Мэт Юки

Выжить в джунглях

От автора

Мэт Юки

Выжить в джунглях

Посвящается всем детям джунглей

Mat Youkee

FORTY DAYS IN THE JUNGLE: BEHIND THE SURVIVAL AND RESCUE OF FOUR CHILDREN LOST IN THE AMAZON

КоЛибри®

* * *

Журналист-фрилансер Мэт Юки с 2010 года живет в Колумбии и профессионально занимается независимыми расследованиями. Он освещал вопросы прав коренных народов в Колумбии, Панаме, Чили и Аргентине для газеты The Guardian. Его репортажи также публиковались в журналах The Economist, The Telegraph, The Financial Times, Americas Quarterly, Foreign Policy и других местных и международных изданиях.

Вечером 9 июня 2023 года в ответ на новость о победном голе национальной сборной по футболу на улицах Боготы загудели сотни машин. На следующее утро команда спасателей обнаружила живыми и невредимыми четверых детей. Это произошло через 40 дней после того, как самолет с семью людьми на борту исчез над джунглями на юге страны.

Неожиданное событие потрясло всех. Самолет Cessna 206 с бортовым номером HK-2803 был найден спустя более двух недель поисков: он застыл, воткнувшись носом в землю вертикально, подражая окружавшим его деревьям. Тела троих взрослых пассажиров нашли и опознали, но детей обнаружить не удалось. Колумбийцы следили за ходом масштабной поисковой операции по вечерним новостям. Они познакомились с целой группой персонажей: страдающие от горя отцы и бабушки-телепатки, озадаченные коммандос и мудрые шаманы, коварные духи джунглей и героическая бельгийская овчарка по кличке Уилсон. Но время шло, май сменился июнем, шансы детей на выживание таяли, и надежда на счастливый финал покинула многих колумбийцев.

Я разделял их пессимизм. Я столько лет жил в Колумбии и писал о ней, что привык с подозрением относиться к хорошим новостям. Слишком часто жители страны наблюдали за превращением неожиданных успехов и побед в трагедию. За экономическим подъемом всегда следовал финансовый кризис; популярные и харизматичные политики неизбежно оказывались коррумпированными; партизанские и военизированные группировки сдавались властям, но на их место тут же заступали новые. Больше всех страдали от нескончаемой череды неудач жители отдаленных районов, в особенности представители восьмидесяти семи коренных народов страны.

Поэтому я так обрадовался, когда новости о спасении детей появились в соцсетях. Я тут же отправил электронное письмо моему редактору в газете The Guardian, с просьбой опубликовать статью об этой истории. За пару дней я собрал новую информацию и написал еще несколько статей. Во всем мире люди интересовались историей спасения. Меня приглашали на многочисленные ток-шоу в Великобритании и радиопередачи в Австралии. Моя электронная почта ломилась от просьб документалистов связаться с детьми и их семьями. В Колумбии произошедшее стало событием года.

Но именно в тот момент, когда интерес к истории достиг кульминации, доступ к новым сведениям был ограничен. Детей сразу из больницы передали в руки органов опеки, где они остаются и сейчас, на момент написания этой книги. Вся информация о произошедшем в джунглях сводится к показаниям Лесли, старшей девочки, рассказам членов семьи, навещавших своих детей, и поисковой команды. Их свидетельства невнятны и противоречивы. На многие вопросы у нас до сих пор нет ответов.

Судьба самолета и его пассажиров сейчас известна, в первую очередь, как история о выживании. Однако изначально она имела налет мистики. Как только были опубликованы имена – написанные с ошибками – находившихся на борту детей, у читателей возникло много вопросов. Что это за семья? Зачем и куда они летели? Почему их так долго искали? Как они выжили? В этой книге я постараюсь ответить на эти вопросы.

В конце 2023 – начале 2024 года я несколько раз ездил в колумбийскую Амазонию, встречался с семьями и друзьями загадочных пассажиров, а также военными и волонтерами из коренного населения, участвовавшими в поисках. Удача не всегда сопутствовала моим поискам. Атмосфера страха, царившая в поселениях вдоль реки Какета, не позволяла людям говорить свободно, некоторые просили не упоминать их имен. Я выслушал множество драматических историй о семейной вражде и предательстве, перемежавшихся с взаимными угрозами и обвинениями. Но мне всегда советовали, а иногда и умоляли, рассказатьправду: раскрыть глубинные политические и исторические причины печальной судьбы НК-2803 и его пассажиров.

С самого начала моих поисков у меня зародилось подозрение, что за чудесным спасением детей скрывается суровая правда реальной жизни колумбийской Амазонии. Коренное население региона живет в бедности, в тени борющихся между собой вооруженных группировок. Традиционная культура разрушается добывающими предприятиями, но государству нет до этого дела. Произошедшее в 2023 году лишь ненадолго высветило важность сохранения традиционного образа жизни коренного населения. Никто даже не попытался исправить ситуацию, приведшую к катастрофе.

В ходе журналистского расследования я общался с антропологами и историками, борцами за права человека и специалистами по безопасности. Но в первую очередь я опирался на истории родных и близких детей, а также членов поисковой команды. Сталкиваясь с противоречивыми и сомнительными свидетельствами, я иногда решал самостоятельно, что из этого является правдой, а иногда позволял судить читателям. Я старался не слишком увлекаться объяснением мыслей и переживаний детей, сосредоточившись на описании их действий и мотивов поведения. И все же в рассказе неизбежно будут присутствовать элементы художественного вымысла, поэтому я решил использовать в книге другой шрифт, когда даю себе волю пофантазировать.

Действующие лица

Город Пуэрто-Сабало и поселение Чукики

Магдалена Мукутуй: мать шестерых детей

Андрес Хакобомбайре: муж Магдалены (с 2008)

Энджи Хакобомбайре Мукутуй: старшая дочь (р. 2007) Андреса и Магдалены

Лесли Хакобомбайре Мукутуй: вторая дочь (р. 2009) Андреса и Магдалены

Джон Андрес Хакобомбайре Мукутуй: сын (р. 2012) Андреса и Магдалены

Солейни Хакобомбайре Мукутуй: третья дочь (р. 2014) Андреса и Магдалены

Мануэль Миллер Раноке: парень Магдалены

Тьен Нориэль Раноке Мукутуй: сын (р. 2019) Мануэля и Магдалены

Кристин Нериман Раноке Мукутуй: дочь (р. 2022) Мануэля и Магдалены

Нарсисо Мукутуй: отец Магдалены, из народа муйнане

Мария Фатима Валенсия: мать Магдалены, из народа уитото

Фиденсио Мукутуй: брат Нарсисо, дядя Магдалены

Аделия Ротьерок: крестная мать Магдалены, жительница Ла-Чорреры

Уильям Кастро: друг детства Мануэля Раноке, губернатор Пуэрто-Сабало (с 2023)

Диана Родригес: подруга детства Магдалены, переехала в Боготу

Хайро Хакобомбайре: брат Андреса Хакобомбайре

Розамира Хакобомбайре: сестра Андреса Хакобомбайре

Семья Мендоса

Герман Мендоса: пассажир самолета Cessna 206, защитник прав коренных народов в организации OPIAC

Делио Мендоса: младший брат Германа, исследователь Амазонии, член поисковой группы города Араракуара

Диана Мендоса: младшая сестра Германа и Делио, организатор поисковой группы

Исмаэль Мендоса: отец

Пилоты авиакомпании Avianline и поисковая группа

Эрнандо Мурсия: пилот самолета Cessna 206 с бортовым номером HK-2803

Фреди Ладино: владелец авиакомпании Avianline

Гарри Кастанеда: пилот авиакомпании Avianline

Хосе Мигель Кальдерон: буш-пилот, бывший коллега Эрнандо Мурсии

Ферней Гарсон: член поисковой группы авиакомпании Avianline

Андрес Лондоньо: член поисковой группы авиакомпании Avianline

Флоренсио Тамборреро: житель Качипорро и член поисковой группы авиакомпании Avianline

Объединенное командование специальных операций (CCOES)

Генерал Педро Санчес: командующий CCOES

Капитан Эдвин Монтьель: командир группы «Дракон-4»

Сержант Вильмер Миранда: второй командир группы «Дракон-4»

Лейтенант Хуан Фелипе Монтойя: командир группы «Разрушитель-1» по прозвищу Попай

Сержант Хуан Карлос Рохас: второй помощник командира группы «Разрушитель-1»

Капитан Армандо Герреро: руководитель отдела логистики операции «Надежда»

Город Араракуара

Эдвин Паки: картограф и исследователь, троюродный брат Германа Мендосы

Генри Герреро: член добровольческого поискового отряда Араракуары, учитель

Нестор Андоке: член добровольческого поискового отряда Араракуары, охотник

Серафина Герреро: матриарх семьи Герреро

Марта Муньос: владелица городского магазина

Суперинтендант[1] Хейсон Кастро: дежурный офицер полиции в Араракуаре

Сантьяго Бураглия: консультант компании Yauto, занимающейся созданием углеродных облигаций

Город Пуэрто-Легуизамо

Хосе Рубио Родригес: знахарь

Джованни Юле: представитель народа наса из южных Анд Колумбии

Элиесер Муньос: член поисковой группы Пуэрто-Легуизамо

Николас Ордоньес: член поисковой группы Пуэрто-Легуизамо

Дайро Кумаритеке: член поисковой группы Пуэрто-Легуизамо

Эдвин Манчола: член поисковой группы Пуэрто-Легуизамо

Глоссарий

Агуа панела: теплый напиток из коричневого сахарного тростника

Амбиль: жидкий табак, широко используемый людьми центра

Барбаско: корень дерева, содержащий слабые токсины, используемые для оглушения рыбы в лагунах

Вереда: небольшое поселение на берегу реки

Виденте: предсказательница

Гуахаро: амазонская птица, обитающая в пещерах

Дуэнде: дух джунглей, меняющий форму

Кагуана: традиционный амазонский сок из ананасов

Касабе: плоский хлеб из тертого маниока с тягучей сердцевиной

Касик: вождь племени или клана, которым может стать только тот, кто хорошо знает историю и космологию своего народа

Колоно: белый поселенец в джунглях

Купуасу: фрукт с коричневой кожурой и белой мякотью, родственник какао

Курандеро: знахарь

Ланча: длинное деревянное каноэ с открытым верхом и подвесным мотором

Малока: церемониальное здание с высокими сводами, крытое пальмовыми листьями

Мамбе: зеленый порошок из листьев коки и пепла

Минга: местная практика объединения усилий для достижения общего блага

Монте: дикие джунгли, окружающие поселения

Пайсанос: коренные народы из одного региона

Сабалета: маленькая рыба с небольшим количеством мяса

Сабало: крупная мясистая рыба, обитающая в колумбийской амазонии

Сиринга: латексное дерево

Тукупи: острый соус из маниока

Тупуи: гора из песчаника с плоской вершиной

Фаринья: крупа из маниока, похожая на гранолу

Чагра: небольшой участок земли, ежегодно расчищающийся для возделывания

Яге: сок из галлюциногенной лозы

Глава 1. Люди центра

Ранним утром понедельника 16 апреля 2023 года небольшое суденышко скользило по центру разлившейся реки – в сезон дождей Какета полноводнее, чем обычно.

Джунгли – обычно мрачное, негостеприимное и сбивающее с толку место. Хотя бывает, что под определенным углом идиллическая красота диких зарослей так и манит к себе. Это такой момент. Прохладный утренний воздух, розовые перистые облака, пение птиц – единственный звук, не считая тихого ропота мотора и биения волн о корму. С середины реки джунгли кажутся едва видимой зеленой каймой на горизонте. Стволы деревьев у воды блестят на солнце, а дальше – чаща.

Рулевой высматривает приток, скрытый под нависающими ветвями. Внешний мотор его ланчи – деревянного каноэ с открытым верхом – в сорок лошадиных сил. У его ног стоит двухлитровая бутылка из-под газировки, наполненная бензином, и лежит свернутый брезент для защиты от внезапных ливней. Здесь, в глухой части колумбийской Амазонии, где нет дорог, кроме водных путей, по берегам рек частенько разбросаны небольшие поселения, вереды. У коренного населения вся жизнь зависит от их ланч. Универсальный и многофункциональный транспорт используют и в качестве такси, и школьного автобуса, и для доставки грузов.

Лодочник потянул за румпель и направился к притоку, который вел к вереде Чукики. Магдалена Мукутуй, сидевшая на пне в тени деревьев с рюкзаками у ног, услышала шум мотора. Ей 33 года, она родила шестерых детей, но все такая же стройная, как была в юности. Руки хоть и худенькие, но мускулистые, а темная кожа с рыжеватым оттенком подчеркнута белизной футболки. Лицо узкое, скуластое, с широким ртом и полными губами. Она встала и велела детям собирать вещи.

На руках женщина держит 10-месячную Кристин – это ее дочь от Мануэля Раноке. Кристин здоровый ребенок с пухлыми ручками и волосами до плеч, небрежно собранными матерью в пучок.

Под деревом играют Тьен и Солейни. Тьен веселый, озорной мальчишка 4 лет, вечно подшучивающий над старшими сестрами. Многие отмечали, что он похож на отца. Солейни – младшая дочь от бывшего мужа. Ей 9, она улыбчивая болтушка, но очень упрямая – отказывается носить любую другую прическу, кроме двух пучков.

Еще двое детей Магдалены живут с отцом, ее бывшим мужем. Четвертый ребенок, ожидающий лодку в тени деревьев, – Лесли. Ей 13, у нее длинные ноги и руки, она сильная и больше остальных похожа на мать. Тихая и старательная, она очень серьезно относится к роли старшей сестры. Когда нос ланчи уткнулся в грязный берег, а лодочник в резиновых сапогах вышел привязать ее, именно Лесли помогла погрузить багаж и накрыть его брезентом. Именно она отвечала за то, чтобы Тьен и Солейни заняли свои места на поперечных досках и перестали ссориться.

Она единственная из детей понимала, почему матери вдруг пришлось покинуть джунгли.

Они плыли в сторону Какеты, и Лесли внимательными черными глазами наблюдала за матерью, которая одной рукой укачивала Кристин, а другой листала сообщения от Мануэля в своем телефоне. Он расписывал план побега. Через час они должны доплыть до Араракуары, там сразу пойти в полицейский участок на территории военной базы и потребовать посадить их на ближайший рейс до Сан-Хосе-дель-Гуавьяре, в 360 километрах к северу. Оттуда они смогут доехать на ночном автобусе до Боготы, где их будет ждать Мануэль. Магдалена никогда не выезжала из джунглей на юге Колумбии. Пока брызги бились о нос судна, она бросила последний нервный взгляд вверх по течению, на серые блики утреннего солнца за облаками. Она смотрела в сторону Чукики, города, где родилась и где сегодня утром в спешке прощалась с родителями.

Дальше, вверх по реке, находиласьвередаПуэрто-Сабало, где женщина прожила последние пять лет. Там она построила ферму, дом, жизнь. Сидя вланче,она бросила

Уильям Кастро вспоминает день в начале 2019 года, когда он увидел своего старого друга Мануэля Раноке, приехавшего в Пуэрто-Сабало с женщиной с тремя детьми от прошлого брака. Мануэль был живым, энергичным молодым человеком, и, хотя они давно не виделись, Уильям был наслышан о его делишках. Он занимался незаконной золотодобычей на баржах на Какете и имел репутацию пьяницы и тусовщика. Последнее, что слышал о своем друге Уильям, – Мануэля схватили военные и отправили в тюрьму в Летисии, колумбийском городе на границе с Бразилией.

Теперь он присмирел и повзрослел, познакомил Уильяма с Магдаленой и ее дочерьми Лесли и Солейни. Мануэль с энтузиазмом молодого отца заботился о Тьене, когда тот был еще грудным младенцем. По словам Мануэля, он вернулся в родной город, чтобы построить дом и остепениться. Уильям, правоверный католик, одобрял его намерения и восхищался решением взять под опеку девочек. «Хорошо, что они приехали, ведь у них много детей, – вспоминает Уильям. – Мы надеялись снова заселить деревню».

Мать Уильяма работала учительницей в местной школе. Она много лет наблюдала за постепенно пустеющими классами с множеством незанятых парт, поэтому очень обрадовалась появлению новых учеников.

Уильям делится со мной воспоминаниями, сидя на полу своего дома в Пуэрто-Сабало. На нем резиновые сапоги и черная майка, а его жилистое тело блестит от пота после целого дня рытья дренажных канав. Остальные дни также посвящены хозяйственным работам – замене гниющих досок в домах, чистке от ржавчины единственного на всю деревню дизельного генератора, сжиганию мусора. Сейчас приходится целыми днями работать, чтобы спасти Пуэрто-Сабало от разрушительного влияния джунглей, но когда-то у него появлялись весьма амбициозные планы по развитию деревни.

Его дом в три этажа, с желтыми и светло-голубыми стенами, – самый внушительный в Пуэрто-Сабало. У него большой телевизор, холодильник, на стене висит распятие. По вечерам легкий ветерок залетает в комнату через большие открытые окна. «Люди здесь просто строят деревянную коробку со стеной посередине и живут в ней, – объясняет он. – Я хотел чего-то иного».

Он надеялся подать пример, сподвигнуть местных к переменам, хотел построить дом еще больше и уютнее, но работы затянулись и деньги закончились. Сейчас он уже не понимает, что заставило его взяться за столь амбициозный проект в джунглях у реки Какета.

«Он как белый слон[2]», – говорит Уильям.

Уильям, как и Мануэль, чувствует ответственность за сохранение исторического наследия Пуэрто-Сабало. В 1932 году их деды из племени уитото, работавшие на каучуковую компанию под управлением белых, спускались по Какете на каноэ в поисках латексного дерева сиринга. Перед ними открылся песчаный пляж с огромным количеством уток. Нескольких птиц они подстрелили из винтовок «Винчестер», а на заброшенные в окрестные воды удочки клюнула сабало, вкусная мясистая рыба, – вытащили внушительный улов.

Этот день запомнился надолго, и, вернувшись к изнуряющей работе на компанию по добыче каучука, мужчины часто вспоминали о столь богатом рыбой и дичью месте. В конце 1960-х годов они наконец прорубили путь через джунгли до того самого места, построили деревню и назвали ее в честь рыбы, которой была богата река. Вереда должна была стать местом, где люди из племени уитото наконец обретут свободу и смогут жить в соответствии со своими традициями.

Ухаживая за Магдаленой, Мануэль часто с любовью вспоминал свой родной город и детство, проведенное с покойным дедом,касикомПуэрто-Сабало, старостой и духовным лидеромвереды. Человеком, знавшим тайну каждого растения в лесу и певшим песни предков уитото.

Однако, приехав с Мануэлем в Пуэрто-Сабало, Магдалена столкнулась с совсем иной картиной. Население деревни составляла пара десятков семей, некоторые жили в деревянных домиках на сваях на берегу реки, другие в отдалении, на прилегающих холмах. Построенные первыми поселенцами церемониальные малоки с высокими сводами были в полном запустении, их крыши покрывали пальмовые листья.

В реке больше не водились сабало, а утки не сушили перышки на залитом солнцем берегу.

Старики жаловались на молодежь за то, что она не чтит традиции. Когда-то коренное население Амазонии жило в гармонии с джунглями. Мужчины ходили на реку подстрелить уток или наловить рыбу гарпуном, чтобы прокормить семью. Однако в 1980-е годы, всего за пару лет, жители деревни отстреляли всех уток и выловили сетями всю рыбу. Добычу они отвозили на продажу в город Араракуара, вниз по реке. Этот мимолетный период благополучия быстро завершился – после исчерпания ресурсов жителей ждали лишь голод и глубокие разногласия, разъедающие общину изнутри. «Мы можем только вспоминать о тех временах, – грустно отмечает Уильям, – в наши дни, чтобы поймать сабало, нужно быть отличным рыбаком».

Мануэль верил, что сможет остановить упадок родного города, и его возвращение в Пуэрто-Сабало подтолкнуло соннуювередук возрождению. Многие старики знали его еще мальчишкой: он был известным хулиганом до того, как уехал в 17 лет искать работу. Теперь ему исполнилось 27, он мог похвастаться мускулистым телосложением и большой любовью к физическому труду. Уильям увидел в нем родственную душу, энергичного и мотивированного человека, способного вернутьвередуна путь развития. «Если нужно выкопать яму, он берет лопату и идет, готовый работать без устали», – говорит Уильям.

Мануэль брал бензопилу и отправлялся в монте, дикие джунгли, окружавшие вереду, за древесиной для постройки нового дома для семьи. Он держал куриц, продавал рис и масло жителям деревни. Его предприимчивость – это то, в чем нуждались люди.

Меньше чем через год после приезда Мануэля Уильям переехал во Флоренсию, столицу округа Какеты. Только там он мог обеспечить необходимый уход и медицинскую помощь своему сыну-инвалиду. Вернувшись в Пуэрто-Сабало в 2022 году, Уильям обнаружил, что Мануэль построил двухкомнатный дом на сваях, крытый пальмовыми ветками. Тогда же он фактически стал лидером местного сообщества. «Он, конечно, повзрослел, но немного зазнавался, – вспоминает Уильям. – Вместе мы создали что-то вроде политической партии. Я был его советником, правой рукой. [Он говорил], в чем нуждается деревня, что нам нужны ресурсы и доступ к государственным службам. Он был прав. Пуэрто-Сабало официально не признано государством, у нас не было счета в банке, не работали никакие социальные учреждения».

Вечерами они строили планы в доме Уильяма. Необходимо было купить насос, чтобы доставлять чистую воду; договориться о хорошей цене на бензин для генератора; надавить на местные власти, чтобы у детей была возможность получать образование в ближайшей школе чуть выше по реке, а также возможность добираться до нее.

Более того, они задались целью вернуть жителей Пуэрто-Сабало к истокам, традиционной культуре коренного населения. Уже двадцать лет никто ввередене выполнял функциикасика, потому что не имел необходимых знаний об истории и мифологии народа. Мануэль уверенно приступил к выполнению своего плана

В рамках этого плана Пуэрто-Сабало было предложено подписать соглашение об углеродных облигациях. Весь 2022 год консультанты из компании Yauto, базирующейся в Боготе, регулярно посещали общину. В беседах с жителями они старались объяснить, какую пользу принесет им защита окружающего леса. Если удастся сократить количество деревьев, вырубленных для выпаса скота или заготовки древесины, они получат углеродные облигации. Yauto сможет продать их компаниям в промышленно развитых странах, на долю которых приходится высокий процент загрязнения атмосферы. Таким образом они смогут компенсировать свои выбросы.

Не все понимали детали программы REDD+[3], но не вызывало сомнения, что этих денег должно хватить на финансирование столь необходимых социальных проектов и останется еще на ежемесячные выплаты жителям деревни.

Мануэль выступал в роли представителя общины в переговорах с компанией. В декабре 2022 года он баллотировался на пост губернатора Пуэрто-Сабало, а Уильям должен был занять должность его секретаря. Некоторые старики отнеслись к новости скептически. Формально заявляя свои притязания на административную должность, по их мнению, Мануэль в действительности мечтал о куда более престижной роли. «Он пришел, воткнул посох в землю и заявил: “Я буду новым касиком”», – недовольно говорит один из пожилых жителей.

Тем не менее, так как у Мануэля не было серьезной оппозиции, его избрали губернатором. По словам Уильяма, Мануэль далеко ушел от похождений своей бурной молодости, стал другим человеком, и члены общины это оценили. «Ему позволили занять должность, способную помочь ему начать новую главу в жизни, – отмечает Уильям. – Я на него полагался. Я действительно в него верил».

Пока Мануэль занимался физическим трудом и политикой, Магдалена исполняла обязанности преданной жены, хотя они с Мануэлем не состояли в браке. В первые годы они спали в полуразрушенной малоке, принадлежавшей деду Мануэля. Полом служила голая земля, обстановка состояла из стола, пары стульев и огромной металлической решетки для гриля – все это казалось крошечным под высокой крышей.

Женщина очень старалась сделатьмалокупо-домашнему комфортной. В углу располагался открытый очаг, на котором из муки маниока[4] Магдалена готовилакасабе,плоский хлеб с хрустящей корочкой и тягучей серединой.

Маниок – длинный коричневый корнеплод, с белой, богатой крахмалом сердцевиной, ключевой продукт для кухни Амазонии. Коренные народы активно культивировали его и очень ценили за устойчивость к наводнениям и способность произрастать на бедной питательными веществами почве. Они изобрели множество способов избавить плод от цианида: вымачивание, ферментация, варка.

Магдалена сама выращивала маниок. Ее чагра, небольшой земельный участок для выращивания растений, находилась за пару сотен метров от их малоки. К ней по холму вела тропинка, пересекала несколько мостов из пары шатких досок. Каждый сентябрь Мануэль спиливал участок леса, сжигал ветки, разбрасывал пепел, оставляя слой плодородной земли. Магдалена аккуратными рядами сажала семена маниока, кукурузы и платана. В течение года она чистила грядки от сорняков и спасала растения от болезней. Чагра была здоровой и аккуратной, тонкие стебли маниока торчали из земли, а верхушки украшала густая зеленая листва.

Чагра являлась не только источником пищи для всей семьи, но и важным местом для женщин. Мужчинам принадлежала вся власть в малоке, но на чаграх женщины общины обменивались семенами, помогали друг другу следить за растениями, передавали знания о них подрастающему поколению. Иногда чагры располагались в нескольких километрах от деревни, в монте, поэтому девочки именно здесь знакомились с джунглями. Магдалена с самого детства чувствовала себя на чагре как дома.

Она родилась в 1990 году, была третьим ребенком в семье Нарсисо Мукутуя из племени муйнане и Марии Фатимы Валенсии из уитото. В колумбийской Амазонии проживает сорок четыре коренных народа, но племена, населяющие долину между реками Какета и Путумайо на южной границе Перу, называют «люди центра».

Помимо уитото и муинайне, другими крупными племенами являются андоке, бора, окайна и нонуйя. В настоящее время межплеменные браки в этих группах являются нормой. Они называют друг другапайсанос, что в переводе с испанского означает «соотечественники», отмечая таким образом общую территорию происхождения. Их объединяют и выделяют среди других племен Амазонии культивирование определенных растений, общие ритуалы и практики.

Люди центра называют себя «Люди табака, коки и сладкого маниока» – в честь трех растений.

Выращивание табака, используемого для изготовления амбиля, является исключительной прерогативой мужчин общины. Они же ответственны и за выращивание листьев коки, которые измельчают и добавляют в пепел местных деревьев, чтобы получить мамбе, мужчины используют его во время своих церемоний в малоках[5]. Обучение использованию мамбе передается из поколения в поколение – недостаточно смоченный слюной мамбе может попасть в легкие, что вызывает приступы кашля и, в крайних случаях, удушье.

Особый тип сладкого маниока используется людьми центра для изготовления церемониальных напитков, которые они пьют во время обрядов в малоке. Эти танцы – давно известный элемент культурного наследия. Еще в 1914 году немецкий антрополог, посетивший деревню уитото услышал от одного из жителей: «Мы работаем, чтобы танцевать». Время идет, мода меняется – теперь молодые люди приходят на церемонии в футболках и кроссовках, но они всё так же важны для укрепления отношений в племени.

Однако в Пуэрто-Сабало церемониальные танцы проходят редко. По вечерам, сразу после включения дизельного генератора, семьи собираются в домах, где есть спутниковое телевидение. Нет футбольного матча? Тогда они смотрят сериалы с гламурными актерами, модными гардеробами и тщательно выстроенной роскошью декораций. Действия разворачиваются исключительно на карибском побережье Картахены, в Медельине или Боготе.

Магдалена проводила в Боготу многих родственников и друзей. Те, что поумнее, уезжали учиться в университеты, часто получали стипендии. Другие по знакомствам уезжали на заработки. Многие бежали, опасаясь за свою жизнь.

Возвращаясь в свободное время в Пуэрто-Сабало, они часто довольно нелестно отзывались о столице, расположившейся на высоте 2600 метров в Аппалачах. Называли ее la nevera, холодильник. Они жаловались на трафик, на непривычно высокие здания из стекла и кирпича, на неумолимо быстрый ритм жизни. Говорили о том, как трудно найти работу, о невозможности согреться, о том, как они скучают по природе, по чагре, по знакомой еде. Однако все это говорится с почти неприкрытым самодовольством, а по одежде и телефонам пайсанос понимают: город – это еще и место больших возможностей.

Возникни у Магдалены желание переехать в город, все могло сложиться бы иначе. Но она почти не имела образования, денег, вынуждена была заботиться о детях и ухаживать за чагрой. Однако внезапно жизнь обернулась так, что у нее не осталось выбора, ей пришлось покинуть джунгли.

В начале апреля 2023 года Мануэль Раноке исчез. На следующее утро Уильям Кастро заметил, что на берегу реки не хватает одной ланчи. Под покровом ночи Мануэль уплыл в Араракуару и отправился

Глава 2. «Левая рука»

В вередах по берегам реки Какеты пайсанос приглушенными голосами обсуждают la mano izquierda, «левую руку». Название намеренно двусмысленное по двум причинам. Во-первых, глупо в открытую говорить о вооруженных группировках, которые бродят по берегам Какеты. Во-вторых, за последние пятьдесят лет на эту территорию вторгалось так много повстанческих отрядов, военизированных группировок и других, что было бы очень трудно постоянно следить за то усиливающимся, то ослабевающим влиянием каждой из них. В 1960-е годы – примерно тогда же, когда люди из племени уитото строили свои первые дома в Пуэрто-Сабало, – восстание крестьян против правого колумбийского правительства переросло в вооруженную повстанческую армию.

Революционные вооруженные силы Колумбии (FARC) сначала появились на кофейных холмах к югу от Боготы, но вскоре продвинулись на восток до джунглей Амазонки, которые стали их естественным убежищем: территории были вне пределов досягаемости колумбийских военных. В 1999 году, когда Магдалене было 9 лет, бойцы FARC захватили город Араракуара и прилегающий район. Это были хорошо организованные подразделения с бойцами в камуфляжной форме, вооруженными винтовками АК-47 и с желто-голубо-красными – цветов колумбийского флага – нарукавниками.

По словам антрополога Хуана Альваро Эчеверри, который тогда работал в Араракуаре в полностью отрезанном от основной части Колумбийского государства районе, большинство коренного населения радовалось видимости порядка, который установили повстанцы. «Пока во главе были повстанцы, все было чудесно. Люди действительно были довольны, – говорит он. – Они даже установили правила, что тот, кто ворует, пьет, бьет женщин, должен был заниматься тяжелой работой по благоустройству дороги [в Араракуаре]. Та дорога никогда не была в лучшем состоянии».

В ноябре 2003 года два военных батальона высадились на взлетной полосе и первые мешки с песком заложили основу будущей военной базы. В следующее десятилетие люди центра оказались под перекрестным огнем, так как колумбийская армия пыталась отвоевать контроль над джунглями у группировки FARC. Местным жителям приходилось подчиняться одной из сторон, тут же рискуя быть наказанными другой. Начались доносы. Повстанцы, ко всем относящиеся с подозрением, стали устраивать казни. «В общем, – говорит Эчеверри, – все пошло прахом».

Поэтому, когда в 2016 году мирный договор между правительством и организацией FARC был вынесен на референдум, жители департамента Какеты почти единогласно проголосовали за окончание эпохи насилия. 90 % бойцов FARC по всей стране сложили оружие в ближайшие годы. Однако людям центра не повезло: в джунглях Какеты все было иначе.

Иван Мордиско, командир Первого фронта FARC в джунглях южной части Колумбии, был одним из старших по званию повстанцев, отказавшихся от мирных переговоров. Он заявил, что его товарищи отступили от своих левых принципов. В районе, который он контролировал, проходил речной кокаиновый маршрут и велась нелегальная золотодобыча.

Мордиско был расчетливым стратегом и неуловимой мишенью; начисто выбритый командир пугал угрожающим выражением лица, которое не скрывали даже профессорские очки. FARC отправил своего самого грозного ветерана, чтобы заставить Ивана подчиниться, однако тот перевербовал его в свои ряды. В июле 2022 года армия рапортовала, что Мордиско убит во время воздушной атаки, но девять месяцев спустя оказалось, что Иван жив и невредим. Он появился на колумбийском телевидении с израильским автоматом в руках. Его новая повстанческая группировка, известная как Центральный генеральный штаб (EMC), быстро заполнила вакуум, оставленный FARC.

Поначалу жители Пуэрто-Сабало не замечали большой разницы с тем, как они жили десятилетиями до этого. Повстанцы вели дела на воде и в джунглях, за пределами города, и редко требовали от пайсанос чего-то кроме молчания. Однако в середине 2020 года, в разгар пандемии коронавируса, Магдалена и ее соседи, живущие по берегам Какеты, стали получать на мобильные телефоны сообщения от повстанцев.

Подобно всем другим матерям в Колумбии, Магдалена беспокоилась о том, как скажется новый опасный вирус на членах ее семьи. Достать маски и антисептик оказалось практически невозможно, не было ни больницы для лечения тяжелых случаев, ни аппаратов для искусственной вентиляции легких. Правительство отменило все полеты в этот район, и вскоре продукты почти закончились.

Группировка EMC взяла на себя обязательства, которые государство не желало выполнять. По соцсетям они установили правила комендантского часа и локдауна, на реках создали блокпосты, чтобы не пропускать незнакомцев. Именно повстанцы снабжали пищей и ссудами уязвимое население. Мордиско объединил под свое начало более мелкие группировки, и вскоре EMC стала фактически основной силой в джунглях, установив такой уровень контроля над территорией, которого не было со времен эпохи FARC. «Во время пандемии бойцы EMC внезапно поняли, что они могут открыто контролировать территорию и никто не придет за ними, – говорит Серхио Саффон, аналитик по вопросам безопасности. – Район Какеты стал местом появления нового национального проекта участников FARC».

С 2020 года повстанцы стали все чаще появляться в Пуэрто-Сабало. Магдалена видела, как мужчины в оливковой униформе приходили в деревню из джунглей, чтобы поговорить с местными, приплывали на ланче в штатском. Они требовали информацию и занимались урегулированием споров в городе, им нужны были новые члены для пополнения своих рядов, чтобы контролировать расширяющуюся территорию.

Новости о том, что повстанцы пытаются вербовать детей коренного населения, быстро распространились по району Какеты. Родители из семей выше по течению пожаловались, что декан средней школы пригласил членов EMC прочитать их сыновьям лекцию по революционной теории. Мальчиков заманивали вступать в ряды группировок обещаниями богатства и с помощью привлекательных женщин-повстанок. По информации местных групп по защите прав человека, с 2020 по 2022 год по крайней мере двадцать один ребенок был завербован в районе реки Амазонки. В 2022 году скорость вербовки увеличилась: всего за первые шесть месяцев ряды вооруженных групп пополнило восемнадцать человек.

Когда детей не удавалось уговорить, их забирали силой. В марте 2022 года один из предводителей EMC, известный как Эль Гато[6], похитил четырех детей из местной общины в 50 километрах от Пуэрто-Сабало, вверх по реке. Двумя месяцами позже они были найдены мертвыми, казненные повстанцами после попытки к бегству.

Магдалена очень переживала за Лесли; той было 13, вероятность быть завербованной росла с каждым днем. Мануэль сбежал из Пуэрто-Сабало в начале апреля глубокой ночью. Позже он признался: Лесли уже говорила матери, что повстанцы подходили к ней в феврале.

Когда Магдалена поняла, что осталась совсем одна, то направилась к брату в поселение Берлин, а затем перевезла детей к родителям в вереду Чукики. По их словам, все пять дней Магдалена ходила в лес, скрываясь от лишних ушей, чтобы поговорить по телефону. Судя по сердитой жестикуляции и сгорбленной спине, родители предполагали, что

К 16 апреля Магдалена приняла решение: ее семья больше не могла оставаться в джунглях. Нужно было везти детей в Араракуару и улететь оттуда первым же рейсом.

Сидя в ланче, Магдалена наблюдала за тем, как постепенно сужается река и вздымаются волны. Скорость лодки увеличивалась, прибрежный рельеф местности постепенно менялся, переходя в холмы, густо поросшие лесом, и скоро по обеим сторонам ланчи высились серые скалы, отвесно поднимающиеся метров на 50. Десятки водопадов низвергались с их вершин через расщелины прямо в реку, поднимая облака брызг, искрившихся в солнечном свете.

Какета – река мощная и бурная. Она берет свое начало на ветреной, омываемой дождем болотистой местности Анд, а затем стремительно спускается по глубоким долинам и ущельям к востоку, пока не достигает низменностей в районе реки Амазонки. Там она сильно петляет и сливается с Амазонкой на расстоянии 2800 километров от своего истока. Так же, как и другие реки колумбийских джунглей, Какета изобилует опасными порогами и водопадами, которые служат двум целям: изолировать и защитить район.

Магдалена с детьми миновали тупуи, одну из песчаных гор с плоской вершиной, которые похожи на одиноких часовых. Предки уитото верили, что эти загадочные башни служат укрытием для опасных первобытных духов, поэтому селились в глубине леса, держась на безопасном расстоянии от них. В узких ущельях лодка раскачивалась с боку на бок, прокладывая свой путь через вспенившуюся воду. Переход опасен во время отлива, когда камни оказываются на поверхности воды, и только опытные лодочники могут попытаться преодолеть этот путь; но ланча легко миновала опасный участок и оказалась в спокойной широкой реке.

Через полчаса они достигли Пуэрто-Артуро, порта, который обслуживал Араракуару. Горстка обветшалых, но ярко раскрашенных торговых суденышек жались друг к другу в крошечном, мелководном заливе. На грязном корабельном пути группа мужчин грузила картонные коробки с продуктами и ящики с пивом в прицеп трактора.

Белый мужчина, толстый, с голым торсом и в соломенной шляпе с широкими полями сидел на контроле. Трактор был единственным достаточно мощным средством, чтобы тащить весь этот груз по разбитой дороге. Магдалена не поддалась на приставания мотоциклистов, предлагающих отвезти их в город, закинула на плечи рюкзак, посильнее прижала Кристин к груди и начала длинный подъем по склону холма, помогая детям постарше.

Дорога была ужасной – траншея, наполненная бледной, скользкой глиной, прорезанной тонкими ручейками воды и глубокими рытвинами. Она змейкой вилась на 2 километра вверх, по направлению к другойтупуи, возвышающейся над Араракуарой и окружающими джунглями.

Поднявшись на вершину, Магдалена повела детей через дорогу, посыпанную гравием, к военной базе. Над трехметровыми стенами, выложенными из зеленых мешков с песком, была прикреплена спутниковая антенна. Рядом со входом висел деревянный знак с эмблемой полка джунглей: черная пантера склонилась над парой скрещенных винтовок. Магдалена переговорила с охраной, и они пропустили пришедших. Внутри их ожидал суперинтендент Хейсон Кастро.

«Они пришли из порта и искали меня, – вспоминает он. – На руках у нее был младенец, а рядом трое детей. Она сказала, что Раноке ее бойфренд и что я должен отправить их на самолете».

Хейсон Кастро – грузный мужчина, ветеран полиции, у него седые, коротко подстриженные волосы. Во время своей долгой службы в колумбийской полиции его переводили с места на место, но он считает службу в Араракуаре самой сложной. Когда-то, еще до его назначения, в городе был целый полицейский участок, но теперь хранителям закона предоставлялся маленький офис в стенах военной базы.

На этой территории, особенно по другую сторону реки, много районов, куда полицейские боятся ступить отрядом менее двадцати человек. Известно, что всего в нескольких сотнях метров от военной базы в джунглях пролегают пути доставки наркотиков, но у здешней полиции весьма скудные ресурсы и отсутствие желания что-либо предпринимать. К тому же коренное население либо не доверяет полиции, либо не хочет идти на риск быть замеченными в сотрудничестве. Полицейским ничего не остается, кроме как прятаться на военной базе и ждать следующего перевода. Вот и Хейсон Кастро надеется отправиться в самый развитой город в джунглях – Летисию – с ресторанами, кафе и кондиционерами. Однако иногда на базу все же забредает какой-нибудь пайсанос, чтобы подать заявление.

Неделей раньше на рассвете появился Мануэль Раноке, промокший и уставший. Он сказал полицейскому, что боится за свою жизнь. Повстанцы подошли к нему в Пуэрто-Сабало с требованием передачи им 10 % налога от дохода по новому проекту схемы углеродных облигаций коммуны. Он отказался, но, по его словам, прошлым вечером его прижал повстанец, известный как Эль Паиса, и дал ему всего несколько часов на то, чтобы он убрался из Пуэрто-Сабало. Мануэль сказал, что ему нужно уехать из джунглей как можно скорее, и он настаивал на том, чтобы Хейсон Кастро помог в этом ему и его семье. По счастливой случайности в тот самый день на базу прибывал военный самолет, и Хейсон Кастро убедил пилота взять Мануэля в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре.

Теперь перед его столом стояла Магдалена – на том же самом месте, что и ее парень неделю назад. Однако безопасный выезд из джунглей осложнился: в ближайшую неделю не было запланировано никаких пассажирских рейсов. На следующий день в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре должен был отправиться еженедельный грузовой самолет. У Хейсона Кастро не было никаких полномочий заставить пилота взять семью Магдалены на борт, поэтому самое лучшее, что он мог сделать, это обратиться к его чувству гуманитарного долга.

Магдалена, казалось, была довольна таким решением. В Араракуаре у нее были родственники, которые могли приютить их на ночь. Пока ждали вылета, она решила, что пришло время сделать Кристин прививку в небольшой больнице в Пуэрто-Сантандер на другом берегу реки. Поэтому во второй половине дня она повела детей по дороге с другой стороны тупуи.

Араракуару построен по образцу, обычному для коренного населения. Одноэтажные деревянные дома располагались на некотором расстоянии друг от друга: одни стояли в полях, другие устроились в лесу, соединяясь тропинками. В центре, окруженный фруктовыми деревьями, находился корпус монастырской обители с общежитиями и классными комнатами. Это было самое главное общественное здание «Интернадо», католической школы-интерната, где много лет назад училась Магдалена.

По дороге к берегу Тьен засмотрелся на рыбаков и отстал. На больших валунах стояли бамбуковые платформы, выступающие из воды. Мужчины держали гарпуны поднятыми руками и не двигались, чтобы не пропустить появления огромного сома. Лесли поторопила Тьена, подгоняя его к берегу, поросшему травой, где их мать окликнула лодочника, чтобы переправиться через реку.

По другую сторону реки расположился Пуэрто-Сантандер. Город населяют колоно, белые поселенцы, приехавшие в джунгли во второй половине XX века. Улицы разбиты на ровные кварталы, а дома

Магдалена посадила в лодку детей, и та медленно двинулась в сторону города. За двадцать лет до этого Магдалена совершила такое же путешествие, когда бежала из Араракуары в первый раз.

Глава 3. Паршивая овца

Вскоре после крушения самолета в местных соцсетях распространилась фотография Магдалены Мукутуй. Она сидит на фоне дощатой стены. На ней красная блузка с белой каймой, волосы собраны в пучок. На лице застыло внимательное и серьезное выражение, будто она слушает речь вмалоке. Женщина кажется скромной и почтительной. Для многих колумбийцев именно так должна выглядеть идеальная представительница коренного населения.

Впоследствии, когда на глазах колумбийцев разворачивалась поисковая драма, роль Магдалены в ней оказалась задвинута на второй план. Ее образ остался пробелом в истории. Но именно ее жизнь, характер, трудные выборы, которые она делала, привели ее и детей на борт самолета Cessna в мае 2023 года. Ее действия послужили свидетельством нестабильного положения женщин в Амазонии.

Среди коренных народов джунглей традиционные гендерные роли остаются строго неизменными. Мужчины охотятся, строят, торгуют, управляют общиной. Решения принимаются в зонах малок, предназначенных исключительно для мужчин. Девочки могут получить образование, но для многих гораздо важнее освоить навыки, необходимые идеальной жене: выращивать и готовить еду, заниматься хозяйством, воспитывать детей.

С 1980-х годов богатые колумбийцы активно нанимают женщин из коренного населения в качестве домашней прислуги. В них ценят покорность и трудолюбие, готовность работать за копейки. Хотя эти стереотипы были в некоторой степени развеяны, когда женщины из коренных народов обрели влияние в обществе, Магдалена, выросшая в 1990-е годы, не стремилась сломать их.

В ответ на расспросы о характере дочери Фатима Мукутуй первым делом отметила ее трудолюбие: «Ей никогда не нужно было говорить, чем заняться. Если нужно было постирать одежду или подмести крыльцо, она все делала без разговоров. Со всем справлялась легко, со смехом».

В ответ на вопрос, что привлекло его в Магдалене, Мануэль говорит: «Ее трудолюбие, прилежность. Она следила за моей одеждой, хорошо готовила, ухаживала за мной».

Но подруга детства Диана Родригес помнит и другую сторону Магдалены. Ее невероятную любовь к спорту, интерес к миру, импульсивность и непокорность.

В типичный для Боготы холодный и влажный день Диана в кафе склонилась над чашкой кофе. Она одна из 20 000 представителей коренных народов, переехавших в Боготу с 1990 года. Ей 35 лет, она закутана в толстый пуховик, ее волосы аккуратно убраны с квадратного лица. На правом виске большой шрам в форме буквы С – след от приклада винтовки, которым ее наградил в 11 лет член военизированной группировки. Она кажется суровой, но стоит заговорить с ней о Магдалене и их детстве на реке Какета, как ее лицо смягчается.

В лучшие дни они вместе плавали на каноэ. Весьма богатый улов им приносила леска с крючком. Иной раз девочки осмеливались подплывать к порогам, смеялись, когда каноэ виляло и крутилось, хватались за ветки или камни, чтобы не перевернуться. Если приходило известие о перевернувшейся торговой лодке выше по течению, то они отправлялись на поиски вымытого течением товара. Так девочки собрали целую коллекцию шлепанцев разных цветов и размеров.

Учились они в «Интернадо», Диана ежедневно приходила в школу, Магдалена же была пансионеркой. По утрам они учились, днем пели в хоре и играли в спортивные игры на бетонном стадионе перед школой. Диана отлично играла в баскетбол, а Магдалена предпочитала футбол «пять-на-пять».

В сентябре 2004 года тренировки стали серьезнее. Магдалена и Диана рано утром отправились на занятия со старшими девочками и женщинами общины. В первый раз Араракуара готовила свою команду для спортивных состязаний, прозванных «Олимпиада для коренных народов». Магдалена, хоть и была самой младшей, отлично играла и быстро стала одним из главных игроков в команде, которую не хотела подводить.

Проблема заключалась в том, что игры должны были проводиться в Ла-Чоррере, городе в 60 километрах к югу, у границы с Перу.

Добраться до него можно только пешком через джунгли – за пять дней. Фатима и Нарсисо и слышать об этом не хотели. По их мнению, такое путешествие слишком опасно для Магдалены.

Ранним ноябрьским утром Диана ждала у воды, не уверенная, появится ли ее подруга. Здесь – вниз по течению, на более спокойном участке перед Пуэрто-Сантандером – рыбаки выслеживали сомов. Валуны, наполовину погруженные в воду, были меньше и округлее. Их поверхность испещрена петроглифами – улыбающимися лицами, спиралями, змеями, тщательно вырезанными древним народом. Диана сидела на этих камнях, когда увидела Магдалену, появившуюся из-за деревьев. «Она бежала по тропинке, словно летела», – вспоминает Диана.

Девочки залезли в ланчу и протянули лодочнику пару смятых банкнот. «Поехали скорее отсюда», – волновалась Магдалена. Добравшись до Пуэрто-Сантандера, девочки спрятались на территории церкви. Магдалена переживала, что ее обнаружит какой-нибудь родственник, но они без происшествий перелезли через стену церкви и увидели других членов спортивной делегации от Араракуары. Они причаливали к берегу и поднимались вверх по холму, где начиналась тропа через джунгли. Диана и Магдалена быстро собрали вещи и присоединились к команде.

«Когда мы с группой оказались в гуще джунглей, она расслабилась и засмеялась, – вспоминает Диана. – Потом спросила: “Как ты думаешь, когда я вернусь, мама меня накажет?” Магдалена беспокоилась не из-за ухода, а из-за возвращения». Но Магдалене не суждено было столкнуться с гневом Фатимы. Она не увидит мать еще десять лет.

Это путешествие в 2004-м стало и последней встречей подруг. В следующем году Диане предложили работу якобы на одном из торговых судов, курсировавших по реке Какета. Но это была ловушка. Вместо работы ее увезли в лагерь в джунглях, чтобы пополнить ряды FARC. Ей удалось бежать, и в 2008-м она переехала в Боготу в качестве desplazada, переселенки. С тех пор она с трудом выживала в городе. «Я хотела уехать из джунглей, я умела готовить, убирать, и я обманывала себя, думая, что городская жизнь будет проще. Оказалось, здесь гораздо труднее».

Диана так и не попрощалась с Магдаленой. Она верила, что снова встретится с подругой, даже после отъезда из джунглей, надеялась, что Магдалена приедет в Боготу. Ее мятежный дух, желание вырваться из оков вечных домашних дел и повседневной рутины были очевидны для Дианы. Она вспоминает, как часто они сидели в каноэ и Магдалена грустно смотрела на проплывающие вниз по течению торговые лодки. Порой она с тоской замечала: «Как было бы здо́рово, если бы нас подобрали и увезли подальше отсюда».

Как и полагали родители Магдалены, дорога из Араракуары до Ла-Чорреры была очень опасной. С воздуха джунгли

Девочки ели рыбные консервы с касабе, а однажды местные охотники угостили их обезьяньим рагу. По вечерам девочки натирали солью стертые бедра[7] и сплетничали в гамаках. Магдалена осыпала Диану вопросами о ее новом бойфренде, капрале флота, который перед походом подарил ей одежду и вручил еду. Магдалена любопытствовала, возможно, немного завидовала. У нее самой еще не было парня.

Днем же Магдалена удивляла товарищей умением находить в джунглях еду. «Она была тем человеком, – вспоминает Диана, – знаете, с которым вы идете по лесу, и тут он начинает что-то рвать с дерева. Магдалена приносила фрукты и семечки, жевала их сама и угощала товарищей». Но однажды сойдя с тропы и углубившись в джунгли, Магдалена заметила, что некоторые деревья исполосованы шрамами.

Дорога, по которой шла группа, была свидетелем холокоста. Ее прорубали порабощенные люди из коренных народов в самом начале XX века. За два десятилетия по ней прошли тысячи людей из племен уитото, андоки и муйнане, неся тяжелый груз затвердевшего латекса. На всей территории Амазонии развитие каучуковой промышленности для производства пневматических шин имело разрушительные последствия для коренных племен. Но никто не заплатил за него цену выше, чем люди центра.

В бассейне Какета-Путумайо латексные деревья сиринги менее качественные, чем в Перу и Бразилии, а пороги и водопады на реках увеличивали транспортные расходы. Но важным преимуществом региона была потенциальная рабочая сила в виде большого количества людей, ранее не сталкивавшихся с рыночной экономикой. Хулио Сезар Арана, продавец соломенных шляп из Перу, ставший магнатом речной торговли, был намерен выжать из населения все до последней капли.

При поддержке британского капитала его «Перуанская каучуковая компания» основала десятки плантаций, где белому «капитану» помогал небольшой отряд чернорабочих с Барбадоса. Тяжелую работу по порабощению целых племен возложили на самих коренных жителей. Местным юношам – muchachos – выдавали винтовки, обучали жестокости и отправляли охотиться на соперников. Пойманных, или – согласно терминологии компании – «перевоспитанных», подвергали изнурительному труду. Утром они занимались обрезкой деревьев сиринга и сбором сока. После обеда – молотили латекс и высушивали в земляных печах, после чего транспортировали в порты.

Работа оказала разрушительное влияние на людей центра. К началу прошлого века размер населения колебался между 50 000 и 100 000 человек. Через двадцать лет осталось меньше 10 000. Истории о садизме каучуковых баронов просочились в западную прессу. До публикации дошли сведения о тысячах представителях коренного населения, забитых плетьми до смерти, о женщинах, изнасилованных на глазах у их мужей, об отрезанных в качестве наказания или ради развлечения конечностях, об убитых детях. Формулировка «преступления против человечности», использованная британским консулом, которого отправили изучить «Перуанскую каучуковую компанию», стала нововведением для того времени.

Старейшины племени уитото еще помнили рассказы дедов о тех временах. Они знали места в джунглях, где их предков настигла жестокая расправа. Знали, где в самом сердце джунглей находятся руины малок, сожженных с целыми кланами внутри. Помнили, какие кланы боролись, а какие сотрудничали с белыми. Но старейшины поклялись не передавать столь опасное знание подрастающему поколению. Поэтому Магдалена, как и многие ее ровесники, почти ничего не знала об этой страшной странице истории своего народа.

Через многие годы после каучукового бума люди центра постарались восстановить разрушенный мир. Они бросили старые дома в глубине джунглей и переселились на берег реки, где создали поселения вроде Пуэрто-Сабало. Воспоминания о каучуковом буме, подобно более ранним историям о войнах кланов и колдовстве, были зарыты старейшинами в символических «корзинах с тьмой». Их воспрещалось открывать, спрятанное в них – подобно ядерной бомбе и может лишь привести к войне.

Дойдя до конца старого каучукового пути, Магдалена, Диана и остальные члены команды двинулись по тропе, пока не дошли до огромного великолепного здания, каких раньше не видели. Каса Арана, с ее толстыми белыми стенами и деревянными балконами, раньше была штаб-квартирой «Перуанской каучуковой компании». Теперь здесь расположилась школа. Прохладные помещения на втором этаже когда-то были апартаментами белых работников, а теперь стали комнатами учеников. Внизу, в подземельях, когда-то держали заключенных из племени уитото, теперь же это кладовая для парт и стульев. Каса Арана стала символом стойкости культуры коренных народов перед лицом разрушительного воздействия порабощающего капитализма. Люди центра решили смотреть в будущее, а не страдать из-за прошлого. Пережить оставшуюся часть XX века и воссоздать привычный образ жизни им помогло решение касиков открыть «корзину жизни». В ней были все древние знания о жизни и плодородии, собранные многими поколениями: сельскохозяйственные техники, советы по воспитанию детей, рецепты и ритуалы.

Люди центра, как и другие народы Амазонии, считали землю, на которой живут, живым существом. Антропологи поражались их пониманию симбиотических отношений разных видов растений и восторгались невероятно сложными садами, где джунгли перемежались с плодовыми деревьями. Трагедия холокоста заставила людей центра забыть о старых разногласиях между племенами и кланами. Их объединила общая философия «изобилия» в еде, в детях, в жизни. Она укрепила связи между группами.

Браки между представителями разных племен стали нормой; в 1970 году появились первые политические организации коренных народов. В 1988-м именно на ступенях Каса Арана, в попытке стереть из памяти прискорбную страницу истории, президент Вирхилио Барко, красуясь в головном уборе из перьев, объявил о возвращении шести миллионов гектаров джунглей Амазонии во владение коренному населению.

В ноябре 2004 года Каса Арана, не подверженная разлагающему воздействию джунглей, отчего выглядела жутковато, стала местом проведения церемонии открытия Олимпиады для коренных народов. Спорт также обладает способностью объединять и укреплять отношения между племенами. Диана и Магдалена радовались возможности пообщаться со спортсменами и болельщиками из коренных народов Амазонии и соседних территорий. Когда выяснилось, что член команды Араракуары все еще где-то на тропе, Магдалену, как самую молодую и выносливую, выбрали для участия в забеге на длинную дистанцию. Диана помнит, как та босиком размеренно бежала вперед и обогнала ранних лидеров на последнем отрезке. «Все вокруг смеялись и не могли поверить в то, что она бежала босиком после почти недельного перехода через джунгли. Они думали, что у нее все ноги должны быть в мозолях», – вспоминает Диана.

В это время местный парень из племени уитото, наблюдавший за происходящим, подозвал своего друга: «Кто эта девчонка из Араракуары?» Он стоял на воротах своей команды по футболу, его одежда была испачкана, а черные волосы растрепались.

Андрес Хакобомбайре был сыном губернатора Санта-Марии, одной из двадцати двух общин, составлявших Ла-Чорреру. На следующий день

На следующее утро команда Араракуары покидала Ла-Чорреру. Менеджер команды договорился с лодочником, чтобы их за невысокую цену отвезли дальше по реке – так путь домой сокращался до двух дней. Они уже сидели вланче, когда Диана заметила, что Магдалена изменилась. На протяжении всего турнира она была весела и общительна, ее не покидало чувство восторга от знакомства с новым местом и новыми людьми. Теперь она сидела с понурой головой и уныло глядела на воду. Днем они сошли на берег. Магдалена, казалось, была погружена в раздумья. Диана не отходила от подруги и вскоре поняла, что они отстали от группы. Где-то впереди послышался выстрел, но Диана решила, что это, должно быть, охотники, заметили обезьяну. Кажется, именно этот звук вывел Магдалену из транса. «Иди дальше, – сказала она подруге, – а я остаюсь. Я возвращаюсь в Ла-Чорреру». Она развернулась и побежала обратно, к Каса Арана. Диана побежала за ней. Оказавшись на берегу реки, они заметили уже отплывшую лодку. Услышав крики, лодочник причалил к берегу. Магдалена наврала, что они потерялись, и убедила лодочника переправить их обратно. Наврала она и обеспокоеннымпайсаносв Ла-Чоррере.

Две ночи они провели в доме родителей Андреса – типичном двухкомнатном строении из деревянных реек, аккуратно выкрашенных в красный и коричневый цвета. На крыльце, с которого открывался вид на футбольное поле, Магдалена призналась Диане, что она не вернется в Араракуару. Она знала, что ее накажут за непослушание, но беспокоилась совсем об ином. Магдалена не желала возвращаться к нескончаемой работе по дому и хотела всю жизнь провести на берегах Какеты. Кроме того, Андрес был красивым и добрым. Может, у них что-то получится.

На следующий день Диана улетела в Араракуару на борту грузового самолета, пилот которого был знаком с ее матерью. Магдалена же проведет следующие тринадцать лет в Ла-Чоррере.

Сегодня жители города с теплотой вспоминают юную беглянку. Они объединились, чтобы помочь ей.

Родители Андреса четко дали понять, что не потерпят неженатую пару под своей крышей, и Магдалену приютила Эрмалита Ротьерок, жившая по соседству мать-одиночка с тремя детьми. Она предоставила девочке жилье в обмен на помощь с детьми и по хозяйству.

Девочка из Чукики быстро стала частью семьи. Эрмалита помогла записать ее в местную школу, где она доучилась последний год. На первом причастии Магдалены брат и золовка Эрмалиты стали ее крестными. «Она была хорошей девочкой, – говорит Аделия Ротьерок, крестная мать Магдалены, – помогала Эрмалите выращивать маниок. Вместе они готовили вкуснейшие рагу. Она любила играть в футбол и мастерить разные вещи. Всегда веселая, я помню до сих пор, как она улыбалась и подшучивала над своим крестным отцом, называла его ворчуном и пыталась заставить его смеяться».

На новом месте, без семьи и друзей, Магдалена оказалась в опасной ситуации. Соседи вспоминают, что это она добивалась Андреса, а не наоборот. Он переживал из-за разницы в возрасте, но вскоре она смогла завоевать его сердце.

Однажды, в самом начале их отношений, Андрес решил показать Магдалене на окраине города подвесной мост над порогами с белой водой. Магдалена никогда не видела ничего подобного. Ненадежная конструкция в 50 метров длиной была собрана из досок, деревянных перил и стальных кабелей, мост раскачивался над бурлящей водой. Магдалена была в ужасе от шатающихся под ногами досок, но Андрес успокоил ее, велев покрепче держаться за перила. «Как красиво!» – сказала Магдалена, когда они дошли до середины моста.

Ла-Чоррера находится в одном из живописнейших мест в джунглях Амазонки. Пороги под мостом переходят в широкую заводь, в которой две большие песчаные отмели золотистого и голубовато-серого цвета выступают, как острова в тропической лагуне. Лес покрывает невысокие, пологие холмы. Среди деревьев виднеются домики с повернутыми к реке террасами. Над пальмами на далеком берегу можно разглядеть двускатную крышу и длинный деревянный балкон Каса Арана.

В ближайшие месяцы Магдалена всей душой полюбит Ла-Чорреру. В сравнении с Араракуарой тут гораздо больше возможностей – больше магазинов, ресторанов, мест, где можно социализироваться. Город быстро рос, пайсанос строили общины вдоль троп через джунгли и водных путей, отходящих от города.

Двадцать две общины свободно взаимодействовали между собой, в городе было безопасно. Хватка «левой руки» тут ощущалась куда слабее, пайсанос казались более дружелюбными и открытыми, не приходилось постоянно следить за словами.

Больше всего Магдалена любила традиционные танцы в малоке. Казалось, что эта традиция вымерла за время каучукового бума, но в Ла-Чоррере ее решили возродить. Магдалена и ее подружки раскрашивали руки и лица темными чернилами плодов кипариса и, держась за руки, скользили взад-вперед, пока мужчины размахивали пальмовыми листьями над головой.

После такого вечера в 2006 году Андрес позвал Магдалену жить с ним в малоке. В 8 километрах от города, на дороге в Араракуару расположилась огромная чагра, принадлежащая его семье.

В 2007 году родилась Энджи, а в следующем году пара поженилась в маленькой белой церкви на холме над Ла-Чоррерой. Брак заключили по католическому обряду, но позже пара отметила событие в традиционном духе, в малоке на окраине города. Местные одобрили союз. «Прекрасная свадьба, много еды, – вспоминает Аделия, – мы всегда любили Магдалену, и она нашла хорошего мужа, он не пил и не бил ее. Еды хватало, они вполне могли позаботиться о детях».

У Андреса в телефоне сохранилось свадебное фото: Магдалена в белом платье, перчатках по локоть, с маленьким букетом красных цветов. Слева от нее Андрес, на нем черные брюки и белая рубашка с обтягивающими рукавами. Между ними, держась за руки родителей, стоит малышка Энджи в зеленом платье. Копию этого снимка Магдалена отправила своей матери Фатиме.

Молодожены вели довольно простой образ жизни. Магдалена ухаживала за чагрой, а Андрес работал лесорубом, расчищая бензопилой места для дальнейшей культивации. Кроме того, он подрабатывал продажей строительных досок. Ему повезло иметь винтовку, с которой он охотился и приносил домой добычу – обычно диких индюшек и обезьян, – а Магдалена их готовила.

По выходным они приезжали в город, навестить родителей

Вскоре Андрес построит для них новый дом на сваях, с двумя спальнями, но пока они живут в городе, ближе к своему урожаю. По поверьям уитото, дети, зачатые начагре, вырастают сильными и находчивыми. Лесли родилась в ноябре 2009 года, затем появились Джон Андрес и Солейни. «Они хорошо жили, часто заходили к нам в гости, – вспоминает их сосед. – Много праздников, все счастливы. Но все изменилось, когда приехала ее мать».

Ей почти 70, но она очень стройная. Правый глаз замутнен серой пленкой. Перед началом беседы – в ресторане города Виллависенсио у подножья Анд – она раскручивает баночку амбиля и кладет немного себе на язык. Она сперва кажется хрупкой, но впечатление быстро рассеивается, как только она начинает говорить. Фатима – напористая и прямолинейная, и такой, по ее словам, она была всю жизнь. «Такой уж я родилась, – говорит она. – Мои отец и муж вечно велели мне быть потише, смеяться поменьше. Но я не могу жить в горечи. Я живу в ритме монте».

Монте, дикие джунгли за пределами поселений, всегда завораживали Фатиму. В молодости она обладала свободным духом и проводила много времени по ту сторону границы с Бразилией, где узнавала много нового о растениях и культуре разных племен. Магдалена с энтузиазмом перенимала ее знания. «Ей и правда нравилось работать на чагре: выращивать ананасы, сеять, – говорит Фатима. – Если вам понравился фрукт, она говорила: “Посажу семена”. Не позволяла их выбрасывать». Но в ноябре 2004 года обучение внезапно завершилось.

«Мы не разрешали ей ехать в Ла-Чорреру, – говорит мать. – Она была молода, это было крайне безответственно с ее стороны».

К Рождеству 2014 года Фатима не видела дочь уже десять лет. Никто из семьи Магдалены не смог присутствовать на свадьбе. Финансы не позволяли долететь до Ла-Чорреры на грузовом самолете, а собственные маленькие дети не давали отправиться пешком в пятидневное путешествие до города. Фатима переживала, считая, что ее дочь сделала неудачный выбор.

Хоть Андрес и был сыном старейшины уитото, фамилия Хакобомбайре не вызывала доверия у людей из Араракуары. К ее пущему разочарованию, Андрес не приехал в Чукики и не попросил у Нарсисо руки их дочери.

Свадебное фото, полученное от дочери, подтвердило ее опасения. В слабо освященноймалокефото вышло смазанным, и казалось на лице дочери не улыбка, а страдание.

Магдалена хоть и ушла из дома, но не переставала регулярно созваниваться с матерью. Однако в последнее время звонки становились все реже. Фатима чувствовала, что дочь ей чего-то недоговаривает, что ее жизнь не такая комфортная, как она заставляла всех думать. «Я очень переживала, – говорит Фатима, – я скучала, она начала забывать обо мне. Все эти годы я страдала оттого, что не могу с ней увидеться». В декабре 2014 года в компании трех взрослых детей и внука Фатима отправилась в путешествие, чтобы повидаться с дочерью.

О личности и харизме Фатимы говорит тот факт, что спустя десятилетие жители Санта Марии все еще живо вспоминают ее визит. Ее присутствие ощутили все местные. Днем она обходила беременных и больных города, применяя свои навыки повитухи и целительницы. По ночам они с Магдаленой ходили по барам. Однако этот визит так и не переубедил женщину, что у дочери все хорошо. Дом, который Андрес построил за домом родителей, оказался лишен очарования. Магдалена показалась ей худой и неухоженной. «Все у нее было заношено, совсем не было хорошей одежды. Я переживала за нее, но ничего не сказала. Только попросила причесаться, потому что она стала похожа на старуху». Фатима подарила Магдалене новую одежду и проверила ее здоровье.

Чагра же, напротив, оказалась очень ухоженной. Фатиму впечатлил ямс, плантаны[10], идеальный маниок. Ее дочь не растеряла ответственный подход к работе. За две недели пребывания Фатима постоянно видела ее погруженной в дела: моющей, подметающей, готовящей, Магдалена не позволяла себе помогать. Фатима отметила властолюбивую и вечно командующую сватью, позволявшую сыну лениться и никогда не заступавшуюся за невестку. Фатима замечала, что жизнь Магдалены, переехавшей в большой город, чтобы жить лучше, скорее ухудшилась. «Я сказала ей только одно, – вспоминает Фатима, – “Дочь, ты работаешь как осел, а твой муж даже не может сходить на охоту, хотя у него есть винтовка”».

Но жители Санта Марии помнят больше. По их мнению, неприкрытая критика Фатимы звучала очень часто. По их словам, казалось, что она намерена разлучить пару. После месячного пребывания Фатимы из домика на сваях в первый раз послышались звуки ругани. Мать Андреса рассказывала всем, что Магдалена повторяет жалобы матери слово в слово. Они бедные, он ленивый, плохой муж и отец. В 2015-м Энджи заболела, и Андрес повез ее в Летисию на лечение на несколько дней. По словам Фатимы, Магдалена была уверена, что он ей изменил.

В последующие месяцы Андрес попытался исправить ситуацию. В 2015 году с Магдаленой, Лесли и Солейни он съездил в Чукики. Их приняли очень тепло, Нарсисо оказался buena gente, приятным человеком, сразу простившим его за то, что он не попросил руки Магдалены. Они сходили на рыбалку, делились амбилем. Андрес без у́стали работал на чагре, пилил деревья, сжигал пни. К концу их визита он слег с желтой лихорадкой, в поту и дрожи. Поправившись, он вернулся в Ла-Чорреру, но его друзья и члены семьи заметили, что что-то случилось с его речью, слова стали застревать на кончике языка.

Худшее было впереди. В феврале 2017 года Андрес работал на чагре с Магдаленой. На краю участка он построил платформу из досок, возвышавшуюся на 2 метра над землей. Стоя на ней, он пилил ветки. Он почти закончил с нижними и, глядя наверх, сделал пару шагов назад. Его нога попала в щель между платформами, Андрес запнулся и полетел вниз, успев откинуть в сторону работающую бензопилу. Он приземлился позвоночником на пень. Магдалена побежала за соседом, вместе они помогли Андресу встать и доковылять до малоки.

Ему стало лучше, но до конца он так и не поправился. Его постепенно покидала не только речь, но и способность ходить. Местный медицинский центр не мог предложить ничего лучше самого базового лечения. В последующие пару месяцев его состояние будет все ухудшаться и в итоге он сможет передвигаться лишь медленными маленькими шажками.

Однако несмотря на перенесенные им тяжелые физические увечья, Андрес оставался вполне здоровым ментально. Его соседи решили, что он еще может приносить пользу обществу. В том же году его сделали губернатором Санта Марии, а значит, ему приходилось посещать собрания в малоке в

Однажды, в сентябре 2017 года, он возвращался домой в 17 часов. Навстречу ему выбежала Энджи и сказала, что мать забрала семилетнюю Лесли и малышку Солейни и улетела в Араракуару. Он вспомнил, что утром они поругались по какой-то дурацкой причине: речь шла о посылке с одеждой и кухонной утварью, которую она хотела отправить матери. Тем же вечером один из соседей рассказал ему, что видел Магдалену, передающую посылку для отправки грузовым самолетом. Посылку взвесили на железном крюке и хотели забрать, но в последний момент Магдалена взяла детей за руки и сама взошла на борт.

Вечером в Араракуаре Фатима стояла на взлетно-посадочной полосе и ждала посылку от Магдалены. Она не ожидала появления самой дочери с внучками. «Не думала, что дочь вернется, – говорит она. – Все были счастливы, многие спрашивали: “Магда, когда же мы тебя последний раз видели?”»

Сегодня в Ла-Чоррере семья и соседи по Санта Марии все еще огорчены уходом Магдалены. Они утверждают, что Андрес был ей хорошим мужем и содержал семью, пока не заболел и не стал жертвой несчастного случая. «Магдалена говорила мне: “Я так больше не могу. Он не работает, ничего не делает”, – вспоминает сосед. – Я ей ответил: “Но он же нездоров. Когда все было в порядке, он работал, содержал тебя”. Но она ответила: “Теперь мне это ничем не поможет”».

То, что она увезла дочерей на берег Какеты и в итоге сошлась с другим мужчиной, в Колумбии считается распущенностью. Такие истории повторяются по сей день, они очень эмоциональные, и разрыв максимально драматичен, особенно если все происходит в небольших сообществах. Не зря существует местная поговорка Pueblo pequeño, infierno grande, что переводится как «Маленький город, большой ад». В колумбийской Амазонии все ухудшается бедностью и отдаленностью местности.

Андрес, по его словам, не раз звонил Магдалене, убеждая ее вернуться ради оставленных с отцом Энджи и Джона Андреса. Но Магдалена осталась непреклонна. «Послушай, Андрес, все кончено», – говорила она, прежде чем сбросить вызов.

Голос Андреса дрожит, когда он рассказывает об этом эпизоде, в нем слышится грусть и немного злоба. Он думает, что мог упустить что-то важное. Он всегда замечал какую-то меланхолию в Магдалене, она будто скрывала тайну. Однажды, в самом начале их отношений, он заметил большой шрам у нее на ноге. В ответ на его бесконечные расспросы она наконец призналась, что в детстве ее били. У нее было тяжелое детство, ее братьев и сестер любили больше, а ее заставляли делать всю работу по дому. По мнению Андреса, именно это заставило ее искать лучшей жизни в Ла-Чоррере. Как-то раз она ему сказала: «В моей семье меня считают паршивой овцой».

Глава 4. El Carramán

В романе «Сто лет одиночества», написанном в 1967 году, Габриэль Гарсия Маркес познакомил мир с вымышленным городом Макондо. Он был представлен как Эдем невинности, расположенный у реки, протекающей по руслу из огромных белых камней, «напоминающих доисторические яйца». Жители принимали сверхъестественное как должное. Дети у них рождались с поросячьими хвостами, священники левитировали у алтаря, влюбленные гуляли по облакам из желтых бабочек. Все это казалось им совершенно обыденным. Продукцию же современной эпохи они воспринимали со страхом и трепетом. На протяжении всего романа группа чужаков знакомила их с ледогенераторами, железными дорогами и пулеметами. Для их общества результаты оказались на редкость плачевными.

Гарсия Маркес черпал вдохновение для создания многих героев из детства, которое провел в сонной деревушке недалеко от Карибского побережья Колумбии. Однако, чтобы в полной мере объяснить проблему изолированности в романе, он поместил город Макондо вглубь джунглей. Предполагается, что контраст между прошлым и настоящим, между невинностью и цинизмом там наиболее ярок. Араракуара – это город в макондианском стиле.

Поселение получило свое название от местного слова, означающего «гнездо ара». Тупуи, который нависает над городом, расколот надвое посередине ударом молнии, и там протекает живописный участок реки Какеты. На утесах, возвышающихся на расстоянии 50 метров друг от друга, в узких расщелинах и ложбинах живет множество голубо-желтых попугаев ара. В сумерках они появляются из тени, и с криками проносятся над ущельем. Если смотреть с края пропасти, с места, которое пайсанос называют «обрыв дьявола», открывается прекрасный первобытный вид. Разбросанные внизу пивные банки свидетельствуют о популярности этого места среди друзей и влюбленных.

Пороги внизу непроходимы для лодок. Тогда как река Амазонка и ее спокойные притоки были хорошо освоены португальскими торговцами в XVI–XVII столетиях, к этому потоку белой бурной воды никто не подбирался, кроме разве что самых отчаянных исследователей. Даже сегодня тем, кто следует вниз по реке – как Магдалена с детьми, – приходится высаживаться в Пуэрто-Артуро, подниматься на вершинутупуии лишь затем спускаться к месту, где бурные потоки, низвергающиеся из ущелья, сменяются спокойными водами городского берега.

Таким образом, тупуи имеет и важное стратегическое значение. На другой стороне ущелья проходят несколько тайных маршрутов по джунглям, которые позволяют переправлять коку или марихуану, минуя ущелье, но все регулярные грузы и пассажиры должны проезжать мимо взлетно-посадочной полосы и военной базы, расположенных на вершине тупуи.

Задолго до того, как военные решили вопрос о расположении базы на этом месте, чтобы пресекать деятельность повстанческих группировок в джунглях, Араракуара была частью более амбициозного плана. С 1938 по 1971 год город был исправительной колонией, тюрьмой под открытым небом, куда отправляли преступников на тяжелые работы.

В 1930-е годы Колумбия вела войну с Перу за установление контроля в районе бассейнов рек Какеты-Путумайо. Затем политики решили, что единственным способом поддержания контроля на отдаленной южной границе будет создание поселения белых людей с эффективной экономикой. Араракуара должна была стать «колумбийской Австралией». За все время существования здесь колонии 2800 осужденных занимались расчисткой леса, выращиванием сельскохозяйственных культур, разведением скота.

Нужды в колючей проволоке не было. Абсолютная изоляция, негостеприимные джунгли и коварные речные пороги оказались достаточными, чтобы препятствовать побегам. Единственный известный беглец покинул территорию, ухватившись за шасси торгового самолета. Когда тот спустя четыре часа приземлился в Боготе, полузамерзший безумец был арестован заново.

Но условия, которые делали невозможным побег, привели и само поселение к упадку. Проект «Цивилизаторская миссия» провалился и в конце концов был свернут. В Пуэрто-Сантандере поселились всего несколько колонистов, а устойчивая экономика так и не укоренилась. Тюремные помещения и склады пришли в упадок, скотоводческие ранчо вновь поглотили джунгли.

Однако это оставило неизгладимый след на коренном населении. Мужчины из племен уитото и муйнане были вынуждены работать на низкооплачиваемых работах охранниками и лодочниками. Взрослея в тени колонии, Фатима помнила, что девочки и женщины всегда находились в напряжении из-за постоянной угрозы сексуального

Взлетно-посадочная полоса была длиннее, чем другие аэродромы в джунглях. Построенная заключенными полоса и ведущая к ней дорога стали последним действующим наследием колонии. В 1990 году она еще была хорошо вымощена и находилась на службе у радарной базы, установленной в конце взлетно-посадочной полосы Управлением по борьбе с наркотиками США. Вплоть до 1996 года OV-10 Bronco, легкий штурмовик с характерными двойными стрелами, стоял наготове, чтобы сбивать самолеты, подозреваемые в перевозке наркотиков.

Магдалена с семьей пересекла эту полосу в апреле 2023 года, и только тонкое серебро асфальта по ее краям намекало на былую славу взлетно-посадочной полосы. Средства на ее ремонт часто запрашивались, но их выделили лишь раз, и то они оказались присвоены.

Теперь это был не более чем ковер из гравия, рассыпанный по дороге. Полоса представляла большую опасность. В 2014 году двухмоторный Piper потерпел крушение вскоре после того, как вылетел из Араракуары, и все восемь пассажиров погибли. Сегодня прямо напротив базы сверкает фюзеляж воздушного такси Curtiss C-46 Commando, который потерпел крушение при совершении аварийной посадки. Его лакокрасочное покрытие полностью стерто проведенными на солнце пятьюдесятью годами. Он – наглядное напоминание об опасностях аэродрома.

В 100 метрах от того места, где дорога уходит от этой полосы и спускается к Араракуаре, стоит магазин. Его стены выкрашены белой краской, а толстое деревянное окно откидывается и становится прилавком. Удлиненная крыша из гофрированного железа образует навес, в тени которого на открытой террасе стоят скамейки. Магазинчик обнесен деревянным забором, который намекает на гордость владелицы за ее собственный маленький участок джунглей.

Марта Муньос приехала в Араракуару в середине 1980-х годов. Ей было 19 лет, и она была женой почтового служащего. Ее муж получил место, многие месяцы остававшееся вакантным после того, как его предшественник подхватил малярию. Они жили в городе десять лет, в доме, принадлежавшем телекоммуникационной компании. На заднем дворе была высокая антенна. В 1999 году появились повстанцы группировки FARC. Они свалили антенну и забрали солнечные батареи. Рейсы самолетов, которые доставляли почту, были отменены, и муж Марты оказался без работы. Марта рассказывает: «Они взяли все и оставили нас без всяких средств коммуникации. Но мы уже пустили здесь корни, поэтому остались и стали торговцами».

Почти тридцатью годами позже магазин Марты стал центром общественной и коммерческой жизни в Араракуаре. Затененная терраса стала местом, куда с утра и до заката приходят пайсанос, солдаты и гости из Боготы, чтобы купить продукты или воспользоваться Wi-Fi.

В ноябре 2023 года Марта одновременно обслуживала клиентов, звонила по телефону и здоровалась с проходящими мимо. На ней была свободная футболка терракотового цвета, совсем немного косметики и сережки. На голове у Марты были розовые очки, которые она время от времени спускала вниз на нос, чтобы прочитать входящие сообщения. Я наблюдал, как она выполняла целый ряд функций с неторопливой решительностью, приобретенной на фронтире. В Колумбийской Амазонке самые обычные люди зачастую вынуждены брать на себя тяжелейший груз разнообразных обязательств.

Кроме того, что Марта продавала продукты и предоставляла услуги интернета, она занималась отправлением, хранением и доставкой посылок, которые приходили еженедельными товарными рейсами самолетов. В городе, где не предоставлялось никаких финансовых услуг, она была и банкиром – переводила деньги с помощью своего телефона, принимала и выдавала наличные из кассы. В задней части магазина Марта сдавала в аренду свободную комнату для пассажиров, которые улетали рано утром. Магазин Марты был также ближайшей к полосе диспетчерской вышкой. Она отправляла фотографии взлетно-посадочной полосы и погодные условия пилотам прибывающих самолетов по соцсети. «Это стратегическая позиция, и я пытаюсь помочь всем, кто приходит сюда, – говорит она, когда поток клиентов наконец уменьшился. – Я всегда отвечаю услугой на услугу и теперь знаю всех в городе».

Утро вторника всегда очень напряженное. Еженедельный груз из Сан-Хосе-дель-Гуавьяре доставляют двухмоторным Antonov 26, который прибывал около 9 часов утра и улетал часом позже. С раннего утра Марта рассаживала пассажиров по их местам на вылетающем самолете, кормила и поила путешественников, принимала и отправляла грузы. 17 апреля, через полчаса после того, как взревели двигатели Antonov, Марта увидела Магдалену с ребенком на руках.

Марте нравилась Магдалена, и она обрадовалась, когда увидела, как подросла Кристин. За девять месяцев до этого она видела ту новорожденной, тогда Мануэль принес малышку в город для регистрации ее рождения. А сейчас она была сильной и неугомонной, стараясь вырваться из рук матери и переползти через стойку.

Магдалена объяснила, что не смогла сесть на грузовой рейс. Суперинтендент Хейсон Кастро пытался убедить пилота взять на борт семью бесплатно, но пилот отказался и теперь им придется ждать неделю следующего рейса. На это время они могут остановиться в доме ее двоюродного деда, но Магдалена спросила Марту, не могла бы та подержать у себя сумку с одеждой и файл с документами детей. В ответ Марта передала ей письмо, которое Мануэль оставил ей на прошлой неделе. Марте стало очень грустно, когда Магдалена знакомилась с содержанием письма, – еще одна молодая семья уитото навсегда покидала эти места.

Марта вспоминает, что в тот день сказала: «Почему ты не останешься? Схема с углеродными облигациями принесет деньги, а пока тебе поможет твоя семья». Но Магдалена была непреклонна. Она сказала Марте, что исчерпала весь запас гостеприимства своей семьи и друзей, и для нее не было будущего в джунглях. «Мануэль – единственный человек, который позаботится обо мне и моих детях», – объясняла она.

«Она уже все решила. Она собиралась жить с El Carramán», – вспоминает Марта.

Мануэль Раноке говорит, что не знает, почему его называют Carramán, это прозвище он получил, когда был подростком, и с тех пор оно следует за ним повсюду. Даже пайсанос не могут договориться о том, что оно означает. Некоторые считают, что оно означает «оторванный ломоть», возможно «лодырь», и прозвали его так из-за неряшливого вида, пристрастия к марихуане и привычке ходить по округе босиком. Другие считали, что это прозвище описывает человека крепкого телосложения и впечатляющего характера.

Мануэль как раз из тех людей, к которым пристают обидные прозвища. С раннего возраста он хотел произвести впечатление на мир и был вознагражден тем, что к нему прилипла дурная репутация.

Он родился в 1992 году в Пуэрто-Сабало. Его мать была дочерьюкасикаи вышла замуж за мужчину из племени уитото. Но темная кожа, мускулистое тело и тугие завитки волос Мануэля заставляли многих в деревне предполагать, что отцом был другой человек, возможно, бывший заключенный афро-колумбийского происхождения.

Некоторые старики в Пуэрто-Сабало вспоминают о Мануэле

Но Мануэль был также неугомонным, азартным и амбициозным парнем. В Пуэрто-Сабало очень мало возможностей для молодого человека, снедаемого желанием двигаться вперед. В возрасте 17 лет он покинул вереду, чтобы найти работу на берегах Какеты. «Там, откуда я прибыл, единственная работа – нелегальная. Приходится перевозить наркотики, собирать листья коки или добывать золото, ничего не поделаешь». Он занялся самой сложной и опасной работой.

Баржи с полезными ископаемыми, курсирующие по притокам колумбийской Амазонки, – хитроумные изобретения. Те, что поменьше, состоят из пары каноэ, соединенных вместе с помощью досок и брезента, наброшенного на каркас из бревен для навеса от солнца. Те, что побольше, похожи на двухэтажные прогулочные катера с такими же деревянными стенами и цинковыми крышами, как и дома на сваях вдоль реки. На этих посудинах верхняя палуба отдана под кабины и кухни, так что команда может работать несколько недель. Оборудование находится на нижнем этаже. Большой насос всасывает ил из русла реки через широкий шланг прямо на борт баржи. Там он проходит через измельчитель, затем через фильтр, разбивающий породу и отделяющий лучшие куски. На эти куски наносится ртуть для образования амальгамы с содержащейся в ней золотом, а полученную смесь отжимают между кусками ткани и обдувают феном. Если повезет, получится несколько маленьких кусочков расплавленного золота.

Но до всего этого, однако, всасывающее сопло нужно воткнуть в ил русла реки, на глубине свыше 10 метров. Это работа драйвера. Мануэль помнит день, когда, будучи еще подростком, он надел самый простой водолазный костюм в первый раз, лишь наполовину понимая указания, которые давались ему на португальском языке грузным бразильцем.

На талии у него закрепили пояс с грузом, а длинный шланг, который заканчивался кислородным компрессором, вставили ему в рот. В руках он держал более широкий шланг для сбора ила, на конце которого была металлическая решетка с отверстиями. Он прыгнул в воду.

Видимость в маске не превышала пары метров. Мануэль втыкал сопло шланга в ил и ждал, пока не почувствует натяжение кислородного шланга. На палубе бразилец тянул за шланг, чтобы направлять его туда, куда нужно двигаться дальше, «как осла». Болтающийся в воде, привязанный шнуром к маске, висел носок, содержащий порядочное количество размятого чеснока иамбиля. Он нужен для того, чтобы отпугивать крупных рыб и удавов.

Мануэль работал дайвером четыре года. Обычная смена на русле реки длилась два часа, но, когда не было возможности найти других ныряльщиков, он работал полных семь часов. Мануэль прекрасно справлялся с этой работой. За его способности представители власти даже однажды обратились к нему с просьбой найти тело утонувшего солдата – за эти годы десятки дайверов из коренных погибли из-за неисправного оборудования. Кого-то унесло сильным течением, некоторые оказывались пойманными в ловушку нависающими скалами.

Позже Мануэль работал лесорубом и выполнял самые разные работы на берегах Какеты – о некоторых он предпочитает не говорить.

В 2016 году его арестовали и запихнули в вертолет Black Hawk во время одного из периодических военных рейдов по нелегальной золотодобывающей промышленности. Мануэль настаивал на том, что это ложное обвинение, так как к тому времени он уже не работал на добыче полезных ископаемых.

В этом году колумбийские власти выявили шестьдесят пять нелегальных золотодобывающих барж только на реке Какета. Средства массовой информации сообщали, что вооруженные повстанческие отряды получали бо́льшую часть своих доходов от золота, а агентства по защите окружающей среды объявили, что реки в Колумбии стали одними из самых загрязненных ртутью рек в мире. У Мануэля хватило ума понять, что золотодобывающий бизнес стал опасным. Его предчувствия оказались верными. Власти Колумбии начали крупномасштабную операцию против этой промышленности, взрывая десятки земснарядов и производя массовые аресты.

К 2017 году, по его словам, он уже собирался вернуться в Пуэрто-Сабало, но перед этим согласился на еще одну работу на бразильской барже. Это была услуга старому другу, которому был нужен человек с опытом на барже. В долгие послеобеденные часы, когда дневная жара немного спадала и машины переставали работать, Мануэль весело болтал с девушкой, приносившей ему миски с рыбой, плантанами и рисом.

Он рассказывал Магдалене Мукутуй о планах на жизнь, которую он хотел построить в Пуэрто-Сабало, и предложил ей стать частью этой жизни. «Я сказал, что хотел помочь ей насколько возможно, что собирался вернуться в свой родной город, – говорит Мануэль. – У меня не было жены, а она была все еще молода. Мы сошлись».

Фатима не теряла времени даром и нашла работу для своей дочери после того, как та провела тринадцать лет в Ла-Чоррере. В Араракуаре бары были заполнены до отказа, и снаружи выстроились в ряд новенькие мотоциклы. Все знали, что золотая промышленность на подъеме. Фатима услышала, как люди ворчали, что одна из девушек уитото на бразильской барже не умела готовить ничего такого, что было бы по вкусу белым людям. Она потянула за пару ниточек, и Магдалена получила эту работу. «На барже Магдалена работала хорошо, – говорит Фатима. – А на деньги, которые ей там платили, она смогла купить себе новую одежду, набрать вес и стала выглядеть как раньше».

И только тремя месяцами позже первые слова недовольства стали доходить до Фатимы. Вечерами на барже Магдалена шутила с одним из рабочих, с El Carramán. Начальство не могло более это игнорировать. «Магдалена всегда была жизнерадостной, и смех у нее был задорный. Мой друг позвонил мне и сказал, что Магдалена больше не хочет работать». Фатиме не нравилось, как ее дочь жила в Ла-Чоррере, она надеялась, что Магдалена найдет себе партнера в золотой индустрии, побогаче. Фатима настаивает, что с самого начала пыталась предостеречь дочь от Мануэля, поскольку всем было известно его пристрастие к спиртному и наркотикам. «Я говорила ей: “Магдалена, Мануэль принесет тебе только проблемы. Он – наркоман, а у тебя маленькие дочери. Подумай своей головой”. Но она меня не слушала, я больше не была для нее авторитетом».

Магдалена в очередной раз бросила вызов матери. Мануэль был физически сильным человеком и вызывал уважение, а иногда и страх у

Помимо прочего, однако, Мануэль был человеком честолюбивым. В обществе, где отсутствие возможностей заставляло многих терять всякую надежду, он производил впечатление человека, который никогда не отступит, пока не добьется результата. Двадцатисемилетняя Магдалена, мать-одиночка с двумя детьми на руках, позволила этим его чертам заглушить в своей голове предостерегающий голос матери. В марте 2019 года она родила Тьена, и они переехали в Пуэрто-Сабало.

Четырьмя годами позже, когда Мануэль позвонил из Боготы и рассказал ей о своих планах, она опять готова была последовать за ним.

Магдалена прочла письмо от Мануэля и оставила свою сумку на хранение в магазинчике Марты. После этого Марта не видела Магдалену целую неделю. Вместо нее каждый день приходила застенчивая и воспитанная Лесли, чтобы купить продукты. Однажды она привела с собой Тьена; они ели мороженое на веранде среди толпы солдат, с перекинутыми через плечо винтовками и уткнувшихся в телефоны.

Первая попытка Магдалены сесть на борт грузового самолета провалилась из-за денег. Суперинтендент Хейсон Кастро сопровождал ее, стоя в тени крыла Antonov, пока мужчины загружали белые мешки, полные гигантских сомов, в самолет. Он помнит, как пилот говорил Магдалене, что не может принимать на борт пассажиров, которые не оплатили проезд полностью.

Хейсон Кастро вспоминает, как сказал ему: «Да ладно, дружище, разреши им занять пару мест по доброте душевной, это проявление гуманности». Но тот отказался.

По словам Мануэля, у Магдалены были деньги. Он клянется, что оставил ей 15 000 000 песо перед тем, как покинул Пуэрто-Сабало. Похоже, что, потерпев неудачу попасть на бесплатный гуманитарный рейс, Магдалена не хотела признаваться, что у нее есть средства. Сумма, о которой говорит Мануэль, равная примерно 4000 долларов, возможно, завышена. Но все же когда грузовой самолет вернулся семь дней спустя, 25 апреля, Магдалена предложила пилоту наличные деньги, чтобы оплатить проезд. «Нет, она не полетит, – вспоминает слова пилота Хейсон Кастро. – Есть приказ, что она не полетит».

При других обстоятельствах, в менее сложных условиях, Магдалена, скорее всего, была бы еще жива. 25 апреля она бы прилетела со своей семьей в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре на борту грузового самолета. Причины, по которым им отказали в посадке, с самого начала были окутаны тайной. Хейсон Кастро никогда не преуменьшал влияние, которое повстанцы имели в городе, и он предположил, что они оказали давление на авиакомпанию. Он записал показания Мануэля двумя неделями ранее и верил, что члены его семьи тоже были мишенями.

Мануэль же обвиняет Фатиму. «Ее мать позвонила [в авиакомпанию] и сказала им не разрешать моей девушке и ее детям садиться в самолет, – говорит он. – Фатима всегда была против наших отношений. Она прокляла свою собственную дочь».

30 апреля Марта видела Магдалену в последний раз. Та была в белой футболке, через плечо перекинут красный рюкзак, настроение было приподнятым. Чартерный рейс Cessna 206 должен был приземлиться в 14:00 и вскоре после этого отправиться в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре. Магдалена была уверена, что наконец сможет сбежать из города. Пришло время прощаться, но, прежде чем улетать, Марта открыла камеру на своем телефоне. На первом кадре Магдалена пыталась закрыть лицо рукой, но второе фото уже запечатлело улыбающуюся женщину, смотрящую вниз на ползающую Кристин. Это последнее фото, на котором Магдалена Мукутуй запечатлена живой.

В тот день семья ждала посадку в тени около военной базы. Хейсон Кастро вручил Лесли свой мобильный телефон, на котором дети смотрели «Братья Супер Марио в кино». Собравшиеся в тесный круг, они были поглощены тем, что происходило на крошечном экране.

Вскоре после 17 часов, с трехчасовым опозданием, крошечный Cessna 206 коснулся земли, шасси при этом подняло тучи пыли. Аэроплан вырулил по взлетной полосе и припарковался на небольшом забетонированном дворике перед военной базой. Пилот открыл дверь и сбросил вниз небольшую лестницу. Его ноги едва коснулись бетона, когда суперинтендент Хейсон Кастро подошел к нему и начал объяснять ситуацию. Но пилот сокрушенно покачал головой и показал на небо. Солнце уже село, подернутое дымкой от испарений джунглей. Лететь было слишком поздно.

Магдалена стояла, повернувшись спиной к пассажирам, выходившим из самолета, и наблюдала, как полицейский и пилот обсуждают погоду. Она не обратила внимания на беспокойное, затравленное выражение на лицах пассажиров. Она не видела, как они качали головами, забирая багаж из днища, пытаясь стереть следы масла.

Немногим более часа спустя Марта услышала стук в дверь. Снаружи стоял человек, которого она не видела лет десять. Волосы капитана Эрнандо Мурсии стали более редкими, щеки немного более пухлыми и лицо его, казалось, утратило свое жизнерадостное выражение, которое она помнила так хорошо. Он спросил Марту, не могла бы она приютить его на ночь, и она провела его в комнату в задней части магазина, где он сбросил свою сумку летчика. Затем он нашел кусок мыла и стал быстро стирать в раковине снаружи свою пропитанную по́том летную белую рубашку с черно-золотыми эполетами.

Те, кто знал Эрнандо, говорят, что он всегда гордился престижем и атрибутикой должности пилота. Но эта гордость стала еще сильнее, когда он достиг 55 лет, – несколькими годами ранее он боялся, что его карьере пришел конец.

В 2019 году он стал водителем такси и продавцом empanadas, местной жареной выпечки, возле аэропорта в Виллависенсио. Большую часть XX века Виллависенсио был последней остановкой по дороге через Анды вниз из Боготы. На восток простирались обширные равнины, протянувшиеся на 650 километров до границы с Венесуэлой, к югу находились бескрайние джунгли Амазонки. Крошечный городской аэропорт был единственным связующим звеном между поселениями этих отдаленных районов. Местные всецело зависели от небольшого отряда грубых и всегда готовых работать буш-пилотов, которые привозили им еду, товары и переправляли больных в безопасные места.

Мурсия считал себя частью этой жизни. В течение своей тридцатилетней карьеры он налетал более 10 000 часов, в основном за штурвалом Douglas DC-3, винтового самолета времен Второй мировой войны. Ввиду нехватки средств тот обрел вторую жизнь в качестве грузового транспортного самолета в колумбийском авиационном секторе. Работа была опасной. В парке около аэропорта, рядом с киоском напитков, где теперь работал Мурсия, находилась серая цементная плита, украшенная золотыми знаками отличия. На ней был выгравирован список из двухсот тридцати погибших и пропавших авиаторов. Это были невоспетые герои эпохи развития Колумбии.

В 2010-е годы самолеты DC-3 в основном вывели из эксплуатации, а с ними закончилась и работа для Мурсии. Его доходов от продажи

Он устроился в чартерную авиакомпанию Avianline. Ее владелец Фреди Ладино очень гордился своими достижениями. С момента ее основания в ноябре 2018 года компания перевезла более 20 000 человек, включая срочные медицинские перевозки. «Мы подбирали людей без рук, или конечность была в пластиковом пакете; женщин, рожавших в наших самолетах, потому что у местного населения нет другого способа уехать. Мы единственные в своем роде», – говорит он. Ему за 40, у него выпуклая грудь, белоснежные зубы, коротко – по-военному – подстриженные волосы. Стоя на веранде офиса в конце аэропорта Виллависенсио, он вспомнил день, когда Мурсия, просивший дать ему работу, сидел напротив. «Он был похож на бездомного, – говорит Фреди Ладино. – Но я знал, что он очень, очень хороший пилот. В наши дни в Колумбии есть только семь пилотов, которые могут посадить самолет на самые сложные полосы, и Мурсия был одним из них».

Эрнандо Мурсия опять поднялся в небо. В течение последующих четырех лет он проходил самые сложные маршруты, сражаясь с регулярными штормами, приземляясь на коротких бугристых взлетно-посадочных полосах. Но даже по его оценкам 30 апреля был ужасным днем.

Пока его рубашка сохла на веревке, Мурсия прошел на кухню и сел за стол. Он попросил рыбу «такую же, если можно», как он ел в свою последнюю ночевку, десятью годами ранее. Он испытал разочарование, когда узнал, что в Араракуаре рыба была редкостью в последние годы. Марта придвинула и поставила перед ним миску с мясом и плантанами. «Потом он разговорился», – вспоминает она.

В то утро, на рассвете, он покинул дом в Виллависенсио. Забрав пятерых пассажиров в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре – последнем коммерческом аэропорте на пути в джунгли, – он совершил 450-километровый перелет в Карару в восточной Амазонии и обратно. Вернувшись, Мурсия дозаправил самолет тридцатью семью галлонами топлива и в час дня отправился в Ла-Чорреру. Во время двухчасового полета над лобовым стеклом нависли густые черные тучи – начался ужасный ураган с громом и молнией, который, по его словам, казалось, пришел неизвестно откуда. Мурсия решил обойти бурю стороной, прибавив полчаса к полету и тратя ценное топливо. Когда он наконец приземлился в Ла-Чоррере, перед ним встала другая дилемма. Его ждали три пассажира, но топлива не осталось. По словам местных, ответственный за обеспечение топливом все еще приходил в себя после ночной попойки.

В тот день Мурсия должен был совершить еще два рейса: первый – в Араракуару, где ему нужно было забрать команду консультантов, работающих над лесными проектами; а затем назад в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре. Он произвел расчеты и решил, что у него достаточно топлива для первой поездки. Эрнандо сделал несколько звонков. Его друг-пилот согласился на то, чтобы Мурсия использовал топливо, которое тот хранил у Марты для чрезвычайных ситуаций. Он принял решение и велел пассажирам подниматься на борт.

Полет до Араракуары был волнующим. Впоследствии пассажиры говорили, что Cessna издавала странные звуки, как будто у нее не хватало мощности. Они прибыли в Араракуару в целости и сохранности, но очень испуганные и слишком поздно, чтобы даже пытаться продолжать свое путешествие. Марте показалось, что Мурсия выглядел встревоженным, медленно ковыряясь в тарелке.

Она слушала рассказ Мурсии так же, как бармен мог слушать рассказы ночного пьяницы о его злоключениях. Когда было покончено с рассказами о неприятностях этого дня, Эрнандо перешел к семейным проблемам. Он рассказал ей о негодовании жены из-за того, что ей пришлось забросить свою профессиональную карьеру, чтобы растить их детей. Когда он летал на Douglas DC-3, деньги не были проблемой, их было достаточно даже для того, чтобы нанять служанку. Полеты на чартерном Cessna означали нерегулярные зарплаты, а Мурсия хотел обеспечить своим дочерям хорошее образование. Пришлось затянуть пояса.

Наконец Эрнандо оживился. Он начал рассказывать Марте о своих любимых DC-3, их красивых крыльях в форме эллипсиса, о мощном реве двух моторов. «Он любил те самолеты, он скучал по ним. Мурсия сказал, что летать на этих маленьких Cessna совсем не то же самое».

Когда с едой было покончено, он вышел на задний дворик и посмотрел на небо. Россыпь ярких звезд смотрела на него сверху. Ночь была ясной. «Слава богу, – сказал он Марте. – Завтра будет прекрасный день».

Спальня, которую Марта приготовила ему, была маленькой. В ногах кровати стоял детский розовый велосипед, упираясь в стопки картонных коробок. Единственным украшением панельных стен была крошечная картинка в небольшой овальной рамке с изображением Христа. Эрнандо разделся, лег в постель и только тогда понял, что нарушил свою давнюю привычку: он не позвонил своим дочерям, чтобы пожелать им спокойной ночи. Телефон его разрядился, а зарядное устройство он не смог найти. Мурсия выключил свет и решил позвонить утром.

Глава 5. Mayday[11]

1 мая Марта Муньос встала в 4:30 утра и пошла на кухню готовить омлет и кофе. Вскоре к ней подошел капитан Эрнандо Мурсия. Он был одет в белую рубашку и, как ей показалось, пребывал в хорошем настроении. Он поздравил ее с Днем всех трудящихся и попросил одолжить зарядку для телефона на время завтрака. Марта вспоминает, что он думал о дочерях. Он сказал, что всегда звонит им перед вылетом.

Около 5:30, на рассвете, охотник Нестор Андоке шел по взлетно-посадочной полосе. На предрассветном небе сияла пара оранжевых облаков. На бетонной площадке у военной базы он увидел капитана Мурсию, который проверял свой самолет перед вылетом. Эрнандо попинал шасси, потянул за пропеллер и достал длинный металлический щуп, чтобы проверить уровень масла. Он подвигал вверх-вниз закрылки, а затем покачал из стороны в сторону руль. У его ног стояло топливо в трех бутылках по двенадцать галлонов. Нестор Андоке видел, как Мурсия забрался на стремянку и залил топливо в отверстие бака на правом крыле.

Примерно в это же время в гамаке, подвешенном в кухне маленького домика у взлетно-посадочной полосы, проснулся Сантьяго Бураглия. Это был высокий, угловатый, с длинными волосами и козлиной бородкой мужчина. Он работал консультантом в компании Yauto, занимавшейся углеродными облигациями. Протирая заспанные глаза, он заметил Магдалену Мукутуй, ведущую детей через кухню в заднюю часть дома. Послышался звук открывания крана и текущей в ведро воды. Потом он услышал, как Магдалена и Лесли помогают младшим детям помыться.

Бураглия не собирался оставаться на ночь. Он планировал еще вчера улететь из джунглей, но рейс задержался. Тогда же к экипажу подошел седой полицейский и объяснил ситуацию:

В первоначальной декларации было место для одного из четырех сотрудников Yauto, и оно досталось Бураглии.

Он медленно выбрался из гамака. Прошлым вечером он четыре часа пил пиво и обсуждал политику с Германом Мендосой на крыльце. Герман – известный борец за права коренных народов, плотный уитото 57 лет, с аккуратно зачесанными назад волосами и обезоруживающей улыбкой. Он путешествовал по реке Какета, чтобы консультировать местные общины, как заключить наиболее выгодную сделку по торговле углеродом. Сейчас он торопился вернуться в Боготу, где на следующий день у него была назначена встреча. Допив последнюю банку, Бураглия уступил Герману свое место.

Магдалена и дети помылись и вернулись на кухню, где хозяйка, донья Ирис, приготовила им завтрак. Они почти не разговаривали, и, по мнению наблюдавшего за ними Бургалии, казались встревоженными. Он разделял опасения Марты относительно того, что могло произойти с ними в столице. «Я подумал: “Бедные дети, им пришлось покинуть знакомые места, все, что они знали, чтоб переехать в опасный район Боготы”. Они очевидно не представляли, какое будущее их ждет».

После завтрака он предложил им помочь с багажом, и Магдалена смущенно поблагодарила его. Закинув на плечи красный рюкзак, он с семьей направился к военной базе. Там на прощанье он обнял Германа и сел на камень посмотреть, как взлетит самолет.

Он видел, как Магдалена, стоя под крылом, называет имена детей, а Мурсия заносит их в листок на планшетнике. Один за другим пассажиры вместе с багажом взвесились на электронных весах. Трое взрослых и четверо детей вместе весили меньше 300 килограммов. Помимо людей – 50 килограммов багажа. Cessna 206 может перевозить до 500 килограммов, так что вес был в норме.

В топливный отсек залили более пятидесяти галлонов – вполне достаточно, чтобы долететь до Сан-Хосе-дель-Гуавьяре. Завершив дела, Мурсия бросил нервный взгляд на телефон. Он опаздывал. Бураглия помнит, как тот поторапливал пассажиров. Герман сел на место второго пилота, семья зашла через дверь в хвосте, Магдалена и Лесли расположились за пилотом, Тьен и Солейни позади них.

«Пилот велел им поскорее садиться и закрыл дверь, – вспоминает Бураглия. – Но прошло десять минут, а они все не взлетали. Мне это показалось странным. Потом я увидел, как капитан вышел из самолета, протер стекло и стал проверять двигатель».

Он наблюдал за Мурсией и не мог не заметить выражение его лица: оно было злым, раздраженным. В конце концов Бураглии надоело ждать, и он пошел к донье Ирис приготовить еще кофе: «Пилот сегодня какой-то раздраженный».

Мурсия вернулся в кабину и попробовал завести мотор. Самолет проехал вперед нескольких метров и остановился.

Суперинтендант Хейсон Кастро услышал, как Мурсия зовет его на помощь. «Самолет застрял. Колесо попало в выбоину в бетоне. У этих Cessna очень маленькие колеса, и у капитана не получалось выбраться», – рассказывает он.

Он и несколько солдат начали толкать аэроплан за стойки крыла, пока тот не выехал из ямы. Примерно через пять минут Хейсон вернулся на пост за мешками с песком.

Самолет двинулся по взлетно-посадочной полосе на восток, туда, где раньше находилась американская военная база. Затем аккуратно развернулся на 180 градусов. Мурсия запустил двигатель и нажал на педаль газа. Двигатель зарычал, и самолет ускорился.

Но не проехав и 40 метров, левым колесом он угодил в глубокую канавку на гравийном покрытии, резко отклонился влево и внезапно остановился на краю взлетно-посадочной полосы. После этого к ним подбежал армейский капрал. «Я подошел и увидел, что правое крыло наклонено вниз, к взлетно-посадочной полосе. Их развернуло на 90 градусов, и они застряли в довольно большой яме. Правое колесо выглядело ненадежно».

Капрал спросил у Мурсии, не будет ли разумным отложить перелет на следующий день. Тот ответил, что все в порядке, но ему нужна помощь нескольких человек, чтобы выровнять самолет. Пассажиры высадились, а полдюжины солдат подбежали помочь. Им пришлось применить всю свою силу, чтобы вытолкнуть самолет из колеи.

Стоя на взлетно-посадочной полосе и тяжело дыша, капрал обратился к Магдалене: «Если бы что-то подобное произошло с моим самолетом, я бы ни за что не сел в него снова». Но Магдалена только отмахнулась. Она считала, что проблема в ужасном состоянии взлетно-посадочной полосы, а с аэропланом все в порядке.

После 7:00, со второй попытки, самолет с бортовым номером НК-2803 вылетел из Араракуары. Капрал с тревогой смотрел в небо. «На разгон ему потребовалась почти вся полоса, – вспоминает он. – Обычно самолет такого размера взлетает, не проехав и половины».

В конце полосы – недалеко от ущелья, где живут ара, – местная женщина стирала одежду. Самолет пролетел так низко у нее над головой, что она инстинктивно пригнулась. Кроме того, он издавал странные тарахтящие звуки. Она обернулась к мужу и сказала: «Этот самолет точно упадет».

Внутри Cessna 206 напоминает семейный хэтчбек. Шесть кожаных сидений тесно прижаты друг к другу, транспондер выглядит как радио на приборной панели, а черный гироскопический компас висит там, где в машине находится зеркало заднего вида.

Приборная панель поражает своей аналоговостью. Три крутящиеся ручки: черная, синяя и красная – регулируют мощность, количество оборотов в минуту и подачу топлива в двигатель. Серый переключатель регулирует угол закрылков. На калькуляторе и то больше кнопок. Отношения пилота и Cessna 206 ближе к отношениям ковбоя с лошадью, нежели у летчика коммерческих авиалиний с Boeing-767. «Мурсия тащил самолет на своем горбу», – говорит Фреди Ладино, владелец компании Avianline. В его устах это наивысшая похвала.

В отсутствие систем оповещения пилот может полагаться только на чутье и знание машины. Приходится использовать все органы чувств: следить за показаниями приборов, слушать звук мотора, принюхиваться к запаху масла или занимающегося пламени, чувствовать через кресло вибрации мотора.

За свою долгую карьеру Мурсия разработал целый набор навыков буш-пилота, актуальных для этого региона. Он отлично разбирался в погодных условиях, особенно в облаках.

Вопреки популярному мнению, опасны не темные, а высокие белые облака. На подлете к взлетно-посадочной полосе Мурсия мог, накренившись, сделать лишний круг, чтобы увидеть блеснувшее солнце в лужах; или пролететь над ранчо с пасущимся скотом и понять, куда дует ветер – коровы всегда отворачиваются от сильного дуновения.

В голове он держал своеобразный журнал состояний взлетно-посадочных полос по всей Амазонии. У каждой была особая репутация. Некоторые были обычными просеками, где опавшая листва могла создать проблему: снизить скорость при взлете. Другие представляли собой грунтовые полосы, которые развозило под дождем, что приводило к гидропланированию посадочного оборудования. Длина третьих была значительно сокращена из-за огромных ям: результатов неудачных посадок. Но даже опытные пилоты не решались лететь в Томачипан, где недостроенная взлетно-посадочная полоса была смесью бетонных плит и

Однако некоторые вещи пилот не может контролировать. На приборной панели Cessna 206 почти дюжина датчиков, но два из них – самые важные. Если температура в двигателе повышается, а давление в отсеке масла падает, двигатель неизбежно отказывает. Через десять минут после вылета, на высоте в 2591 метр, капитан Эрнандо Мурсия заметил, что стрелки всех датчиков в красной зоне. Он взял рацию для связи с землей.

На радиовышке в аэропорту в Виллависенсио услышали шум, а затем голос с тщательно скрываемой паникой.

– Mayday, Mayday, Mayday, 2803, Mayday, Mayday, Mayday. Двигатель встал, ищу, куда приземлиться.

Авиадиспетчеры обнаружили HK-2803 на радаре и менее чем через минуту сообщили Мурсии, что поблизости есть два аэродрома, где он может совершить аварийную посадку. Ответа не последовало. Cessna находилась над печально известной зоной, где вечно пропадала связь. Диспетчеры связались с другим судном в этой же зоне, чтобы создать мост между башней и HK-2803. Безрезультатно.

Через пятнадцать минут Мурсия снова вышел на связь.

– 2803, двигатель снова в строю. Я в 120 морских милях от Сан-Хосе, высота 2591 метр… 2803, шесть пассажиров на борту, нахожусь в автономном режиме в течение 3 часов.

Авиадиспетчеры выдохнули с облегчением. Через пару минут Мурсия снова связался с ними и уверил в том, что катастрофы удалось избежать.

– В данный момент я в 109 морских милях от Сан-Хосе, видимость хорошая. Запрашиваю сохранения высоты в 1676 метров.

Cessna была вынуждена опуститься на 914 метров, но проблема с двигателем, казалось, была решена.

Однако уже в следующий момент капитан Мурсия снова заметил, что стрелки датчиков температуры и масла резко остановились на красной отметке. Тогда он понял, что у него остался последний вариант действий.

В джунглях аварийную посадку можно совершить в двух местах: на реку и на лес. Когда падаешь в реку, есть опасность перевернуться и утопить пассажиров, но все же этот вариант предпочтительнее. Посадка на верхушки деревьев – тема для самых мрачных шуток среди пилотов.

Гарри Кастанеда, пилот компании Avianline, больше не смеется над ними. Примерно за два года до этих событий, в июле 2021-го, он летел на этом же самом самолете НК-2803 на медицинскую миссию в восточную Амазонию. Через некоторое время после взлета он почувствовал запах горелого. Кастанеда выровнял самолет и направился к ближайшей взлетно-посадочной полосе, видневшейся вдали за деревьями. «Ужасная ситуация, – вспоминает он, – я лечу, задевая верхушки деревьев, между мной и полосой небольшой холм, и я понимаю, что до нее мы не дотянем, потому что самолет теряет мощность».

Аэроплан все снижался, а он пытался завести двигатель. Проявив невероятную дальновидность в стрессовой ситуации, Кастанеда сфотографировал датчики давления и температуры на телефон. Он направил самолет в ту сторону, где лес выглядел гуще, и верхушки деревьев были примерно на одном уровне. Он сбросил скорость и задрал нос, почти остановив аэроплан над выбранным местом. В последний момент он отодвинул свое кресло назад, поставил ноги в пространство между ним и креслом второго пилота и приготовился к удару.

С места ужасного крушения Кастанеда и его пассажиры вышли живыми. Он совершил почти идеальную посадку на верхушки деревьев. Самолет скользил над ними метров 50, пока не остановился. Только потом он накренился и упал носом в землю, а толстые ветви, задевая крылья, помогли замедлить падение в 40 метров.

От удара о приборную панель на левой стороне лба Кастанеды образовался широкий порез, но его решение развернуть ноги в центр самолета помогло ему не застрять в обломках. Никто из пассажиров не пострадал, и с помощью GPS-навигатора Кастанеда вывел их к ближайшему поселению в 5 километрах от места аварии.

Последующее расследование назвало причиной аварии технические неполадки. Фотография приборной панели помогла Кастанеде избежать обвинений и возможных крупных судебных издержек. Двигатель и фюзеляж оказались сильно повреждены, но все же они были слишком ценными, чтобы оставлять их гнить в джунглях. В течение последующих недель небольшая команда добралась до места крушения, разобрала самолет и отнесла детали на берег реки. Затем, по кусочкам НК-2803 добрался до ангара Фреди Ладино в аэропорту Виллависенсио. Самолет прошел проверку авиационной инспекции и вернулся к работе в марте 2023 года, всего за два месяца до своего последнего полета.

В июле 2023 года Мануэль Раноке подал в суд на авиакомпанию, утверждая, что самолет был не в состоянии летать. Фреди Ладино утверждает, что с аэропланом все было в порядке, и это подтвердила комиссия колумбийской службы гражданской авиации. Ремонтировать и возвращать в эксплуатацию аэропланы после аварии, по его словам, обычная практика. Кроме того, другого выбора у него не было.

По словам Фреди Ладино, он хотел бы приобрести новые самолеты, но столкнулся с неразрешимой проблемой. Cessna становится редкой моделью в Колумбии. Ею легко управлять, она может взлетать и приземляться на полосе не длиннее футбольного поля, ее сложно засечь на радаре. Все эти качества сделали Cessna подходящим самолетом для перевозки наркотиков. Пилотам предлагали годовую зарплату за один перелет с грузом в Венесуэлу или Суринаму, где они после доставки бросали аэроплан. Добросовестным компаниям трудно приобрести Cessna, изредка появляющиеся на рынке.

Фреди Ладино утверждает, что его механики отлично подлатали НК-2803. По его мнению, главный ущерб ему нанесла взлетно-посадочная полоса в Араракуаре.

Помимо умения летать на горбу, буш-пилот еще должен обладать тем, что в индустрии называют «критериями безопасности».

Жизнь летчика в колумбийской Амазонии полна выборов и решений, которые зачастую приходится принимать в одиночку. Он просыпается, смотрит на небо, сравнивает с ненадежным прогнозом погоды. Нужно понять, безопасно ли в этот день лететь. Утром, проводя техосмотр воздушного судна, пилот должен решить, какие недостатки старенького самолета – непрочные шины, выпавшие заклепки, поврежденные закрылки – нужно срочно исправлять, а что потерпит до прибытия в ангар. Во время полета он должен понимать, когда можно пролететь сквозь ливень, а когда лучше его обогнуть. Летчик должен понимать, какие места на взлетно-посадочной полосе менее опасны для приземления.

Помимо прочего ему необходимы мягкие навыки и эмоциональный интеллект. В первую очередь пилот должен уметь говорить «нет». Например, боссу, чье состояние – но не жизнь – зависит от способности доставлять людей и грузы четко в определенное время. Пассажирам, которым простонеобходимодолететь до места назначения. Диспетчерам, которые взвешивают посылки на не слишком надежных весах. Пилот обязан уметь настоять на своем, даже если обстоятельства вынуждают его проигнорировать критерии безопасности. Хорошая репутация позволяет пилотам не потерять при этом работу.

Но у Эрнандо Мурсии репутация была плохая.

Его коллеги утверждают, что он был в самом низу рейтинга пилотов авиакомпании и совершал перелеты реже остальных. В тесном кругу буш-пилотов он

Денег не хватало. Чтобы содержать жену и дочерей, приходилось браться за любую работу. В период пандемии коронавируса, когда остальные пилоты отказывались перевозить пациентов без специальной экипировки, Мурсия сам вызывался и вел самолет в медицинской маске. «Он мог подменить любого пилота, но всегда оставался “планом Б”, – говорит Хосе Мигель Кальдерон, летавший с Мурсией на Piper Seneca. – Если кто-то из пилотов отказывался лететь на неисправном самолете, в плохую погоду, в небезопасный регион или из-за усталости, авиакомпания вызывала [Мурсию], потому что он всегда на все соглашался. У него были очень низкие критерии безопасности».

День пилота полон небольших решений, но ошибка редко приводит к фатальному исходу. Однако время от времени ошибки накапливаются. Капитан Мурсия, тридцать лет работавший пилотом гражданской авиации, 1 мая стал жертвой постоянного занижения критериев безопасности.

Даже через год после случившегося расследование службы гражданской авиации так и не установило причину катастрофы. Услышав от пассажиров предыдущего рейса о нехватке топлива в Ла-Чоррере, многие пайсанос в Араракуаре решили, что у Cessna просто закончилось топливо.

Однако Нестор Андоке утверждает, что видел, как Мурсия заправлял самолет на взлетно-посадочной полосе. Другой пилот подтвердил, что позволил Мурсии воспользоваться экстренным запасом топлива, оставленным в Араракуаре. Кто-то из местных винит разбитую взлетно-посадочную полосу, кто-то старый самолет.

Фреди Ладино, владелец Avianline, считает, что причина в человеческом факторе. Он показывает на своем ноутбуке фотографии пропеллера НК-2803 после того, как его привезли с места катастрофы в мае 2023 года. На кончиках лопастей видны белые царапины. По его мнению, это вовсе не результат контакта с верхушками деревьев – кончики лопастей, по его словам, были бы загнуты, – а полученное ранее в тот же день повреждение. Он считает, что пропеллер соприкоснулся с землей, когда Cessna выехал за пределы полосы при первой попытке взлета. Этот удар отразился от вала и повредил двигатель. «Согласно заводским инструкциям, если пропеллер до чего-либо касается, даже до листа бумаги, необходимо достать мотор и проверить его, потому что механизм очень хрупкий», – говорит Фреди Ладино. В данной ситуации следовало отправить мотор производителю для подробного анализа. По мнению Фреди Ладино, решение пилота отступить от протокола рождено эмпатией. Мурсия серьезно относился к своим общественным обязанностям, но решив, что в Араракуаре жизни Магдалены и детей в опасности, он поставил на первое место их немедленную перевозку. «Бедняга решил, что обязан им помочь, и именно это повлекло за собой ошибку, ставшую причиной аварии», – говорит Фреди Ладино.

Показания капрала с взлетной полосы также свидетельствуют о том, что Магдалена не была обеспокоена неудачным взлетом; возможно, Мурсия воспринял это как стремление поскорее покинуть джунгли. Но Магдалена редко летала. Учитывая постоянное недовольство горожан состоянием взлетно-посадочной полосы, вероятно, она полагала, что подобные проблемы – обычное явление, что привело к недооценке серьезности инцидента.

Однако теория Фреди Ладино не объясняет того, что произошло ранее. Пассажиры, летевшие накануне рейсом Ла-Чоррера – Араракуара, говорили, что самолету не хватает мощности. Несколько свидетелей утверждают, что задолго до того, как выехать на взлетно-посадочную полосу, Мурсия с тревожным видом ковырялся в двигателе. Самолету не хватило мощности даже на то, чтобы выбраться из небольшой пробоины в бетоне напротив военной базы.

Вероятно, Мурсия переживал за безопасность семьи на борту, но он наверняка так же боялся потерять работу. Тем утром он получил сообщение от менеджера компании с требованием объяснить причины задержки вылета. Репутация непунктуального человека повредит любому пилоту. Возможно, именно профессиональное давление заставило его проигнорировать серьезность проблемы с двигателем и пренебречь критериями безопасности.

И наконец, самую вероятную причину крушения назвал другой пилот Cessna. При высоких температурах в Амазонии масло в двигателе расширяется, и излишки выбрасываются через дренажную систему. Нередко часть масла попадает даже в багажный отсек. Пассажиры предыдущего рейса в Карару вспоминают, что после полета их сумки были испачканы маслом. Возможно, в двигателе произошла утечка.

Тот факт, что двигатель вновь заработал после потери высоты, согласуется с этой теорией. На большой высоте воздух холоднее и масло сжимается – из-за его нехватки отказал мотор. Поскольку самолет Мурсии быстро терял высоту, снижаясь с 2591 метра до менее чем 609 метров, двигатель должен был быстро нагреться. В результате масло внутри расширилось и снова заполнило двигатель, создавая впечатление, что проблема решена.

Когда двигатель снова заработал, Мурсия пролетал Качипорро – неудобный аэродром в глухом лесу. Пилот рассчитывал приземлиться на гораздо более удобной взлетно-посадочной полосе в городке Мирафлорес. Эта ошибка стоила ему жизни.

В 7:43 утра голос пилота вновь услышали на вышке в Виллависенсио.

– Mayday, Mayday, Mayday, 2803, 2803, двигатель снова отказал… Ищу реку… Вижу реку справа.

Потом еще через минуту:

– 103 мили от Сан-Хосе, я приземляюсь…

В самолете Мурсия выкрикивал приказы пассажирам. Он велел Магдалене открыть заднюю правую дверь, рядом с Солейни. Они садились на воду. Необходимо было покинуть аэроплан, как только он коснется воды, – всего через несколько секунд вода хлынула бы в кабину и утянула бы всех на дно. Но Солейни и Тьен не умели плавать.

Фреди Ладино уверен, что в тот момент Мурсия совершил финальную ошибку. Даже теперь, после ряда неудачных решений, у них был шанс спастись. Если бы Мурсия сбавил скорость и попробовал сесть на верхушки деревьев, взрослые на борту могли выжить, однако Мурсия не изменил своего решения сесть на воду. Об этом говорят открытая задняя дверь и положение его тела – он не развернулся в кресле.

Магдалена вернулась на место. Прямо перед ней Мурсия заводил мотор и боролся с управлением. Коричневые завитки реки скрылись за линией деревьев. Кроны все приближались, и наконец в зеленом ковре уже можно было различить отдельные ветки. Раздался звук листвы, бьющейся о закрылки.

НК-2803 упал очень быстро, нос ударился о ветки с такой силой, что двигатель отлетел в сторону. По словам Фреди Ладино, такого бы не произошло на более низкой скорости.

Самолет резко наклонился вперед и ударился носом о землю.

Глава 6. Мир вверх тормашками

Лесли Хакобомбайре Мукутуй пришла в себя. Она свесилась вперед на ремне безопасности, обмотанном вокруг талии. Услышав звук падающих капель, девочка открыла глаза.

Задняя часть черного кожаного сиденья перед ней была испачкана кровью. В паре сантиметров от ее лица – земля и листья. На лбу, вдоль линии роста волос Лесли нащупала длинный открытый порез.

Девочка силилась понять, что происходит. Справа от нее

Она повернулась налево и увидела свою мать – та сползла вперед в кресле, свесив руку к земле. Длинные волосы скрывали лицо пугающе неподвижной фигуры.

Нахлынули ужасные воспоминания: мать тянется, чтобы затянуть дочери ремень безопасности; пилот борется с системой управления, в панике выкрикивая приказы. Руки грузного мужчины отчаянно ищут, за что бы ухватиться на панели управления. Затем оглушающий стук и резкий спуск, от которого свело живот.

«Мама? – шепчет она. Потом громче, срывающимся голосом: – Мама?»

Безжизненно повисшая рука, выпятившийся подбородок говорили об одном.

Повисшая вниз головой Лесли смотрела на мать. Она почувствовала, как сжимается сердце, в животе будто появляется камень. Тошнота и паника расползались по телу.

Вдруг девочка услышала сдавленный отчаянный крик младенца.

Магдалена все еще сжимала помертвевшей рукой Кристин, и ее пухлая ножка появилась из-под тела матери.

Лесли с трудом расстегнула ремень с незнакомым ей механизмом. Девочка рухнула на землю, но левая нога оказалась зажата между металлической рамой и полом, и Лесли закричала от боли. Она тянула и крутила, пока пятка не выскользнула из кроссовки, и наконец удалось вытащить ступню. Жгучая боль пронзила ногу.

Девочка поползла к матери. Внизу будто светилась в темноте белая рубашка пилота. Его затылок торчал из земли. Стоя на коленях, Лесли вытянула руку и ухватилась за лодыжку Кристин. Ее сестра выскользнула из объятий матери, задыхаясь и плача. Лесли прижала ее к груди. Затем она посмотрела наверх. С задних сидений на нее молча глядели два маленьких личика.

Лесли встала в узком проходе, задев тело матери. Левая нога подкосилась, и девочка ухватилась за сиденье в поисках опоры. Держа одной рукой Кристин, она подтянулась и забралась на спинку своего сиденья. Пока она помогала Тьену и Солейни выбраться из ремней безопасности, Лесли расплакалась. Она осмотрела сестру и брата. У Солейни были синяки на голове и груди, а у Тьена повреждений не было.

Открытая дверь самолета рядом с креслом Солейни плавно покачивалась на одной петле. Лесли спустилась первая, повиснув на вытянутых руках, а затем спрыгнула, больно ударившись о землю. Она встала, опираясь на крыло, взяла Кристин, которую ей передала Солейни.

Выбравшись из аэроплана, они отступили на несколько метров в лес, в тень ярко-синего брюха самолета. Только тогда Лесли смогла полностью осознать произошедшее.

Корпус Cessna торчал из земли почти так же вертикально, как окружавшие его деревья. Голубой кончик хвоста был похож на вымпел. Кабина пилота полностью зарылась в землю, а смятые крылья откинулись назад, вровень с лесной почвой. В 10 метрах в сырой листве с шипением ворочался кусок металла размером с холодильник. Это был двигатель, отскочивший из-за столкновения с деревьями. Обнажились все его поршни и проводки.

За самолетом виднелась пальма с толстым стволом. Лесли с братом и сестрами сели у ее основания. Тьен спросил, почему мама не просыпается, но Лесли не знала, что ответить. Солейни уставилась на густо текущую кровь из раны на лбу сестры. От матери Лесли знала, что на открытые раны, особенно в жарких и влажных джунглях, нужно как можно быстрее наложить повязку. Но для этого необходимо вернуться в самолет.

Подперев веткой заднюю дверь, Лесли поднялась наверх. Она помнила, что багаж сложен в задней части салона. Сбоку сиденья Тьена девочка нашла небольшой рычажок, с помощью которого удалось нагнуть кресло вперед. Она вытащила сумки и бросила их в дверной проем. За ними виднелась прикрепленная к фюзеляжу желтая коробочка с мигающим фонариком, а рядом – черная, закрытая на молнию сумка с красным крестом. Лесли взяла ее и уже собралась покинуть самолет, как вдруг заметила в самом низу кабины две бутылки с водой. Спустившись к телу матери, она взяла их. Так же она попыталась забрать свой ботинок из-под сиденья, но он застрял.

Когда она вернулась к остальным детям, в ее голове уже созрел план действий.

Сначала нужно остановить кровь. Она достала из пачки один из подгузников Кристин, приложила ко лбу и примотала бинтом из аптечки. Затем, чтобы создать тень, повесила на нижние ветки ближайших деревьев полотенце и москитную сетку, которые нашла в багаже. Дети забрались внутрь. Лесли знала, что их будут искать. Однако как долго им придется ждать помощи – неизвестно.

Но они ждали.

Стало жарко. Лесли видела, как мухи роятся вокруг самолета. Она понимала, что это значит, и крепко сжала запястье Тьена, когда он захотел вернуться в аэроплан и проверить маму. Из сумки с подгузниками она достала бутылочку Кристин и пакетик сухого молока. Полпакетика она высыпала в бутылочку и залила водой. Кристин взяла бутылочку обеими руками и принялась жадно сосать.

Затем Лесли достала пару плодов купуасу, которые ее мать упаковала накануне вечером.

Плоды с коричневой и ворсистой шкуркой размером с папайю. Внутри – белые и сочные, с дюжиной косточек, каждая из которых обернута в пленку мякоти. Лесли протянула Тьену и Солейни по семечку и одно съела сама. На вкус они напоминали шоколад.

Два дня и две ночи дети оставались в укрытии. Дождь лил как из ведра, по ночам промокшая одежда липла к телу, и они жались друг к другу, сохраняя тепло. Лесли спала на спине, держа Кристин на груди, чтобы младенец не оказался на холодной земле. Они съели второй плод купуасу и допили воду.

На третье утро Лесли проснулась от шуршания внутри самолета. Стараясь не будить брата и сестер, она вылезла из-под сетки и проковыляла вокруг аэроплана, подходя к левому крылу.

Вокруг носа, зарытого в землю, прыгал любопытный стервятник с черными крыльями и серой морщинистой головой. Лесли ненавидела стервятников. Рой мух увеличился, и она в первый раз почувствовала запах разложения. Она понимала, что вскоре придут ягуары.

Осознав необходимость в срочном решении, она вернулась в укрытие. За два дня помощь так и не явилась. Возможно, самолеты, которые она видела, не искали их. Их вообще, возможно, никто не ищет. Рядом с обломками оставаться больше было нельзя.

Лесли решила поискать деревню. Ла-Чоррера, Араракуара и другие поселения, в которых она бывала, располагались у воды. Она помнила, как пилот в панике кричал в радио: «Ищу реку». Через лобовое стекло она видела коричневую ленту реки.

По положению самолета – хоть и воткнувшегося носом в землю – Лесли поняла, в какую сторону они летели. Посмотрев на густой лес впереди,

Глава 7. Виллависенсио

Утром 1 мая покинутый муж Магдалены, Андрес Хакобомбайре, гулял в небольшом парке недалеко от своего дома в Субе, небогатом районе на северо-западе Боготы. Он делал упражнения, которые ему прописал физиотерапевт. Держась за лесенку на детской площадке, он медленно, через боль, вытягивал ногу вперед и переносил на нее вес тела.

Когда-то Суба была домом народа муиска. Коренные торговали маисом и картофелем, которые выращивал на плодородных холмах саванны. Урожай они меняли у соседних народов на изумруды и драгоценные металлы. Их репутация искусных ювелиров привлекла внимание испанских конкистадоров, и к 1538 году их полностью завоевали, а выживших отправили в резервацию. В последующие столетия все расширяющаяся Богота поглотила Субу.

Сегодня это спальный район многоэтажек из красного кирпича, построенный для переселенцев из деревни. В 1950-е годы две трети колумбийцев жили в деревнях. К 2020-му три четверти живут в городах. Конфликты между вооруженными группировками, армией, партизанами заставили многих представителей коренных народов покинуть земли предков. Перепись населения показывает, что между 1993 и 2018 годами в Боготе увеличилось количество представителей коренных народов с 1298 до 19 603 человек. Многие из них поселились в Субе.

В месяцы, последовавшие за отъездом Магдалены из Ла-Чорреры, здоровье Андреса постепенно ухудшалось. Единственный врач в городе – недавний выпускник, вынужденный отработать год в деревне, – мог предложить только болеутоляющие. К 2019 году Андрес оказался прикован к постели, не мог двинуться, и к декабрю того же года его сестра Розамира собрала средства и заполнила все необходимые бумаги, чтобы перевезти брата в столицу для лечения.

Сделав все прописанные физиотерапевтом упражнения, он вернулся в квартиру, которую делил с Розамирой. Делая себе сэндвич, он бросил взгляд на телефон и увидел пропущенный звонок с незнакомого номера. Он уже собирался смотреть фильм, когда телефон снова зазвонил. На этот раз он взял трубку.

«Это Андрес? Отец Лесли и Солейни Хакобомбайре?»

Идеальный выговор жителя Боготы и серьезный тон могли означать только плохие новости. Андреса затрясло. Мужчина из ВВС объяснил, что его дочери вместе с женой направлялись в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре, но их самолет исчез вскоре после взлета. Пока не ясно, что именно произошло, живы они или погибли, но Виллависенсио собирают поисково-спасательную операцию. Рано утром за ним пошлют транспорт.

Андрес повесил трубку и переключил канал. В новостях ведущий на карте показывал траекторию полета Cessna с бортовым номером HK-2803. На экране появились имена жены и детей Андреса. Он заплакал.

Андресу сорок два, и на первый взгляд он кажется вполне здоровым. На интервью он пришел в джинсах, кроссовках и футболке с эмблемой группы Led Zeppelin. Он стоял, опираясь спиной о кирпичную стену, длинные волосы зачесаны назад, а по бокам коротко стрижены. Он похож на представителя молодого поколенияпайсанос, тех, что выросли в городе, тусуются у скейт-парков и рок-баров.

Образ рушится, стоит ему пройтись. Ему помогает брат Хайро, крепко держа за локоть и тихонько подбадривая. Он медленно переставляет ноги, на лице отражается крайнее напряжение. Его речь оказалась очень медленной, он заикался. Иногда слова никак не выходили, и в его глазах читалось раздражение, но на помощь приходит Хайро, отвечая на вопрос от лица брата.

Однако память его безупречна, и эмоции, вызванные событиями прошлого, никуда не делись. Часто они проявляются у него на лице еще до того, как он произносит слова.

На момент звонка с сообщением о катастрофе он не видел дочерей шесть лет. С мольбой в глазах он объясняет, как уговаривал Магдалену вернуть ему детей. Он предлагал заплатить за их перелет в Ла-Чорреру и Боготу. «Я звонил двадцать, тридцать раз. Наконец я устал умолять», – говорит он.

Магдалена перестала перезванивать, и единственным его утешением стала мысль о том, что после совершеннолетия девочки смогут сами путешествовать и навестят его. Поздним вечером 1 мая он с Розамирой стоял в ожидании на пороге дома и гадал, увидит ли их когда-нибудь.

В 3 часа ночи подъехал черный минивэн. Розамира помогла брату спуститься по лестнице и забраться в машину. В пути Андрес чувствовал, как растет гнев на Магдалену. Если бы она отвечала на его звонки, они были бы вместе, и ничего бы не случилось. Кроме того, он злился на судьбу за собственное состояние, мешавшее ему приехать и забрать девочек из Араракуары; мешавшее работать и кормить их в Боготе; не позволявшее ему победить ни в одном споре с женой.

Через двадцать минут дверь минивэна снова открылась. В машину забрался мужчина со смуглой кожей и тугими кудряшками. Шерстяная толстовка обтягивала его крепкие плечи. «Buenos dias», – кивнул он Андресу и Розамире. Они не ответили, и он сел за пару рядов впереди.

Андрес не смог удержаться: «Вы Мануэль Раноке?» – спросил он, стараясь, чтобы слова прозвучали уверенно, но заикнулся. Мужчина посмотрел на него сперва в смущении, а потом с постепенным осознанием. Он улыбнулся и отвернулся.

Розамира сжала руку брата. «Успокойся», – прошептала она. Снаружи неподвижный, Андрес чувствовал, как его переполняют эмоции. Боль, злость, унижение. Страх. Он знал о репутации Мануэля. Гадал, носит ли тот при себе нож. Он сожалел о своей вспышке и всю оставшуюся дорогу надеялся, что Мануэль ничего ему не скажет.

В зоне вылета аэропорта Боготы ждали отец и младшая сестра Германа Мендосы – Исмаэль и Диана. Не сказав друг другу ни слова, родственники пассажиров пропавшей Cessna сели на самолет военно-воздушных сил и на рассвете прилетели в Виллависенсио. Их проводили в ангар в конце аэродрома, мимо ремонтирующегося аэроплана. Затем они вошли в офис на первом этаже, стены которого украшали фотографии Фреди Ладино: в темных очках-авиаторах, с сияющей улыбкой, он позировал на фоне строя легких самолетов.

Человек с фотографий, только чуть более загорелый, подошел к ним и пожал руки. Ему пришлось срочно вернуться из отпуска на Арубе, чтобы возглавить поисково-спасательную операцию. Чуть позже к собравшимся в офисе присоединились Фатима и Нарсисо Мукутуй, прилетевшие из Чукики. Фреди Ладино предложил им сесть на пластиковые стулья. Андрес и Розамира заняли места подальше от Мануэля.

Фреди Ладино изложил события предыдущих 24 часов.

Данные радара показали, что самолет отклонился на северо-восток в 7:44 утра. Аналитики полета экстраполировали направление движения, чтобы определить первоначальную клинообразную зону поиска, простирающуюся до реки Апапорис.

Через несколько часов после аварии, по словам Фреди Ладино, над этой зоной пролетели две Cessna, но ничего не обнаружили: ни поблескиваний фюзеляжа на солнце, ни разрыва в кронах деревьях. Лишь бесконечный зеленый ковер. Требовалось организовать операцию на земле, но они столкнулись с проблемой. Те, кто обычно занимается такими поисками, – Гражданская гвардия, Красный крест – были не готовы к поискам на этой территории. В

У участников событий сложились разные впечатления об этом дне. Андрес и Розамира, попросившие, чтобы им провели брифинг в отдельной от Мануэля комнате, чувствовали, что находятся в надежных руках. «Фреди был очень внимателен. Он звонил каждые несколько часов, сообщал каждую деталь, – вспоминает Розамира. – Я ему доверяла».

Однако другие родственники не разделяли этих чувств. В тот день речь Фреди Ладино не впечатлила Диану Мендосу – ей пришлось оставить учебу на медсестру, чтобы присоединиться к поисково-спасательной операции. Родственники пропавших провели ночь в одном из отелей в центре города, а на следующее утро Фреди Ладино сообщил им, что потерял связь с поисковой группой. У Дианы возникли вопросы. Достаточно ли подготовлена команда, вошедшая в джунгли без специального оборудования? Зачем отправлять новые воздушные судна, раз деревья растут так густо? И где же профессиональные организации, участие которых, по мнению Фреди Ладино, неизбежно? Но один вопрос беспокоил ее больше всего: если бы в джунглях потерялась семья богатых жителей Боготы, их бы искали так же медленно?

Мануэль, как человек, не привыкший бездействовать, рвался в джунгли, чтобы лично возглавить поиски. «В Виллависенсио будто ждали, что мы будем сидеть в офисе, закинув ноги на стол, или трапезничать в отеле. Что мы не будем мешать, – вспоминает он. – Но речь шла о моих детях! Конечно, я переживал за них».

Тем же вечером Мануэль и Диана Мендоса обошли знакомых в Виллависенсио. Правозащитников, специалистов по джунглям, солдат Гвардии – всех, кто мог бы присоединиться к отряду или помочь деньгами. Затем Диана позвонила своей кузине Наталье в Араракуару и попросила собрать команду охотников и следопытов для похода в джунгли. Наконец, она позвонила в OPIAC, группу по защите прав коренного населения, где работал ее брат, чтобы спросить их совета. Но на одного человека они рассчитывали особенно.

Эдвин Паки – агротехник и картограф 36 лет, с растрепанной бородой и очками в толстой оправе. Он из муйнане, гордится своим происхождением, очень любит бейсбольные кепки и – как и его двоюродный брат Герман Мендоса – активный борец за права коренного населения. На интервью в Араракуаре он пришел в резиновых сапогах и рубашке цвета хаки с набитыми карманами. Совсем недавно он вернулся из экспедиции по сбору данных для проекта по лесному углероду.

1 мая он был в эпицентре колумбийской политической жизни. На центральной площади Боготы друг напротив друга расположились конгресс, собор и суды. Тем утром он с еще 600 гвардейцами коренного населения протестовал против отказа сената утвердить пакет реформ. Гвардия, юридически признанная группа, отвечающая за безопасность в общинах коренных народов, выстроились в шеренгу, положив на плечи bastones de mando, толстые деревянные трости.

За год до этого Густаво Петро, недолгое время бывшего членом вооруженной группировки, избрали президентом. Он был первым в истории страны главой государства левых взглядов, и его поддерживала бо́льшая часть коренных народов и афроколумбийского населения.

Однако его партия была в меньшинстве в законодательных органах, а планы по пересмотру пенсионного, медицинского и трудового законодательства в пользу бедных слоев населения раскололи его хрупкую коалицию. Первомайский марш должен был продемонстрировать народную поддержку его мандата. Под конец марша красно-зеленый флаг Гвардии коренного населения красовался на шее статуи национального героя Симона Боливара на центральной площади.

Эдвин Паки – представитель нового поколения коренных жителей Колумбии. Он обучался в университете, работал по профессии. Обладая политическим чутьем, понимал, как работают рычаги власти в стране. Через два дня после протестов Паки был на встрече с другими активистами, когда ему позвонили из OPIAC. «Они хотели отправить меня в джунгли как специалиста, – вспоминает он. – Я знаком с джунглями, умею пользоваться навигационным оборудованием, GPS, умею читать карту и все подобное».

Паки вырос в Араракуаре, поэтому чувствовал джунгли как пайсанос, но помимо этого еще и разбирался в технологиях. На своей предыдущей работе он водил исследователей в разные случайные локации по GPS-навигатору в национальном парке Чирибикете, к северу от того места, где упал самолет. Сочетание знаний традиционных техник коренного населения и умения работать с технологиями делало его идеальным кандидатом в лидеры поискового отряда, который в спешке собирала Диана. Тем вечером он собрал в небольшую сумку сменную одежду, москитную сетку и бритву и сел на самолет до Виллависенсио.

Заселившись в отель, где остановились родственники, Эдвин Паки обнаружил Фатиму и Нарсисо, которые были как на иголках. «Они очень беспокоились, потому что поиски не дали результата. Весь процесс и логистика работали очень медленно. У нас не было четкой информации о том, что произошло, и семья была крайне встревожена, просто в отчаянии», – рассказывает он.

Делио Мендоса, младший брат Германа, также прилетел из Летисии, города на границе с Бразилией. Вместе с Мануэлем они порывались присоединиться к поисковой группе. На аэродроме в Виллависенсио в Cessna грузили припасы для отряда: еда, вода, пара мачете, – их было немного. Однако Фреди Ладино не позволил родственникам поднялся на борт. «С самого начала нам чинили препятствия, – вспоминает Делио. – Говорили об опасностях и придумывали кучу отговорок, убеждали следовать протоколу. Нас заверяли, что армия, пожарные, Гвардия коренного населения делают все, что в их силах, но мы не видели результатов. К 4 мая поползли слухи, что поиски будут приостановлены. Мы понимали: если не поедем, мой брат и все остальные так и останутся в джунглях».

К четвертому дню поисков интерес прессы к истории возрос. Небольшая группа журналистов и операторов дежурила у офиса Avianline в надежде узнать новые подробности. Мануэль активно делился с ними своими соображениями. В лице отчаявшегося, решительно настроенного отца, не стесняющегося в выражениях, они нашли главного героя истории.

4 мая он заявил в интервью журналу Semana: «Мы больше не хотим сидеть сложа руки в Виллависенсио и ждать ответов. Мы хотим быть ближе к нашим семьям, мы требуем, чтобы они предоставили нам такую возможность, сделав нас частью поискового отряда». По его словам, он готов рискнуть всем, чтобы снова обнять своих родных.

Но Фреди Ладино оставался непреклонен. Он не мог допустить нахождение гражданских в зоне поисков по простой причине – самолет упал на территории EMC, самой жестокой и хорошо организованной партизанской группировки в Колумбии. Чтобы безопасно войти на их территорию, требовались предельная тактичность и личные знакомства. В этом отношении у него было серьезное преимущество. За свою карьеру Фреди Ладино познакомился со многими людьми, знавшими эту часть джунглей, выстроил отношения с коренным населением

Он связался с вооруженными группировками. «Они ответили, что мы можем войти на их территорию, поискать [самолет], и у нас не будет проблем. Они дали добро [моей команде] на поиски».

Через три месяца после катастрофы, несмотря на угрозу нескольких судебных разбирательств против его компании, Фреди Ладино все так же бодро держится и радостно улыбается. Изложив свою точку зрения на причины крушения самолета, он только рад подробно рассказать о действиях его поискового отряда, который, по его словам, «почти добился успеха». Хоть сейчас Фреди Ладино и прикован к офисному столу, он предпочитает думать, что сохранил мышление буш-пилота, понимающего, что к чему в джунглях, знающего, к кому обратиться.

Глава 8. Каса Думар

В бескрайнем зеленом море джунглей живет человек, ставший свидетелем последних моментов НК-2803. Река, к которой так стремился капитан Мурсия, но до которой не смог дотянуть умирающий двигатель, называлась Апапорис.

Из сотен крупных рек Колумбии Апапорис, пожалуй, самая загадочная, обладающая устрашающей репутацией. На протяжении 1000 километров она бурлящим потоком мчит сквозь каньоны и срывается вниз огромными водопадами. В некоторых местах река полностью исчезает, скрываясь в каменных тоннелях.

На лодке Апапорис не покорить, поэтому с ней не смогли справиться ни испанские конкистадоры, ни европейские исследователи. В 1943 году исследователь из США Ричард Шульц изучал регион в поисках источников резины для военных целей. Тогда берега реки даже не были нанесены на карту. Люди центра верят в магические силы племен, населяющих это темное место в джунглях Амазонии. Вплоть до XXI века Апапорис продолжает неохотно открывать свои секреты. Команда ученых, отправившихся в этот регион в 2019 году, открыла тридцать шесть новых биологических видов. «Это джунгли, нетронутые цивилизацией, самый отдаленный и наименее исследованный регион Колумбии», – говорит Николас Кастаньо, член этой экспедиции.

И все же на берегах этой затерянной в джунглях реки стоит небольшой дом: четыре комнаты, деревянные стены, цинковая крыша. В саду – маленькая солнечная батарея на шесте. Хозяин дома живет с семьей и парой работников в практически полной изоляции, до ближайшего поселения коренных нужно плыть семь часов на лодке вверх по течению. Все зовут его по фамилии – Думар, – и никто из гостивших у него в последующие пару недель не смог вспомнить его имени. Конфиденциальность и даже определенный уровень анонимности необходимы для его работы.

Часть леса за его домом вырублена. На небольшом огороде жена выращивает маниок, платаны и фрукты. Больший участок земли используется под выращивание листьев коки.

По всей колумбийской Амазонии можно найти сотни небольших скрытых плантаций, подобных этой. Листья собирают, сушат, кладут в мешки и продают людям, которые приплывают на ланчах, платят наличными и не задают вопросов.

Так было не всегда. В 1980-е годы картель Пабло Эскобара «Медельин» перерабатывал кокаин в тайных лабораториях в Амазонии, но сырье произрастало во влажных долинах Перу и Боливии и завозилось самолетами. Проблема с наркотиками в Колумбии и выращивание сырья в джунглях стали случайным следствием операции США «Война с наркотиками». В 1990-е годы Отдел по борьбе с наркотиками сотрудничал с властями в Южной Америке. Они вели на посадку – или, в случае необходимости, даже сбивали – все самолеты, вызывающие подозрение.

Радар и военный самолет на базе в Араракуаре тоже были частью программы. Все закончилось скандалом: в 2001 году перуанский военный самолет подстрелил гражданский аэроплан с американскими миссионерами на борту. Однако к этому моменту география наркоторговли уже успела измениться.

Плантации коки переместились поближе к лабораториям и обрели новых хозяев – FARC. Обложив налогами наркоторговлю, партизанские группировки обрели новый источник доходов, и их операции стали масштабнее. В 1996 году борцы FARC захватили военную базу Лас-Делисиас на реке Какета, в 200 километрах вверх по течению от Араракуары. Через неделю сто американских военных покинули радарную базу, оставив бо́льшую часть своего снаряжения гнить на солнце.

Через год Колумбия стала мировым лидером в производстве коки, обогнав Перу и Боливию. К 2022 году она контролировала, по оценкам экспертов, примерно две трети от всего объема мирового производства. Международные агентства по контролю за наркотиками пришли к заключению, что больше половины производств расположены на территориях коренного населения.

1 мая Думар, собиравший листья на возвышенности, услышал шум над головой. Посмотрев наверх, он увидел маленький бело-синий самолет, летевший всего метрах в 50 от крон деревьев, а затем исчезнувший за лесом. Думар вернулся в дом, но решил не рассказывать жене об увиденном.

Через два дня к небольшому пирсу у его дома приплыла ланча. Люди под брезентовым навесом прятались от дождя, прижавшись друг к другу. Думар был с ними весьма приветлив и гостеприимен. Но про самолет им тоже не рассказал.

Изначально поиски НК-2803 проходили довольно хаотично, почти без координации, тремя большими группами. В первые пять дней операцию координировал Фреди Ладино, и в ней участвовали его друзья. Позже на вертолетах прибыли элитные колумбийские коммандос. В конце концов они объединили усилия с дюжиной волонтеров из коренных народов.

После того как о доме на реке стало известно поисковикам, в Каса Думар приплыла первая группа под руководством Фернея Гарсона. Он владел бизнесом по перевозке строительных материалов через непроходимые пороги на реке Апапорис. Днем 1 мая он прибыл в небольшую деревушку Качипорро, ближайшую к предполагаемому месту аварии. Местные жители, которых общим числом было не больше сорока человек, знали его и считали другом. Он быстро собрал шестерых мужчин, готовых помочь ему в поисках, и на следующее утро отправился на ланче вверх по течению.

Услышав от Фреди Ладино просьбу о помощи, Гарсон в спешке покинул свой дом на юге джунглей. Он не взял с собой специального оборудования для поддержания связи, поэтому, как только его команда покинула Качипорро, они потеряли всякую связь с офисом Avianline в Виллависенсио. Тогда Фреди Ладино снова взялся за телефон.

Трубку взял Андрес Лондоньо из Миту – города в джунглях в 40 километрах от границы с Бразилией. Сильный и умелый, он сыграл ключевую роль в поисках пропавшего самолета. Вернувшись из командировки в Виллависенсио в сентябре 2023 года, он нашел время для интервью в аэропортовом кафе. Чистая белая поло – колумбийский аналог строгого костюма – и его собранность внушали доверие.

Сегодня его речная транспортная компания владеет сорока судами и занимается жизненно необходимыми перевозками в самые отдаленные деревни коренного населения колумбийской Амазонии. Еще семь лет назад он возил туристов на своей единственнойланчепосмотреть огромные водопады Джириджиримо

«Андрес, ты должен мне помочь, – сказал ему тот. – Ты знаешь этот регион, знаешь людей и знаешь о небезопасности». Лондоньо воспринял новость спокойно. Он понимал, что шансы найти выживших невелики, но он привык, что к нему обращаются с тяжелыми заданиями подобного рода. Местные власти часто обращались к нему, когда нужно было вытащить тело из реки – утопленника или жертву аллигаторов. Во время пандемии коронавируса он застегнул немало мешков с телами погибших. За годы плавания по дальним притокам рек южной Колумбии Лондоньо повидал достаточно смертей, чтобы проникнуться уважением к джунглям и восхищением к живущим там людям.

Лондоньо не из коренного населения, его родители переехали с холмов колумбийского кофейного региона в 1980-е годы. Однако его жена из племени уитото – и он тесно общался с кланами леса, вращался в их кругах и приобщился к культуре. Он смотрел на джунгли глазамипайсанос, поэтому, когда его попросили помочь с поисками, он предпринял меры предосторожности, а также попросил у Фреди Ладино два места в самолете до Качипорро.

«Джунгли полны загадок, – рассказывает он повседневным тоном. – Я взял шамана, способного предоставить культурную защиту, чтобы он помог мне не заблудиться». Лондоньо встретил Гектора еще во время работы гидом на лодке. Тот поразился его духовной связи с природой и способности ориентироваться в джунглях, находить еду и воду.

Днем 3 мая мужчины сидели в самолете Cessna в окружении провизии, рядом стояли баки с бензином и выносной мотор лодки. Лондоньо и Гектор делали заметки о форме Апапорис и ландшафте вокруг, пока самолет кружил над зоной поисков.

В Качипорро они обнаружили только женщин, детей и стариков: молодые мужчины ушли с отрядом Гарсона. Лондоньо приспособил мотор к единственной пригодной для плавания ланче, и они отправились в семичасовое путешествие вверх по реке.

В Каса Думар они приплыли в 1:30 ночи 4 мая. Там их встретил отряд Гарсона: шестеро мужчин из коренного населения, включая бывшего партизана, оставившего службу в 2016 году.

На рассвете мужчины встретились в самой большой комнате дома. Теперь поисковая команда состояла из торговца Гарсона с отрядом, лодочника Лондоньо и шамана Гектора. К группе также присоединились сын Думара и двое его работников. Именно эта разнородная команда вскоре первой войдет в джунгли в поисках НК-2803.

Жена Думара принесла собравшимся касабе и кофе. На пыльных половых досках Лондоньо разложил топографические карты, которые принес с собой. Думар, заглядывая ему через плечо, помогал соотносить изображенное на карте с реками и холмами, которые знал. Затем он ровным тоном перечислил здешних хищников: ягуаров, анаконд, диких кабанов. А еще были шершни, комары и мухи, которые переносили малярию, желтую лихорадку и лейшманиоз – болезнь, разъедающую кожу.

Поисковый отряд молча слушал отшельника.

«Еще там могут быть мины», – добавил бывший партизан из Качипорро, представляя боеприпасы FARC. Услышав весьма отрезвляющие слова о том, что ждет их впереди, мужчины ушли паковать сумки. Они взяли самое необходимое: плантаны,фаринью, сушеный маниок, сделанный женой Думара и похожий на гранолу, – копченую рыбу и шесть старых мачете, найденных в Качипорро. Но на этот раз у них была налажена система коммуникации. Лондоньо взял GPS-навигатор системы Garmin, позволявший не только отслеживать их местоположение, но и поддерживать связь с базой компании Avianline в Виллависенсио. Также у них была четкая цель: Фреди Ладино послал координаты места, находившегося в половине дня пути от Каса Думар. Там они надеялись найти самолет.

Желтая коробка, которую Лесли видела за задними сиденьями Cessna, была передатчиком аварийного сигнала (ELT). Он активируется в случае удара, вызванного, например, катастрофой, и каждые двенадцать часов посылает радиосигнал в 406 мегагерц с регистрационной информацией и положением самолета. Современные ELT оснащены GPS-навигаторами и передают локацию с точностью до 120 метров. Но на борту НК-2803 была более старая модель, она отправила три сигнала в первые 36 часов – все в нескольких километрах друг от друга.

В 7:00 мужчины отплыли к югу на ланчах и высадились на западном берегу реки. Они ждали у берега, пока Гектор расхаживал перед деревьями, кланялся и проводил безмолвный ритуал.

Люди центра питают к джунглям глубочайшее уважение: перед любым походом в монте нужно получить разрешение у местных духов. Для охотника из коренного народа войти в джунгли сравнимо с дипломатическим процессом, требующим переговоров. К делу лучше подходить скромно и тактично. Удачная охота – результат щедрости духов, а не ловкости охотника.

Гектор просил духов позволить им войти, а также прогнать опасных хищников с их пути. Он вернулся к группе, и мужчины из Качипорро достали мачете. Частокол деревьев густо зарос кустами, папоротниками, сверху свисали лианы. Прорубая путь диагональными взмахами, отряд вошел в джунгли.

За считаные минуты их одежда промокла и прилипла к телу. Многие деревья вымахали под 50 метров и их гигантские кроны полностью закрывали небо. Через заросли на земле пробраться было невероятно тяжело. В полутьме мужчины медленно продвигались вперед. Каждый взмах мачете, каждый шаг зарабатывались невероятным трудом, и вскоре на запах пота прилетел рой ос. «Эти джунгли вас съедают, доводят до изнеможения, – вспоминает Лондоньо первый день поисков. – Было темно, мы устали, но ум побеждал тело. Мы понимали, что с каждым часом у нас все меньше шансов найти их живыми».

В 14:00 они услышали гул самолета. Гарсон предложил развести огонь, чтобы известить о своем присутствии. Некоторые члены команды запротестовали, но он все равно сделал, как считал нужным: поджег небольшие палочки, а потом бросил в огонь влажные ветки. Столб темного дыма поднялся над кронами.

Они двинулись дальше и к вечеру дошли до точки координат. Флоренсио Тамборреро из Качипорро первым почувствовал сквозь другие запахи леса кислый запах разлагающейся плоти. К нему был примешан другой запах – топлива.

Лондоньо выудил из кармана зажигалку. Пламя от слабого ветерка клонилось на юг. Они двинулись на север, ускорив шаг. Через 50 метров они снова зажгли огонек – на этот раз пламя металось во все стороны. «Мы не знали, куда идти, – вспоминает Тамборреро, – ветер постоянно менял направление, бегал вокруг нас, как собака».

Они отчаянно искали разрыв в кронах, когда услышали раскаты грома. Дождь сначала слегка колотил по листьям, а потом полил, как из ведра. Запах полностью пропал. Лондоньо взглянул на часы – почти 17 вечера. В джунглях ночь наступает внезапно, а с ней появляется опасность потеряться. Лондоньо взял курс на Каса Думар, команда шла вплотную, на расстоянии вытянутой руки друг от друга, морщась и отворачиваясь от бьющих в лицо струй дождя.

В ту ночь, пока дождь мерно стучал по цинковой крыше, а члены отряда устраивались спать на полу,

На следующий день они снова погрузились на ланчу. Небо над ними было грязно-серого цвета с парочкой облаков, подсвеченных бледным утренним солнцем. Проплывая по центру реки, отряд разглядывал небо над верхушками деревьев. Наконец в нескольких километрах вглубь джунглей они увидели темные фигуры, вьющиеся над кронами. Они то скрывались в зелени, то снова появлялись. Стервятники.

Ланча пристала к противоположному берегу. Один из мужчин попробовал забраться на дерево, в надежде лучше рассмотреть зону, над которой кружили стервятники, но снова начался дождь. У команды не было веревок, а кора дерева намокла и стала слишком скользкой. Тем временем Фреди Ладино выслал новые координаты для поисков. Лондоньо сомневался насчет новых указаний – он считал, что правильнее всего будет отправиться в сторону стервятников. Их кружение над кронами не означало, что самолет поблизости – запах мог исходить от мертвого тапира или ягуара, – но он был уверен, что накануне почувствовал запах топлива. Однако он решил все же следовать приказам.

Промокшая под дождем команда вернулась в Каса Думар. Лондоньо заметил, что многие его товарищи кашляют, некоторые жалуются на сильную головную боль. Он опасался, что это может быть денге[12]. «Если условия улучшатся, – сказал себе Лондоньо, – то на следующий день они смогут вернуться в район поисков».

Но в субботу 6 мая поисковую группу компании Avianline распустили. Фреди Ладино передал сообщение, что отряды колумбийского спецназа готовятся к входу в джунгли. Они будут ожидать контакта с партизанами, и любой случай ошибочного опознания может оказаться фатальным. На команду возложили задачу расчистить часть джунглей для временной вертолетной площадки.

Но Лондоньо знал, что мужчины из Качипорро, тем более бывшие партизаны, не захотят дожидаться прибытия спецназа. Семь лет «мира» не способствовали развитию у них лояльности к военным. «Напряженные дни для команды, многим приходилось бежать к ланчам и скрываться как можно скорее, – вспоминает Фреди Ладино. – Мы ждали спецназовцев, которые должны были зачистить зону».

Лондоньо с отрядом уплыл в Качипорро. Он смотрел на воду и понимал, что члены его команды уже сильно сомневаются, что удастся найти место крушения. С каждым днем надежда найти выживших таяла.

Они снова проплывали зону поисков. Лондоньо взглянул на небо. Стервятников уже не было. Может, он ошибся?

На следующий день Лондоньо улетел домой в Миту, но уже через пару дней вернулся, чтобы помочь построить вертолетную площадку.

Через неделю, когда самолет нашли, Лондоньо проверил свой навигатор, и его сердце упало. В первый день в джунглях, когда он достал зажигалку, чтобы определить источник запаха, они находились менее чем в 300 метрах от разбитого корпуса Cessna НК-2803.

Глава 9. Река Апапорис

Днем, пока младшие дети отдыхали у дерева, Лесли подвернула запачканную штанину и посмотрела на ногу. Лодыжка распухла, и по всей икре пошли синяки. Утром она оставила свой единственный ботинок у места крушения и осталась в одних носках. Она несла Кристин правой рукой.

В рюкзак Лесли упаковала те вещи, которые посчитала необходимым взять с собой в путешествие к реке. У нее была детская бутылочка с сухим молоком, подгузники Кристин, фонарик на батарейке и ножницы. Также она взяла две пластиковые бутылки для воды, два телефона, бинт из аптечки и конверт с документами всех детей. Перед отъездом мать очень переживала за этот конверт, поэтому Лесли решила, что он слишком важен, чтобы его оставить. В конце концов он был совсем не тяжелым. Другое дело – тяжелые от дождя полотенце и москитная сетка, из-за которых тонкие лямки дешевого рюкзака натирали ей плечи.

Тем утром нога болела все сильнее с каждым шагом. Пока она вела Солейни и Тьена на восток через джунгли, ей все чаще приходилось опираться на деревья. Она, прислоняясь к стволам, подтягивалась за низко висящие ветви, опиралась бедром о торчащие корни. На сложных участках она передавала Кристин идущей впереди Солейни и преодолевала путь на четвереньках.

Пока Лесли изучала синяки на ноге, она заметила на себе взгляд сестры. Лицо Солейни, обычно такое веселое и живое, было напуганным и озабоченным. Лесли позвала ее сесть спиной к ней, сняла голубые резинки с волос Солейни и постаралась убрать с ее головы грязь. Затянув волосы в хвостики, она сказала сестре, чтобы та не волновалась. Река близко.

Через час Лесли услышала шум воды и вскоре сквозь просветы между деревьев увидела коричневые воды Апапорис. Она ускорила шаг, забыв о боли.

От обломков самолета до реки было чуть больше 3 километров, но путь занял у них большую часть дня. Теперь солнце почти опустилось.

Стоя на берегу, Лесли посмотрела вверх и вниз по течению. Их окружали только джунгли, сколько хватало глаз. Здесь не было ни прорехи в кронах деревьев, которая обозначала бы вход в деревню; ни тропинок, поднимающихся от реки к гребню берега; ни деревянных столбов, к которым можно было бы привязать ланчу. Густые облака темнели в угасающем свете. Ни единого звука, ни малейшего признака обитания человека.

Она спустилась к реке, села на камень и погрузила бутылки в чистый поток, чтобы набрать воды. Пока из горлышка поднимались пузырьки воздуха, девочка заметила внизу движение. Затаив дыхание, она разглядывала рыбусабалетудлиной в 13 сантиметров. Чуть выше на берегу Тьен и Солейни смотрели на замершую сестру.

Лесли знала пару способов поймать рыбу: в Пуэрто-Сабало она провела много свободных дней, сидя с друзьями в крошечном каноэ. С помощью простой удочки и лески, свинцового грузила и крючка с кусочками куриной кожи она поймала множество сабалет. Но в ее рюкзаке не было крючка и ничего такого, что можно было бы использовать в качестве наживки.

Девочка вспомнила, что, когда ей было пять или шесть лет, она ходила в длинную лагуну за чагрой их дома в Ла-Чоррере с отцом и старшей сестрой Энджи. Их дедушка нес ведро барбаско – корня местного растения, растертого в волокнистую кашицу. При попадании в воду барбаско парализует дыхательную систему рыб, заставляя их всплывать на поверхность в полубессознательном состоянии. Рыба не умирает сразу, а оглушается – ее можно собрать руками. Лесли помнила, как выглядит барбаско – густой куст с овальными листьями и желтыми ягодами. Она попыталась вспомнить, встречался ли ей этот куст сегодня. Кажется, нет.

Потом девочка вспомнила о рыбаках, ловивших сомов ниже порогов в Араракуаре. Они ходили по длинным

На берегу Лесли нашла длинную и тонкую ветку и ободрала кору на одном конце. Вышло неидеально, но палка все же стала достаточно острой.

Сидя чуть выше на берегу, Солейни кормила Кристин из бутылочки. Тьен смотрел, как сестра абсолютно неподвижно стоит в реке на одной ноге, как журавль.

Лесли несколько раз безрезультатно втыкала в воду гарпун. Она была терпелива и довольно скоро приспособилась к углу преломления света в воде. Через полчаса Солейни и Тьен в гаснущем свете дня увидели, как Лесли торжественно поднимает палку с трепыхающейся рыбой.

Когда она поймала три маленьких рыбки, дети сели на камни. Лесли хотела соорудить костер и зажарить их на палочках, но при обыске самолета ей не попалось ни спичек, ни зажигалки. Поэтому теперь им приходилось разделывать сырую рыбу и вынимать кусочки пальцами. Лесли попробовала – рыба оказалась кислой и склизкой, от нее свело живот. Тьен, проглотив небольшой кусочек, скорчил рожу и начал отплевываться. Солейни покачала головой. Но Лесли заставила брата и сестру обглодать всю рыбу до костей.

Вечером они лежали под москитной сеткой: Кристин на груди у старшей сестры, Тьен и Солейни прижались по бокам, чтобы было теплее. Вдруг Лесли услышала хрюканье. Она узнала этот звук: к реке пришел тапир.

Пока дети спали, Лесли вспоминала Пуэрто-Сабало. Маленькую школу на холме – всего две комнаты, немного учебников и скелет в углу. По пятницам она доделывала все задания как можно быстрее и уговаривала учительницу отпустить ее пораньше.

За школой начинались дикие джунгли. Если полчаса идти через них по тропинке, можно было выйти к небольшому каньону с водой, где дети охлаждались после жаркого дня. Лесли поражала друзей способностью плыть против течения. Однажды к каньону пришла целая стая диких лесных свиней. Напуганные дети прятались в воде среди плавающих бревен, пока фыркающие и хрюкающие звери не ушли.

Ей нравился каньон и дни, проведенные там с друзьями, когда они прятались от родителей. А еще его окружали фруктовые деревья. Дети собирали упавшие хуан соко[13], каму-каму[14] и ягоды асаи[15] с покрытой листвой земли. Иногда мальчишки забирались на деревья и сбивали плоды с веток.

Помощь у реки дети не получили, и теперь Лесли поняла, что ей придется добывать еду и заботиться о младших. Но в этих джунглях не было ни одного растения из тех, что она знала. С тревожными мыслями Лесли в конце концов заснула под шум реки Апапорис.

На следующее утро Лесли накормила Кристин остатками разведенного сухого молока. Девочка повязала марлю из аптечки вокруг головы, взяла большую палку для опоры и пошла по берегу реки до ближайшего поворота. Обогнув его, она вновь осмотрелась, но не нашла никаких признаков человека, помощи ждать было неоткуда.

Тогда она вспомнила, что говорил ей дед, а может, учительница: пайсанос на реке Апапорис отличаются от людей центра; они молятся другим богам и живут в сердце монте, в густом лесу.

Это была ее последняя надежда. Лесли собрала вещи и повела детей назад в джунгли.

Задержись они еще немного на берегах Апапорис, то увидели бы ланчу.

Глава 10. Генерал

6 мая в 11:00 два вертолета Black Hawk вылетели с авиабазы в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре. В одном из них члены группы коммандос «Дракон-4» осматривали свои автоматические винтовки M-16, отстегивали магазины и проверяли прицелы. Они вынимали из кобуры итальянские пистолеты и, оттянув верхние затворы, вставляли патроны. В дальнем конце вертолета лысый и широкогрудый сержант прикрепил гранатомет к стволу тяжелого пулемета. Наконец семь лиц, зажатых между кевларовыми шлемами и толстыми подбородочными ремнями, повернулись к капитану.

Они не были похожи на мускулистых татуированных американских спецназовцев. Вы бы не обратили на них внимания на улице: они могли сойти за таксистов, парикмахеров, строителей. И все же это – самые элитные войска в Латинской Америке, обладающие беспрецедентным боевым опытом в самых суровых климатических условиях – члены Объединенного командования специальных операций (CCOES).

«Спецназ способен действовать дальше и глубже в условиях повышенной опасности, – говорит генерал Педро Санчес. – Они не только нейтрализуют угрозы, но и полностью обеспечивают себя: содержание, связь и логистику». Ему 51 год, у него моложавое красивое лицо, мягкий голос и атлетическое телосложение – Санчес занимается кроссфитом каждое утро в 5:00. Он командует CCOES чуть меньше года и первый генерал военно-воздушных сил, возглавляющий элитный колумбийский спецназ. Гордясь этим фактом, Санчес носит коричневую куртку бывшего полка в своем нынешнем офисе в Боготе. Но вместе с тем он будто постоянно оценивает себя, ему почти неловко. Он долго думает над вопросами интервью.

В течение трех дней, прошедших с момента исчезновения Cessna НК-2803 военные находились в состоянии боевой готовности. Дорогостоящей операции можно было избежать, если бы воздушная разведка обнаружила признаки места крушения или если бы наземная команда Avianline смогла найти обломки самолета. Но незадолго до полуночи 4 мая генерала Педро Санчеса разбудил телефонный звонок. «Приготовьте несколько отрядов, – говорил старший генерал вооруженных сил Колумбии Джеральдо Бонилло. – Вы присоединитесь к поискам легкого воздушного судна».

С момента исчезновения Cessna НК-2803 Санчес подозревал, что его отрядам прикажут присоединиться к поискам. Место аварии в глубоких джунглях, известных своей партизанской активностью, опасно для обычных солдат, не говоря уже о гражданских поисковых отрядах. Оставалось полагаться на CCOES, и генерал знал, что его ребята справятся с задачей. Операция казалась простой: вошли в джунгли и вышли – приятная передышка от обычных миссий по типу «взять живым или мертвым».

Офис CCOES в Боготе напоминает головной офис не самой успешной компании: белые стены, паркетные полы, стеклянные двери. За ними – пустые офисные кресла перед идеально чистыми маркерными досками. Стерильно-корпоративную атмосферу нарушает лишь стеклянная витрина, тянущаяся вдоль стены коридора. За ее стеклянными дверцами – ряды фотографий в рамках. Мужчины в испачканной униформе, обнявшись, как футболисты паб-лиги, позируют стоя и опустившись на одно колено. Основание витрины завалено трофеями: старые патронные ящики, шевроны FARC, берет со значком Че Гевары и, судя по всему, войлочная кукла вуду. В крайнем отсеке – новая фотография: худощавый лысый мужчина запечатлен в профиль, его лицо боком вдавлено в лесную грязь и листья.

Уже много десятилетий колумбийский спецназ известен своим умением вести операции против партизан и спасать заложников. «Отряды CCOES созданы для выполнения стратегически важных задач, нейтрализации лидеров FARC и других вооруженных группировок, – поясняет Санчес. – Мы успешно справились с заданием, вынудили FARC перейти к мирным переговорам».

В популярном сериале Hombres de Honor – «Люди чести» – показаны отряды смельчаков, которые сражаются с партизанами и наркобаронами, освобождают благодарных крестьян от тирании и спасают миловидных журналисток из плена. Многие из вступивших в ряды CCOES признаются, что их вдохновил сериал.

Однако к 2023 году репутация армии оказалась на самом дне. После заключения мирного соглашения в 2016 году Специальная комиссия мира (JEP) – орган, созданный для расследования преступлений во время внутреннего конфликта в Колумбии, – обнародовала информацию о зверствах, совершенных армией. Среди них были и групповое изнасилование юной девочки из коренного населения, и продажа оружия преступным бандам, и массовый подрыв вражеских позиций, повлекший гибель многих детей. Но хуже всего был скандал falsos positivos. В феврале 2021 года комиссия обнаружила, что армией убито как минимум 6402 гражданских, тела разложили таким образом, чтобы выдать их за боевые силы противника. Все это проделывалось с целью получения прибавки к зарплате. В мае 2023 года лидер военизированного эскадрона смерти Сальваторе Манкусо, который сейчас сидит в американской тюрьме, готовился дать показания о масштабах сговора военных с его группой, убивавшей невинных в 1990-е годы.

Выборы 2022 года положили начало преобразованию CCOES. Новоиспеченный президент Густаво Петро сразу занял позицию против военных. Он назначил адвоката по правам человека министром обороны, уволил сорок генералов, связанных с falsos positivos и другими скандалами и коррупционными практиками. Генерал Санчес пришел на замену одному из них.

«Концепция гуманитарной безопасности подразумевает, что успех заключается не в количестве погибших, а в существенном сокращении смертей и массовых убийств, а также в значительном расширении свобод и прав людей», – сказал президент. Что делать с армией, разросшейся и привыкшей к привилегиям при его предшественниках? Для Петро ответ был очевиден. Ее нужно направить на гуманитарные миссии.

5 мая, когда к поискам привлекли Санчеса, никто не думал, что поиски НК-2803 станут самой масштабной и высокопрофильной операцией по спасению гражданских в истории Колумбии.

Генерал созвал совещание. Воздушным силам не удалось определить локацию самолета. Аналитики из разведки предоставили ему данные о последних известных передвижениях партизанских сил в зоне поисков. Метеорологи дали ему прогноз погоды: непрекращающиеся ливни. Эксперты по логистике предложили стратегии размещения и снабжения войск. Затем Санчес собрал вещи, чтобы вылететь в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре, где находилась командная база военных, занимающихся поисками HK-2803.

«Я был уверен, что мы быстро найдем [самолет], – вспоминает Санчес свои мысли по дороге в аэропорт. – Мы опирались на данные ELT, в нашем распоряжении были самые современные технологии». В тот момент он еще не осознавал давления и веса ответственности на своих плечах.

Сан-Хосе-дель-Гуавьяре расположен в 200 километрах к югу от Виллависенсио. Это последний крупный город перед непроходимыми джунглями Амазонии.

В сентябре 2023 года на армейской базе вдоль широкой поймы реки Гуавьяре состоялась встреча с капитаном Эдвином Монтьелем – первым солдатом, отправившимся на поиски пропавшего самолета в джунгли. Его круглое, чисто выбритое лицо и среднее телосложение почти терялись в мешковатой серой камуфляжной форме. Его вступление в ряды CCOES стало результатом трудного пути. Не попав в офицерскую школу, он десять лет служил пехотинцем в Восточной Колумбии, сражался с партизанами и вооруженными наркогруппировками на равнинах и болотах. Наконец в 2014 году он прошел жесткий отбор и вступил в ряды CCOES. «Мне долго не везло, но я выбрал этот путь и, в конце концов, добился своего», – говорит он.

4 мая капитан Монтьель и его отряд «Дракон-4» парили на парапланах над пышными зелеными горами к югу от Боготы. Ландшафт Колумбии очень неоднороден, поэтому коммандос должны быть готовы к боям в самых разных экстремальных условиях. Им приходится разбивать лагерь в тумане и при минусовых температурах в Андах, совершать марш-броски по песчаным дюнам в сухую жару северных пустынь и участвовать в ближнем бою в черте города. Однако именно в джунглях колумбийский коммандос работает чаще всего. Для них это место связано с величайшими победами и горчайшими разочарованиями.

Монтьель вернулся и сел обедать в общей столовой на военной авиабазе Толемайда, когда почувствовал, что его хлопает по плечу офицер высшего ранга.

«Нам никогда ничего не объясняют, – говорит он, – ни куда мы отправляемся, ни с какой вооруженной группировкой столкнемся. Все операции засекречены». Единственный вопрос, который можно задать: стоит ли брать вещи для теплой погоды или для холодной. В этот раз ему ответили, что для теплой. Самолет Hercules уже ждал их на аэродроме.

На следующий день, когда Монтьель с командой заняли свои места в оперативном штабе в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре, капитан почувствовал радостное предвкушение. В спецназе он получил доступ к высокотехнологичному оружию, прошел подготовку к высотным прыжкам с парашютом и десантированию с кораблей. Но он вступил в ряды CCOES для другого. «Мне интересна подготовка операции, стадия планирования, – говорит он. – В спецназе главное преимущество офицера – в его способности планировать миссии».

Стены кабинета, где проходила подготовка, завесили картами; привезли несколько мониторов. В соседних кабинетах подготовили и подключили самые передовые технологии: GPS-системы, спутниковые телефоны, микроволновые радиостанции, а также технологии определения движения и тепла. В ангарах на аэродроме бригады технического обслуживания работали над вертолетами Black Hawk.

Днем генерал Педро Санчес провел инструктаж с двадцатью семью солдатами спецназа и многочисленным вспомогательным персоналом. Он показывал точки на карте и его голос оставался спокойным и четким.

Cessna HK-2803 исчез в 100 милях к северу от Араракуары, на полпути к Сан-Хосе-дель-Гуавьяре. Сигнал ELT показал место крушения – в 2–3 километрах к западу от резкого изгиба реки Апапорис. Неизвестно, живы ли люди на борту, но разведывательные полеты ВВС обнаружили дым недалеко от берега реки.

Зону поисков – чуть больше 10 километров – разделили на квадраты. Две команды по восемь человек должны были первыми войти в нее. «Дракон-4» под предводительством капитана Монтьеля высадится в нескольких километрах к северу от координат полученных с ELT. Команда «Разрушитель-1» высадится к западу от зоны поисков, рядом с Апапорис, чтобы исследовать источник дыма.

Третью команду решено было использовать позже – ближе к югу. Команда прямого боя «Арес-3» состояла из одиннадцати человек с тяжелыми автоматами и двух немецких овчарок по кличке Уилсон и Улисс. Их задача – предоставить вооруженную поддержку в случае столкновения с врагом.

Оказавшись на земле, отряды должны были продвигаться в сторону координат ELT, которые были центром зоны поисков, и прочесывать каждый

Санчес поделился последними разведданными о передвижениях партизан в этом районе и изложил правила ведения боевых действий. Его люди хотели знать, вступают ли они в джунгли с целью ведения боя или с гуманитарной миссией. «Я им ответил: и то, и другое, – вспоминает Санчес. – Я велел им стрелять без предупреждения, если они попадут под вражеский огонь или увидят угрозу. Но вместе с тем соблюдать максимальную осторожность, потому что сохранение жизней пассажиров в приоритете». Таким образом, с самого начала подробности миссии были не прояснены. Военные не знали, предстоит ли им бой или поиск выживших. Они не ожидали, что им придется провести в джунглях несколько недель. И они уж точно не могли представить, что в скором времени вся страна будет следить за их действиями и оценивать стратегию.

Через полчаса после вылета из Сан-Хосе-дель-Гуавьяре вертолет Black Hawk с командой «Дракон-1» приземлился для дозаправки на военной базе в Каламаре, в 60 километрах к югу. Гарнизон был назначен промежуточной оперативной базой миссии. Отряд пополнил ящики с запасами, и вскоре прибыла команда специалистов по взрывчатке, чтобы разбираться с минными полями. Если коммандос вступят в бой с противником, их эвакуируют в Каламар.

После дозаправки вертолет Black Hawk снова взлетел и направился на юг. «Мы оказались в джунглях, – говорит Монтьель, – густых, непроходимых джунглях».

Полет проходил в чистом голубом небе, но стоило им приблизиться к точке высадки, появились тяжелые облака. «Так странно, – вспоминает Монтьель. – Над местом, куда мы летели, клубились тучи, шел сильный дождь. А вокруг небо абсолютно чистое. Только над этим участком нависали темные облака». Казалось, что это дурное предзнаменование.

Вертолет кружил над джунглями, сбиваемый с курса дождем и ветром. Бойцы «Дракона-4» сбросили канаты из дверей отсека и закрепились на них. Первые минуты любой операции в джунглях самые важные. Опасно спускаться вниз сквозь кроны: мокрые веревки могут выскользнуть из рук, люди и оборудование могут запутаться в ветках, а также висящий над лесом вертолет тут же выдает ваше местоположение потенциальному врагу.

В этот раз все члены отряда спустились с вертолета без проблем. Согнувшись, они стояли в тишине под дождем, переговариваясь жестами. Убедившись, что вокруг безопасно, они стали медленно продвигаться в сторону переданных координат, держа оружие наготове.

С первых минут стало ясно, что ландшафт очень трудный. «Девственные джунгли, враждебные, тут не ступала нога человека», – вспоминает Монтьель. Ближе к земле растительность была очень густая. Солдаты продвигались крайне медленно, осторожно пробираясь сквозь сплетения веток – мачете они не использовали, чтобы не выдать свое присутствие партизанам. Видимость редко превышала 10 метров, из-за чего в гуще леса с трудом можно было разглядеть сослуживцев впереди и позади. На земле, укрытой плотным ковром листвы, не оставалось ни единого следа.

Монтьель отдал приказ двигаться к центру первого поискового квадрата. По прибытии он остался на позиции с тремя бойцами для охраны, пока четверо солдат, сняв тяжелое снаряжение, приступили к патрулированию. Медленно продвигаясь по диагонали к углу участка, они прошли километровое основание квадрата и вернулись в центр. После смены караула Монтьель с группой повторили тот же маршрут с противоположной стороны.

Цикл многократно повторялся по мере продвижения к центру поисковой зоны, пока не сгустились сумерки. «Стемнело уже к 17 часам; из-за огромного, густого леса к нам не проникал ни один луч света», – говорит Монтьель. Он выставил часовых и разбил лагерь. Солдаты нагрели воду на газовых горелках и залили ей сухпаек.

Монтьель связался с Сан-Хосе-дель-Гуавьяре, чтобы сообщить локацию и получить дальнейшие приказы. Лидер группы «Разрушитель-1», лейтенант Хуан Фелипе Монтойя, отрапортовал, что его отряд нашел источник дыма, но не обнаружил следов самолета или выживших. Многим позже выяснилось, что костер развели члены поисковой группы от Avianline.

Члены группы «Дракон-4» натянули гамаки и развесили москитные сетки. Они были разочарованы, но не теряли надежды. Ведь это только первый день. Завтра им точно повезет.

Глава 11. Девушка в голубом платье

Апапорис – черноводная река. Питаемая дождевыми стоками с джунглей, она содержит мало растворенных минералов, а высокая кислотность делает ее воды почти стерильными. Эту воду можно пить без опаски; и несколько видов рыб адаптировались к жизни в среде, практически лишенной питательных веществ. У местных есть особое название для рек такого типа – «реки голода».

Кислотные воды Апапорис не дают многим видам деревьев произрастать на ее берегах. Разнообразие растений гораздо меньше, чем в беловодных реках, таких как Какета. Такая почва не подходит для выращивания маниока.

Пока солдаты группы «Дракон-4» тихо пробрались сквозь джунгли, поисковая команда из представителей коренного населения во главе с Мануэлем Раноке и Эдвином Паки прорубала себе путь сквозь ветки и плющ в нескольких километрах к северу. Мануэля пугала враждебность этой части джунглей. «В местах, где я родился, много диких фруктов, – вспоминает он. – Но тут мы попали в бедные монте. Мы нашли немного семян, но большая часть оказалась ядовитой. Есть было нечего».

После нескольких дней поисков Фреди Ладино наконец сдался под давлением родственников пропавших и согласился отвезти их в Качипорро. 7 мая Мануэль Раноке, Эдвин Паки и Делио Мендоса прилетели на аэродром. Привезший их самолет Cessna почти сразу отправился за еще пятью мужчинами из Араракуары, которых позвала Диана Мендоса.

Группу повел Генри Герреро – невысокий крепкий мужчина с тонкими усиками и короткими черными волосами. Его хмурое лицо могло за секунду превратиться в радостно-улыбчивое.

Одним из членов команды был Нестор Андоке, видевший, как капитан Мурсия наполняет бак своего самолета в день аварии.

Андрес Лондоньо тоже прибыл в Качипорро. Хотя его первую команду расформировали, он решил продолжить поиски. На пыльной взлетно-посадочной полосе он показал новоприбывшим зону поисков и отметил крестиком места, где почувствовал запах разложения. Перед тем как взойти на борт самолета, Мануэль отвел его в сторону, чтобы поговорить. Он был убежден, уверен, что его девушка и дети живы.

В Виллависенсио, в перерывах между обходами знакомых и сбором средств для поисковой группы, Мануэль посетил гадалку. По-испански виденте, они являются неотъемлемой чертой колумбийской культуры. Редко какая рекламная пауза на радио обходится без объявлений о приворотах и снятии порчи. С гадалками советуются спортсмены, президенты и другие. В темной комнате виденте по имени Хейми, держа Мануэля за руку, установила связь с потерянным в джунглях душами. Пилот погиб, сообщила она, но пассажиры выжили. Эта новость подкрепила решимость Мануэля, и, учитывая силу его характера, Лондоньо понял, что нет смысла пытаться его остановить.

В Качипорро поисковая группа выторговала несколько ржавых мачете, немного фариньи и дряхлый подвесной мотор. Он несколько раз сломался, пока они плыли по реке, и им потребовалось восемь часов, чтобы добраться до Каса Думар. Ужасно уставшие, они заснули в ланче, накрывшись навесом от роившихся вокруг дома комаров.

Ранним утром они отправились на поиски, к ним присоединились двое сыновей Думара. Пока они плыли, Нестор Андоке изучал местность. Его считали одним из самых искусных охотников и следопытов в Араракуаре, знавшим монте, как никто другой. Разные участки джунглей, на взгляд эксперта, отличаются друг от друга. Андоке отметил, что эта местность куда более дикая, чем его родные джунгли у реки Какета. «Река цвета кофе, полная рыбы, с красивыми порогами, – вспоминает он, – и нетронутые джунгли, население отсутствует, природные ресурсы никем не эксплуатируются».

После получаса они пристали к берегу и вытащили ланчу из воды. Через час им удалось продраться через джунгли и достичь указанных координат. Они обнаружили лишь пару деревьев, поваленных штормом. Группа взглянула на небо и увидела серые облака, низко нависающие над кронами. Потом мужчины переглянулись. Делио прислонился к упавшему дереву; он выглядел уставшим и разочарованным. Мануэль ходил кругами, прорубая себе путь мачете. Эдвин Паки снова проверил GPS – место правильное. Им нужно было сделать выбор: продолжить поиски или вернуться в Каса Думар?

Решение приняли единогласно.

Коммандос опирались на чувство долга и уверенность в успехе. За их плечами были годы тренировок и опыт ведения боя в джунглях. Мотивы поисковой команды из представителей коренных народов были личными: отчаянное желание найти любимых.

Мануэль стал движущей силой процесса. Его уверенность в наилучший исход была непоколебима, и, если кто-то в команде сомневался в этом, хватало одного его взгляда, чтобы их переубедить. Мануэль рассказывал команде, как в прошлом году его глухонемая сестра пропала из Пуэрто-Сабало. Он искал ее месяц в монте, пока, наконец, она сама не вернулась. Все это время она выживала на семенах и фруктах. Самолет с его семьей упал всего неделю назад, время еще есть.

Они разбили лагерь и стали разрабатывать новый план. Раз Герман выжил – а Мануэль на этом настаивал, – логичнее всего с его стороны было бы отвести всех к реке. Солдаты двигались на юг, значит, им следовало пойти на север, вдоль берега Апапорис, в сторону порогов Эль-Тигре.

Следующие четыре дня, разбившись на четыре команды по три человека, они прочесывали джунгли вдоль берега. Шедший впереди прорубал путь мачете; следующий за ним отвечал за навигацию; последний нес еду и вещи. С самого начала идти было непросто: приходилось переходить ручьи и болота, оглушительный шум реки заставлял держаться рядом, чтобы слышать друг друга. «Нам встретилось немало холмов, к тому же был сезон дождей, и все реки и ручьи стали полноводными, – вспоминает Генри Герреро. – Все усложняла густая растительность, гуще, чем у нас на Какете».

Генри был другом семьи Мануэля и Магдалены и сыном касика из Араракуары. Какое-то время он работал учителем в школе, где училась Лесли. Он отзывался о ней как о стеснительной, тихой девочке, но внимательной и умной ученице. Он ее полюбил, и она привязалась к нему, называла его tio, дядей.

Его помощь в поисках началась с того, что он собрал команду. Но теперь смотрел на свои промокшие кроссовки и думал, не слишком ли группа поторопилась. Команда примчалась в джунгли, взяв с собой немногим больше одежды, которая была на них. Они рассчитывали, что все необходимое для поисков – резиновые сапоги, москитные сетки, еду – они найдут в Качипорро. Но им не повезло, и теперь поход к месту разрыва в кронах деревьев превращался в многодневную экспедицию.

Делио Мендоса плелся в хвосте. Он был младшим братом Германа, черты лица у него были мягче, фигура – полнее, а обаятельной улыбки политика и вовсе не было. Из-за тендинита у Делио болели локти и колени, и на каждом привале он принимал обезболивающее. «Мы там настрадались, – сказал он. – Каждый день как в агонии». Промокшая под дождем рубашка прилипала к телу, кустарник цеплялся за голени, и Делио остался наедине со своими мыслями.

Он помнил, как в возрасте шести лет стоял в ряду других учеников в монастырском интернате в Араракуара, когда Германа привел к ним священник-капуцин. Герман снял штаны и получил несколько ударов палкой в наказание за то, что украл манго из сада священника. Делио помнил, как восхищался братом в этот момент.

Его брат всегда бунтовал против несправедливого поведения со стороны власть имущих. В 1990-е годы они стали первыми уитото, поступившими в университет в Боготе. Герман, общительный и энергичный, быстро включился в зарождавшееся в то время движение за права коренных народов. С этого момента его карьера пошла в гору. Он стал влиятельным активистом, всегда готовым как к встречам с политиками в столице, так и к собраниям в малоках Амазонии.

Делио избрал другой путь. Он работал в самом развитом городе колумбийской Амазонии – Летисии, – в институте «Синчи», ставшем частью национальной научной программы. Очень приятная должность, работа в офисе с кондиционером. Возникало впечатление, что Делио живет в тени своего брата, и теперь, когда ему 50 лет, он признается, что, возможно, утратил связь с монте, с культурой коренных народов, со своим детством.

Он нервничал в джунглях, потому что не обладал ни силой Мануэля, ни топографическими знаниями Эдвина Паки, ни опытом и пониманием джунглей Нестора и Генри. Но их уверенность передалась и ему, их опыт давал надежду. «Мануэль вообще не волновался, казалось, он понимает, что делает, и максимально сосредоточен на поисках», – вспоминает Делио. Понимание, что жизнь его брата в их руках заставляло терпеть боль в суставах.

Он вспомнил, что как-то в сезон дождей они с Германом украли каноэ и поплыли по реке, рассматривая плавающую под ними рыбу. «Я вспоминаю эти моменты, и мне хочется туда вернуться, погулять помонте, порыбачить, поисследовать, – говорит он. – Может, это и означает быть представителем коренного населения – постоянно искать, исследовать?» Тогда джунгли казались такими знакомыми. Он понял, что жизнь в Боготе и Летисии притупила его инстинкты, заставила забыть то, что когда-то давалось легко. Следуя по пути, проложенному его более опытными товарищами, Делио старался найти того ребенка в уставшем пятидесятилетнем мужчине.

В первый вечер, переодевшись в сухую одежду и раскинув брезент на земле, мужчины поделили запасы фариньи и обсудили пройденный путь. Они сравнивали местность с тем, что слышали о ней от своих дедов. Для людей

Племена, населяющие эту темную и неплодородную часть джунглей, тоже вызывают интерес. Их культура сильно отличается от культуры людей центра. Они чтят героя по имени Юрупари, их могущественные шаманы регулярно исползовалияге, чтобы установить связь с духами-хранителями джунглей. Исторически они были врагами людей центра. «В былые времена уитото постоянно враждовали с этими людьми, – говорит Мануэль. – Конечно, мы уважаем их культуру, но они поклоняются другим богам. Они умеют превращаться в ягуаров и удавов».

Даже племена, живущие вниз по течению Апапорис, сохранили наследственный страх перед теми, кто живет выше. Племя макуна, живущее в низовьях реки, верит, что впечатляющие пороги и ущелья были созданы духами джунглей по приказу древнего шамана, чтобы защитить их от налетчиков-каннибалов, живших выше по течению.

Вечерняя беседа растревожила команду. Звуки джунглей, которые они слышали ночью, – далекий вой, хруст веток, шуршание травы – казались чем-то зловещим. Вскоре после рассвета Эдвина Паки разбудил удар по ноге. Подняв голову, он обнаружил, что смотрит в глаза почти двухметровой змеи. Упав с дерева, она была напугана и поэтому еще более опасна. Застыв как камень, он ждал, пока внезапная гостья придет в себя и уползет в траву.

В то утро, как и каждое за ним, Мануэль вставал первым. Пока его товарищи натягивали не высохшую с предыдущего дня одежду и грызли холодные сырые касабе, его голос – то ободряющий, то наставительный – сопровождал их сборы.

13 мая они достигли изгиба реки, где небольшие струйки белой воды перекатывались через камни в глубине русла. В сухой сезон пороги Эль-Тигре становятся очередным непроходимым препятствием Апапорис, но сейчас река была высока, широка и полноводна.

Паки проверил навигатор, снял бейсболку и провел рукой по потным волосам. Генри снял кроссовки и вылил из них на землю мутную воду. Они съели последние оставшиеся сосиски ифаринью. Пороги являлись естественной границей зоны поисков, непроходимой преградой, которую выжившие вряд ли попытались бы преодолеть.

Больше негде было искать. Они зашли в тупик. В тишине они стали развешивать гамаки, отчаянно нуждаясь в подсказке.

Той ночью Эдвину Паки приснился сон. Он плыл на ланче по быстрому течению Эль-Тигре, и подвесной мотор, захлебываясь, кашлял, толкая лодку против течения. Белая вода откидывала его лодку назад и крутила ее, пока он, обессилев, не вошел в водоворот и не уперся в скалу. После он заметил на холме дом. Берега заполонили люди в белых одеждах: они ели, пили, смеялись. Из толпы празднующих вышла девушка в голубом платье. Эдвин Паки подумал, что это могла быть ее кинсеаньера – традиционный праздник по случаю пятнадцатилетия девушки. Она улыбнулась ему и поманила за собой, но когда он пошел к ней по травянистому берегу, то оглянулся и увидел, что ланча уплыла по течению.

«Это хороший сон, – сказал ему за завтраком Нестор Андоке. – Если тебе такое снится, значит, поиски идут успешно». Люди центра много силы и смысла вкладывают в сны. По мнению Нестора, с которым согласились все остальные, сон означал, что дети живы. Нельзя отступать, нужно найти самолет и пассажиров.

Однако на деле поиски шли не так уж успешно. Команда ушла на много миль вверх по течению от места, где ищет армия, и у них не было возможности быстро вернуться. То утро они провели на рыбалке, и им удалось поймать дюжину паломет – узкотелых рыб, родственных пиранье, но без страшных челюстей. Когда они готовили обед на костре, то услышали приближение ланчи. «Я не привез припасов, – послышался голос с лодки, – но у меня есть информация».

Это был Андрес Лондоньо. Глава первой поисковой группы от Avianline вернулся, чтобы помочь в поисках. В предыдущий день он с командой пожарных приземлился у Каса Думар на вертолете. Они лишь взглянули на плотный лес и улетели на следующий день. Днем Думар показал Лондоньо, где видел Cessna, летящий над верхушками деревьев 1 мая. Лондоньо проследил за траекторией полета и понял, что в той стороне – изначальное место поисков. Кроме того, в телефоне у него было видео от одного из пилотов, совершавших первые разведки. На заднем фоне слышится звук на одной высокой ноте. Это звук маяка ELT, а значит, пилот пролетал над местом крушения.

Мужчины собрались вокруг телефона, изучая видимые из кабины пилота изгибы реки, сравнивая их с картами Апапорис. Они пришли к общему заключению: их зона поисков была в милях от зоны крушения.

Паки почувствовал нарастающий гнев. Ему захотелось свернуть шею Фреди Ладино. Оказывается, солдаты и авиакомпания обвели их вокруг пальца. Их пригласили участвовать лишь для вида, а на самом деле отослали подальше от настоящей зоны поисков. Они терпели голод, дождь, комаров в погоне за иллюзией. Эдвин Паки использовал GPS Лондоньо, чтобы отправить компании сообщение. «Я был зол. Я просил Фреди послать нас на реальное место поисков, – вспоминает Эдвин Паки. – Мы собирались туда несмотря ни на что».

На ланче по пути в Каса Думар они договорились: не сообщать военным, когда найдут самолет. Военным нельзя доверять; они сами объявят о находке. Когда брызги от носа лодки засияли золотом в лучах заходящего солнца, Эдвин Паки снова вспомнил о девушке в голубом платье.

Глава 12. Пальма мильпесос

В день, когда дети покинули берега Апапорис, они не смогли поесть. Дети бесцельно блуждали под ливнем, а мокрая одежда сковывала движения. Лесли шла впереди, за ней шла сестра, стараясь попадать в ее следы. Последним шел Тьен, постоянно останавливавшийся и пытавшийся стряхнуть комья грязи с кроссовок. Они ходили зигзагами и кругами, Лесли пыталась найти тропинку. Поблизости от Ла-Чорреры или Пуэрто-Сабало, в каком бы направлении в лес вы ни вошли, рано или поздно вам попадется тропинка, ведущая к поселению. Однако здесь девочка не видела ничего, кроме пожухлых листьев.

Наступила ночь. Солейни укачивала Кристин, а Тьен светил фонариком, помогая Лесли. Она срезала ножницами листья пальмы. Толстые волокнистые стебли с трудом поддавались тупым лезвиям, но она не оставляла попыток и наконец у нее оказалось четыре листа, которые она связала вместе наподобие крыши. Она прислонила конструкцию к дереву, а на землю под нее положила полотенце, и дети заползли внутрь.

На следующий день Лесли заметила белую кору знакомого дерева. Пробежав глазами по стволу, она увидела огромные листья, воронкообразно поднимающиеся вверх. У их основания свисали, точно косматые гривы

Пальма мильпесос – одно из самых ценных деревьев для уитото. Она созревает много лет, но служит людям множеством способов. Ее листья идеально подходят для крыш малок, а в срубленных стволах селятся личинки красного пальмового долгоносика мохохой – деликатесные жареные или соленые. Коричневая мякоть фруктов твердая, но размокает в теплой воде. Лесли помнила, как мать разминала ее пальцами в воде, пока мякоть не отделялась от семян, а жидкость не приобретала консистенцию супа и цвет чая с молоком. Этот питательный сок многие матери давали младенцам вместо молока.

Дети сели вокруг пальмы собирать фиолетовые фрукты, разгребая листья. Лесли знала еще один способ есть эти фрукты. Если достаточно долго держать их во рту, тепло и влага размягчают их. Она дала по кусочку Тьену и Солейни и два взяла себе. Оставшиеся фрукты она сложила в рюкзак. Почувствовав, что кусок у нее во рту размягчается, она достала его, добавила воды, размяла пальцами и дала Кристин. Младенец с удовольствием съел мякоть.

Лесли посмотрела на фрукты в рюкзаке. Она не знала, на сколько их хватит. На сколько нужно, чтобы их хватило.

На следующий день они шли вверх по реке, когда Тьен поморщился. Он спросил, что это за запах. Лесли тоже почувствовала знакомую, вызывающую тошноту вонь. Она помнила ее с того дня, когда они ушли от самолета. Тут же в памяти возникла ее мать со свисающими вниз волосами и странно изогнутым телом.

Впереди, сквозь густую листву, мелькнула белая краска. Дети по случайности вернулись к месту крушения НК-2803.

Там их ждали стервятники, мухи, мертвые тела, но Лесли знала, что вернуться необходимо. Возможно, кто-то уже нашел самолет. Возможно, кто-то их там ждет. В крайнем случае они хотя бы смогут сменить уже разваливающуюся на них одежду.

Тьен и Солейни остались с Кристин, а Лесли стала аккуратно пробираться к самолету. Стервятников стало больше. Они размахивали крыльями, примостившись на фюзеляже, ссорились и набрасывались друг на друга на покрытой листьями земле. Лесли старалась держаться с правой стороны самолета, подальше от тела матери. Вокруг все было так же, как она оставила. Никаких признаков того, что кто-то тут побывал.

Там, где они построили шалаш в первую ночь, она нашла сумку. Лесли открыла ее, достала сменную одежду для всех детей и собрала в охапку. Уже собиралась вернуться к брату и сестрам, но бросила взгляд на самолет. В тени левого крыла она заметила черную лямку.

Задержав дыхание, она подползла к самолету, потянула за лямку и достала рюкзак Германа Мендосы. Она отползла еще на пару метров и расстегнула молнию. Под одеждой и набором средств личной гигиены она нашла консервную банку тунца и пластиковый пакет с желтой фариньей. Девочка несколько раз ударила банку о торчащий толстый корень. На крышке появилась вмятина, но вскрыть банку не удалось. В раздражении она отбросила жестянку.

Пока дети переодевались, Лесли заметила красные укусы насекомых у них на руках и ногах. На левом запястье Солейни появились воспаленные узелки, в которых она узнала первые признаки лейшманиоза. Девочка знала, что скоро язвы разорвутся и раны станут больше. Полоской бинта она обмотала запястье сестры.

Кристин тоже заболела. У нее был заложен нос, и она дышала через рот. Горячий лоб намекал на простуду, и Лесли молилась, чтобы у ребенка не поднялась температура. Лесли налила воды в бутылочку и растворила в нейфаринью. Она потрясла бутылочку, пока не получилась смесь кремового цвета, и всунула соску в рот Кристин.

У них было мало времени. На фаринье они могли выживать подольше, но она переживала из-за болезней. Необходимо найти место, где сестер вылечат, и как можно скорее. Они пробовали ждать у самолета, но через неделю никто так и не нашел место аварии, и она не была уверена, ищут ли их вообще. Они попробовали выйти на берег реки, но никого не нашли.

Оставался последний вариант – двинуться на запад. По пути им встретилось дерево хуан соко. В листве у корней лежали опавшие желтые плоды. Лесли разломила фрукт и высосала часть сладкой мякоти, остальное она передала Тьену, и в этот момент они услышали шум самолета над головой. Но посмотрев наверх, они увидели лишь зеленые кроны деревьев.

Глава 13. Обломки

Капитан Эдвин Монтьель присел на корточки возле радиоприемника. В течение восьми дней он передавал один и тот же печальный отчет на базу Объединенного командования в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре. «Чисто. Чисто. Чисто».

Они ничего не нашли. Никаких следов самолета. Никаких признаков выживших. Когда дожди прекратились, джунгли стали до жути тихими. Поисковый отряд обрадовался, даже когда обезьяны Гумбольдта забросали их с деревьев фекалиями. Это было хоть что-то живое.

Единственный достойный внимания отчет поступил от команды «Арес-3» на третий день поисков. Они наткнулись на участок, где деревья были отклонены, образуя небольшую поляну. На земле валялись куски старого черного брезента, остатки еды и две рубашки с эмблемой EMC. Это был лагерь повстанцев, но по степени гниения спецназовцы сделали заключение, что его оставили по крайней мере год назад. Кроме этого, не было никаких следов его прежних жильцов – ни единого следа.

Угроза засады исчезла, и спецназовцы поменяли тактику. Они стали работать в команде по два человека вместо четырех, сократив время осмотра каждого квадрата поисковой зоны. Каждый спецназовец прошел более 150 километров, и теперь группа «Дракон-4» натолкнулась на районы, уже осмотренные группами «Разрушитель-1» и «Арес-3». В этом не было никакого смысла. Как возможно, чтобы три команды спецназа три недели тщательно исследовали территорию, откуда приходил сигнал, и не нашли самолет. Они стали сомневаться в своих технологиях, приказах и даже собственных способностях и в конце концов начали искать другие объяснения.

Может ли быть так, чтобы датчик, посылающий сигнал ELT, выпал из самолета до того, как он потерпел аварию? Или пилот все-таки направил самолет к реке, и остатки Cessna лежат на дне Апапорис? Или же самолет был захвачен одним из пассажиров, чтобы доставить кокаин в отдаленные районы джунглей?

Этой ночью, лежа в своем гамаке и прислушиваясь к гулу комаров, бьющихся о сетку, Монтьель никак не мог уснуть. У него появилось чувство неминуемой неудачи, хотя он был человеком, который гордился своим умением планировать и решать стратегические задачи, к тому же обладающий неуемным любопытством.

«Мы использовали высококвалифицированных солдат, в их распоряжении были разные коммуникативные системы, новейшие технологии и огромный

В 6 утра, 15 мая, настроение было хуже некуда. Солдаты упаковали свое снаряжение и отправились в путь. Сержант Вильмер Миранда вел выстроившихся цепочкой людей.

В 400 метрах от лагеря он что-то заметил: несколько веток были отогнуты назад, а другие лежали смятые на мягкой подстилке из листьев, как будто потревоженные животным. Он поднял потную ладонь. Солдаты остановились.

Вильмер Миранда пошел вперед, бесшумно двигаясь через заросли. Через 20 метров прямо перед собой на земле он увидел маленький ярко-розовый предмет. Он присел и прислушался, тщательно просматривая густую листву в поисках каких-либо признаков засады. Наконец подошел ближе.

Это была детская бутылочка в форме песочных часов с двумя розовыми ручками и соской. Его спутники, бегущие к нему через джунгли, едва могли сдержать охватившее их волнение.

«Это был волнующий момент, – вспоминает Вильмер Миранда. – До этого мы ничего не находили. У нас не было не единой зацепки – за девять дней в джунглях мы не получили никакой информации».

Бутылочка была наполовину заполнена мутной водой из ручья, на дне скопился осадок. Она не вылетела из самолета, ею пользовались прямо здесь, в джунглях. Монтьель сфотографировал бутылочку и отправил фото в оперативный штаб, чтобы родственники смогли опознать ее. Он нутром чуял, что бутылочка принадлежала пропавшим детям.

Через 200 метров дальше его подозрения подтвердились – на земле валялись остатки хуан соко. На его желтой кожуре виднелись следы маленьких зубов. Это были детские укусы. Еще утром спецназовцы подозревали, что их поиски будут напрасны, а теперь их переполняли новый заряд энергии и понимание важности их миссии.

«Тот день, когда мы нашли бутылочку, дал нам надежду, – вспоминает Монтьель. – Большинство членов нашего отряда были отцами, мужьями. Так или иначе, это стало мотивацией для наших поисков». Детям удалось выбраться из самолета. Но если бутылочка и давала хоть какой-то ответ, у солдат отряда «Дракон-4» не было времени размышлять над его значением. Тем же днем после полудня появилась целая серия новых вопросов.

Примерно в то же самое утреннее время Эдвин Паки лежал в гамаке в Каса Думар. Прошлым вечером владелец одолжил ему гамак, и после пяти ночей на холодной земле это было поистине счастьем. Но сейчас, однако, в воздухе появилось полно комаров, нескольким даже удалось проскользнуть через сетку, и они кусали его за лодыжки. «Я стал думать. Сейчас около 10 часов утра. Какого черта я собираюсь делать, буду лежать весь день? – вспоминает он. – Я приехал сюда, чтобы участвовать в поисках». Эдвин Паки посмотрел в сторону Гектора, который отгонял жуков от головы, и подошел к нему. «К черту все это, пойдем отсюда».

Гектор, четыре мужчины из Араракуары, а также 16-летний паренек Алехандро из Качипорро согласились присоединиться к Эдвину Паки. Мануэль и Делио остались. Они планировали вернуться в Качипорро на следующий день, чтобы передать информацию родственникам и запастись провизией.

Эдвин Паки был уверен, что самолет потерпел крушение к югу от Каса Думар. Отчет Лондоньо о первом дне поисков, слова запоздалого свидетеля о летящем над лесом Cessna, звуковые сигналы с датчика ELT с видео пилота позволяли сделать такое заключение.

Они опять отправились в джунгли и вскоре после 14:00 услышали звук бензопилы. Группа солдат спиливала деревья, расчищая площадку для вертолета. Эдвин Паки подошел к капитану военных, который очевидно руководил операцией. Он знал, что военные будут пытаться отговорить его присоединиться к поискам в этом районе, но уже принял решение и не жалел об этом. «Мы войдем в зону, – сказал он капитану, – вы от нас не избавитесь, пока мы не найдем нашего друга».

Перед капитаном стоял трудный выбор. По выражению лица Эдвина Паки он понял, что того невозможно удержать, но у капитана был приказ не допускать штатских к поискам, и он должен был ему подчиняться.

Он решил направить Эдвина Паки и его команду на территорию в паре километров к северо-западу от аэропорта. Эти джунгли были одной из зон, которая уже была прочесана военными вдоль и поперек, и вероятность того, что штатские пересекутся с военными, была ничтожна мала.

Мужчины быстро отправились в путь, наткнулись на тропу, оставленную поисковой командой Avianline, и прошли все расстояние за час. Теперь, когда они знали, что ищут в правильном месте, то почувствовали прилив сил и решимость достичь цели. Но время было не на их стороне.

К 17 часам они не нашли ровным счетом ничего. Люди из команды Эдвина Паки не испытывали большого желания провести еще одну ночь в гамаке под дождем – тем более что Каса Думар была в 5 километрах от них. Эдвин Паки взял курс домой, и люди разбрелись расчищать мачете обратную дорогу. Мысли о крыше над головой и жареной рыбе с рисом, приготовленной женой Думара, подстегивала их. Вдруг они услышали крик.

«Смотрите! Голубой дом!» – кричал Алехандро.

Эдвин Паки рванул вперед. «Это самолет!» – взволнованно сказал он.

Cessna стояла вертикально, а ее синее брюхо возвышалось над ними, словно стена дома. Эдвин Паки быстро подошел ближе, чтобы проверить номера на хвосте: НК-2803. «Меня охватило чувство настоящей эйфории, – вспоминает Эдвин Паки. – Долгие дни ожидания, сомнений, тревоги, и наконец мы завершили нашу миссию».

Однако, когда он подошел еще ближе, ему показалось, будто его живот скрутило в тугой узел. Испуганно расправив крылья, от него разлетелись стервятники; около самолета стоял гул от жужжания роя мух. Нос самолета так глубоко вошел в землю, что кабина пилота была едва видна.

«В тот момент, когда я все это увидел, я подумал, что никто не выжил, – вспоминает он. – Для меня они все были мертвы». В угасающем свете уходящего дня Эдвин Паки двинулся к левому боку самолета и увидел темные женские волосы, свисающие вниз. Ее еще не до конца разложившиеся тело было наклонено, спинка сиденья выдвинулась от удара вперед. Под ней на фоне темной лесной земли белела рубашка пилота. Другая сторона самолета получила даже более серьезные повреждения. Но в нарастающей темноте он не смог найти тело Германа.

Остальные члены поисковой команды коренного населения вскоре присоединились к Эдвину Паки на месте крушения. Когда они осматривали прилегающую территорию, то начали понимать, что все, выглядевшее вначале как разбросанный во время аварии мусор, имело определенный порядок. С ветки свисала белая рубашка. Сумка для подгузников была открыта, самих подгузников не было. Банка сардин со вмятинами от многочисленных ударов валялась на земле, рядом лежали две бутылки с водой. Дети выжили. Эдвин Паки надеялся, что и Герман был с ними где-то в джунглях.

Мужчины собрались

В итоге было решено вернуться по своим следам к вертолетной площадке и проинформировать военных. В Каса Думар их ждали Мануэль и Делио. За ужином из жареной рыбы поисковики поделились находками, хотя и высказали сомнения в том, остался ли брат Делио в живых. При этом дети, судя по всему, выжили.

На следующее утро команда «Разрушитель-4» под командованием Эдвина Монтьеля поспешила к месту крушения, которое находилось примерно в 3,5 километра восточнее точки, где была обнаружена детская бутылочка. По пути они сделали еще одну находку – примитивный шалаш из больших пальмовых листьев, скрепленных вместе. В стороне лежали детские ножницы с закругленными концами и фиолетовыми ручками.

Солдаты исследовали стебли пальм, оказалось, те были обрезаны ножницами, а срезы были относительно свежие. Солдаты определили, что убежище было построено примерно пять дней назад. Они сделали фотографии и передали всю информацию в штаб-квартиру перед тем, как продолжить поиски.

На месте крушения не было никаких опознавательных знаков. «Мы думали, что вокруг будут поваленные деревья или что будет запах гниения, – говорит Монтьель. – Но когда сигнал GPS-навигатора показал, что мы находимся в 50 метрах от обломков, мы все еще не видели самолет и не чувствовали вони. Мы подходили ближе, 30, 20, 15 метров и лишь в 10 метрах от него увидели самолет. Он торчал из земли абсолютно перпендикулярно. Торчал как флаг. Вот почему самолет военно-воздушных сил не смог обнаружить обломки – они были полностью спрятаны среди высоких деревьев».

После того как была завершена подготовка, команда «Арес-3» установила защитный кордон вокруг места аварии на случай засады. Команда Мануэля приступила к расчистке подлеска вокруг самолета. Закрепив на ветках веревки и установив рычаги, они смогли поднять самолет за хвост. Внизу под обломками, со стороны пилота, они подтвердили, что нашли тело капитана Эрнандо Мурсии, вдавленное в землю. Они обнаружили останки Германа Мендосы: тело вдавлено в землю, а голова лежала в нескольких метрах под обломками.

В Каса Думар местные услышали новости по радио. Когда они обернулись на Делио, то увидели, что тот застыл, уставившись в пол. «Я до последнего надеялся, что мы найдем Германа живым, – сокрушался он. – Все мои молитвы были о том, чтобы он нашел хоть какую-то еду, был в состоянии передвигаться и смог добраться до безопасного места. Когда я услышал новости… конечно, мне было больно. Я подумал о тех страданиях, что ему довелось испытать, о его последних словах. И еще о том, в каком ужасающем состоянии его нашли – с отделенной от тела головой, усеянной червями».

В то утро мужчины собрались вокруг Делио. Они обнимали его и давали ему амбиль, чтобы он подготовился к путешествию к месту крушения.

Когда он увидел, что осталось от его брата, то упал на колени, опустил голову и тихо повторял: «Hermanito» – что означало «маленький Герман», или «братишка».

Мануэль тоже был расстроен. Он долгие дни находился под влиянием слов гадалки, которая утверждала, что его семья пережила крушение. И теперь, когда нашел тело Магдалены, провалившееся в сиденье и состоящее только из волос и костей, пребывал в ужасном состоянии.

Когда он вспоминает этот момент, его голос начинает дрожать, и глаза наполняются слезами. «Я чувствовал себя просто отвратительно, – говорит он. – Я все время верил, что все они еще живы».

План Мануэля помочь Магдалене и детям сбежать из джунглей обернулся трагедией. Его девушка, мать двух его детей, была мертва. И в тот момент, когда он отвернулся от самолета, тяжело дыша и пытаясь совладеть со своими эмоциями, что-то привлекло его внимание. Среди листьев, на лесной земле лежали корки от купуасу.

«Тогда я похоронил свою печаль, потому что у меня появилась цель, – вспоминает Мануэль. – Я видел следы на том месте, где они ели, где они спали. Солдаты нашли детскую бутылочку, валявшуюся поблизости. Это придало нам сил, зарядило энергией, стало лекарством. Мы нашли самолет, теперь нам нужно было найти детей».

Участники поискового отряда коренного населения были согласны с тем, что дети не могли уйти далеко. И в тот день молитвы Мануэля были услышаны. В 15:30 по радио пришло сообщение, что детей нашли. Пилот Avianline прибыл в Качипорро с запасами провизии, где группа коренных сообщила ему, что дети были замечены в лодке, спускающейся вниз по реке. Они доберутся до Качипорро к 17:00.

Солдаты пытались найти подтверждение факту обнаружения детей, но новости распространяются быстро, и OPIAC, членом которой был Герман Мендоса, объявила об этом по радио. «Сегодня мы можем подтвердить, что дети найдены поисковой командой коренного населения», – объявил один из руководителей. Вторая часть объявления свидетельствует о враждебности, вызванной спецификой организации поисков: «Отряд коренного населения выполнил трудную задачу. Но некоторые медиа и институты хотят скрыть результаты [их] работы».

В 16:43 президент Густаво Петро обратился в социальных сетях к своим 7 000 000 подписчиков: «После напряженных поисков, проведенных нашими вооруженными силами, мы нашли живыми четверых детей, пропавших без вести после крушения самолета в Гуавьяре. Радость для страны!»

Но это был еще не конец. Хотя и не было началом. В 17 часов детей так и не увидели. Мрак сгустился над джунглями и надеждами команды спасателей.

Глава 14. Пучина

«Их поглотила сельва»[17].

До появления Габриэля Гарсии Маркеса самыми известными в колумбийской литературе были завершающие слова из романа «Пучина» Эустасио Риверы, написанного в 1924 году. Роман представляет собой дневник молодого городского поэта, который отправляется в джунгли Амазонки в поисках потерянной возлюбленной. Однако вскоре он оказывается дезориентирован, попав в «густую листву» и «влажные недра». В «зеленой тюрьме» его разум начинает расшатываться, и в сочинения, как вирулентный грибок джунглей, прокрадывается отпечаток безумия.

Хотя Ривьера задумывал «Пучину» как критику каучуковой индустрии, именно его ужасающие, яркие описания джунглей отпечатались в памяти колумбийцев, изучавших роман в школе. Для большинства людей, живущих в долинах Анд или на Карибском побережье, книга создала образ джунглей на юге страны как зеленого ада; места уникального в своей враждебности физическому и ментальному здоровью всех, кто заходит слишком далеко.

Поэтому когда обнаружили обломки НК-2803 и всплыла информация об уликах, подтверждающих, что

На следующее утро, после появления новостей, президент Петро удалил свой пост. Местные и международные СМИ поспешно удалили материалы в интернете.

Источник дезинформации установить не удалось. Если верить Фреди Ладино, жители Качипорро услышали по коротковолновому радио о том, что детей заметили в ланче на реке. Они передали эту информацию пилоту Avianline, а он в свою очередь передал ее руководству. Солдат, присутствовавший в штабе, слил информацию прессе. Но кто послал первый сигнал? Была ли это ошибка или злая шутка? На эти вопросы нет ответа, и их быстро забыли по мере того, как история с исчезновением детей захватила страну.

После пропажи самолета прошло две недели, и мало кто из колумбийцев надеялся на то, что получится найти выживших. Страна имела печальную историю авиакатастроф. Помимо погибших летчиков, на табличке в аэропорту Виллависенсио было немало громких случаев. В 1989 году Boeing-727 подстрелили по приказу Пабло Эскобара. Через шесть лет Boeing-757 упал в горах недалеко от города Кали. В 2016 году на чартерном рейсе закончилось топливо, и он упал в лесу в районе Медельина, забрав на тот свет всю команду Бразилии по футболу. Но внезапно в случае с пропавшим самолетом Cessna появилась надежда на счастливый финал.

Это уже стало главной историей года. Колумбийцы включали новости в надежде узнать о свежих подробностях и уликах, объясняющих, где находятся дети. Интернет-ищейки выдвигали версии об их судьбе.

На военную оперативную базу в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре посыпались звонки от экстрасенсов с указаниями, где искать дальше. Международные команды новостей все больше освещали произошедшее.

На генерала Педро Санчеса оказывалось все большее давление. Родственники детей злились на то, что им дали ложную надежду. Они обратились к прессе с заявлением, где осуждали за дезинформацию и напоминали, что их «физическое и эмоциональное состояние – не игрушка». Тем временем группы коренного населения возмущало, что заслугу в обнаружении самолета все же приписали военным. Президенту Петро, в особенности после истории с поспешным и неудачным постом, как никогда нужен был счастливый финал.

Найти самолет оказалось непростой задачей. А обнаружить бродивших по лесу детей было во много раз труднее. Началась новая, еще более серьезная стадия поисков. Санчес назвал ее операция «Надежда».

«Необходимо было привлечь к поискам больше людей, – вспоминает Санчес. – Каждая минута была на вес золота. Я полагал, что у нас не больше пяти дней».

18 мая еще три группы спецназа высадились в джунглях. Несколько команд мобилизовали им на помощь. В начале июня промежуточный оперативный пункт в Каламаре обеспечивал шестнадцать команд. Вертолет Huey работал круглосуточно, спуская на канатах обезвоженную пищу, баллоны с газом для готовки и средства от насекомых для военнослужащих. Зону поисков расширили, полагая, что дети могли уйти дальше, теперь она составляла 17 на 19 километров.

Требовалось не только больше людей, но и новый подход к поискам. Команда Эдвина Паки обнаружила самолет на одном из квадратов, ранее зачищенных военными. Учитывая густоту растительности и ограниченную видимость, Х-образная схема патрулирования, использованная солдатами, очевидно, оказалась неэффективна. В центре квадрата слишком много местности, ускользавшей от их глаз.

Было принято решение ввести зигзагообразную схему. Теперь солдаты ходили вперед-назад по каждому квадрату, оставляя не более 20 метров между прорубленными тропинками. Таким образом каждому солдату приходилось проходить по 12 километров. Время поисков увеличивалось, на каждый квадрат уходило не три, а четырнадцать часов. Теперь один отряд коммандос мог зачистить не больше одного квадратного километра в день, даже учитывая то, что патрулировать приходилось и по ночам в очках ночного видения. Все попытки продвигаться тихо пришлось оставить. Солдаты выкрикивали имя Лесли.

С неба пилоты военно-воздушных сил сбрасывали сотни наборов с едой и жидкость для регидрации. Сотни флаеров с призывом к детям оставаться на месте проваливались сквозь кроны деревьев. Вертолет Huey, оборудованный огромным круглым динамиком, летал над джунглями. Он транслировал голос бабушки Фатимы, обращавшейся к Лесли: та тоже просила детей оставаться на месте, потому что их ищут солдаты.

В штабе операции в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре мощная группа поддержки – аналитики, штурманы и логисты – работала по шестнадцать часов в сутки. Специалисты в гражданской одежде выглядели изможденными. Столы были завалены грязными тарелками и пустыми банками из-под напитков, а общая атмосфера напоминала студенческий зал перед сессией.

20 мая на базу прибыл неожиданный посетитель. Невысокий, с бочкообразной грудью мужчина был одет в свободную белую рубашку, расшитую геометрическими узорами вокруг воротника. На нем была круглая шляпа с широким околышем, сплетенная из пальмовых листьев. Новости о его прибытии стали передаваться по коридорам, работники обменивались понимающими взглядами. Назревала неловкая ситуация.

Джованни Юле имел грозную репутацию. Он был представителем народа наса из южных Анд Колумбии, где государство и коренные народы конфликтовали на протяжении многих поколений. Ему было 55 лет, и он прославился тем, что организовывал забастовки и марши протеста против правительства. Ныне же он стал союзником президента Петро, пригласившего его в правительство, чтобы возглавить инициативу по возвращению земель насильно переселенным колумбийцам. Бескомпромиссный и конфликтный, он не скрывал своей неприязни к вооруженным силам.

«Исторически, борясь за свои права, коренные народы всегда встречали прямого соперника именно в лице сил правопорядка, – объяснял он позже. – Во время протестов они нас били, травили газом, убили многих моих товарищей. Поэтому я входил на территорию [военной базы] с недоверием».

Юле приехал в сопровождении дюжины солдат Гвардии коренного населения. Генерал Санчес поприветствовал их, пожал каждому руку и пригласил в штаб операции. На стене висела огромная карта, почти полностью зеленая, за исключением голубых изгибов реки Апапорис в правом верхнем углу. К доске также были пришпилены фотографии детской бутылочки, следов ног и покусанных фруктов. Дюжины мелких красных квадратов обозначали места, где ночевали военные. Квадраты, которые уже обыскали, были закрашены черными диагональными линиями, они простирались на 8 километров на запад и юго-запад от места крушения самолета.

Санчес предложил Юле чашку кофе. Тот попросил воды и сразу перешел к делу. Он явился по приказу, поступившему из офиса президента. Его задачей было обеспечить вход в джунгли новых поисковых групп коренных народов.

Генерал Санчес оказался в неловком положении. Колумбийский генерал старой закалки воспринял бы этот приезд и его президентское благословение как подрыв своего авторитета в рамках данной операции. Вооруженные силы традиционно весьма негативно относились к легальности и практикам Гвардии, которую представлял Юле. За два месяца до этого сотрудников колумбийских вооруженных сил взбудоражило жестокое убийство полицейского в Какете. Преступниками оказались члены Гвардии campesino[19], состоящей из некоренных представителей сельского

«Я подумал: если бы меня сейчас увидел солдат, служащий или в отставке, он бы решил, что я коренной, раз принимаю убийц полицейских, – говорит Санчес. – Но я решил дать ему всю информацию, которая у нас имелась, чтобы выстроить доверительные отношения и чтобы он увидел – мы все делаем правильно».

Он рассказал Юле о новых мерах, предпринятых в рамках операции «Надежда». Но когда речь зашла о требованиях Юле, генерал понимал, что необходимо действовать аккуратно. Поисковые команды из коренного населения уже доказали свою ценность, но еще дюжина гражданских могла подорвать секретность операции и подвергнуть жизни риску.

«Я им сказал – самое главное, конечно, найти детей, но на втором месте по важности – понимание, кто есть кто. Мы по закону являемся вооруженными силами в этом государстве и имеем монополию на ношение оружия, – говорил он, – но мы также знаем, что вы обладаете полезными знаниями и пришли помочь. Нам будет проще их найти, если мы объединимся и станем работать вместе».

Он рассчитал верно. Юле согласился на его условия. Под конец Санчес поделился с ним своей историей. Он происходил из небогатой семьи, сын строителя и учительницы в маленьком городе к северу от Боготы. Пробиться в элитное сообщество колумбийских военных ему удалось лишь благодаря собственным заслугам. Более того, его предки – из коренных народов. Его бабушка и дед принадлежали к племени гуана, почти уничтоженному во время испанской колонизации.

Юле встал со стула, пересек комнату и обнял Санчеса. «Первый раз в жизни я обнимаю генерала армии Колумбии», – тихо сказал он. Такой простой жест, объятие, обозначил новую эру, новый дух сотрудничества между армией и группами коренного населения, без которого детей, возможно, не удалось бы найти.

В следующие несколько недель поиски Лесли, ее сестер и брата стали в большей степени прерогативой коренного населения. Юле отправил послание, задействовав свои связи среди коренных народов по всей стране. Он призвал их к «духовной минге».

Для коренного населения Колумбииминга– духовное объединение разных групп и кланов для достижения общей цели.Мингисобирают, чтобы строить дома и вспахивать поля, устраивать протесты. В этот раз Юле призвал разные племена провести ритуалы в своих сакральных местах, попросить духов и мать-природу спасти детей.

В следующие несколько дней ему прислали видео ритуалов племени вайю из северных пустынь, коги с заснеженных вершин и многих других групп со всей Амазонии. «Они звонили, чтобы сказать, что обеспечили нам духовную защиту. Говорили, что дети живы, хоть и слабы, и мы найдем их».

21 мая группа из пятидесяти человек выстроилась в полукруг во дворе военной базы лицом на юг, к джунглям. Среди них были как спецназовцы, так и представители коренного населения, в том числе Юле и Санчес. Они стояли, положив руки друг другу на плечи. Юле провел ритуал, испросив духов леса помочь им безопасно войти в джунгли. Затем Гвардия коренного населения поднялась на борт вертолета Black Hawk.

Стоило команде вылететь, у ворот военной базы Санчес попал в целый лес микрофонов и под град вопросов. Живы ли дети? Почему самые элитные подразделения военных сил Колумбии не могут найти детей? Как он относится к участию в поисках представителей коренного населения?

Санчес отвечал спокойно и уверенно. Он подтвердил, что дети все еще живы. Как бы мрачно это ни звучало, но, если бы дети были мертвы, поисковые собаки, уже много недель находившиеся в зоне поисков, легко бы уловили запах и вывели бы команду к трупам. Однако проблема заключалась в том, что дети передвигались, возможно, даже прятались от поисковых отрядов. «Мы ищем даже не иголку в стоге сена, – сказал Санчес, – а скорее малюсенькую блоху в огромном ковре, они ведь постоянно перемещаются».

Пресса давила на него. Генерал заявлял, что детей найдут в течение нескольких дней, но поиски длились уже три недели. Он давал комментарии о неблагоприятных погодных условиях и трудном ландшафте местности, как вдруг его голос надломился. Прошло не больше секунды, он прочистил горло, моргнул и продолжил.

В тот момент все поняли, как тяжело суровому солдату скрывать эмоции. Год спустя на вопрос, что он тогда почувствовал, он ответил: «Бессилие. Бессилие и ужасную боль».

Глава 15. Флаер

«…бабушка Фатима, слышите? Остановитесь…»

Дети удивленно оглядывались. Голос их бабушки проникал сквозь ветви деревьев, проносился вместе с ветром и улетал вдаль, а вместо него оставался лишь ритмичный шум.

Солейни и Тьен заозирались по сторонам, а затем посмотрели на сестру в надежде на объяснение. Но Лесли не могла его дать, хотя и решила двигаться в направлении звука. Боль в ноге начала угасать, и она двигалась быстрее, даже несмотря на то что промокшие носки скользили по грязи.

«…вас ищут… Лесли. Это ваша бабушка, Фатима, вы…»

На этот раз голос бабушки будто пронесся перед ними и исчез в лесу справа. Лесли пошла за ним, пробираясь через кусты. Папоротники и ветки цеплялись за джинсы.

Затем голос прозвучал сзади.

«Это бабушка?» – спросила Солейни. Лесли не знала, что ответить.

За неделю джунгли стали куда более таинственными. Дети сбились с пути, бродили кругами, пытаясь найти хоть какие-то признаки обитания людей. Они теряли самые важные предметы.

Сначала Тьен снял заляпанные грязью кроссовки, чтобы идти в носках, как Лесли. На ногах быстро появились мозоли и синяки. Лесли отрезала ножницами полоски ткани от одежды, которую взяла с собой, и обмотала вокруг его ног как бинты. Но потом они потеряли ножницы и одну из бутылок с водой. Наступила ночь, и, чтобы собрать листьев для шалаша, Лесли пришлось тянуть и скручивать тугие стебли, а под конец помогать себе зубами.

Другой ночью Лесли собиралась приготовить смесь воды и фариньи для Кристин, но тут Солейни призналась, что потеряла бутылочку в лесу. Первый раз с момента аварии Лесли накричала на сестру. Как накормить Кристин без бутылочки? Осмотревшись, она заметила широкий круглый лист. Она загнула края, и получилось нечто вроде сосуда, в котором она смешала фаринью с водой. Затем она осторожно влила смесь в рот Кристин.

Пока дети отдыхали у поваленного дерева, то услышали голоса мужчин. Они звали Лесли. Когда мужчины подошли ближе, Лесли увидела военную

Через несколько дней, 30 мая, Лесли вывела детей на небольшую полянку. На земле лежала красная листовка. Она подняла ее и прочитала надпись на испанском и ее родном языках:

Лесли достала из рюкзака москитную сетку и повесила на дереве. Дети забрались под нее. Они ждали.

Глава 16. Невероятный союз

Хуан Фелипе Монтойя происходил из семьи военных. Его отец и дед служили в армии Колумбии. Он вырос в окружении мужчин в форме, с детства перенял чувство долга перед своей страной и никогда не мечтал о другой карьере. В военную академию Монтойя поступил в 16 лет и уже после двух лет службы убедил высших по рангу офицеров, что он достоин вступления в спецназ.

В августе 2023 года в маленькой квартире на военной базе на севере Боготы состоялось интервью. Монтойя только что вернулся с миссии, подробностей которой не мог раскрыть. Гостиная была завалена игрушками. Одну стену внизу всю изрисовала фломастерами его двухлетняя дочь. Из другой комнаты периодически раздавался плач новорожденного младенца.

Ему 24 года, у него массивные предплечья, мощная челюсть и короткая стрижка, не скрывающая преждевременно редеющую шевелюру. Из-за этого Монтойя получил прозвище от сослуживцев – Попай[20]. Молодому офицеру нелегко добиться уважения со стороны умудренных опытом ветеранов, но Монтойя уже доказал свою храбрость под огнем и, что еще важнее, обладал хорошей интуицией. «Попай очень сообразителен и внимателен, – говорит сержант Хуан Карлос Рохас, второй командир 34 лет. – Нет смысла пытаться казаться крутым, если не можешь сам в чем-то разобраться, не умеешь принимать верные решения. Ему мы доверяем».

Днем 17 мая Монтойя испытал на прочность доверие своих людей. Двое солдат из команды «Разрушитель-1» патрулировали квадрат, когда заметили темные фигуры, пробирающиеся сквозь заросли. Они присели, подняли винтовки, прицелились. «Наступил критический момент, – вспоминает Монтойя. – Мои люди были в полной боевой готовности и собирались нажать на курки».

Солдаты не двигались. Из-за густой растительность невозможно было понять вооружены ли незнакомцы. Стоило им подойти на менее чем 30 метров, солдаты велели незнакомцам поднять руки и медленно двигаться вперед. Из-за деревьев показались испуганные лица Мануэля Раноке, Генри Герреро и остальных членов поискового отряда из Араракуары.

Солдаты доложили о встрече Монтойе, находившемся в центре квадрата. Лейтенант понимал, что не может позволить им бродить в зоне поисков. Стоит им наткнуться на другую группу коммандос, и встреча может закончиться не так мирно. Поэтому он велел солдатам взять их с собой.

Они вернулись на базу, и первой вещью, поразившей Монтойю, была критическая нехватка экипировки и припасов у представителей коренного населения. У них были мачете, но не было гамаков, еды. Мануэль ходил в одной промокшей от пота черной рубашке больше недели. Генри Герреро – в изношенных кроссовках. Один из солдат зажег газовую горелку и достал паек. Вскоре люди из Араракуары сидя в кругу уплетали за обе щеки горячую пасту альфредо из алюминиевых пакетов.

Мануэль попросил спутниковый телефон: ему необходимо было связаться с экстрасенсом. Он сказал несколько слов в трубку, пару раз кивнул и закончил вызов. Затем обратился к солдатам и сказал, что в 250 метрах от того места, где нашли бутылочку, они найдут новые улики.

Рохас, смуглый высокий пулеметчик, наблюдал, как его командир достал GPS-навигатор, ввел какие-то координаты и отправился в тень вместе с Мануэлем и еще парой человек из поисковой группы коренного населения. «Как мы объясним командованию, что ведем операцию, повинуясь приказам экстрасенса? – говорил он. – Они подумают, что мы сошли с ума, мы не должны так поступать».

Через два часа Монтойя вернулся со странным выражением лица. Он сразу взял спутниковый телефон и позвонил в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре. У ручья нашли следы детей. За этим последовал ответ: «Отличные новости, продолжайте в том же духе. Сотрудничайте с коренными». Сержант Рохас понял, что эта миссия будет сильно отличаться от всего, к чему он привык.

Поговорив тем вечером с коренными, Монтойя перестал их жалеть и начал восхищаться. Они были выносливыми, решительными людьми, объединенными общим делом, но в Мануэле было что-то такое, что особенно поражало, – напряжение во взгляде, сдерживаемая энергия языка тела. Он сказал Монтойе, что без детей не выйдет из джунглей. «Казалось, ему нечего терять, – рассказывает солдат, вспоминая собственных детей в Боготе. – Я тоже отец и понимаю, что, окажись я в такой ситуации, то принял бы такое же решение».

Это был момент признания и эмпатии между двумя группами, до этого конкурирующими.

Монтойя даже подумывал, не задействовать ли их в дальнейших поисках, но решил, что утро вечера мудренее.

Сгущались сумерки, и он пригласил коренных переночевать в лагере. Это было серьезным нарушением правил. Коммандос никогда не позволяют чужакам спать среди них, поэтому сержант Рохас был настороже.

Той ночью он сказал солдатам держать ухо востро и следить за незнакомцами. «Мы спали с оружием в руках и проследили, чтобы оно не валялось в лагере», – вспоминает Рохас. Пришло его время стоять на страже, и он внимательно следил за Генри Герреро, когда тот поднялся с брезента посреди ночи. Он наблюдал за ним сквозь деревья, пока тот шел до окраины лагеря, где с тяжелым вздохом опорожнил мочевой пузырь.

На следующее утро Монтойя предложил представителям коренного населения присоединиться к команде «Разрушитель-1» для поиска детей. Днем мужчины из Араракуары шли с солдатами, пока те обыскивали квадраты. По вечерам Мануэль Раноке вместе с ними слушал отчеты по радио о прогрессе других групп. Он больше всех ждал новостей и хотел понимать, как продвигаются поиски. Коренные поражались гостеприимству солдат, их готовностью делиться едой и лекарствами, а также важной информацией. «Отличные парни, – говорит Мануэль, – они охраняли нас, кормили, помогали. Мы каждый день работали вместе и стали почти друзьями».

Солдаты замечали, что, несмотря на изношенную одежду и нехватку припасов, формальная организация поисковой группы коренного населения не сильно отличалась от их собственной. Они двигались в определенном порядке, у них был человек, отвечающий за навигацию, и медик. Разница заключалась лишь в том, что они ориентировались не по GPS-навигатору, а по солнцу, а медик пользовался растениями, а не лекарствами и пластырями.

Солдаты решили проверить их навыки. Они просили коренных определить, к примеру, место в 300 метрах к северо-востоку и наблюдали за тем, как люди

Генри Герреро с особым энтузиазмом демонстрировал уменияпайсанос. Он показывал солдатам, как и из каких лиан можно получить воду, как из листьев пальмы сделать укрытие от дождя. Однажды он направился к не самому примечательному ручью и вернулся с полными рукамисабалеты, которую они вместе зажарили на костре и съели.

Но главным откровением для них стало мамбе. Солдаты, получавшие зарплату за борьбу с распространением кокаина, узнали о порошкообразных листьях коки. Коренные показали, как они смачивают мамбе слюной и зажимают языком между щекой и десной.

Солдаты использовали мамбе: пучки действовали и как средство, подавляющее аппетит, и как стимулятор. «В джунглях это очень помогало», – сказал Монтойя. Солдат по прозвищу Попай тоже попробовал «шпинат»[21] племени уитото.

По ночам, когда все солдаты ложились в гамаки, коренные собирались у костра и разговаривали на своем языке. И чем позже, тем сильнее над прочими голосами звучал голос Мануэля, грустный и ритмичный, как молитва. На следующий день Монтойя спросил у Генри Герреро, о чем они разговаривали. Мануэль говорил о борьбе с духами джунглей, поглотившими его детей. Он просил вернуть их.

23 мая еще девяносто два представителя коренного населения вошли в джунгли. Среди них были силы подкрепления из Араракуары, люди из племени наса из региона Каука и группа из десяти нукаков, последнего кочевого племени Колумбии. Они присоединились к отрядам солдат, и результат не заставил себя ждать. В тот же день к 17 часам всего в 500 метрах от места крушения члены отряда из племени нукак нашли два подгузника, чехол от мобильного телефона, еще один шалаш из листьев пальмы и детские голубые кроссовки.

24 мая был первый день рождения Кристин. По просьбе Мануэля солдаты и коренные спели в лагере Happy Birthday.

Через три дня смешанная поисковая команда патрулировала область в километре к западу от того места, где была найдена бутылочка. Вдруг мужчина из Араракуары что-то заметил и позвал всех. В грязи на берегу ручья он нашел следы ребенка и животного, возможно собаки. Следы были совсем свежие – не больше пары дней, – их еще не смыло дождем. Солдаты, не обладавшие зоркостью уитото, их не заметили.

Монтойя восхитился навыками следопытов своих новых товарищей. «Мы поняли, как сильны эти ребята, – говорит он. – Они научили нас навыкам выживания в джунглях, о которых нам не говорили в спецназе».

Следы добавили на и без того противоречивую карту с уликами. Свидетельства того, что дети живы, обнаружили в двух основных зонах. Первая – недалеко от зоны крушения, где нукак нашел подгузники и кроссовки. Вторая – в паре километрах к западу, где 15 мая солдаты из отряда «Дракон-4» обнаружили детскую бутылочку, а неподалеку – шалаш, ножницы и надкушенный плод хуан соко. Отдельные подсказки были найдены к северу и к западу от этой зоны – еще один шалаш и паек, сброшенный с вертолета, лежал открытым, но еда была не съедена.

В 2 километрах к северу обнаружили еще следы. Казалось невозможным, чтобы дети проходили такие расстояния, когда зона поисков кишела солдатами. Густая листва, покрывающая землю, и постоянные дожди затрудняли обнаружение следов, но не верилось, что эксперты-следопыты из поисковой группы не нашли больше доказательств нахождения детей в джунглях.

У Генри Герреро было свое объяснение. Пару раз они натыкались на странные полянки в густом лесу. По мнению Генри, это места обитания малоки для духов джунглей. Он и другие члены поисковой группы из коренного населения чувствовали темную энергию, исходившую от этих мест. Тогда они пришли к неутешительному заключению. Детей забрал дуэнде.

Амазонская мифология кишит мистическими монстрами и злокозненными духами. На деревьях живут стражи леса, наказывающие слишком упрямых и жадных охотников. В реках – люди-рептилии, вызывающие их внезапные разливы и заманивающие девочек на верную смерть. И хотя слово дуэнде происходит из испанского фольклора, в Амазонии им называют духа, меняющего свое воплощение и предлагающего помощь потерявшимся в джунглях. Затем дух уводит их еще глубже в монте. Иногда он предстает в виде животного. Иногда – в виде близкого человека.

Генри поделился своей мрачной теорией с солдатами. По его мнению, дети спаслись после крушения и однажды потеряли бутылочку. Там же их настиг дуэнде, воплотившийся, скорее всего, в тапира и унесший детей на спине. Он носил их по джунглям, периодически позволяя напиться из ручья. Так он объяснил нахождение следов в столь отдаленных друг от друга точках. Дуэнде кормит и защищает детей, но также отравляет их умы, заставляя терять вещи и не давая звать на помощь поисковые отряды.

Солдаты команды «Дракон-4» патрулировали лес в нескольких километрах от них, поэтому теорию о дуэнде услышали по армейскому радио. Монтьель обратился к одному из своих солдат, выросшему в джунглях Какеты, и спросил, может ли подобный зверь существовать в действительности. «Я знаю, что он существует», – внезапно ответил тот.

Шутка зашла слишком далеко: солдаты в команде Монтьеля стали приписывать все странные происшествия дуэнде. Однажды стрелки их компасов стали крутиться во всех направлениях. Они теряли вещи и в итоге за час прошли не больше 100 метров. Один солдат несколько раз завязывал шнурки на два узла, а они снова и снова развязывались, будто к этому приложил руку злокозненный дух.

Другие группы коммандос докладывали о необъяснимых событиях. Мужчины вдруг понимали, что не могут двигаться вперед, будто их держит какая-то невидимая сила. На них падали ветки с деревьев. По ночам гамаки начинали раскачиваться без причины, шум джунглей – пение птиц и рычание зверей – складывались в леденящий душу человеческий смех. Солдаты стали страдать от малярийной лихорадки и ощущать покалывания – первые признаки лейшманиоза.

«Я католик, и мы не верим в такие вещи, – говорит осторожно Монтьель. – Но после того, что мы там пережили, если вы меня спросите, существует ли злая сила, я отвечу – да, она существует». Там присутствовало нечто,дуэндеили что-то другое, что мешало солдатам в ходе их миссии.

Однажды днем Монтьель получил приказ забрать посылку с вертолетной площадки. В картонной коробке лежали четыре бутылки агуардиенте Cristal, местного ликера с анисовым вкусом. Но он был не для питья. Солдатам приказали отнести бутылки в специальное место, в километре с лишнем пути, где сливаются два ручья. В полночь требовалось разложить бутылки в форме креста. По поверьям коренных народов, теперь дуэнде должен напиться и отпустить детей.

Той ночью члены отряда «Разрушитель-1» уверенно

Неделей ранее одна из поисковых собак, бельгийская овчарка по кличке Уилсон, сорвалась с поводка. Это произошло под раскаты грома и падение веток во время сильной бури, и поначалу кинолог не слишком беспокоился. Уилсон был одной из лучших поисковых собак и имел большой опыт работы в джунглях. Он умел находить мины, спускаться с вертолетов в обвязке, сохранять спокойствие и молчание в боевой обстановке. Он и раньше срывался с поводка, но все время возвращался с грязными лапами и тяжело дыша.

Но на этот раз он не вернулся. В последующие дни его дважды замечали солдаты. Первый раз на юго-востоке, на краю поисковой зоны, а затем в центре, в километре к северо-западу от места крушения. Во вторую встречу он был очень худым, ребра торчали сквозь мех, и он был очень взволнован. Когда один из солдат попытался к нему подойти, он тут же унесся в противоположном направлении. Пока мужчины из команды «Арес-3» готовили сосиски в надежде приманить пса назад в лагерь, они гадали, что же могло так повлиять на собаку. Шторм? Укус змеи? Встреча с ягуаром? Или что-то совсем иное?

К команде Монтойи должны были присоединиться пять человек из Пуэрто-Легуизамо, города на реке Путомайо – новые добровольцы, созванные Юле. Среди них – Элиесер Муньос.

Интервью с ним состоялось на рынке в Субе – он приехал в Боготу для оформления документов и получения статуса desplazado, переселенца. Ему 48 лет, у него тонкие усы и круглые щеки. Невысокий и сильный, в молодости он служил срочником в колумбийской армии и с тех пор негативно относился к государственным институтам. Теперь же Элиесер присоединился к местному подразделению Гвардии коренного населения.

Первые новости о крушении НК-2803 он пропустил мимо ушей. Правительство, по его опыту, не склонно уделять много внимания судьбе коренных народов, к которым принадлежали пассажиры. В 2000 году его отец и брат «пропали», став жертвами вооруженных группировок. Он искал их вдоль рек и в деревнях Пуэрто-Легуизамо на южной границе с Перу в течение трех лет. Правительство не помогало. Их тел он не нашел, поэтому так и не получил возможности похоронить своих родных.

Однако к середине мая операция «Надежда» набирала обороты, а сбитые с толку журналисты вечерних новостей находили все новые объяснения загадочному исчезновению детей. Тогда Элиесер понял, что решение задачи лежит за пределами компетенции военных. «Когда мы узнали из новостей, что следов детей не обнаружено, то начали волноваться, – вспоминает он. – Мы уже понимали, что их забрала мать-природа».

Но стоило ему услышать об обнаружении бутылочки, он принял решение. Воздушные силы отправили самолет из Пуэрто-Легуизамо в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре за добровольцами. Четыре места на нем зарезервировали для членов Гвардии коренного населения. Элиесер сказал жене, что должен присоединиться к поискам. Он нутром чуял, что только поисковая команда из представителей коренного населения сможет вырвать детей из цепких лап духов джунглей.

Ночью 28 мая генерал Педро Санчес находился в офисе CCOES в Боготе. Отчеты отрядов в зоне проведения операции свидетельствовали о том, что интеграция волонтеров из коренного населения проходит успешно. В зоне поиска находилось около двухсот человек, но найденные ими предметы не приблизили их к обнаружению детей. Пролеты над зоной не дали результатов; сенсоры движения не издавали сигналов; бельгийские овчарки не могли выйти на след.

Никогда раньше колумбийское правительство не тратило столько денег, технологий, человеческих ресурсов на операцию по спасению гражданских. И хотя напрямую ничего сказано не было, Санчес чувствовал, что у командования кончается терпение. Как-то раз он сообщил кому-то из своих общую сумму, затраченную на операцию на тот момент – эта цифра так и не стала публичной. В округлившихся глазах коллеги он увидел удивление и недоверие. Санчес отказывался сокращать расходы, но чувствовал, что в любой момент деньги могут перестать поступать.

Тем временем интерес публики к истории только рос. В вечерних новостях Фатима сообщила, что чувствует: дети все еще живы. Так же она раскрыла детали основной на тот момент теории: «На данном этапе дети уже не перемещаются самостоятельно. Какое-то животное из монте переносит их с места на место, бегает кругами, поэтому они не могут остановиться, – сообщала она каналу RCN. – На самом деле это дуэнде. Поэтому я очень за них переживаю».

Санчес выключил телевизор и направился к полковой часовне в углу здания. Окна от пола до потолка, четыре ряда узких скамей и небольшая кафедра. Операция затягивалась, и Санчес все чаще посещал это спокойное место. Его люди постоянно обращались к нему за руководством, журналисты не оставляли в покое, а здесь он мог спокойно обдумать следующие шаги, а временами – позволить себе слезы отчаяния и гнева.

На той неделе его 10-летнему сыну дали в школе задание – нарисовать героя. Он нарисовал своего отца, человека, который найдет детей, потерявшихся в джунглях. «Тогда я сказал себе, что не могу подвести их. Ни тех детей, ни своего ребенка».

Но в тот момент он сидел на скамье и его молитвы были проникнуты чувством отчаяния. «Иногда тебе кажется, что Господь должен подать знак, – говорит он. – Но в тот день я читал Библию, я смотрел под скамьи, на потолок, на улицу за окном. Я вопрошал: что я делаю не так? Где мы ошиблись?» Затем он сложил ладони и попросил прощения у детей.

Элиесер очень переживал. Он летел в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре и как самый старший из команды четырех человек должен был провести ритуалы, чтобы связаться с духами и открыть джунгли для поисковой группы. Предыдущим вечером его проинструктировал один из старейшин деревни, какие молитвы читать и какие слова говорить в незнакомых джунглях Апапорис. Он смотрел на лес внизу, на него давил вес ответственности, и Элиесер мечтал, чтобы кто-то разделил с ним эту ношу.

Самолет приземлился, пассажиры сошли на землю, и тут Элиесер увидел у вертолета знакомое лицо. Он почувствовал огромное облегчение, его молитвы были услышаны. Перед ним стоял человек, о чьей духовной связи с джунглями ходили легенды.

«Дон Рубио!» – закричал он.

Глава 17. «Лиана души»

Когда Хосе Рубио Родригесу было 9 лет, дедушка взял его с собой

При первой встрече в сентябре 2023 года Рубио было 55 лет. Он обладал спортивной походкой, узкими проницательными глазами и большими ушами. Его длинные руки двигались плавно и стремительно, будто иллюстрируя каждую фразу. Хриплый от долгой жизни в джунглях голос лишь добавлял его образу весомости. Люди уитото с почтением говорят о его непревзойденном знании джунглей и называют «Дон Рубио» – форма обращения для людей с высоким социальным статусом. Он присоединился к поискам по просьбе Мануэля Раноке и родителей Магдалены. Не было ни одного человека, лучше подготовленного для того, чтобы иметь дело сдуэнде. Дон Рубио посвятил свою жизнь общению с темными духами джунглей – и все это началось в пещере, куда привел его дед.

Бартоло Родригес был одиноким, меланхоличным человеком. Ребенком, он столкнулся с тем, что он и весь его клан уитото обратили в рабство каучуковые бароны. Он видел, как издевались над членами семьи только за то, что они не сумели собрать свою квоту латекса, женщин насиловали, а мужчин пытали. Бартоло взбунтовался, убил нескольких поработителей и убежал в джунгли под огнем стражи. Одна из пуль пробила ему брюшную полость, но прошла насквозь, не повредив ни один из внутренних органов, и оставила только темные рубцы и страх перед огнестрельным оружием на всю жизнь. Он сбежал к берегам Какеты, где стал планировать месть перуанским рабочим с каучуковых плантаций. Его возмездие так и не состоялось. Он постарел, два его сына стали взрослыми и покинули джунгли. Он видел, как его народ убивали, а культура оказалась на грани исчезновения. Остался только внук.

«Он рассказывал, что у него и жизни-то не было никакой, пока я не родился, – вспоминает Рубио об их разговоре в пещере. – Дед выбрал меня и все мне рассказал». Бартоло и его жена заботились о нем с тех пор, как ему исполнилось полгода. Они вырастили его на фруктах, орехах и соках джунглей. Примерно в возрасте 7 лет он выучил песни своего народа на родном языке. Настоящая работа, однако, началась в сырости и темноте, в окружении летучих мышей и гуахаро. «Неважно, решишь ли ты стать лекарем, шаманом или рассказчиком традиционных историй. Прежде чем ты сможешь практиковаться в малоке, тебе нужно учиться в джунглях, пещерах, под деревьями», – объяснял дед.

Они провели две недели в пещере, разговаривали, ели, спали. Рубио впитывал древние знания через рассказы своего деда. Когда они наконец покинули пещеру, он узнал о многих лечебных свойствах растений джунглей. К 10 годам он уже считался знахарем, курандеро. В 15 лет он совершил свой первый ритуал, общаясь с духами джунглей: тигром, удавом, медведем, орлом.

Когда вертолет, на борту которого летел он и люди из Пуэрто-Легуизамо, приземлился на площадке в джунглях, Дон Рубио вначале попросил отвести его на место крушения. Он начал ритуал. «Я сосредоточился на духах джунглей, животных, – вспоминает он. – Попросил разрешения войти. Я сказал, что мы будем там совсем не для того, чтобы уничтожать природу или убивать животных, а чтобы забрать нашу семью. Кроме того, я попросил хорошей погоды». Он попросил духов джунглей избавить территорию к северу, востоку, западу от дождей и толкать темные тучи к югу.

Всю следующую неделю дождей было меньше.

В отличие от мужчин из Араракуары, Элиесер, Дон Рубио и другие из Пуэрто-Легуизамо держались на расстоянии от команды Монтойи «Разрушитель-1». «Вы должны понять, что нам сильно навредило государство, – объясняет Элиесер. – Мы не хотели, чтобы солдаты следили за нами, особенно за нашими ритуалами. Мы были здесь, а они там».

Чтобы отношения наладились, поисковикам нужно было переболеть гриппом. Когда несколько человек из команды Пуэрто-Легуизамо слегли с сильными головными болями, сержант Рохас дал им антибиотики и приготовил по чашке горячей агуа панелы, местного напитка из сахарного тростника. «Это установило доверительные отношения, – говорит Элиесер. – Мало-помалу мы сблизились, так как жили вместе и делили пищу». Только Дон Рубио, молчаливый и одинокий, был на периферии группы и держался от солдат на расстоянии. От своего деда он унаследовал подозрительное отношение к оружию. В зоне поисков он был потрясен тем, что чувствовал в окружающей его атмосфере. «В районе реки Какеты духи – легкие, – говорит он. – Там, у Апапорис, они были тяжелые и злобные».

Поисковая зона теперь очень сильно отличалась от девственных джунглей, в которые они приземлились четыре недели назад. На этой территории находились шестнадцать команд спецназа и семьдесят пять волонтеров из коренных. На том месте, где нашли детскую бутылочку, был установлен гигантский прожектор, шесть громкоговорителей круглосуточно воспроизводили сообщение Фатимы. На 11 километров через деревья была протянута желтая заградительная лента с флуоресцентным эффектом, чтобы привлечь внимание детей. По всей ее длине подвесили 2200 пластмассовых свистков, чтобы дети имели возможность позвать на помощь.

3 июня пришло время для первых трех команд CCOES покидать джунгли. На вертолетной площадке их уже ждал Black Hawk, чтобы перевезти военных на недельный отдых и восстановление. Члены отряда «Разрушитель-1» с нетерпением ждали, когда они смогут насладиться горячим душем, кондиционером и мясом на гриле.

На вертолетной площадке люди позировали для фото: спецназ и коренные стояли рядом бок о бок. В середине был Мануэль Раноке, голый по пояс, его волосы отросли и теперь были длинные и густые. Они с Монтойей растянули колумбийский флаг. Генри Герреро вручил сержанту Рохасу подарок, который сделал сам: это была пара сплетенных вместе пальмовых листьев, что символизировало объединение двух поисковых команд. Когда Рохас надел на спину рюкзак, Мануэль подошел к нему почти со слезами на глазах, долго его обнимал, как будто прощаясь на вечность: «Не забывайте о нас». Рохас уверял его, что они вернутся через неделю.

В то время как пилот проверял вертолет, Дон Рубио отбросил свою отрешенность и подошел к Монтойе. Он вынул свою записную книжку, записал имена и поднялся на борт вертолета. Спасатели из Пуэрто-Легуизамо и Араракуары отступили к деревьям, наблюдая, как он взлетел и, выпрямив нос, вскоре исчез из виду.

Сидя в задней части вертолета, сержант Рохас почувствовал, как где-то в животе у него появилось чувство неудовлетворенности, ощущение незавершенной миссии. «Это очень удручает. Мы искали каждый день, с утра до вечера, но у нас не было никакого результата, мы почти ничего не нашли», – вспоминает он.

В Сан-Хосе-дель-Гуавьяре командир Монтойя сразу же отправился на оперативную базу и разыскал капитана Армандо Герреро, руководителя отдела логистики.

Как у главы отдела логистики, у капитана Армандо Герреро было много работы. В дополнение к тому, чтобы снабжать всем необходимым шестнадцать команд спецназа, ему также дали задание по поиску необходимых для местных вещей – которых не было на военном складе. На прошлой неделе он воспользовался связями Джованни Юле, чтобы получить поставкиамбиляимамбе, а потом отправил солдата в местный магазин за бутылками с «огненной водой», необходимой для ритуала сдуэнде. Теперь уже никакое требование не казалось необычным. «Любая идея, какой бы сумасшедшей она ни казалась, проверялась на практике, – вспоминает он. – Мы относились с недоверием к таким практикам, но теперь все, что у нас осталось, это надежда и вера, что они сработают».

В одном из уголков Араракуары, в конце тропы, ведущей в джунгли, несколько домов окружали маленькое грязное футбольное поле. Немного дальше, в роще фруктовых деревьев, стоял дом Серафины Герреро с видом на ручей.

Серафина была тетей Генри Герреро. Ей за 70, у нее широкий нос, длинные мочки ушей, а темные волосы скреплены пластмассовой заколкой. Серафина – матриарх клана Герреро. Из дома она слышала взбудораженные визги группы из десяти девушек уитото, гонявших сдутый мяч по футбольному полю. Все они были ее внучками и правнучками.

В задней части дома Серафины находилась длинная кухня. Десятки металлических кастрюль были уложены штабелями на полках или висели на крючках. В углу над дровяной печью была подвешена металлическая сетка, в которой лежали копченые головы рыб и куски мяса. В кухне пахло дымом, и от него же почернели ее деревянные стены.

Из кухни коротким путем по крутой деревянной лестнице можно было попасть в сад. Там росли деревья с зелеными плантанами, пальмы мильпесос и ананасовые кустарники. На небольшом участке, совсем рядом с домом, рос густой куст. У него были темно-зеленые листья в форме капель, а из них росли толстые бледные лианы с узлами, похожими на заплетенные в косу девичьи волосы. Это была banisteriopsis caapi, или яге, как называли ее люди центра. В амазонской части Перу, и среди ее западных почитателей, она известна как аяуаска – испанизированное слово языка кечуа, означающее «лиана души».

На восходе солнца 5 июня Серафина срезала с лианы восемь узлов. На кухне, следуя знакомой с детства инструкции, она начала приготовление яге. В конце Серафина сцедила смесь в пол-литровую бутылку из-под газировки и закрутила крышку – этого количества было достаточно для двух практик.

Бутылка из-под газировки проделала путь в джунгли в компании высшего военного руководства. Крепкое варево из Араракуары в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре привезла Наталья Родригес – двоюродная сестра Германа Мендосы. Он тут же вручил бутылку капитану Армандо Герреро.

Капитан Армандо Герреро взял пластиковую бутыль и медленно перевернул ее, наблюдая, как густая темная жидкость медленно, вязко поползла по стенкам. «Так выглядит яге?» – уточнил он.

Жидкостьягеродом из долины Напо в Эквадоре, где она известна как «родоначальник» всех растений. В течение многих тысячелетий местные знахари использовали лиану, чтобы помочь людям или понять медицинские свойства лесных растений. Основные ингредиентыяге– ингибиторы моноаминоксидазы (MAOI). Воздействие этих биологически активных веществ повышает восприимчивость лекаря к свойствам других растений. Смешивание их сягепомогает распознать их предназначение и определить, как применять для лечения болезней.

С появлением в Амазонии малярии, завезенной испанскими конкистадорами, эквадорским целителям потребовалось двадцать пять лет, чтобы обнаружить целебные свойства коры хинного дерева в борьбе с этой болезнью.

Яге распространили по всей Амазонии, высаживая ее на чаграх – чтобы той хватало света. Во многих общинах коренных народов ее используют для лечения болезней. Знахари могут применять яге для диагностики или назначать бо́льшую дозу для очищения организма. Активные компоненты яге вызывают рвоту и диарею – некоторые утверждают, что этот процесс помогает преодолеть физические и эмоциональные травмы, создавая ощущение внутреннего очищения. Некоторые шаманы называют этот сорт «яге удава» в честь змеи.

Однако в сочетании с другими растениями яге способно вызывать сильное изменение состояния организма. Листья чакруны[22] содержат диметилтриптамин (DMT) – мощный галлюциноген, который обычно расщепляется в желудке. Активные вещества лианы блокируют этот процесс, позволяя DMT вступить в действие.

Шаманы используют сорт «тигровый яге» для гадания и видений на расстоянии. Сегодня, если есть интернет, коренные жители могут просто позвонить родным по видеосвязи. Но раньше они просили шамана принять «тигровый яге», чтобы узнать, как живет друг или родственник, уехавший из джунглей. С его помощью воины искали врагов, а охотники – выслеживали добычу. Считалось, что правильная доза позволяет душе выйти из тела, пройти сквозь лес и слиться с ягуаром. Племена тукано и другие народы бассейна Апапорис до сих пор используют «тигровый яге» в обрядах, посвященных их мифическому герою Юрупари.

У уитото яге не играет такой важной роли. В их мифах лиана предстает как пуповина вселенной, соединяющая человека с землей под ногами и небом над головой.

За сорок лет целительской практики Дон Рубио назначил десятки растительных средств больным и раненым пайсанос в междуречье Какеты и Путумайо. Однако яге он применял лишь в исключительных случаях – когда пациент находился на последней, мучительной стадии болезни. «Тогда обращаются к яге как к последней надежде», – объяснял он.

7 июня, после месяца координации поисков из Сан-Хосе-дель-Гуавьяре и Боготы, генерал Педро Санчес впервые ступил на землю Апапориса. Он хотел лично проверить выполнение своих приказов, оценить моральный дух войск и приверженность CCOES миссии. «Я был полон решимости завершить операцию, – признавался он позже. – Хотя на тот момент уже думал, что найдем детей мертвыми».

На вопрос о делах военные из профессиональной гордости отвечали, что все в порядке, но Санчес видел их усталость: энергия первых дней поисков иссякла. Он распорядился доставить подкрепление из Кали.

Тем временем стали разъезжаться и местные добровольцы – более десяти человек улетели на том же вертолете, что и генерал. Из максимального числа в восемьдесят два человека в джунглях осталось лишь шестнадцать. Коренные жители назначили 10 июня последним днем поисков: если к тому времени детей не найдут, значит,дуэндеслишком силен, и они навсегда останутся в джунглях.

Генерал Санчес воочию убедился в сложности рельефа: уже в 10 метрах ничего нельзя было разглядеть – сплошное прочесывание территории заняло бы месяцы. Ночью стояла такая тьма, что, лежа в гамаке, он не видел собственной руки в нескольких сантиметрах от лица. «Я чувствовал себя подавленным, – вспоминал он. – Появилось ощущение подчиненности чему-то гораздо большему».

Тем временем Дон Рубио

Для лучшего эффекта напиток должен был выпить кто-то, связанный с детьми узами крови. Лишь Мануэль мог умолять лесных духов вернуть детей. Рубио протянул ему чашку с яге, наблюдая, как тот залпом выпивает горький отвар и ложится под навес.

Мануэль уже пробовалягераньше. Когда Тьену было 9 месяцев, Магдалена заболела, и он отправился к Фатиме в Чукики за советом. Та велела ему принятьяге, пройти очищение и сосредоточиться на одной мысли – здоровье его девушки. Мануэль знал, что вягетаится и добро, и зло. Оно могло приблизить к лесным духам, но могло и обнажить всю правду о себе самом, «как на экране телевизора».

Лежа под навесом, Мануэль не мог собраться с мыслями. Его мучили образы погибшей Магдалены, угрозы повстанцев и непролазная чаща, в которой он оказался. В накатившем головокружении он понял: он не годится для этого ритуала. Нужен кто-то опытнее, с познаниями лекаря и умением говорить с духами.

Спустя десять минут после принятияягеМануэль поднялся на ноги. Он жаловался, что отвар оказался бесполезным – никаких видений не было. Лучше бы, сказал он, чтобы Рубио сам установил связь сдуэнде. Но Рубио очень рассердился на то, что Мануэль не открылся процессу.

Элиесер молча наблюдал за разгоравшимся спором. «Нужно быть готовым умственно и духовно, четко осознать причину, по которой ты принимаешь яге», – вспоминает он.

Мануэль сомневался в себе, поэтому не смог наладить связь с духами. Ему не хватало искренности.

На следующее утро, когда волонтеры из Пуэрто-Легуизамо расположились вокруг лагеря, Элиесер повернулся к Рубио: «Теперь все зависит от тебя». Тот понимающе кивнул: «Я приму его сегодня вечером и расскажу одуэнде. Если не получится установить с ним связь, то пора уходить». Он поручил Элиесеру подготовить людей из Пуэрто-Легуизамо к последнему дню поисков, а сам провел остаток дня, подготавливая мысли к предстоящему процессу.

В полночь, когда он начал готовить следующую порцию яге, Рубио уже знал, что найдет детей. Он говорит, будто слышал, как они разговаривали, как они плакали.

В 3:00 ночи 9 июня Рубио лег под навес и выпил все, что оставалось в бутылке.

«Когда ты принимаешьяге, ты отправляешься к Му Буйнаиму[23], – говорит он. – Ты как будто наблюдаешь за всем сверху. Я обратился к Му Буйнаиму, сказал, что больше не могу, чтодуэндепобеждает меня. Я попросил подсказать мне, где дети, и он сделал это. А потом я вернулся на землю, где должен был бороться со злом. Я шел в темноте – и будто не существовал. Но это была только моя душа».

Когда его душа путешествовала по джунглям, Рубио почувствовал присутствие дуэнде, почувствовал, как тот дотронулся до его кожи. Рубио повернулся и увидел его. Дуэнде принял облик человека: темнокожий, обнаженный, с выпирающим животом и волосатой грудью.

«Мы стояли друг против друга, лицом к лицу, – вспоминает Рубио. – Я его видел так же отчетливо, как если бы мы встретились на улице». Дуэнде спросил, что он делает в джунглях, и Рубио ответил, что ищет детей. «Они мои», – ответил дух джунглей. Было ясно, что он не намерен отпускать их; он хотел превратить их в собратьев-дуэнде. Если Рубио хочет забрать детей, ему придется иметь дело с последствиями. «Он схватил меня за горло, как будто хотел придушить, потом швырнул о ствол дерева. А затем я проснулся».

Было 5:00 утра. Рубио знал, где дети.

Элиесер собрал команду из Гвардии коренного населения, теперь состоящую из совсем небольшого количества поисковиков. Рубио сообщил, что дети были в 2,5 километра от них, и они найдут их еще до конца дня. Солдаты были готовы отправиться с ними, но Рубио сказал, что он пойдет с группой местных.

В полдень они остановились, чтобы передохнуть и выпить воды. У Элиесера был жар, и он придерживался диеты из горячего шоколада[24]. Кое-кто из группы повернул назад, оставив Элиесера с его тремя товарищами из Пуэрто-Легуизамо: Николасом Ордоньесом, Дайро Кумаритеке и Эдвином Манчола. Оставалось четыре часа светового дня, последние четыре часа, отведенные на поиски детей.

Два часа спустя на тропе им встретилась красноногая черепаха – сродни джинну, исполняющему желания. Согласно местному поверью, если попросить ее о чем-то и отпустить на волю, желание сбудется. Элиесер поднял черепаху: «Ты приведешь меня к детям, – сказал он. – А если нет – я съем твою печень». Для несчастной рептилии ставки росли: Николас Ордоньес пообещал выпить ее кровь.

Элиесер сплел из пальмовых листьев нечто вроде мешочка, уложил туда черепаху и понес, перекинув через плечо.

Уже через час их желание исполнилось: они услышали детский плач.

Глава 18. Чудо

Лесли лежала на земле и рассасывала семена плода мильпесос, хотя даже это простое действие отнимало слишком много энергии. Она почесала одну ногу о другую, чтобы хоть немного облегчить зуд от укусов насекомых.

Уже девять дней дети не покидали полянку, повинуясь указаниям на флаере. Она наблюдала, как ее брат и сестры худели с каждым днем. Тьен уже не мог встать, но у Солейни все еще оставались силы держать Кристин. Качая сестру, она почесывала левое запястье, где начал распространяться лейшманиоз, оставляя желтоватые язвы. Лесли мягким движением остановила сестру, но ее рука тут же безжизненно плюхнулась на землю.

За пару дней до этого к ним прибежала собака. У нее был черный нос и коричневый мех, под которым, как клавиши ксилофона, торчали ребра. Она с любопытством подошла к детям, присела рядом. Они разглядывали собаку, не уверенные, реальная ли она. Позже в сгущающихся сумерках, дети услышали низкое рычание, раздающееся со всех сторон. Лесли узнала этот звук. Рычали кустарниковые собаки, perros del monte, дикие короткоухие хищники Амазонии. Бельгийская овчарка тут же навострила уши и рыча скрылась в зарослях.

На рассвете Лесли пошла искать фруктовые деревья и вдруг почувствовала, как паника охватывает ее тело, будто она погружается в холодную воду. В груди сдавило, дыхание стало коротким и прерывистым, сердце вырывалось из груди, пот тек ручьями. Девочка решила прилечь в укрытии и больше не двигалась. Теперь ее мысли стали пугающе спокойными.

Она вспоминала чагру, маниок, плантаны. Думала о животных из монте – тапирах и змеях, об огромной красной черепахе, проползшей мимо их полянки пару дней назад. Она вспоминала маму.

Услышав шуршание кустов, Лесли попыталась представить, кто из хищников пришел за

«Лесли, не бойся», – произнес голос.

Мужчины приблизились, раскинув руки, словно вратари, и медленно окружили детей. На них были голубые футболки и черные жилеты; мужчины присели, улыбаясь и говоря ласковыми голосами.

Тьен, все еще сидевший на поляне, посмотрел на одного из них и сказал: «Моя мама умерла».

Детей собрали вокруг укрытия. В корзине из пальмовых листьев лежала красноногая черепаха. Взрослые с растущим беспокойством разглядывали детей. Незнакомцы подожгли табак и окутали детские лица дымом. Один из них взял на руки Кристин и запел колыбельную.

Лесли немного успокоилась и, еще не до конца осознавая происходящее, пожаловалась на голод. Но старший из мужчин, которого звали Элиесер, объяснил, что ей сейчас опасно есть, и дал сделать глоток агуа панелы из фляги.

Каждый взял на руки по ребенку. Лесли подхватил молодой и сильный Николас в зеленой бандане. Они двинулись в обратный путь сквозь джунгли.

Через час пути все выбились из сил. Солейни не переставала жалобно просить еду. Наконец Элиесер, еще колеблясь, опустил ее на землю, открыл рюкзак и раздал детям фаринью и жареные сосиски. Было невероятно вкусно. Элиесер перекрестился и поднял глаза к узким полоскам неба, видневшимся сквозь кроны. «Прости меня, Господи, но если Ты сберег их в аварии, то пощади их теперь, дай им принять пищу».

Николас и Элиесер остались с Лесли и Солейни, а двое других мужчин скрылись в чаще с Тьеном и Кристин. Спустя двадцать минут к ним прибежали двое солдат в оливковой униформе, с винтовками на плечах, на лицах смешались тревога и радость. Они усадили Лесли и Солейни на плечи и понесли в ту сторону, откуда пришли.

Лесли опустили на зеленый брезент. Вокруг толпились военные. Один держал на руках Кристин, другой кормил Тьена супом из черной кружки, третий осторожно ощупал руки и ноги Лесли, проверяя, нет ли переломов и ушибов. Девочка дернулась, когда он коснулся левой икры.

Мужчина с тремя желтыми нашивками на рукаве поставил на землю рацию и, дрожа от волнения, прокричал в передатчик: «Чудо! Чудо! Чудо!»

Остальные рубили деревья мачете.

Дети жадно глотали суп и регидратационные растворы из пакетиков, которые дали солдаты.

Подошла группа коренных. Лесли увидела своего плачущего и трясущегося отчима. Он бросился к Кристин и прижал ее к груди; затем бухнулся на колени и обнял Тьена.

Лесли и Солейни укутались в синее одеяло.

К тому времени, когда прибыл вертолет, уже стемнело и хлестал дождь. Солдаты вытащили из карманов прозрачные пластиковые палочки, согнули их, потрясли – и те вспыхнули ярким светом, отбрасывая причудливые блики на окружающие джунгли. Другие направили в небо фонарики.

Расчистив мачете поляну, солдаты открыли Лесли вид на небо – первый за много недель. Тяжелые облака освещала луна и свет прожекторов вертолетов, которые кружили над ними, покачиваясь на ветру.

Девочка увидела, как двое мужчин осторожно спускаются на землю, ухватившись за перекладину на металлическом кабеле. Первых подняли Мануэля с Кристин на руках. Его пристегнул один из спасателей, и они втроем скрылись наверху.

Спасатель спустился второй раз и забрал Тьена затем – Солейни.

Настала очередь Лесли. Мужчина затянул ремни на ее ногах и велел крепко держаться за него. Ее поднимали над лесом, холодный ветер дул в лицо, хлестал дождь. Сильные руки схватили и втянули ее в вертолет.

Самолет набрал высоту, поднимаясь в ночное небо.

Оглядевшись, Лесли увидела людей в военной форме, медсестер в оранжевых жилетах – и пристальный взгляд Мануэля из самого угла салона.

Глава 19. Две Колумбии

В 2021 году над Гран-Виа, главной коммерческой улицей Мадрида, повесили огромный яркий билборд. Над головами покупателей и туристов в испанской столице красовалось изображение девушки с короткими черными кудрявыми волосами. На ней была голубая юбка, на руку присела яркая желтая бабочка. «Красочного Рождества!» – гласил слоган.

Эта девушка – Мирабель Мадригаль, главная героиня диснеевского мультфильма «Энканто». В нем рассказывается история колумбийской семьи, наделенной сверхъестественными способностями. Они могут заставить расцвести цветы, умеют контролировать погоду и разговаривать с дикими животными. Один из отрицательных персонажей может менять свой облик и становиться другими людьми – почти как дуэнде.

Колумбийцам понравился мультфильм. В нем показаны потрясающие пейзажи той части страны, где расположены кофейные плантации, восхваляется местная кухня. Колумбийская группа написала для него песню, девять недель державшуюся на вершине чартов. Но главное – страна в нем показана как загадочное, волшебное место, где живут скромные, трудолюбивые люди, готовые побороть любые трудности.

Дети еще летели над джунглями, а колумбийская пресса уже сочиняла про них историю, так похожую на мультик. В интернете появились первые фото укутанных в брезент детей, которых кормят спасатели. Дети 40 дней выживали одни, без взрослых, в самом опасном месте в мире. Невероятный пример способности к выживанию, семейной любви и заботы, находчивости и выносливости представителей культуры уитото.

Почти в 19:00 президент Густаво Петро написал в соцсетях: «Мы нашли живыми четырех детей, пропавших без вести в результате авиакатастрофы в Гуавьяре. Радость для страны!» Колумбия оказалась на первых страницах газет по всему миру, и на этот раз повод был счастливым.

Дело в том, что слоган «Красочного Рождества!» на рекламном щите «Энканто», был отсылкой на промо сериала, действие которого происходит в Колумбии. За пять лет до этого стриминговая платформа Netflix в нескольких кварталах от этого места разместила рекламу 3-го сезона сериала «Нарко». Он рассказывает о противостоянии Управления по борьбе с наркотиками и колумбийского контрабандиста Пабло Эскобара. На темном постере – бразильский актер Вагнер Моура, а рядом красуется слоган «Ах, это белое Рождество!» – безвкусная и несмешная отсылка. Однако сериал «Нарко» стал мировым хитом, и новое поколение зрителей начало ассоциировать страну с картелями и партизанами. Колумбийцы гадают, смогут ли они когда-нибудь выйти из тени своего недавнего прошлого.

Но правда в том, что этот сериал и мультфильм «Энканто» показывают две стороны неоднозначной, прекрасной и иногда жестокой Колумбии. Два образа страны столкнулись, когда стали просачиваться все больше деталей о поисках пропавших в джунглях детей.

Майор Хулиан Новоа, пилот Black Hawk, держал курс на север по безлунному небу. Он возвращался с самой неожиданной и масштабной операции в своей карьере. Днем Новоа праздновал юбилей своего подразделения в Виллависенсио. Несколько недель он перевозил солдат и коренных в

Новоа понесся к взлетно-посадочной полосе на электросамокате, отогнал команду техподдержки и взошел с командой на борт. Обычно полет до Каламара занимал семьдесят минут, но он сильно нагибал нос воздушного судна и добрался за пятьдесят пять. Еще полчаса, пока дождь лупил по боку вертолета, Новоа старался держать его максимально ровно над небольшой полянкой в джунглях, прорубленной военными. Домой он возвращался с ценнейшим грузом. Впереди показались мигающие огни взлетно-посадочной полосы в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре.

Там, на земле, генерал Педро Санчес смотрел в небо. Рядом с ним стояли двое старейшин коренных племен Колумбии; на одном – круглая шляпа народа наса, на другом – яркий головной убор из перьев народа сиона. Четырьмя часами ранее слово «чудо» эхом носилось по базе. Впервые это слово прозвучало сквозь шум передатчиков в кабинете связи. Операторы с покрасневшими глазами переглянулись с недоверием. Затем его повторили в штабе операции, где аналитики начали стучать кулаками по столам, а ветераны украдкой смахивали слезы облегчения. Спустя пару минут в конференц-зале на верхнем этаже, где шло совещание с Санчесом, дверь распахнулась, и на пороге появился старший офицер. «Чудо!» – воскликнул он.

«Они живы?» – спросил генерал, с недоверием глядя на широкую улыбку офицера. Санчес пришел к печальному выводу, что они сумеют найти разве что останки детей.

«Я не мог поверить, когда услышал, что они живы, – вспоминает он. – Я обнимал его и повторял: “Спасибо, спасибо”».

Теперь, в теплую влажную ночь, он, затаив дыхание, наблюдал, как детей, завернутых в желтые спасательные одеяла, выгружали из вертолета и переносили к ожидавшему на взлетной полосе военному самолету. Генерал последовал за ними внутрь.

В салоне медики проверяли жизненные показатели детей и помогали им делать маленькие глотки регидратационной жидкости. Он не верил своим глазам – они выглядели такими хрупкими. Когда Кристин высвободила ручки из одеяла и потянулась к еде, он отметил пугающую худобу.

«Вы совершили невозможное», – обратился он к своим людям.

В самолет поднялись двое старейшин из числа коренных жителей. Они окурили детей табачным дымом и прочитали молитвы – последний ритуал, чтобы отпугнуть духов джунглей, все еще цеплявшихся за них. Закончив церемонию, они вместе с Санчесом покинули борт готовящегося к взлету самолета.

Генерал остался стоять на аэродроме, провожая взглядом самолет, пока тот не растворился в ночном небе.

10 июня такси с Андресом Хакобомбайре, его братом Хайро и сестрой Розамирой подъехало к военному госпиталю в Боготе. В тени здания в стиле брутализма толпились репортеры и съемочные группы, жаждущие любых новостей о детях. Члены семьи прошли через металлодетектор и направились по коридору в крыло педиатрии, где у дверей палаты дежурил солдат. Медсестра сказала пришедшим, что Лесли их ждет. Андрес почувствовал слабость и оперся на Хайро, когда медсестра открывала дверь. В палате на кровати лежала Лесли, его дочь, которую он не видел больше шести лет. Она села и воскликнула: «Папа!»

Медленно подходя к ее кровати, Андрес расплакался. Это были слезы счастья и облегчения, но, как он сам признался, в тот миг его охватила и жалость. Лицо Лесли осунулось, на правом виске зияла розовая рана, а кости предплечий резко выпирали под кожей. Он приподнял одеяло – и его пронзил ужас. Позже он вспоминал, что она напоминала ему живой труп. Андрес обнял дочь и сказал, что гордится ею, своей guerrera, воительницей. «Было трудно, папа, очень трудно», – ответила Лесли.

На соседней кровати проснулась Солейни. Дети были слишком слабы, чтобы обсуждать произошедшее в первую встречу с отцом. Они провели в больнице больше месяца, постепенно набирая вес, питаясь супом и фариньей. Врачи в это время лечили их травмы и болезни. Кроме раны на голове, у Лесли обнаружили грибковую инфекцию и, так же как и у ее сестры, лейшманиоз на руках.

От этой же кожной болезни мучались и люди из поисковых отрядов. Через коридор от отделения педиатрии лежали солдаты и волонтеры из коренного населения. Некоторые из уитото сперва вернулись в Араракуару, но в местных клиниках не имелось микроскопов, чтобы диагностировать эту болезнь, и их перевели в Боготу. Члены поисковых отрядов столкнулись и с другими болезнями и увечьями. Глубокие раны, заболевания дыхательных путей, переломы. Хуже всего досталось Нестору Андоке, нашедшему самолет. Он поскользнулся в джунглях и упал на острую ветку, которая проткнула его мошонку. Он надеялся, что все заживет само, и, когда наконец дошел до врача, тот был в ужасе от увиденного.

Члены поисковых отрядов делились подобными историями в залах ожидания и на парковке у больницы. Часто героические, иногда с мерзкими подробностями, – эти рассказы добавляли красок материалу репортеров. Но никто не мог ответить на главный вопрос: «Как же там удалось выжить детям?»

Нарсисо Мукутуй первым смог дать хоть какой-то ответ на этот вопрос. Выйдя с Фатимой из палаты, он передал то, что ему рассказали дети. Сперва они ели фаринью, потом фрукты и семена. Потеряв детскую бутылочку, они поили Кристин только водой. Они замерзли и проголодались, но не испугались. Они чувствовали себя комфортно в джунглях, Лесли полагалась на навыки, усвоенные от родителей и бабушки. На тот момент этой скудной информации хватило.

Приехал самый важный посетитель.

В день, когда детей нашли, президент Густаво Петро возвращался из Гаваны. Он вел переговоры о мире с ELN, одной из партизанских группировок Колумбии. На следующий день он посетил больницу со своей женой и шестнадцатилетней дочерью. Затем президент выложил в соцсеть свои фото у кроватей детей и похвалил совместную работу поисковых групп из коренного населения и военных. Он не смог устоять перед желанием политизировать произошедшее. Вертолет Black Hawk, ставший символом непрекращающегося внутреннего конфликта в стране, используется для спасения представителей самой уязвимой группы населения! Мощный образ, который невозможно просто проигнорировать. «Вот она, новая Колумбия, – написал он, – где жизни людей всегда на первом месте. Жизнь – это то, что нас объединяет». Он призвал репортеров отныне всегда помнить Лесли и остальных детей как «детей мира».

Даже самые упрямые критики президента не смогли ничего ему возразить. Последующие несколько недель членов поисковых команд и родственников детей звали на многочисленные телешоу и подкасты, вольно цитировали в газетах. В храбрых и

Армия объявила, что они продолжат поиски пропавшей собаки. Никто из лидеров мнений в стране не осмелился усомниться в таком, казалось бы, нерациональном использовании ресурсов государства. Под давлением публики операция «Надежда» перешла на третью стадию: поиск пса Уилсона.

«Принципы коммандос не позволяют нам оставить павшего товарища на поле боя», – написал в соцсетях генерал Элдер Хиральдо Бонилья, возглавляющий вооруженные силы страны. В следующие недели пятьдесят солдат и двадцать логистов оставались в джунглях и искали бельгийскую овчарку. Чтобы привлечь внимание собаки, солдаты готовили многочисленные сильно пахнущие приманки. В попытке воззвать к другим собачьим инстинктам в джунгли выпустили несколько сук в период течки.

Детям в больнице дали восковые мелки и бумагу. Лесли нарисовала горы, реку, деревья, под которыми изобразила коричневую собаку. Солейни тоже нарисовала собаку, цветы и флаг Колумбии.

Запросы журналистов провести интервью с детьми не прекращались, но Колумбийский институт благополучия семьи (ICBF) перекрыл доступ медиа, ссылаясь на их хрупкое физическое и эмоциональное состояние. Пока они не выздоровеют, широкая публика не получит ответов на вопросы, в том числе и главные: «Как они смогли выжить в джунглях 40 дней?» и «Почему колумбийский спецназ не смог их обнаружить?». В отсутствие общедоступной информации обоснованное любопытство привело к обращению к политизированным теориям заговора.

Не все поверили в чудо.

В 18:48 подполковник Оскар Давила, из личной охраны президента, сделал телефонный звонок с заднего сиденья своей машины Nissan SUV в центре Боготы. По словам его родственника на другом конце, тот был очень рад новостям о нашедшихся детях. Давила был одним из колумбийцев, что, услышав новости, стали в восторге звонить близким. Но через пять минут он лежал мертвый, с пулей в голове.

За неделю до этого Давила согласился быть ключевым свидетелем в деле о государственной коррупции. Само дело было запутанным, как типичная колумбийская мыльная опера: с вороватой няней, незаконным прослушиванием телефонов и предполагаемыми теневыми пожертвованиями на избирательную кампанию президента Петро. На следующий день, не дожидаясь отчета судмедэксперта, Петро в соцсетях назвал смерть Давилы суицидом. Тогда многие из оппонентов президента почувствовали запах cortina de humo, дымовой завесы.

Многие подробности смерти Давилы вызывали подозрение. Немало колумбийцев считает, что его поступки и поведение 9 июня не похожи на поступки человека на грани самоубийства. Кроме прекрасного расположения духа, подозрения вызывает тот факт, что утром того же дня он нанял адвоката за 12 000 долларов. Оружие, из которого был совершен выстрел, оставил в салоне его телохранитель, когда ушел купить воды. Подобный ход действий эксперты по безопасности считают маловероятным, ведь первое правило этой профессии – никогда не расставайся со своим оружием. Но в первую очередь многие посчитали, что тайминг смерти был слишком удачным для самоубийства. Правительство сделало настоящее «шоу» из спасения детей специально, чтобы прикрыть смерть Давилы.

Колумбийцы далеко не впервые сталкиваются с политическим скандалом и попыткой его скрыть. Это страна, где нередко оказывается, что крупнейшие предприятия оказываются машинами для отмывания денег, а предполагаемые победы армии над партизанами-повстанцами оборачиваются хладнокровными убийствами мирных жителей.

Даже в таком узком жанре, как истории о выживании, был похожий прецедент. В 1955 году везде трубили об истории матроса, 10 дней выживавшего в Карибском море после того, как его смело волной за борт военного корабля. До правды добрался молодой журналист по имени Габриэль Гарсия Маркес. Никакого шторма, о котором говорили члены экипажа, не было. Корабль был забит контрабандой, часть из которого вывалилась за борт, забрав с собой восемь матросов, включая героя истории.

История научила колумбийцев скептически относиться к хорошим новостям, и они почти рефлекторно предположили, что под поверхностью истории о спасении детей скрываются более темные течения – картели, партизаны или сомнительные политические сделки. Теперь детали операции «Надежда» подвергли еще более тщательной проверке. Недостоверное объявление о том, что дети найдены 15 мая, вспомнили снова. В то время это считалось простым случаем путаницы, смешанной с чрезмерным энтузиазмом, вызванным желанием сообщить общественности хорошие новости. Теперь некоторые сомневались, может, в слухах была доля правды. Возможно, детей все же нашли и увезли на лодке из зоны поисков? Иначе почему огромная поисковая группа с поисковыми собаками и передовыми технологиями не смогла обнаружить детей, находившихся менее чем в 3 километрах от места крушения самолета? Почему ничего не подозревающий свидетель заметил детей на ланче и доложил об этом по радио?

Но эта теория, будто дети были найдены еще в мае, а «спасены» в политически удобный для правительства момент, вскоре была забыта, как слишком сомнительная. В докладе судмедэксперта от 21 июня были подтверждены слова президента – причиной смерти Оскара Давилы назвали суицид. Главная улика – брызги крови на правом рукаве погибшего. В отличие от многих соседних стран, госучреждения Колумбии славятся независимостью и профессионализмом, поэтому отчет пресек дальнейшее распространение слухов о том, что операция «Надежда» была лишь дымовой завесой для убийства. Но опровергнутая теория имела одно преимущество: она объясняла, как дети, включая одиннадцатимесячного младенца, выживали в течение 40 дней. Им кто-то давал еду и укрытие.

1 июля Салюд Эрнандес-Мора из журнала Semana опубликовала статью, подтверждающую тайные подозрения многих колумбийцев. Она называлась «Дети джунглей были с FARC».

Глава 20. Шепот

Активнее всего слухи распространялись в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре. Этот городок с приземистыми домами когда-то находился на окраине колумбийской Амазонии и служил основным рынком сбыта для торговцев шкурами и редкими дикими животными. Но в 1980–1990-е годы большую часть джунглей сожгли ради плантаций коки, и к началу 2000-х город оказался под контролем FARC. В 2023 году он достиг относительного процветания. Центральную площадь с огромными деревьями шебы и памятником колонистам-основателям отремонтировали. Вокруг площади расположились торговый центр, кинотеатр, а также местные турагентства, предлагающие путешествия к водопадам и в пещеры с древними наскальными рисунками. Туризм в городе процветал. Но местные жители говорят, что все это только видимость. Военизированная группировка оказывает влияние на все, включая упавший самолет и пропавших детей.

Водитель желтого такси рассказывает, что EMC воюют с другой группировкой за маршруты перевозки кокаина. С уверенностью, типичной для таксиста, он рассказал, что люди Ивана Мордиско захватили детей в заложники, чтобы убедить правительство атаковать их конкурентов. К таким откровениям склоняла теснота его места работы, похожего на исповедальню. Но это

Позже местная журналистка рассказала, что в середине мая ей позвонил человек, который утверждал, что видел детей в деревне коренных жителей на притоке Апапорис. Но звонивший не оставил своего номера и звонок не был записан. Местная жительница утверждала, что отправила в качестве помощи детям пакет с одеждой и с удивлением обнаружила ее на Лесли в день спасения. Джинсы и кофта на фото, опубликованных военными, были очень похожи. Наконец, один из жителей города, пожелавший остаться анонимным, сообщил, что один партизан хвастался, будто дети находятся у него. Вот только этот партизан прятался в джунглях, и, даже если с ним можно было бы связаться, он не стал бы говорить с журналистом.

Журналистка Салюд Эрнандес-Мора побывала в регионе и проплыла по реке Апапорис. В июльской статье она утверждала, что детей нашли члены картеля EMC Мордиско спустя всего пару дней после крушения. Эта встреча открыла им целый ряд возможностей, которыми они поспешили воспользоваться. Партизаны забрали детей, чтобы использовать как рычаг давления на правительство. Состояние, в котором были найдены дети, по ее мнению, стало результатом нехватки припасов у партизан. Апапорис – единственный доступный им маршрут доставки припасов – контролировали с воздуха. Лишь когда партизаны почувствовали себя в безопасности – самолеты и вертолеты реже стали летать над зоной, – они вернули детей на точку, где их впоследствии нашли. Эрнандес-Мора писала, что ее слова может подтвердить некий источник.

Публикация вызвала противоречивые отклики. Кто-то хвалил журналистскую храбрость Эрнандес-Моры, другие критиковали нежелание признать способность детей выжить и прокормить себя в джунглях. Рассказывали о похожих случаях невероятного выживания. В июне 2015 года пять девочек из коренного населения от 10 до 14 лет были найдены живыми после почти трех недель в джунглях. Они пропали, возвращаясь домой из школы в Ваупесе. В 2020 году сорокалетняя мать и ее трое детей 37 дней бродили у реки Путумайо, выживая на воде и семенах.

Другие детали статьи не вязались с известными фактами. В последних отчетах военных утверждалось, что партизанские отряды покинули этот регион. В джунглях ни военные, ни опытные следопыты из коренного населения не обнаружили следов пребывания каких-либо групп, и кроме давно заброшенного лагеря им не встретилось ни следа. Место обнаружения детей также совершенно не вязалось с данной теорией. Если партизанская группировка взяла детей в заложники, самым быстрым и надежным способом вывезти их с территории поисков была бы река. Прятать их логичнее всего было бы к востоку от нее, вне зоны доступа солдат и военно-воздушных сил. В таком случае самый простой и наименее рискованный способ «вернуть» детей в зону поисков – перевезти их через реку и оставить как можно ближе к западному берегу. Но детей нашли в джунглях, в нескольких километрах к западу. Для того чтобы их там оставить, партизанам нужно было пересечь зону поисков, избегая встречи с сотнями солдат.

Помимо прочего возникает вопрос мотива. Партизанские группировки отрицали, что дети были у них. Найди они их в первый же день, гораздо проще было бы объявить потрясающую новость, вернуть в целости и сохранности и изменить о себе общественное мнение. Если же от удерживания детей и была какая-то политическая выгода, неясно, в чем она заключалась, потому что в последующие месяцы правительство только усилило давление на EMC.

Наконец, если это было прикрытием или лжеоперацией, то она была чрезмерно дорогостоящей и непродуманной. Военные мобилизовали гораздо больше людей, чем обычно направляют на спасательные операции, а решение увеличить силы и привлечь сотни волонтеров лишь мешало бы цели, потому что появлялось больше потенциальных свидетелей какой-либо неблаговидной деятельности. В последующие недели журналистам дали полный доступ к командирам, отрядам и представителям коренного населения. Никто из участников операции, находившихся в месте ее проведения, никоим образом не показывал, что дети могли быть у кого-то еще. Даже Мануэль, не любивший партизан и конфликтовавший с ними в прошлом, не думал, что они имеют какое-то отношение к произошедшему. Он сказал, что считает статью Эрнандес-Моры неуважительной. «Присутствовавшие там люди знают, что все было не так, – говорит он. – Если бы дети находились в руках партизан, они бы запросили миллионы [выкупа] и ни за что бы не вернули их такими истощенными».

В Сан-Хосе-дель-Гуавьяре были исследованы все зацепки относительно участия партизан, но каждый раз они ни к чему не приводили. Улики были не надежны, источники – не авторитетны. Вероятнее всего, в городе, где еще жива память контроля FARC, слухи об участии в событиях партизан попросту преувеличены. Однако, чтобы полностью исключить участие третьей стороны, было необходимо разобраться в самом удивительном аспекте истории – выживании Кристин.

Объяснения Нарсисо, что дети выжили благодаря фруктам и фаринье, хватило на первые несколько дней, но оно казалось все менее убедительным – по мере того, как всплывали новые детали. Детская бутылочка, в которой Лесли смешивала фаринью с водой, была найдена командой Монтьеля 16 мая, а значит, Кристин почти месяц после выживала без нее. Коренное население часто объясняет недоверчивым журналистам, что западному человеку трудно понять, как детей уитото воспитывают в джунглях, прививают им с самого раннего возраста знания о растениях и животных. Там, где белый человек видит «зеленую тюрьму» из «Пучины», местные видят нескончаемые ресурсы для жизни.

Однако это противоречит опыту представителей уитото, муйнане и андоке в поисковых отрядах. Они рассказывали о бесплодных, враждебных джунглях, где не растут те фрукты, которыми богат бассейн Какеты-Путумайо. Если даже опытные охотники голодали на берегах Апапорис, то как же четверо детей выжили на этой территории? Частично ответ на этот вопрос кроется в том факте, что детям требуется меньше калорий. Они сжигают энергии меньше, чем взрослые мужчины, без остановки продирающиеся сквозь джунгли. И все же многие скептически отнеслись к способности детей, особенно Кристин, находить подходящее питание столь долгое время. В проведенных интервью удалось добиться подтверждения того, что Герман летел с довольно большим мешком фариньи и что Магдалена часто брала с собой фрукты для детей. Также человек, общавшийся с Лесли после спасения, сказал, что в сумке Кристин с подгузниками были пакетики с сухим молоком. Но даже всего этого недостаточно для 40 дней.

Поездка в Ла-Чорреру позволила убедиться, что дети вполне могли прокормить себя больше месяца в джунглях. В один ноябрьский день в центральной малоке города племенные старейшины вели долгую беседу. Под крышей из пальмовых листьев стояла жара и высокая влажность, тогда как снаружи упали первые капли дождя. Вдалеке сверкнула молния, и малока затряслась от грома. Под ближайшим деревом две женщины уитото склонились над пластиковым ведром. Жидкость внутри была

В мае 2024 года управление гражданской авиации опубликовало краткое содержание интервью, которое дала Лесли, чтобы помочь установить причину крушения самолета. Она подтвердила, что пальма мильпесос была одним из главным источников пищи для детей. Фаринья и сухое молоко не упоминались, но, возможно, их упоминание опустили, как само собой разумеющееся. Лесли так же описала события до и сразу после аварии НК-2803, которые помогли объяснить ее действия и мотивацию. Они совпадали с тем, что она рассказала родным в больнице.

Интервью раскрыло новые, ранее неизвестные детали пережитого детьми. На тот момент военные уже опубликовали карты зоны поисков. На них путь, который – по мнению аналитиков – прошли дети, отмечен ярко-желтой линией. Он вел на запад от места крушения, туда, где была найдена бутылочка, а потом уходил на север, прежде чем вернуться на юг. Однако на картах отсутствовала линия к Апапорис, где, по словам Лесли, она поймала рыбу заостренной палкой. Сомневаться в ее словах нет повода. Лесли рассказала, как услышала слова пилота, что они направляются к реке, и она видела Апапорис через лобовое стекло. Она знала, что ближайшее поселение, вероятнее всего, располагалось на берегу, поэтому логично было отправиться дальше по траектории полета. Действительно, ни военные, ни поисковые группы не обнаружили следов или других свидетельств пребывания детей между местом крушения и рекой. Однако, как показывают карты на армейских GPS-навигаторах, эта территория изучена значительно хуже, чем районы к северу и западу от нее. Улики легко могли остаться незамеченными.

И все же некоторые детали отчета, опубликованного службой гражданской авиации, оказались еще более сбивающими с толку. Лесли утверждает, что после трех дней бесцельного хождения они вернулись к самолету. Это невероятная удача, учитывая как долго солдаты не могли обнаружить место крушения. Но все же это могло произойти. Еще более странным кажется объяснение, почему дети не подошли к солдатам. Лесли подтвердила, что слышала, как выкрикивают ее имя, но боялась, что это лишь сводящие с ума звуки диких животных. Однако это заявление противоречит тому, что девочка говорила деду, – она специально спряталась за стволом дерева и рукой зажала рот Кристин. Данные GPS-навигаторов говорят о том, что солдаты не раз патрулировали зону, где дети в итоге были найдены, и проходили достаточно близко от них, чтобы те заметили солдат. Скорее всего, Лесли действительно пряталась, но почему? Боялась, что это партизаны? Или опасалась наказания, как утверждает Нарсисо? Непонятно.

Но ничто не вызвало таких яростных споров, как судьба овчарки Уилсона. Лесли рассказала Педро Санчесу, что худая собака прибегала к ним незадолго до спасения. Нарсисо подтвердил это в беседе с репортерами в больнице. Два раза Солейни рассказывала тете Розамире о псе, прогнавшем стаю кустарниковых собак. Но 16 июня на пресс-конференции OPIAC брат Магдалены утверждал, что дети не видели собаку. В отчете службы гражданской авиации тоже уверенно заявлялось: «Дети не встретили ни людей, ни собак».

Отчет содержит ценную информацию для понимания того, что происходило с детьми в джунглях. При реконструкции событий специалисты сверялись с показаниями членов семьи и другими доступными источниками. Многие факты казались противоречивыми и запутанными, что вполне объяснимо, учитывая, сколько дней дети провели под дождем, голодные и дезориентированные, в темноте и холоде.

Однако одна деталь в заключительной части отчета вызывает особую тревогу. Лесли «внимательно подсчитывала дни, прошедшие с момента аварии… [что помогло] следствию выстроить в хронологическом порядке все детали, связанные с их выживанием». Среди прочих дат, она смогла точно определить, в какие дни она слышала самолеты в джунглях (с десятого по пятнадцатый день), когда у нее перестала болеть нога (двадцатый день) и когда она нашла флаер (тридцатый день). Это казалось странным. Как будто в отчете представлены две версии Лесли. Одна – ребенок, которому знакомство с культурой предков позволило найти еду даже в самых враждебных джунглях, но который принимает голоса солдат за рычание хищников. Другая – рациональный человек, тщательно запоминающий все события в стрессовой ситуации, когда большинство взрослых постепенно лишилось бы рассудка. Создавалось впечатление, что интервью, которое она дала службе гражданской авиации, было отрепетировано.

Но раз дети не видели собаку, почему же они ее нарисовали? Почему Лесли сказала генералу Санчесу, что собирала исключительно упавшие плоды, а бабушке – что карабкалась по деревьям? Станет ли 9-летний ребенок рисовать колумбийский флаг, если ему об этом не скажет патриотически настроенный взрослый? Уставшие и перегруженные вниманием, дети, кажется, или говорили, что им велели, или легко поддавались внушению и отвечали людям, которые их навещали, то, что те хотели слышать.

Конечно, вопрос к точности этих воспоминаний не умаляет находчивость, ментальную выдержку и храбрость детей. Культура уитото действительно способна воспитать сильных людей. С достаточным запасом плодов мильпесос дети вполне могли поддерживать жизнь до прибытия спасателей. Но различия между версией родственников и подробным отчетом службы гражданской авиации вызывали подозрение, что на детей сильно повлияли взрослые, навещавшие их в детском доме последние шесть месяцев 2023 года.

Мало кто обратил внимание на странность этого отчета, когда он вышел. К тому моменту общественность утратила интерес к истории, оставившей горький привкус.

В Колумбии миры мультфильма «Энканто» и сериала «Нарко» тесно переплетены: волшебный мир часто сталкивается с суровой реальностью. 1 августа 2023 года Мануэля Раноке арестовали в парке на севере Боготы и увезли в офис прокурора.

Его обвинили в изнасиловании Лесли Хакобомбайре.

Глава 21. Борьба

Во время операции «Надежда» Мануэль Раноке, благодаря своему упорству и готовности общаться со СМИ, стал для колумбийцев кем-то вроде знаменитости и героя. Но после спасения детей его чрезмерная разговорчивость стала проблемой. 11 июля он давал интервью у военного госпиталя Боготы, одетый в рваные джинсы и свитер. Тогда он сообщил, что поговорил с Лесли. «Единственное, что [она] мне рассказала, – ее мать была жива в течение еще четырех дней. Перед смертью она им сказала: “Уходите, и вы узнаете, что за человек ваш отец. Он знает, что такое отцовская любовь, он не раз ее к вам проявлял”».

Сейчас это заявление не вызывает доверия, Мануэль явно хотел показать себя в

На следующий день с Лесли говорил ее дед, Нарсисо Мукутуй. По его версии, Лесли утверждает, что мать и другие взрослые на борту умерли сразу после аварии. Это совпадает с отчетом управления гражданской авиации, где причиной смерти троих взрослых, находившихся в самолете, названы «многочисленные серьезные травмы, отказ органов и кровопотеря». Через два дня Фатима выступала на радио Caracol. «Лесли терпеть не могла [Мануэля]. На самом деле, она хотела умереть от того, как плохо он обходился с ее матерью, – сказала она. – По правде говоря, он приставал и к Лесли. Он отвел ее в джунгли, но она смогла убежать. Прибежала и рассказала матери, что он подошел к ней сзади и бил. Это был настоящий абьюз». Бабушка и дедушка детей со стороны матери заявили, что будут бороться за опеку над четырьмя детьми.

ICBF заявили, что дети будут находиться под опекой государства в течение шести месяцев – стандартная процедура для несовершеннолетних, оказавшихся в уязвимом положении, пока не будут восстановлены их основные права. Пока группа психологов составляла заключение, Мануэлю запретили навещать в больнице Лесли и Солейни.

Через месяц после ареста Мануэля прокуратура опубликовала документ с выдвинутыми против него обвинениями. Случаи абьюза начались, когда Лесли было всего 10 лет, и продолжались в течение трех лет. «Он пользовался случаем, оставаясь наедине с несовершеннолетней, когда мать работала на чагре, а других детей не было дома, чтобы совершать разнообразные и неправомерные сексуальные акты». В документе перечислялись различные действия. Следствие утверждает, что Мануэль обещал Лесли пожениться, когда она вырастет. Когда она попыталась рассказать членам семьи о происходящем, то он пригрозил ей мачете. По словам Лесли, он грозился «убить ее и скормить стервятникам», если она кому-нибудь расскажет об этом.

В ноябре 2023 года состоялась поездка на лодке из Араракуары в Пуэрто-Сабало вместе с отцом Германа Мендосы – 83-летним Исмаэлем. Путь к деревне, где Магдалена прожила с детьми последние четыре года, оказался сложным. Сначала предстояло двенадцатичасовое автобусное путешествие из Боготы в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре. Оттуда путь лежал до Араракуары на грузовом самолете Antonov, заполненным строительными материалами, бытовой техникой и ящиками пива Aguila. Добравшись до причала в Пуэрто-Артуро, Исмаэль договорился с лодочником, который за три часа доставил нас вверх по реке, мимо ущелий и порогов, в Пуэрто-Сабало. Если забыть про логистику, главная проблема заключалась в безопасности. EMC фактически управляли всей территорией вверх по реке от Араракуары.

Визит иностранца сразу же привлекает внимание информаторов из города. Двумя месяцами ранее иностранную команду новостей не пустили в регион, но к моменту нашего визита ситуация с безопасностью на этом участке Какеты значительно улучшилась. В октябре колумбийская армия объявила о ликвидации Эль Гато, партизана, обвиняемого в майском убийстве двух детей из коренного населения. Армия заявила, что он был убит в перестрелке, но EMC обвинила солдат в казни партизана после его захвата. В лагере обнаружили оружие, гранаты и 15-летнюю девушку из коренных, которую он завербовал и принудил к сексуальным отношениям. Двумя неделями позже правительство объявило о прекращении огня на три месяца и начало мирные переговоры с EMC.

В дымной кухне на берегу реки одна женщина рассказала, что чувствует себя в безопасности, – но, видимо, не настолько, чтобы назвать свое имя. Вместо этого она предложила нам по стакану ананасового сока и копченый позвоночник тапира, прежде чем проводить нас.

Исмаэль быстро расправился с тапиром, отрывая мясо от кости своими вполне здоровыми зубами. Мне советовали не посещать монте вверх по реке без опытного гида, хорошо знакомого с местными. Исмаэль идеально подходил для этой цели, к тому же с ним было интереснее. До этой поездки мы несколько раз встречались в Боготе, где он произвел впечатление застенчивого человека, маленького и хрупкого под многочисленными куртками и рубашками, которые надевал из-за холодного воздуха Анд. Но джунгли, казалось, вдохнули в него новую жизнь. Он поднимался и спускался по тупуи; с мальчишеским энтузиазмом прыгал с каноэ на грязный берег; указывал на старые здания исправительной колонии, которые помнил со времен своей работы тюремным надзирателем: кирпичные стены, обвитые виноградной лозой, бывшие скотопрогоны, заросшие деревьями, и ржавая старая лесопилка, похожая на затерянный в джунглях паровоз.

Однако по вечерам, когда мы лежали в развешенных в домах на сваях гамаках – из-за жары без рубашек, – он, казалось, впадал в отчаяние. В молодости он возмущался тем, как обращались с ним белые начальники и заключенные; теперь же взлетно-посадочная полоса и дорога, обслуживающая Араракуару, пришли в жалкое состояние.

Люди центра, населявшие этот регион, могли получить деньги только с незаконной вырубки лесов, добыче золота и наркоторговли. Исмаэль скептически относился к углеродным облигациям и новейшей бонанзе, сомневался, что те принесут реальную пользу общине. Его беспокоила ситуация с безопасностью на реке, и он вспоминает, что именно угроза со стороны FARC заставила навсегда покинуть общину. Под звуки реггетона[25] из соседнего бара Исмаэль, правоверный католик, который большую часть жизни избегал алкоголя, сетовал на уровень алкоголизма в общине и упадок культуры коренных народов, которую он помнил с юности. И вот теперь его старшего сына Германа, который боролся за изменения и применял полученное в Боготе образование для борьбы за права коренных народов, не стало.

Мы добрались до Пуэрто-Сабало и нашли малоку, в которой жили Магдалена с детьми, заброшенной. Стены из гофрированного железа оторвали и унесли; представить, что здесь когда-то жила семья, оказалось не просто. Однако чагра Магдалены процветала, густо заросшая маниоком. Уильям Кастро, некогда правая рука Мануэля, пригласил нас в свой дом. Рассказав о ранних годах Мануэля и Магдалены в Пуэрто-Сабало, он переключился на события апреля 2023 года.

«Проблемы начались еще до углеродных облигаций», – говорит он. В начале 2023 года Мануэля, недавно избранного губернатором, отправили в Боготу, чтобы он попытался оформить юридическое признание Пуэрто-Сабало колумбийским государством. Общине нужен был налоговый номер и банковский счет, а также требовалось обновить данные переписи населения. На расходы ему выделили 6 000 000 песо, около 1500 долларов, из бюджета общины.

Через несколько дней после прибытия в столицу он сообщил, что этих средств недостаточно, и для него собрали еще 5 000 000 песо. Но даже с этими средствами Мануэль не смог выполнить возложенную на него задачу. Он сказал, что его ограбили. Вместе с

Его спутница на неделю остановилась в доме его отца, и Мануэль заявил Уильяму и остальным, что будет жить с двумя девушками под одной крышей. Он уверял, что «так живут настоящие мужики». Это было весьма унизительно для Магдалены и непривычно для общины правоверных католиков. Им нравилось раз в пару месяцев отмечать свадьбы и другие праздники, но они не привыкли к ежедневным вечеринкам и громкой музыке, доносившейся из малоки Мануэля. «Сначала они пили, потом ругались, потом спорили», – вспоминает Уильям. Он дал Мануэлю три дня, чтобы тот прогнал свою бывшую, но Мануэль проигнорировал его требование.

Один из братьев Магдалены приехал и угрожал ему винтовкой, после чего тот сбежал. Магдалена не соглашалась на условия Мануэля, и он стал применять грубую силу. Она специально взяла в привычку мыться в реке рано утром, чтобы никто не заметил синяков, но вскоре женщины из деревни стали расспрашивать, и ей пришлось рассказать о побоях. По мере того как местные переставали его уважать, Мануэль все чаще заговаривал с Магдаленой о переезде. «Я говорил им обоим: “Неважно, где вы живете, в Боготе, Швейцарии или США, пока вы не изменитесь, вы везде столкнетесь с теми же проблемами”», – рассказывает Уильям.

Однажды апрельской ночью жители деревни услышали крики из малоки. Мануэль бил Магдалену плоской частью мачете. На фото, сделанных на следующий день, видно, что ее спина и плечи в черных синяках.

Уильям говорит, что Мануэль бил и детей. Супруги громко ругались, и их соседи услышали леденящие душу обвинения: Магдалена кричала, что Мануэль пытался надругаться над Лесли. Версия Уильяма совпадала с тем, что Фатима Мукутуй рассказала в интервью через несколько дней после спасения детей.

Община была в ярости, и Уильяму пришлось действовать. Он знал, что за плечами Мануэля употребление наркотиков и что это привлечет внимание партизан, которые, скорее всего, потребуют скорейшего правосудия.

Уильям созвал экстренное собрание общины, и они проголосовали за лишение Мануэля губернаторства. Также было принято решение о его наказании. Статья 246 конституции Колумбии позволяет коренным народам применять собственные законы на своих территориях. Народ наса, проживающий на юго-западе Колумбии, наказывает за наркопреступления ударами плетью по икрам, после чего на него наносится целебная вода из вымоченных священных растений в знак возвращения преступника в общину. Тикуны за серьезные преступления могут приговорить виновного к привязыванию к дереву, где его будут кусать гигантские муравьи; другие наказания носят символический характер. Для амазонского народа кичуа, обитающего на границе Колумбии и Эквадора, длинные волосы – символ знаний и синоним уважения, поэтому отрезание локонов – унизительный жест и считается суровым наказанием.

В Пуэрто-Сабало старейшины решили, что Мануэль должен очистить свое тело и душу от пагубных привычек. Для этого нужно принять 200 граммов амбиля в жидком виде – дозу, которая либо изгонит зло внутри, либо, вполне возможно, окажется смертельной. «Такая процедура очистит морально и физиологически, родится новый человек», – говорит Уильям. И все же принимать амбиль в таком количестве рискованно, старейшины применяли это наказание всего раз. Мануэль, не поклонник традиционной медицины, решил не рисковать. Узнав о предстоящем наказании, он ночью уплыл на ланче.

Если верить Уильяму, EMC не угрожали Мануэлю. Его изгнали жители деревни, которые больше не могли закрывать глаза на его поведение.

«То, что, по их словам, пережила Магдалена, – повседневность многих женщин в джунглях», – говорит Мария Куиру, губернатор одной из общин в Ла-Чоррере. Она предпочитает, чтобы ее называли коренным именем Хитомакури. Быстрое интервью было проведено у взлетно-посадочной полосы в Ла-Чоррере. На ней были джинсы, кроссовки и соломенная шляпа, защищающая от полуденного солнца. Она терпеливо ответила на все вопросы, хотя многие темы вызывали у нее боль или раздражение. Больше тридцати лет она борется за улучшение условий жизни для женщин и детей в Амазонии.

Общины уитото всегда отличались патриархальностью, и ее собственный отец не был исключением. Но судьба благословила его восьмью дочерьми, каждая из которых – бунтарка. В подростковом возрасте она начала курить, но не потому, что ей нравилось, а потому, что мужчины в деревне запрещали ей. В 20 лет она стала первой женщиной-губернатором в Ла-Чоррере. Остальные двадцать губернаторов-мужчин смотрели на нее как на странную диковинку.

Но Хитомакури оказалась пионером. Сегодня на двадцать две общины Ла-Чорреры приходится восемь губернаторов-женщин. С конца 1980-х годов национальная политика и культурные сдвиги приводят к постепенному разрушению патриархальных устоев. «Женщины взяли бразды правления в свои руки, мы стали сильнее, начали требовать соблюдения наших прав», – говорит она. Когда-то распространенная практика браков по договору кланов сейчас почти изжита. Новые законы относительно возраста сексуального согласия помогают бороться с обычаем выдавать замуж девочек, как только у них начинается менструация. В Ла-Чоррере был введен пост представителя ICBF и открыт правовой путь для преследования виновных в гендерном насилии.

Но несмотря на все усилия, в муниципалитете Ла-Чорреры самый высокий уровень домашнего и сексуального насилия в Колумбии за последние пять лет. Слишком часто, по словам Хитомакури, семьи заминают эти случаи, виновник отделывается денежной компенсацией. В особенно уязвимом положении оказываются дети, которые остаются без присмотра, пока их матери работают на чагре, или воспитываются в интернатах вдали от родных общин. Зачастую источник абьюза – член семьи. Хитомакури рассказала о случае, когда жена знала, что муж насилует их дочерей, но ничего не сказала из страха. Известны дюжины случаев сексуального насилия над детьми в регионе Ла-Чорреры со стороны служащих. По словам бывшего прокурора региона, который в 2020 году заявил о систематическом пренебрежении государством своих обязанностей и пакте молчания в общинах: без присутствия полиции многие случаи остаются незарегистрированными.

Раньше все было иначе. Культура уитото, где ценят жизнь и изобилие, уважительно относилась к женщинам, дающим жизнь. Во время почти каждого случая сексуального насилия, с которым Хитомакури сталкивалась в своей общине, присутствовал алкоголь или наркотики. «Мы наблюдаем упадок нашей культуры, – говорит она. – Нам приходится переживать тяжелые удары от западного мира. Сперва каучуковый бум, потом высокий спрос на шкуры животных, а теперь – кока. Они принесли нам алкоголь, громкую музыку и стремление к предметам роскоши, все это создает условия для подобных видов насилия».

В отдаленной общине на реке Какета Магдалена и ее дети были даже более уязвимы, чем в Ла-Чоррере.

После очередной ссоры она уехала из Пуэрто-Сабало. Тем утром она нигде не могла найти Лесли, Солейни и Тьена. «Она взяла [Кристин], стала искать остальных детей, но их нигде не было, – говорит Уильям Кастро. – Она все пыталась проснуться от этого кошмара, забыть, что произошло. Ей было очень больно, но она была сильной». В конце концов за ней и Кристин приплыл на ланче ее брат, чтобы забрать их в Чукики. Это могло и, возможно, должно было стать концом истории. Мануэль бы продолжил жить в Боготе, как и многие другие коренные; Магдалена с семьей могла бы остаться в Пуэрто-Сабало или Чукики, в безопасности, вдали от своего абьюзера…

Пока Магдалена жила с семьей в Чукики, они часто слышали, как она очень громко и эмоционально разговаривала по телефону. В какой-то момент она, видимо, приняла решение следовать плану Мануэля и уехать в Боготу. Трудно понять, в чем была ее мотивация, учитывая, через что она прошла с ним и какую угрозу Мануэль представлял для Лесли. Уильям говорит, что жители Пуэрто-Сабало пришли к выводу, что она мазохистка. Ее дядя Фиденсио считает, что Мануэль «промыл ей мозги», пообещав дом и много денег в столице. Семья пыталась ее остановить. Фиденсио признался в интервью местным новостям в июле 2023 года, что это он позвонил оператору грузовых перелетов и попросил, чтобы Магдалену не пускали на борт.

Однако ее не удалось переубедить. В Араракуаре она безуспешно пыталась сесть на грузовой самолет, постоянно созванивалась с Мануэлем, чтобы тот надавил на полицию и помог им бежать от партизан. Однако нельзя с абсолютной уверенностью заявить, что Магдалена действительно планировала добраться до Боготы и жить с Мануэлем. Некоторые уитото, например ее подруга детства Диана Родригес, предполагают, что она не планировала ехать на автобусе до Боготы, а хотела остаться в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре у родственника. Так она смогла бы сбежать и из джунглей, и от Мануэля. Но ее истинных мотивов мы, скорее всего, никогда не узнаем.

В ту ночь, когда Мануэль избил Магдалену, Лесли увела Тьена и Солейни из дома. Она провела их по тропинке через чагру, помогла перейти ручьи по узким дощатым мостикам. Дети поднялись на холм, миновали футбольное поле и маленькую школу на вершине, откуда открывался вид на спящую деревню. Они шли все дальше, пока Лесли не привела их в самую глушь монте, где сомкнувшиеся кроны скрывали лунный и звездный свет. Там, в полной темноте, она соорудила укрытие из пальмовых листьев, где они и устроились, прижавшись друг к другу.

В ноябре 2023 года друг Лесли показал ее маршрут. Он называл все фрукты, встречающиеся нам на пути: канагучо, каму-каму, хуан соко, мильпесос. По его рассказам, Лесли, Солейни и Тьен часто убегали во время жестоких, зачастую вызванных алкоголем, перебранок Мануэля и Магдалены. Иногда они возвращались в тот же вечер, если крики прекращались, но бывало, что приходили только на следующее утро. В этот раз они провели в джунглях три дня, прежде чем вернуться. Все это время Лесли кормила брата и сестру фруктами и семенами с деревьев, о которых рассказывала ей мать.

Глава 22. Опека

После месяца с небольшим, проведенного в военном госпитале, 14 июля 2023 года все четверо детей были переведены в детский дом при ICBF на северной окраине Боготы. Это просторное, уютное заведение стало убежищем еще для шестидесяти детей. Игровые комнаты и все необходимые удобства размещены в просторных садах, а остроконечные крыши зданий стилизованы под традиционное жилье коренных народов. ICBF приложил значительные усилия, чтобы создать для Лесли, ее сестер и брата комфортную среду: были наняты воспитатели из народа уитото, общающиеся с ними на родном языке, разбита учебная чагра для знакомства с земледелием. Посетители приносили любимую еду детей: фаринью, копченую рыбу и фрукты, – так что их новые друзья вскоре познакомились со всем богатством запахов и вкусов амазонской кухни.

Аппетит Тьена поистине удивлял воспитателей. Он первый съедал все, что у него было в тарелке, и просил добавку, так что мальчугану приходилось напоминать о необходимости делиться. Однако его бурная энергия и озорной нрав вызывали больше смеха, чем ругани. Генерал Санчес вспоминает, как его на краткий миг охватила паника во время одного из регулярных визитов к детям. Он не мог вспомнить, куда положил свой берет спецназовца, но вскоре обнаружил его на голове у Тьена – тот маршировал по кругу с поднятой в приветственном жесте рукой и громко скандировал: «Я – генерал!»

Солейни тоже быстро освоилась. Разговорчивая и общительная, она быстро подружилась с другими детьми и проводила много времени, играя и помогая младшим. Лесли, однако, оставалась тихой и отрешенной. Она предпочитала проводить время в одиночестве, занимаясь рисованием и, по крайней мере в первые месяцы, меньше общалась с другими детьми. Она страдала от повторяющихся ночных кошмаров, часто со сценами гибели матери.

Но хотя все дети по-разному реагировали на время, проводимое в детском доме ICBF, у всех троих было одно общее желание: они хотели вернуться в родные земли уитото.

Согласно регламенту ICBF, если ребенок подвергается риску насилия или жестокого обращения, а домашняя среда не может обеспечить его безопасность, инициируется процесс «восстановления прав». Первоначально организация заявляла о предпочтительности совместного размещения всех детей. Это указывало на возможную передачу опеки Фатиме и Нарсисо – бабушке и деду по материнской линии.

Учитывая серьезность предъявленных обвинений, Мануэль больше не рассматривался как кандидат, однако его сестра из Пуэрто-Сабало подала ходатайство о передаче ему опеки над его родными детьми – Тьеном и Кристин. В то же время Андрес Хакобомбайре настаивал на возвращении Лесли и Солейни в свою семью, указывая на их родных сестру и брата – Энджи и Джона, все еще проживавших с ним в Ла-Чоррере.

На протяжении всех поисков Андрес оставался в тени. Из-за проблем со здоровьем он не мог присоединиться к поисковым группам и с горечью слушал интервью Мануэля по радио и телевидению. Тот не только не опровергал сообщения, в которых его называли отцом всех детей, но, казалось, даже поддерживал это заблуждение.

В первые дни операции, когда родственники ожидали новостей в ангаре авиакомпании Avianline в Виллависенсио, Мануэль представлялся мужем Магдалены, хотя Андрес и Магдалена официально никогда не разводились. Розамира вспоминает, как конфликтовала с Мануэлем, когда тот начал записывать фамилию Лесли

Несмотря на это, большинство колумбийцев оставались в неведении о том, что у детей разные отцы. Когда Андрес впервые встретился с генералом Педро Санчесом у постели Лесли, генерал был удивлен, узнав, что отцом девочки является не Мануэль.

Андрес, Розамира и Хайро продолжали навещать детей и в последующие две недели в установленные часы. Они привозили еду и игрушки, показывали Лесли и Солейни фотографии Энджи и Джона. По словам Андреса и Розамиры, девочки скучали по брату и сестре и хотели вернуться в Ла-Чорреру. Тогда все мысли Андреса были сосредоточены на благополучии детей, но во время его последнего визита в госпиталь 31 июля семья Мукутуй пригласила его на чашку кофе.

В течение двух месяцев горечь утраты Магдалены, переживания за судьбу детей и радость от их спасения сблизили обе семьи. Андрес испытывал глубокое уважение к тестю, Нарсисо Мукутую, еще со времени их первой встречи в Пуэрто-Сабало. Однако теперь родители Магдалены прислали к нему адвоката, настаивавшего на подписании документов. По заверениям юриста, они должны были гарантировать, что дети не попадут под опеку ICBF. Когда Андрес отказался, адвокат, казалось, разозлился – так началась затяжная судебная борьба за опеку.

Розамира, работавшая уборщицей у одного адвоката на севере столицы, обратилась к нему за консультацией. Фредди Квинтеро, человек с редеющими волосами и жизнерадостным характером, выгодно отличался от помпезных юристов крупных боготских фирм. В ходе нескольких встреч в конце 2023 – начале 2024 года он каждый раз выглядел все более озадаченным новыми обстоятельствами дела. Его первой инициативой стало требование ознакомиться с договором, который предлагали подписать Андресу. Когда это не удалось, он предположил, что условия, скорее всего, были невыгодны его клиенту. Несмотря на отсутствие документа, адвокат руководствовался четкой правовой нормой: в случае смерти одного из родителей право опеки сохраняется за вторым. По просьбе Розамиры он согласился представлять интересы Андреса в суде.

«Я думал, что это будет простое, обычное дело об опеке, – сказал он, – но вскоре у меня сложилось впечатление, что в ICBF заведомо решили отвергать все аргументы Андреса в пользу опекунства». Источник проблемы, по его мнению, крылся в невнимательности. Так, Андресу не сообщили о дате выписки детей из госпиталя. 6 июля президент Густаво Петро провел собрание в Каса де Нариньо, резиденции в центре Боготы, построенной в стиле неоклассицизма, где присутствовали глава ICBF Астрид Касерес, а также Фатима и Нарсисо Мукутуй. Впоследствии Касерес сообщила прессе, что правительство собирается учредить фонд, чтобы обезопасить экономическое будущее детей, и что это была «дружеская встреча», во время которой «семья смогла задать президенту все волнующие их вопросы». Но ни Андрес, ни его семья не были приглашены.

Задача по поиску единого жилья для четверых детей осложнялась тем, что трое старших имели различные предпочтения. Так, с самого начала Солейни была полна решимости вернуться в Ла-Чорреру к отцу, старшим брату и сестре. Лесли, первоначально поддерживавшая эту идею во время визитов Андреса в госпиталь, позже изменила свою позицию. Хотя Андрес трижды навещал дочь в больнице и их встречи проходили радостно – Лесли тогда говорила о желании вернуться в родной дом в Ла-Чоррере, – в детском доме ее отношение изменилось. Во время визитов семьи Хакобомбайре Солейни, как всегда общительная, сразу бросалась обнимать отца и тетю. Тьен тоже тайком выбегал поиграть с Хайро, которого успел полюбить и называл tio, дядей. Лесли же обычно оставалась в спальне. По словам тех, кто общался с ней в этот период, она испытывала обиду: отец проявил интерес к ней только теперь, хотя все шесть лет жизни в Пуэрто-Сабало не навещал ее. Эти обвинения очень обижали Андреса. Он утверждает, что много раз пытался убедить Магдалену после их расставания вернуть ему дочерей.

Борьба за опеку над детьми становилась все жестче. Выдвигались всякого рода обвинения, как старые, так и новые. Андрес обвинял семью Мукутуй в том, что они настроили его старшую дочь против него. Фатима обвиняла Андреса в издевательствах над Магдаленой. Мануэль утверждал, что Фатима была пьяницей, которая совсем не заботилась о своих внуках до катастрофы.

В первом слушании в декабре 2023 года, проработав над этим делом шесть месяцев, ICBF так и не смогли дать заключение для суда, кому же предоставить опеку над детьми, и продлили период восстановления прав еще на полгода. В Колумбии считается обычной практикой в делах по защите детей проводить их быстро, не принимая во внимание некоторые нюансы, и в таком резонансном случае задержка в принятии решения оказалась необъяснимой. К этому времени обе семьи – Хакобомбайре и Мукутуй – объединяло лишь их недовольство непомерной затянутостью рассмотрения дела в ICBF. Года должно было быть достаточно для тщательной оценки притязаний каждой из сторон на опеку. Даже если ни одна из семей не соответствовала бы установленным критериям, можно было бы найти приемную семью, способную вернуть детей к подобию нормальной жизни.

Какие же были причины для такой задержки? Почему Андреса, как отца старших девочек, не назначили опекуном в первом слушании? Почему его не пригласили на собрание в Каса де Нариньо? Члены ICBF не могли дать вразумительные ответы.

На время написания этой книги дело об опеке продолжает рассматриваться и его детали приобрели конфиденциальный характер. Однако из разговоров мы можем получить некоторое представление о природе и мотивах обвинений, выдвинутых разными сторонами. В этом противостоянии больше всего жаль Лесли: создается впечатление, что после пережитого в джунглях, она столкнулась с новой бедой. Вероятно, она стала пешкой в борьбе взрослых, которые хотели повлиять на историю, которую ей предстояло рассказать. Это могло бы объяснить и несоответствия между рассказом о произошедшем своей семье и версией в отчете управления по делам гражданской авиации. Увы, сведений о том, кто кроме семьи навещал детей в госпитале, нет.

История спасения детей теперь стоила больших денег. На следующей неделе после публикации моих статей об их спасении в The Guardian, на почту поступило с десяток электронных писем от режиссеров-документалистов с просьбами о посредничестве в доступе к детям и их семьям. Я объяснял, что дети еще слишком слабы, они восстанавливают силы и психологически травмированы. Я полагал, что до возможности говорить об этом тяжелом испытании пройдут месяцы.

Тем не менее 22 июня, когда дети все еще были в госпитале, президент Петро в соцсетях объявил о намерении двухкратного обладателя премии «Оскар», Саймона Чинна, объединиться с государственной телекомпанией для создания документального фильма «Надежда на будущее». Правовые основания для такого заявления со стороны правительства или телекомпании остаются неясными:

Лишь в феврале 2024 года команда документалистов, одобренная президентом, впервые связалась с его адвокатом Фредди Квинтеро, признав Андреса законным представителем старших детей. Андрес откровенничал, что у него была мечта – обеспечить финансовую независимость Лесли и Солейни, которая позволила бы им посещать университет, путешествовать и учиться за границей. Контракт с документалистами давал им такую возможность. Доходы от фильма могли быть инвестированы в фонд для поддержки всех четверых детей, выживших в авиакатастрофе НК-2803, который находился бы под совместным управлением ICBF и местной неправительственной организации.

В мае 2024 года Лесли и Солейни впервые дали интервью съемочной группе документалистов, а в августе Фредди Кинтеро помог им оформить документы для поездки в США. Премьера фильма должна состояться до конца года – когда дети, по всей вероятности, все еще будут находиться под опекой ICBF. Уже разрабатываются планы их участия в премьерном показе.

В июне, к годовщине спасения, ICBF опубликовало обновленную информацию с фотографией, где улыбающиеся дети с поднятыми руками сидят на поросшем травой холме. В сопроводительном тексте сообщалось, что они продолжают обучение в детском доме, а группа специалистов по защите прав коренных народов следит за сохранением их культурных связей. «Мы выражаем глубокую признательность всем детям семьи Мукутуй, объединившим колумбийцев в едином порыве», – гласила заключительная часть сообщения.

Однако те, кто навещал детей, отмечали: проведя целый год в приюте Боготы, они тоскуют по дому и сильно раздражены невозможностью жить с родственниками. Они хотят вернуться к своим семьям.

Эпилог

Спустя год после спасательной операции стерильная атмосфера офиса CCOES в Боготе преобразилась. В холле первого этажа стену украшает масштабная карта района поисков в джунглях, где паутина желтых линий отслеживает маршруты военных, пять недель патрулировавших монте. Сопровождающие фотографии запечатлели коммандос, местных жителей и драматические сцены спасения детей. В отличие от расположенной этажом выше витрины с партизанскими трофеями, эта инсталляция служит ярким и позитивным напоминанием о самой масштабной гуманитарной миссии в истории колумбийской армии.

Генерал Педро Санчес уже привык давать интервью. За прошедший год он нередко появлялся в колумбийских медиа, на телешоу и книжных ярмарках и стал, возможно, самым узнаваемым солдатом в современной истории Колумбии. Неожиданная перемена для человека, который восхвалял анонимную, теневую работу своего подразделения. Слава вызвала неоднозначное отношение к нему некоторых консервативных офицеров, но Санчес отмахивается от обвинений в карьеризме. Если завтра ему придется оставить армию и уйти доить коров, он с легкостью это сделает.

Но очевидно, что Санчес воспринимает публичность очень серьезно. Я спрашиваю, считает ли он, что операция «Надежда» изменила отношение общественности к военным, и он тут же тянется за телефоном, чтобы зачитать данные статистики: да, небольшой скачок в рейтинге наблюдался в середине 2023 года, но с тех пор показатели снова упали сильно ниже данных 2000-х. Ему кажется, роль военных в операции преуменьшена журналистами. «Да, волонтеры из коренного населения безоговорочно имели ключевое значение для поисков, но залогом успешной операции стала военная стратегия, технологии и логистика, – напоминает генерал. – Возникали споры, к нам относились с недоверием. Мы повторяли: посмотрите на карту, посмотрите на компас. Но коренные следовали своим традициям». Санчес по-прежнему считает, что умение преодолевать культурные различия привело к тому, в чем он не сомневался: «Сила в единстве», – говорит он и тянется к полке, заставленной книгами о лидерстве и саморазвитии. Он выбирает «Силу каббалы» и листает до выделенного абзаца. «Есть две реальности, – объясняет он. – Мир тьмы, это 1 % и мир света, это 99 %». Некоторые аспекты операции ему все еще сложно понять: дети чудом выжили, коммандос не смогли их найти, яге сыграло важную роль в поисках… Санчес говорит, что знание похоже на стакан с водой: если он наполнен до краев, не остается места для новых знаний. «Необходимо оставлять 1 % мира для тьмы», – говорит он. Я понимаю, о чем он, но мне кажется, что в работе ему больше помогут книги по стоицизму – возглавлять колумбийский спецназ иногда кажется сизифовым трудом.

Летом, в день спасения детей, подразделения CCOES параллельно провели операцию по ликвидации высокопоставленного наркоторговца. В октябре 2023 года одна из военных групп, ранее задействованная в поисках на Апапорис, устранила партизана Эль Гато, вербовавшего детей для EMC. К июню 2024, после нарушения договора о прекращении огня, EMC усилили контроль над крупными регионами южной Колумбии, атакуя полицейские участки и устанавливая взрывчатки на дорогах. План президента Петро по заключению мирных соглашений с бесчисленными вооруженными группировками страны оказался под угрозой срыва. Коммандос вернулись к привычным миссиям: «живым или мертвым».

Контроль речных маршрутов перевозки наркотиков приносит огромные деньги, а государство почти не имеет возможности их контролировать. В таких условиях смерть одного партизанского лидера приводит лишь к возвышению другого; ослабление одной нелегальной вооруженной группировки только делает смелее другую.

Санчес создает впечатление человека, слепленного из иного теста, нежели его предшественники. С тех пор как он решил сотрудничать с лидером наса Джованни Юле, ему стали доверять многие коренные жители и появился проблеск надежды на улучшение отношений военных и гражданских. Однако генерал отдает себе отчет в сложности ситуации с безопасностью, в которой оказались люди центра: их традиционный уклад жизни находится под угрозой из-за вторжения извне. «Мы увидели печальную правду об этой стране, – в его словах звучит отчаяние. – Правда состоит в том, что население брошено на милость нелегальных группировок». Он признает, что серьезные шаги для обеспечения защиты, доступности и публичных служб в общинах могут иметь неожиданные последствия для культуры и мест проживания коренных народов. «Они живут очень бедно, и зачастую для новых аэродромов приходится рубить лес, – говорит он. – Очень трудно соблюсти баланс. Люди хотят развиваться, но их тянут на дно нелегальные группировки».

В декабре 2023 года под давлением групп коренного населения управление гражданской авиации объявило, что потратит 750 000 долларов на новое покрытие взлетно-посадочной полосы в Араракуаре. В пресс-релизе утверждалось, что, кроме улучшения условий полетов, эта инвестиция поможет развитию торговли и туризма в данном регионе Амазонии. Однако вряд ли удастся довести дело до конца, пока не будет окончательно решена проблема с безопасностью в регионе Какеты. Относительное спокойствие в момент

В июне 2024 года меня пригласили на празднование выпуска Дианы Мендосы из школы медсестер. Исмаэль гордился дочерью. Для уитото не так просто победить предрассудки и добиться чего-то в карьере, не теряя при этом связи с родной культурой. Он лишь надеялся, что люди центра получат новые возможности на своей территории. Радостное мероприятие, которое посетили десятки членов общины уитото, было несколько омрачено грустью за отсутствующих. На стене позади трехэтажного белого торта висели два фото в рамках: погибшего в авиакатастрофе Германа и его матери, умершей незадолго до этого, в августе 2022 года. Заметно похудевший Делио и Исмаэль в коричневом костюме и галстуке произнесли трогательные речи в честь Германа и работы, которой он посвятил свою жизнь.

Через неделю после празднования семью Мендоса постигло новое горе – посреди бела дня неизвестный застрелил одного из племянников Исмаэля в Араракуаре. EMC вновь захватили власть вдоль реки Какеты.

За несколько месяцев до этого адвокат Мануэля Раноке, Себастьян Морено, отправился в Пуэрто-Сабало с Доном Рубио. Он подал петицию перед собранием старейшин, чтобы его клиента судили в соответствии с законами коренного населения на этой территории. Взамен Мануэль обещал вернуть деньги, полученные от углеродных облигаций, которые присвоил. Ему было отказано. «Они сказали, что партизаны будут против», – говорит адвокат.

Морено сильно не повезло. Пока он находился в Пуэрто-Сабало, EMC объявили о вооруженной блокаде реки Какеты, и вскоре ему передали, что партизаны его ищут. Они с Рубио покинули деревню под покровом ночи, лежа на днеланчи, и еще три дня прятались в деревне ниже по реке. В итоге Морено удалось сбежать незамеченным и добраться до аэропорта в Араракуаре, откуда он улетел на грузовом самолете.

Проведя три дня в Пуэрто-Сабало и общаясь с разными источниками, он выяснил, что Мануэлю действительно угрожали вооруженные группировки. «Они сказали, что его привязали к дереву и избили, – рассказывает он. – Они спрашивали у местных, нужно ли его убивать». По его словам, партизаны серьезно относятся к обвинениям в сексуальном насилии на их территории. EMC отрицают, что они угрожали Мануэлю, и эта версия событий противоречит тому, что сказал Уильям Кастро, но она сходится с тем, что рассказывали другие источники, пожелавшие остаться анонимными.

Не могу сказать точно, хотели ли партизаны завербовать Лесли, или она сама хотела вступить в их ряды, чтобы убежать от отчима, но ясно одно: тысячи детей по всей колумбийской Амазонии находятся в уязвимом положении из-за нелегальных вооруженных группировок и отсутствия контроля со стороны государства. Служба в партизанских отрядах имеет свои плюсы. Они обеспечивают работой в целом ряде нелегальных отраслей, что дает молодежи редкую возможность избежать нищеты и содержать семью. EMC помогали с едой и финансами во время пандемии коронавируса, что усилило их влияние в регионах, оставленных государством на произвол судьбы. Наконец, быстрое и жестокое правосудие, которое они вершат в отношении агрессивных и деструктивных элементов, таких как Мануэль Раноке, обеспечивает некоторую стабильность в регионе без полиции.

Но за все приходится платить молчанием и покорностью. В ходе расследования я столкнулся с большим количеством коренных жителей, получавших со стороны партизан угрозы физической расправы над ними и их семьями. Финансовые потоки от наркоторговли развратили местную власть, способствовали размыванию культурных устоев через распространение оружия и проституции.

Для многих представителей коренного населения единственный вариант – покинуть родные места и переехать в беднейшие районы больших городов, жить вдали от родных и в отрыве от культуры своего народа. Именно такое решение приняла Магдалена, взойдя на борт самолета Cessna НК-2803.

Угроза со стороны вооруженных группировок – не единственная опасность для детей Амазонии.

Последний раз я разговаривал с Мануэлем Раноке по видеосвязи. Он находился в крыле для лиц, осужденных за сексуальные преступления, в тюрьме строгого режима в Боготе – его перевели туда по собственной просьбе после того, как член группировки EMC оказался в прежнем месте его заключения. Что касается обвинений, Мануэль продолжает настаивать на своей невиновности. Он утверждает, что относится к Лесли и Солейни как к родным дочерям, а его активное участие в поисках доказывает его любовь. Кроме того, по его словам, он никогда не оставался с ними наедине. Он целыми днями был занят – Магдалене не нравилось, когда он дома.

Однако подобные заявления вряд ли ему помогут. Кроме того, что его уже ловили на лжи – например, когда он утверждал, что Магдалена была жива в течение четырех дней после аварии, – вряд ли кто-то в Пуэрто-Сабало согласится свидетельствовать в его защиту, после его расхищения фондов, полученных за облигации, и непристойного поведения в алкогольном опьянении. К тому же свидетельства Лесли против него подкреплены медицинскими доказательствами, и, если она не отзовет заявление, ему грозит от четырнадцати до двадцати лет тюрьмы.

Не упади самолет в джунглях, его домогательства – если суд подтвердит, что они действительно имели место, – продолжались бы и дальше. Если бы дети не выжили и не дождались бы спасения, дело не дошло бы до суда. Сколько подобных случаев остаются безнаказанными по всей Амазонии и в других отдаленных регионах Колумбии, потому что никто не ожидает торжества справедливости? Тяжелая правда в том, что, если верить беседам с местными активистами и международными организациями, уровень домашнего и сексуального насилия на самом деле гораздо выше, чем утверждают официальные источники. Даже при наличии большего финансирования не ясно, как ICBF могли бы защищать общины в отдаленных уголках Амазонии, учитывая нынешние проблемы с безопасностью.

Большинство колумбийцев измучены кажущимися неразрешимыми проблемами их страны. В стране метисов, где в жилах подавляющего большинства жителей течет кровь коренных народов, наблюдался подъем национальной гордости за то, что Лесли, Солейни, Тьен и Кристин явили миру беспрецедентный пример стойкости человеческого духа и важности сохранения древних знаний коренных народов. Лесли, в частности, превозносили как национальную героиню за ее силу и зрелость. История очень удачно сочетается с видением Густаво Петро, представляющего Колумбию как «мир силы жизни». На этот посыл, скорее всего, сделают акцент и в проспонсированном правительством документальном фильме. Но чтобы реализовать этот посыл, необходимо остановить стремительный распад культуры коренных народов.

Система верований уитото и других народов Амазонии представляет собой часть «этносферы» – понятия, введенного этноботаником Уэйдом Дэвисом для обозначения совокупного культурного наследия человечества. Ученый называет это наследие «величайшим достоянием человеческой цивилизации». Так же как биосфера деградирует с потерей тех или иных видов растений и животных, так и этносфера разрушается из-за уничтожения мировой культуры, причем гораздо более быстрыми темпами. Передававшиеся из поколения в поколение знания о лесе помогли Лесли спасти ее семью, но сейчас эти

Дон Рубио – представитель вымирающего типа. После того как детей нашли, он провел ритуал очищения над обнаружившими их волонтерами из Пуэрто-Легуизамо. У всех наблюдались симптомы гриппа, а некоторые страдали лейшманиозом, но вскоре все симптомы прошли. Однако никто не обладал нужными знаниями для проведения ритуала над самим Рубио. Он вернулся из джунглей с больным горлом и осипшим голосом, с клещами и вшами и чувствовал, что внутри тела поселились паразиты. Он считает, это последствия того, что дуэнде схватил его за шею. В ближайшие месяцы его физическое и ментальное состояние ухудшилось. Его душа поглотила темную энергию духов джунглей и дуэнде. Он почувствовал, что сходит с ума, и впал в депрессию. «Я хотел вернуться в монте и утопиться в реке», – рассказывает он.

В апреле 2024 года, после опасного путешествия с адвокатом Мануэля, он отправился в гости к другу, живущему в джунглях недалеко от Пуэрто-Легуизамо. Там он приняляге– первый раз с тех пор, как напиток помог ему на Апапорис. Он очень внимательно готовил отвар, чтобы тот очистил его. Это помогло. Дон Рубио почувствовал себя лучше. Он вспомнил о двух сыновьях, которых потерял, и задумался о перспективе утраты наследия. «Когда я полностью оправлюсь, то хочу начать учить, передавать знания», – признался он в последний раз, когда мы общались. Рубио заметил, что все больше людей узнаю́т о традиции использованиямамбе,и отметил их стремление знать больше об истории и культуре их народа. «Я хотел бы построитьмалоку, в которой буду рассказывать о лечебных растениях, учить песням, передавать традиции».

Рубио был в приподнятом настроении, разговорчив и весел и, казалось, совсем не похож на того молчаливого и загадочного человека, которым был в джунглях. Тогда он поделился еще одной хорошей новостью. По его словам, с псом Уилсоном все в порядке. Рубио отрицает догадки общественности, что в борьбе с дуэнде обменял собаку на жизни детей. Он видел бельгийскую овчарку, идущую по лесу в сопровождении двух человеческих силуэтов. Те объяснили ему, что Уилсон убежал, преследуя кустарниковую собаку, но они защищают пса. «Он у Апапорис, его не съели тигры, – говорит Дон Рубио. – Пес всем доволен».

К сожалению, на момент написания этой книги Лесли, Солейни, Тьен и Кристин так и не вернулись в родные места. Они остаются под опекой ICBF, и их будущее пока не определено. Многие из коренных надеются, что Лесли станет символом культуры Амазонии и важности сохранения наследия предков. Чем-то вроде Греты Тунберг, но в деле борьбы за права коренных народов. Остается ждать, захочет ли 14-летняя Лесли взять на себя эту роль.

В Колумбии и раньше были герои из Амазонии. В 1976 году Альберто Лесмес Рохас, более известный как Капакс, вплавь одолел больше 1500 километров по реке Магдалена за пять недель. «Амазонский Тарзан» сразу стал знаменитостью и лицом кампаний по защите природы колумбийской Амазонии. Сейчас ему 77 лет, и он живет в маленьком доме в центре Летиции. За годы, прошедшие с его величайшего подвига, по всей Южной Америке вырубили миллион квадратных километров тропических лесов Амазонии…

За все время своего существования Колумбия почти никогда не заботилась о джунглях и их жителях. Тысячи детей по всему региону находятся в уязвимом состоянии, страдают от равнодушия государства. Еще многие потеряются в лесах или будут завербованы нелегальными вооруженными группировками, станут жертвами абьюза, алкоголиками или наркозависимыми. Но, несмотря на все это, люди центра, даже переселившиеся в город, чувствуют глубокую эмоциональную связь со своим кланом и родными местами.

По словам Андреса, в последний раз, когда он навещал Солейни, его младшая дочь заплакала. «Я хочу домой», – прошептала она.

Благодарности

Я начал работу над этой книгой в Боготе, в 600 километрах от места, где разворачивались основные события, и на 2000 метров над уровнем моря. Я был почти незнаком с джунглями Амазонии, но постарался передать на этих страницах хоть часть их сущности – благодаря щедрости и терпению мужчин и женщин племен уитото, муйнане и андоков, которые помогали мне в эти месяцы. В то время, когда путешествие в Араракуару и прилегающие районы реки Какета казалось невозможным, я нашел полезного и интересного проводника в Исмаэле Мендосе. Я навсегда запомню время, проведенное на реке, кагуану и копченого тапира, а также беседы в гамаках, которые мы вели. Спасибо тебе, Исмаэль.

Я также благодарен семье Хакобомбайре за то, что они доверились мне, когда я мало что мог предложить, кроме своего любопытства к их истории. В трудный для них период Андрес, Розамира и Хайро нашли время, чтобы встретиться со мной и помочь разобраться в событиях, которые повлияли на раннюю жизнь Магдалены. В связи с этим я также должен выразить благодарность Диане Родригес за ее уникальную точку зрения. Магдалене повезло иметь такую подругу.

Я также хочу поблагодарить Эдвина Паки за его подробное объяснение поисковых работ коренного населения и Дона Рубио за его описания силы яге и дуэнде. В Боготе генерал Педро Санчес щедро делился своим временем, проведя несколько обеденных перерывов за обсуждением тонкостей военной стратегии и помогая организовать встречи с солдатами и пилотами, сыгравшими столь важную роль в спасении детей.

Наконец, я должен поблагодарить всех пайсанос, пилотов, полицейских, антропологов, экспертов по безопасности и историков, которые встречались со мной во время моих исследований. Некоторые из них были процитированы здесь, многие – нет, но никто из них не несет никакой ответственности за недостатки этой книги.

Хотелось бы поблагодарить своих коллег: Ричарда Э. Келли за то, что он в очередной раз помог разобраться в ключевых элементах повествования, и Николь Уилкинс за ее неустанную корректуру и предложения. Хочу отдельно поблагодарить свою партнершу Вивиан Чен за то, что она поддерживала меня на протяжении всего периода написания этой книги.

Примечания

Руководитель полицейского подразделения, глава полицейского округа или ответчик за сельскую местность в округе. – Прим. ред.

Английская идиома, означающая имущество, которое дорого обходится, но невозможно продать. Примерным русским аналогом выступает выражение «чемодан без ручки». – Здесь и далее, если не указано иное, прим. пер.

REDD+ (СВОД+) – это добровольный подход к смягчению последствий изменения климата, разработанный Сторонами РКИК (Рамочной конвенции об изменении климата) ООН. Он направлен на стимулирование развивающихся стран

Маниок (также известный как кассава или юка) – клубень тропического кустарника, из которого производят муку, крупу фаринью, традиционные лепешки касабе, острый соус тукупи, а также используют в приготовлении напитков и десертов. – Прим. ред.

«Шамани́зм (от эвенк. Саман – возбужденный, исступленный человек), термин, обозначающий разнообразные магико-мистические и магико-медицинские техники и практики у различных народов мира… Центральная фигура шаманизма – шаман, человек, обладающий способностью погружаться в транс (измененные состояния сознания – ИСС) или имитирующий это; ИСС достигаются с помощью аффективных техник, галлюциногенных средств, гипноза, медитации, аскетизма… Среди шаманских техник: путешествие шамана (пребывание духов шамана или его души в потусторонних мирах, по наиболее известной классификации – в верхнем, нижнем и среднем); вселение духа (дух-предок или божество инкорпорируется шаманом, душа которого в это время выходит из тела, находясь рядом или отправляясь в путешествие) – техника, максимально сближающаяся с контролируемой одержимостью; вызывание и изгнание духов и др.» (Харитонова В. И.Шаманизм // Большая российская энциклопедия: научно-образовательный портал. 05.06.2023. URL: https://bigenc.ru/c/shamanizm-fa97c5/?v=7466936. –Прим. ред.

Умберто Родригес Кальдерон был радио- и телеведущим на испаноязычных телеканалах Доминиканской Республики, Колумбии и Флориды. – Прим. ред.

Хотя соль на открытую рану вызывает сильное жжение, это проверенное временем народное средство служит примитивной, но эффективной дезинфекцией. В жарком влажном климате джунглей любая ссадина мгновенно становится воротами для инфекции. Соль же создает неблагоприятную среду для бактерий: подсушивает кожу, способствуя заживлению, и уменьшает отек и воспаление, что в итоге облегчает боль. – Прим. ред.

Вальенато – традиционный музыкальный жанр. Его исполняют во время гуляний (parrandas), на которых собираются друзья и члены семьи. Жанр появился в результате слияния форм культурного самовыражения северной Колумбии, песен корововодов, песнопения африканских рабов, элементов испанской поэзии и других ритмов.

Меренге – энергичный парный танец из Доминиканской Республики, движения которого носят легкий эротический характер; в этом танце очень важен элемент флирта и импровизации.

Плантан (или платано) – разновидность банана, отличающаяся более крупными размерами, плотной крахмалистой мякотью и нейтральным вкусом. Не употребляется в сыром виде и требует термической обработки: жарки, варки, запекания.– Прим. ред.

Mayday – это международный сигнал бедствий радиотелефонной связи. Здесь, возможно, присутствует игра слов, так как сигнал созвучен в английском языке с названием праздника Первое мая, а катастрофа произошла как раз в этот день.

Лихорадка денге, или тропическая лихорадка, – вирусное заболевание, наиболее распространенное в Азии и Южной Америке. Одними из основных ее переносчиков являются комары.

Хуан соко (местное название фрукта Couma macrocarpa) – сочный сладкий плод размером до 8 сантиметров с желтой кожицей и кремовой мякотью, напоминающей по вкусу грушу. Его семена также съедобны и обладают жевательной текстурой, а само дерево исторически использовалось для получения латекса. Распространен в колумбийской Амазонии, где ценится за питательность и является одним из ключевых источников выживания в джунглях. – Прим. ред.

Каму-каму – мелкие ягоды одноименного дерева с ярко-красной кожицей. Из-за терпкого, кислого вкуса чаще употребляются в переработанном виде – как порошок, соки или пищевые добавки. – Прим. ред.

Асаи – темно-фиолетовые мелкие ягоды с косточкой, сочной мякотью и землисто-ореховым вкусом. – Прим. ред.

Институт Гэллапа – американский институт общественного мнения, проводящий регулярные соцопросы населения.

Ривера Х. Э. Пучина / пер. Б. Н. Загорского. М.: Государственное издательство художественной литературы, 1957.

Влажные экваториальные леса. – Прим. ред.

Крестьянин, человек из деревни.

Моряк Попай – герой американских комиксов и мультфильмов. Он лысый, отличается непропорционально большими предплечьями и икрами.

Один из самых характерных элементов образа Попая – это его любовь к шпинату. После того как персонаж ест шпинат, он получает сверхъестественную силу и энергию, которые помогают ему преодолевать самые сложные препятствия.

Чакруна (или психотрия зеленая, она же чалипонга) – многолетний кустарник, распространенный в тропических лесах Центральной и Южной Америки. – Прим. ред.

Буйнаима (также известный как Наймуена, букв. «отец иллюзии») – это верховный создатель во вселенной уитото. Согласно их мифу о творении, его слезы позволили человечеству ходить по земле, а священные растения – лианы – обеспечили связь между уитото и божественным. – Прим. ред.

Шоколадный напиток из какао-бобов занимает важное место в культуре коренных народов Южной Америки. Его используют как лекарство от множества болезней: от астмы, стенокардии и анемии до упадка сил, головных болей, лихорадки и ларингита. Считается, что шоколад успокаивает желудок и способствует заживлению ран.

Реггетон – музыкальный стиль и танец, возникший в конце 1990-х годов в Пуэрто-Рико. Сформировался под влиянием регги, дэнсхолла и хип-хопа. Получил широкое распространение в латиноамериканских странах.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге