пожара, перекинулась эта весть в части дивизий и охватила всю нашу армию. Боевой подъем, вызванный письмом, превзошел всякие ожидания.

Это, конечно, было великое дело, но надо сказать, что до этого времени, пока полк стоял в обороне, активно сражались с врагом в основном снайперы, а этого было еще крайне мало. И вот теперь есть более свежий повод направить еще выше благородную ярость на беспощадное истребление фашистов.

Таких форм в обороне было немало, но они стали привычными, и потому следовало придумать что-то новое и действенное, чтобы в каждом, самом малом местном бою гибли на нашей земле не единицы и не десятки, а сотни фашистов. И, как говорили солдаты, чтоб торжествовала русская правда: «За чем придешь – то и найдешь…»

…Не прошло и двух часов после получения письма Наташи, как ко мне в землянку зашли парторг третьего батальона Голубев, комсорг этого же батальона Фокин и командир взвода девятой роты младший лейтенант Семенов. С минуту они молчали, словно не зная, кому же первому начать, но тут неожиданно выступил вперед Голубев.

– Товарищ подполковник, все в батальоне прочитали письмо Наташи. Многие просили начать наступление, а пулеметчик-волжанин Гриднев, предложил на самом высоком месте переднего края поставить черный гроб и написать на нем: «Гроб Гитлеру».

Фашисты, конечно, разъярятся, полезут, а мы их тут…

Все решили, что предложение хорошее, а гроб надо сделать необыкновенных размеров и поставить его на самом видном фашистам и хорошо простреливаемом месте – на западном склоне Безымянной высоты на четырех столбах (это была почти нейтральная зона), а на восточную сторону выставить боевое охранение, лучших стрелков или снайперов.

– Это верно, – поддержал комсорг Фокин, – фашисты полезут: не потерпят, что мы их кумира заранее хороним, но это не все. Если один гроб поставим, они его в два счета разнесут, а вот если над ним еще и портрет Гитлера повесить, уж они стрелять не станут, конечно, будут стараться похитить портрет и гроб разрушить. Подходы к этому «зрелищу» заминировать. Вот и начнется…

Командир полка майор Садковский был так обрадован, что даже воскликнул:

– Замечательно. Молодцы! Тут мы уложим немало фашистов.

И тут же было решено эту идею немедленно претворить в жизнь.

Особенно высокий подъем вызвало письмо Наташи среди снайперов, как будто безутешное горе девочки стало их собственной сердечной болью и тревогой. Никогда еще они не делали таких успехов как в эти новогодние дни, в дни напряженного труда и воинской доблести.

И даже на охоту на фашистов выходили теперь не по одиночке, как раньше, а сразу занимали свыше пятидесяти хорошо подготовленных позиций по всему участку обороны полка.

Провожая снайперов на задание, я не paз наблюдал за оживленным лицом лучшего из них, Рогожина, и думал, как нелегко этому безусому юноше, пришедшему в полк добровольцем после десятилетки и школы механизаторов и начавшему свой жизненный путь не за штурвалом комбайна, а на фронте, со снайперской винтовкой в руках, где на каждом шагу его подстерегали опасности и тяжелые лишения.

Рогожин пришел на фронт по зову сердца, а героическая смерть его однополчанина и друга Солдатова вызвала в нем большую душевную боль и властно требовала беспощадно мстить фашистам.

…Рогожин и его напарник лежали, всматриваясь в передний край немцев. Каждое дерево небольшой рощицы, стоявшее впереди, было под наблюдением. Малейшее движение на передовой и в глубине вражеской обороны настораживало их.

– Все вокруг словно вымерло, – с огорчением промолвил Рогожин. – Вот будет позор, если возвратимся с одним новогодним приветом. Скажут: «Наобещали Наташе, а сами…»

– В случае чего на приманку возьмем немцев, – ответил Орехов, стараясь успокоить друга.

– Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь. Это, брат, как задастся. Следи зорче, а то и сам куропаткой станешь, – отозвался Рогожин.

С запада дул сырой ветер, и горизонт заволакивало редкой поземкой. Орехов внимательно осмотрел восточную окраину видневшейся впереди деревни и недовольно сощурился: видимость ухудшалась, а наблюдение вести надо, сегодня они должны пополнить лицевые счета по истреблению фашистов, и рапортовать Наташе.

В связи с опубликованием письма Наташи в полк и на имя командования дивизии стали поступать письма от солдат других частей и даже соединений армии с заверением выполнить любое боевое задание, лишь бы облегчить Наташино горе. Писем этих было очень много, и все они выражали одно чувство – огромную любовь советских людей к родной земле и одну мысль, одно желание: все перенести, все перетерпеть, но только победить. И все эти письма подкреплялись большими делами… И среди них были скромные, но замечательные подвиги снайперов Рогожина, Васякина и многих, многих других.

Вернемся к нашему рассказу.

Итак, сооружение с гробом и карикатурным портретом Гитлера было установлено. Делалось все это молниеносно в день получения письма от Наташи. Немцы увидели. Мы ждали артиллерийского налета на высоту, на всякий случай оборудовали, кроме окопов, хорошо замаскированные щели, но обстрела не последовало. В чем дело, думали мы с командиром полка.

– Затея эта хорошая, и противник равнодушным не останется к ней, не потерпит такого позора над новоявленным Наполеоном и что-то предпримет, – сказал я.

– Что тут гадать, фашисты ни с чем не посчитаются, чтобы снять этот позор. Приманка наша фашистам дорого обойдется.

Усиленное боевое охранение во главе с пулеметчиками, а также и солдаты, оборонявшие высоту, чутко прислушивались к каждому шороху и зорко следили за каждым шагом врага.

Только мы с командиром полка покинули наблюдательный пункт и не успели дойти до командного пункта, наблюдатели нам доложили – противник повел наступление на западный склон высоты в направлении прямо на гроб Гитлеру. Оказывается, это наступали мелкие группы сапер, вооружившись миноискателями, под прикрытием автоматчиков, пытались разминировать подходы к этому «сооружению», но только нащупали мины, наше охранение открыло огонь. Началась перестрелка. Немцы били только с фланга, боясь задеть свою «святыню», и после короткой стычки фашисты отступили, оставив несколько человек убитых, не говоря уже о раненых.

Спустя некоторое время, ну не прошло двух-трех часов, противник снова пустил до взвода своих солдат, но безуспешно. Несмотря на неоднократные попытки снять портрет Гитлера, разрушить гроб фашистам так и не удалось, но количество их трупов на этом месте с каждым разом все росло и росло.

Однако на этом немцы не остановились.

Не успело солнце спуститься за горизонт, как несколько снарядов ударили по макушке высоты, потом они начали рваться по всей высоте. Осколки мин и снарядов, остро, под косу срезали землю с брустверов и обдавали солдат взрывной волной, на этом клочке земли стояла густая пороховая гарь. От опушки леса, где укрепился противник, мы заметили несколько танков. Шли они к высоте с пехотой численностью до роты и стреляли на ходу. Когда танки вышли на открытое поле, пытаясь отрезать «сооружение», затем выйти на высоту, заработала наша противотанковая артиллерия.

– Истребители, вперед! Танки на высоту не пропускать! Уничтожать на подступах! – слышался знакомый голос командира 1-й роты Суворова.

Небо над высотой меняло свою окраску, голубой купол заволакивало плотной багровой тучей, и казалось, что там стоит зарево пожара.

Настало время вступить в бой и орудиям на прямой наводке.

– Огонь по впереди идущим танкам, – скомандовал командир батареи Юрченко и припал к стереотрубе. – Ага… есть, горят два танка! Танки идут… – Он снова подал команду: – Шесть снарядов по танкам справа, огонь…

Еще три танка вспыхнули. Где же пехота? Вижу, залегла, это уже хорошо, напишем об этом Наташе, порадуем ее.

Вдруг разорвался снаряд совсем недалеко от орудия Антонова, полетели комки мерзлой земли, звякнул где-то осколок, у подносчика снарядов на левом виске показалась кровь и узкой лентой стекала на плечо шинели.

– Что, ранен? – спросил Антонов.

– Нет… – ответил подносчик.

– Как это нет, ну-ка подойди сюда. – Командир орудия посмотрел на рану. – Ерунда, царапнуло. До свадьбы все заживет!

Перевязал его и тихо подтолкнул – давай, действуй в том же духе.

Еще один снаряд, перелетев огневую, долбанул землю и разорвался недалеко от них.

– Разобьют орудий, – с сожалением сказал Антонов, и я представил себе облик этого артиллериста. Глаза широко раскрылись, насупились лохматые брови, мускулы лица стали одеревенелыми, резко очерченными.

– А ну, ребята, не жалей снарядов, бей эту поганую нечисть на радость Наташе.

– Ура, – кричал расчет Антонова, – танки горят! Горят танки! – И тут случилось что-то непоправимое, прямым попаданием убит наводчик, тяжело в бедро ранен Антонов.

– Товарищ командир, – в панике закричал связной, – разбило пушку, убит наводчик Сулейман Шарифов, ранен Антонов, скорее, товарищ командир, танки близко!

– Без паники, – прикрикнул на связного Юрченко и побежал на огневую. Высокий, широкоплечий, со слегка обросшим молодым лицом.

Но пушка жила. Тем временем Антонов, стоя на коленях, продолжал сам стрелять по танкам. Под ним была лужа крови. Он напрягал свои последние силы, изнемогая от боли и усталости, но держался. Юрченко приказал перевязать Антонова и отправить на медпункт.

– Шарифова похороним потом, снесите его в блиндаж, – спокойно сказал он и сам припал к панораме. Выпустил еще с десяток снарядов. Начало бить второе запасное орудие, Юрченко не хотел его обнаруживать, но обстоятельства заставили и это орудие ввести в бой. На поле боя, огромными астрами горели танки. Ярко брызнул огненный свет прямо перед орудием и накрыл его, Юрченко отбросило в сторону, заряжающий и подносчик были убиты. Придя в себя через короткое время, он увидел разбитое орудие и трупы двух солдат, но бой на поле продолжался, высота стояла насмерть.

Недолго храбрились и маневрировали немецкие танки, их обломки распластывались, валялись на поле боя, а пехота, оставшаяся в живых и лишившись поддержки танков, была бессильна что-нибудь сделать и удержать успех в бою, беспорядочно отходила в лес на свои исходные позиции, оставив десятки убитых солдат.

Но что стало с «сооружением»? Ничего, оно стояло также невредимым, как бы посмеиваясь над фашистами.

В этом бою был взят пленный немец – старший сержант, хорошо разговаривавший по-русски. Он рассказал, что в этом бою наступали их рота пехоты и до взвода танков – в их задачу входило: разрушить гроб Гитлеру, захватить его портрет и овладеть высотой. Командир роты Штрекер беснуется, боясь, как бы о больших потерях не узнал командир полка.

Но, оказывается, как выяснилось позже, этот фашистский командир узнал правду, и, видимо, несладко пришлось Штрекеру.

Мы узнали также, что тому, кто снимет невредимым портрет и разрушит гроб, была обещана большая награда, а всем участвующим в этой операции – очередное звание и отпуск.

У нас в полку были девушки-снайперы. Они пришли к нам за несколько дней до письма Наташи.

Встретили девушек солдаты вначале не особенно приветливо: снайперов-женщин было тогда еще очень мало, и доказать их способность быть меткими стрелками можно было только на отдельных личностях, вроде Людмилы Павличенко, хотя состав снайперских команд непрерывно и пополнялся за счет женщин.

Многие девушки-снайперы работали у нас самостоятельно. Все они хорошо потрудились еще до прихода к нам. Командование армии отметило их боевые дела орденами и медалями, Теперь они, прочитав письмо Наташи, горячо взялись охотиться на фашистов у нас. Картина этого боевого дня была бы неполной, если бы я не описал боевые дела некоторых снайперов-девушек, а таких было немало. Возьму для примера пару девушек – Надю Вострецову и Катю Голубеву.

…В этот знаменательный день с рассвета до вечера, плотно прижавшись к острому насту, лежали девушки, высматривая врага. Не один фашист уже был обнаружен и уничтожен ими, и за ними прочно укрепилась слава мужественных и зорких бойцов. В этот день они лежали, как всегда, боясь малейшим движением выдать себя. День был как по заказу: ясный, безветренный, сквозь вершины деревьев проглядывало зимнее нежно-голубое небо, могучие сосны и ели стояли, опушенные снегом, и словно дремали. И если бы не доносившиеся время от времени звуки перестрелки, можно было подумать, что нет никакой войны и что ничто не грозит этим двум девушкам в это такое хорошее, светлое утро. Но это было не так. Война продолжалась. Она была рядом. Вот Надя заметила, что на густой высокой сосне что-то пошевелилось. Наблюдатель или корректировщик, решила девушка. Катя тоже увидела врага. В глазах ее мельтешились с огромными отводами сосны, но ветки были неправдоподобно велики и походили на крылья огромной и чудовищной птицы, Надя дала ориентиры. Прошло несколько секунд. Наступила такая тишина, что можно было услышать падение с веток темно-зеленых иголок и серебристого инея. Но подруги не стали стрелять (этот не уйдет!), зная, что фашисты по одному не бывают в засаде. Тщательное наблюдение привело девушек к восточной окраине опушки. Вот и еще один, в башлыке и халате неопределенного цвета. Радостно проинформировала подругу Надя.

– Давай брать на прицел. Бьем за Наташиного отца и за то, чтобы ей жилось хорошо.

– Бьем, – ответила Катя. – Будь она проклята, эта война! Сколько еще сирот будет, не перечесть.

…С полудня девушки перешли на новую позицию. Старую засекли, и они вынуждены были ее покинуть. Снайперов судьба не балует: они, словно цыгане, часто кочуют с одного места на другое. Дважды памятен был этот день для девушек. Передний край

Это была очередная месть за Наташиного отца.

Ночью в первый день Нового, 1944 года в солдатских землянках допоздна горели коптилки. Это снайперы, артиллеристы, пулеметчики и просто стрелки-солдаты писали ответ Наташе. Они сообщали, что в день получения ее письма огнем снайперов, артиллеристов и пулеметчиков уничтожены пятьдесят фашистских солдат и офицеров, подбито и сожжено семь танков, один танк захвачен в исправности и передан нашим танкистам, и заверили ее, что они и впредь будут беспощадно уничтожать фашистскую гадину.

Девушки-снайперы отдельно поведали Наташе о своих боевых делах в этот же день.

Вот что они писали:

Дорогая Наташа!

Мы, девушки-снайперы, комсомолки, с большим волнением прочитали твое письмо. Оно затронуло до боли наши сердца. Потерять любимого отца в такие годы очень тяжело. Мы понимаем тебя, милая Наташенька, что без папы жить тебе будет нелегко и трудно. Некоторые девушки среди нас тоже пережили такое горе, как твое, но не пали духом, с винтовками в руках пошли защищать любимую Родину. Когда мы читали письмо со следами на нем твоих слез, мы все стояли в безмолвии – смирно, крепко сжимая винтовки, поклялись облегчить твое горе. Сейчас уже двенадцать часов ночи, но солдаты не спят, одни зорко следят за врагом, другие пишут тебе письма. И мы рады сообщить, что клятву сдержали. В первый день истребили более десяти фашистов, сбили два самолета-стервятника, а летчиков захватили в плен. Будь здорова, Наташа, учись на «отлично» и помни – ты не одна, о тебе позаботятся партия Ленина, советское правительство и народ.

По поручению снайперов-девушек

старшина Маша Сорокина.

…Трудно представить, как маленький, сшитый детской рукой мешочек, присланный на фронт лучшему бойцу, вместил в себе за один-единственный день все эти большие события, оказался такой огромной вдохновляющей силой.

Как среди суровой зимы в тяжелых оборонительных боях простые, бесхитростные слова детского письма поднимали людей и вели на подвиг.

Фомин И.А.

г. Куйбышев.

1 июня 1961 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 77. Л. 163–182.

№ 275

Я знала ее

Прочитала в «Комсомольской правде» статью «Ей было 19…» спец. кор. А. Лиханова о радистке-партизанке Вере Ананьевой. Не могла удержаться, решила написать, т. к. с Верой мы вместе учились с июля 1942 г. по январь 1943 г. в спец. школе № 3 «радистов». Я тогда проживала в г. Кирове, и нас 17 девчат, комсомольцев-добровольцев, отправили учиться в Москву.

Вера была нашим командиром отделения, жили нас в комнате 23 девушки, часть кировских, часть из г. Чкалова. Вера была хорошим другом и товарищем, все ей давалось легко и быстро, в чем она старалась подтянуть нас. Занятия были уплотнены в связи с военным временем, 10 часов ежедневно уроков, но Вера каждую свободную минуту уделяла изучению немецко-русского словаря, с ним она не расставалась ни на минуту, прямо на 5-, 10-минутной переменке бежала в комнату и, прохаживаясь между кроватей, вслух повторяла целые предложения из разговорной речи.

Как сейчас вижу ее перед собой, худенькую, высокую, черноволосую, с гордо поднятой головой, она всегда держалась прямо и красиво, и военная гимнастерка к ней очень шла. Вот так полгода мы жили и учились одной дружной семьей, в одной комнате, уважая ее, как командира, а она нас – взаимно.

В задание Вера убыла одна из первых, а затем и мы все по очереди. Так мы больше и не встречались, т. к. мы возвращались в конце 1944 г., школа уже была расформирована в г. Москве, а кировского адреса не знали друг у друга, и эта статья в газете была для меня большой неожиданностью. Хотела просто написать ее маме, но адреса не было, а матерям всегда дороги воспоминания друзей ее дочери.

Я напишу фамилии девушек из г. Кирова, с которыми Вера уезжала и училась в г. Москве, может, они дополнят о ней, что берегла память, это:

Рая Перминова – в 1945 г. она работала на гл. почтамте – телеграфистом.

Шура Барнякова, Ася Опарина, Вера Домнина – это тоже радистка из г. Кирова, погибла при выполнении задания в тылу врага.

И многие другие, фамилии которых я забыла со временем.

Очень хотелось бы узнать адрес Вериной мамы Анны Федоровны.

Я в то время была просто Лена Скопина. Теперь мать двух сыновей.

Скопина-Хаецкая Е.Н.

г. Ивано-Франковск.

13февраля 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 78. Л. 7–9.

№ 276

Тропа, которая не зарастает

Как-то ранней весной мне довелось побывать в Черкесии. Я проходил через парк, в котором возвышается обелиск с надписью: «Вечная слава героям, павшим за свободу и независимость нашей Родины». Среди героев имена: Д.Ф. Титова, А.П. Комова, Б.С. Поцуков, И.А. Гондин – партизан, расстрелянных гитлеровцами во время оккупации станицы.

Солнце по-весеннему начинало пригревать оттаившую землю, но повсюду сохранился снег, напоминающий о суровой прошедшей зиме. Уходя вдаль но Урунскому ущелью, снег становился чище, сливаясь на горизонте с белым покровом Главного Кавказского хребта, над которым величественно возвышался двухглавый Эльбрус.

От этого казалось, что зима не торопилась уходить из станицы, так как до седых вершин, куда ей предстояло уйти на лето, было совсем недалеко, каких-нибудь 150–200 километров. И вот среди этого пейзажа я увидел на братской могиле живые цветы: нежные ландыши и подснежники, аккуратно связанные в букет. Какой душевный человек положил их сюда? Д никогда бы так и не узнал о беспримерном мужестве в годы Великой Отечественной войны и в то же время о теплоте души двух простых советских людей, ныне проживающих в станице Преградной, если бы не эти живые цветы.

…Уже перевалило за полночь, а Анастасия Абакумовна никак не могла уснуть. За окном завывал ветер, хлопая ставнями, наводя какую-то смутную тревогу. Абакумовна слышала, как всхрапывает Андреич, муж ее, несколько раз поднималась и подходила к кроватке трехлетней Валюши, поправляла одеяльце.

С той поры, как в Преградную ворвались фашисты, Анастасия Абакумовна совсем потеряла покой: «От этих супостатов так и жди чего – арестовали трех партизанов и расстреляли за станицей». Но еще больше волновали и тревожили Анастасию Абакумовну Валя и ее мать Клавдия Филипповна.

И до мельчайшей подробности вспомнился тот вечер, когда Андреич привел в дом девочку, дочь Клавдии Филипповны.

– Мать, пусть у нас живет, – сказал он, – веселей и нам будет, Клавдия Филипповна часто бывает в командировках, девочка остается без присмотра; теперь ее, знаешь, перевели на работу судьей.

Валя боязливо покосилась на Анастасию Абакумовну. Хозяйке показалось, что девочка немного нелюдимая. Но эти сомнения сразу же рассеялись, как только Валя произнесла первую фразу:

– А, ладно, я принесу сюда своего мишку…

С той поры и Клавдия Филипповна стала вроде родней. Как, бывало, с работой управится, так и бежит навестить дочурку. «А теперь где она, Клавдия Филипповна?» Как только в станицу вошли немцы, она ушла в лес, к партизанам. Размышляя об этом, Анастасия Абакумовна вдруг услышала тихий стук в окно. Она прислушалась: не показалось ли все это ей? Нет, стук повторился. Абакумовна встала, накинула на плечи клетчатую шаль, зажгла лампу. Желтый язычок пламени судорожно задрожал, залил комнату слабым, тусклым светом.

Анастасия Абакумовна поспешила к двери.

– Кто там?

– Свои. Откройте, Абакумовна, – раздался за дверью женский голос.

Звякнул засов. На пороге стояла Клавдия Филипповна, укутанная платком, запорошенная снегом.

– Клавдия Филипповна! Ой, да проходите, проходите скорее, озябли поди на таком морозе. Вот уж не ожидали.

Абакумовна суетилась, помогала гостье раздеться.

– А где Валюша? – спросила Клавдия Филипповна.

И пока мать тихо стояла у кроватки дочурки, смотрела, как она спит, смешно растопырив пальчики и посапывая, Анастасия Абакумовна будила мужа.

– Вставай, Андреич, вставай. Посмотри, кто пришел к нам.

Старик встал и глазам своим не поверил.

– Филипповна?! Какими же путями к нам?

– Полно тебе с расспросами, – прервала его хозяйка, – ступай лучше в сарай принеси дров. А я сейчас быстро состряпаю что-нибудь.

За ужином Клавдия Филипповна рассказала, что вместе с другими партизанами она ушла в лес. Они пытались прорваться к своим через линию фронта. Несколько попыток кончились неудачей.

– Тогда мы решили пройти через перевал, – говорит Клавдия Филипповна, – и снова безуспешно. Не было у нас ни запаса пищи, ни теплой одежды. Многие обморозились, погибли в пути, остальные вынуждены были вернуться назад. Вот я и зашла навестить вас и дочурку.

– Ну а теперь отдохните, – предложила хозяйка.

Клавдии Филипповне постелили на печи, она туда же взяла сонную дочурку и, разморенная теплом, быстро заснула. Но сон был коротким. На рассвете кто-то резко постучал в дверь. Сердце Абакумовны почуяло недоброе. Так оно и случилось. В дом ворвались немцы, полицай Горностаев.

– Здесь партизанка.

Лицо Абакумовны побледнело от испуга. Фашист подошел к печи и прикладом ударил Титову в бок.

– Вставай, сволощь.

Клавдия Филипповна, еще ничего не понимая, открыла сонные глаза. Фашист взял ее за руку и с силой дернул к себе.

– Что же вы делаете, идолы проклятые, – закричала Абакумовна, – ребенка пожалейте.

Клавдия Филипповна одним рывком высвободила руку, схватила Валюшу на руки и крепко прижала ее к груди.

Вместе с Титовой в комендатуру забрали и стариков Оболенских. Вскоре их выпустили, пригрозив, а Клавдию Филипповну оставили.

Старики каждый день и каждый час ожидали чего-то тревожного и недоброго. Каждый допрос и пытки Титовой болью отдавались в их сердце.

Как-то утром Михаил Андреевич, взяв Валюшу, пошел проведать арестованных. Не доходя до барака, где находились арестованные, Михаил Андреевич увидел, как по улице идет несколько подвод, на которых сидят партизаны, там же лежали лопаты. Поводы сопровождал немецкий конвой. Валюша сразу заметила среди сидящих свою мать.

– Мама, мамочка, – протянула она ручонки в сторону подвод.

Клавдия Филипповна заметила Михаила Андреевича с дочкой и, не сдерживая слез, долго махала им рукой, пока подводы не скрылись за станицей.

– Куда поехала моя мама?

– Наверное, на работу, окопы рыть, – обманул Михаил Андреевич, а сам незаметно вытер навернувшуюся слезу.

Недалеко от хутора Круглого партизан расстреляли. Хоронили их в станице Преградной уже после освобождения ее от немцев. Приехал на похороны и муж Клавдии Филипповны, в то время служивший в действующих частях Советской Армии. Короткая была встреча отца с дочерью: шла война, надо было возвращаться на фронт, добивать фашистов.

На прощание он только и сказал Оболенским:

– Хорошие вы люди, Анастасия Абакумовна и Михаил Андреевич. Никогда не забуду вашей доброты. Вернусь домой – отблагодарю за все.

Но он так и не вернулся в родную станицу – погиб на фронте. Валя осталась воспитываться у Оболенских.

– Мы, – вспоминает Анастасия Абакумовна, – старались сделать все, чтобы она навсегда забыла тяжелое горе, и постепенно внушали ей мысль, что она наша родная дочь. Были моменты, когда нам казалось, что мы не сумели дать ей нужное воспитание. Ведь мы оба неграмотные. Хотели отдать в детский дом.

К тому же случилось большое несчастье с Михаилом Андреевичем: вначале он потерял зрение, а затем и слух. Подойдет, бывало, осторожно, с протянутыми перед собой руками, к Вале, прижмет ее к себе, как будто боясь, что она уйдет от него. Жалко было смотреть на него, и решили не отпускать девочку от себя. Время шло. Валя Титова закончила в Преградной 10 классов, поступила работать в сберкассу и без отрыва от производства учится в орджоникидзевском техникуме, недавно вышла замуж. И хотя молодые живут в новом доме, в достатке, они часто навещают Анастасию Абакумовну и Михаила Андреевича, ставших им вторыми отцом и матерью.

Вот и все, о чем рассказали живые цветы. Забыл сказать, что их положила на братскую могилу Анастасия Абакумовна и Михаил Андреевич Оболенские.

Харитонов В.

г. Черкасск, Ставропольский край.

14 января 1961 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 78. Л. 56–61, 65.

№ 277

Воспоминания прожектористки

Мне кажется, что каждый человек, бывший защитник родины, помнит все дни, которые прошли в трудных и напряженных условиях жизни. Мне хотелось написать много, и это невозможно, получится целая книга и, может, неинтересная, я напишу некоторые из них. Работала вольнонаемной в столовой при 21-й армии. Шли ожесточенные бои, и нашей части пришлось отступить. После боя командующий нашей армией собрал девушек, зачитал приказ о выводе в тыл. Нам было жаль расставаться. Но приказ начальника есть закон для подчиненного. Выписали нам документы и пожелали счастливого пути. Мне пришлось в г. Чкалов работать в госпитале 359-м, а потом в штабе Юж. Ур. В.О. экспедитором-курьером. Дни проходили быстро в беготне за важными документами. Но я жила одной мечтой – поехать на фронт. Иногда меня называли глупой. И моя мечта осуществилась. По приказу партии и правительства многих девушек призвали защищать родину. В летний день 1943 года на товарной станции г. Чкалов было шумно и суетливо. Всех провожали родные, близкие, только на мою долю не выпало это счастье. Стукнули колеса состава, и поезд помчался вперед. Эшелон прибыл в Астрахань. Это наша конечная станция. Построили нас и повели, куда, никто не знал. Поместили нас в больших корпусах, и потекла жизнь своим чередом. Каждое утро подъем, занятия, вечером отбой. Но наш вид не производил вид военных – больше походили на клумбу цветов. Через несколько дней нам выдали обмундирование. И вот мы перед строем, каждый принял военную присягу. Дали клятву быть верной и защищать родину до последней капли крови. Я стала бойцом Красной Армии. Разве это не памятный день? Пошла наша военная жизнь. Учили нас на младших командиров прожекторной части. Батальон получил материальную часть. Разделили по расчетам. Бойцы моего расчета были подтянутые, дисциплинированные, выполняли все приказания. Войска с боями продвигались вперед. Наш батальон освещал стервятников, налетчиков на города и узловые станции. Налеты были каждый день, но они вошли в систему нашей жизни, и мы особого значения не придавали. В летнее время 1944 года наш батальон стоял на обороне города Шепетовка. Эта станция имела стратегическое значение. Налет был усилен, стервятники рвались разбомбить станцию. Но прожектора, которые окружали город, не давали налетчикам проникнуть к цели. Прожектора ослепляли лучами света самолеты фрицев, они теряли ориентировку. При освещении самолета их сбивали зенитчики. Наш расчет находился в самом опасном месте. В ту ночь мне пришлось работать за первого номера, который стоял за штурвалом прожектора. Налет был и на наш расчет, им нужно было смести нас с пути, чтоб можно прорвать прожекторную оборону. Много было освещено и сбито самолетов. Одна за другой, а то и сериями летели бомбы на землю. Все содрогалось, но никто не покидал своего боевого поста. Вдруг был пронзительный вой, сильный толчок, зашаталась земля, материальная часть. Некоторые бойцы были отброшены в сторону. В это время прервалась связь с РКП. Связисты вышли на линию, в это время догорели прожекторные угли. Пришлось менять недолго. Но командование подумало, нас нет в живых. Снова засветился луч. Когда кончился ночной бой, стало светать. А ночью всегда были налеты и боевая работа, а днем отбой. Мы пошли осмотреть вокруг позиции. В нескольких шагах лежала огромная бомба, которая задержала свои действия. Вот в этот день бойцы были встревожены. Идут бои, и время идет своим чередом. Немецкие солдаты покидали города и села, но зверь еще не был добит. Он огрызался.

Многие города охраняли от налетов. В зимнее время 1945 года наш эшелон стоял в городе Краков. В эту тревожную ночь я дежурила. Без пятнадцати два были выставлены посты. Я подходила

Отправился в путь наш эшелон. Только бугорок земли, который возвышался над погибшими бойцами, остался безмолвен и одинок. Тяжело все передать. Разве это день не памятный?

Батальон прибыл в Германию, а потом перебросили в Польшу. Стояли в Гроз-Понёвки, недалеко от города Миколаи. Здесь жизнь шла своим чередом. Занятия, боевая работа. Каждый день радовали последние известия. Наступление продолжалось. Добивали последние остатки врага. И вот настал долгожданный день. День Победы. Сколько было радости, веселья. Устроили вечер танцев. Вот этот день останется на память на всю жизнь. Да, многое можно писать. Только я, как мать троих детей, не желаю всему мирному народу, чтобы повторялись такие памятные дни. Пусть наши дети и дети дружелюбных народов растут на радость и счастье мирного строительства. Чтоб им не пришлось переживать ужасы войны. Пусть живут здоровыми и сильными. Чтобы на всем земном шаре был мир! Мир! Мир!

28.03.

Бывший мл. с-т Захарова Анна Харитоновна. Теперь Христенко А.

г. Грозный.

17 июня 1961 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 79. Л. 57–58 об.

№ 278

Работала на заводе. Была донором

Это считается вкладом в Победу?

Я войну жила в Калининской области. Работать пошла, у меня еще не было паспорта, по метрикам работала в заводе по 12 часов. В свободное время я ходила в госпиталь ухаживать за ранеными, помогала доставать медикаменты для раненых, вязала носки, перчатки для фронта, чем могла, помогала. Только обидно было, что я была еще не комсомолка. Я просилась на фронт, но мне все говорили, я не гожусь, мала, подрасти надо. Но в заводе я получила медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне». У нас на заводе были одни женщины и старики, я была на заводе, не ждала, когда меня что-нибудь заставят делать. Я за все бралась сама. У нас в смене были слесарь Жаночкина Ольга, бригадир Хитрово Антонина А., мастер Лебедева А.М. Смена была дружная, все трудились хорошо, план выполняли и перевыполняли, но были и вредители, которые старались сорвать работу, сделать какой-нибудь ущерб для завода, то резали ремни на машине, чтоб постоять, то однажды сожгли завод. Дорогая редакция, извините, я еще никогда не писала в газету, не знаю, как надо писать, но пишу все, что было в моей жизни, пусть будет некрасиво, но вы поймете. Немец у нас рядом был, но до нашей деревни еще не дошел. Однажды к нам в госпиталь привезли тяжелораненых. Им была нужна кровь. У многих взяли, проверили, но крови первой группы не было, были вторая и третья, у раненого была первая группа. Я стала просить, чтобы у меня взяли кровь, но нашелся один человек, который стал говорить, что я молода и кровь не годится, притом еще не комсомолка, мне сделалось обидно, я понимала так, что воевать должны не только комсомольцы, но и не комсомольцы. Я пошла в райком комсомола, все рассказала, что я хочу пойти на фронт, но мне ответили, молода, но кровь разрешили взять у меня, проверить группу, и, когда у меня проверили группу, оказалась первая, я сразу же дала кровь для раненых. С 1943 года начала сдавать кровь для раненых. У меня вся душа была занята только тем, чем быть полезной хоть чем-то. На заводе работала по 12 часов, свободное время проводила в госпитале, всячески старалась увлечь раненых, читала им книги, газеты, но я все время считала, что это не помощь, помощь та, кто был на фронте.

Я горжусь тем, кто погиб геройски и кто остался в живых. Да, когда выписывались из госпиталя, мне все давали адреса, называли меня сестрой, успокаивали меня, говорили, и в тылу нужна помощь, но жаль, что я не могла ни одного адреса сохранить. Потом я вступила в комсомол, но было поздно – война уже кончилась. Мне не пришлось пойти, была у всех радость, все обнимались, целовались, возвращались домой с победой, но только тем обидно, кто не был на фронте, кто не испытал войны. Я и сейчас все думаю, почему я не могла родиться раньше, чтоб попасть на фронт. Дети мне сейчас часто говорят, старший сын, Храмов Юра, что, мол, то, что вы делали в войну, это не помощь, что вы работали в заводе и давали кровь, и вот их у меня сейчас четверо, и все меня спрашивают, видала ли я немца, что я могу ответить им. Конечно, я не видала немца, но помогала; хоть небольшая частица, но и моя есть. Мы помогали семьям, у которых были все на фронте. Пайки свои отдавали маленьким детям, а сами собирали крапиву, мороженый картофель, толкли кости и кушали, но поддерживали детей, чтоб они не померли с голоду. Сушили свои пайки, хлеб и доставляли туда, где были немцы, чтоб хоть немного, но спасти жизнь тем, кто был оккупирован немцами. Дорогая редакция, вот моя девичья фамилия, когда я жила в Калининской обл. в Краснохолмском р-не, село Хабоцкое, Илларионова Елизавета Ивановна, 1927 г.

Дорогая редакция, в январе или декабре встретил меня здесь один майор. Я его не признала, но он меня заметил и подошел ко мне, стал спрашивать, кто я и откуда, где жила, назвал мою фамилию, имя и напомнил, что я ему спасла жизнь, давала ему свою кровь, он спросил, где я живу, где работаю, замужем или нет. Я ответила, что замужем, имею четверо детей, но тут меня сразу вызвали на уколы, и я его не успела спросить, где он живет и как его фамилия, когда вышла, его уже не было. Жаль, что я не могла узнать, где он живет.

Храмова Е.И.

г. Красноярск.

22 апреля 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 79. Л. 63–66 об.

№ 279

Любовь сильнее смерти

Прошлым летом отдыхал я на живописном берегу Западной Двины, и мое внимание привлекла огромная искалеченная сосна. Верхушка ее когда-то была сорвана и сейчас догнивала у ее корней. Подойдя ближе к ней, я увидел небольшой холмик, буйно покрытый яркими цветами красных маков. Среди маков как-то некстати лежала поржавевшая каска со следами многих осколков и пуль. Потом я понял, что это могила солдата, героическая жизнь которого была оборвана когда-то в войну. Но как? Не могли мне об этом поведать безмолвные могила или каска, искалеченная сосна или цветущие маки.

Но меня почему-то ежедневно тянуло сюда, где я простаивал часами, думая о давно прошедших днях войны, о боях и товарищах. В один из таких дней ко мне подошел древний старик. По всему его виду было похоже, что он ровесник этой сосны, свидетель многих событий. Его седая, пожелтевшая от времени борода спускалась до пояса. Из-под косматых седых бровей на меня смотрели его выцветшие глаза, видимо, много перевидавшие на своем веку. Тело было согнуто, и только большая суковатая палка в его жилистых руках, казалось, удерживала старика от падения.

Он подошел ближе к холмику, снял картуз и перекрестился по старому русскому обычаю. Я как-то машинально снял свою шляпу, и старик понял, что я приезжий, и начал: «Это был герой из героев! Родом он был с Волги, звали его Николаем, а вот по прозвищу уже и не помню – то ли Бурлаков, то ли Бурков. Давно это было, да и память стала не та. Лихой был парень! Росточку он был так себе, и в плечах не косая сажень, а силища у него была громадная. Один целые сутки против врагов дрался. Даже когда летел, тяжело раненный, с сосны, руками

Отдышавшись и присев на пенек, старик вытер большим красным платком слезившиеся глаза и продолжил:

«Зимой 1942 года фашистов выбили из нашего села и подошли к городу, что верстах в пяти отсюда, но город что-то взять не удалось. В нашем селе расположилась гвардейская пушкарская часть. Николай у них был стреляющим. В общем, направлял снаряды туда, куда это было нужно. И так он каждый день забирался на ту сосну и посылал снаряды по фашистам, что засели в городе. Когда он, бывало, идет по деревне, мы все собирались и шли в подвалы и погреба. Людей в деревне было мало, да и те – старики. Была у Николая и зазнобушка – дочка Лукаша. Они эвакуировались из Белоруссии, но по дороге отец заболел, так они и остались в нашей деревне.

Красивая она была. Волосы – что белый лен, кудряшками вились. А глаза – что васильки среди спелой ржи, да с росинкой. Стройна и молода – чай, двадцатая весна шла.

Когда фашисты развязали бой у сосны, так она бросилась переплывать реку, чтобы помочь Николаю, но было уже поздно…»

«Но как же все это случилось, дедушка?» – спросил я.

«Да очень просто. Говорили, что оборона наша в этих местах была жидковата. Войска все больше к Сталинграду шли – там жарче было. И вот на этом участке и прорвались враги. А он-то сидит на сосне и все посылает снаряды по фашистам. Близко подошли, заметили его и окружили. Сдаваться приказывают. Видимо, живьем хотели его взять. Но не тут-то было! Он их из автомата да гранатами с сосны. Много их, нечистой силы, полегло здесь, у этой сосны. Затем, говорили, попросил он снаряды на себя. Это чтобы фашистов поизничтожить, да заодно и себя, чтобы не попасть к ним. И ему их дали… Так он и свалился вместе с верхушкой сосны. Вот и лежит эта верхушка уже более двадцати лет, но никто ее не взял потому, что она с его кровью, с его сердцем. А сердце его по вечерам горит и сейчас, что у того Данко, освещая путь людям.

Но вот сейчас молодежь ходит около него и не знает, что это был за герой. Я вот рассказываю о нем, да разве всем расскажешь? Надо было написать о нем на плите, чтобы все могли прочитать, ибо он погиб за то, чтобы они жили…»

Дед замолк и опустил голову. День катился к закату. Розовыми огоньками зажглись иголки на сосне. Прыгая и перелетая с ветки на ветку, защелкали, защебетали на все голоса птицы. Вдали раздалась трель соловья.

«О нем поют, – тихо сказал дед, неуклюже поднялся с пенька и оперся па свою суковатую палку, осмотрелся вокруг и сказал: – Пора идти, она идет, она часто сюда ходит, не надо ей мешать, может, хочет поговорить с ним перед женитьбой сына».

Я посмотрел – действительно, сюда шли женщина и молодой военный в форме лейтенанта. Осмотрелся кругом, а деда уже не было – он тихо шел в сторону деревни, постукивая своей палкой. Мне надо было уйти, но я не мог даже сдвинуться с места, какая-то неодолимая сила приковала меня здесь.

Женщина подошла, склонила голову и тихо спросила: «Он был вашим другом?»

«Да, друг», – также тихо сказал я. Я не знал его и никогда не видел. Нo мысль назойливо стучала и внутренне говорила мне: друг, товарищ, ибо он также боролся за родную землю, дрался с одним врагом.

Женщина посмотрела на меня и сказала: «Не обессудьте, посидим у него перед свадьбой нашего сына. Ведь он так хотел сына. Но вот не пришлось ему свидеться».

Мы все трое сели. Никто из нас не начинал разговора, только лишь птицы о чем-то ворковали на своем птичьем языке да тихо шумела сосна.

Затем послышался задористый, веселый смех девчат и парней, видимо, идущих на вечеринку. Лейтенант повернул голову в их сторону, и глаза загорелись мягким и теплым огоньком.

«Иди, Коленька, она ведь тебя ждет, – ласково сказала женщина. И когда юноша ушел, добавила: – Наш сын, Колин и мой. Любили ведь мы друг друга, очень любили, да жить вот только ему не пришлось.

Как только наши отогнали фашистов, нашла я Колю уже почерневшим. Вот так здесь и похоронила. Каска тоже его лежит. С неделю после того не находила себе места, а затем ушла в армию. Вот тут уж я излила на фашистах всю мою злость. Но как-то уж очень был тяжелый бой. Наша часть удерживала небольшой плацдарм за рекой Великой. Ночь уходила. Гасли последние звезды на небосклоне, уступая дорогу идущему дню. Сменялись солдаты у огневых точек. И не успело еще солнце позолотить своими лучами восток, как с темного запада началась артподготовка противника. Заухали пушки, заскрежетали шестиствольные минометы. Вспышками залпов озарился запад. Мгновение, и взрывы снарядов и мин начали трясти землю, поднимая клубы пыли и гари, застилая темным облаком восходящее солнце. Неумолимый плуг войны глубоко вспахал ковер зелени, поверг наземь молодую березовую рощу.

Через некоторое время фашисты пошли в атаку под прикрытием танков. Разгорелся жаркий бой. Я из своего пулемета отрезала пехоту от танков. Десятки их полегли, а они все шли и шли. Один танк круто повернул и прямо двигался на меня. Вот он уже метрах в двадцати. Поднялась и бросила гранату. В глазах потемнело, не слышу и лязга танка. Сколько я так лежала – не знаю. Когда очнулась, кругом было тихо. И вот в это время ребеночек и забился. Даже как-то сразу и боль прошла, и так стало радостно на душе и боязно за него. Попробовала подняться, но тело не слушалось. А вскоре послышались одиночные пистолетные выстрелы. Кое-как повернула голову и вижу – по полю ходят немцы. Напрягая нечеловеческие усилия, я кое-как повернулась лицом вниз и затихла, только ребеночек то ли ножкой, то ли ручкой все бьется и бьется во мне. Я испугалась, как бы фашисты не услышали его биения, боялась я за него. Фашист ткнул сапогом в бок. Больно было, но я вытерпела. Потом они о чем-то поговорили и ушли. Мое счастье, что наши вскоре пошли в наступление, нашли меня и отправили в госпиталь. Там у меня и родился Коленька…»

Женщина затихла и стала смотреть в ту сторону, куда ушел сын. На фоне неба виднелись два силуэта: юноши и девушки.

«Они тоже очень любят друг друга, – поднимаясь, сказала женщина, – пойду, приглашу их к себе в дом, пусть будут счастливы и пусть никогда не будет войны».

Цветков А.К.

г. Горький.

24 апреля 1965 г.

Опубл.: Самый памятный день войны, Письма-исповеди. М., 2010. С. 215–218.

№ 280

Девушки-добровольцы

Нам было по семнадцать с небольшим…

1 января 1943 года, Новосибирск. Воинская площадка, мороз градусов около 40, и мы, добровольцы, отправляемся для защиты нашей родины. Кто же это мы? Валя Ваконина и я, Маша Иванова, были девчонки и из других военкоматов в Новосибирске. Но познакомились мы со всеми уже в вагоне. Оказалось очень много девочек – шоферов 3-го класса, да еще со стажем, кто около года, а кто и поболее. Эшелон был огромный, шел он с Дальнего Востока, и в каждом городе прибавлялись вагоны с добровольцами, с молодежью.

Нас, девушек, разместили по женским вагонам, уж кто к кому попал, кто к читинцам, кто к иркутским, а мы к алтайским. Алтайцы, помню, дружно кричали: «Ура! В нашем полку прибыло» и устроили нас на вторую полку. Кто-то из провожающих подал в вагон большущее стеганое одеяло, старенькое, мы все были в своей одежде, а вагон был не совсем теплый, правда, горела чугунная печурка. Но мороз брал свое. В этот час провожания слилось все воедино, мы ждали, когда грянет оркестр, и вот грянул оркестр, под звуки музыки тронулся наш эшелон медленно-медленно.

Сначала шли, потом бежали

Шевченко М.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 84. Л. 64–66 об.

№ 281

Как это было…

(О комсомолках старшего поколения)

Лето 1941 года в Прибалтике стояло на редкость теплое, солнечное. Море искрилось, блестело, как будто оно было отполировано рубанком. Ярко светило солнце. Жители города Лиепая собрались весело отдохнуть в воскресный день. Но утром 22 июня грохот воздушной бомбардировки разбудил их. Они услышали грозную весть: началась война. От этой тяжелой вести как будто померк солнечный день, суровыми стали лица людей.

Война разметала уют налаженного быта. Жены офицеров гарнизона – комсомолки Зинаида Степановна Мажарова, Евдокия Петровна Сердюкова, Татьяна Савишна Гуртовая со своими детьми быстро собрались в дорогу. И женщины принимают смелое решение: они становятся в строй защитников города. Вместе с другими в течение нескольких дней они подносили боеприпасы защитникам города, готовили им пищу, стирали белье. Но тревога за детей не давала им покоя, и они предприняли попытку добраться до Риги. Нелегок был этот путь под обстрелом.

И, когда они добрались до Риги, город был уже в руках фашистов. Так как сын одного офицера был ранен, женщины обратились во 2-ю городскую больницу. Здесь они встретились с профессором Страздынем.

Рискуя жизнью, он устроил женщин на работу в больницу.

Но фашисты узнали о нахождении в больнице жен офицеров.

Их забрали и отвезли в тюрьму. Здесь у Зинаиды Мажаровой родился сын Володя. В тюрьме им создали невыносимые условия: кормили одной мутной баландой, хлеб давали один раз в день по 120 граммов.

На глазах заточенных в тюрьму матерей таяли, теряли силы их дети. Маленький Вова Mажаров уже не мог кричать, а только хрипел.

Седые пряди волос появились у 25-летней Зинаиды Мажаровой, Татьяны Гуртовой и Евдокии Сердюковой.

В один из страшных дней февраля месяца 1942 года фашисты насильно отобрали у томившихся в камере узниц старших детей. Увезли неизвестно куда Славика Мажарова, Колю Гуртового, Юрика Сердюкова, Володю Рахвалова, Витю Мухаммедова.

Маленького Вову фашисты не взяли. Они видели, что жизнь его угасает. Только чудо могло спасти ребенка. И чудо это явилось в образе медицинской сестры – латышки из Рижской центральной тюрьмы. Она тайком от надзирателей приносила в камеру яички, то протертую морковь, овсяную кашу, витамины в таблетках.

У Вовы с каждым днем стали прибавляться силы, – появилась улыбка. Радости матери не было границ. Но эта радость была преждевременной. В один из сентябрьских дней в камеру вошли тюремщики и отобрали у Зинаиды Мажаровой сына. С лязгом захлопнулась дверь, звякнули тюремные ключи, и все было кончено.

В январе 1943 года жен офицеров Зинаиду Мажарову, Евдокию Сердюкову, Татьяну Гуртовую, Елену Рахвалову, Марию Мухаммедову перевели из тюрьмы в лагерь смерти Саласпилс. Побои и издевательства, травля собаками, непосильный физический труд – таков был удел заключенных в этом лагере. Организатором этих диких расправ над советскими военнопленными и мирными гражданами был начальник лагеря фашист Краузе.

И даже здесь, в холодных, не отапливаемых зимой бараках, лишенные какой-либо медицинской помощи, полуголодные, терзаемые думами о судьбе детей, о судьбе мужей, жены офицеров не падали духом, продолжали борьбу. Будучи комсомолками, Зинаида Мажарова, Евдокия Сердюкова и их подруги вели борьбу всеми силами: тайком от стражи лагеря беседовали с военнопленными воинами, вселяли в них уверенность в близкую победу Советской Армии, стирали тяжелораненым белье, организовали в дни революционных праздников пение советских песен.

Кто-то в лагере донес на Зинаиду Степановну Мажарову, что она является женой офицера-политработника, членом ВЛКСМ. Признаться в этом – значило быть расстрелянной на месте.

Зинаида твердо решила не сдаваться, дала себе мысленно клятву не сказать правду.

Когда ее ввели в низкую комнату барака к следователю, навстречу ей из-за стола стремительно вскочил дебелый рыжий детина и, направляясь к ней, громко произнес:

– Ваш муж – политрук Мажаров, мы знаем! А ты комсомолка! У нас принято говорить только правду, за неправду один исход – расстрел.

Но Зинаида нашла в себе силы разыграть роль человека, не имеющего к политруку Мажарову никакого отношения. Рыжий увесистый кулак фашиста со всей силой бил хрупкое тело Зины. В течение 4-х часов четыре следователя, сменяясь один за другим, пытались сломить волю советской женщины, но так и не добились своего.

В один из майских дней 1944 года партию заключенных Саласпилсского лагеря в 4 часа утра вывели на расстрел. В их числе были и жены офицеров. Как всегда, жертвы выкопали себе ров и, крепко взявшись за руки, стали на краю его. Теплый майский ветер играл прядями седых волос молодых советских женщин. Но в глазах не было слез. Дважды за спиной слышалась отрывистая немецкая команда: «Открыть огонь!» Но выстрелов не последовало. Это начальник лагеря Краузе инсценировал сцену расстрела. Когда рассвело, он заявил своим жертвам:

– Расстрелять мы вас всегда успеем, вы в наших руках, послужите нам еще, как рабочий скот, в Германии.

И их действительно, как скотину, загнали в душные трюмы океанского парохода и под усиленным конвоем отправили в Германию. Это было в августе 1944 года. Татьяна Гуртовая, Елена Рахвалова, Мария Мухаммедова оказались в лагере смерти в Равенсбрюке, а Евдокию Сердюкову и Зинаиду Мажарову отправили в другой лагерь – Бельцик. На них была полосатая тюремная одежда, на ногах – грубые деревянные колодки. Каждый из заключенных имел свой номер – бирку. Пережить и перетерпеть в фашистских лагерях смерти в Германии пришлось им не меньше, чем в Саласпилсе.

И даже здесь, на чужбине женщины не пали духом. Зинаида Мажарова и Евдокия Сердюкова через немецких патриотов узнавали последние известия о победах Советской Армии и рассказывали о них по возвращении с работы в бараки другим.

В один из последних дней апреля 1945 года заключенных из разных лагерей вывели на шоссе и повели куда-то на запад.

Тех, кто не мог идти, согнали в два барака, а затем бараки облили бензином и подожгли.

И вот, когда весенний день клонился к вечеру, из разных партий предприняли попытку бежать Зинаида Мажарова,

По ночам он им приносил хлеб, картофель – все, что удавалось, достать у хозяина, где он работал. Вскоре их освободили советские войска. И жены офицеров вернулись на родину. Они начали поиски своих детей. Оказалось, что они проделали тот же путь в Германию, что их матери в августе 1944 года. Началась переписка, матери посылали письма в многочисленные города Западной и Восточной Германии. И после настойчивых поисков им удалось напасть на след.

Вначале, казалось бы, все так просто: раз нашлись дети и живы их родители, раз у них имеется Родина, надо быстрее вернуть детей семьям. Но потребовалась длительная переписка советских офицеров по делам репатриации с английскими оккупационными властями в Германии. Англичане не хотели вернуть детей, стремясь превратить их в сирот, не имеющих не только родителей, но и Родины.

Зинаида Мажарова и Елена Рахвалова обращаются с открытым письмом к президенту английского Красного Креста лорду Вултону.

Они писали, что отцы детей, которых задерживают в приюте, смело сражались с фашистами. Некоторые из них погибли, другие вернулись с победой домой. Они просили без промедления вернуть детей не Родину.

В ответ пришла формальная отписка заместителя лорда Вултона, некоего генерал-майора, который даже не удосужился отчетливо поставить подпись. Этот бездушный генерал Икс сообщил, что, к сожалению, Британский Красный Крест не имеет возможности помочь в этом деле. Потребовался настойчивый громкий протест советской и международной общественности, чтобы принудить англичан отпустить детей на Родину.

Однажды Мажарова получила телеграмму из Берлина следующего содержания: «Ваш сын Владимир взят нами у англичан и находится в нашем детском доме. В ближайшее время будет доставлен Вам домой. Сообщите Рахваловой, что ее сын Виктор также нами взят у англичан и находится в нашем детском доме». Под телеграммой стояла подпись генерал-майора Юркина. Немного позднее радостные телеграммы пришли к Татьяне Савишне Гуртовой, к Марии Мухаммедовой, к Евдокии Сердюковой. Когда московский экспресс доставил в Ригу детей, каждая из матерей взяла на руки именно своего ребенка. Материнское сердце не обмануло.

Дети, о которых мы вели речь, стали взрослыми молодыми людьми.

Большой ценой было завоевано их счастье на жизнь, на радость труда.

16 февраля 1965 г. Ямщиков Б.М.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 89. Л. 64–69. В/часть 03080.

Эпилог

…Я сожалел, и не напрасно:

Как жаль, что не хватает сил,

Таланта, гения Некрасова,

Таких стихов, что он творил,

О русской женщине прекрасной,

Ее душевной чистоте,

Ее судьбе, в веках несчастной,

О силе, ловкости в труде.

Недостает нам и сегодня

Поэм, полотен, песен, од,

Чтоб подвиг женщин из народа

Будил и звал всегда вперед…

1949 г.

Участник Великой Отечественной войны

А.А. Куманев.

(Из книги «Жизни жажда». Н. Новгород, 2002. С. 44.)

Приложение

№ 1 Письма женщин из фашистcкой Германии

«Дорогие отец, мать и сестрички! Пишу вам это письмо из далекой Германии. Пошла; я тогда в комендатуру на перерегистрацию, но меня обманули, никакой перерегистрации и не было. Просто это придумали, чтобы послать людей в свою империю. Я была в одном платье и стала просить, чтобы меня отпустили домой за одеждой. Офицер обещал отпустить на следующий день, а я глупая, поверила. Спали в старой бане, ночью нас разбудили и приказали выйти. Я увидела много вооруженных людей. Скоро нас повели и посадили в вагоны».

(Из письма Лизы Бурак к родителям)

«Теперь я работаю у одного хозяина. У него 8 коров, 3 свиньи, 30 кур. Коров на пастбище не пускают. Надо всем им приносить травы. Кошу три раза в день. Свиней тоже надо кормить три раза в день. А сколько возни с курами и цыплятами! Да еще от коров и свиней вычищаю три раза в день навоз. Встаю в пять утра, топлю плиту, готовлю кушать для хозяйской семьи, а потом иду на поле работать. Мамочка, одной посуды сколько надо пepeмыть! А суббота придет, надо полы мыть. У хозяина пять комнат и большой коридор.

Мамочка, сообщаю тебе, что волосы я срезала, нет времени за ними ухаживать.

Неужели мы никогда не встретимся? Целую, ваша Нюша».

(Письмо Ани П. к родителям)

«…Теперь я в городе Лигниц. Работаю в прислугах. Паша и Шура тоже у хозяина, только они в ресторане работают. Приехали мы сюда 2 ноября. Нас разбирали, как скотину. Как овец, отделяли на хороших и на плохих.

5 ноября я была у девчат. Мы поделились своим горем.

Мама, теперь напишу вам, как мне тут живется. Буду писать все подробно. Работа у меня тяжелая, целый день на ногах, не присаживаясь. Все делаю стоя, даже ем стоя. Встаю я в половине седьмого. Накрываю посуду на стол для завтрака. Мне дают чашку черного кофе и кусок хлеба, помазанный повидлом так, для вида. Когда выпью этот кофе, я убираю со стола, топлю печки в комнатах, убираю комнаты, мою посуду, чищу картошку. Потом иду вниз за углем. Нужно нести ящик с углем на четвертый этаж. Мамочка, как тяжело нести. Потом я режу капусту, после чего мою полы. Вымыв полы, я выношу воду из ванны. После этого я уже не могу ходить – подкашиваются ноги. Мамочка, как подумала обо всем том, так слезы полились, и я не могу писать. Как мне тяжело на сердце! Я сдерживаю рыдания, чтоб не услышали хозяева. В обед дают мне картошку и капусту, да такую, что я, как взгляну на нее, так меня тошнит. И без хлеба. Уберу со стола, помою посуду, перетру мебель. Тогда заставляют стирать, а мне это уж совсем тяжело. К вечеру опять чищу для них картошку, накрываю на стол. Вечером мне дают такую же картошку, как в обед, и кусочек хлеба, такой маленький, как мой мизинец, да еще стакан чая. Так что я ложусь спать голодная. После их ужина я мою посуду и опять иду за углем. Ложусь я в 0 часов. А выходного у меня не бывает. Мамочка, как хочется мне захворать! Потому что иначе я никогда домой не вернусь. Каторга здесь мне навеки. Если я не заболею, то придется мне умирать рабою. Мамочка, когда мы только приехали, мы встретили людей, которые похожи были на мертвецов, вставших из гроба. Все они больные или сердцем, или катаром желудка, или еще чем-нибудь. Одна тетя к нам подошла, согнувшись, она не могла сгибать ног, чтобы переступать. Она нам рассказала, что работала у пана, пока была здорова, а когда заболела, то eе отправили в больницу. А теперь она не нужна ни пану, ни на фабрику. Мы думали, что ей больше 70 лет, а ей только 37. Такая она старая и сгорбленная. Счастливы те, кто с дороги сбежал. Прощайте, мама, пишите письма, может, хоть одно дойдет до меня. А может… Может, и маму мою забрали. Ох, как у меня при этой мысли сердце защемило и слезы полились! Тогда, тетя Настя, вы будете мне за родную маму. Напишите мне письмо, чтобы я знала, что мое письмо долетело до вac. Но про то, что может не быть мамы, я не хочу и думать – у меня и так не высыхают от слез глаза.

Мамочка, вы за меня не волнуйтесь и не плачьте, может, я заболею и вернусь. Сейчас я еще не очень больная. Нам позволено писать два письма в месяц; может, вы хоть одно получите. Как мне грустно, когда я гляжу, как ихние дети греются на солнце, смеются, а я о себе думаю, и слезы льются из глаз. Могла бы я около своей мамочки

(Письмо Марии Г. к матери в Ворошиловград)

«Здравствуйте, Ст. Ив., Шура, Слава! Я вам пишу о себе. Я сейчас нахожусь в Германии, работаем на поле, всю работу работаем. Нас 7 человек из Курска. Наша жизнь очень плохая, нам нельзя никуда ходить. Никуда нас не пускают, только с работы да на работу. Одежды нам никакой не дают. Зимой не знаю, в чем работать. Неизвестно, когда вернемся. Передайте всем, чтобы писали. Это письмо пишу и плачу. Я всегда плачу. Очень тоска забирает. Кормят плохо, платят три марки в неделю, а покупать все равно нам ничего нельзя.

Работаем в маленьком местечке, в поле и по двору. До свидания. Расскажите всем девочкам обо мне. Тася».

(Письмо Таси А., адресованное С.И. Бургуевой)

«…теперь мы живем в городе Блянкенбурге. Работают у хозяина 33 человека. Здесь и украинцы, и поляки, и французы, и русские. Кормят нас плоховато, можно сказать, плохо. Хлеба дают очень мало. Работы по горло. Смотрит за нами надзиратель. Никуда не пускает. Только с работы да на работу. Работаем по 12 часов. Ходить не в чем, а здесь все дожди да холод. Дорогой папочка, как надоело быть невольниками и работать, не зная, на кого, не зная, за что. Да и труд наш не ценят. Нас все преследуют и смеются над нами. Так что жизнь несладкая. Работаем в поле. Что сумеешь принести в кармане, то и сваришь.

Напишите о вашей жизни, здоровье, где теперь находитесь? С приветом к вам, ваша дочь Валентина. Целую, Валя».

(Из письма Валентины П. к отцу)

«Дорогая мамочка, я не знаю, получите ли вы это письмо. А если получите, может быть, в то время меня уже не будет в живых. Я попала на каторгу. Как только привезли нас сюда, так меня продали помещику-немцу. Он заставляет работать на скотном дворе от зари до поздней ночи, а кормит так, что я еле на ногах держусь. А когда мы ехали, то нам говорили, что будет хорошо. Живем мы прямо на скотном дворе, здесь грязно и мокро. А чуть мы не так сделаем, так немец нас бьет и издевается. Я всe время плачу. Уже стала похожа на старуху, вы бы меня не узнали. Мама, вот пишу вам, а слезы так и льются, как подумаю о своей жизни. Мы, наверное, больше не увидимся. Прощайте, мамочка, и вспоминайте свою несчастную дочку. Целую вас всех, Валя».

(Письмо пионерки Вали Ж. к матepи)

15/XII 1942 года

«Добрый день, мои родители, мамочка, брат Вася и сестра Ниночка. Дорогие мои, я работаю на заводе в Лихтенберге, около города Мускау. Мамочка, на заводе мы работаем с 6 часов утра до 9 часов вечера каждый день:

Прошу вас, мои дорогие, чтобы вы выслали мне посылку. Если она будет не тяжелее 250 граммов, то я ее получу.

Здесь разрешают только один раз в месяц получить такую посылку. Вещей не надо, высылайте мне сухарей и немножко какой-нибудь крупы. Кормят нас очень плохо. На один день выдают 200 граммов черного хлеба, одну тарелку, супа без картошки и вечером стакан, чая без сахара. Если так будет и дальше продолжаться… (зачеркнуто).

Мамочка! Туфель у меня нет. Платье изнашивается. Юбка коричневая испорчена серой, кофточка белая и платок тоже испорчены, хоть выбрось. Чулки мне не высылайте, а… (зачеркнуто). Нам все запрещено. Живем в четырех стенах. Нет такого дня, чтобы мы не плакали. Гулять не пускают, да и не в чем. Одели нас здесь в серые халаты из мешков, a в них ни ходить, ни работать нельзя, они очень тяжелые и рваные. Не забывайте меня, мои родные. Пишите как можно чаще. Я на крыльях прилетела бы к вам, да нельзя. Родные мои, напишите мне хоть несколько ласковых слов.

Целую всех. Ваша дочка и сестра Соня».

(Письмо Сони К. из Лихтенберга к родителям)

«3дравствуйте, родная мамочка, братья и сестры! Передаю вам, свой горячий привет из города Зальцбурга. Мамочка, скучным и темным мне кажется здесь весь cвeт. Письмо я передаю с Тамарой Усачевой. Счастливая, она заболела, едет домой, а я здорова… Я просила Тамару, чтобы она все рассказала своими словами про нашу жизнь. А живем мы, мамочка, в казармах, огороженных колючей проволокой. Это очень неприятно, словно мы зачумленные какие-то. Спим на нарах. Работаем на лесопильной фабрике. Дают нам в день 200 граммов хлеба в обед и вечером картошку. Я бы тебе, мамочка, многое рассказала о нашей жизни, только слов не могу подобрать, нет таких слов. Как я соскучилась по дому! Многих девчат угнали куда-то дальше. Только Ткачев работает в городе.

Родные мои, мама, братики и сестренки, может быть, вы больше не получите от меня писем, потому что нам всем приказано сдавать письма в полицию. А они читают наши письма, вкладывают свои – печатные, а наши выбрасывают. Когда вы получите от полиции письма, не верьте ни одному слову. Они будут писать, чтобы ты выслала теплые вещи, не верьте. Они так всем пишут, а потом вещи забирают себе. Ничего не присылайте мне, хоть и надо, но я все равно не получу. Мама, постарайся, чтобы Маруся и Ваня остались дома. Пусть уж одна я буду несчастная. Здесь украинцы получают письма из Киевской области. Просто страшно становится, там уже шестой набор идет. Теперь берут даже малолеток. Тамара вам все расскажет. Передайте привет всем моим подругам, скажите, чтобы делали все, чтоб не поехать в Германию, здесь им жизни не будет. Целую всех крепко. Любящая вас Таня».

(Из письма Тани Т. к родителям)

«Повезли меня в лагерь Каульсдорф и послали работать на вагоноремонтный завод Грюневальд. 3a два месяца здесь умерли 5 человек из 25, которые со мной приехали. Начались побеги. За попытку побега полагалась тюрьма, наказание плетью или тюремный лагерь, где люди медленно умирали.

Лагерь был обнесен двумя рядами колючей проволоки. Во время воздушных налетов нас запирали в бараках, а полицейские уходили прятаться в укрытие. В бараках не было уборной, и если тревога продолжалась несколько часов, приходилось оправляться в коридоре, больше негде было. За это полагалось определенное наказание: на сутки лишали пайка весь барак, и так гнали на работу. Вообще за все 14 часов, которые работали на заводе, ничего нам не, давали, только утром и вечером давали по тарелке баланды и 250 граммов хлеба.

На третий месяц меня перевели в лагерь Галензее 31/36. Здесь жизнь была такая: вставали в 5 часов утра, на работу шли в 6 часов. Работали до 17 часов 45 минут. В 6 часов получали литр баланды. В 7 часов – 200 граммов хлеба. На заводе еще давали пол-литра той же баланды. Вот и вся еда.

Избивали нас в любое время и по всякому поводу. Начиналось это с утра. Мне только и радости – получить письмо из дому.

До свидания, мамочка и Люсенька, целую вас. Жду от вас с нетерпением ответа. Пишите чаще, не забывайте меня.Ваша дочь Нонна».

«Германия. Лагерь Н. 10 ноября 1942 года.

Здравствуйте, дорогая мамочка и сестренка Люсенька! Сообщаю вам, что жива и перемен нет. Жизнь однообразна. Наша жизнь, мамочка, хуже, чем у собак: суп дают такой же зеленый, которого по-прежнему никто не ест. У меня от думок иссох мозг. И от слез глаза не видят. Сегодня все 12 часов мы работали голодные. Но плачь – не плачь, а работать нужно… Какая может быть работа у человека голодного изо дня в день. Придет начальник или сбоку сидящая немка, подгонит: “Нонна, арбайтен шнеллер, шнеллер!” (“Нонна, быстрее, быстрее работать!”)

Как бы хотелось видеть вас и быть все время с вами.

Дорогая мамочка, как мне тяжело без вac. Я не в силах сдержать рыдания. Я от обиды все плачу. О, есть еще

Мыслимо ли – почти босые все. A иной раз проливной дождь идет или мороз. Я просто не в силах всех переживаний и мучений описать…

Мамочка, я устала. В город нас не отпускают, живем в лесу. Прослышали, что нас переводят на другой завод. Сейчас работаем вместе с украинцами, с французами и с сербами. Мамочка, если можно, тo вышлите посылку – луку и чесноку, – у меня цинга! Не откажите в моей просьбе. А пока до свидания. Передаю вам свой горячий любящий привет и крепко, крепко целую вас. Пишите мне чаще и не забывайте меня. Вышлите адреса всех девочек. До свидания. Целую вас, мамочка, и жду с нетерпением письма. Остаюсь ваша дочь Нонна. Не забывайте меня!»

«Германия. Лагерь Н. 8 декабря 1942 года.

Пишет дочь тебе из (неразборчиво)… что жива, но жизнь… (неразборчиво). Одинока я, нищенка горькая. Здравствуйте, дорогая мамочка и сестренка Люсенька! Кормят нас еще хуже. Суп дают или с листьями от бураков, или с горькими грибами. Его кушать невозможно. Так работаем 12 часов голодные. Я очень похудела. Мне выдали ботинки 45 размера. Ходить нельзя, прямо выворачиваются ноги.

В субботу мы работаем до 12 часов ночи. Без пяти минут 12 стоим и ждем исполнения 12 часов, ждем, как Нового года. Сижу я у машины, гляжу на часы и жду: скоро принесут 100 граммов хлеба и 10 граммов колбасы – это весь наш воскресный паек.

Скоро будет Новый год. Скоро год, как умерла бабушка, скоро пять лет, как нет нашего папы. Следующий праздник – мне сравняется 18 лет. Эти дни пройдут в неволе и в слезах. Позавчера у нас сделали в бараках дезинфекцию – окуривание серой. Пришли мы с работы, а барак запечатан. Нас заставили после 12 часов работы таскать брюкву. Украинки от голода взяли по две-три брюквинки и попрятали под пальто, и, как на грех, начальник стал обыскивать. Многих сильно избили, и начальник сказал, что за этo нельзя нашему бараку два месяца писать письма. И вот сегодня нам объявили об этом. Остаюсь ваша дочь Нонна».

(Письма к родным Нонны Г. из Н. лагеря в Германии)

«15 января 1943 года.

Здравствуйте, дорогие мои родные, миленькая мамочка, Ниночка, Миша и детишки Галочка и Надюша. Сегодня для нас с Таней счастливый день – получили от вас письма. Сегодня утром я стирала белье и так устала – очень много было белья, но Таня прибежала и принесла письмо, и сразу прошла вся усталость.

Дорогие мои родные, когда же это кончится? Как тяжело переносить издевательства! Милая мамочка, если бы вы знали, как тяжело! Но мы с Таней все переносим, и, если перенесем, это наше счастье.

Сейчас здесь холодная зима, но на нас не обращают внимания, хоть ты ходи раздетая – им дела нет. Сволочи сидят в теплой комнате, ничего не работают, только приказывают – сделай то и то, и приходится делать. Будь это у нас, я бы им плюнула в рожу, а здесь молчи и делай, что скажут.

Дорогая Ниночка, ты спрашиваешь (неразборчиво)… люди мои хозяева. Да если бы они были люди! Они не люди, сидят, не работают, и по десяти пар чулок на ногах. А до того, как ты мне прислала мои старые гетры, я ходила на босую ногу. Они это видели и только смеялись. Ниночка, ты не можешь себе представить, что со мной было, когда я получила посылку. Слезы полились от радости. А мои гетры, когда я надела, показались мне теплее их десяти чулок, потому что это мои гетры, из моей родины, где я свободно жила, хотя и не так богато, как мои проклятые хозяева, но жила, как хотела. Ну что же, дорогая сестра, мы им все вспомним, как кончится война. Ниночка, если можно будет, пошли мне мою черную юбку, которая сшита клешем, а то мое платье уже рвется. Этим зверям все равно. Я здесь работаю во дворе, с утра до поздней ночи в их г… тo у коров, то у свиней. Так и проходит наша жизнь. Ниночка, я этих идиотов готова разорвать на куски за все их зверские поступки. Здесь есть русские, их хозяева бьют чуть ли не каждый день. А нас с Таней пусть только попробуют. Сегодня Танина хозяйка кинулась на Таню, но Танька ей показала так, что она отлетела на два метра. Таня ей закричала: “Уйди, косая!” Не знаю, что с ней теперь будет.

Здесь такие люди, они хотят, чтобы мы ходили голые, босые и хорошо на них работали. Нам очень трудно, но придет день, и не нас тогда будут карать, а их за все их проделки. Ниночка, письма мы с Таней пишем часто, а почему не доходят, не знаю. Вас интересует, как нас кормят. Кормят так – лишь бы до весны не умерли, а сами едят, что хотят.

Ниночка, ты не написала, как у вас. Нам все интересно знать. Здесь новостей никаких, кроме работы. Интересно узнать о фронте, как наши воюют. Ведь мы здесь ничего не знаем.

Желаю вам быть здоровыми. Мамочка, не беспокойся, я набралась смелости и вepнусь домой. До свидания. Целую вас всех крепко. Клава».

(Письмо Клавдии Г. к родным)

«Здравствуйте, дорогие мамочка и дядя Шура! Такой радости, как получить ваше письмо, вы себе не можете представить. Я думала; что вас нет в живых или что вы на другой стороне фронта, около своих братьев, а этого я бы очень хотела.

Мамочка, мы здесь живем оторванные от мира, ничего не знаем, ничего не слышим. Хотя бы вы что-нибудь написали – хочется знать, когда нас освободят от этой кабалы.

Мамочка, вы пишете, что послали маленькую посылку. Но я не получила. Мамочка, милая, не нужно мне ничего посылать; я знаю, что вам самим нечего кушать и носить, а я на все махнула рукой; хожу разутая, раздетая, голодная, ладно, лишь бы добраться домой.

Mамочкa и дядя Шура, вы не сможете понять нашу жизнь! Если бы увидели – поняли. Тяжело быть в угнетении, но вы не подумайте, что я изменилась, нет, я не могу покоряться этим негодяем. Здесь, как не подчинишься, выбывают в полицию. В общем, мамочка, не могу писать; когда приедем, все расскажу, что мы с Клавкой, выделывали, несмотря на полицию. А пока до свидания, дорогие. Прошу вас, мамочка, живите дружно с дядей Шурой и ждите Таньку. Ваша Таня».

(Письмо Татьяны Н. к родителям)

«Дорогая моя дочурка, я пользуюсь тем, что Стеша едет домой, и пишу тебе более подробное письмо. По почте приходится посылать очень сдержанные письма. Доченька, Стеша тебе расскажет о том, как мы здесь живем. Я тебя умоляю, не впадай в отчаяние от ее рассказов, не думай, что я обязательно погибну. Я научилась сопротивляться. Словом, я твердо верю, что, я вернусь и увижу тебя. Мы здесь совершенно оторваны от мира, не знаем, что происходит на фронте. Может быть, о, как бы я этого хотела, ты уже в советском городе! Может, даже наш папа вернулся! Но это все мечты, а я хочу тебе сказать самое главное; может, у меня никогда не будет больше случая тебе это сказать! Доченька, Натуся, родная моя, знай, что ты для меня дороже всего на свете, что ради того, чтобы быть с тобой, я могу пойти на то, на что пошла Стеша. Ведь можно жить и без руки. Но если случится, что я не вернусь, не плачь от таких слов, я тебя прошу, но знай, дочурка, что нет на свете ничего хуже человеческого насилия. Знай, что ты должна всегда бороться за правду и свободу. Я твердо верю, что

Если ты меня больше не увидишь, о тебе позаботится Стеша. Она мне это обещала. А может, и папка наш жив.

Я тебя хорошо знаю, я знаю, что ты хорошая девочка, что ты сможешь найти правильный путь в твоей жизни. Но помни, всегда помни, что твою маму били, понимаешь – били по лицу и по голове. Пусть это укажет тeбe то, что ты должна делать. Как мне хочется вылить на тебя всю мою любовь, милая моя девочка! Поцеловать тебя бы еще раз! Стеша очень хорошая, она мне во многом помогла. А здесь, ты даже не можешь себе представить, что значит настоящая дружба.

Ната, знай, что, когда нас в темноте гонят нa завод, я всегда думаю, что ты, моя девочка, может быть, сейчас крепко спишь и тебе снятся хорошие сны.

Не уступай в жизни, не грусти у тебя еще много впереди, тебя еще ждет счастье. Целую мои любимые глазки. Думаю, что скоро увидимся. Но как это трудно! Я не знаю, доедет ли Стеша, она в очень плохом состоянии. Страшная мысль меня иногда пугает: может, немцы уже набирают двенадцатилетних, и тогда ты можешь попасть. Нет, такого несчастья не будет. Мы увидимся, мы обязательно увидимся, моя дочурка. Пиши мне чаще, письма пропадают, и я их от тебя очень редко получаю. Твоя любящая тебя мама».

(Письмо от матери Наташе В.)

Ф. М-1. Оп. 32. Д. 182. Л. 4—26.

№ 2 Советские женщины-военнослужащие в немецком плену

Сколько женщин-военнослужащих Красной Армии оказалось в немецком плену, неизвестно. Однако немцы не признавали женщин военнослужащими и расценивали их как партизан. Поэтому, по словам немецкого рядового Бруно Шнейдера, перед отправкой его роты в Россию их командир обер-лейтенант Принц ознакомил солдат с приказом: «Расстреливать всех женщин, которые служат в частях Красной Армии». Многочисленные факты свидетельствуют о том, что этот приказ применялся на протяжении всей войны.

В августе 1941 г. по приказу Эмиля Кноля, командира полевой жандармерии 44-й пехотной дивизии, была расстреляна военнопленная – военный врач.

В г. Мглинск Брянской области в 1941 г. немцы захватили двух девушек из санитарной части и расстреляли их.

После разгрома Красной Армии в Крыму в мае 1942 г. в Рыбацком поселке «Маяк» недалеко от Керчи в доме жительницы Буряченко скрывалась неизвестная девушка в военной форме. 28 мая 1942 г. немцы во время обыска обнаружили ее. Девушка оказала фашистам сопротивление, кричала: «Стреляйте, гады! Я погибаю за советский народ, за Сталина, а вам, изверги, настанет собачья смерть!» Девушку расстреляли во дворе.

В конце августа 1942 г. в станице Крымской Краснодарского края расстреляна группа моряков, среди них было несколько девушек в военной форме.

В станице Старотитаровской Краснодарского края среди расстрелянных военнопленных обнаружен труп девушки в красноармейской форме. При ней был паспорт на имя Михайловой Татьяны Александровны, 1923 г. Родилась в селе Ново-Романовка.

В селе Воронцово-Дашковское Краснодарского края в сентябре 1942 г. были зверски замучены взятые в плен военфельдшера Глубокова и Ячменева.

5 января 1943 г. неподалеку от хутора Северный были захвачены в плен 8 красноармейцев. Среди них – медицинская сестра по имени Люба. После продолжительных пыток и издевательств всех захваченных расстреляли.

Переводчик дивизионной разведки П. Рафес вспоминает, что в освобожденной в 1943 г. деревне Смаглеевка, в 10 км от Кантемировки, жители рассказали, как в 1941 г. «раненую девушку-лейтенанта голую вытащили на дорогу, порезали лицо, руки, отрезали груди…».

Зная о том, что их ожидает в случае плена, женщины-солдаты, как правило, сражались до последнего.

Часто захваченные в плен женщины перед смертью подвергались насилию. Солдат из 11-й танковой дивизии Ганс Рудгоф свидетельствует, что зимой 1942 г. «…на дорогах лежали русские санитарки. Их расстреляли и бросили на дорогу. Они лежали обнаженные… На этих мертвых телах… были написаны похабные надписи».

В Ростове в июле 1942 г. немецкие мотоциклисты ворвались во двор, в котором находились санитарки из госпиталя. Они собирались переодеться в гражданское платье, но не успели. Их так, в военной форме, затащили в сарай и изнасиловали. Однако не убили.

Насилию и издевательствам подвергались и женщины-военнопленные, оказавшиеся в лагерях. Бывший военнопленный К.А. Шенипов рассказал, что в лагере в Дрогобыче была красивая пленная девушка по имени Люда. «Капитан Штроер – комендант лагеря, пытался ее изнасиловать, но она оказала сопротивление, после чего немецкие солдаты, вызванные капитаном, привязали Люду к койке, и в таком положении Штроер ее изнасиловал, а потом застрелил».

В шталаге № 346 в Кременчуге в начале 1942 г. немецкий лагерный врач Орлянд собрал 50 женщин врачей, фельдшериц, медсестер, раздел их и приказал нашим врачам исследовать их со стороны гениталий – не больны ли они венерическими заболеваниями. Наружный осмотр он проводил сам. Выбрал из них 3 молодых девушек, забрал их к себе «прислуживать». За осмотренными врачами женщинами приходили немецкие солдаты и офицеры. Немногим из этих женщин удалось избежать изнасилования.

Особенно цинично относились к женщинам-военнопленным лагерная охрана из числа бывших военнопленных и лагерные полицаи. Они насиловали пленниц или под угрозой смерти заставляли сожительствовать с ними. В шталаге № 337, неподалеку от Барановичей, на специально огороженной колючей проволокой территории содержались около 400 женщин-военнопленных. В декабре 1967 г. на заседании военного трибунала Белорусского военного округа бывший начальник охраны лагеря А.М. Ярош признался, что его подчиненные насиловали узниц женского блока.

В лагере военнопленных Миллерово тоже содержались пленные женщины. Комендантом женского барака была немка из немцев Поволжья. Страшной была участь девушек, томившихся в этом бараке:

«Полицаи часто заглядывали в этот барак. Ежедневно за пол-литра комендант давала любую девушку на выбор на два часа. Полицай мог взять ее к себе в казарму. Они жили по двое в комнате. Эти два часа он мог ее использовать, как вещь, надругаться, поиздеваться, сделать все, что ему вздумается.

Однажды во время вечерней поверки пришел сам шеф полиции, ему девушку давали на всю ночь, немка пожаловалась ему, что эти “падлюки неохотно идут к твоим полицаям”. Он с усмешкой посоветовал: “А ты тем, кто не хочет идти, устрой “красный пожарник”. Девушку раздевали догола, распинали, привязав веревками, на полу. Затем брали красный горький перец большого размера, выворачивали его и вставляли девушке во влагалище. Оставляли в таком положении до получаса. Кричать запрещали. У многих девушек губы были искусаны – сдерживали крик, и после такого наказания они долгое время не могли двигаться.

Комендантша, за глаза ее называли людоедкой, пользовалась неограниченными правами над пленными девушками и придумывала и другие изощренные издевательства. Например, “самонаказание”. Имеется специальный кол, который сделан крестообразно, высотой 60 сантиметров. Девушка должна раздеться догола, вставить кол в задний проход, руками держаться за крестовину, а ноги положить на табуретку и так держаться три минуты. Кто не выдерживал, должен был повторить сначала.

О том, что творится в женском лагере, мы узнавали от самих девушек, выходивших из барака посидеть минут десять на скамейке. Также и полицаи хвастливо рассказывали о своих подвигах и находчивой немке».

Женщины-военнопленные содержались во многих лагерях. По словам очевидцев, они производили крайне жалкое впечатление. В условиях лагерной жизни им было особенно тяжело: они, как никто другой, страдали от отсутствия элементарных санитарных условий.

Посетивший осенью 1941 г. Седлицкий лагерь К. Кромиади, член комиссии по распределению рабочей силы, беседовал с пленными женщинами. Одна из них, женщина-военврач, призналась: «…все переносимо, за исключением недостатка белья и воды, что не позволяет нам ни переодеться, ни помыться».

Группа женщин-медработников, взятых в плен в Киевском котле в сентябре 1941 г., содержалась во Владимире-Волынском— лагерь офлаг № 365 «Норд».

Медсестры Ольга Ленковская и Таисия Шубина попали в плен в октябре 1941 г. в вяземском окружении. Сначала женщин содержали в лагере в Гжатске, затем в Вязьме. В марте при приближении Красной Армии немцы перевели пленных женщин в Смоленск, в дулаг № 126. Пленниц в лагере находилось немного. Содержались в отдельном бараке, общение

После падения Севастополя в июле 1942 г. в плену оказались около 300 женщин-медработников: врачей, медсестер, санитарок. Вначале их отправили в Славуту, а в феврале 1943 г., собрав в лагере около 600 женщин-военнопленных, погрузили в вагоны и повезли на Запад. В Ровно всех выстроили, и начались очередные поиски евреев. Одна из пленных, Казаченко, ходила и показывала: «Это еврей, это комиссар, это партизан». Кого отделили от общей группы, расстреляли. Оставшихся вновь погрузили в вагоны, мужчин и женщин вместе. Сами пленные поделили вагон на две части: в одной – женщины, в другой – мужчины. Оправлялись в дырку в полу.

По дороге пленных мужчин высаживали на разных станциях, а женщин 23 февраля 1943 г. привезли в город Зоес. Выстроили и объявили, что они будут работать на военных заводах. В группе пленных была и Евгения Лазаревна Клемм. Еврейка. Преподаватель истории Одесского пединститута, выдавшая себя за сербку. Она пользовалась особым авторитетом среди женщин-военнопленных. Е.Л. Клемм от имени всех на немецком языке заявила: «Мы – военнопленные и на военных заводах работать не будем». В ответ всех начали избивать, а затем загнали в небольшой зал, в котором от тесноты нельзя было ни сесть, ни двинуться. Так стояли почти сутки. А потом непокорных отправили в Равенсбрюк. Этот женский лагерь был создан в 1939 г. Первыми узницами Равенсбрюка были заключенные из Германии, а затем из европейских стран, оккупированных немцами. Всех узниц остригли наголо, одели в полосатые (в синюю и в серую полоску) платья и жакеты без подкладки. Нижнее белье – рубашка и трусы. Ни лифчиков, ни поясов не полагалось. В октябре на полгода выдавали пару старых чулок, однако не всем удавалось проходить в них до весны. Обувь, как и в большинстве концлагерей, – деревянные колодки.

Барак делился на две части, соединенные коридором: дневное помещение, в котором находились столы, табуретки и небольшие стенные шкафчики, и спальное – трехъярусные нары-лежаки с узким проходом между ними. На двоих узниц выдавалось одно хлопчатобумажное одеяло. В отдельной комнате жила блоковая – старшая барака. В коридоре находились умывальная, уборная.

Узницы работали, в основном, на швейных предприятиях лагеря. В Равенсбрюке изготавливались 80 % всего обмундирования для войск СС, а также лагерная одежда как для мужчин, так и для женщин.

Первые советские женщины-военнопленные – 536 человек – прибыли в лагерь 28 февраля 1943 г. Вначале всех отправили в баню, а затем выдали лагерную полосатую одежду с красным треугольником с надписью: «SU» – Sovjet Union.

Еще до прибытия советских женщин эсэсовцы распустили по лагерю слух, что из России привезут банду женщин-убийц. Поэтому их поместили в особый блок, огороженный колючей проволокой.

Каждый день узницы вставали в 4 утра на поверку, порой длившуюся несколько часов. Затем работали по 12–13 часов в швейных мастерских или в лагерном лазарете.

Завтрак состоял из эрзац-кофе, который женщины использовали в основном для мытья головы, так как теплой воды не было. Для этой цели кофе собирали и мылись по очереди.

Женщины, у которых волосы уцелели, стали пользоваться расческами, которые сами же и делали. Француженка Мишлин Морель вспоминает, что «русские девушки, используя заводские станки, нарезали деревянные дощечки или металлические пластины и отшлифовывали их так, что они становились вполне приемлемыми расческами. За деревянный гребешок давали полпорции хлеба, за металлический – целую порцию».

На обед узницы получали пол-литра баланды и 2–3 вареные картофелины. Вечером получали на пятерых маленькую буханку хлеба с примесью древесных опилок и вновь пол-литра баланды.

О том, какое впечатление произвели на узниц Равенсбрюка советские женщины, свидетельствует в своих воспоминаниях одна из узниц, Ш. Мюллер:

«…в одно из воскресений апреля нам стало известно, что советские заключенные отказались выполнить какой-то приказ, ссылаясь на то, что, согласно Женевской конвенции Красного Креста, с ними следует обращаться как с военнопленными. Для лагерного начальства это была неслыханная дерзость. Всю первую половину дня их заставили маршировать по Лагерштрассе (главная «улица» лагеря. –А.Ш.) и лишили обеда.

Но женщины из красноармейского блока (так мы называли барак, где они жили) решили превратить это наказание в демонстрацию своей силы. Помню, кто-то крикнул в нашем блоке: “Смотрите, Красная Армия марширует!” Мы выбежали из бараков, бросились на Лагерштрассе. И что же мы увидели?

Это было незабываемо! Пятьсот советских женщин, по десять в ряд, держа равнение, шли, словно на параде, чеканя шаг. Их шаги, как барабанная дробь, ритмично отбивали такт по Лагерштрассе. Вся колонна двигалась как единое целое. Вдруг женщина на правом фланге первого ряда дала команду запевать. Она отсчитала: “Раз, два, три!” И они запели:

Вставай, страна огромная,

Вставай на смертный бой…

Я и раньше слышала, как они вполголоса пели эту песню у себя в бараке. Но здесь она звучала как призыв к борьбе, как вера в скорую победу.

Потом они запели о Москве.

Фашисты были озадачены: наказание маршировкой униженных военнопленных превратилось в демонстрацию их силы и непреклонности…

Не получилось у СС оставить советских женщин без обеда. Узницы из политических заблаговременно позаботились о еде для них».

Советские женщины-военнопленные не раз поражали своих врагов и солагерниц единством и духом сопротивления. Однажды 12 советских девушек были включены в список заключенных, предназначенных для отправки в Майданек, в газовые камеры. Когда эсэсовцы пришли в барак, чтобы забрать женщин, товарищи отказались их выдать. Эсэсовцам удалось найти их. «Оставшиеся 500 человек построились по пять человек и пошли к коменданту. Переводчиком была Е.Л. Клемм. Комендант загнал в блок пришедших, угрожая им расстрелом, и они начали голодную забастовку».

В феврале 1944 г. около 60 женщин-военнопленных из Равенсбрюка перевели в концлагерь в г. Барт, на авиационный завод «Хейнкель». Девушки и там отказались работать. Тогда их выстроили в два ряда и приказали раздеться до рубашек, снять деревянные колодки. Много часов они стояли на морозе, каждый час приходила надзирательница и предлагала кофе и постель тому, кто согласится выйти на работу. Затем троих девушек бросили в карцер. Две из них умерли от воспаления легких.

Постоянные издевательства, каторжная работа, голод приводили к самоубийствам. В феврале 1945 г. бросилась на проволоку защитница Севастополя военврач Зинаида Аридова.

И все-таки узницы верили в освобождение, и эта вера звучала в песне, сложенной неизвестным автором:

Выше голову, русские девочки!

Выше голову, будьте смелей!

Нам терпеть остается не долго,

Прилетит по весне соловей…

И откроет нам двери на волю,

Снимет платье в полоску с плечей

И залечит глубокие раны,

Вытрет слезы с опухших очей.

Выше голову, русские девочки!

Будьте русскими всюду, везде!

Ждать недолго осталось, недолго —

И мы будем на русской земле.

Бывшая узница Жермена Тильон в своих воспоминаниях дала своеобразную характеристику русским женщинам-военнопленным, попавшим в Равенсбрюк: «…их спаянность объяснялась тем, что они прошли армейскую школу еще до пленения. Они были молоды, крепки, опрятны, честны, а также довольно грубы и необразованны. Встречались среди них и интеллигентки (врачи, учительницы) – доброжелательные и внимательные. Кроме того, нам нравилась их непокорность, нежелание подчиняться немцам».

Женщин-военнопленных отправляли и в другие концлагеря. Узник Освенцима А. Лебедев вспоминает, что в женском лагере содержались парашютистки Ира Иванникова, Женя Саричева, Викторина Никитина, врач Нина Харламова и медсестра Клавдия Соколова.

В январе 1944 г. за отказ подписать согласие на работу в Германии и перейти в категорию гражданских рабочих более 50 женщин-военнопленных из лагеря в г. Хелм отправили в Майданек. Среди них были врач Анна Никифорова, военфельдшеры Ефросинья Цепенникова и Тоня Леонтьева, лейтенант пехоты Вера Матюцкая.

Штурман авиаполка Анна Егорова, чей самолет был сбит над Польшей, контуженная, с обгоревшим лицом, попала в плен и содержалась в Кюстринском лагере.

Несмотря на царящую в неволе смерть, несмотря на то что всякая связь между военнопленными мужчинами и женщинами была запрещена, там, где они работали вместе, чаще всего в лагерных лазаретах, порой зарождалась любовь, дарующая новую жизнь. Как правило, в таких редких случаях немецкое руководство лазаретом не препятствовало родам. После рождения ребенка мать-военнопленная либо переводилась в статус гражданского лица,

Так, из документов лагерного лазарета шталага № 352 в Минске известно, что «приехавшая 23.2.42 в I Городскую больницу для родов медицинская сестра Синдева Александра уехала вместе с ребенком в лагерь военнопленных Ролльбан».

В 1944 г. отношение к женщинам-военнопленным ожесточается. Их подвергают новым проверкам. В соответствии с общими положениями о проверке и селекции советских военнопленных 6 марта 1944 г. ОКВ издало специальное распоряжение «Об обращении с русскими женщинами-военнопленными». В этом документе говорилось, что содержащихся в лагерях военнопленных советских женщин следует подвергать проверке местным отделением гестапо так же, как всех вновь прибывающих советских военнопленных. Если в результате полицейской проверки выявляется политическая неблагонадежность женщин-военнопленных, их следует освобождать от плена и передавать полиции.

На основе этого распоряжения начальник Службы безопасности и СД апреля 1944 г. издал приказ об отправке неблагонадежных женщин-военнопленных в ближайший концлагерь. После доставки в концлагерь такие женщины подвергались так называемой «специальной обработке» – ликвидации. Так погибла Вера Панченко-Писанецкая – старшая группы семисот девушек-военнопленных, работавших на военном заводе в г. Гентин. На заводе выпускалось много брака, и в ходе расследования выяснилось, что саботажем руководила Вера. В августе 1944 г. ее отправили в Равенсбрюк и там осенью 1944 г. повесили.

В концлагере Штуттгоф в 1944 г. были убиты 5 русских старших офицеров, в том числе женщина-майор. Их доставили в крематорий – место казни. Сначала привели мужчин и одного за другим расстреляли. Затем женщину. По словам поляка, работавшего в крематории и понимавшего русский язык, эсэсовец, говоривший по-русски, издевался над женщиной, заставляя выполнять его команды: направо, налево, кругом… После этого эсэсовец спросил ее: «Почему ты это сделала?» Что она сделала, я так и не узнал. Она ответила, что сделала это для родины. После этого эсэсовец влепил пощечину и сказал: «Это для твоей родины». Русская плюнула ему в глаза и ответила: «А это для твоей родины». Возникло замешательство. К женщине подбежали двое эсэсовцев, и ее, живую, стали заталкивать в топку для сжигания трупов. Она сопротивлялась. Подбежали еще несколько эсэсовцев. Офицер кричал: «В топку ее!» Дверца печи была открыта, и из-за жара волосы женщины загорелись. Несмотря на то что женщина энергично сопротивлялась, ее положили на тележку для сжигания трупов и затолкали в печь. Это видели все работавшие в крематории заключенные. К сожалению, имя этой героини осталось неизвестным.

Советские женщины-военнослужащие оказались и в финском плену. Однако их жизнь разительно отличалась от жизни их подруг в немецких лагерях. Ц. Леечкис, лейтенант медслужбы 3-й Ленинградской добровольческой дивизии, вспоминает, что финские солдаты с первых минут плена относились доброжелательно к захваченным девушкам, «жалели нас, таких молодых участниц войны».

Пленницы содержались в различных лагерях Финляндии: Олонецком, Пельзо, Пейпохья, Карвиа Наароярви. В марте 1942 г. в лагерь Карвиа (Паркано) привезли 150–170 женщин, в основном медработников. Вначале их поместили в длинный сарай с нарами в три этажа. Летом построили новый барак, уже с двухъярусными кроватями и бумажными матрацами. Летом и зимой пленницы работали на заготовке торфа. Иногда собирали сучья и корни выкорчеванных деревьев, распиленные поленья и складывали их в штабеля. Летом девушки собирали ягоды: чернику, бруснику, морошку, клюкву. Собирали не для себя – корзины с ягодами надо было сдавать на сборный пункт, – но сами могли есть вволю.

В годы войны в Красной Армии служили 20 тыс. евреек. Многие из них пошли на фронт добровольцами. Они служили во всех родах войск. 44 % – в сухопутных войсках, 29 % – военными медиками, 11 % – в войсках связи, 10 % – в войсках ПВО, 6 % – в авиации.

Еврейки испытывали те же трудности, что и сотни тысяч женщин разных национальностей. Однако в плену женщины-еврейки чаще подвергались особым издевательствам и как женщины, и как еврейки.

Циля Тверская, 23 лет, выпускница ускоренного курса мединститута, военврач, в 1944 г. попала в плен. Кто-то донес, что она еврейка. Немцы привязали ее к двум танкам и разорвали.

В то же время женщинам, не похожим на евреек, было намного легче, чем мужчинам-евреям, скрыть свое происхождение в силу невозможности определить их национальность по бесспорному половому признаку. Выходившая из окружения Хая Дыхне была задержана в селе Васильково Киевской области. Она назвалась Галиной Гулько. Немецкий офицер, заподозривший, что она еврейка, цинично заметил: «Мужчин-евреев мы сразу определяем, снимаем с них штаны, если сомневаемся, и все видно… А с женщинами? Где их проверить? В постели. Ха-ха, фу, противно, и потом – это запрещено нашим военным…»

Софья Иосифовна Анваер, попавшая в плен под Вязьмой, вспоминает селекцию в сборном лагере:

«Был конец ноября. Стояло хмурое утро. Внезапно во дворе раздалась нарастающая стрельба, усилилась хриплая брань, крики. На этаже появились солдаты и эсэсовцы. Угрожая автоматами, они стали выгонять полуживых пленных во двор. Тех, кто не мог подняться, пристреливали. На лестнице образовалась страшная давка. Передние не успевали выходить, а на задних напирали немцы с криком и стрельбой. Между верхними и нижними этажами было широкое окно. Через него мне и удалось увидеть, что происходило во дворе. Шел еврейский погром. Эсэсовцы отбирали евреев и отгоняли их вправо. Более месяца, проведенного в этом лагере, сделали мне смерть милее жизни. Не раз уже я сама лезла под пули, но когда я увидела, как они убивают евреев, как над ними издеваются эсэсовцы с помощью собак (описывать это я не в состоянии), и представила, что же они могут сделать с женщиной, то постаралась задержаться на лестнице, пусть пристрелят здесь. Задержаться не удалось, поток людей вынес меня на крыльцо. Тут же ко мне подлетел высокий эсэсовский офицер.

– Жидовка?

– Нет, грузинка.

– Фамилия?

– Аджапаридзе.

– Где родилась?

– В Тбилиси.

Последовало еще несколько вопросов. Говорил он по-русски без малейшего акцента. И хотя уже прошло полвека, я и сейчас вижу его перед собой, как будто все происходило вчера. Но никогда не могла я вспомнить, как пришли мне в голову эти ответы и фамилия моего однокурсника. Ударом руки офицер толкнул меня не направо, куда я боялась даже взглянуть, не влево, куда отгоняли всех, а прямо вперед. Поднявшись на ноги, я обнаружила еще двух женщин-военнопленных. «Селекция» продолжалась, нас, женщин, постепенно стало шестеро. Стояли, тесно прижавшись друг к другу. Что говорить, было страшно. Страшно смотреть на то, что творилось кругом. Страшно думать о том, что могут сделать с нами. Когда «селекция» окончилась, военнопленных загнали обратно в здание, эсэсовцы и солдаты ушли, во дворе остались только трупы и мы шестеро посередине пустого пространства в полной неизвестности».

С.И. Анваер была узницей нескольких лагерей, в том числе и Штуттгофа.

Малейшее подозрение в принадлежности к еврейской нации приводило к отправке в гестапо. Так, русская медсестра Ольга Ленковская попала в плен под Вязьмой в октябре 1941 г. В феврале 1942 г. немцы отправили ее в гестапо, приняв за еврейку. Однако ей удалось переубедить гестаповцев. Ее подруг – зубного врача Марию Карасик из Караганды и врача Татьяну Грановскую из Одессы немцы расстреляли.

Клара Рушко, разведчица 2-й гвардейской дивизии Северо-Кавказского фронта, рассказывает, что в марте 1943 г. во время выполнения задания в тылу противника была захвачена немцами и отправлена в лагерь в Пятигорск. В лагере было всего 8 пленных девушек, одна из них была Циля Куцик, родом из Минска. Циле было 20 лет. До войны училась на 2-м курсе Ленинградского химического института. На фронт ушла добровольцем. Немцы подозревали, что она еврейка. Клара решила бежать из лагеря и уговаривала присоединиться Цилю. Однако та почему-то не согласилась, лишь «просила, если доберусь до своих, разыскать ее отца Давида Михайловича и все рассказать ему». К. Рушко повезло: она бежала, перешла линию фронта. Через несколько дней после возвращения Клару вызвали в штаб дивизии. Там ее ждали два незнакомых полковника, и первый вопрос был: «Где Циля?» Она, вероятно, выполняла какое-то важное задание. Уже в апреле 1943 г., во время наступления, Клара встретилась с Валей, одной из девушек, освобожденной из лагеря. Валентина рассказала, что после побега Клары немцы допрашивали Цилю, затем отправили в Георгиевск, где

Среди женщин-военнопленных, прибывших в Равенсбрюк, тоже были еврейки. Г. Григорьева (Коган), скрывавшаяся под именем Наташи Козловой, называет, кроме Е.Л. Клемм, еще несколько евреек, живших под чужими именами в лагере: Марина Смолянская, Мария Клугман, Галя Матузова, Циля Гедалева. Многие знали их тайну, однако помогали. И все-таки среди пленниц нашлись предатели: Ольга-молдаванка, Лена-рябая (все лицо было в оспе), Шура-раздатчица (раздавала еду). Они составили список евреек и передали его старшей по блоку, польке Магосе, чтобы та сообщила немцам. Однако Магося обо всем рассказала Е.Л. Клемм, и та посоветовала обвинить доносчиц в саботаже и лжи. Через несколько дней доносчиц вызвала немка надзирательница, по словам бывших пленных, садистка Бинц. Что ей рассказала Магося, можно лишь предположить, однако Бинц избила доносчиц до полусмерти. Больше доносов среди женщин-военнопленных не было.

В декабре 1943 г. в лагере в г. Хелм (Польша) содержалась группа из 28 женщин-военнопленных. В 1944 г. их перевели в г. Кельцы. В группе пленных были несколько евреек, среди них военврач Раиса Юльевна Бердичевская. Однажды рано утром в женский барак пришли автоматчики и назвали фамилии четырех женщин, в том числе и Р.Ю. Бердичевской. Когда они стали брать какие-то личные вещи, то конвоир-немец им сказал: «Ничего не берите, вам теперь ничего не нужно». Уходя, одна из арестованных, Ася Носенко крикнула: «Мы смело идем умирать за нашу Родину. Прощайте, товарищи!» Вскоре после этого оставшихся женщин отправили в варшавскую тюрьму «Павиак». Через пять дней коридорная полька, которая раздавала еду арестанткам, передала записку от Раисы Юльевны. В ней сообщалось, что троих девушек, «Асю, Марию и Лену расстреляли, а я пока живу до окончательного выяснения моей нации. Хочется жить, но в жизнь не верю. Постарайтесь на “прогулке” увидеть меня. Целую. Раиса Ю.».

От той же польки стало известно, что Раису Юльевну перевели в 8-ю камеру – камеру смертников. Через несколько дней Раису Юльевну и еще одну женщину, польскую еврейку, с шестилетним сыном повели на расстрел. Когда Р.Ю. Бердичевскую вели по коридору, она прокричала: «Дорогие боевые подруги, я иду умирать. Отомстите за мою смерть, да здравствует…» Дальше женщины не поняли, потому что украинский гестаповец (так в тексте. –А.Ш.) ударил ее по лицу.

Раису Юльевну и женщину с шестилетним ребенком расстреляли во дворе тюрьмы. Оставшиеся в тюрьме 24 женщины-военнопленные, протестуя против расправы, в течение двух суток отказывались от пищи и несли траур по погибшей подруге, даже не выходили на 40-минутные «прогулки». С приближением Красной Армии этих женщин отправили в Германию. До дня освобождения в апреле 1945 г. они успели побывать еще в трех лагерях.

Женщины-военнопленные, рискуя жизнью, неоднократно спасали своих еврейских подруг. В дулаге № 160, г. Хорол, в карьере на территории кирпичного завода содержались около 60 тыс. пленных. Там же была и группа девушек-военнопленных. Из них в живых к весне 1942 г. остались семь-восемь. Летом 1942 г. все они были расстреляны за то, что укрывали еврейку.

Осенью 1942 г. в лагере Георгиевск вместе с другими пленными находились и несколько сот военнопленных девушек. Однажды немцы повели на расстрел выявленных евреев. Среди обреченных была и Циля Гедалева. В последнюю минуту немецкий офицер, руководивший расправой, неожиданно сказал: «Медхен раус!» («Девушка – вон!») И Циля вернулась в женский барак. Подруги дали Циле новое имя – Фатима, и в дальнейшем она по всем документам проходила татаркой.

Военврач 3-го ранга Эмма Львовна Хотина с 9 по 20 сентября находилась в окружении в Брянских лесах. Была взята в плен. Во время очередного этапа из деревни Кокаревка в г. Трубчевск бежала. Скрывалась под чужой фамилией, часто меняя квартиру. Ей помогали ее товарищи – русские врачи, которые работали в лагерном лазарете в Трубчевске. Они наладили связь с партизанами. И когда 2 февраля 1942 г. партизаны напали на Трубчевск, 7 врачей, фельдшеров и медсестер ушли с ними. Э.Л. Хотина стала начальником санслужбы партизанского объединения Житомирской области.

Сара Земельман – военфельдшер, лейтенант медслужбы, работала в передвижном полевом госпитале № 75 Юго-Западного фронта. 2 сентября 1941 г. под Полтавой, раненная в ногу, попала в плен вместе с госпиталем. Начальник госпиталя Василенко вручил Саре документы на имя Александры Михайловской, убитой фельдшерицы. Среди сотрудников госпиталя, оказавшихся в плену, предателей не нашлось. Через три месяца Саре удалось бежать из лагеря. Месяц она скиталась по лесам и деревням, пока неподалеку от Кривого Рога, в селе Веселые Терны, ее не приютила семья фельдшера-ветеринара Ивана Лебедченко. Больше года Сара жила в подвале дома. 3 января 1943 г. Веселые Терны были освобождены Красной Армией. Сара пошла в военкомат и попросилась на фронт, однако ее поместили в фильтрационный лагерь № 258. На допросы вызывали только ночью. Следователи спрашивали, как она, еврейка, выжила в фашистском плену. И только встреча в этом же лагере с сослуживцами по госпиталю – рентгенологом и главным хирургом – помогла ей. С. Земельман направили в медсанбат 3-й Поморской дивизии 1-й Польской армии. Закончила войну на подступах к Берлину 2 мая 1945 г. Удостоена трех орденов Красной Звезды, ордена Отечественной войны 1-й степени, награждена польским орденом «Серебряный крест за заслуги».

К сожалению, после освобождения из лагерей узницы столкнулись с несправедливостью, подозрением и презрением к ним, прошедшим ад немецких лагерей.

Груня Григорьева вспоминает, что красноармейцы, освободившие Равенсбрюк 30 апреля 1945 г., на девушек-военнопленных «…смотрели как на предателей. Это нас потрясло. Такой встречи мы не ожидали. Наши больше отдавали предпочтение француженкам, полькам – иностранкам».

После окончания войны женщины- военнопленные прошли все муки и унижения во время проверок СМЕРШа в фильтрационных лагерях. Александра Ивановна Макс, одна из 15 советских женщин, освобожденных в лагере Нейхаммер, рассказывает, как советский офицер в лагере для репатриантов отчитывал их: «Как вам не стыдно, в плен сдались, вы…» А я спорить с ним: «А что же мы должны были сделать?» А он говорит: «Вы должны были себя расстрелять, а в плен не сдаваться!» А я говорю: «А где же у нас пистолеты были?» – «Ну, вы могли, должны были повеситься, убить себя. Но не сдаваться в плен».

Многие фронтовики знали, что ожидает бывших пленных дома. Одна из освобожденных женщин, Н.А. Курляк, вспоминает: «Нас, 5 девушек, оставили работать в советской военной части. Мы все время просили: “Отправьте домой”. Нас отговаривали, упрашивали: “Побудьте еще немного. На вас будут смотреть с презрением”. Но мы не верили».

И уже через несколько лет после войны женщина-врач, бывшая пленная, пишет в частном письме: «… мне порой очень жаль, что я осталась жива, потому что всегда ношу на себе это темное пятно плена. Все-таки многие не знают, что это была за “жизнь”, если можно это назвать жизнью. Многие не верят, что мы там честно переносили тяжести плена и остались честными гражданами Советского государства».

Пребывание в фашистской неволе неисправимо отразилось на здоровье многих женщин. У большинства из них еще в лагере прекратились естественные женские процессы, и у многих так и не восстановились.

Некоторые, переведенные из лагерей военнопленных в концлагеря, были подвергнуты стерилизации. «У меня не было детей после стерилизации в лагере. И так я осталась как бы калекой… Многие из наших девушек не имели детей. Так некоторых мужья бросали, потому что хотели иметь детей. А мой муж меня не бросил, как есть, говорит, так и будем жить. И до сих пор мы с ним живем».

http: /www.jewniverse.ru/RED/Shneyer/glava5otv[1].htm

№ 3 Героини трудового фронта (из материалов отдела пропаганды ЦК ВЛКСМ)

1943 г.

Комитеты комсомола Свердловской области только из заводских контор и различных управлений направили для работы непосредственно в цехах, главным образом, на эвакуированных предприятиях, свыше 14 тысяч девушек. На заводе, где комсоргом ЦК ВЛКСМ товарищ Швидка, в короткий срок были обучены и переведены к станкам на работу по 3-му и 4-му разрядам 800 девушек. На железной дороге имени Л.М. Кагановича за несколько месяцев было подготовлено 80 девушек-кондукторов, 30 составителей, 196 стрелочников, 70 дежурных по станции, 20 помощников машинистов, 160 слесарей. Комсомолки – слесари вагонного участка товарищи Журавлева и Маслакова работают каждая зa четырех мужчин, ушедших

Урал богат лесами, дерево составляет важнейшую часть топливного баланса уральской промышленности. И когда война призвала мужчин-лесорубов под ружье, на лесосеки в уральские леса тоже пришли девушки.

…Нет конца лесным дорогам. Они пролегли в сосновых чащах, в узких просеках, похожих на ущелья, под сводами могучих кедров.

Далеко отдается в лесу звонкий девичий голос. Время от времени с ураганным шумом падает в снег высокая ель. Это работают новые хозяева лесных разработок – девушки.

Ольга Кондратьева стоит на краю широкой лесосеки. Шесть девушек ее молодежной бригады работают тут же. Срубленные ели лежат в ряд мертвыми великанами. Стучат топоры по ветвям, обнажая ровный смолистый ствол. Подводы быстро движутся к тракторной трассе. Там, на поляне, лес перегружают на огромные однополозные сани. Из семи-восьми саней составляется поезд. Трактор потащит его к железной дороге.

Еще недавно бригадиром здесь был веселый и ловкий Никифор Петыгин из соседнего колхоза «Красный Октябрь». Его проводили в Красную Армию. На место Петыгина стала Ольга Кондратьева. Бригада по-прежнему держит первенство на участке.

За короткое время по Челябинской области обучились производственным специальностям 15 тысяч девушек, из них 6500 – на железнодорожном транспорте.

Издавна профессия горняка, а тем более запальщика и отбойщика, считалась «абсолютно мужской». Но война изменила понятия. Когда мужья и братья ушли на фронт, в шахты спустились женщины. Первыми женщинами-навалоотбойщиками Карагандинского бассейна были домохозяйки Куляйшенова, Муханова и Жакен на шахте № 3-бис. Их сноровке, ловкости и неутомимости могли позавидовать даже старые шахтеры. Женщины довели производительность труда до 25–35 тонн за смену при норме в 14 тонн. На вахте отлично работает машинистом бывшая домохозяйка тов. Карнаухова. Сейчас в Караганде нет ни одной шахты, где бы на постах запальщиков не было женщин и девушек.

Молодые охотники Нарыма ушли снайперами на фронт. На их место пришли женщины. Комсомолка Татьяна Каялова, оставив в яслях своих детишек, выходит в лес на охоту за белками, Татьяна – отличный снайпер, она бьет зверя в глаз, чтобы не портить шкурки. По плану надо сдать 500 беличьих шкурок в три месяца, а Каялова сдает 800 шкурок в месяц, и все первого сорта.

Всей стране известны такие женщины, как комсомолка Раиса Кыштымова, заменившая 25 рабочих в один рабочий день, как Анастасия Чаус, потерявшая при бомбежке руку и продолжавшая давать на производстве 300 %, как Евдокия Щербакова, первая женщина – горновой, как тысячница-сверловщица Клавдия Рыбакова.

На шахту Караганды пришло более 500 домохозяек, отлично освоивших сложные горняцкие профессии. На Чусовской металлургический завод поступили 200 женщин. Свыше 800 женщин пришло на Лысьвенский металлургический завод за первые три месяца войны. Несколько тысяч женщин принято за первые полгода войны в цеха Магнитогорского комбината. До войны на Магнитогорском металлургическом комбинате работало 20–25 % женщин, а в январе 1942 года число их выросло уже до 40 %. Многие женщины и девушки овладели за время Отечественной войны сложными мужскими профессиями. То, что приобреталось ранее месяцами, усваивалось славными патриотками в недели и дни.

До войны женский труд почти совсем не применялся в золотодобывающей промышленности. Теперь там нет мужской профессии, которую не освоила бы женщины. Горняки, мотористки, кочегары, вахтеры, бурильщицы, и многие женщины работают лучше, чем мужчины.

Бурильщица Ольга Фатеева на Майкаине вместо 13 пробоин делает за смену 82, выполняя 100 % нормы.

Ольга Ковалева освоила одну из самых сложных специальностей – она стала сталеваром, первой и единственной в Сталинграде женщиной-сталеваром. Когда над родным городом нависла страшная угроза и фашисты ворвались на его улицы, Ольга Ковалева, взяв винтовку, вместе с бойцами народного ополчения пошла на баррикады. С возгласом «За Родину, за Сталина, за Сталинград!» она первая пошла в атаку. Мужественная дочь советского народа погибла смертью героя.

Прекрасно работают сверловщицы-стахановки Уралмашзавода. Анна Грекова, бригадир одной из фронтовых бригад, выполняет со своей бригадой от двух до пяти норм. Анна Матюшенко, бригадир другой фронтовой бригады, успешно закончила годовую программу. 16-летняя шабровщица Тося Осина пришла в цех во время войны, а теперь выполняет норму от 500 до 700 процентов.

В Баргузинеском аймаке Бурят-Монголии в первые месяцы войны свыше 50 женщин стали руководить животноводческими фермами, 9 женщин выдвинуты председателями колхозов.

Во время налетов фашистских стервятников женщины день и ночь дежурили в домоуправлениях, на чердаках и крышах.

Секретарь Ленинградского обкома комсомола тов. Иванов рассказывает о стойкости и мужестве ленинградских девушек: «Три с половиной тысячи комсомолок работали на лесозаготовках. Голодные, холодные, в туфельках отправляются на лесозаготовки. Там нет бараков, надо их строить, прокладывать две железнодорожные ветки. Нужно предпринимать какие-то меры для отапливания. И вот комсомольская организация завода им. Орджоникидзе вводит два дополнительных комсомольских часа для изготовления «буржуек». Печки кладут на детские санки и доставляют на расстояние 16–17 километров».

Хорошо знают девушку-милиционера Шуру Гришутину жители Замоскворечья г. Москвы. Во время пожара Шура вынесла из горящего дома семерых малышей. Постовой Краснобаева спасла троих ребят. Родина доверила молодым патриоткам охрану революционного порядка, и они показали себя достойными этой чести.

1944 г.

Непреклонная воля к овладению самой высокой квалификацией, желание непрерывно совершенствоваться – эта замечательная черта советских женщин делает их блестящими мастерами самого тяжелого и самого тонкого сложного производства.

Женщина-лесоруб тов. Воровская, из Архангельска говорит: «Сейчас я стала лесорубом. Говорят, эта специальность мужская. Но это неверно. Мужская специальность – война, а уж в тылу все специальности мы, женщины, объявляем женскими! И не только объявляем, но и на деле. Например: мужская норма по заготовке леса – 4 кубометра в день. Я, придя в лес, вскоре стала выполнять эту норму, а теперь даю 6–7 кубометров в день.

В Архангельских дремучих лесах заготовляет драгоценнейшее сырье: материал для построек, для восстановления разрушенных городов, колхозных домов, клубов, школ. Здесь работают бригады, во главе которых стоят не мужчины, а женщины. Сколько мужества, блестящей ловкости, сноровки проявляют эти женщины. Лесоруб Любимова выполняет 180 % плана и первенства своего не уступает никому.

Работница московского завода «Красный пролетарий» Анастасия Крохина прославилась в области станкостроительного дела. Ее бригада держит первенство по заводу и второе место в стране.

Темпами военного времени росло мастерство этой бригады. В июле 1944 года бригада впервые выполнила норму на 140 %, в августе – на 200 %. За первую половину ноября эта бригада выполнила норму на 341 %. Бригада на Она уплотнила свой рабочий день, рационализировало порядок операций, взяла на себя слесарные работы, которые раньше выполнялись другим цехом.

Образец высокого мастерства показала лучшая сверловщица завода «Борец» в Москве Елена Бондарева. Провожая мужа на фронт, она дала клятву заменить его на производстве. На заводе вызвалась она работать на двух станках и вскоре стала выполнять норму на 250 %. На этом она не остановилась. Она заставила оба станка работать почти непрерывно, а ручные операции совершает одновременно с работой станков, не теряя ни одной лишней минуты.

4 декабря 1944 года, накануне Дня Сталинской Конституции, Едена Бондарева встала на сталинскую вахту и обработала за смену 950 деталей вместо полагающихся 193, выполнив, таким образом, почти 5 норм. Такой высокой выработки по этому изделию никто ни на одном заводе еще не достигал. Через несколько дней Бондарева выработала 1030 деталей – более 5 норм.

«Но это не предел», – с уверенностью заявляет Бондарева. Почин Бондаревой подхвачен работницами многих предприятий нашей страны.

Нет больше таких профессий, которыми бы не могли овладеть советские женщины. Подтверждением этому является опыт Фаины Шаруновой, уральской доменщицы. На вопрос, как она овладела такой ответственной тяжелой профессией и вдобавок перевыполняет плен на 140–160 % и больше, она ответила: «Ничего сказочного нет в том, что здоровая женщина

Сотни тысяч женщин и девушек у нас заняты в самолетостроении. Тысячи из них стали подлинными мастерами своего дела.

Трудное дело в самолетостроении – литье, формирование деталей, но и в это дело женщина нашей страны внесла свой вклад. На Н-ском заводе работает формовщиком Татьяна Терехина соревнуется с бригадиром фронтовой бригады Вячеславом Голубковым. Однажды юноша добился формовки 96 деталей за смену. Таня дала 126. В один из дней Вячеслав Голубков отформовал 150 деталей. Назавтра Таня дала 180. Выработка ее нередко достигает 210 деталей за смену, а это почти 9 норм. Первенство в соревновании оставалось за девушкой.

На предприятиях нефтяной промышленности к настоявшему моменту женщины составляют почти половину всех рабочих. Решающим ответственным участком в работе нефтяников является бурение. Бурение требует серьезных технических знаний, строгой трудовой дисциплины. Но женщины и на этом участке справляются со своей задачей великолепно. Женщины работают по добыче нефти, они прекрасно справляются с капитальным ремонтом скважин. Более половины всех рабочих, занятых на переработке нефти в Азербайджане, составляют женщины. За время войны 174 нефтяницы награждены за свой самоотверженный труд высокими правительственными наградами – орденами и медалями. Многие женщины выдвинулись в ряды лучших мастеров.

Александра Павловна Приставченкова еще в 1941 году работала уборщицей в конторе. Зa короткий срок она изучила сложный технологический процесс и овладела техникой. С большим мастерством работает она теперь оператором цеха и награждена значком отличника социалистического соревнования. Александра Павловна заботливо обучает других своему мастерству, и несколько ее учеников работают операторами.

Михайлова М.К., Уткина Е.И., Артамонова В.А., Синцова A.Г., награжденная медалью «За оборону Кавказа», Оникова А.Г., Пустовалова Е.Ф., Хан Татьяна – все эти женщины стали специалистами по добыче и по переработке нефти. Имена их известны нефтяникам всей страны как имена замечательных мастеров своего дела.

Вверенное в женские руки колхозное хозяйство не только не упало, не захирело, а благодаря самозабвенному труду женщин еще больше окрепло и выросло.

Более 80 % всех сельскохозяйственных работ выполняют во время войны славные колхозницы.

К началу 1944 года в республиках, краях и областях Советского Союза пост председателя колхоза занимали 21 656 женщин. 151 254 женщины и девушки работали бригадирами полеводческих, садовых и огородных бригад. 93 339 женщин и девушек работали счетоводами, бухгалтерами и т. п.

Колхозницы всех республик, краев и областей внесли свой вклад на помощь фронту.

Далек Узбекистан от линии огня. Но узбекские женщины героически помогают фронту. В знойную летнюю пору от зари до зари ведут они на своих полях битву за хлопок. 18 200 килограммов хлопка собрала Таджихан Аткарова, избранница народа, депутат Верховного Совета. В социалистическом соревновании бригада Таджихан завоевала первенство: выполнила план заготовки хлопка на 126 %.

Прославили себя в борьбе за высокий урожай xлoпкa Халима Мирзакандова, вырастившая по 70 центнеров на гектаре земли, Мухтарова Зухра, собравшая по 63 центнера, Назил Мардамова, собравшая 89 центнеров. Юная девушка Земира Муталова из колхоза имени Ильича собрала обильный урожай: по 90 центнеров с гектара.

В 1941 году пост председателя в колхозах Казахстана занимали 94 женщины, в 1944 году – 284; бригадирами в 1941 году были 248 женщин, в 1944 году – 2747; во главе животноводческих ферм в 1941 году стояли 1520 женщин, в 1944 году – 4783… В стране подготовлено 1 миллион 857 тысяч механизаторов сельского хозяйства, в том числе более миллиона женщин.

Ф. М-1. Оп. 32. Д. 171. Л. 150–154; Д. 331 а. Л. 58–60. Копия.

№ 4 Доклад начальника комсомольского отдела Главного политуправления ВМФ М.Головлева о состоянии воспитательной работы среди краснофлотцев-девушек, направленный секретарю ЦК ВЛКСМ О. Мишаковой

г. Москва 16 февраля 1945 г.

В соответствии с приказом Народного комиссара Военно-Мopского флота № 0365 от 6 мая 1942 г. адмирала флота тов. КУЗНЕЦОВА и решения ЦК ВЛКСМ для прохождения военной службы в ВМФ были призваны девушки. Всего на флоты и флотилии прибыло 21 292 девушки.

Из 18642 девушек, прибывших в части флота, было:

В числе прибывших девушек на флот членов и кандидатов ВКП(б) было незначительное количество.

Например: на Северный флот из общего числа в 2124 человек членов и кандидатов ВКП(б) было всего 11 человек и 774 человек членов ВЛКСМ.

На Беломорскую флотилию прибыло 1220 человек, из них членов и кандидатов ВКП(б) было всего 8 человек и 599 членов ВЛКСМ.

Большинство девушек прибыли на флот добровольно. Сразу приступить к исполнению служебных обязанностей абсолютное большинство девушек не могли, так как не имели необходимой для этого специальности.

Например: из прибывших на Северный флот 1044 девушки первого набора к работе смогли приступить только 410 чел. Все остальные были направлены в Учебный отряд и запасной полк, где и проходили первоначальную подготовку и получили необходимую специальность.

Приему девушек на флот предшествовала большая подготовительная работа, которую необходимо было развернуть в соответствии с приказом № 0365 Народного комиссара ВМФ и директивой № 27с начальника Главного Политического Управления ВМФ.

К числу первых мероприятий относятся проведенные начальниками Политуправлений флотов и политотделов флотилий совещания начальников политотделов, на которых были доведены приказ № 0365 Наркома ВМФ, директива 27с начальника Главного политуправления ВМФ и разъяснены задачи политорганов, партийных и комсомольских организаций в приеме и дальнейшем воинском воспитании краснофлотцев-девушек.

Были подготовлены и оборудованы помещения, подобраны и проинструктированы приемно-технические и военно-врачебные комиссии. Подобраны и проинструктированы командиры и политработники. Составлены планы воинского обучения. Подобраны необходимые преподаватели.

Изучение военных специальностей. Повышение боевого мастерства

Помимо учебных занятий по специальности, с девушками проводилась большая агитационно-пропагандистская работа. Были проведены доклады и беседы на темы: «О значении и причинах прихода девушек на службу во флот», «О воинской присяге и каре за. измену Родине», «О задачах каждого бойца в сбережении военного имущества», «О мужестве и героизме моряков», «Флотский комсомол в боях за Родину», «О девушках героинях в отечественной войне» и др.

В число агитаторов, были отобраны и наиболее подготовленные из самих девушек. Помимо докладов и бесед, в учебных отрядах были проведены встречи с участниками отечественной войны. Регулярно проводились киносеансы. Была показана для девушек краснофлотская самодеятельность. Командование, партийные и комсомольские организация прилагали все силы к тому, чтобы скорее приобщить девушек к трудностям флотской жизни.

По окончанию учебы, на выпускных экзаменах девушки показали высокие результаты. Так, в учебном отряде Северного флота общий выпускной балл девушки дали 4,6. Затем все девушки были расписаны по частям флота для прохождения дальнейшей службы. В учебных отрядах девушки получили более 25 специальностей: телефонистов, радистов, сигнальщиков, электриков, дальномерщиков, метеонаблюдателей, арт-электриков, комендоров, командиров орудий, номерных, пулеметчиков, санинструкторов, сансестер, операторов СОН, разведчиков, коков, шоферов, писарей, кладовщиков, наборщиков, пожарных, химистов, телеграфистов, строевых и других.

Приход девушек в части флота дал возможность высвободить большое количество краснофлотцев мужчин, которые были отправлены на передовые линии фронта.

Полученных теоретических знаний было далеко недостаточно для того, чтобы начать работать по специальности практически. С приходом девушек в части для, них были организованы практические занятия по специальности. Кроме учебы в отведенное время, по инициативе комсомольских организаций проводилась индивидуальные дополнительные занятия в неурочное время. С целью оказания помощи в более глубоком изучении специальности проводились технические конференции, встречи с отличными радистами, телеграфистами. С целью передачи опыта проводили вечера вопросов и ответов на технические темы. На комсомольских собраниях и заседаниях бюро обсуждались вопросы и мероприятия по оказанию помощи девушкам в овладении сложной военной специальностью. К индивидуальной работе были привлечены как краснофлотцы и младшие командиры мужчины, так и девушки-отличницы.

Проводимая работа способствовала быстрейшему овладению специальностью.

Комсомольские организации окружали настоящей товарищеской заботой и вниманием прибывшее пополнение девушек-краснофлотцев помогали им преодолевать трудности в учебе и службе.

Долгое время краcнофлотцы-девушки 3-го БРО Пинчук и Пономарева отставали в изучении своей специальности – радиста. Тов. Пинчук высказывала свое нежелание изучать радиодело, как трудное и «уму непостижимое». Комсомольская организация сумела воздействовать на них. В помощь им была выделена отличная радистка Симонова, которая помогла Пинчук и Пономаревой овладеть специальностью радиста. После этого в беседе с девушками краснофлотец Пинчук заявила: «Какая я была непонятливая. Радисткой быть не так уж сложно, надо только желание. Сто раз

В 25-м Отдельном дивизионе аэростатов заграждения ПВО Потийской ВМБ, в начале 1943 года был сформирован боевой расчет (аэростатная точка) из краснофлотцев-девушек. Много пришлось поработать командирам, партийным и комсомольским руководителям по убеждению девушек в том, что они смогут справиться с обязанностями аэростатчиков.

По инициативе комсомольской организации 406-го ОРС КБФ лучший специалист по связи краснофлотец Южанов был прикреплен к телефонисткам-девушкам для проведения с ними дополнительных занятий по аппаратуре. В результате оказанной помощи все телефонисты-девушки несут вахту самостоятельно, не имея ни одного замечания…

На 12-ю ЖДАБ TOФ прибыла беспартийная малограмотная девушка т. Оськина. В первые дни испытывала трудности в учебе, но потом при помощи комсомольской организации она стала отличницей и была принята в комсомол. За отличные успехи в боевой подготовке и примерность в дисциплине имеет от командования 13 благодарностей и награждена значками «Отличный санитар» и «Отличник ВМФ».

По инициативе комсомольской организации узла связи главной базы Беломорской флотилии из месяца в месяц проводят технические конференции, беседы по различным видам боевой техники…

В соединениях и частях Военно-Морского флота из девушек-краснофлотцев укомплектованы десятки боевых расчетов и вахт. Качество работы этих расчетов не ниже расчетов кpaснофлотцев-мужчин, а иногда и превосходит их…

В частях ПВО Потийской ВМБ ЧФ насчитывается 27 боевых расчетов, укомплектованных девушками: прожекторных станций – 2, аэростатных точек – 3, отделений телефонистов – 8, отделений радистов – 4.

Прожекторная станция № 22, боевой расчет которой состоит из девушек, считается одной из лучших в прожекторной роте. В июле 1944 г. станция на протяжении месяца выполняла оперативное задание по обеспечению ночных полетов авиационной части. За хорошую работу командир авиационного полка объявил всему личному составу станции благодарность.

Многие девушки-краснофлотцы в результате усиленной учебы и оказанной им помощи со стороны комсомольских организаций успели освоить по несколько специальностей.

Краснофлотец Яковлева (Узел связи ЧФ) овладела двумя специальностями, а Бавр изучила и хорошо владеет тремя специальностями. Она может работать на аппаратах «СТ-34», «Морзе» и «Бодо».

Здесь же девушки Морщинина, Свечникова, Симонова, Волосецкая овладели специальностями телеграфиста, механика-телеграфиста и телефониста. Все они могут нести самостоятельную вахту по любой из этих специальностей.

Краснофлотец Крупнова служит писарем. Когда по инициативе комсомольской организаций бойцы части стали изучать снайперское дело, Крупнова пришла на занятие. Вскоре она неплохо научилась стрелять, выбирать удобную позицию и незаметно подкрадываться к врагу. Попросилась пойти на передний край обороны. «От волнения забилось сердце, – рассказывает Крупнова, – когда в оптический прицел увидела немца. На первый раз промахнулась, зато следующий немец не ушел от моей пули. Я испытывала невыразимую гордость, когда увидела, как бился в судорогах сраженный враг. Потом я убила еще 8 немцев. Сейчас остаюсь писарем, но часто покидаю конторский стол и выхожу на передовую для истребления фрицев».

В 1942 г. в 1-й Военно-Морской госпиталь КБФ прибыло 17 краснофлотцев-девушек на работу в качестве санитарок. К концу 1943 года все они получили квалификацию медицинских сестер; 11 из них в настоящее время аттестованы и работают в качестве среднего медицинского персонала.

Во 2-м Военно-Морском госпитале 7 человек медицинских сестер освоили специальность:

1. Ренгенотехника – 2 челов.

2. Лаборанта клинической лаборатории – 2

3. Техника-гипсовальщика – 3.

ВЫВОДЫ

Прошлые призывы девушек для службы в ВМФ полностью себя оправдали. Краснофлотцы-девушки с возложенными на них служебными обязанностями справляются не хуже, а зачастую лучше краснофлотцев-мужчин.

Политическое воспитание краснофлотцев-девушек

В процессе воспитания краснофлотцев-девушек политорганы, офицеры, партийные и комсомольские организации накапливали опыт работы, так как ранее никто с девушками-бойцами не работал…

Вопросу политического воспитания краснофлотцев-девушек уделяли большое внимание и Военные Советы флотов.

Военный совет Северного флота вскрыл серьезные недостатки в воспитании краснофлотцев-девушек в ВВС, СОРе, БО. 15/Х.43 г. Военным советом была издана директива, требующая устранения недостатков и улучшения всей работы по военно-политическому воспитанию краснофлотцев-девушек. В феврале 1944 г. Военный Совет проверил ход выполнения требований своей директивы от 15/Х и сурово наказал тех, кто не улучшил работу с девушками-краснофлотцами.

Военный Совет Черноморского флота 11/ХII-43 г. по докладу начальника Политуправления флота издал директиву, в которой указал на имеемые недостатки в воспитательной работе и наметил мероприятия по улучшению военно-политического воспитания краснофлотцев-девушек. Военный Совет потребовал от политорганов, заместителей командиров по политчасти, партийных и комсомольских организаций флота разъяснить девушкам-краснофлотцам требования их служебного долга, воинских приказов и уставов, разъяснить, что они в настоящий момент выполняют самую почетную задачу в нашей стране.

Постановления военных советов флотов играли большую роль в деле улучшения всей работы по воспитанию краснофлотцев-девушек.

Немалую роль в деле обобщения опыта работы играли совещания, семинары офицеров, политработников, парторгов и комсоргов при политических управлениях флотов и политических отделов, на которых обсуждались вопросы работы и учебы девушек-краснофлотцев.

Политотделом Потийской ВМБ (начальник политотдела капитан 1-го ранга тов. Маслов) проведено совещание командиров частей и их заместителей по политчасти по вопросу «Состояние военно-политического воспитания девушек-краснофлотцев и дальнейшие задачи». На совещании был показан опыт хорошей работы командиров и начальников по воспитанию женщин-военнослужащих. Одновременно на этом совещании были вскрыты и подвергнуты резкой критике факты грубого, хамского отношения отдельных командиров частей и их подчиненных к краснофлотцам-девушкам.

На совещании потребовали от командиров частей, партийных и комсомольских организаций усилить воспитательную работу с женщинами-военнослужащими и покончить с бездушным отношением к ним.

Политотделом 13-й СПАД проведено совещание комсоргов баз и рот связи по вопросу «Воспитательная работа комсомольских организаций среди краснофлотцев-девушек». Этот же вопрос обсуждался на одном из сборов парторгов дивизии.

По указанию Политуправления почти во всех соединениях ЧФ проведены совещания комсоргов первичных организаций совместно с активом краснофлотцев-девушек по вопросу «О состоянии военно-политического воспитания среди девушек-краснофлотцев». Доклады на этих совещаниях делали начальники политотделов или их заместители.

Хорошо прошло совещание в Новороссийской Военно-Морской базе, состоявшееся 20/II-1944 г. Докладчиком на совещании был заместитель начальника политотдела подполковник т. Карасев. После доклада развернулись оживленные прения в которых выступило 14 человек. Это совещание помогло обобщить положительный опыт воспитательной работы среда краснофлотцев-девушек…

Политотделы ВВС систематически, в 2–3 месяца раз, проводят совещания краснофлотцев-девушек по дивизиям, на которых обсуждают многие вопросы службы, жизни и быта девушек, обмениваются опытом боевой работы. В августе месяце такое совещание по вопросам военно-политического воспитания краснофлотцев-девушек провел политотдел 5-й МТАД СФ. На совещание собралось 97 человек. С докладом выступила ст. инструктор Комсомольского Отдела Политуправления т. Бунтина. После доклада развернулись оживленные прения, в которых выступило 14 человек. В своих выступлениях девушки поделилась опытом своей работы, рассказали, как изучают свою специальность и оружие, подвергли критике имеющиеся недостатки. В заключение совещания выступил и дал указания начальник политотдела полковник КОМИССАРОВ. В октябре на совещании краснофлотцев-девушек этой же дивизии выступил с докладом «Героический образ русской женщины в художественной литературе» пропагандист политотдела капитан Бялый.

В 14-й САД на таком жe совещании краснофлотцев-девушек в сентябре м-це с докладом «Моральный облик советской девушки» выступил зам. начальника политотдела Гулютин.

Командир – единоначальник, главнейшая фигура в деле военно-политического воспитания девушек-краснофлотцев. Там, где офицер всю свою учебную работу умело и глубоко сочетает с воспитанием политическим и подкрепляет их высокой требовательностью, там и результаты более положительны. Примером того, как надо работать с краснофлотцами-девушками, может служить командование 78-й BМГ СФ во главе с подполковником медицинской службы т. Быстровым и его заместителем по политчасти майором т. Душиным. Высокую требовательность они сочетают с глубокой воспитательной работой, используя для этого формы и методы воспитания.

Большое воспитательное значение имеют письма. Работа в этом направлении проводится не малая. Письма пишут родителям лучших бойцов-девушек, пишут письма в обкомы и горкомы ВЛКСМ, откуда девушки пришли на флот. Девушки Северного флота держат письменную связь с черноморцами. Балтийцы держат тесную связь с тихоокеанцами.

О возросшей политической активности краснофлотцев-девушек за период пребывания их на флоте говорит огромный рост за счет их рядов большевистской партий и ленинского комсомола. Вот цифры, характеризующие этот рост. К концу 1944 года в рядах ВКП(б) было краснофлотцев-девушек: в членах ВКП(б) – 778 чел., в кандидатах ВКП(б) – 2439 чел., в рядах ВЛКСМ – 10 654 человека.

Политико-моральное состояние и воинская дисциплина девушек-краснофлотцев

Политико-моральное состояние девушек-военнослужащих в основномздоровое. Успехи Красной Армии и Военно-Морского

Все это есть свидетельство той огромной воспитательной работы, которую проводят с девушками-военнослужащими командование, партийные и комсомольские организации. Состояние дисциплины среди девушек в основном хорошее. На флоте есть много подразделений, в которых девушки-краснофлотцы на протяжении года не имеют фактов нарушения дисциплины. Например: в подразделениях ССН-2, 99 и 66 ЗАД ПВО ТОФ краснофлотцы-девушки в течение 1944 г. не имели дисциплинарных проступков.

В то же время у ряда девушек военнослужащих ярко выражается недисциплинированность, упадочническое настроение и стремление как можно скорее уйти с флота и начать устраивать личную жизнь. Краснофлотец 315 бат. 35 ОАД ХСБО ТОФ Куценко в беседе заявила: «Я шла добровольцем в ряды ВМФ, думала, что война продлится не более года, а она затянулась, ей не видно конца. Наши года уходят, надо спешить замуж». В августе месяце 1944 г. Куценко уволена из рядов ВМФ по беременности. Краснофлотец 502 ОМБ.13 БМП ЧЕПКОВА жалуется на трудности службы, распускала слухи о том, что якобы есть приказ об увольнении девушек. О себе заявляет: «Я добьюсь любами средствами увольнения из армии, хотя бы для этого пришлось забеременеть». Краснофлотцы 38 Авиабазы (7 АД) Лоюрова, Иванова, Симакова в беседе высказали: «Мы в армии служим по третьему году и за это время состарились, нас никто не возьмет замуж». Краснофлотцы 2 ЗАП ПВО Акулина, Мельникова, Садовникова, Печигина и ряд других неоднократно обращались, чтобы им разрешили выйти замуж и демобилизоваться. Краснофлотец Евгения Макарова (ПВО AКВФ) своей матери пишет: «Я сейчас все на свете проклинаю. На кой черт я училась, лучше бы я была простой деревенской бабой. Мама! Как бы вы посмотрели, если бы я приехала к вам с ребенком, вы бы меня выгнали?»

Краснофлотец Лукалова (42 отд. местная стрелковая рота KBФ) выразила свои мысли и настроения следующими строками, записанными в дневнике:

Иногда как-то грустно становится,

И в сердце заляжет тоска,

И сейчас же вопрос создается:

Для чего эта жизнь создана?

Краснофлотец Журавлева, чл. ВЛКСМ, 13 ИОСБ ВВС CФ, недисциплинированна, тягость воинской службы часто вызывает у нее отсталые настроения. В беседе со старшим инструктором Политотдела ВВС по комсомольской работе т. Сылка говорила: «Вот подумайте, я пришла на флот, мне было 22 г., сейчас 25 лет, самые лучшие 3 года молодости потеряны. Кому я теперь буду нужна?»

В июле 1944 г. краснофлотец Лукьяничева (10 ОЗАД БФ) писала своей сестре в Горьковскую область: «Еще раз буду просить тебя, чтобы ты меня освободила от службы. Пришли справку врача, примерно такую, какую писала. Думаю, что ты это уже устроила. Посылай заказным письмом. Я в этом вопросе приложу все усилия».

В 1944 г. среди краснофлотцев-девушек увеличилось количество таких аморальных явлений, как самоубийство и попытка к ним. Так, если в 1943 г. на СФ среди краснофлотцев-девушек было 2 случая самоубийств и 6 случаев попыток к самоубийству, то за 10 месяцев 1944 г. количество самоубийств составило 8 и попыток к самоубийству тоже 8. На Черноморском флоте с января по сентябрь 1944 г. 10 случаев самоубийств и попыток к самоубийству. Только в августе и сентябре с/г. было 1 самоубийство и 4 попытки к самоубийству. Так, если в 1943 г. на СФ среди краснофлотцев-девушек было 2 случая самоубийств и 6 случаев попыток к самоубийству, то за 10 месяцев 1944 г. количество самоубийств составило 8, попыток к самоубийству также 8.

Большинство самоубийств и попытки к ним совершаются на почве бытового разложения, моральной неустойчивости, боязни отвечать за совершенные проступки. В 1944 г. на почве бытовой распущенности совершены 2 самоубийства и одна попытка. Краснофлотец 10 батареи 2 ОАД БО ГБ Захарова, б/п, распустилась в бытовом отношении и, боясь демобилизации по беременности, застрелилась. Ст. краснофлотец Мельниченко, член ВЛКСМ, сожительствовала со старшим лейтенантом Пышинским, и когда узнала, что к нему приехала жена, пыталась застрелиться.

Увеличилось число самоубийств в 1944 году, совершенных из-за боязни ответственности за совершенные преступления. Так, если на СФ в 1943 г. их было 2, то в 1944 году – 4. Краснофлотец 1 стрелкового батальона 63 БМП Мезенева, член ВЛКСМ, застрелилась, боясь ответственности за систематические кражи у краснофлотцев-девушек личных вещей. На этой же почве пыталась застрелиться, тяжело ранив себя в живот, краснофлотец Степанова (узел связи БО ГБ СФ), член ВЛКСМ. В 1944 году отмечены два случая самоубийства из-за нежелания служить на флоте, в то время, как в 1943 году такой случай был один. Краснофлотец 256 отдельного батальона ВНОС Железнова, член BЛKCМ, застрелилась, не желая служить на флоте.

Увеличилось число самоубийств на почве слабого здоровья, неудовлетворенности в личной жизни и тягот воинской службы. Если в 1943 г. таких случаев было 3, то в 1944 г. количество возросло до 5. Краснофлотец 13 ОИАБ Тусатова, член ВЛКСМ, повесилась на почве нервно-психического расстройства. Краснофлотец Коновина (581 батареи 176 ОАЗД) вела себя недисциплинированно. Узнав, что об этом командование собирается написать ее отцу – майору Красной Армии, совершила попытку к самоубийству.

Нередко бывает так, что причиной самоубийства или попытки к самоубийству является нечуткое отношение к девушкам. В 27 АД ВВС СФ покончила жизнь самоубийством краснофлотец Кондакова из-зa боязни демобилизации по беременности и, как она объясняет, «боязни позора от родных». В письме она пишет, что некоторые офицеры и девушки, узнав о ее беременности, «преследовали и насмехались над ней». В 21 роте связи (4 ИАД ЧФ) имели место случаи воровства денег и личных вещей. Без всякого на то основания девушки обвиняли в кражах Ходакову. Об этом говорили между собой и писали записки. Одна из таких записок попала в руки Ходаковой.

Разговоры о предполагаемом воровстве Ходаковой происходили вслух, но им никто из офицеров, коммунистов и комсомольцев не придавал серьезного значения. Ходакова во время чистки личного оружия произвела выстрел из винтовки в полость живота. Срочными мерами, оказанными медицинской помощью, она была спасена. По излечении Ходакова переведена в другую часть, где работает и сейчас.

В январе 1944 г. в 110 ЗП СФ имел место следующий случай. Краснофлотец Кузнецова сожительствовала с бывшим начальником продснабжения Костюковым желая скрыть следы этого сожительства, родив ребенка, задушила его при помощи краснофлотца Ниловой.

Кузнецова и Нилова осуждены к 8 годам лишения свободы.

В 1944 году резко возросло количество списанных с флота девушек по беременности. Всего со дня призыва на флот до 1/Х 1944 г. списаны девушек по беременности 1802 человека.

КБФ ЧФ СФ ТОФ БФ АКВФ КВФ

716 160 421 370 101 80 30

Списаны по другим причинам: по болезни 541 ч., по семейному положению 260 чел. Уволены по решению военных советов 27 чел. Осуждены военными судами 13. Вceгo 3971 чел.

Все вышеизложенные факты отрицательно влияют на состояние дисциплины среди девушек-краснофлотцев. Некоторые девушки-краснофлотцы нарушают форму одежды, распорядок дня, халатно относятся к несению службы, грубят младшим командирам, воруют, обманывают своих начальников, подчиненных.

За 3-й квартал 1944 года на КБФ среди девушек-краснофлотцев были следующие нарушения дисциплины:

Основное количество нарушений военной дисциплины падает на рядовой состав краснофлотцев-девушек.

Таким образом:

1. Основное количество нарушений военной дисциплины падает на рядовой состав краснофлотцев-девушек.

2. Больше половины всех проступков совершено комсомольцами.

3. Главным образом, недисциплинированность выражается

в нарушении уставов и пререканий с младшими командирами.

4. Основными видами взысканий являются простой арест и выговор.

Подобное состояние воинской дисциплины девушек-краснофлотцев свидетельствует о том, что политорганы, партийные и комсомольские организации за последнее время несколько ослабили работу по их политическому воспитанию. Партийные и комсомольские организации стали меньше реагировать на случаи недисциплинированности среди краснофлотцев-девушек, не принимают действенных мер к поднятию авторитета младших командиров, и прежде всего из числа девушек. Во 2-й роте связи 1-й гвардейской авиадивизии (комсорг тов. Бондарь) комсомолки тт. Здоровцева, Титова и др. дважды грубо нарушили дисциплину. Однако ни одна из них к ответственности не привлекалась. Больше того, комсорг тов. Бондарь ни с одной из них даже не беседовал. На заседаниях бюро ВЛКСМ

Некоторые командиры и начальники не проявляют требовательности к краснофлотцам-девушкам, объясняя это каким-то особым подходом. В тылу КМОРа отдельные начальники отделов разрешают краснофлотцам-девушкам переодеваться в гражданское платье, посещать офицерский клуб. Все это происходит на глазах у других девушек и, естественно, вызывает отрицательное настроение у остальных.

Отрицательно так же действует на краснофлотцев-девушек либеральное отношение командиров к нарушителям воинской дисциплины. В 68-й отдельной инженерной роте краснофлотец Петрова во время дневальства напилась до опьянения и уснула. Однако никакого взыскания Петрова не получила.

На Беломорской флотилии подавляющее большинство девушек добросовестно несут службу, являются дисциплинированными бойцами. Однако имеют место отдельные факты, когда девушки нерадиво относятся к службе, нарушают воинскую дисциплину и недостойно ведут себя в быту. За 2 года с флотилии демобилизованы 5 девушек зa систематическое нарушение дисциплины и недостойное поведение в быту.

Бывший краснофлотец района СНИС Полтева не желала изучать специальность, службу несла плохо и систематически нарушала воинскую дисциплину. В июне 1944 г. она совершила самовольную отлучку с пьянкой. Самовольные уходы и опоздания в часть Полтева совершала неоднократно и сожительствовала с краснофлотцами. Приказом командующего БФ Полтева демобилизована из рядов Военно-Морского флота. Бывший краснофлотец Вшивцева (ИВМБ) сожительствовала с краснофлотцами, систематически нарушала воинскую дисциплину; как выяснилось после, Вшивцева раньше вела себя распутно и на флот попала случайно.

Имеют место случаи, когда отдельные девушки занимаются хищением военного имущества и продуктов, за что четырех девушек судил суд военного трибунала. В марте 1944 г. бывший старшина 2-й статьи Ячнева осуждена судом военного трибунала к 3 годам тюремного заключения за то, что, будучи кладовщиком склада военного порта, совершала кpaжy одежды, обуви и разного материала на общую сумму 10 тыс. рублей.

На флоте имеются факты, когда партийные и комсомольские организации не изучают настроений, имеющихся у девушек-краснофлотцев, не ведут предупредительной работы, исключающей какие бы то ни было факты нарушения дисциплины. Подобные недостатки имеют место и на других флотах и флотилиях.

В отдельных частях партийные и комсомольские организации совершенно недостаточно занимаются воспитательной работой среди бойцов-девушек, не выращивают из них комсомольского актива. В 6-м ЗАП СТОФ большинство девушек имеют дисциплинарные проступки, среди них: пьянки, пререкания, сожительство, половая распущенность. Ряд девушек ругаются нецензурными словами. Комсомольская организация части на эти позорные факты никак не реагирует. Комсомольцы не втянуты в активную комсомольскую работу, многие из них не читают газет, книг и т. д.

В роте связи 44-го ОМСП TOФ, где комсоргом сержант Oполев, комсомольская работа находится в запущенном состоянии. Собрания и заседания бюро проводятся от случая к случаю. Комсомольцы в работу организации не втянуты. Члены бюро Перелет, Петлишнева и Музюкина никакой работы среди личного состава не ведут. В этом подразделении в сентябре и октябре не проводились политинформации.

ВЫВОДЫ

Политико-моральное состояние абсолютного большинства девушек-краснофлотцев здоровое. Состояние воинской дисциплины удовлетворительное. Имеющиеся факты аморальных проступков со стороны девушек-краснофлотцев не являются общими, а только единичными случаями. Имевшее место искажение в проводимой работе партийно-комсомольскими организациями по предупреждению беременности (некоторые комсомольские руководители приравнивали беременность к членовредительству) в настоящее время, особенно после известного Указа Президиума Вepxoвного Совета СССР, исправлено.

Участие девушек-краснофлотцев в боях против немецких захватчиков

В боях с немецкими оккупантами шли девушки-краснофлотцы, показали и показывают образцы беспримерного героизма, мужества и отваги. Они вместе с краснофлотцами-мужчинами переносят трудности военных походов, десантов, вылазок. Краснофлотцы-девушки с санитарными сумками и нередко с гранатами и автоматами в руках шли в первых рядах десантников на Мысхако, в Новороссийск, на Керченский полуостров. Много славных боевых дел связано, с именами девушек, участниц десантных операций.

Главный старшина Галина Петрова (ЧФ) вместе с моряками-пехотинцами в числе первых высадилась на крымскую землю. Ломая сопротивление врага, черноморцы продвигались вперед, метр за метром освобождая от немцев советскую землю. Но вот впереди показалось проволочное заграждение, кто-то предупреждающе крикнул: «Здесь минное поле!» На мгновение автоматчики остановились в нерешительности. Медлить было нельзя. Тогда, ни минуты не раздумывая, вперед выскочила Галина Петрова и пробежала по месту предполагаемого минного поля, через несколько секунд до моряков долетел звонкий девичий голос: «Матросы, никакого минного поля здесь нет! Вперед! За Родину! За Сталина!»

В самые жаркие минуты боя Галина Петрова вела себя бесстрашно. Несмотря на сильный огонь противника, она помогала раненым, быстро их перевязывала, оказывала первую помощь. Когда требовала обстановка, Галина брала автомат, гранаты и помогала отбивать вражеские атаки.

Родина достойно оценила подвиги своей 23-х летней патриотки. Указом Президиума Верховного Совета СССР главстаршине Галине Константиновне Петровой присвоено звание Героя Советского Союза.

Комсомолка Меркулова (военно-морской госпиталь № 52), участвуя в Керченской операции, под сильным обстрелом врага совершила 3 героических рейса на катере, подвозя продовольствие и эвакуируя раненых десантников. Ничто не могло остановить эту бесстрашную девушку. Когда ранило рулевого, Меркулова заменила его. Во время одного из рейсов катер получил пробоину. Меркулова своим телом закрыла пробоину и спасла катер от гибели. За героизм, мужество и отвагу командование наградило ее орденом «Красная Звезда».

Черноморцы хорошо знают и любят бесстрашную разведчицу Нину Марухно. Это она взрывала мосты в тылу у врага, гранатами забрасывала немецко-румынские дзоты. С горячей любовью и благодарностью вспоминают Нину 40 раненых бойцов и офицеров, которых вместе с их оружием вынесла она с поля боя. С автоматом в руках Нина участвовала в боях в составе десантного отряда Героя Советского Союза Цезаря Куникова. Ее храбрость и боевые заслуги высоко оценило наше правительство, наградив храбрую девушку орденами «Отечественной войны II степени» и «Красная Звезда».

Девушки-краснофлотцы проделали скромную, но очень большую и необходимую работу медсестер, санитарок, связистов, библиотекарей, кладовщиков. Их боевые подвиги, их славные дела в тяжелые годы борьбы за честь и независимость нашей Родины отмечены высокими правительственными наградами. Около 300 девушек Черноморского флота награждено орденами и медалями Советского Союза. Только по одной Новороссийской Военно-Морской Базе 53 девушки-краснофлотцы удостоены правительственных наград. Несколько сотен девушек на флоте награждены медалями «За оборону Кавказа», значками «Отличник ВМФ», «Отличный связист», «Отличный санитар» и др.

Весь флот знает трижды орденоносца, медсестру 393-го НКО БМП краснофлотца Воронину Галину Николаевну, награжденную орденами Отечественной войны I и II степени; главстаршину Лидию Верещагину, награжденную двумя орденами и тремя медалями, тт. Полонскую, Зину Романову, Валю Пшеничную и многих других.

Много было трудностей у сержанта Коротиной (СФ), прежде чем она добилась звания снайпера и открыла боевой счет. До прихода на флот Коротина работала санитаркой по эвакуации раненых в тыловом городе. При первой возможности Коротина пошла в ряды ВМФ. Работая санитаркой в боевом охранении, она настойчиво изучала снайперское дело. Добившись звания снайпера и получив винтовку, Вера Коротина по целым суткам лежала в засаде, чтобы открыть боевой счет. Когда Коротиной предложили перейти на другую работу, связанную с уходом с переднего края, она приняла все меры, чтобы остаться там. Командование удовлетворило ее просьбу. Пять убитых немцев имеет на своем счету Вера Коротина. Больше 20 раз ходила она в боевое охранение в качестве «ботика», поднося боеприпасы своим товарищам. Жгучая ненависть к врагу, беспредельная любовь к Родине помогают славной патриотке выполнять любую работу и задание командования.

Во время финской войны Катя Заборская (СФ) участвовала в разгроме финских захватчиков, где получила четыре тяжелых ранения. В первые дни Отечественной войны Катя получила еще два ранения. Работая на переднем крае с 1942 г. санинструктором в одном из подразделений, она 9 раз была в боевом охранении, где находилась по 40–68 суток. Под непрерывным огнем противника Заборская 319 раненым оказала помощь на поле боя и 127 раненых бойцов вынесла вместе с их оружием. Особенно трудно было работать, когда круглые сутки светло, все подходы постоянно простреливались противником из всех видов оружия.

Однажды потребовалось срочно оказать медицинскую помощь 6 бойцам и офицеру.

Медсестра Николаенко – участница многих десантных операций. Участвуя в бою за мыс Пикшуев, Николаенко спешила к месту рукопашной схватки с врагом. Начинался рассвет. В предутренней мгле она увидела человека, который копошился у груды камней. Не доходя 8—10 метров, она отчетливо увидела немецкого офицера, который что-то старательно прятал зa камнями.

– Руки вверх, бандит! – крикнула Зина.

От неожиданного окрика фашист поднял руки вверх, но, сообразив, что перед ним одна русская девушка, судорожно схватился за оружие. Короткая очередь из автомата, и фашистский офицер замертво упал. Обыскав фашиста, Зина нашла карту с нанесенной оперативной обстановкой, и другие документы, которые гитлеровец пытался спрятать под камень. Она все положила в сумку и быстро направилась к месту боя. Командование высоко оценило подвиг Николаенко, наградив ее медалью «За отвагу».

В первый же день Отечественной войны Маша Матюхина явилась в военкомат с просьбой послать ее на фронт.

– Куда тебе, такой маленькой, – говорили ей в военкомате.

Но она была непреклонна. Просьбу ее удовлетворили. Из солнечного крымского города Симферополя Маша приехала на далекий Север.

Отряд морских пехотинцев, ломая упорное сопротивление противника, продвигался вперед. В рядах бойцов с санитарной сумкой шла краснофлотец Матюхина. Бой с каждой минутой разгорался. Рвались вражеские мины, свистели пули. Один автоматчик ранен. Услышав зов о помощи, Матюхина бросилась к нему, унесла в укрытие и перевязала его раны. В самую горячую пору боя она выносила раненых, перевязывала их и эвакуировала на оленях в тыл. Однажды около 40 вражеских самолетов бомбили наши позиции. От взрывов бомб содрогалась земля, камни взлетали на воздух, осколками ранило связиста, исправляющего телефонную линию.

– Куда ты, убьют, – не пускали Машу бойцы.

Но отважная санитарка поползла, вынесла раненого в укрытие и сделала перевязку.

Работа санитарки не удовлетворяла Машу. Ее стремление было лично уничтожать врага. Маша взялась за изучение снайперской винтовки. Вместе с лучшими снайперами подразделения ходила «на охоту» за фрицами. В любую погоду часами лежала в засаде, чтобы уничтожить врага. И она добилась своего. На боевом счету снайпера Матюхиной 7 истребленных немцев.

Из боевого охранения Матюхина часто выползала в снайперские гнезда, откуда вела наблюдение за расположением огневых точек противника. За проявленную храбрость и мужество снайпер Матюхина награждена медалью «За отвагу».

Весь боевой путь прошла за своей бригадой медицинская сестра Катя Стратиенко. Под сильным огнем врага, в самых опасных местах, всюду видели ее оказывающей помощь раненым бойцам. Во всех серьезных операциях, в морских десантах в тыл врага, моряки видели свою любимицу с санитарной сумкой. Во время одного из сильных боев с противником в холодное, зимнее время требовались исключительная выносливость, смелость и быстрота, чтобы выносить раненых из-под вражеского огня, не дав им зaмерзнуть. Десятки бойцов были спасены от замерзания мужественной девушкой. Ей некогда было думать о себе. Спасая последнего раненого, она почувствовала, что сил становится все меньше, ноги еле передвигаются. Придя в помещение товарищи заметили, Кате трудно снять с ног сапоги, которые вместе с портянками примерзли к ногам. Обе ноги были обморожены, у одной ноги пришлось ампутировать пальцы.

После выздоровления Катя опять вернулась в свое подразделение, где работает помощницей врача-хирурга.

Правительство высоко оценило заслуги Кати Стратиенко перед Родиной, наградив ее орденом Красного Знамени.

Боец-автоматчик, краснофлотец Максимова десятки раз ходила в боевое охранение в качестве «ботика». В светлое время года под непрерывным огнем противника храбрая автоматчица подносила боевой запас своим товарищам, которые часто говорили: «Наш верный “ботик” всегда нас выручает, не подведет».

Являясь членом бюро ВЛКСМ батальона, Максимова заслуженно пользуется всеобщим уважением и авторитетом среди всего личного состава.

Незабываемо яркам примером остается в памяти моряков благородный поступок комсомолки Волокитиной. Во время одной из боевых операций она перевязала 25 раненых бойцов и доставила их в санчасть, где продолжала свою работу. В это время привезли тяжелораненого бойца, которому для спасения жизни требовалось переливание крови. Лариса Волокитина, не задумываясь, отдала 450 грамм своей крови, после чего продолжала работать еще 24 часа без отдыха.

Большую и почетную работу выполняют девушки, работающие на санитарных ботах, в госпиталях. Сотни бойцов и офицеров, вернувшись в свои части, с чувством глубокой благодарности вспоминают о самоотверженном труде медицинских сестер и санитарок. Много писем с благодарностью от бойцов и офицеров получает Катя Храмцова, которая свыше 40 раз ходила морем за ранеными. Не раз судно, где служит Храмцова, подвергалось бомбежкам с воздуха и обстрелу вражеских батарей. В один из рейсов на санитарный бот налетело около 30 вражеских самолетов, которые стали обстреливать людей, находившихся на палубе. Положение становилось напряженным. Среди раненых началось волнение, которое трудно было скрыть от спокойной на вид девушки. Катя понимала опасность, но волноваться было некогда. Нeсмотря на полученное ранение, Храмцова несколько раз проходила по палубе, из одного кубрика в другой, чтобы успокоить волнующихся раненых бойцов. И только после того, как опасность миновала, Храмцова перевязала свою рану. Более 6000 раненых доставлено Храмцовой с переднего края в госпиталь базы. За самоотверженную работу командование наградило Храмцову медалью «За боевые заслуги».

Много и упорно пришлось поработать девушкам-краснофлотцам над овладением сложной техникой связи. Благодаря настойчивости и желания скорее встать на самостоятельную вахту, они быстро освоили свои специальности и показали хорошие результаты в службе.

Исключительную стойкость и мужество проявляют девушки соединений ВВС и ПВО. Во время одного из сильных боев комсорг первичной организации Евлашева обнаружила прерванную связь. Поблизости никого не было, кто мог бы ее восстановить. Тогда Евлашева, рискуя жизнью, под ураганным огнем врага, сама пошла на линию, быстро восстановила связь и обеспечила ведение огня по врагу.

Множество разных военных специальностей освоили девушки противовоздушной обороны. Многие из них несут службу в орудийных расчетах – приборщиков, разведчиков воздушной обстановки. Освоив отлично свои специальности при проводимых учебныx стрельбах, девушки всех батарей части майора Приходько получили от командования отличные оценки. Приборщицы Соколова, Баранова знают отлично не только работу своих номеров, но и в любую минуту могут заменить на приборе любой номер. Зная хорошо силуэты наших и вражеских самолетов, девушки-разведчицы опознают их на расстоянии 10–15 километров и высоте 6–7 тыс. метров.

В один из пасмурных дней, пользуясь облачностью, вражеский самолет Ю-88 пытался прорваться к нашему объекту, но благодаря внимательности краснофлотца-разведчицы Ильиной был обнаружен на высоте 6 тысяч метров и, попав в зону нашего огня, вынужден был повернуть обратно. Десятки вражеских самолетов обнаружили разведчицы – «старший краснофлотец Пашкова, краснофлотец Игнатьева, Кораблева. За отличную службу они награждены знаком «Отличный связист».

Начиная с военных операций по прорыву блокады города Ленинграда и кончая боями последних дней зa очищение Прибалтики от немецких захватчиков, краснофлотцы-девушки показывают образцы мужества, примерности и дисциплинированности в выполнении боевых заданий командования.

Девушки 260-й бригады морской пехоты в проведении боевой операции по очищению островов Питсари, Тиурин-Сари, Койвисто показали себя смелыми и энергичными воинами. Комсомолка Бонжус Марта неоднократно нарушала дисциплину, на комсомольском собрании товарищи резко осудили ее поведение и вынесли строгий выговор. Девушка в объяснении сказала, что хочет пойти в разведку и оправдает достойное звание комсомольца. Через некоторое время комсорг предложила Бонжус помочь краснофлотцу Степановой в изучении книги товарища Сталина. Тов. Бонжус с большим желанием выполнила это поручение, затем бюро комсомола предложило ей сдать на «отлично» техминимум по санитарии – это она тоже выполнила. Целым рядом комсомольских поручений Бонжус добилась того, что через 2 месяца с нее сняли комсомольское взыскание. Начались активные действия для 260-го БМП.

Тов. Бонжус награждена орденом Отечественной войны II степени. Как отличившуюся в боях, партийная организация по боевой характеристике приняла ее в члены ВКП(б).

В этом же соединении комсорг медсанроты Вера Знаменская вынесла с поля боя и оказала помощь 40 раненым бойцам и офицерам. Командование наградило тов. Знаменскую медалью «За боевые заслуги». Парторганизация по боевой характеристике приняла ее в члены партии.

Младший сержант Карелина (инженерный отдел) со своим отделением девушек-минеров, изучив минное дело при разминировании местности (Петродворец), обнаружила два противотанковых и пять противопехотных минных полей. В ходе тяжелой и опасной работы девушками отделения обнаружено и обезврежено в 1944 г. 4625 мин и снарядов противника без единой потери в личном составе.

Вместе с медалью за «Оборону Ленинграда» на груди тов. Карелиной красуется орден «Красная Звезда».

При действии частей Кр. Укр. сектора в последних боях отличилась старшина группы радистов тов. Блатушкова, она в период операции на Карельском перешейке была начальником радиостанции дивизиона; руководила всеми средствами связи батареи с самолетами-корректировщиками, катерами и корпостами.

Безотказная связь дала возможность батареям дивизиона нанести удар по 5 узлам сопротивления противника на станции Териоки. Старшину 1-й статьи Блатушкову командование наградило орденом «Красная Звезда».

Комсомольские организации на флотах основательно поработали в деле привлечения краснофлотцев-девушек в физкультурную работу…

В тех частях, где проходят службу девушки-краснофлотцы, как правило, неплохо работает краснофлотская художественная самодеятельность, в которой caмое активное участие принимают девушки.

Начальник комсомольского отдела

Главполитуправления ВМФ капитан 2 ранга М. Головлев.

Ф. М-1. Оп. 32. Д. 331. Л. 1—57. Подлинник.

№ 5 Из доклада секретаря ЦК ВЛКСМ О. Мишаковой о доблести и геройстве советских женщин и молодежи на фронте труда, опубликованного в № 4 пресс-бюро отдела печати Управления агитации и пропаганды ГлавПУРККА

г. Москва 25 февраля 1945 г.

В дни Великой Отечественной войны женщины и молодежь стали могучей опорой нашей Родины. В промышленности, нa транспорте, в колхозной деревне, во всем народном хозяйстве им приходится нести основную тяжесть работы в дни войны, от них зависят успех производства, выполнение заказов фронта.

Не боясь никакой тяжелой, черной работы, женщины и молодежь повсюду заменили ушедших на фронт воинов Кpacной Армии. Работницы кузнечного цеха автозавода имени Сталина с гордостью заявляют: «Мы можем по собственному опыту сказать, что нет такой квалификации, которую не могли бы освоить женщины и добиться при этом высокой производительности».

Русские и украинки, грузинки и армянки, белоруски и узбечки, азербайджанки и туркменки – женщины всех национальностей Советского Союза, не жалея сил, трудятся сегодня для фронта.

В цехах заводов и фабрик женщины и молодежь строят танки и самолеты, производят автоматы, снаряды, мины, военное снаряжение. Они одевают и обувают армию. Женщины, девушки и юноши в труде не знают усталости и всеми силами стремятся работать так же хорошо, как воюют их отцы, сыновья, мужья и братья на фронте.

«Навсегда войдут в историю беспримерные трудовые подвиги советских женщин и нашей славной молодежи, вынесших на своих плечах основную тяжесть труда на фабриках и заводах, в колхозах и совхозах. Во имя чести и независимости Родины советские женщины, юноши и девушки проявляют доблесть и геройство на фронте труда. Они оказались достойными своих отцов и сыновей, мужей и братьев, защищающих Родину от немецко-фашистских извергов» (Сталин).

1. Трудовые подвиги женщин и молодежи в промышленности и на транспорте

Фронт требовал от тыла огромного количества боевой техники, оружия, боеприпасов. В трудных условиях войны необходимо было решить сложную задачу: ликвидировать количественное превосходство немцев в танках и самолетах.

Решающее слово сказали советские женщины и молодежь. Достаточно указать, что женщины и молодежь ныне составляют более половины рабочего класса СССР. B борьбе за повышение производительности труда они проявляют себя смелыми и настойчивыми новаторами. Когда все мужчины – горняки шахты «Шлаковая» на Северном руднике ушли на фронт и некому было работать, к начальнику рудника явилась Татьяна Быкова.

«Нелегко женщине владеть, бурмашиной, – заявила она, – крепить забой, катать тяжелые вагонетки, но мы справимся…»

В тот же день Татьяна Быкова поговорила со многими подругами, и 20 женщин дружно взялись за шахтерское дело.

В шахтах Донбасса появилась новая замечательная пословица: «Муж – в бой, жена – в забой, сестра – у ствола; вся горняцкая семья уголь рубает, фрицев бить помогает».

Да еще как рубает! На всю страну гремит слава, про забойщицу Марию Гришухинy. Она за смену дает 11 норм. Но и многие другие женщины Донбасса не отстают. Они пошли вдогонку за Гришухиной, и вскоре Вера Орзулова начала давать за смену 15 норм.

На заводе имени Володарского патриотка-токарь Апрессова, работает на станке своего мужа, призванного в Красную Армию. Ее комсомольско-молодежная бригада выполняет нормы на 190–200 процентов. На этом же заводе работает молотобойцем Мария Ананьева, выполняющая нормы на. 225–230 процентов.

Много женщин пришло в дни войны и на железнодорожный транспорт. Трое из них – старшая стрелочница военно-эксплуатационного отделения Калининской железной дороги А.Н. Александрова, дежурная по станции Кировской железной дороги А.Н. Жаркова и паровозный машинист Белорусской железной дороги Е.М. Чухнюк – удостоены звания Героя Социалистического Труда.

У советских женщин сейчас уйма дел. Но на первом месте у них всегда забота и думы о защитниках родной страны, о бойцах и командирах Красной Армии и Boeннo-Moрского Флота. Матери и жены, сестры и невесты готовят им подарки, теплые вещи, вместе со всем народом отдают свои сбережения на строительство новых танков и самолетов. Они выхаживают раненых и вступают в ряды доноров. Они шлют воинам в своих патриотических письмах слова любви и привета, вдохновляют на смелые подвиги и ждут их возвращения домой с победой…

Советская молодежь ответила на призыв вождя движением двухсотников, созданием фронтовых бригад, выпуском сверхплановой продукция. Если в начале воины лозунгом наших юношей и девушек, было: «давать две нормы – одну за себя, другую за товарища, ушедшего на фронт», то теперь многие молодые производственники выполняют работу за десять, двадцать и даже тридцать человек. И это – не случайные рекорды, а свидетельство огромного общего повышения трудовой активности молодежи.

Большинство молодежи, пришедшей на производство, не имело квалификации, технических знаний и жизненного опыта. Но, несмотря на это, молодежь сумела в короткий срок освоить новые профессии, сложнейшую технику, овладеть мастерством. «Теперь нет такой отрасли промышленности, где бы наши юноши и девушки, организованные в молодежные бригады, не выполняли своего патриотического долга, повышая производительность труда, высвобождая квалифицированных рабочих для других отраслей промышленности, рационализируя производственные процессы» (М.И. Калинин).

Трудно было девушкам-комсомолкам, приехавшим восстанавливать Сталинград. Колхозницам, студентам, библиотекарям, машинисткам пришлось стать каменщиками, землекопами, бетонщиками, кровельщиками. Жить надо было в землянках и палатках без света, воды, тепла. Но образы героев-воинов, защитников Сталинграда, отстоявших город в невероятных трудностях, воодушевляли молодых строителей и придавали им бодрость.

В первый день своей работы молодая каменщица Наля Тюленева уложила всего 50 кирпичей и с непривычки так устала, что едва могла разогнуть спину. А прошло немного времени, и Надя установила рекорд – 3500 кирпичей за смену. Девушки научились строить. Они работают самоотверженно и неутомимо. С их помощью встает из развалин славный город, вступают в строй его заводы, оживают мертвые улицы.

А разве легко девушке работать под землей в шахте? Но в забои освобожденного Донбасса спустились сотни и тысячи молодых патриоток. Они знают, что восстановление Донбасса – мощного индустриального центра страны поможет Красной Армии приблизить день окончательной победы над врагом. Они упорно овладевают шахтерским делом и добиваются высоких производственных показателей.

Подлинный героизм в преодолении невероятных трудностей проявила молодежь города Ленина. Ее самоотверженная работа в помощь фронту и населению в долгие месяцы блокады навсегда войдет в историю Отечественной войны, в историю ленинского комсомола.

С таким же энтузиазмом и упорством трудятся сейчас молодые ленинградцы, восстанавливая все разрушенное немцами, залечивая раны, нанесенные врагом городу-герою.

Наша молодежь не удовлетворяется достигнутым, она неустанно ищет новые пути к повышению производительности труда.

Сила комсомольско-молодежных бригад заключается в том, что они умело решают задачу по увеличению выпуска продукции для фронта, и являются школой стахановского труда, и воспитания молодежи.

Неиссякаема творческая энергия молодых производственников. По инициативе молодых стахановцев на предприятиях Москвы в конце 1943 года возникло новое движение: за счет увеличения производительности труда сократить количестве членов бригады и передать освободившихся рабочих на другие участки. Движение приняло широкий размах. На 1 октября 1944 года молодежных бригад, высвободивших из своего состава часть рабочих, насчитывалось 19 246. Они дали производству 66 581 квалифицированного рабочего. Именно этим путем бригадир Клавдия Максимова с пятью своими подругами сумела заменить у конвейера на сборке гусениц для танков 25 рабочих и одновременно вдвое увеличить выработку.

2. Трудовые подвиги женщин и молодежи в сельском хозяйстве

Велики заслуги перед Родиной, перед Красной Армией в дни Великой Отечественной войны наших колхозниц. Основная тяжесть сельскохозяйственных работ пала на плечи женщин-колхозниц, и они делают великое дело. Четвертый год колхозы удовлетворительно снабжают Красную Армию и города продовольствием, а промышленность сырьем.

Неутомимо работая на полях, многие женщины и девушки прославились как мастера высокого урожая. Они любовно ухаживают за посевами, на уборке берегут каждый колосок.

За три военных года число женщин – трактористок и комбайнерок по Советскому Союзу увеличилось в 6 раз.

Женщины заменили мужчин на руководящих работах в колхозах в качестве председателей артелей, бригадиров, заведующих фермами.

В борьбе за высокий урожай большую роль сыграли молодежные звенья. Так, звено колхоза «Бакинский рабочий» Агдамского района Азербайджанской ССР, которым руководит комсомолка Гейгез Кадирова, награжденная орденом Ленина, собрала в 1943 году с каждого гектара 66 центнеров хлопка вместо запланированных 13.

В селе Бутурлиновка Воронежской области работает звено Зои Шегеды. До войны Зоя училась в школе. Когда началась война и отец Зои ушел на фронт, она стала работать в колхозе. Звено Зои собрало невиданный урожай: 240 пудов кукурузы, 180 пудов проса, 132 пуда ржи, 102 пуда пшеницы в среднем с гектара. Рекордные урожаи бригада этой двадцатилетней девушки собирает уже второй год.

Широко известен трудовой подвиг полеводческого звена Тамары Крутовой из колхоза «Пятилетка в четыре года» Коломенского района Московской области, собравшего на своем участке по 832 центнера картофеля с гектара. Такой урожай девушки завоевали не только самоотверженным трудом, но и применением агротехнических знаний. Июльская жара грозила гибелью урожаю. Тогда девушки во главe с звеньевой нашли на колхозном дворе старую пожарную машину, отремонтировали ее и пустили в дело. В результате был получен рекордный урожай. Звено Тамары Крутовой заняло одно из первых мест во всесоюзном соревновании молодежных звеньев высокого урожая. В этом соревновании в истекшем году участвовало более 60 тысяч звеньев, объединяющих около 400 тысяч молодых колхозников и колхозниц.

На колхозных полях развернулось также соревнование молодежных тракторных бригад. Свыше 20 тысяч бригад, более 200 тысяч трактористов и трактористок борются за рекордную выработку и за экономию горючего. Началось это соревнование три года тому назад. И все три года победительницей неизменно выходит известная всей стране женская бригада Дарьи Гармаш из Рыбновской МТС, Рязанской области. Ее производственные показатели растут из года в год, в несколько раз превышая нормы.

Резко увеличилась производительность труда в колхозах.

В среднем по Союзу выработка каждого колхозника в трудоднях возросла к 1942 году по сравнению с 1940 годом на 18 процентов. Особенно резко увеличилась в сравнении с довоенным периодом выработка трудодней колхозницами. Это увеличение в 1943 году составило по Алтайскому краю 38 процентов, и по Вологодской области 30 процентов, по Новосибирской области 28 процентов, по Молотовской области 27 процентов.

На сельскохозяйственных работах многие колхозницы показали образцы высокой производительности и организации труда.

Одной из застрельщиц замечательного движения пятисотниц на Украине Ганне Кошевой теперь 75 лет. Но и она поднялась на борьбу с немцами и опять блеснула на всю Украину невиданным урожаем сахарной свеклы – дала в этом году по 512 центнеров с гектара.

Льнотеребильщица Ф. Каткова из артели «Луч социализма» Нерехтского района Ярославской области за 8 рабочих дней убрала льнотеребилкой 60 га льна при норме в 48 га. Всего Каткова вытеребила более 100 га.

Жена фронтовика П. Лучкина держит первенство среди женщин в колхозе им. Ленина Ново-Деревенского района Рязанской области. На косьбе хлеба она за день выработала две нормы.

С большим уважением отзываются односельчане о пожилой колхознице Наталье Уколовне Гришиной. Ни старость, ни тяжелое горе (два сына погибли на фронте) не сломили духа патриотки. На уборке хлебов Наталья Уколовна вязала и складывала в день по 13 копен вместо 6 по норме. В чем «секрет» таких выдающихся достижений? В неутомимом стахановском труде, в повседневной технической учебе, в высокой организации труда, в стремлении женщин, молодых патриотов – быть равными в доблести героям-фронтовикам, в горячем желании помочь Родине поскорее одолеть и уничтожить врага.

Большую силу в нашей стране представляет интеллигенция. Своим честным, самоотверженным трудом, уверенно двигая вперед советскую науку, технику и культуру, наша интеллигенция оказала огромную услугу фронту, народу, стране. В ее рядах много женщин и молодежи, инженеров, техников, конструкторов, врачей, учителей, агрономов. Многие из них достигли крупных успехов в своей работе. В славной плеяде выдающихся ученых изобретателей, деятелей литературы и искусства, отмеченных Сталинской премией, – большая группа женщин и молодых людей.

Геолог Наталья Князева сыграла видную роль в разведке и разработке Краснокамского месторождения нефти. Она выдвинута на ответственный пост заместителя главного геолога треста. Прикамнефть, правительство наградило ее орденом Трудового Красного Знамени.

3. Боевые подвиги женщин и молодежи

Нет предела самоотверженности советской женщины. Великая труженица, общественный деятель, любящая мать и верная жена, невеста, она, если нужно, становится суровым, беспощадным воином. Многие храбрые патриотки добровольно пошли на фронт. Нелегко женщине на войне, но беззаветная преданность Родине дает ей невиданные силы, а любовь народа помогает стойко переносить все испытания боевой жизни и поднимает на подвиги. 23 женщины – Герои Советского Союза! – то замечательное, бессмертное свидетельство патриотизма и отваги наших подруг. Девушка-снайпер, разведчица, летчица, санитарка, девушка в шинели – это гордость и слава нашего народа.

Разведчица Чепурская в бою за г Бердичев в числе первых ворвалась в траншеи противника, вступила в рукопашный бой и захватила в плен немецкого унтер-офицера.

Механик-водитель танка Т-70 Екатерина Петлюк трижды водила свой танк в атаку и истребила более 400 гитлеровцев. Когда танк был подбит, она выскочила из него и из пистолета застрелила трех фашистов.

Комсорг пулеметной роты отважная пулеметчица Герус награждена всеми степенями ордена Славы.

Особенно велико участие девушек в санитарной службе Красной Армии. Тысячи их действуют также геройски, как санинструктор роты автоматчиков старший сержант Бородина. Она неоднократно выносила из-под огня раненых. Вместе со своим подразделением прошла боевой путь от Орла до Восточной Пруссии; дважды награждена орденом Красной Звезды, орденом Отечественной войны II степени и тремя медалями.

«…Герой Советского Союза Зоя Космодемьянская – выдающаяся девушка, – пишет Михаил Иванович Калинин. – Но она типична для девушек нашей страны, ибо потенциальная готовность к подвигу жила и живет в душе большинства советских женщин. Живая жизнь сегодняшнего дня дает тысячи примеров отваги, преданности и любви к Родине, так щедро проявляемых нашими женщинами в дни Отечественной войны.»

…Ольга Тихомирова была разведчицей одного из витебских партизанских отрядов. B одном из боев в Шабловском лесу был ранен командир группы. Перевязав его, Ольга сама повела партизан в атаку на вражеские блиндажи. Осколком снаряда ей оторвало правую руку. Товарищи перевязали руку; Ольга продолжала идти вперед. Ее настиг снаряд, перебившей обе ноги. Она погибла, но до последней минуты ободряла товарищей.

Много ущерба нанесла немцам партизанка-подрывник Вера Лесовая. На ее боевом счету три пущенных под откос вражеских эшелона и много взорванных гpyзовых автомашин. Раненая в ногу, Вера попала в руки немцев. Чтобы добиться от нее сведений о партизанском отряде, немцы развели у нее на груди костер. Однако и эта

Что касается мужской молодежи призывного возраста, то она составляет основную массу воинов Красной Армии и покрыла себя неувядаемой славой. В авангарде молодых фронтовиков всегда шли и идут воины-комсомольцы. Только из Москвы и столичной области в первые месяцы войны на фронт пошло 260 тысяч комсомольцев. Более 33 тысяч комсомольцев и молодежи вступили в партизанские отряды. Свыше трех тысяч комсомольцев и воспитанников комсомола удостоены за время войны звания Героя Советского Союза. Только за время с 1 января 1943 года по 1 июля 1944 года более 540 тысяч комсомольцев награждены орденами и медалями. На фронте насчитывается свыше 500 ротных организаций ВЛКСМ, в которых все комсомольцы до единого являются орденоносцами.

Нет сейчас в нашей стране такой отрасли деятельности, в которой не принимали бы самого активного участия советские женщины, наша славная молодежь. Благодаря их самоотверженному труду с сказочной быстротой возрождается жизнь в освобожденных от врага районах.

К такому самоотверженному служению Отечеству наши женщины и молодежь были подготовлены всем советским воспитанием.

Ф. М-1. Оп. 32. Д. 331. Л. 98—101. Оттиск.

№ 6 Докладная записка секретаря ЦК ВЛКСМ Н. Михайлова секретарю ЦК ВКП(б) Г.М. Маленкову о крупных недостатках в работе с женщинами в Узбекской ССР

г. Москва 10 января 1946 г.

За годы войны некоторые партийные и советские организации Узбекской ССР ослабили работу среди женщин, не ведут необходимой борьбы с фактами неправильного, а подчас и варварского отношения к женщине.

В республике немало случаев, когда девушки с высшим образованием, учительницы, агрономы, для того, чтобы выйти замуж, одевают паранджу. В Намангане, например, одели паранджу 35 девушек – учениц 8–9 классов. В Фергане, в школе № 1, ученицы 10-го класса Набаева Зиба и Абуразакова Хури одели паранджу и ушли из школы.

Отмечается много фактов многоженства. В колхозе им. Сталина Бешкентского района Кашка-Дарьинской области председатель колхоза Ниязходжаев, член пленума райкома партии, имеет двух жен, причем одна из них член ВКП(б). Бригадир этого же колхоза Якишев Джура живет с двумя женами. Одной из них 17 лет. Бригадир бригады № 6 Курбанов живет с двумя женами. У первой пять детей, вторая – комсомолка, 19 лет. Бригадир бригады № 9 Хамраев имеет 2-х жен. У первой пять детей. Зав. складом колхоза Адилов имеет 2-х жен. У первой пять детей. Член колхоза Юсупов имеет 2-х жен. У первой трое детей.

В Бухарской области зам. редактора областной газеты имеет 2-х жен. Старшая жена работает инструктором обкома партии по женработе.

Имеют по две жены зам. председателя Каракульского района Рахимов, председатель Кзыл-Тапинского райисполкома, депутат Верховного Совета Узбекской ССР Фарманов.

Только по двум районам – Гиждуванскому и Вабкентскому 152 председателя колхоза и 29 председателей сельсоветов имеют от 2 до 4 жен.

Факты многоженства увеличились в связи с неправильным разъяснением в отдельных районах Указа Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля. Некоторые руководящие работники считают, что пункт Указа об одиноких матерях к условиям Узбекистана неприменим. В Узбекистане кое-где сохранился еще феодально-байский обычай, по которому женщина, родившая ребенка без мужа, чтобы смыть свой позор, должна убить новорожденного или покончить жизнь самоубийством, в противном случае ее убьют родственники.

Подобные пережитки еще бытуют в отдельных местах и не встречают должного сопротивления. Только по Ташкентской области в 1945 году зарегистрировано 16 случаев убийства матерями грудных детей.

До сих пор имеют место случай выдачи замуж несовершеннолетних девочек. Председатель Мархаматского сельпо Андижанской области Абидов, имея жену и трех детей, женился на 13-летней Мамаджановой. Учитель Кашка-Дарьинской области Исамов Раджаб женился на 13-летней девочке. 70-летний старик Джурабаба Якобалского района Кашка-Дарьинской области тоже женился на несовершеннолетней, имея старую жену.

Есть факты принуждения женщин к сожительству. Председатель колхоза им. Буденного Чиракчинского района Кашка-Дарьинской области Бекназаров Хаит побоями и издевательствами принуждал к сожительству колхозниц – жен военнослужащих. Управляющий Бухарским отделением Росбанка Юлдашев принудил к сожительству сторожа Госбанка 17-летнюю девушку. У нее родился ребенок. Юлдашев отказался помочь ей, и девушка оказалась на улице. Не зная, что делать, она убила ребенка и пыталась покончить самоубийством. Преступление было раскрыто, девушку судили и приговорили к 8 годам тюремного заключения. Юлдашев же не понес никакого наказания. Его преступление даже не обсуждалось в партийной организации.

Только в Кашка-Дарьинской области прокуратура рассмотрела 13 случаев насилия над женщинами, в том числе 6 случаев изнасилования малолетних девочек, в возрасте от 7 до 12 лет.

В республике за годы войны появилась проституция. Только в Ташкенте учтено 67 проституток. Выросло число заболеваний венерическими болезнями, Если в 1941 г. было зарегистрировано 758 заболеваний активной формой сифилиса, то в 1944 г. таких случаев было 4438.

Запущена в республике работа по ликвидации неграмотности и малограмотности среди населения, и в частности, среди женщин. В Узбекистане 255 000 неграмотных, из них 191 000 женщин. Главная причина такой массовой неграмотности заключается в слабом осуществлении всеобуча и низком уровне работы школ Наркомпроса. В 1945—46 г. обучением в школах не было охвачено 160 000 детей. В первые же месяцы занятий из школ отсеялось 94 000 учащихся.

Многие школы в колхозах совершенно не оборудованы. Учебников, карандашей, тетрадей нет. Педагогическими кадрами школы не укомплектованы.

В республике не хватает 4029 учителей. Объясняется это плохой работой высших учебных заведений. Студенты женского педагогического института в Ташкенте находятся на полном государственном пансионе. Несмотря на это, условия жизни у студентов весьма тяжелые. По этой причине в прошлом году из 800 студентов отсеялось 530.

В республике мало внимания уделяют привлечению женщин к овладению ведущими сельскохозяйственными профессиями и выдвижению их на руководящие работы. Женщины, имеющие квалификацию трактористок, часто используются не по специальности. В 778 колхозах Бухарской области председателями колхозов работают только 5 женщин, председателями сельских советов 3 женщины, трактористками 13 женщин.

Обкомы, горкомы, райкомы партии, создав институт женработников, переложили на него всю работу по воспитанию женщин. Женотделы работают робко, без должной политической остроты, укомплектованы часто слабыми работниками и сводят свою деятельность лишь к оказанию материальной помощи отдельным женщинам.

Исключительно плохо защищают права узбекской женщины местные органы прокуратуры и суда. Так, рассматривая случаи многоженства, суд приговаривает иногда виновного к 500 руб. штрафа.

Очень редки факты, когда женщина обращается с жалобами в органы милиции, прокуратуры и др. советские учреждения.

Считаем необходимым доложить Вам обо всех этих фактах.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н. Михайлов.

Ф. М-1. Оп. 4. Д. 108. Л. 10–12. Заверенная копия.

№ 7 Докладная записка секретаря ЦК ВЛКСМ О. Мишаковой секретарям ЦК ВКП(б) Сталину И.В., Маленкову Г.М., Жданову А.А. об оживлении пережитков феодально-байского отношения к женщине в Узбекской, Туркменской и Таджикской ССР

г. Москва 11 января 1946 г.

За годы войны в результате ослабления политической работы среди населения и особенно – борьбы против реакционных обычаев и обрядов в республиках Средней Азии повсеместно наблюдаются факты возрождения феодально-байского отношения к женщине.

Многие женщины опять надели паранджу: в некоторых областях (Ленинабадская область Таджикской ССР, Марыйская область Туркменской ССР) это – массовое явление. В Намангане (Узбекистан) надели паранджу 35 учениц 8–9 классов средней школы. Распространяется мнение, что женщины с открытым лицом – безнравственны. Девушкам без паранджи трудно выйти замуж. Из-за этого паранджу надели даже некоторые девушки с высшим образованием, учительницы, агрономы.

Вновь возродились и другие унизительные для женщин обычаи, попирающие ее человеческое достоинство, Женщине нельзя появляться в обществе мужчин, идти рядом с мужей по улице, вместе с ним посещать общественные места. Учительница школы № 3 Векиль-Базарского района Туркменской CСP Ел-Аманова при встрече с мужчинами закрывает лицо, на собрании, где председательствует мужчина, сидит спиной к президиуму.

Широко распространено многоженство, как правило, среди наиболее обеспеченной части населения (председатели колхозов, бригадиры, председатели сельсоветов). Многоженство у многих из этих людей связано со стремлением использовать жен как даровую рабочую силу.

Характерен в этом отношении колхоз им. Сталина Бешкентского района Кашка-Дарьинской области Узбекской ССР. Председатель колхоза Ниязходжиев, член пленума райкома партии, имеет 2-х жен, одна из них – член

Такие же примеры можно привести по Таджикистану, и по Туркмении. У некоторых председателей колхозов и бригадиров число жен доходит до трех-четырех.

Случаи многоженства участились в связи с тем, что Указ Президиума Верховного Совете Союза ССР от 8 июля 1944 г. не был достаточно разъяснен населению, а в ряде случаев и неправильно истолкован.

В Кара-Калинском районе Ашхабадской области Указ многие поняли так: «Если раньше полагалось иметь одну жену, то теперь необходимо иметь 2-х – одну постоянную, другую так называемую одинокую мать. Одинокой матери деньги платит государство. Это необходимо сейчас, так как Красной Армии нужны бойцы».

Примерно так же этот закон был истолкован во многих районах Таджикистана и Узбекистана. В то же время в ряде мест возродился старый обычай: родившая без мужа женщина должна умереть сама, искупив смертью свой позор, или убить своего ребенка.

В результате имеется много фактов детоубийства, абортов, самоубийства женщин. Только по одной Ташкентской области зарегистрировано в 1945 году 16 случаев убийств матерями детей раннего возраста. В Туркменской ССР за последнее время получил распространение такой дикий способ аборта: женщине, достигшей беременности до 5–6 месяцев, накладывается на живот подушка, затем по этой подушке бьют чем-либо тяжелым.

Известно немало случаев выдачи замуж несовершеннолетних. Председатель Мархаматского сельпо Андижанской области (Узбекистан) Обидов, имея жену и 3-х детей, женился на 13-летней Мамаджановой. Учитель Кашка-Дарьинской области Исамов Раджаб женился на 13-летней девочке. 70-летний старик Джурабаба (Якобалский район Кашка-Дарьинской обл.) имея старуху жену, женился на несовершеннолетней девочке.

В Туркменской ССР ожила старая поговорка: «Если в девочку бросил шапку и девочка не упала, значит, на ней можно жениться».

Участились случаи выдачи замуж с калымом, то есть фактической продажи девушек.

Немало случаев принуждения женщин к сожительству со стороны председателей колхозов и бригадиров, злоупотребляющих своим положением.

Женщины, находясь в материальной зависимости от мужчин, вынуждены ради детей мириться с таким положением и даже скрывать эти факты.

Отношение к женщине, как к рабыне, собственности мужчины, находит свое крайнее выражение в многочисленных случаях насилия, жестокого избиения и убийств женщин.

Только по Кашка-Дарьинской области за 1945 год (по октябрь месяц) в областной прокуратуре рассмотрено 13 случаев насилия, из них 6 случаев изнасилования малолетних девочек в возрасте 7—12 лет. Так, три колхозника Кассанского района изнасиловали 7-летнюю девочку. В Камашинском районе четыре колхозника во главе с директором школы Халбибаевым Аманом изнасиловали колхозницу Милиеву. Привлечен к судебной ответственности за изнасилование сын председателя Совнаркома Таджикской ССР Курбанов, студент и комсомолец.

Тракторист 2-й Ката-Курганской МТС Самаркандской области Бабаназаров, член пленума РК КП(б) Уз., заподозрив свою жену в измене, убил ее и ее мать. Колхозник Мукумов (колхоз «Кахрамен» Узунского района Cуpxaн-Дарьинской области) не желая платить алименты своей бывшей жене, убил ее и двух своих детей.

Несмотря на многочисленные факты жестокого обращения и надругательства над женщинами, сами женщины очень редко прибегают к помощи суда, прокуратуры, советских и партийных органов. Объясняется это тем, что женщины не находят здесь энергичной защиты и поддержки, а виновники в большинстве случаев остаются безнаказанными. Органы прокуратуры и суда рассматривают подобного рода дела, как обычные явления будничной жизни. По уголовным кодексам этих республик наказания за многоженство, насилия, избиения значительно слабее, чем по кодексу РСФСР. Так, по кодексу Узбекской ССР выдача замуж несовершеннолетней карается лишением свободы на 1 год, наказание за многоженство – до 1 года лишения свободы или штраф в 500 руб., за изнасилование – лишение свободы до 5 лет.

Молодая девушка из колхоза им. Ворошилова Марыйской области Туркменской ССР Биби-Бегинчева покончила жизнь самоубийством – сожгла себя. Местная партийная организация, разбирая это дело, приняла такое решение: «Считать самосожжение Биби добровольным, бeз вины других колхозников, и никого не судить». Проверкой ЦК КП(б) Туркмении было установлено, что председатель колхоза Айназаров принудил Бегинчеву к сожительству. Когда девушка забеременела, Айназаров потребовал, чтобы она ушла из родного кишлака. Уйти девушке было некуда, и она, отчаявшись, покончила жизнь самоубийством. Однако за это преступление Айназаров был приговорен лишь к трем годам лишения свободы условно и до сих пор продолжает работать председателем колхоза.

В Таджикской ССР в 1945 году имел место такой факт: военрук ремесленного училища Сероштан (г. Курган-Тюбе) изнасиловал ученицу. Областной суд приговорил его к 4-м годам тюремного заключения. Тогда Сероштан женился на опозоренной девушке и подал кассацию в Верховный суд республики, который оправдал его.

Многие женщины, чувствуя себя затравленными и оставаясь без защиты, встают на путь пассивного сопротивления – самоубийства, принявшего в Туркменской ССР (у текинцев) дикую форму самосожжения.

В Марыйской области Туркмении за 1944—45 гг. зарегистрировано 64 случая самосожжения женщин. В колхозе им. Ворошилова 13-летнюю пионерку Сурханову родители хотели отдать замуж за старика. Узнав об этом, девочка облилась керосином и сожгла себя в печке. Покончила жизнь самоубийством путем самосожжения учительница аула Кара-Яб Сагарчагинского района Сарыева Дуркабат. Причина – систематические избиения и издевательства со стороны мужа. Сожгла себя колхозница Джамарова (колхоз «Интернационал» Байрам-Алийского района). Установлено, что муж погибшей и его брат зверски избивали ее.

В Каахкинском районе Ашхабадской области зa три месяца 1945 г. сожгли себя 11 женщин.

Случаи самоубийства женщин из-за жестокого обращения в семье известны также по Узбекистану и Таджикистану. В Рометенском районе Бухарской обл., Узбекской ССР колхозник Садыков частыми избиениями довел свою жену до самоубийства. По той же причине в Гиждуванском районе Бухарской обл. повесилась колхозница Халилова.

Многие партийные, советские и комсомольские организации республики Средней Азии не ведут решительной борьбы с пережитками феодально-байского отношения к женщине. Партийные организации реагируют обычно только на отдельные, наиболее вопиющие факты и, даже разбирая их, не вскрывают корни этих явлений, не дают им принципиальной оценки, не создают вокруг них широкого общественного мнения.

Тревожно, что реакционные обычаи получают распространение в среде молодежи; немало комсомолок согласилось быть вторыми или третьими женами.

Особенно нетерпимым является то, что среди лиц, попирающих права женщин, преступно нарушающих советские законы, есть коммунисты и даже партийные, советские и комсомольские работники.

Зам. редактора Бухарской областной газеты «Бухара-Хапыта» имеет двух жен, причем старшая жена его – Рахимова работает инструктором обкома партии по работе среди женщин. В беседе с работником ЦК ВЛКСМ Рахимова умоляла, чтобы об этом разговоре не узнал ее муж. Имеют по две жены зам. председателя Каркульского райисполкома этой же области Рахимов, председатель Кзыл-Типинского райисполкома, депутат Верховного Совета Узбекской ССР Фарманов.

Председатель колхоза им. Ленина Каракадинского района (Ашхабадская область) Арнипесов сожительствовал с комсомолкой, женой фронтовика Анной Джамак Мамедпуровой. Мамедпурова под давлением Арнипесова задушила новорожденного младенца. Секретарь парторганизации этого же колхоза Сохотов сожительствовал с женой фронтовика Бейке Годжар, у нее в 1943 г. родился ребенок, который был уничтожен с помощью медработника Корниенко. Следы преступления удалось скрыть.

Депутат Верховного Совета Туркменской ССР колхозница колхоза «Коммунизм» Мухамедова Айна Гозель написала в ЦК КП(б) заявление об антипартийном поведении секретаря Векиль-Базарского райкома партии Бердыева. ЦК КП(б) переслал это заявление на разбор самому Бердыеву. Бердыев, конечно, себя не наказал, но сделал все, чтобы отравить жизнь Мухамедовой. Он потребовал, чтобы больная Мухамедова отправилась на полевые paботы, а в случае отказа грозил отнять у нее партийный билет, стал распускать о ней различные компрометирующие слухи. Мухамедова заявила, если травля не прекратится, она сожжет себя.

В том же колхозе женщин мобилизовали на работу в шелкопрядную артель и 9 месяцев не платят им ни копейки денег. Женщины истощены и оборваны. В августе 1945 г. здесь сожгли себя две колхозницы.

Какая женщина может пойти за советом к секретарю Шахристанского РК

Партийные организации примиренчески относятся к указанным фактам, не подвергают публичному осуждению виновников этих безобразий.

Бюро и секретари партийных комитетов, как правило, вопросами работы среди женщин не занимаются, переложив эту работу на женотделы. Последние же совершенно не отвечают своему назначению. Укомплектованы женотделы слабыми, малограмотными работниками. Деятельность их носит узкоделяческий характер, лишена политической остроты. Многие партийные комитеты пренебрежительно относятся к женотделам и их работникам. Так, например, обстоит дело в Курган-Тюбинском обкоме партии Таджикской ССР. У женотдела здесь самое неказистое помещение, работники отдела материально обеспечены хуже работников других отделов. Зав. женотделом тов. Ходжаева работает в этой должности уже два года, но не имеет своей квартиры; дети ее находятся в отдаленном райцентре, болеют. Способен ли этот партийный комитет проявить настоящую заботу о женщинах, если он так относится к заведующему своим женотделом?!

Партийные и комсомольские организации не подымают самих женщин и девушек на активную борьбу с попытками лишить их равноправия. Характерны в этом отношении 3-й и 4-й съезды женской молодежи Туркмении, которые проводились в 1941 и 1943 годах. Съезды носили парадный характер. Секретарь ЦК КП(б) Т тов. Акиниязов в своем докладе на 4-м съезде женской молодежи ограничился только несколькими общими фразами о феодально-байском отношении е женщине, ни слова не сказав о том, как бороться с его пережитками. Никаких конкретных решений об этом съезд не принял.

Комсомольские организации республик не проявляют ни инициативы, ни воинственности в защите интересов женской молодежи.

В результате такой позиции партийных и комсомольских организаций привлечение женщин к ведущим сельскохозяйственным профессиям, выдвижение их на руководящую работу резко замедлилось.

В 778 колхозах Бухарской области председателями колхозов работает только 5 женщин, председателями сельсоветов – 3 женщины, трактористами – 13 женщин. В Таджикистане только 15 женщин – председателей колхозов.

Искусственно задерживается выдвижение женщин на руководящую комсомольскую и партийную работу. В Таджикской ССР из 35 секретарей областных комитетов комсомола – 3 девушки, из 73 первых секретарей райкомов комсомола – 9 девушек. Из 73 районных комитетов партии только в 3-х есть женщины – секретари райкомов. В Туркменской ССР из 33 секретарей обкомов комсомола – 5 девушек, из 46 секретарей райкомов – 8 девушек. В Узбекской ССР из 51 секретаря обкома комсомола – 15 девушек, из 131 секретаря райкома только 23 девушки. Это в то время, когда в комсомольских организациях большинство составляют девушки.

Больше того. Наблюдается тенденция к прямому отстранению от руководящей партийной и советской работы тех немногих женщин, которые находятся на этой работе. На одном заседании бюро ЦК КП(б) Уз. было принято решение об освобождении от работы 5 женщин: секретаря ЦК КП(б) Уз. т. Юлдашбаевой, Наркома юстиции т. Хамаиной, Наркома социального обеспечения т. Исламовой, зам. наркома текстильной промышленности т. Балтабаевой и зам. наркома торговли т. Мухаммедовой. Особенное удивление вызвало у женщин – партийных и комсомольских работников освобождение от работы тов. Юлдашбаевой. «Просто погром женский устроили», – говорила об этом секретарь ЦК ЛКСМ Узб. Т. Насреддинова.

Неграмотность среди женщин до сих пор продолжает оставаться в республиках Средней Азии массовым явлением.

В 1945 г. в Узбекистане насчитывалось 255 000 неграмотных, из них 191 тысяча женщин; в Таджикистане только в одной Ленинабадской области насчитывается 16 021 неграмотных, из них 10 421 женщина, и 9862 малограмотных, из них – 6080 женщин.

Положение усугубляется отсутствием элементарной заботы о нуждах женщин, особенно женщин-матерей, неудовлетворительностью медицинского обслуживания и санитарно-гигиенической пропаганды.

В Таджикской ССР до войны было всего 3 родильных дома, а сейчас один из них занят под райвоенкомат. В родильных домах нет белья, питание скверное. В республике нет xopоших гинекологов и акушеров. Многие женские и детские консультации закрыты, так как помещения их заняты под учреждения и квартиры. Подавляющее большинство детских яслей в Таджикистане – сезонные. В них грязно, нет кроваток, столов, стульев. Питание детей состоит из одной мучной «болтанки». Больные дети находятся вместе со здоровыми. Ясли эти являются рассадниками инфекционных заболеваний.

В колхозах Илотского района Марыйской области (Туркменская ССР) свирепствует корь. Однако в яслях больные и здоровые дети содержатся вместе, и корь распространяется необычайно быстро.

За годы войны в республиках выросло число венерических заболеваний. Если в Узбекистане в 1941 г. было зарегистрировано 788 случаев заболевания сифилисом, то в 1944 – их стало 4438.

Помимо указанных выше причин, оживление пережитков феодально-байского отношения к женщине связано с активной деятельностью реакционных элементов мусульманского духовенства, которая не встречает отпора со стороны местных партийных и комсомольских организаций.

ЦК ВЛКСМ просит ЦК ВКП(б):

1. Заслушать в ЦК ВКП(б) доклады первых секретарей ЦК КП(б) Узбекистана, Таджикистана и Туркмении о работе среди женщин.

2. Созвать в ЦК ВКП(б) совещание по вопросам работы среди женщин в республиках Средней Азии (Узбекской, Таджикской, Туркменской, Казахской, Киргизской), вызвав на него руководящих партийных работников, работников женотделов, наиболее активных, передовых представителей женщин (председателей колхозов, стахановок, учительниц, врачей, научных работников и т. д.).

3. Предложить ЦК КП(б) республик Средней Азии поставить об улучшений работы среди женщин на очередных пленумах ЦК КП(б) и широко обсудить этот вопрос на партийных активах.

4. Разрешить ЦК ЛКСМ республик Средней Азии провести в ближайшее время республиканские съезды женской молодежи, поставить на них вопрос о борьбе с пережитками феодально-байского отношения к женщине.

5. Обязать редакции газет республик Средней Азии широко освещать работу среди женщин, рост женщины в промышленности и сельском хозяйстве, популяризировать передовых женщин, остро ставить на страницах газет вопрос о борьбе с феодально-байскими пережитками и изобличать носителей реакционных взглядов на женщину вне зависимости от их положения.

6. Разрешить выпуск в Узбекской, Туркменской и Таджикской ССР ежемесячного журнала для женщин.

7. Обязать Прокуратуру Союза ССР проверить работу органов суда и прокуратуры республик Средней Азии по защите прав женщин и принять меры к тому, чтобы виновные в нарушении советских законов были привлечены к ответственности и примерно наказаны.

8. Поставить вопрос перед Верховными Советами республик Средней Азии об изменении статей уголовного кодекса, предусматривающих наказание зa многоженство, выдачу замуж несовершеннолетних, насилия, жестокое обращение с женщиной и т. д. в сторону их резкого усиления.

9. Обязать Наркомздрав Союза ССР проверить работу республиканских наркомздравов в области охраны материнства и младенчества, состояния детских учреждений, ведения санитарно-гигиенической пропаганды и немедленно оказать помощь местным органам здравоохранения.

10. Отдельно рассмотреть в ЦК ВКП(б) вопрос о состоянии дела ликвидации неграмотности в республиках Средней Азии.

Секретарь ЦК ВЛКСМ О. Мишакова.

Ф. М-1. Оп. 4. Д. 108. Л. 22–29. Заверенная копия.

Список сокращений

АзССР – Азербайджанская Советская Социалистическая Республика

АКСМ – Антифашистский комитет советской молодежи

АП – артиллерийский полк

АРГК – артиллерия резерва Главного Командования

арт. – артиллерийский

Артснаб – артиллерийское снабжение

АРХВО – Архангельский военный округ

АТР – автотранспортная рота

БАО – батальон аэродромного обслуживания

б/д – без даты

БО – боевое хранение

БОБР – береговая оборона Балтийского района

БТР – бронетраспортер

ВВС – Военно-воздушные силы

ВВСП – временный военно-санитарный поезд

ВКП(б) – Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков)

ВЛКСМ – Всесоюзный Ленинский Коммунистический Союз Молодежи

ВМС – Военно-морские силы

ВМФ – Военно-морской флот

ВНОС – воздушно-наблюдательная служба

г. – город

ГАП – Гвардейский артиллерийский полк

ГАП РГК – гаубичный артиллерийский полк резерва Главного Командования

гв. с. д. – Гвардейская стрелковая дивизия

ГВХУ – Главное военное химическое управление

ГИУ – Главное интендантское управление

горздравотдел – городской отдел здравоохранения

гп. – городской поселок

ГСД – горнострелковая дивизия

ГУФ – Главное управление формирования

ГУГМС – Главное управление гидрометеослужбы

ГУПО – Главное управление пограничной охраны

ГФП – тайная полевая полиция Германии

д. – деревня

дзот – долговременная земляная огневая точка

дивинтендант – дивизионный интендант

дот – долговременная огневая точка

ДПМ – дивизионный пункт медпомощи

ж. д. – железная дорога

зав. – заведующий

иг. – инфекционный госпиталь

кг – килограмм

кд – кавалерийская дивизия

Кл. – класс

км – километр

КП – командный пункт

к-р – командир

КС – самовоспламеняющаяся жидкость, смесь фосфора и серы

КСД – Краснознаменная стрелковая дивизия

КУ – Комендантское управление

ЛВВМИУ – Ленинградское высшее военно-морское инженерное училище

МБ – медицинский санитарный батальон (он же медсанбат)

МВД – Министерство внутренних дел

МГБ – Министерство государственной безопасности

МЕ – «Мессершимтт»

мин. – минометный

мл. – младший

м/о – материальное обеспечение

МООП – Министерство охраны общественного порядка

МП – минометный полк

МПВО – Московская противовоздушная оборона

МТФ – молочно-товарная ферма

МТС – машинно-тракторная станция

НЗ – неприкосновенный запас

НЗО – неподвижный заградительный огонь

Наркомпрос – Народный комиссариат просвещения РСФСР

НКВД – Наркомат внутренних дел СССР

НКО – Народный комиссар обороны

НКСВ – Народный комиссариат связи

НП – наблюдательный пункт

ОАТБ – отдельный автотракторный батальон

обл. – область

облздравотдел – областной отдел здравоохранения

ОЖДСБ – Отдельная женская добровольческая стрелковая бригада

ОИПТАБР – отдельная истребительно-противотанковая артиллерийская бригада

ОИПТАД – отдельный истребительный противотанковый дивизион

ок. – около

оо – особый отдел

ОП – опорный пункт

ОРБ – отдельный разведывательный батальон

ОСНАЗ – отряд особого назначения

ПВХО – противовоздушная и противохимическая оборона

пгт – поселок городского типа

пд – пехотная дивизия

ПНП – передовой наблюдательный пункт

по – политический отдел

п/о – почтовое отделение

пос. – поселок

ппг – передвижной полевой госпиталь

ППД – пулемет-пистолет Дегтярева

ПРИВО – Приволжский военный округ

ППШ – пулемет-пистолет Шпагина

профтехучилище – профессионально-техническое училище

ПТР – противотанковое ружье

ПУ РККА – Политическое управление Рабоче-Крестьянской Красной Армии

РВГК – резерв Верховного Главного командования

РВК – районный военный комиссариат

РОКК – Российское общество Красного Креста

РС – реактивный снаряд

РГАСПИ – Российский государственный архив социально-политический истории

РГД-33-ф1 – марка ручной гранаты на вооружении Красной Армии

РГК – резерв Главного командования

Р – ранг

РО – разведывательный отдел

РОА – Русская освободительная армия

РККА – Рабочее-Крестьянская Красная Армия

рп. – районный поселок

РЭУ ГАБТУКА – ремонтно-эксплуатационное управление Главного автобронетанкового управления

РСФСР – Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика

РУ – ремесленные училища

РУ – разведывательное управление

СХЗ – санитарная химзащита

с. – село

роно – районный отдел народного образования

райвоенкомат – районный военный комиссариат

св. – свыше

САБ – самоходная артиллерийская батарея

СБ – стрелковый батальон

СД – стрелковая дивизия

СД – внутрипартийная служба безопасности НСДАП, позднее служба безопасности рейхсфюрера СС (Sicherheitsdiebst des Reichsfuhrers-SS [SD])

СМЕРШ – «смерть шпионам», официальное название органов Советской военной контрразведки в 1943–1946 гг., созданных постановлением ГКО от 14 апреля 1943 г.

СПУ – самолетно-переговорное устройство

СНК СССР – Совет Народных Комиссаров СССР

СОАССР – Северо-Осетинская Автономная Советская Социалистическая Республика

Совинформбюро – Советское информационное бюро при Совете Народных Комиссаров СССР

СОКК и КП – Союз обществ Красного Креста и Красного Полумесяца

СП – стрелковый полк

СС – служба безопасности (Schutzstaffeln [SS])

с/с – сельский совет

ССР – Советская Социалистическая Республика

СССР – Союз Советских Социалистических Республик

ст. – станция

СУ – марка паровоза

СЭЦ – санитарно-эпидемическая станция

ТБ – танковый батальон

ТК – танковый корпус

ХППГ – хирургический походно-полевой госпиталь

УВСС – управление военно-воздушных сил

УГМС – управление гидрометеослужбы

УБ – Управление государственной безопасности

УПА – Украинская повстанческая армия

УССР – Украинская Советская Социалистическая Республика

УРВО – Уральский военный округ

ФЗО – школа фабрично-заводского обучения

ФЗУ – школа фабрично-заводского ученичества

ЦШПД – Центральный штаб партизанского движения

ЧИАССР – Чечено-Ингушская Автономная Советская Социалистическая Республика

ЧГК – Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний, совершенных немецко-фашистскими захватчиками и их сообщниками в годы Великой Отечественной войны, и определению причиненного ими ущерба гражданам, колхозам, государственным учреждениям СССР

ШМСС – шкаф медицинской санитарной службы

ЮЖД – южная железная дорога

ЮЖУВО – Южно-Уральский военный округ

Фото

Начало войны. 1941 г.

Присяга

В строю

«Родина-мать зовет». Плакат художника И.М. Тоидзе. 1941 г.

М.К. Байда

Ю. Штром и С. Ворон

Санитарка с раненым

Удостоверение к медали «За оборону Сталинграда», врученной Юлии Штром за участие в Сталинградской битве. 1944 г.

Направление на Волховский фронт, выданное Военным отделом ЦК ВЛКСМ тов. Коротеевой

Записка в Военный отдел ЦК ВЛКС о направлении в его распоряжение санинструктора Г.Г. Фроловой

С поля боя

Подготовка к боевому вылету

Е.В. Буданова

С.Т. Амосова

Летчицы С.Т. Амосова и Т.П. Алексеева

Перед вылетом на задание (слева направо) – Лилия Литвяк, Екатерина Буданова, Мария Кузнецова

Многие части аэростатного заграждения были укомплектованы женщинами

Женщина-техник готовит истребитель к вылету

М. Габелкова

Мемориальная доска на фасаде школы № 5 г. Алзамая, в которой училась М. Габелкова

Семья партизан

З.А. Космодемьянская

В.Д. Волошина

Зоя Космодемьянская и Вера Волошина, девушки-разведчицы, были казнены немецко-фашистскими оккупантами в ноябре 1941 г.

Стреляю без промаха

На полевом медпункте

Снайпер

Н.Ф. Ковшова

И.А. Константинова

Т.П. Макарова

В.С. Кощеева

Бланк Почетной грамоты ЦК ВЛКСМ военных лет

Военная корреспондентка

Союзники

Девушки Таманской дивизии

С другом-пулеметом

Плакат «Прицел у нас один – Берлин»

Н.Ф. Меклин (Кравцова)

М.И. Калинин вручает правительственную награду А.И. Масловской

М.Ю. Мельникайте

А.К. Молдагулова

А.А. Никандрова

М.М. Раскова

И.В. Ракобольская

Военные летчицы – знаменитые «ночные ведьмы»

Г.К. Петрова

Наталия Ковшова и Мария Поливанова (стоит)

А.В. Попова получает награду

Е.К. Стемпковская

Между боями

Казнь партизан

Письмо на шелковой косынке, написанное матери Ольгой Ржевской

Зина Туснолобова в госпитале

З.М. Туснолобова

Танк Т-34 старшего лейтенанта М. Носова «За Зину Туснолобову»

Н.В. Троян

Е.И. Чайкина

А.И. Чернышева

М.З. Щербаченко

В минуты отдыха

За Победу!

Снайпер Александра Шляхова

Удостоверение ЦК ВЛКСМ о награждении А.Н. Шляховой именной снайперской винтовкой

Фронтовые связистки

Партизанки, участвовавшие в освобождении Крыма. 1944 г.

Регулировщица в Берлине. 1 мая 1945 г.

Победительницы

Notes

См.: Закон «О всеобщей воинской обязанности от 1 сентября 1939». М., 1939. Ст. 13.

Правда, 1943 г. 8 марта.

См.: Раздел I. «Официальные документы свидетельствуют».

РГАСПИ. Ф. М-1. Оп. 5. Д. 245. Л. 28. Цитируем по стенограмме встречи в ЦК ВЛКСМ с демобилизованными девушками-воинами.

Великая Отечественная война 1941–1945 гг. Энциклопедия. М., 1985. С. 269.

См.: Раздел I. «Официальные документы свидельствуют».

РГАСПИ. Ф. М-1. Оп. 53. Д. 17. Л. 49.

Великая Отечественная война. Указ. соч. С. 269.

См. документы в разделе I и в Приложении.

Великая Отечественная война. Указ. соч. С. 440.

Там же. С. 270.

Центральный штаб партизанского движения был создан решением ГКО от 30 мая 1942 г. и действовал до 13 января 1944 г. См.: Великая Отечественная война. Указ. соч. С. 776.

РГАСПИ. Ф. М-1. Оп. 53. Д. 13. Л. 73.

Великая Отечественная война. Указ. соч. С. 530.

Там же. С. 270.

Old.Bryanskovi.ru/projects/partisan/events.php?category-35.

РГАСПИ. Ф. М-1. Оп. 53. Д. 13. Л. 73–74.

Там же. Д. 17. Л. 18.

Там же.

РГАСПИ. Ф. М-7. Оп. 3. Д. 53. Л. 148; Великая Отечественная война. Указ. соч. С. 270; http://www.great-country.ru/rubrika_articles/sov_elite/0007.html

Коваленко А.П., Сгибнев А.А.Бессмертные подвиги. М., 1980. С. 81—110.

Подробнее см.: «Молодая гвардия» (г. Краснодон) – художественный образ и историческая реальность. Сб. документов и материалов. М., 2003.

«За медицинские кадры». Орган 1-го МГМУ. 2013. 24 октября. С. 9.

Там же.

См.: Герои Советского Союза. Краткий биографический словарь. Т. 2. М., 1988.

Форум Poker Strategy.com. Герои Советского Союза.

Литературная газета. № 42 от 23–29 октября 2013 г.

См.: РГАСПИ. Ф. М-1. Оп. 5. Д. 245. Л. 1-30.

РГАСПИ. Ф. М-1. Оп. 5. Д. 245. Л. 11.

Там же.

РГАСПИ. Ф. М-1. Оп. 32. Д. 331. Л. 79–80.

Это постановление публикуется в разделе I.

РГАСПИ. Ф. М-1. Оп. 32. Д. 331. Л. 77–78.

Там же. Л. 76.

РГАСПИ. Ф. М-1. Оп. 5. Д. 245. Л. 30.

См.:Физелер Б.Женщины на войне: ненаписанная история. Берлин, 2002. С. 13; http://7r.net/forum/thread150.html

Калинин М.И.Избранные произведения. М., 1975. С. 315.

Калинин М.И.Указ. соч. С. 401.

Всероссийская книга памяти 1941–1945 гг. Обзорный том. М., 2005. С. 143.

Великая Отечественная война. Указ. соч. С. 270.

Там же.

РГАСПИ. Ф. М-1. Оп. 3. Д. 331а. Л. 63.

Там же. Ф. М-1. Оп. 6. Д. 355. Л. 73.

КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Т. 11. С. 509.

Большая Советская энциклопедия. М., 1974. Т. 15. С. 617.

РГАСПИ. Ф. М-1. Оп. 3. Д. 321. Л. 19.

Там же. Оп. 4. Д. 1025. Л. 10–11; Д. 1136. Л. 131. Д. 1133. Л. 13.

РГАСПИ. Ф. М-1. Оп. 4. Д. 2000. П/о 246, п/о 2.

ГАРФ. Ф. Р—7525. Оп. 36. Д. 335. Л. 169.

Выступление 30 июня 1941 г. по радио секретаря ЦК ВЛКСМ Г.П. Громова. Г.П. Громов (1903–1973 гг.) был 2-м секретарем ЦК ВЛКСМ в 1938–1945 гг.

Так в тексте документа.

Копии этой Директивы были направлены в ряд адресов, в том числе секретарю ЦК ВЛКСМ.

В тексте опущены детали комплектования общего характера.

Пометы: «Розанцеву. Необходимо подобрать сто пятьдесят человек: Ярославль, Иваново, Рязань. 6/X 41 г. Романов».

Решение принять 9 октября 1941 г. опросом членов Бюро ЦК ВЛКСМ к протоколу № 290 п/о 40.

На документе есть пометы: «Выписки даны: Московскому, Ивановскому, Ярославскому, Рязанскому обкомам ВЛКСМ; отделам ЦК ВЛКСМ, «Комсомольская правда» т. Дашелову, т. Рубецкому».

В документе цифра не указана.

Не публикуется.

Заявка публикуется.

Помета: «Постникову.

Помета: «Ознакомить Постникова. Н. Михайлов. 1.04.».

Помета: «Постникову. Н. Михайлов. 7.04.».

Помета: «Тов. Михайлов докладывал тов. Щербакову по телефону. 7/IV—42 г.». Подпись неразборчивая.

В сборнике не печатается.

Пометы: «Мишаковой. Федулину. Н. Михайлов. 9/V—42 г.».

Так в документе.

Не публикуется.

Расчет не печатается.

Не публикуется.

Расчет не публикуется.

Текст не печатается.

Перечень не публикуется.

Список и расчет не публикуются.

Так в тексте.

Это обучение всем видам стрельбы из снайперского оружия.

Расчет не печатается.

Помета рукой Н. Михайлова «Выполнено».

Пометы: «т. Постников. Устав и заявления бланков выдать немедленно. Вопрос о наименовании полка командование не может решить самостоятельно. Посоветоваться с Видюковым и другими. Н. Романов».

Просьба удовлетворена. Д. Постников.

Помета: «Секретарям ЦК. Н. Романов».

Разверстка не печатается.

Помета: «Членам бюро ознакомиться. Н. Михайлов. 5.02.43 г.».

Помета: «Немедленно связаться по телефону с Тамбовским ОК и дать им здание срочно проверить все эти факты и принять меры. Пусть об этом доложат. После этого сообщить в НКО» [подпись неразборчива].

Помета: «С Наркоматом обороны и с командованием Волховского фронта – согласовано» (без подписи). См. л. 18.

Процент выполнения стрельб отсутствует.

В деле список листовок отсутствует.

На документе помета: «Тов. Шелепин. 1) М.б. надо сделать статью в “Работницу” (Христич). 2) Некоторые предпочтения надо принять. Н. Михайлов. 31.XII.43».

Документ подписал капитан М. Христич.

Помета: «Рекомендуется Попова – помощник начальника политотдела женской бригады. Д. Постников. 11.01. 44 г.».

Не печатается.

На документе помета: «Вопрос решен. 30.IV.45 г.» Без подписи.

Записку читали: Н. Михайлов – 13/Х-45; А. Шелепин – 15/Х-45.

Письма адресованы родным Наташи Ковшовой: бабушке, матери, тете (тетушка Надюшка – Н. Араловец), дяде (Толь Василич – А.В. Карпов), младшей тете Вере (студентка пединститута), двоюродным сестрам (Марине – 15 лет, Валюше – 12 лет, и Милочке – 3 года).

Помета: «т. Князев! Ваши предложения. 21.5.45.» Подпись неразборчива.

Список составлен на конец июля 1943 г. В него не вошли фамилии и имена тех, кто эпизодически помогал организации и чьи имена стали известны позже. Среди них: Н.П. Алексеенко, Р.И. Лавренева (Фещенко), О.С. Сапрыкина, Н.В. Стасюк, А.Г. Титова, Н.А. Тюленина, А… Федянина. См. указ. Сборник документов. С. 310.

Звание Героя Советского Союза присвоено (посмертно) 24 марта 1945 г.

Это письмо прислала учительница средней школы № 871 г. Москвы Никитина Е.М. Оно хранится в классном альбоме о мужестве и трудовых подвигах школьников, которые в 1941–1945 гг. были подростками.

Рассказ бывшей медсестры Галины Петровой записал и прислал в редакцию «Комсомольской правды» военный корреспондент Нечипоренко Н.Г.

Так в письме.

Копию этого письма прислал офицер запаса Скляднев С.И.

100

В документах она иногда проходит как Галя.

101

Рассказ был записан учителем г. Миллерово Мрыхиным П.

102

Командир отряда Погудин Игнат (прозвище – Гришка).

103

Подлинное имя Павел.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге