Ловушка под водой
Пролог
В ловушке под водой
Инженерное чудо, пятеро мужчин и катастрофа в десяти милях в глубине тьмы
Моему истинному компасу — Дениз, Софие, Норе и Сюзанне, — а также моим братьям и сестрам, которые научили меня находить дорогу
«Хочешь, — рулевой ответил,
Тайну моря разгадать?
Лишь отважный в бурях смертных
Может мудрость их понять!»
— Генри Уодсворт Лонгфелло, «Тайна моря»
Труд безвестного доброго человека подобен подземному водному потоку, что тайком орошает и зеленит землю.
— Томас Карлейль
21 июля 1999 года
Ему предстояло отправиться в многомильный путь в сырые и темные недра земли, но Ди Джей Гиллис не сдвинется с места, пока не найдет кусок бечевки.
Двое других водолазов уже залезли в «человеческую клетку» — трубчатую корзину из желтого металла, которую кран должен был опустить по шахте глубиной четыреста двадцать футов. Но они не могли отправиться в путь без Ди Джея, а он вовсе не собирался спешить.
— Давай, Ди Джей, — крикнул один из парней. — Погнали!
Ди Джей пропустил окрики мимо ушей и продолжил шарить по хозяйственному фургону, перебирая груды дождевиков и ящики с инструментами. Летнее солнце только начинало подниматься над Дир-Айлендом — полуостровом, который северным отростком свисает в Бостонскую бухту наподобие запятой, огибая спереди международный аэропорт Логан.
Босс Ди Джея, пробивной парень по имени Тэп Тейлор, стоял возле клетки и терял терпение. — Поехали уже! — рявквнул Тэп.
У них сложились близкие, хотя и взрывоопасные отношения. Единственной целью Тэпа было превратить свой маленький бизнес по коммерческому дайвингу в Нью-Гэмпшире во что-то более масштабное, и он запросто пахал по четырнадцать часов в сутки без выходных. И тем не менее он слабохарактерно привязывался к Ди Джею, обращаясь с беспечным двадцатидевятилетним парнем скорее как с младшим братом, чем как с подчиненным.
За годы совместной работы они выработали ритм, предсказуемый, как пикировка телеведущей с синоптиком накануне мощного шторма. Ди Джей — обаятельный парень ростом шесть футов и два дюйма, крепкого телосложения — вечно заявлялся на объект с опозданием, иной раз подвозимый какой-нибудь блондинкой или брюнеткой, с которой кутил накануне вечером. Пока Ди Джей сбрасывал вчерашнюю одежду и облачался в водолазное снаряжение, Тэп ругался последними словами, грозя уволить его к чертовой матери. Но эти вспышки гнева всегда заканчивались одинаково. Очень скоро Тэп остывал и начинал выпытывать у Ди Джея подробности его очередных похождений по барам и постелям.
— Давай быстрее! — снова крикнул Тэп.
— Если так спешишь, — огрызнулся Ди Джей, — то вали без меня!
Было утро среды, 21 июля 1999 года, и атмосфера накалилась до предела — главным образом потому, что в понедельник и вторник на проекте всплыло слишком много проблем. Спуститься по шахте шириной в тридцать футов было проще простого. Настоящие трудности начнутся, когда водолазам придется добираться до самого конца кромешно-темного туннеля, который начинался у основания шахты и тянулся и тянулся под дном моря почти на десять миль.
Тэп собирался следить за продвижением водолазов с поверхности, на Дир-Айленде. Он был совсем не настроен терпеть обычные выходки Ди Джея. Впрочем, Ди Джей — тоже. Единственной женщиной, о которой он сейчас думал, была Дева Мария. Кусок бечевки понадобился ему, чтобы привязать маленькую религиозную медальку к внутренней стороне защитной каски. Эта овальная медалька когда-то принадлежала его деду — плотнику, который участвовал в строительстве Пруденшал-тауэр, определявшей силуэт Бостона.
Ди Джей попросил ее у матери накануне вечером, вспомнив рассказ о том, как дед держал Чудесную медаль в кармане все то время, пока возводил тот небоскреб, находя утешение в защите Пресвятой Девы. Ища утешения для себя, Ди Джей осторожно спросил маму: «Она еще жива... то есть, сохранилась?»
— Да, — настороженно ответила она. — А зачем? —
— Я немного переживаю по поводу этой работы. —
Как бы он ни старался преуменьшить растущую тревогу перед туннельным проектом, Ди Джей не удивился, увидев, как на лице матери мелькнул страх. Он только что нарушил одно из главных правил, усвоенных в самом начале карьеры коммерческого водолаза, когда ему довелось повидать перевернутые нефтяные платформы и рухнувшие краны: никогда не говори семье правду об опасностях работы. Нечестно вываливать на них такой груз забот.
Но эта работа не была похожа ни на одну из тех, что Ди Джей выполнял раньше. Черт побери, она не была похожа вообще ни на что, с чем сталкивалсяхоть кто-нибудьдо него. И именно этот вызов — войти в историю в своей сфере, сделать то, что казалось невозможным, — и зацепил Ди Джея, когда он только согласился на туннельное задание. Впрочем, после всего, что произошло за последние несколько дней, он уже начал сожалеть о своем решении.
Наконец он нашел бечевку, прикрепил образ Девы Марии, надел каску и зашагал к человеческой клетке.
Тэп все еще кипятил. — Какогохренаты копался? — рявкнул он. — У нас вообще-то работа есть. —
Ди Джей снял каску и перевернул ее, чтобы босс увидел покачивающуюся медаль. — Я о себе забочусь, — ответил он.
Ярость Тэпа мгновенно улетучилась. — Все настолько плохо, да?
Человеческая клетка медленно вращалась при спусках по шахте, словно мягкая воронка воды, закручивающаяся вокруг стока. Ди Джей был говорлив, но сейчас ему совсем не хотелось говорить. Он уставился сквозь прутья клетки на двух других парней — водолазов, с которыми был знаком всего пару недель. Ему особенно трудно было раскусить того, что пониже ростом, — Дэйва Риггза. Хотя водолазы обычно отличались буйным нравом, глушили пиво и травили байки после смены, Риггз не пил и держался особняком. В один из их первых совместных дней Ди Джей занимался тем, чем занимался всегда, — травил байки, густо пересыпая их крепкими словечками, когда Риггз повернулся к нему и сказал: «Я был бы признателен, если бы ты не сквернословил в моем присутствии». Ди Джей прищурился и недоверчиво уставился на Риггза в ответ. Затем выдал первое, что пришло в голову: «Ты что, охренел, блядь?» Он проработал водолазом семь лет и еще ни разу не встречал человека, который путал бы строительную площадку с церковной скамьей.
С другим парнем в клетке, Дональдом Хосфордом,
Когда человеческая клетка приблизилась к дну, Ди Джей уставился на толстый вентиляционный воздуховод, который подавал воздух с Дир-Айленда вниз по шахте и в туннель. Годами «рукав» тянулся на все девять с половиной миль туннеля, обеспечивая вдоволь свежего воздуха подземным рабочим — проходчикам, отвечавшим за бурение. Теперь же воздуховод заканчивался ровно там же, где и шахта — у самого входа в туннель.
Ди Джей слышал, что проходчики потратили на прокладку туннеля почти десятилетие — вдвое больше запланированного, — и что подрядчик залез в многомиллионные долги. Тот факт, что его и других водолазов вызвали в самый последний момент, сам по себе свидетельствовал о том, что что-то пошло наперекосяк. В конце концов, водолазов попросили закончить работу, несмотря на то что вентиляция, электричество и транспортные системы — инфраструктура, которая поддерживала жизнь проходчиков, — уже были демонтированы из туннеля.
Ди Джей не мог понять, кем руководство проекта считает их бригаду — кавалерией, спешащей на помощь, или же отчаянной молитвой на удачу. Те немногие проходчики, что все еще околачивались на Дир-Айленде, явно были недовольны появлением водолазов, словно это указывало на их собственный провал. Когда у водолазов случилась задержка из-за повреждения одного из их рабочих прицепов, ветеран-проходчик отреагировал с раздражением: «Сколько времени уйдет на ремонт?» Хосс не растерялся и мигом поставил мужика на место. «Ну, знаешь что, — произнес он, улыбаясь, с выпирающей за губой порцией табака. — Девять лет это точно не займет». —
У основания шахты было холодно — около пятидесяти градусов [по Фаренгейту] — и туманно. Там было достаточно света и воздуха, но стоило Ди Джею бросить взгляд на восток, вглубь туннеля, как глаза мгновенно тонули во мраке. Ему казалось, будто он смотрит в самое сердце черной дыры.
Высоко над этой дырой на Дир-Айленде завершалось превращение территории в один из крупнейших и сложнейших заводов по очистке сточных вод в стране — конечный пункт назначения для каждого смыва в туалетах восточной половины Массачусетса. В южной части острова возвышался самый приметный элемент завода: скопление гигантских резервуаров-метантенков, похожих на яйца-мутанты из какого-нибудь научно-фантастического фильма 1950-х годов. Каждый такой «овоид» был высотой в четырнадцать этажей1, и логично, что их насчитывалось ровно дюжина. Но самая сложная часть проекта — строительство глубоководного выпускного туннеля Дир-Айленд — происходила вдали от посторонних глаз.
Представьте, что вы отправляетесь в туннель, прорубленный в коренной породе под океаном и уходящий строго вперед, на сотни футов ниже морского дна, почти на десять миль. Здесь нет света, кроме слабого луча от фонарика на вашей каске. Нет никаких звуков, кроме капающей сверху или хлюпающей под сапогами воды. И главное — здесь нет пригодного для дыхания воздуха, кроме того, что вы принесли с собой, спасательной нитью пульсирующего по шлангу прямо в вашу маску. В конце туннеля вам даже не хватит места, чтобы выпрямиться в полный рост, поскольку он сужается всего до пяти футов в диаметре, прежде чем резко оборваться. Это самый длинный в мире туннель без сквозного проезда, так что выхода нет — только развернуться и совершить опасный обратный путь туда, откуда вы начали.
Для понимания масштаба: представьте, что самая глубокая точка океана на Земле — бездна Челленджера в Марианской впадине Тихого океана — залегает на глубине 6,8 мили под поверхностью воды. Это почти на три милименьшеобщей протяженности туннеля Дир-Айленд. Конечно, удаленность бездны Челленджера имеет вертикальный характер, а туннеля — по большей части горизонтальный. Но из-за жутких условий внутри туннеля конечная точка оказывается дальше от поверхности, чем дно этой впадины.
Вся сточная вода, прошедшая очистку на новом заводе Дир-Айленда, в конечном итоге должна была добираться до конца этого горизонтального туннеля, а затем подниматься по системе вертикальных труб на самое дно океана, откуда и сбрасываться в море. Но это было невозможно, пока Ди Джей и остальные водолазы сначала не прорвутся до самого конца. Их отправили на опаснейшую миссию с высокими ставками, чтобы решить проблему, над которой годами бились ведущие мировые инженерно-строительные компании. Если бы водолазов ждал успех, пустой туннель можно было бы затопить, позволив миллиардам галлонов очищенных сточных вод2 хлынуть в море. В противном случае нерешенная проблема грозила превратить новый туннель в чемодан без ручки стоимостью 300 миллионов долларов — если не сделать всю судебную программу по очистке Бостонской бухты многомиллиардной тратой денег налогоплательщиков.
Когда-то Бостонская бухта была национальным позором: водный путь, неотделимый от истории Америки, почернел от удушающих объемов нечистот и шлама, ежедневно сбрасываемых в воду. Во многом благодаря очистным сооружениям и туннелю Дир-Айленда теперь она считается одной из самых чистых городских бухт страны, безоговорочной экологической историей успеха, о которой пишут бесчисленные академические труды, превозносящие ее как национальный образец. Однако о чем в этой истории упоминают редко — и что преподносит важнейший урок для понимания того, как блестящие умы могут принимать катастрофически ошибочные решения, — так это о том, как грандиозный инженерный проект закончился отправкой горстки водолазов в темноту с импровизированным, не прошедшим проверку планом. И как их миссия превратилась в жуткую гонку за выживание.
Ди Джей и другие водолазы привыкли к опасности. Это были парни типа «морских котиков», которые бежали навстречу ей там, где все остальные спасались бегством. В отличие от их обычных заданий, это не требовало работы под водой. Но условия, с которыми им предстояло столкнуться в туннеле, были куда опаснее. Их наняли потому, что они умели выполнять строительные работы в рискованных условиях, где приходилось обеспечивать себя дыхательным воздухом. К этому моменту длинный пустой туннель превратился в токсичную трубу с дефицитом кислорода.
Водолазам не составляло труда заметить взаимные
Как выяснилось, от водолазов требовалось нечто настолько экспериментальное и требующее столь полного отрыва от цивилизации, что они с тем же успехом могли работать на поверхности Луны.
С другой стороны, они просто продолжали традицию, в рамках которой именно от работяг ждут воплощения ослепительных мечт инженеров и обещаний политиков в конкретную реальность. Да, они работали не во времена строительства плотины Гувера3, когда нормативы были скудными, а гибель примерно сотни рабочих считалась незначительной актуарной издержкой столь масштабного предприятия. Порог допустимых человеческих потерь за ХХ век резко снизился. Тем не менее водолазы работали в эпоху, когда проектировщики и инженеры, окрыленные новыми технологиями и подгоняемые правительствами и корпорациями, стремившимися удовлетворить ненасытную потребность растущего населения в топливе, транспорте и утилизации отходов, раздвигали границы возможного. И сколь бы впечатляюще ни выглядело инженерное решение на экране компьютера, для его реализации все равно требовалась кучка парней в касках.
Это те самые в массе своей невидимые трудяги, что строят наши мосты и ремонтируют трубопроводы, копают туннели и возводят башни. Пока дизайнеры и застройщики кланяются на банкетах и перерезают ленточки, именно рабочие берут на себя реальные риски. И все же они имеют свойство привлекать внимание общественности лишь тогда, когда группы таких людей гибнут или оказываются на краю гибели. Только за 2010 год на нефтяной платформе «Дипводер Хорайзон» в Мексиканском заливе одиннадцать рабочих потеряли жизни4, двадцать девять шахтеров сгорели в результате взрыва на шахте «Аппер-Биг-Бранч» в Западной Вирджинии, а тридцать три горняка были заблокированы на шестьдесят девять дней в медно-золотом руднике Сан-Хосе в Чили. За год до этого газетаLas Vegas Sunполучила Пулитцеровскую премию5 за разоблачение гибели двенадцати строителей всего за восемнадцать месяцев во время безумного строительного бума вдоль лас-вегасского Стрипа — со смертностью рабочих один раз в шесть недель.
И все же мало кто замечает жертвы, когда они происходят — как это обычно и бывает — поодиночке или парами. Почти всегда таков уклад в мире коммерческих водолазов — братстве всего из нескольких тысяч постоянных строителей, которым довелось вести монтажные и сварочные работы под водой. Во время миссии на Дир-Айленде свежий правительственный анализ, сфокусированный на гибели водолазов, почти не привлек внимания общественности, хотя его выводы эхом пронеслись по всему профессиональному сообществу. Отчет Центров по контролю и профилактике заболеваний6 показал, что коммерческие водолазы гибли на рабочем месте в сорок раз чаще, чем среднестатистический работник.
Диаметр туннеля Дир-Айленд составлял двадцать четыре фута, но на финальном участке он постепенно сужался. Ди Джей утешал себя тем, что по крайней мере водолазам не придется идти все девять с половиной миль пешком. Вместо этого они преодолеют путь на двух форсированных армейских внедорожниках «Хамви». Им понадобилось две машины, потому что глубоко внутри туннеля не хватило бы места для разворота. Поэтому они использовали жесткую сцепку, чтобы буксировать второй «Хамви», развернутый в противоположном направлении — его планировали задействовать для обратной дороги. Ди Джею нравился военный спецназовский дух этой миссии, даже если неортодоксальная система дыхания в ее центре вызывала у него нервозность.
Возле «хамви» он нашел двух других водолазов, которые довершали состав команды. Тим Нордин был крепким парнем, недавно сбрившим густую бороду до эспаньолки, чтобы та не мешала герметичности маски. В свои тридцать девять лет Тим был самым старшим в команде и производил впечатление человека, пережившего в жизни столько, чтобы не париться по пустякам.
На бампере одного из внедорожников стоял бригадир Билли Джуз — близкий друг Ди Джея и единственный участник группы, которого тот хорошо знал. Билли был худощавым, ростом пять футов девять дюймов, носил темные усы с ровными краями, будто подстриженными под линейку. Ди Джей обожал подкалывать Билли по поводу этой густой полоски под носом. «Эй, Билли, — говорил он бывало. — Я сегодня забыл взять обед. Не возражаешь, если я счищу твои усы, когда ты поешь? Уверен, там еще останется на сэндвич». —
Команда должна была доехать на «хамви» так далеко вглубь туннеля, насколько это было возможно. В этой точке двое водолазов оставались дежурить, пока трое других отправлялись пешком до самого конца. По плану Ди Джей и Тим должны были остаться в машине. Но перед началом поездки Билли отвел друга в сторонку. Он пожаловался на боль в спине и попросил Ди Джея поменяться местами.
— Ты слабак, — сказал Ди Джей.
— Может, и так, — парировал Билли, — но я твой босс.
Это соответствовало действительности лишь отчасти, и они понимающе рассмеялись. Обычно обоим приходилось подчиняться Тэпу, но уже стало до боли ясно: на этой работе даже Тэп ничего не контролировал.
После двухчасовой поездки на черепашьей скорости головной «Хамви» достиг отметки в девять с четвертью миль — дальше ехать было нельзя. Билли и Тим остались сидеть внутри машины, отслеживая систему подачи воздуха для всех пятерых, а Ди Джей, Риггз и Хосс начали пеший поход.
Трое парней оставались подключенными через пятнадцать сотен футов шланга к воздушной системе в «Хамви». Этот шланг назывался пуповиной, поскольку водолаз мог прожить без него ровно столько же, сколько младенец в утробе матери без пуповины.
У Ди Джея, Риггза и Хосса ушло двадцать минут на то, чтобы со всем снаряжением протащиться около одиннадцати сотен футов. Хосс расположился снаружи перед финальным отрезком туннеля, прямо перед тем, как тот сужался до пяти футов. Его задачей было следить за их соединениями с главной дыхательной системой и по линии связи передавать периодические отчеты Тиму, оставшемуся в машине.
Ди Джей и Риггз побрели дальше, проходя еще несколько сотен футов вперевалку на полусогнутых. Дбравшись до места, Риггз взял на себя самую сложную задачу: протиснулся глубоко в слизистую, узкую соединительную трубу, чтобы извлечь тяжелую предохранительную заглушку. С помощью Ди Джея ему предстояло проделать то же самое в целой цепочке труб. Для большинства людей клаустрофобия внутри этого тесного,
Вскоре после того, как Риггз7 вылез из трубы, Хосс заметил, что пуповины водолазов опасно переплелись. Он велел Ди Джею и Риггзу распутать шланги, прежде чем делать что-либо еще.
Когда Хосс сам принялся распутывать узлы, он поднял глаза и увидел нечто пугающее. Ди Джей оседал на пол туннеля в странном, словно замедленном непроизвольном движении.
— Ты в порядке, Ди Джей? — прокричал Хосс глухим голосом сквозь маску.
Не успел он закончить фразу, как рухнул и Риггз, опустившись на одно колено перед Ди Джеем.
Внезапно Хосс и сам почувствовал легкое головокружение — теплое и какое-то размытое, словно он только что опрокинул пару коктейлей. У него хватило присутствия духа сообразить: тепло и размытость — это совсем не то, что хочется чувствовать, когда тебя закопало под океаном за много миль от суши. — Мне нужно вызвать Тима, — произнес он.
Связавшись с Тимом по проводу внутренней связи, Хосс потребовал назвать процент кислорода в их основном дыхательном баллоне. Все, что ниже 19 процентов, означало беду. Тим ответил, что они с Билли проверят. Спустя пару секунд Тим перезвонил. — Черт, тут 8,9! — исступленно завопил он.
После этого связь оборвалась.
1. Ди Джей
Шесть лет назад
Ди Джей свернул на подъездную дорожку, вылез из своего «Форда Бронко» и шагнул в атмосферу, подозрительно напоминавшую клип из 1980-х. Прямо перед ним загорелая брюнетка мыла машину в рваных джинсовых шортах и мокром коротком топе. Засмотревшись на нее, Ди Джей почти физически услышал в голове грохочущий саундтрек какой-нибудь глэм-метал-группы. Впрочем, не только в голове. Музыка доносилась со двора дома: кто-то выставил колонку в окно первого этажа.
За столом для пикника сидели три привлекательные девчушки чуть за двадцать в коротких шортах а-ля Дейзи Дьюк и обтягивающих топах; они потягивали винные коктейли и нежились на солнышке поздним летним днем. Стояла пятница, август 1993 года. Ди Джей, до чьего двадцать четвертого дня рождения оставался всего месяц, только что вернулся в Массачусетс после более чем двух лет работы глубоководным водолазом в Мексиканском заливе. Пока его не было, мать и младший брат переехали в квартиру на втором этаже этого двухсемейного дома в Уолтеме — бывшем городке суконщиков к западу от Бостона. Сейчас они были в отчете, так что Ди Джей осматривал новое жилье в полном одиночестве.
К нему подошел парень его лет и пояснил, что живет внизу вместе со своей девушкой — той самой черноволосой автомойщицей. Он пригласил Ди Джея пропустить по пивку и присоединиться к вечеринке, которая только-только набирала обороты. Ди Джея долго уговаривать не пришлось, и он плюхнулся на скамейку у стола. Благодаря атлетическому телосложению, широкой улыбке и умению легко поддержать беседу он никогда не страдал от недостатка женского внимания, пусть даже застенчивости в нем было куда больше, чем казалось на первый взгляд.
Блондинка по имени Лиза между затяжками сигареты завязала с ним разговор. У нее был раскатистый смех, под стать ее бурной натуре. Рассказывая историю, она для убедительности задействовала не только руки, но и подбородок. Ди Джей сразу к ней проникся. Но его взгляд то и дело привлекала черноволосая девушка рядом с ней, представившаяся Донной. По крайней мере, Ди Джей расслышал именно это. Однако, когда через пару минут он назвал ее по имени, она тут же его поправила. Звучало и впрямь как Донна, но на самом деле ее имя писалось как Дана. Чтобы воспроизвести правильное произношение —ДА-на, — приходилось растягивать рот в горизонтальную щель, размером с почтовый ящик.Слишком много хлопот из-за какого-то имени,— подумал про себя Ди Джей. Но он был настолько очарован, что не возражал. У Даны была бронзового оттенка кожа, большие манящие глаза и белоснежные зубы, озарявшие лицо, стоило ей улыбнуться.
Ди Джей чувствовал, как все девушки зачарованно слушают его байки о приключениях в роли водолаза в Заливе. Он рассказывал, как его забрасывали на вертолете далеко в море — на гигантскую нефтяную платформу размером с деревню, где ему приходилось выполнять сложнейшую работу на сотенной глубине под водой. Когда несколько лет назад он уезжал из Уолтема, он был лишь очередным рабочим-строителем, зависающим по барам. Теперь же, превратив детскую любовь к воде в захватывающую карьеру, он мог похвастаться целым арсеналом реальных историй. Он уже научился вычищать из своих баек всю неприглядную изнанку водолазных будней — вонючие кубрики и черновую работу на грани дедовщины, — оставляя только самое увлекательное.
По мере того как ночь входила в свои права, вечеринка разрасталась. В какой-то момент заметив, что Дана исчезла, Ди Джей переключил свое внимание на блондинку Лизу. Когда ночь уже перетекала в утро, они поднялись наверх, в квартиру его матери, и уединились. Рано утром следующего года она ускользнула, сославшись на то, что ей нужно уехать из города.
Второй день вечеринки не заставил себя долго ждать. Дана снова была там, и на этот сей раз Ди Джей не спускал с нее глаз. Она рассказала, что работает парикмахером в престижном бостонском салоне. Ей явно нравилось хорошо проводить время, но Ди Джей уловил в ней что-то утонченное и почти экзотическое: темные пряди падали на лицо, прикрывая один глаз.
Поздно ночью, когда большинство гостей разошлось, Ди Джей обнаружил, что потерял ключ от маминой квартиры. «Не переживай, — сказал сосед снизу. — Можешь рухнуть на наш диван».
Оказавшись наедине, Ди Джей и Дана быстро перешли к более тесному общению. В конце концов они переместились с дивана в темную кухню, а затем, на кульминации, взгромоздились на кухонную тумбу. Вдруг кто-то щелкнул верхним светом. Дана взвизгнула. Обернувшись, Ди Джей увидел сонного парня, явно ошарашенного тем, что он стал причиной столь бурной сцены — или, точнее говоря, прервал ее. Этого стимула Ди Джею хватило с головой: он выскочил на улицу, взобрался на второй этаж и залез через окно. Затем он впустил Дану, и они провели ночь вместе уже без каких-либо помех.
Даже когда в воскресенье веселье пошло на спад, Ди Джею было чего ждать с нетерпением. Работая внепрофсоюзным водолазом в Заливе, он возвращался в Бостон с твердым намерением
Поздно во второй половине дня Дана кому-то позвонила. Положив трубку, она обмолвилась, что к ним зайдет ее сестра.
— О, — сказал Ди Джей. — У тебя есть сестра?
— Да, — ответила Дана, удивленно склонив голову. — Ты с ней знаком.
Ди Джей напряг память, но так и не смог припомнить встречу с ее сестрой. Дана настаивала: — Ну как же, Лиза — та блондинка.
Эти слова стали для него ударом под дых. Когда появилась Лиза, Ди Джей заметил, как она вздрогнула, увидев, как Дана запускает пальцы в его светло-каштановые волосы. Ди Джей применил единственный доступный маневр — отчаянную попытку вымолить прощение в виде страдальческого взгляда, брошенного прямо на Лизу. Без слов этот взгляд означал:Я понятия не имел.
Лиза, к его бесконечному облегчению, ответила понимающим взглядом.
Позже, когда сестра вышла из комнаты, Лиза бросила ему: — Вижу, вы с Даной отлично ладите.
— Да, — нервно ответил Ди Джей. — Слушай, Лиза, я не знал…
Она перебила его: — Можешь ничего не объяснять. По тебе видно, что ты не знал о нашем родстве.
Облегчение Ди Джея было безграничным. Дана привлекала его так сильно, как никто раньше, хотя тогда еще ничто не предвещало ту роль, которую ей суждено было сыграть в его жизни.
Впрочем, у этого бурного уик-энда были и другие последствия. Последствия кутежа дали о себе знать: в первый рабочий день на новом профсоюзном месте он опоздал на объект. Прораб заявил Ди Джею, что если тот думает, будто может заявляться сюда когда левая нога захочет, то пусть сэкономит всем время и поищет себе другую работу. — Даже не думай опаздывать снова, — рявкнул он, — если только у тебя нет чертовски веской причины.
Ди Джей озорно ухмыльнулся. — О, поверь, у меня есть история! — выпалил он и принялся расписывать свои выходные с двумя сестрами. Под конец прораб сам расплылся в улыбке. Опоздание сошло Ди Джею с рук.
· · ·
Тогда Ди Джей вдаваться в подробности не стал, но вся его жизнь была не менее захватывающей.
Ребенком он успел пожить в одиннадцати штатах за дюжину лет. Теннесси, Мэриленд, Флорида, Огайо, Индиана, Иллинойс, Мичиган, Нью-Йорк, Джорджия, Северная Каролина, Оклахома. Он вечно был новеньким, чужаком, который никогда не задерживался на одном месте достаточно долго, чтобы завести настоящих друзей. В каждом новом городе он таскал с собой чужеродный акцент с интонациями с прошлой остановки, что неизменно делало его мишенью для насмешек других детей.
Его мать, Лоррейн, выросла на ферме у скалистых берегов острова Кейп-Бретон в Новой Шотландии. Ее отец регулярно ездил на заработки в Штаты плотничать, и в двадцать один год Лоррейн последовала за ним. В Бостоне она потеряла голову от ирландского строителя, залетела и в конце концов родила мальчика, которого назвала Дональдом Джеймсом Гиллисом — в честь двух своих братьев. Вскоре все стали звать его Ди Джеем.
Проведя несколько лет в одиночку с ребенком на руках, Лоррейн вышла замуж за монтажника трубопроводов, который возводил электростанции, специализируясь на атомных объектах. От него у нее родился еще один сын, и пока муж колесил по стране в поисках работы, она следовала за ним по пятам вместе с двумя мальчишками. Она любила мужа, но считала, что его слабость к алкоголю превращает жизнь в борьбу за выживание. Когда он пропивал всю зарплату, Лоррейн приходилось содержать сыновей на гроши, заработанные на череде низкооплачиваемых должностей: официанткой, больничной служащей, продавщицей в палатке с фейерверками.
В этом океане неопределенности Лоррейн во всем полагалась на Ди Джея. Даже будучи совсем маленьким, он проявлял завидное хладнокровие в кризисных ситуациях. Когда ему было восемь, он приволок домой в Оклахоме окровавленного пятилетнего брата Дэвида. Ди Джей прижимал к его лбу полотенце и крепко сжимал его руку. Лоррейн завизжала: — О боже! Что случилось?
Но первыми словами Ди Джея к матери были слова утешения: — Не бойся, мам. Он будет в порядке.
Какой-то уличный хулиган швырнул в его брата кусок трубы, оставив на голове страшную рваную рану. Ди Джей протащил Дэвида несколько кварталов домой, словно хладнокровный пожарный, выносивший ребенка из горящего здания. — С того самого дня, — вспоминала позже Лоррейн, — Ди Джей стал мне словно отец: он постоянно защищал брата — и меня. Когда Лоррейн наконец попыталась собрать волю в кулак и уйти от мужа, именно Ди Джею она доверилась. — Не бойся, мам, — сказал он ей. — Ты сильная. Мы прорвемся вместе. Эти слова придали ей сил, хотя слетели они с уст двенадцатилетнего пацана.
Помотавшись туда-сюда несколько лет, Лоррейн с сыновьями в 1984 году, прямо в пятнадцатый день рождения Ди Джея, вернулась в бостонский регион. Они обосновались в Ньютоне — небольшом городке на границе с Бостоном, — в мрачном, почти мертвенном доме с обтянутыми пленкой диванами. Дом принадлежал парализованной женщине, за которой Лоррейн ухаживала в обмен на крышу над головой. Ньютон был богатым, помешанным на учебе городом, так что адаптация далась Ди Джею тяжело — первокласснику старшей школы с весьма посредственными оценками. Местные подшучивали над его ковбойскими сапогами и странным южным акцентом. Они обзывали его реднеком — острейшее оскорбление, какое только можно вообразить в столь интеллигентном месте. Бывая в гостях у одноклассников, он сталкивался с таким уровнем благосостояния, который в глуши Теннесси и Оклахомы показался бы ненаучной фантастикой. Это лишь усиливало его стыд за угол в пыльном доме старухи, где они ютились.
К второму курсу семья переехала в соседний Уолтем, чей облик стремительно менялся: суровая промышленность и обветшалые трехэтажки уступали место стеклянным офисам хайтек-компаний и зеленым пригородам. Появившись на своей первой подростковой вечеринке, Ди Джей поймал на себе тяжелый взгляд одного из главных школьных хулиганов — здоровяка-торговца дурью. Ди Джей был высоким, но на тот момент очень тощим, так что все ждали, что его сейчас отметелят. Однако годы скитаний и постоянной необходимости защищаться сделали из него ловкого бойца. В
Вскоре он ввязывался в такое количество драок, что школьный психолог вызвал его в кабинет и прямо спросил: — У тебя дома все в порядке? Он решил, что синяки и разбитые губы Ди Джея — признаки домашнего насилия, а не знаки отличия нового крутого и бесстрашного парня.
На следующий год Ди Джей перевелся в профтехучилище при городе, где обнаружил в себе талант к сварке. Вскоре он устроился подрабатывать к местному сварщику. После окончания школы мать помогла ему купить новенький черный «Файрбёрд Формула 350». Он боготворил эту машину и содержал ее в идеальном состоянии. С гордостью рассекая по центру города, он будто заявлял всему миру о появлении на свет парня, который всегда стыдился своей нищеты.
Душа компании, казавшийся достаточно опасным, чтобы быть притягательным, Ди Джей превратился в парня, заполучить которого мечтали девушки, а парни стремились держаться к нему ближе. Свой шарм он закрепил, накачав мышцы в качалке. После одинокого и бурного детства он наслаждался свалившимся на него вниманием. Он жил на полную катушку, бешено кутил, навёрстывая упущенное.
И все же, несмотря на все веселье, Ди Джей понимал, что в каком-то смысле потерялся. Школу он едва закончил, так что о колледже не могло быть и речи. Сменив несколько рабочих специальностей, он не видел перед собой особого будущего. Когда родственник предложил ему поехать с ним на коммерческую стройку в Сиракьюс, штат Нью-Йорк, Ди Джей согласился.
Отрезанные от привычного круга общения, часть свободного времени они заполнили уроками подводного плавания с аквалангом в местном бассейне. В детстве Ди Джей обожал воду и отказывался вылезать из нее до тех пор, пока не доходил до синегубого, бьющегося в ознобе состояния, какое способны выносить разве что дети да жертвы кораблекрушений. Перед одним из занятий, перелистывая дайверский журнал, он наткнулся на статью о карьере коммерческого водолаза. В ней рассказывалось, что такие водолазы занимаются подводной сваркой и строительством, путешествуют по миру, находят приключения и заколачивают хорошие деньги. Ди Джея осенило:Вот в этом я мог бы преуспеть.
В феврале 1991 года двадцать один год от роду Ди Джей перебрался в Хьюстон, чтобы поступить в водолазную школу «Оушен корпорейшн». Проучившись месяц — как раз в тот момент, когда многие мечтатели осознают всю каторжность этой работы и бросают учебу, — Ди Джей позвонил домой Лоррейн.
— Мам, — сказал он, — этоименното, чем я хочу заниматься.
Ди Джей вытащил из пикапа свой желтый стеклопластиковый водолазный шлем и направился к объекту. «СуперЛайт 17» был его гордостью и сокровищем. Он купил его бэушным, когда только начинал пробиваться в Заливе, но даже тогда шлем обошелся ему почти в три тысячи. Несмотря на название, на воздухе эта штука весила фунтов тридцать. Осенью 1993 года эта работа8 занесла Ди Джея на гидроэлектростанцию на юго-востоке Вермонта. Учитывая его опыт глубоководника в Заливе, где он варил под водой на двухсотфутовой глубине, работа в водах новоанглийской реки глубиной вдесятеро меньше казалась ему легким плевком.
Работая на открытой воде, он был вынужден обзавестись собственным шлемом — водолазы называют его «шляпой». Без нее тебя и за водолаза-то не считали. Но, оглядев остальных вермонтских парней, Ди Джей заметил, что свои «шляпы» есть у единиц. По слухам, у этих «речных» водолазов, промышлявших в реках и гаванях, было принято передавать друг другу казенный шлем по очереди.
Когда один из местных ребят бросил ему, дескать, сейчас он узнает, что такое настоящий дайвинг, Ди Джей громко рассмеялся. — Я знаю, что вы тут пашете как проклятые, — отпустил он шпильку, — но сомневаюсь, что вы настоящиеводолазы. Он припомнил еще одно прозвище, которым офшорники награждали мелководных коллег —грязевые жуки, — а затем добавил: — Если в воде что-то пойдет не так, все, что вам нужно сделать — это снять шляпу и встать в полный рост.
Местный отпустил какую-то шуточку насчет того, что Ди Джей — очередная офшорная примадонна, и бросил: — Жизнь научит.
Ди Джей прекрасно понимал, что сам выбрал вернуться на Восток и заняться речным дайвингом. Но толкнули его на это скорее семейные соображения. Вряд ли вермонтские заказы смогли бы обеспечить ему тот прилив адреналина, к которому он привык на глубоководных погружениях у берегов Луизианы и Техаса.
Впрочем, вскоре ему пришлось признать правоту местных. Там, в Заливе, после погружения он был обязан часами отсиживаться в барокамере, чтобы избежать кессонной болезни. Этот потенциально смертельный недуг возникает из-за образования пузырьков газа в организме, когда водолаз поднимается на поверхность слишком быстро из зоны высокого давления на большой глубине. После этого Ди Джею строжайше запрещалось лезть в воду до восемнадцати часов. Стоило ему вырасти из подсобника — зеленого новичка, что таскает шланги и проверяет снаряжение полноценных водолазов, — как с этой грязной работой было покончено раз и навсегда. Однако на вермонтском объекте он быстро уяснил: отработав свое под водой, он должен продолжать трудиться на поверхности, страхуя другого водолаза. Поскольку погружения велись на глубину менее сорока футов и длились всего пару часов, в декомпрессии не было никакой необходимости. Это позволяло растягивать рабочие дни до бесконечности.
Облачившись в снаряжение, Ди Джей плюхнулся в мутные серо-зеленые воды верхнего течения Коннектикута. Условия оказались много хуже ожидавшихся. Мало того, что видимость здесь была куда хуже, чем в Заливе, так еще и вода стояла ледяная. В относительно теплых южных водах Ди Джей согревался простым способом: пускал шланг с горячей водой прямо в гидрокостюм. Но для студеных вод осеннего Вермонта этот фокус не годился.
Один водолаз с опытом как офшорных, так и внутренних работ показал Ди Джею обходной путь. Конструкция, именуемая «пауком», представляла собой толстый шланг длиной почти с фут — сами парни натурально звали его «ослиным членом», — в который заводился шланг с горячей водой. С другого конца от него отходило полдюжины силиконовых трубок диаметром в четверть дюйма, напоминавших шланги для воды, которыми пользуются стоматологи при чистке зубов. Ди Джей раскидал эти трубки по ступням и кистям, а еще пару пустил на пах и спину — и горячая вода мгновенно разливалась по всему телу. Этого было достаточно, чтобы переносить лютый холод.
Среди коммерческих водолазов царили два главных фронта соперничества: речные против офшорных, да восточнопобережники против западнопобережников. По сути, все сводилось к хвастовству тем, кто
Любители с автономными дыхательными аппаратами обычно не погружаются глубже 130 футов. Коммерческие водолазы, соединенные пуповиной шлангов с поверхностной подачей сжатого воздуха или газовых смесей, способны уходить на пару сотен футов. Для неглубоких погружений они обычно используют азотно-кислородную смесь под названием нитрокс, а для глубоких — гелиево-кислородную гелиокс. Еще большая глубина — от 300 до 1000 футов — требует так называемого сатурационного погружения. Высококлассных водолазов опускают краном в специальной камере по имени колокол, внутреннее давление в которой точно соответствует давлению воды снаружи. Такие «сатурационники» не поднимаются на поверхность около месяца. Они работают на глубине прямо из колокола, а спят на двухъярусных койках в узком пристыкованном отсеке, заполненном богатой гелием смесью, от которой голоса всех водолазов начинают походить на Дональда Дака.
Дослужиться до статуса сатурационного водолаза было для Ди Джея далекой перспективой. Тем не менее за его плечами уже стояли бесчисленные часы гелиоксных погружений на глубинах от 200 до 300 футов. Так что, даже привыкая к холоду и мути вермонтской реки, он знал: когда начнется настоящая работа, он не ударит в грязь лицом.
Он вставил водонепроницаемый электрод-стержень в резиновый держак, включил постоянный ток и увидел знакомую дугу. Это была подводная сварка. Сама ее идея шла вразрез со всеми социальными роликами, вбиваемыми в головы детей с малалетства: вода и электричество несовместимы. Но при правильном снаряжении и обстоятельствах подводная сварка безопасна и незаменима в морском строительстве. В Заливе Ди Джей за одно погружение мог спалить полсотни электродов — то сваривая детали для ремонта, то выполняя «резку», чтобы демонтировать конструкцию вроде старой нефтяной платформы. Масштапы на этом объекте в Беллоус-Фолс — деревушке с отреставрированными кирпичными домами, зажатой между рекой и зелеными горами, подарившими имя Вермонту, — были куда скромнее.
Индейцы издавна собирались9 у «Большого водопада» — ущелья в узком месте широкой реки Коннектикут, — чтобы ловить мигрирующую семгу. Но миграция в основном сошла на нет еще два века назад, когда реки перегородили плотинами и прорыли канал. Водопады сначала питали многочисленные фабрики, а затем стали вырабатывать электричество. Теперь же, заключив соглашение с экологами, крупная местная энергетическая компания взялась за исправление ошибок прошлого ради лосося. Предстояло построить сложный бетонный рыбоход («лестницу»), который позволил бы молоди лосося преодолевать гидроэлектростанцию, не попадая под ножи турбин.
Строить что-то в воде можно либо в затопленном состоянии, либо отведя воду. Здесь план в основном сводился ко второму варианту — путем возведения коффердама. Эта временная плотина, применяемая при строительстве или ремонте мостов, напоминала гигантскую форму для выпечки хлеба размером двадцать на сто футов. По завершении ее сборки из стального шпунта и прокладок всю воду оттуда предстояло откачать насосами, позволив рабочим вести строительство «под водой» в абсолютно сухом пространстве. Тем не менее монтаж коффердама — от бурения анкерных отверстий до резки металла — требовал реальной подводной работы, сложнейшей задачи, которая по праву ложилась на плечи водолазов.
По мере того как месяцы работы тянулись один за другим, Ди Джей обнаружил, что сближается с речными парнями. Те были явно впечатлены его навыками сварки, а он проникся уважением к суровым условиям, в которых им приходилось выживать. Впрочем, вслух он этого никогда бы не признал. Коммерческие водолазы обитают в жестком, пьющем, кочующем мирке, где нужно постоянно доказывать свою состоятельность. Сидя после смены в баре, Ди Джей продолжал гнуть свое: — Офшорные водолазы, — хвастал он, — опытнее, умнее, симпатичнее, имеют больше баб, пьют больше пива и водят лучшие траки, чем речные.
Возле строительного вагончика невысокий парень со светлыми волосами, собранными в хвост, налетел на куда более рослого и молодого водолаза и врезал ему. Паренек болтал языком, пытаясь присвоить себе заслуги за сварочные работы, которые на самом деле выполнил тот старший товарищ, да вдобавок швырнул свое мокрое снаряжение на сухие вещи других водолазов. Так что хвостатый восстановил справедливость прямо на берегу реки10.
Ди Джей смотрел на это с восхищением. Водолазная работа часто напоминает эстафету: один парень выполняет максимум задачи, а затем передает вахту следующему. Иногда водолазы выжигали свои инициалы или метку, чтобы обозначить прогресс перед подъемом на поверхность. Но в основе лежала кодекс чести. Юный водолаз этот кодекс нарушил, так что ему требовалось преподать урок.
Этот хвостатый парень, годившийся Ди Джею в отцы, мгновенно стал его лучшим другом на объекте. Рон Козловски умудрился упаковать пару жизней, полных приключений, в свои сорок четыре года. Будучи «морским котиком», он воевал во Вьетнаме и был ранен в перестрелке подо Чулаем. В качестве коммерческого водолаза он поработал на внутренних и морских объектах по всему миру. При всей своей работоспособности этот самоуверенный тип точно так же фанател от серфинга, фотографии и маунтинбайка, а зиму целиком проводил на своей фазенде в Коста-Рике. Большинство вермонтских водолазов ютилось в одном мотеле, но Ди Джей последовал за Козловски в другой, в десятке миль оттуда. Они оба работали в ночную смену, и Козловски научил его, среди прочего, тому самому фокусу с «пауком» для сугрева. Они стали проводить вместе дни напролет — катались на сноубордах или просто расслаблялись за кружечкой пива в мотеле. В лице Козловски Ди Джей разглядел образ будущего, к которому стремился сам.
Козловски предупреждал Ди Джея: у водолазной романтики есть изнанка. Каким бы опытным ты ни был, опасность подстерегает всегда. Годом ранее он чинил электрические кабеля, зарытые прямо в морское дно на 130-футовой глубине в пролиге Лонг-Айленд. Проползнув по длинному участку в условиях нулевой видимости, он наконец обнаружил поврежденную муфту, которую нужно было починить. Но попытавшись встать, он с ужасом понял, что не может поднять голову выше чем на пару футов. Когда муть немного рассеялась, налобный фонарь на шлеме выхватил из темноты рыбацкую сеть — он намертво запутался в гигантском трале. Его охватила паника, но опыт подсказал: страх приведет к гипервентиляции легких. Чтобы сбить ее, он добавил воздуха в «шляпу». Через переговорный провод в пуповине он сообщил напарнику на
Козловски знал, что Ди Джей — амбициозный парень, у которого есть близкая к сердцу мать и девушка, по которой он сходит с ума. Дана, парикмахерша, не раз навещала Ди Джея в Вермонте. Сам Козловски был уже в возрасте и в разводе. Тем не менее он достаточно повидал, чтобы предостеречь Ди Джея: никогда не выкладывай близким всю правду о том, насколько опасен дайвинг. Он рассказал о футболке, бывшей популярной в их кругах, когда он только начинал. На ней красовался водолаз в шлеме, играющий на пианино, на крыше которого возлежала полуголая девица. А ниже шла подпись: НЕ ГОВОРИ МОЕЙ МАТЕРИ, ЧТО Я ГЛУБОКОВОДНЫЙ ВОДОЛАЗ, СКАЖИ ЕЙ, ЧТО Я ТАПЕР В ПУБЛИЧНОМ ДОМЕ.
Ди Джей впервые столкнулся с Тэпом Тейлором, когда тот приехал в Беллоус-Фолс подработать сверхурочные. Тэп трудился в Верноне — вермонтском городке чуть ниже по течению — на другом проекте того же генподрядчика, уважаемого строительного гиганта «Кивит». Позже Ди Джей узнал, что полное имя Тэпа — Джордж Тапли Тейлор III, имя, из-за которого он звучал скорее как наследник гарвардских традиций, чем как крепкий, работящий водолаз. Так что остался просто Тэпом.
Как и Ди Джей, Тэп вступил в профсоюз недавно. Этот работяга обладал мясистыми ручищами тисками, которые казались вечно в движении. Тридцатилетний кареглазый парень с залысинами дома в Нью-Гэмпшире оставлял жену и годовалую дочурку. Проучившись в колледже всего один семестр, он бросил его и провел несколько веселых лет горнолыжным инструктором в Колорадо, а затем несколько менее веселых — помогая отцу строить дома. В коммерческом дайвинге, признавался он Ди Джею, он наконец обрел свое призвание.
Недостаток профессиональной подготовки — школу водолазов Тэп не заканчивал — он с лихвой компенсировал упорством. Вскоре после получения сертификата аквалангиста в старшей школе он загорелся историей затонувшего в 1710 году у берегов штата Мэн судна близ острова Бун. Он не только нырял в поисках обломков у побережья, но и договорился с Бостонской публичной библиотекой о доступе к судовому журналу: натянув белые перчатки на свои мозолистые руки, он трепетно переворачивал каждую страницу. Ди Джею стало очевидно: если Тэп чем-то загорался, то отдавался этому целиком.
По мере того как Тэп все чаще подменял смены в Беллоус-Фолс, они с Ди Джеем сошлись ближе. И хотя Тэп был семейным человеком, надрывавшимся ради первоначального взноса за дом, беззаботный стиль Ди Джея напоминал ему о собственных деньках разгульного холостяка. Ди Джей же видел в Тэпе прямого парня, умевшего повеселиться, но четко знавшего, куда он идет по жизни.
Короче говоря, на вермонтском объекте у Ди Джея появилось два близких друга. Поначалу вся троица отлично ладила. Однако вскоре между Козловски и Тэпом пробежала черная кошка. Отчасти дело было в характерах, но главным образом — в отношении к руководству.
Тэп быстро устал от бесконечных баек Козловски, в которых ветеран неизменно выставлял себя главным героем. Более того, он видел в Козловски хронического жалобщика, вечно качающего права перед начальством и добивающегося своего напролом. Когда Козловски попытался подбить рядовых водолазов потребовать у боссов из «Кивит» дополнительных выходных в праздники, Тэп и слышать об этом не хотел. Он лишь покачивал головой, задаваясь вопросом:Что вообще нужно этому парню для счастья?Тэп открыто признавал, как благодарен за работу в «Кивит» — несмотря на прописку в заштатной Омахе, штат Небраска, эта компания входила в число крупнейших подрядчиков страны.
Козловски же считал себя тертым калачом, познавшим жизнь. Ему нравилось, как Ди Джей прислушивался к его советам, но от Тэпа он чувствовал растущее сопротивление. В Тэпе он видел наивного паренька, слишком озабоченного попытками угодить начальству. Козловски продержался в поле дольше большинства коллаг, и это не было случайностью. За годы он видел травмированных и даже погибших друзей — чаще всего из-за денег. Иногда работодатель, стремясь сэкономить бакса-другого, требовал сократить путь в обход правил, ставя под удар человеческие жизни. В других случаях безрассудными оказывались сами водолазы. — Большинство не вытягивает и десяти лет, — говорил он Ди Джею. — Они калечатся, завидев долларовые знаки, идут на риск, пытаясь изображать героев ради похвалы начальства.
Козловски рассказал Ди Джею о крупном проекте в Бостоне, отнявшем у него лучшие два года. Речь шла о другом проекте «Кивит» — строительстве многокилометрового канализационного тоннеля на острове Дир. Только Козловски работал на другого подрядчика с самоподъемной баржи в Массачусетском заливе, прямо над точкой выхода тоннеля. Осенью 1991 года по Восточному побережью ударил шторм — настолько стремительный, что подрядчик упустил окно для безопасной эвакуации трехтысячной баржи к берегу. Волны захлестывали платформу, поднятую на девяносто футов над водой. И тем не менее, рассказывал Козловски, прораб приказал ему совершить погружение для осмотра буровой колонны. — Ты охерел? — рявкнул в ответ Козловски. Лезть в воду он отказался.
Прораб сдал назад, а вскоре вышестоящее руководство приказало эвакуировать всю команду. Хотя Козловски приходилось вылезать из-под обстрела на вертолете во Вьетнаме, тот полет с буровой на сушу он назвал самым страшным в своей жизни. Во время шторма11 подрядчик проверял, устояла ли эвакуированная баржа, единственным способом — раз за разом названивая на факс прямо на платформе и слушая гудки. Пережив ненастье 30 октября 1991 года, люди окрестили его Идеальным штормом.
Этой историей Козловски подкреплял мысль: водолазы должны заботиться о себе и друг о друге, даже если это делает их неугодными верхам. Если они сами не поставят собственную безопасность на первое место, кто сделает это за них? Козловски уверял Ди Джея, что тот подрядчик не был безбашенным. Да и часть рисков — издержки профессии. И все же, утверждал он, практически на любом объекте, как бы хорошо он ни управлялся и сколько бы ни говорили о технике безопасности, кто-нибудь из начальства рано или поздно потребует пойти на неоправданный риск. Выработать здравый смысл и мужество сказать твердое «нет», говорил Козловски, — это та мышца, которую обязан прокачать каждый водолаз.
Ди Джей старался сохранять нейтралитет в спорах Козловски и Тэпа, хотя словам матерого экс-«морского котика» верил больше. Тем не менее он не мог знать, что однажды Козловски даст ему самый важный совет в жизни —
Вермонтские зимы были слишком суровы для речных работ, поэтому проект рыбохода заморозили до весенней оттепели. Перерыв Ди Джей провел дома в Уолтеме. В один из дней он приехал на стройку больницы в Бостоне. Поймав парня в каске, он спросил: — Слышь, можешь позвать Томми О'Лири?
— А кто спрашивает? — насторожился тот.
— Скажи — Ди Джей из Местного № 56.
Ди Джей нарочно натянул профсоюзную футболку и бейсболку. Этот визит давался ему нелегко, но он хотел дать всем понять: он состоявшийся, двадцатичетырехлетниймужчина. И имеет полное право здесь находиться.
Долгое время Ди Джей вынашивал мысль разыскать биологического отца — таинственную фигуру из детства, к которой он испытывал обиду, но никогда в жизни не видел. Единственный раз, когда мать поминала его имя, был связан с щепетильностью самого Ди Джея — например, когда он аккуратно полиролью брызгал на руль. Мать машинально бросала: — Вылитый Тимми О'Лири.
Наконец Ди Джей решился поддаться любопытству. Он знал, что мать не поддерживает связь с отцом, но с помощью тетки разыскал брата этого человека. Тот предостерег Ди Джея: — Отец — человек себе на уме. Закрытый. Но проговорился, что брат трудится на больничной стройке. — Узнаешь его по пикапу, — бросил дядька. — Пикап будет чистым донельзя. На грязной парковке его машина выделялась полным отсутствием грязи и полотенцем, защищающим приборную панель.
Ди Джей знал, что отец предпочел вычеркнуть его из жизни, и годами носил эту обиду за пазухой, как катышек. Теперь же, ожидая незнакомца, он невольно думал: а не стоило ли оставить все как есть? Устав стоять столбом, Ди Джей зашел на территорию и обнаружил, что к нему направляется тот самый рабочий в сопровождении другого мужчины. Заговорил второй — в его тоне слышалась оборона: — Это ты меня искал?
— Ты Тим О'Лири? — отрезал Ди Джей.
Тот кивнул. Он был ниже Ди Джея, с плотной фигурой и стрижкой под ежик — вылитый строевой сержант.
— Полагаю, — сказал Ди Джей, — нам лучше поговорить с глазу на глаз.
О'Лири отмахнулся: — Чего сказать-то хочешь, говори здесь.
— Меня зовут Дональд Джеймс Гиллис, — чеканя каждое слово, будто на допросе в суде, ответил Ди Джей. — Повторяю, лучше нам уединиться.
Тон отца смягчился, и он отвел Ди Джея в тихий уголок.
Почуяв, что мужчина готовится к худшему, Ди Джей поспешил успокоить его: никакой чрезвычайщины нет. — Просто время идет, все стареют, а мне захотелось взглянуть на отца.
О'Лири извинился. — Я пытался связаться с тобой давным-давно, — признался он сыну. — Твоя тетка сказала, что ты уехал на Запад. Ни телефона, ни адреса. Со временем я просто сдался.
Неловкость между ними повисла плотная, но оба, казалось, хотели ее сгладить. Поговорив с пару минут, отец попросил у Ди Джея номер и пообещал созвониться.
Тот звонок так и не раздался.
Стоя на подводном каменном уступе, Ди Джей вцепился в колонковое бурильное устройство. Инструмент напоминал дорожный отбойный молоток, но со сверлом на конце. Шел 1994 год, Ди Джей снова трудился на коффердаме в Вермонта. Водолазы просверлили дно реки, закрепив с помощью анкеров основание гигантской герметичной «формы для хлеба». Теперь предстояло зафиксировать ее стенки у берега, пробурив анкерные отверстия там. Из-за неровностей скального рельефа задача оказалась куда сложнее. Поначалу Ди Джей стоял на более надежном грунте, задрав бурав над головой, но работать с такой дурой под водой показалось слишком ненадежным. Тогда он забрался на небольшой уступ, чтобы получить точку опоры. И все же, чтобы дотянуться до нужной точки, пришлось встать на цыпочки. Зажав инструмент подмышкой, он держал его горизонтально перед собой, словно тащил толстую трубу. Затем он начал бурение. Вдруг мощное речное течение дернуло его, сбросив с уступа. Бур остался зажатым подмышкой и продолжал вращаться, скручивая торс, прежде чем швырнуть его на речной берег. Он скорчился от дикой боли.
Многое на вермонтской стройке переменилось для Ди Джея. Поначалу он мчался в Уолтем при любой возможности, лишь бы увидеть девушку. Во время одного из визитов Ди Джей ужинал с Даной и ее обожаемой бабушкой, эмигранткой из Италии. Когда бабушка что-то сказала по-итальянски, Дана покраснела. Ди Джей потребовал перевода. — Она хочет знать, когда ты уже наденешь мне кольцо на палец, — ответила Дана. Ди Джей был молодым парнем, слишком любящим женщин и ночную жизнь, чтобы задумываться остепениться. И все же, чем больше он думал об этом, тем яснее понимал: Дана — та самая. Если для ее удержания нужно обручиться, значит, он сделает это. Дана не походила на его прежних подружек. Те тянулись к его статусу души компании, но вечно пытались переделать, добиваясь полного погружения в отношения. Дана казалась куда более самодостаточной. Однако по мере того как работы в Вермонте затягивались, Ди Джей сам начал чувствовать себя просителем внимания, испытывая сомнения, когда его звонки оставались без ответа. В конце концов сомнения оправдались: Дана порвала отношения.
Тем временем его лучший друг на объекте, Рон Козловски, предпочел не возвращаться после осени. К счастью, Тэп Тейлор никуда не делся, и их дружба с Ди Джеем только укрепилась. Несмотря на ледяную воду, Тэп совершал большинство погружений лишь в полумаске. Будучи намного дешевле шлема, полумаска имела ту же систему обзора и регулятора, что и «СуперЛайт 17», но вместо стеклопластика представляла собой по сути резиновую шапочку. От холода уши и голову она защищала слабо. По мере совместной работы Ди Джей стал давать Тэпу свой шлем. Для водолаза это шаг огромной важности. Начнем с гигиены. Служа барьером от ледяной воды, шлем скапливал слюну и слизь. Делиться им означало делиться гораздо большим. Кроме того, «шляпа» являлась стержнем профессиональной идентичности — чем-то вроде заветного кольца с бриллиантом для женщины. Тот факт, что Ди Джей позволял Тэпу поочередно пользоваться своей шлем-шляпой, красноречиво говорил об их сближении.
В какой-то момент Тэп познакомил Ди Джея с другим водолазом по имени Билли Джус. Тэп пересекся с Билли на другом объекте «Кивит» ниже по течению в Верноне. Низкорослый черноусый Билли был классным водолазом, и Ди Джей сразу заметил, как слаженно они работали в паре. Руководство в Верноне оценило это точно так же.
Для «Кивит» оба вермонтских контракта на Коннектикуте подходили к концу. В финале крупных проектов всегда остается куча мелких задач: они не требуют
Менеджер «Кивит» предупредил Тэпа: для получения заказа им с Билли понадобится зарегистрированная и застрахованная компания. Прораб слышал, что у Тэпа был свой бизнес — «Черный пес дайверс». Тэп открыл его годы назад для простых заказов вроде смены швартовых, но забросил ради карьеры водолаза. — Зарегистрирована ли контора и есть ли страховка? — поинтересовался менеджер. Тэп ответил, что придется повозиться с бумагами, да и заодним, пожалуй, сменить название. Имя «Черный пес» появилось из-за черного щенка лабрадора, но теперь он опасался недостаточной серьезности бренда для солидных контрактов с «Кивит». — Даже не думай менять название, — отрезал начальник, пояснив, что оно намертво врезается в память. Так Тэп с Билли объединились, начав превращать «Черный пес дайверс» в уважаемого субподрядчика.
Тем временем спину Ди Джея продолжало ломить после встречи с перфоратором. Боль, которую он поначалу надеялся заглушить отдыхом и пачками «Адвила», лишь нарастала. Находясь в воде, Ди Джей едва сдерживал стоны от дискомфорта. Визиты к хиропрактикам и профильным специалистам не принесли облегчения. Выход оставался один — уходить на больничный по производственной травме.
Его вермонтская эпопея начиналась столь многообещающе. Окрыленный новой любовью и карьерой, теперь он возвращался домой с багажом неопределенности, разбитого сердца и адской боли. Попрощавшись со всеми, он запрыгнул в свой «Бронко» и завел мотор. Мысль царапнула сознание, и он заглушил двигатель. Схватив «СуперЛайт 17», он зашагал обратно туда, где стоял Тэп. Его новый друг мог владеть фирмой с классным названием и перспективой стать любимым субподрядчиком одного из гигантов страны, но у Тэпа Тейлора по-прежнему не было водолазного шлема. — Держи, — вымолвил Ди Джей, протягивая сокровище. — Засунь свою полумаску подальше и пользуйся этим, пока не попрошу назад.
2. Островные тайны, 1675–1995
Прозрачная стеклянная бутылка на столе Дага Макдональда выглядела так, будто в ней полагалось быть заправке для салата, однако ее реальное содержимое аппетита не вызывало вовсе. На этикетке красовалось: «Вода из гавани Бостона: стопроцентно настоящая, неразбавленная, загрязненная». Ближе к горлышку плескалась мутная жижа. На дне же залегло густое, сочащееся, отвратительное илкое месиво. Кто-то придумал эту шутку — разлить по бутылкам воду, зачерпнутую у бостонского побережья, чтобы привлечь внимание к тому, что в памятном газетном заголовке на первой полосе назвали «Гаванью позора12».
Макдональд держал эту бутылку как напоминание о том, что его работа — вернуть к жизни один из самых знаменитых водоемов в американской истории. Но к лету 1995 года ему пришлось столкнуться с суровой реальностью: эта цель по-прежнему оставалась призрачной.
Тремя годами ранее Макдональд оставил должность партнера в крупной бостонской юридической фирме, где зарабатывал до четверти миллиона долларов в год, ради поста в государственном ведомстве. Жалованье там было меньше половины прежнего, зато в комплекте шли нешуточные проверки со стороны прессы и общественности. На этом посту до него было всего двое предшественников. Первого выперли за то, что он проталкивал повышение тарифов, одновременно тратя деньги налогоплательщиков на обустройство своего кабинета: закупал кожаные кресла по двенадцать сотен долларов и мраморные пепельницы по сотне. Второй же не раз возвращался домой и обнаруживал на автоответчике угрозы убийством, а своих маленьких дочерей — в слезах при виде разъяренных демонстрантов, разбивших лагерь13 у них на лужайке перед домом.
Работой Макдональда было руководство Массачусетским управлением водных ресурсов (MWRA) — безобидно звучащим квазигосударственным агентством, которое курирует водоснабжение и канализацию Бостона и почти пятидесяти других городов и поселков в восточной половине штата. Настоящим магнитом для скандалов эту должность делало то, что именно MWRA отвечало за масштабную очистку Бостонской гавани. Гавань, куда колонисты некогда сбросили чай в знак протеста против британского владычества, за века превратилась в сточную канаву совсем другого рода: она стала гигантской вонючей выгребной ямой для человеческих отходов всего региона.
Столетием раньше14 в Бостоне представили систему очистки сточных вод, которую журналScientific Americanпревозносил как едва ли не самую сложную и совершенную в мире. На деле эта система не столько очищала стоки, сколько использовала сеть туннелей, чтобы отвести их подальше от людей. К 1960-м годам в восточной части Массачусетса действовало два очистных сооружения: одно на Дир-Айленде (полуострове, примыкающем к городку Уинтроп к северу от Бостона), а другое — на Нат-Айленде (полуострове, примыкающем к небольшому городу Куинси к югу). Но с самого начала эти станции безнадежно не справлялись. Очистка по сути сводилась к тому, чтобы дать сточным водам отстояться, дабы разделить их на осадок и канализационную воду. После столь легкой обработки осадок сбрасывали прямо в гавань вместе с водой, сводя на нет всю пользу процесса разделения. Ежедневно в гавань попадало около 140 тысяч фунтов15 этого насыщенного токсинами осадка и около полумиллиарда галлонов очищенной подобным образом сточной воды. Хуже того — по мере роста населения16 и попустительства властей, забросивших инфраструктуру, предприятия переставали успевать за нагрузкой, особенно в ненастную погоду. В течение нескольких дней после сильных ливней миллионы галлонов неочищенных стоков даже не доходили до станций. Вместо этого их перенаправляли в систему сбросных труб, откуда те в конце концов выливались в гавань. (На Рождество17 1980 года дежурная бригада позволила вылиться в гавань поразительному объему неочищенных стоков — пятидесяти миллионам галлонов.) Насколько же мало власти Массачусетса вкладывали в свою канализационную систему? В какой-то момент Смитсоновский институт связался с ними в надежде заполучить один из их исторических насосов. К изумлению институтких работников18, чиновники объяснили, что не могут расстаться с этой насосной реликвией, поскольку до сих пор полагаются на нее в повседневной работе.
Задолго после того, как в XVIII веке гавань перестала быть стержнем американской морской экономики, она оставалась источником богатейших уловов — легендарной трески, а также мягкотелых моллюсков, омаров и камбалы — и домом для тюленей и дельфинов. Но к 1980-м годам годы вопиющего пренебрежения привели к тому, что гавань основательно захирела. Пляжи регулярно закрывали по соображениям санитарии, анализы воды показывали тревожные уровни содержания полихлорированных бифенилов (ПХБ) и пестицидов, а морская фауна несла
Исследования показали, что органика20 из всех этих сброшенных стоков оседала и разлагалась на морском дне, образуя илистую массу, известную как «черный майонез». Богатый сероводородом и страдающий от нехватки растворенного кислорода, этот ил душил фауну и подрывал пищевую цепь, на которой веками держалась экосистема гавани. Уставшие местные жители перешли на висельный юмор, чтобы отвлечься от чувства омерзения. Аппликаторы для тампонов21, выплывающие из канализационных труб в воду, они переименовали в «пляжные свистки», а использованные презервативы — в «чарльз-риверскую белорыбицу». Последнее было отсылкой к реке, впадающей в гавань, чья грязь прославила ее в 1960-х благодаря рок-н-ролльной оде загрязнению от группы The Standells — «Грязная вода»:
Я люблю эту грязную воду,
О, Бостон, ты мой дом.
В 1982 году местный юрист по имени Билл Голден вышел на пробежку по пляжу и вернулся в кроссовках, испачканных канализационными отходами. Поданный им иск дал толчок к очистке Бостонской гавани. Это прискорбное положение дел разрослось до масштабов национальной проблемы в ходе президентской кампании 1988 года, когда кандидат от республиканцев Джордж Буш запрыгнул на паром и провел съемочные группы по тому месту, которое он назвал «самой грязной гаванью в Америке». Закрепив свой паромный выпад шквалом рекламных роликов на национальном телевидении, Буш с успехом пристызил своего демократического оппонента, губернатора Массачусетса Майкла Дукакиса. К тому моменту очистка уже шла полным ходом22, но чиновники тянули так долго, что федеральные деньги иссякли. Это означало, что весь ценник очистки, первоначально оценивавшийся в сумму свыше 6 миллиардов долларов, придется оплачивать простым гражданам. Эти плательщики коммунальных услуг, чьи счета за воду и канализацию уже утроились, были в ярости от маячивших на горизонте новых скачков цен.
Задачей Макдональда было попытаться их успокоить. И в то же время этому пятидесятилетнему мужчине приходилось руководить громадным многокомпонентным строительным проектом. На Дир-Айленде — двухсотакровом пятнышке на карте Бостонской гавани — возводился ультрасовременный завод по очистке сточных вод, второй по величине в Северной Америке. А под морским дном прокладывались два отдельных массивных туннеля. Первым из них был пятимлевый Межостровной туннель, по которому стоки с Нат-Айленда должны были перекачиваться на Дир-Айленд для обработки. После того как осадок отделялся, эта вонючая жижа отправлялась обратно на Нат-Айленд хитроумным способом — по небольшой трубке, проложенной внутри нового туннеля; там ее превращали в удобрение в гранулах и продавали коммерческим клиентам по всей стране. Вторым туннелем был куда более сложный, протянувшийся на 9,5 мили Туннель глубокого заложения Дир-Айленда (Deer Island Outfall Tunnel), который должен был уводить очищенную воду прочь от гавани и сбрасывать ее на большой глубине в Массачусетский залив, являющийся частью Атлантического океана. Рассерженные активисты с мыса Кейп-Код требовали остановить строительство этого туннеля, опасаясь, что вся изливающаяся из него вода навредит морской флоре и фауне и нанесет ущерб экологически уязвимым водам у атлантического побережья. Поскольку конечная точка туннеля находилась примерно в шестнадцати милях от национального морского заповедника, известного как банка Стеллваген, некоторые защитники природы беспокоились, что вся обработанная сточная вода навредит важной популяции морских млекопитающих, особенно находящемуся под угрозой исчезновения северному гладкому киту. Как будто этого было мало, Макдональду приходилось отчитываться перед федеральным судьей в бабочке, который выступал в роли облаченного в мантию рефери всего проекта по очистке, грозя суровыми штрафами или еще худшими карами в случае срыва установленных им сроков.
Макдональд был недавно разведенным отцом двоих детей и диабетиком, чей врач умолял его снизить уровень стресса в жизни. Во время одного из медицинских осмотров он заполнил тест на здоровье, где предлагалось отметить источники стресса в личной и профессиональной жизни; каждый пункт в списке стоил десять баллов. Он набрал 180 из 200 возможных. И тем не менее он яростно добивался этой неблагодарной должности. Он был трудоголиком, который мог избегать стресса ровно с тем же успехом, с каким курильщик со стажем пачка в день не мог удержаться от сигареты после сытного обеда. Его темп часто заставлял окружающих чувствовать себя выжатыми до капли, однако свою неутомимость он смягчал обаянием. Он регулярно озарял всех улыбкой, от которой его глаза за квадратными очками превращались в щелочки, а пухлое лицо озарялось изнутри. Несмотря на то, что он окончил Гарвардскую школу праваmagna cum laude(с отличием), во всем, за что он брался, — особенно в том, что касалось строительной стороны его работы, — сквозила почти детская увлеченность.
Он отвечал за руководство агентством с семьюстами сотрудниками и одновременно курировал очистку гавани, на пике которой было задействовано более трех тысяч строителей23 и сжигалось по 3 миллиона долларов в день. Одно из изданий финансовой индустрии назвало его ведомство «самым плодовитым эмитентом муниципальных доходных облигаций24» в стране и процитировало специалиста по канализации, заявившего, что бостонский проект — один из самых сложных, с какими когда-либо сталкивался кто-либо «в западной цивилизации». По своей стоимости он превосходил некоторые из крупнейших мегапроектов25 того времени — от нового аэропорта Денвера и расширенной транспортной системы Сан-Франциско до третьего водопроводного туннеля Нью-Йорка. В какой-то момент на строительстве только одного Дир-Айленда было задействовано 360 различных компаний26. Управленческие задачи, с которыми он столкнулся, стали бы серьезным испытанием даже для самого опытного гендиректора, не говоря уже о Макдональде, который впервые в жизни выступал в роли руководителя27. Так что неудивительно, когда после того, как совет директоров MWRA единогласно избрал Макдональда руководить агентством, один искушенный в политике друг дал ему следующий совет: «Потребуй пересчета голосов28».
Для Макдональда 1995 год начался многообещающе, поскольку строительство нового завода на Дир-Айленде опережало график на несколько месяцев. Но этот прогресс не мог скрыть тот факт, что его команда безнадежно отставала по одному из других ключевых этапов проекта. Предписание федерального судьи назначало летом 1995 года дедлайн для завершения туннеля глубокого заложения. К этому моменту Макдональд уже знал, что уложиться в срок не светит.
Макдональд был лишь последним в длинной череде властителей Дир-Айленда. С самого детства он отличался почти клинической
Хотя остров получил свое название от оленей, которых волки загнали сюда с материка, на карте он больше похож на собаку. Если точнее, он напоминает профиль головы лабрадора, опущенной вниз, словно пес пьет из миски. Макушка собачьей головы на северо-востоке — это место глубокой шахты, ведущей к туннелю глубокого заложения. Щека собаки — центр острова, где расположился новый очистной завод. Пасть и морда собаки на юго-восточной оконечности — место, где несли свою вахту дюжина гигантских гистерезисных резервуаров яйцевидной формы. А собачья шея на северо-западе — это песчаная коса, соединявшая остров с материком до тех пор, пока ураган 1938 года не перенес достаточно песка, чтобы закрыть небольшой пролив.
Чем больше Макдональд читал, тем сильнее его захватывала история острова. Его самая темная глава уходила вглубь веков более чем на три столетия. В середине XVII века пуританский священник по имени Джон Элиот29 использовал свое знание языка алгонкинов, чтобы перевести Библию и обратить в христианство сотни индейцев. Его миссионерская деятельность привела к созданию четырнадцати «молитвенных селений» — деревень вокруг Бостона, населенных христианизированными индейцами. В 1675 году, когда вождь манданоигов Метаком (известный как Король Филипп) поднял восстание с целью изгнать колонистов из земель, которые те переименовали в Новую Англию, большинство христианизированных индейцев остались верны колонистам. Но Массачусетский совет, видевший врагов повсюду, приказал согнать христианизированных индейцев из их молитвенных селений и насильственно заточить на Дир-Айленде. Колонисты наказали их за грех доверия к ним самим.
Сочетание бесплодной почвы острова и отсутствия защиты от обрушивающихся волн Атлантики привело к тому, что за суровую зиму погибло около половины из пятисот30 интернированных индейцев, если не больше. Когда весной выживших отпустили, многие вернулись в свои деревни и обнаружили, что их земли конфискованы. После этого остров превратили в лагерь для пленных индейских воинов, многих из которых позже продали в рабство в Вест-Индию и Африку.
В последующие столетия Дир-Айленд продолжал оставаться местом, куда Бостон отправлял на карантин свои проблемы. Даже после того, как тот ураган превратил остров в полуостров, это место все равно умуствовалось стоить особняком. В середине XIX века, когда картофельный голод пригнал отчаявшихся ирландцев к берегам Бостона, городские власти отправили многих из них31 в пересыльный пункт и больницу на Дир-Айленде. Всего за пару лет на острове умерло более восьми сотен человек, их похоронили на стихийном кладбище. Позднее, когда на острове содержались бедняки, преступники и умалишенные, свой последний приют там нашли еще несколько тысяч человек.
В 1920 году более четырех сотен восточноевропейских иммигрантов были схвачены и согнаны в грязную, переполненную тюрьму на Дир-Айленде. Они стали жертвами так называемых «рейдов Палмера», части первой «красной паники» в стране, получившей название по имени генерального прокурора А. Митчелла Палмера. Он приказал арестовать несколько тысяч восточноевропейских иммигрантов примерно в тридцати городах по надуманным обвинениям в том, что они были коммунистами и анархистами, сговаривающимися с целью свержения правительства. В суматохе первых дней заключения на Дир-Айленде один заключенный бросился в смерть, другого поместили в психбольницу, а несколько других попытались покончить с собой.
Макдональда поразили общие мотивы во всех этих мрачных событиях. Лидеры поддавались страху, объявляя людей подозрительными просто в силу их инаковости, а затем использовали удаленность бесплодного острова как прикрытие для своих злодеяний. Дир-Айленд по-прежнему служил решением проблемы, о которой мало кто хотел думать, но по крайней мере человеческие существа больше не были той проблемой, которую требовалось решать — теперь это касалось лишь их отходов. И это казалось прогрессом.
Когда он спускался на четыреста с лишним футов вниз по шахте, ведущей к туннелю, Макдональд почувствовал, как в нем начинает закипать мальчишеский энтузиазм. Пока он ехал вниз, «мачмо» — куски породы, добытые и раздробленные внизу, — двигалось в обратном направлении, наверх, по вертикальной конвейерной ленте. Шагнув на основание шахты, куда сверху змейкой пробивался солнечный свет, Макдональд вдохнул слежавшийся воздух, пахнувший сырым подвалом. Он запрыгнул в открытую вахтовку, которую тянул локомотив — или «паровозик», — и покатил по рельсам, тянущимся во всю длину туннеля. В конце концов локомотив доставил его за гигантского пожирателя камня, именуемого тоннелепроходческим комплексом (ТПК). Этот ТПК выглядел как гигантская тупоносая пуля, но работал как огромное сверло. На своей вращающейся передней панели, называемой режущей головкой, ТПК нес пятьдесят стальных зубьев. Пока головка вращалась, давление от ударов зубьев о коренную породу — кембрийский аргиллит, сформировавшийся сотни миллионов лет назад, — было достаточным, чтобы превращать ее в куски породы.
ТПК стоимостью 15 миллионов долларов прокладывал32 туннель, диаметр которого соответствовал ширине самой машины — двадцать шесть футов. Весившая семьсот тонн и обладающая мощностью тридцати автомобилей, она питалась от высоковольтной линии электропередачи на 13 800 вольт — по сути, толстого удлинителя, закрепленного скобами на стене туннеля. Основной корпус ТПК имел длину сорок футов, но цепочка прицепных секций растягивала его до размеров футбольного поля.
По мере того как ТПК вгрызался в породу фут за футом, из контейнера в хвостовой части машины разматывался вентиляционный «рукав» из прорезиненной ткани — точь-в-точь гигантская хлопушка для вечеринок. Рабочие крепили этот рукав к потолку туннеля, после чего пара вентиляторов мощностью по 250 лошадиных сил, установленных на Дир-Айленде, нагнетала воздух вниз по шахте прямо в рукав. Подобно воздуховодам системы кондиционирования и вентиляции офисного здания, рукав забирал свежий воздух наверху и распределял его по всей длине туннеля, обеспечивая достаточным количеством кислорода всех, кто трудился глубоко под землей.
Генеральным подрядчиком, строившим туннель, выступало совместное предприятие Kiewit-Atkinson-Kenny. Хотя в шапке договора было три имени33, доминирующим партнером являлась корпорация Kiewit, и сокращенным названием совместного предприятия естественным образом стало «Kiewit» (произносится какКивит). Возводя всё — от мостов до электростанций, — этот строительный гигант со штаб-квартирой в Омахе построил больше миль американских автомагистралей, чем любой другой подрядчик. Kiewit выиграла контракт на туннель Дир-Айленда, предложив самую низкую ставку в виде паушальной суммы в 202 миллиона долларов. Если бы в итоге на строительство туннеля ушло больше, Kiewit пришлось бы покрывать убытки из своего кармана. Кроме того, контракт требовал от Kiewit сдать готовый туннель к середине 1995 года под угрозой штрафа в 30 000 долларов34 за каждый день просрочки. Так что компания брала на себя серьезные риски. И тем не менее
Когда кто-то строит дом, в деле обычно участвуют три главных лица: архитектор, который его проектирует, генеральный подрядчик, который его строит, и заказчик, который за него платит. По сути, то же самое было и с проектом туннеля. Проектировщиком выступала всемирно известная фирма Parsons Brinckerhoff. Генеральным подрядчиком было совместное предприятие Kiewit. А владельцем — агентство под управлением Макдональда, MWRA. Чтобы защитить свои интересы, его ведомство наняло отдельную компанию ICF Kaiser Engineers в качестве строительного менеджера. По сути, «Кайзер» выполнял роль защитника интересов MWRA или агента покупателя для всего проекта по очистке.
Учитывая свою неопытность и в строительстве, и в менеджменте, Макдональд во многом полагался на своих заместителей и управляющих из «Кайзера». Они сообщили ему, что по всем меркам туннель стартовал из рук вон плохо. Проблемы начались еще при проходке главного ствола и продолжались нарастать. Как только ТПК наконец собрали, и он начал крушить породу, стало очевидно, что самой сложной задачей для машины является вовсе не сама проходка. После того как ТПК вырезал очередной участок туннеля, весь его периметр необходимо было обложить четырехтонными бетонными сегментами, уменьшавшими диаметр туннеля до двадцати четырех футов. Рабочие использовали монтажную стрелу в задней части ТПК, чтобы устанавливать каждый пятифутовый бетонный сегмент на место, после чего цементировали его. Бетонная облицовка должна была быть достаточно толстой, чтобы сохранять целостность туннеля, а сегменты — идеально состыкованными, дабы ничто не мешало току сточных вод, которые туннель в конечном счете понесет в море.
Но бетонные блоки трескались и скалывались35. Ломались удерживающие рычаги, с помощью которых ТПК распирался о стены туннеля. Выходили из строя насосы, откачивающие грунтовые воды изнутри туннеля (туннель был спроектирован с небольшим уклоном, чтобы вода, просачивающаяся через трещины в коренной породе во время строительства, самотеком стекала к основанию шахты, откуда ее можно было откачать на поверхность). Дважды взрывались высоковольтные распределительные щиты, управлявшие сверхмощным кабелем питания ТПК.
Макдональд видел, что руководство Kiewit было полно решимости вывести проект из убытков и наверстать всё потерянное время и деньги. Согласно контракту, лучшими способами сделать это было подать заявки на изменение объема работ на относительно небольшие суммы и предъявить иски на крупные деньги; в обоих случаях Kiewit доказывала бы, что агентство Макдональда обязано доплатить, поскольку его команда якобы не смогла должным образом объяснить, что именно будет включать в себя работа. Это означала игру с нулевой суммой. Чтобы выиграла Kiewit, команда Макдональда должна была проиграть.
Макдональд наблюдал, как дюжий черноволосый парень подхватил инструмент, похожий на отбойный молоток, и взвалил его на плечо, словно боец моджахедов, нацеливший в небо зенитную ракету «Стингер». Устроив инструмент поудобнее, он прижался к опорной раме и принялся бурить. Вокруг него полетели каменные крошки. Этот инструмент назывался перфоратором с поддержкой (джаклег)36, и горняки использовали его для мелких проходческих работ, с которыми ТПК справиться не мог. Этим здоровяком с зычным голосом был сорокадвухлетний проходчик по имени Бобби Малкасян. Но больше он был известен по своему прозвищу37 Безумец, свидетельствовавшему о коротком фитиле, скрывавшемся под его дружелюбным нравом.
Терминсандхог(sandhog — «песчаный барсук») происходит от мягкого песчаного грунта, с которым шахтерам часто приходится сталкиваться под землей. На этой работе у каждого проходчика было прозвище — и чем грязнее, тем лучше. Одного парня звали Большой Папочка, потому что про него ходила слава обладателя достоинства с мул. Иди Тихо получил свое прозвище за то, что крошечный диковатый малый рявкал на других работяг: «Открой свой ебаный рот еще раз, и я заколочу тебе ебаный рожковый ключ прямо в ебаный глаз». А Пальчики обзавелся кличкой после того, как угодил в неприятную аварию в туннеле и лишился одного пальца, оставшись всего с девятью.
По мере того как Макдональд совершал всё новые вылазки в туннель, он познакомился с Безумцем и многими другими проходчиками. Руководители Kiewit возлагали львиную долю вины за задержки на буйных профсоюзных работяг, большинство из которых не имели опыта работы с передовым тоннелепроходческим комплексом. В других частях страны подрядчик заработал репутацию компании с едва ли не милитаристской точностью. Но в Бостоне у менеджеров Kiewit сложились непростые отношения с проходчиками и не менее неукротимыми лидерами 88-го отделения Профсоюза работников строительной сферы. Секретарь отделения по протоколу38 был вынужден уйти в отставку после судимости за наркотики, а результаты выборов руководства аннулировали после того, как федеральный суд нашел свидетельства избиений оппонентов. Один из кандидатов рассказывал, что во время спора глава отделения вытащил из ящика стола полуавтоматический пистолет .22 калибра, взвел курок и направил на него.
Проходчики всегда были особой породой, привлекавшей закаленных мужчин (и очень редких женщин), среди которых было немало бывших зеков. Учитывая суровые условия, в которых их тела трудились под землей — работа со взрывчаткой, постоянная угроза обрушения стен, вдыхание чтецу ведомо чего, — даже те из них, кто доживал до пенсии, могли рассчитывать на более раннюю могилу, чем представители других профессий. Как минимум у них напрочь отсутствовал слух — следствие работы рядом с шумящим оборудованием и лязгающими ключами, чей грохот многократно усиливается из-за того, как звук резонирует в туннеле. До того как правительственные стандарты безопасности39 обязали туннельщиков носить защитные наушники после создания Управления по охране труда (OSHA) в годы Никсона, многие проходчики пытались глушить шум, затыкая уши окурками. И неудивительно, что на поверхности земли большинство проходчиков оказывались самыми громкими собеседниками в комнате.
При всей разделяемой им с Kiewit фрустрации по поводу выходок 88-го отделения, Макдональд ловил себя на том, что проходчики ему нравятся. Эти парни выполняли тяжелую работу и жили по собственному кодексу. Когда страсти между двумя работягами накалялись, один швырял свой пояс с инструментом и шел за кучу породы, а второй инстинктивно следовал за ним, чтобы выяснить отношения на кулаках.
Для Макдональда бунтарское обаяние проходчиков ярче всего воплощал Безумец, чей путь в профессию был далеко не типичным. Окончив колледж, Безумец начал преподавать в старших классах в своем родном Кембридже,
Макдональд был особенно впечатлен тем, как такие проходчики, как Безумец, управляются с перфоратором. Шеф MWRA не понаслышке знал, как тяжела эта задача, поскольку однажды выпросил разрешение самому поработать с инструментом, просто чтобы прочувствовать его. Пробурив стену туннеля на два фута в глубину, он выбился из сил и подумал про себя:Это самое тяжелое из всего, что я делал в своей жизни. И этот парень занимается этим целыми днями?
Макдональд знал: одна из главных сложностей прокладки туннеля заключалась в том, что по сути это были два отдельных и невероятно сложных строительных проекта, выполняемых двумя независимыми совместными предприятиями. Пока проходчики использовали ТПК для прокладки туннеля глубокого заложения, другая команда буровиков и коммерческих водолазов, нанятая другим подрядчиком, работала на самоподъемной барже, стоявшей на якоре в девяти милях от берега в Массачусетском заливе. Их задачей было опустить пятьдесят пять вертикальных труб, именуемых стояками (risers), с которыми туннель в конечном итоге должен был соединиться на своем последнем мильном участке.
Устройство туннеля и этих стояков напоминало водопроводную магистраль под городской улицей, от которой отходит пучок труб поменьше, каждая из которых доставляет часть воды в отдельный дом. Когда всё будет завершено, горизонтальный туннель соединится с этими пятьюдесятью пятью вертикальными стояками, каждый из которых пойдет от уровня туннеля, пронзит коренную породу и в конце концов выйдет на дно океана. В точке выхода каждого стояка на морское дно его должна была венчать грибовидная выпускная насадка — куполообразное устройство, известное как диффузорная головка. Выйдя из очистных сооружений Дир-Айленда, сточные воды должны были течь по главному туннелю, подниматься вверх через одну из этих пятидесяти пяти труб-стояков, выходить через спринклерные сопла одной из пятидесяти пяти диффузорных головок и, наконец, изливаться в океан. Этот сложный процесс был разработан для того, чтобы замедлить и распределить поток сточных вод, «рассеивая» его с целью минимизации воздействия на морскую флору и фауну и качество воды. Вся система являлась инженерным шедевром. Сила тяжести, а не насосы или моторы40, должна была гнать сточные воды в их грандиозное путешествие под землей и далее в открытое море.
Но чтобы это чудо сработало, бригады из двух разных совместных предприятий должны были действовать в идеальном согласии. Этого было много требовать, учитывая, что одну часть работы приходилось выполнять высоко над водой в открытом океане за много миль от берега, а другую — глубоко под землей.
Удивительно, но команда самоподъемной баржи IB-909 (в состав которой входил друг Ди Джея Рон Козловски) завершила установку этих пятидесяти пяти стояков раньше срока и в рамках бюджета. Но Макдональд понимал: это достижение не будет иметь значения, если координаты туннеля или стояков окажутся смещены. А в бескрайнем океане у горизонтального туннеля было очень мало права на ошибку для того, чтобы совершить подводное рандеву со всеми этими вертикальными стояками.
Момент истины наступил в последние дни 1995 года. К тому времени ТПК прошел и обшил бетонными кольцами более восьми миль туннеля глубокого заложения. Через три дня после Рождества41 главный геодезист Kiewit в туннеле по имени Билл Карриер спустился в шахту. Карриер отвечал за то, чтобы ТПК двигался в абсолютно правильном направлении — как по горизонтали, так и по вертикали. На работе, полной жестких вызовов, его задача была одной из самых суровых. Так глубоко под землей GPS была бесполезна. А при единственном входе в туннель у него не было промежуточных точек, по которым можно было бы сверить расчеты. Его главным инструментом был установленный на треноге гирокомпас, ищущий север. Он извлекал его примерно каждые пятьсот футов, используя свои замеры и прежние расчеты для корректировки лазерной системы наведения ТПК. И все это ради того, чтобы удерживать пожирателя земли на верном курсе. Тем не менее у него не было возможности наверняка узнать, верны ли его расчеты, пока проходчики не начнут бурить контрольные шпуры из стены туннеля в надежде состыковаться со стояком.
Карриер был сорокачетырехлетним геодезистом со стажем, следовавшим излюбленному правилу плотников и портных: семь раз отмерь, один раз отрежь. Учитывая ставки, он возвел свою осторожность в абсолют, делая замеры ближе к пяти раз прежде, чем вносить любые коррективы в курс буровой машины.
Самый длинный в мире туннель без выхода
Туннель был спроектирован так, чтобы переносить очищенные сточные воды почти на 10 миль в Массачусетский залив. Стоки должны были пройти по туннелю, подняться по 55 стоякам и выйти через диффузорные головки на морском дне.
Завод по очистке сточных вод на Дир-Айленде
Больше фотографий и иллюстраций смотрите на сайте www.neilswidey.com
Наконец израненный ТПК доковылял до отметки 8,15 мили. Если расчеты Карриера были верны, стояк № 55 — тот, что ближе всего к Дир-Айленду, — находился примерно в двадцати футах строго к северу от туннеля. Если же цифры лгали, проект ждали новые изнуряющие задержки. Еще хуже было бы, если бы геодезия ошиблась настолько, что стояк оказался не к северу от туннеля, а строго на востоке, и потому его вот-вот должен был пропахать ТПК.
Прежде чем экипажи самоподъемной баржи установили пятьдесят пять стояков, они заполнили каждый восемью тысячами галлонов морской воды, окрашенной флуоресцентным зеленым пигментом. Так что когда проходчики в туннеле пробурили бы скважину для соединения с каждым стеклопластиковым стояком, они бы сразу поняли, попали ли в нужную точку. Если да — они бы увидели ярко-зеленую жидкость, бьющую им навстречу.
Карриер в последний раз перепроверил свои замеры, схватил толстый перманентный маркер и направился к стене туннеля. Он нарисовал большой крест. Именно здесь, объявил он проходчикам,
Позже тем же днем, когда сменные проходчики прибыли на смену первой бригаде, Карриер продолжал читать. «Чувак, у тебя стальные нервы», — сказал ему один из рабочих. Бессмысленно было признаваться, как сильно он тревожился. В конце концов, в толще земли их мишень имела ширину всего тридцать дюймов — диаметр стояка. Позже тем ночным часом, когда появилась ночная смена, Карриер все так же не отрывал носа от книги. Но по мере того как брезжило 29 декабря, сосредоточиться становилось все труднее. Отчасти это объяснялось пониманием того, что момент истины приближается. Отчасти же дело было в том, кто стоял всего в нескольких футах от него. В ночную смену входил никто иной, как Безумец Малкасян — пожалуй, самый громкий персонаж в туннеле, и без того кишевшем ими.
К трем часам ночи Карриер отложил роман Клэнси и приготовился наблюдать. Наконец проходчики пробурили скважину нужной длины — девятнадцать футов шесть дюймов — в абсолютно верном направлении. Для Карриера секунды стали казаться часами. Затем Безумец закричал. В тот же миг хлынул поток воды, зеленый как гаторейд, окатив и расплескавшись вокруг Безумца и Карриера. «Ничего себе!» — завопил Безумец и вытащил камеру, чтобы запечатлеть момент.
Их работа была еще далека от завершения. Но со всеми теми неудачами, что выпали на долю туннеля до сих пор, было приятно искупаться в зеленом сиянии победы хотя бы на одном этапе, прошедшем вопреки всему безупречно.
На протяжении большей части двадцатого века риски профессии туннельщика можно было выразить правилом большим пальцем, которое мог процитировать любой инженер-строитель и проходчик: «один человек за милю». Прокладываешь десятимильный туннель — готовься потерять десять человек. Хотя Макдональд пришел на свой пост без опыта тоннелестроения, его подчиненным потребовалось совсем немного времени, чтобы поделиться с ним этой фаталистической мудростью.
Несмотря на внедрение мер безопасности за прошедшие годы, проходка оставалась крайне рискованным занятием. Евротоннель — тридцатиодномильная двухпортальная труба, соединяющая Англию и Францию, строительство которой завершалось как раз в момент разворота проекта на Дир-Айленде — унес жизни десяти рабочих. Хотя очистка Бостонской гавани предполагала прокладку около пятнадцати миль туннелей, Макдональд начинал с твердой уверенностью, что проект завершится без жертв среди рабочих. При правильном настрое и мерах предосторожности эта цель, как ему казалось, была достижима. Но всего через пять месяцев после вступления в должность ему пришлось склонить голову перед суровой реальностью.
В первый день июля 1992 года компания Kiewit завершала работы на небольшом вспомогательном туннеле, построенном для соединения объектов на самом Дир-Айленде. Несколько проходчиков отрабатывали на нем свою последнюю смену. Их последней задачей было установить на место тринадцатитонный бетонный цилиндр, завершающий смотровой колодец, ведущий в этот небольшой туннель. Kiewit уже перебросила большую часть оборудования на другой объект, поэтому рабочие одолжили кран у другой компании, работавшей на острове. Около полудня42 кран поднял сборный бетонный цилиндр, в то время как Майкл Ли и еще трое проходчиков пытались установить под ним большую резиновую прокладку. Ли, сорокалетний сварщик с большими закрученными усами, был опытным рабочим, которого любили за пироги и колбасный хлеб, что он регулярно пек дома, чтобы угостить парней. Рабочие возились с прокладкой, пытаясь усадить ее на место, и Ли подался ближе, чтобы поправить ее. В этот момент тормоз крана сорвался, и висевший в воздухе тринадцатитонный груз рухнул на голову Ли. В Массачусетской общей больнице констатировали его смерть.
Когда следователи сосредоточились на проблемах безопасности, оставшихся без внимания на одолженном кране, Макдональд усвоил контринтуитивный урок о технике безопасности на производстве: самый опасный день43 на работе — зачастую последний. Рабочие и менеджеры, стремящиеся побыстрее закончить дело или испытывающие давление, переполненные уверенностью в себе, с большей вероятностью теряют бдительность и идут на риск. Домовладелец, использующий приставную лестницу для чистки водостоков, скорее всего, начнет работу с того, что будет слезать и переставлять лестницу каждые несколько футов, вместо того чтобы рисковать падением, вытягивая руки слишком далеко. Но когда он доберется до последнего участка желоба, тот же домовладелец с большей вероятностью рискнет дотянуться издалека, чем потратит время на то, чтобы переставить лестницу еще раз.
Всего три недели спустя рабочие на самоподъемной барже в Массачусетском заливе успешно установили пятьдесят четыре из пятидесят пяти стояков и только что приступили к последнему. Добавляя оптимизма на барже, сорокасемилетний седовласый прораб Рики Спирс раздавал шуточные сигары с этикеткой «У меня мальчик44». Он только что вернулся к работе после того, как у него родился сын. Спирс и его бригада стояли на буровой платформе, установленной на вершине двухсотфутовой трубы, которую кран зафиксировал перпендикулярно океанскому дну, прямому, как секвойя. Пол буровой платформы на самом деле представлял собой набор гидравлических люков, открывавшихся наподобие погребных створ. Внезапно эта труба размером с секвойю просела глубже в морское дно, из-за чего створки платформы распахнулись, катапультировав Спирса на тридцать футов вверх и стоив ему жизни. Хотя он дожил до того момента, когда его ребенок45 появился на свет, у него так и не выпало шанса подержать мальчика на руках.
Три года спустя внутри туннеля инспектор по имени Дик Уайт попытался запрыгнуть в вахтовку с неправильной стороны, когда тянувший ее локомотив внезапно дернулся вперед. Уайт был сварливым, но всеми любимым персонажем46 из Аризоны весом за триста фунтов с пронзительными голубыми глазами. Во время этой конкретной смены, когда локомотив двинулся без предупреждения, Уайта зажало между вагонеткой и стальной балкой хвостового оборудования ТПК. Ему раздавило грудную клетку. Шестидесятичетырехлетний мужчина собирался выйти на пенсию через несколько месяцев.
Каждая из этих смертей тяжелым грузом ложилась на плечи Макдональда — человека, чья склонность пускать слезу была известна в агентстве почти так же широко, как и его трудоголизм. Но он чувствовал, что не может позволить себе роскошь долгого траура. По решению федерального суда он был обязан довести этот застрявший и забуксовавший проект до конца. Он был полон решимости
3. Мемориальные войны
Сразу после двух часов дня теплым декабрьским днем 1996 года тысячи людей прогуливались по модному деловому району Нового Орлеана на берегу Миссисипи. Покупатели выбирали рождественские подарки47 в бутиках фешенебельного торгового центра Riverwalk, посетители засиживались за обедом или лакомились бенье в кафе, а игроки испытывали удачу в пришвартованном речном казино Flamingo Casino.
В 14:07 вдалеке раздался вой сирены, нарушивший праздничное настроение. Комплекс магазинов и ресторанов был построен на причале рядом с многоуровневой парковкой и отелем Hilton. Пешеходы на дорожках и покупатели на балконах вытянули шеи, пытаясь разглядеть грязно-бурые воды Миссисипи, и вскоре заметили источник тревоги. Красно-черное чудовище-сухогруз48 — длиной более двух футбольных полей и весом почти в семьдесят тысяч тонн — стремительно неслось на них, казалось бы, совершенно выйдя из-под контроля.
Через три минуты после того, как лоцман теплоходаBright Fieldподнял тревогу и уведомил береговую охрану об отказе двигателя, судно едва не столкнулось с двумя круизными лайнерами, пришвартованными чуть выше по течению от магазинов и забитыми пассажирами. Теперь, с ревущей сиреной и взмывающими в полуденное небо сигнальными ракетами, это чудовище направлялось прямо к торговому центру. Покупатели и посетители ресторанов, на лицах которых сначала читалось лишь недоумение, впали в панику: они кричали и давили друг друга в отчаянной давке.
В 14:11 судно врезалось в причал, обрушив огромные куски конструкций, возвышавшихся над ним. Среди криков и воя гудка раздались ужасающие звуки крошащегося бетона и визга металла. Набитый кукурузой сухогруз отскок от причала отбросило в сторону речного казино. Несколько из восьмисот игроков казино Flamingo, мгновенно оценив свои шансы, прынули за борт. К счастью, сухогруз остановился с пронзительным скрежетом — всего в семидесяти футах от «Фламинго». «Ощущение было точь-в-точь как при землетрясении, — рассказал один из выживших газетеTimes-Picayune.— Поистине казалось, что все это происходит по телевизору»49.
Крушение суднаBright Field,управляемого китайским экипажем под либерийским флагом, привело к ранениям шестьдесят семи человек, разрушению пятнадцати магазинов и ресторанов, а также частей близлежащей парковки и отеля. В общей сложности оно причинило ущерб на 20 миллионов долларов. Следователи заявили, что обойтись без погибших — настоящее чудо. Отчасти они приписали эту удачу быстрой реакции американского лоцмана сухогруза, который не теряя времени отдал приказ сбросить якоряBright Field,чтобы попытаться замедлить движение махины в сторону торгового центра.
Именно такая молниеносная реакция снилась в кошмарах проектировщикам водовыпускного тоннеля на острове Дир.
Над тоннелем острова Дир плескалось нечто бо́льшее, чем просто океан. Пролегавшая прямо над ним лента Массачусетского залива как назло оказалась оживленным судоходным путем из Атлантики в Бостонскую бухту. Решение проложить тоннель под этим фарватером стало хрупким компромиссом после долгих и ожесточенных переговоров, так что отступать было некуда. Тем не менее трасса расположения тоннеля заставляла проектировщиков опасаться, что корабельный якорь может сместить одну из пятидесяти пяти куполообразных головок диффузоров, покоящихся на дне океана. Риск был крайне мал, поскольку даже в случае зацепа якорем купола были рассчитаны на прямой удар. И все же проектировщики беспокоились о возможном чрезвычайном происшествии, когда капитан, потеряв управление судном в шторм, начинает волочить якорь в отчаянной попытке удержаться на плаву. Хотя чертежи тоннеля были окончательно утверждены задолго до того, как сухогруз снес торговый центр в Новом Орлеане, аварияBright Fieldкак раз и представляла собой тот сценарий худшего развития событий, который держали в уме проектировщики.
Гидравлические исследования предсказывали50, что если бы якорю действительно удалось сорвать головку диффузора во время проходки тоннеля, подземным горнякам-«пескокопам» пришлось бы пережить сцену из фильма-катастрофы, куда более страшную, чем та, что досталась покупателям из Нового Орлеана. Стоило защитному колпаку диффузора получить пробоину, как океанская вода хлынула бы в этот стояк и затопила пустой тоннель с сокрушительной скоростью 115 000 галлонов в минуту. Это напоминало бы внезапный паводок51 с водяным валом шириной с тоннель и высотой до пяти футов, мчащимся со скоростью почти четыре фута в секунду.
Проектировщики содрогались при мысли о том, что подобная авария подвергнет опасности как дорогостоящее сооружение, так и десятки строивших его рабочих. Картина того, как пятьдесят или сто «пескокопов» бегут спасая свои жизни наперегонки с этой свирепой волной морской воды, была ужасающей. Тянутый локомотивом состав, разумеется, ничем бы не помог, поэтому рабочим пришлось бы пытаться либо обогнать, либо переплыть морскую воду. Даже если бы им удалось добраться до аварийных плотов, многие, вероятнее всего, не выбрались бы живыми. Чтобы предотвратить воплощение этого фильма-катастрофы в реальность, проектная фирма тоннеля,
Parsons Brinckerhoff (PB), настояла на том, чтобы подрядчик Kiewit установил гигантские защитные заглушки в основании каждого из пятидесяти пяти стояков.
Осенью 1996 года, всего за пару месяцев до аварии в Новом Орлеане, «пескокопы» наконец сумели довести тоннелепроходческий комплекс до финишной черты на отметке 9,5 мили. Чтобы добраться до конца, люди и машина извлекли поразительные 2,4 миллиона тонн породы52. Развернуть гигантский ТПК задом наперед и вести его обратно к острову Дир было невозможно, так как толстая бетонная обделка тоннеля сделала его уже самой машины. Вместо этого Kiewit поручила «пескокопам» продолжить проходку с помощью ТПК еще на сто футов, чтобы вырыть ему могилу. После этого, прямо как в сюжете о мафиозных разборках, пулеобразную махину стоимостью 15 миллионов долларов замуровали в бетоне.
Это эпохальное событие произошло ровно через год после первоначального срока завершения всего тоннеля, установленного федеральным судьей, однако впереди оставались огромные трудности. Одна из самых сложных задач заключалась в том, чтобы сузить финальный участок тоннеля, имевший стандартный диаметр двадцать четыре фута, до гораздо меньших размеров. Поскольку единственной силой, способной двигать миллионы галлонов сточных вод по милям тоннеля и вверх по тем пятидесяти пяти стоякам, была гравитация, поток сточных вод должен был двигаться с достаточной скоростью, чтобы все взвешенные твердые частицы оставались во взвешенном состоянии. В противном случае твердые частицы опустились бы на дно тоннеля и со временем засорили его. Этот же принцип лежал в основе проектирования канализации еще со времен Древнего Рима. Хороший поток также гарантировал бы, что сточные воды поднимаются по стоякам и выходят в море с силой, достаточной для предотвращения проникновения океанской воды в обратном направлении — реальный риск, поскольку соль в океанской воде делала ее немного тяжелее очищенных стоков. Эти требования к скорости
Компания Kiewit выбрала трехсторонний подход53 для уменьшения внутреннего пространства тоннеля. Сначала рабочие построили длинную аппарель, начинавшуюся ближе к началу последней мили, которая постепенно уменьшала высоту тоннеля. Затем, примерно на середине этой последней мили, они установили серию семифутовых железобетонных ограждений типа Jersey barriers — наподобие тех, что разделяют полосы движения на шоссе, — чтобы сузить пространство тоннеля по бокам. Чем дальше на восток уходил тоннель, тем ближе друг к другу располагались эти барьеры. Наконец, на последних шестистах футах тоннеля они уложили несколько сборных труб уменьшающегося диаметра, а затем засыпали пространство вокруг них бетоном. Последняя из этих сборных труб, в которую должны были выходить соединения со стояками № 3, 2 и 1, имела диаметр всего пять футов.
Тем временем «пескокопам» нужно было завершить подключение тоннеля ко всем стоякам. Им предстояло повторить пятьдесят четыре раза ту же работу, которую Мэд Мен и остальные проделали у стояка № 55, когда оттуда хлынули тысячи галлонов воды цвета гаторайдовского зеленого. При каждом подключении, как только контрольная скважина была пробурена, а из стояка откачана зеленая вода, начинался новый этап проходки. По сути, «пескокопам» требовалось выкопать пятьдесят пять небольших боковых тоннелей. Это позволило им установить покрытые бетоном колена, которые соединяли каждый из тридцатидюймовых вертикальных стояков с горизонтальной ответвленной трубой того же диаметра, отходящей от борта основного тоннеля. Эти колена создавали54 тот самый чистый путь, по которому очищенные сточные воды в конечном итоге потекут с очистных сооружений острова Дир через тоннель, вверх по стояку и наружу, на океанское дно. У колен была еще одна важная функция. В каждое из них была предварительно вмонтирована куполообразная защитная заглушка весом шестьдесят пять фунтов, напоминающая салатницу из какой-нибудь промышленной столовой. Эти заглушки были призваны помочь защитить «пескокопов» от океана наверху.
К 1997 году все пятьдесят пять таких колен и их защитные заглушки встали на свои места. И только тогда для Kiewit, казалось, настал момент расплаты:Когда все остальное будет сделано, как, черт возьми, мы собираемся извлечь эти заглушки?Разумного ответа на этот вопрос не существовало из-за необычного пункта, запрятанного в контракте Kiewit на проходку тоннеля, — пункта, который делал задачу извлечения этих заглушек невероятно сложной.
· · ·
Истоки решения о защитных заглушках на самом деле уходили корнями на десятилетие назад, еще до того, как PB подключилась к проекту. В 1989 году массачусетская фирма Metcalf & Eddy подготовила55 концептуальный проект тоннеля острова Дир и диффузорных стояков. Чтобы предотвратить попадание океанской воды в спринклерные насадки на тех головках диффузоров во время строительства тоннеля, проектировщики M&E потребовали установить прочные крышки на каждую насадку. Но если якорь разрывал головку диффузора, крышки насадок, очевидно, не обеспечивали бы абсолютно никакой защиты. Поэтому проектировщики решили, что «вторичную» защитную заглушку следует разместить ниже по трубе стояка. Они предложили три варианта этой вторичной изоляции. Первый вариант предполагал установку заглушки внутри головки диффузора — вне досягаемости любого якоря, но все же достаточно близко ко дну океана, чтобы заглушку, как и те крышки насадок, в конечном итоге могли удалить водолазы, спустившиеся на морское дно. Второй вариант помещал заглушку внутрь каждой из труб, соединяющих стояки с тоннелем, а это означало, что извлекать ее в конечном счете придется бригадам, работающим изнутри тоннеля. Наконец, третий вариант вообще исключал вторичную заглушку в пользу найма сторожевого катера для патрулирования вод над головками диффузоров, чтобы этот конкретный участок океана оставался свободным от судов и их якорей до тех пор, пока «пескокопы» находились в тоннеле.
В M&E указывали, что второй вариант проблематичен из-за «трудностей повторного входа в готовый тоннель (при отсутствии путей, освещения или вентиляции) для извлечения заглушек». Отчет фирмы завершался следующим выводом: «На первый взгляд решение 2 кажется дешевле решения 1, но считается, что с учетом отмеченных трудностей установка заглушек сверху, являющаяся наиболее безопасной, в конечном итоге окажется и самой дешевой».
Но поскольку компания M&E отвечала лишь за концептуальный дизайн, ее рекомендации не носили обязательного характера. Подряд на окончательное проектирование тоннеля и диффузоров достался Parsons Brinckerhoff, более крупной глобальной компании по планированию инфраструктуры, на фирменных бланках которой красовалась надпись: «Более века инженерного превосходства». В PB остановились на иной конструкции головки диффузора. Она имела форму гриба и напоминала куполообразный командный модуль «Аполлона-11» — конструкция, которая улучшила бы ее способность выдерживать удар заблудившегося якоря. Тем не менее в PB согласились, что вторичная мера безопасности будет благоразумна. Выбор пал на защитные заглушки, которые они называли переборками (bulkheads) и которые должны были располагаться в коленах труб, соединяющих тоннель с каждым из пятидесяти пяти стояков. В PB решили, что вариант 1, названный M&E самым безопасным путем, создаст слишком много проблем, когда придет время удалять заглушки. Поэтому они остановились на конструкции внутренней заглушки, напоминающей вариант 2 — тот самый, который M&E охарактеризовала как кажущийся на первый взгляд самым дешевым.
Но никто — ни владелец тоннеля MWRA, ни проектировщик тоннеля PB, ни управляющий строительством Kaiser — не расписал подробно, как эти заглушки можно безопасно извлечь. Вместо этого они переложили ответственность за поиск решения на подрядчика, отложив проблему в долгий ящик. Однако они выдвинули одно важнейшее условие. Контракт предписывал, что защитные заглушки могут быть извлечены только после завершения строительства тоннеля, то есть после того, как «пескокопы» уйдут, забрав с собой разветвленные системы вентиляции, транспорта и электроснабжения.
Обоснование этого необычного условия, по-видимому, было связано с безопасностью рабочих. Проектировщики PB заявляли, что главной целью должно быть сокращение времени, в течение которого в тоннеле находится множество рабочих, защищенных от океана всего одним защитным барьером — а именно крышками на колпачках насадок.
В 1990 году, выиграв тендер56 на строительство тоннеля, компания Kiewit подписала контракт, обязывающий ее разработать план «обеспечения освещением и вентиляцией (или дыхательными аппаратами) персонала», который будет извлекать заглушки. Предлагая такое оборудование, «как транспортные средства на аккумуляторных батареях [и] автономные средства обеспечения (т. е. акваланги)», контракт недвусмысленно предполагал, что заглушки будут извлечены только после того, как главная система вентиляции и прочие коммуникации будут демонтированы. Хотя контракт умалчивал о том, как именно можно безопасно осуществить столь сложную операцию, он четко возлагал на Kiewit ответственность за ее поиск. Поэтому, когда Kiewit впоследствии жаловалась на смертельные опасности, присущие следованию этим спецификациям и порядку работ, остальные
Однако, в защиту Kiewit стоит сказать, что контракт на строительство самого длинного в мире тоннеля с одним входом — одного из самых рискованных подземных проектов из всех, когда-либо предпринимавшихся, — насчитывал почти тысячу страниц и содержал головокружительный перечень трудностей. Многие из них казались куда более насущными, чем извлечение нескольких дюжин резервных защитных заглушек по окончании работ. Постольку, поскольку руководители Kiewit57 вообще задумывались об извлечении заглушек, они предполагали, что смогут выдернуть их одновременно с демонтажем вентиляционных рукавов, электрических сетей и железнодорожных путей. По правде говоря, в первые годы реализации проекта они почти не думали о заглушках.
Будучи главой агентства, владеющего тоннелем, Даг Макдональд понимал: при всей уникальности этого технического чуда для подрядчика оно превращается в финансовую катастрофу. Компания Kiewit уже ушла в минус58 на десятки миллионов долларов, поскольку проект оказался намного дороже и сложнее, чем они предполагали в своей первоначальной заявке на 202 миллиона долларов.
Вдобавок к этому Kiewit несла штрафные санкции за просрочку в размере 30 000 долларов ежедневно. Хотя эти так называемые ликвидированные убытки (неустойку) часто удается снизить путем переговоров по окончании работ, на бумаге по состоянию на весну 1997 года подрядчик накопил штрафов на общую сумму более чем 17 миллионов долларов — и счет продолжал расти. Ситуацию осложнял удивительный способ оплаты подрядчиков за крупные работы с подобной структурой. Несмотря на то что агентство Макдональда считалось владельцем тоннеля, Kiewit приходилось покрывать практически все строительные расходы из собственных средств, а оплату она получала только тогда, когда «продавала» готовые секции тоннеля MWRA, кусок за куском. Макдональд был благодарен хотя бы за то, что Kiewit была столь масштабным предприятием — менее капитализированная компания, скорее всего, уже обанкротилась бы. Но его команду беспокоило другое: сколь агрессивно Kiewit будет использовать свои тугие кошельки, чтобы попытаться выкарабкаться из убытков. Чтобы выиграть войну юридических исков, Kiewit должна была доказать, что MWRA, Kaiser или PB совершили ошибки и поэтому должны быть вынуждены за них платить. Иными словами, Kiewit попытается переложить огромные куски этих убытков на плечи остальных.
На самом деле MWRA уже урегулировала несколько исков Kiewit, согласившись выплатить подрядчику дополнительные 32 миллиона долларов в связи с непредвиденными проблемами. В русле корпоративного подхода Kiewit «сила на силу» эти переговоры об урегулировании велись напрямую между Макдональдом и Кеном Стинсоном, председателем правления и генеральным директором строительной группы Kiewit. Макдональд был вынужден признать, что чувствует себя несколько запуганным Стинсоном — высоким, лысым мужчиной лет пятидесяти с небольшим, который говорил четко и излучал ауру прирожденного лидера. Во время общения с ним Макдональду казалось, будто Стинсон думает:Я с тобой разговариваю. Но ты понятия не имеешь, что делаешь.
За плечами Стинсона стоял долгий и успешный послужной список. Во время войны во Вьетнаме он командовал ротой в Сибисах — строительных войсках военно-морского флота. В 1969 году, будучи аспирантом в Стэнфорде, он устроился на летнюю стажировку в Kiewit, которая неожиданно переросла в дело всей жизни. Он жил и дышал59 корпоративной культурой этой компании из Омахи. Ее сформировал покойный Питер Кивит, превративший кирпичную артель своего деда в строительного гиганта. Своим девизом «Знай свои издержки» Питер Кивит добивался от всех управляющих строгого учета проектных расходов, чтобы в конце работы не было неприятных сюрпризов. Поскольку компания оставалась как непубличной, так и закрытой, ей удавалось поддерживать эту корпоративную культуру долгое время после смерти Кивита в 1979 году. Для Стинсона проект на острове Дир представлял серьезную угрозу, учитывая, насколько сильно его затраты отклонились от первоначальных смет.
Между тем Макдональд, несмотря на нехватку управленческого опыта, чувствовал, что доказал свою состоятельность в качестве главы MWRA. Пусть даже прокладка тоннеля в рамках очистки бухты отставала от графика и выбивалась из бюджета, он сумел отразить нападки критиков, сохранив прочное финансовое положение всего проекта. Он заявил Стинсону, что не позволит очистке превратиться в еще один «Большой раскоп» (Big Dig) — бостонский мегапроект, стоимость которого уже раздулась с 2,6 миллиарда до 10,8 миллиарда долларов и продолжала расти.
Каким-то образом двум руководителям удалось наладить рабочие отношения. После одного из совещаний в штаб-квартире MWRA сотрудник агентства предложил подвезти Стинсона до аэропорта Логан. Приближаясь к аэропорту, сотрудник поинтересовался у гендиректора, услугами какой авиакомпании тот пользуется. Стинсон хладнокровно ответил: «Своей собственной». Kiewit эксплуатировала четыре корпоративных самолета, чтобы без труда доставлять Стинсона и других топ-менеджеров на строительные площадки туда, где они были нужнее всего.
Помимо урегулированных исков, Kiewit либо уже подала, либо готовилась подать два гораздо более крупных иска. Первый был связан с породой, с которой ТПК столкнулся в самом начале и которую подрядчик, по его утверждению, преодолевал гораздо труднее, чем предсказывали геотехнические оценки MWRA. Второй иск касался породы на завершающем участке тоннеля, которая, по утверждению подрядчика, оказалась настолько трещиноватой, что пропускала значительно больше воды, чем ожидалось. В офисе Макдональда эти два огромных иска стали пренебрежительно называть «порода была слишком твердой» и «вода была слишком мокрой».
Kiewit продемонстрировала свой агрессивный настрой, переведя менеджера проекта по строительству тоннеля на острове Дир в Вашингтон, округ Колумбия, для постоянной работы с юристами компании над формированием исков по породе и воде. Если эти вопросы не удавалось урегулировать между Макдональдом и Стинсоном, они отправлялись в специальную согласительную комиссию, а при необходимости — и в суды. Kiewit назначила жесткого топ-менеджера новым «спонсором проекта» тоннеля — главным боссом Kiewit, который курировал работы из Омахи, а компания повысила в должности инженера-ветерана для управления тоннельным проектом прямо на острове Дир.
На этом напряженном фоне весной 1997 года Kiewit сделала первый выстрел60 в битве за защитные заглушки. Здесь конфликт сместился на несколько ступеней ниже по организационной диаграмме — от Макдональда и Стинсона к людям, находившимся ближе к переднему краю тоннеля. Чтобы рабочим было проще выдернуть защитные заглушки по окончании работ, новый менеджер тоннеля от Kiewit написал служебную записку с просьбой разрешить перенести заглушки прямо сейчас. Подрядчик хотел убрать их с нынешнего места — изнутри колена стояка, на конце тех соединительных труб, которые в среднем находились в двадцати футах от главного тоннеля — и разместить всего в шестнадцати дюймах от стены основного тоннеля. Это сделало бы заглушки намного проще в извлечении, избавив рабочих от необходимости ползать по тем узким ответвленным соединительным трубам.
Kiewit направила свою служебную записку компании Kaiser — фирме по управлению строительством, которую агентство Макдональда наняло в качестве своих глаз и ушей на проекте для надзора за его многочисленными участниками. По вопросам тоннеля
Макдональд и его заместители сильно полагались61 на менеджера Kaiser по тоннелю Дэйва Коркума — молодого на вид сорокатреххлетнего мужчину с щербатыми зубами и улыбкой. Бывший геолог, ставший инженером, Коркум по вечерам посещал занятия в юридической школе, готовясь к очередной смене карьеры. Учитывая, что процессы в тоннеле все больше определялись юристами, а не горняками, Коркум чувствовал, что сделал правильный выбор.
Он наотрез отклонил62 просьбу Kiewit оплатить расходы MWRA на перенос. Он и его коллега из проектной фирмы PB заявили, что потребуются дополнительные исследования, чтобы убедиться: перемещение заглушек не снизит их эффективность. В конце концов, в контракте было указано, что «безопасность персонала превыше всего».
Строительный менеджер Kiewit ответил резкой служебной запиской, в которой поставил под сомнение декларируемую Kaiser и PB озабоченность безопасностью рабочих. Он оспорил их утверждение о том, что предложение рабочему проползти63 «на животе внутри тридцатидюймовой трубы в дыхательном аппарате, чтобы слить примерно 565 галлонов воды, снять стальное стопорное кольцо, а затем окончательно удалить купол весом около шестидесяти пяти футов и вылезти задом наперед, все это время поддерживая купол в центре ответвленной трубы (чтобы пропустить его мимо себя), — это лучшее, что [мы] можем сделать ради высшей безопасности рабочих». Истолковав отказ MWRA оплатить счет как прямой отказ, Kiewit решила отказаться от идеи переноса заглушек.
Когда весна сменилась летом, Kiewit выдвинула новый план: заменить пятьдесят пять заглушек одной гигантской. Примерно на восьмой миле тоннеля находился так называемый вентури — точка перехода между концом обычного тоннеля и началом гораздо более узкого участка, именуемого диффузорным тоннелем. Идея Kiewit заключалась в том, чтобы извлечь все пятьдесят пять заглушек, находившихся в коленах, и установить одну огромную переборку в месте сужения вентури. Если тот худший сценарий с корабельным якорем, срывающим одну из головок диффузоров, действительно воплотится в жизнь, эта новая преграда на участке вентури сдержит волны, дав «пескокопам» достаточно времени для отступления на остров Дир. После завершения тоннеля относительно быстрые работы по демонтажу этой переборки вентури могла бы выполнить небольшая бригада, использующая подаваемый с поверхности воздух или даже дистанционно управляемые взрывные заряды.
Это предложение, как и предыдущее, породило взаимные придирки между Коркумом из Kaiser и компанией Kiewit по поводу затрат, ответственности и мотивов. Подгоняемый поджимающими сроками, Коркум разнес Kiewit за то, что у них «есть лишь смутное представление64 о том, как именно они намерены справиться с задачей извлечения заглушек стояков. Мы бы посоветовали начать этот процесс планирования прямо сейчас!» Проектировщик PB в итоге зарубил идею с переборкой вентури, сославшись на инженерные соображения. Последующие предложения и встречные инициативы ни к чему не привели.
К той осени обстановка стала накаляться до предела. Строительный менеджер Kiewit отправил Коркуму служебную записку о том, что подрядчик доведен до ручки. В течение семи месяцев, писал он, Kiewit прорабатывала различные варианты, но все они были отвергнуты. Коркум, жаловался он, не желает четко сказать, как именно он и PB хотят видеть извлечение заглушек. Вместо этого он говорит лишь о том, что неприемлемо, а неприемлемо, судя по всему, абсолютно всё. Это была изнуряющая игра в угадайку. Теперь же, писал менеджер Kiewit, «поскольку время имеет критическое значение65, а приемлемой альтернативы нет, мы считаем единственным решением приступить к извлечению защитных заглушек, как только мы будем готовы начать выход из тоннеля с работами по демонтажу коммуникаций и финальной очистке». Он отметил, что Kiewit достигнет этой точки всего через пару недель.
Значение этой служебной записки отчасти заключалось в необычном поэтапном порядке оплаты Kiewit. По сути, компания продавала тоннель MWRA примерно тысячефутовыми секциями, начиная с его самого восточного конца и в конечном счете завершая у шахты. Прежде чем MWRA оплачивала тысячефутовую секцию, ее управляющий строительством Kaiser в лице Коркума инспектировал этот участок, составляя список недоделок (punch list), которые требовалось устранить. Когда обе стороны соглашались с тем, что проблемы из списка устранены удовлетворительно, «продажа» этой секции тоннеля считалась состоявшейся, и MWRA выписывала чек пропорционально доле этого участка в общей стоимости тоннеля. Исходя из контракта, Kiewit не получала оплату за секцию до тех пор, пока все коммуникации не были демонтированы и она не находилась в состоянии, которое покупатели и продавцы жилья называют «чистым как метлой» (broom-clean condition). В конце концов, системы вентиляции, электроснабжения и транспорта тоннеля были настолько громоздкими, что на их демонтаж уходили месяцы. Было трудно представить, как Kiewit могла сдать секцию в состоянии «чисто как метлой», если эти коммуникации все еще оставались на месте. Но было столь же трудно вообразить, как можно безопасно отправить бригады для извлечения заглушек после того, как все эти коммуникации будут убраны. Схема поэтапной оплаты в сочетании с 30 000 долларов неустойки, которые Kiewit несла за каждый день просрочки, делали для подрядчика еще более насущной необходимость пройти этот этап финальной очистки как можно быстрее.
В своей записке менеджер Kiewit отмечал, что за полтора десятка лет с момента установки первых стояков ни одна из головок диффузоров на дне океана не пострадала. Более того, заявлял он, за этот долгий период не было зафиксировано даже ни одного опасного сближения с заблудившимся якорем — а ведь за это время здесь прошел как минимум один «шторм века». К тому же береговая охрана США была готова ввести дополнительные меры безопасности, направленные на то, чтобы держать корабельные якоря подальше от диффузоров.
В своем ответе Коркум заявил66, что введенная береговой охраной зона «без якорей» — это, конечно, хорошо, но реальная опасность исходит от судна, потерявшего руль во время шторма. Если капитан опасается, что его судно вот-вот перевернется, он вряд ли будет заботиться о соблюдении отмеченной на карте зоны «без якорей». Некоторым капитанам судов, заходящим в Бостонскую бухту, вероятно, даже не прочитать по-английски, отмечал он. Коркум вспомнил крушение сухогруза67 в Новом Орлеане, где языковой барьер между американским лоцманом и китайским экипажем мог усугубить ситуацию. Несмотря на то что лоцман приказал опустить оба якоря сухогруза, экипаж сбросил только один. Несмотря на волочащийся якорь, писал Коркум, сухогруз «все равно несло на торговый центр». Коркум отклонил просьбу Kiewit выдернуть заглушки во время очистки,
Ирония заключается в том, что каждая сторона заявляла: ее главной заботой является безопасность рабочих. Коркум, выступая от имени Kaiser и MWRA, утверждал, что было бы неразумно подвергать опасности жизни до сотни «пескокопов», оставляя тоннель уязвимым для возможного затопления в течение длительного периода очистки. Kiewit, в свою очередь, заявляла, что было бы безумием подвергать крайнему риску небольшое количество рабочих, отправляя их в тоннель без воздуха и света, и все ради защиты большей группы рабочих от чрезвычайно малого риска. Ждать с извлечением заглушек до самого конца, писал менеджер Kiewit, — это значит, чториск катастрофы возрастает экспоненциально!68
В отчаянии Kiewit привлекла в качестве консультанта бывшего инспектора Управления по охране труда (OSHA) Фреда Андерсона. В своем отчете Андерсон подчеркивал, что ставки здесь «колоссальны как в плане денег69, так и политической необходимости». Настаивая на установке резервных заглушек без четкого понимания того, как именно они будут извлекаться, участники проекта загнали себя в угол, писал он. Но тоннель не будет работоспособным, если они не придумают безопасный способ выдернуть заглушки. «Они должны быть извлечены!»
Внимательно изучив контракт, Андерсон отметил: очевидно, что составители спецификаций предполагали извлечение заглушек силами бригады, «зависящей от автономных дыхательных аппаратов в неизвестной и неконтролируемой среде». Он подчеркнул: «Лично для меня это пугающая перспектива». Он предупредил, что это опасное задание может стоить человеческих жизней. А если рабочие погибнут, регулирующие органы, скорее всего, закроют тоннель, что приведет к еще большим задержкам. Андерсон настоятельно рекомендовал Kiewit стоять на своем и настаивать на извлечении заглушек до демонтажа систем вентиляции, освещения и рельсовых путей. По его словам, отправка рабочих почти на десять миль в темный, невентилируемый тоннель на сотни футов ниже океана станет приговором к «операции, отчасти похожей на выход в открытый космос».
В ответ на отказ Коркума удовлетворить запрос об извлечении заглушек в ходе очистки компания Kiewit в декабре объявила в рамках контракта режим «чрезвычайной ситуации»70. Руководители компании сослались на заключение своего консультанта и на заявление Бостонской пожарной службы о том, что она не станет оказывать спасательные услуги при операции по извлечению заглушек, если коммуникации тоннеля уже демонтированы. Коркум ответил, что никакой чрезвычайной ситуации нет, и распорядился, чтобы Kiewit «не извлекала и никоим образом не нарушала целостность71 заглушек ответвлений в настоящий момент».
В начале 1998 года, после того как продолжавшаяся целый год война меморандумов не принесла ничего, кроме горы бумаг, MWRA попыталась начать все с чистого листа, созвав мозговой штурм с участием всех ключевых игроков. Высокопоставленный топ-менеджер Kiewit72, прилетевший из Омахи, начал заседание с прямого вопроса к MWRA: «Что вы хотите, чтобы мы сделали?» Менеджер MWRA уклонился от ответа, заявив, что у него нет того обширного опыта, которым обладают сотрудники Kiewit. Руководитель Kiewit парировал, чтони у когонет опыта проведения подобных операций.
Как бы искренне менеджер MWRA ни пытался достичь консенсуса со всеми светлыми головами за этим столом, противодействующие ему силы набрали мощь. Исследователи организационного поведения73 отмечают: по мере падения уровня доверия в группе креативность ее членов и готовность искать новые варианты тоже снижаются. Когда к этому добавляется жесткий цейтнот, противоборствующие стороны имеют свойство еще сильнее увязать в своих позициях, все больше полагаясь на когнитивные стереотипы. Они не способны работать совместно над решением проблемы, поскольку оказываются заперты в состязаниинтагонизмов:Если ты выиграл, я проиграл.Но при столь ожесточенных позициях обеих сторон все, чего они добивались, — это гарантировать необходимость проводить в тоннеле еще больше времени.
Годами у входа в шахту острова Дир висел большой плакат. На нем красовался логотип совместного предприятия, окруженный словами хороший воздух, хороший свет, хороший порядок, хорошая безопасность. Теперь же менеджеры Kiewit чувствовали, что от них требуют рискнуть этим последним атрибутом, отправляя рабочих внутрь без пользы от первых двух.
Коркум же усматривал в действиях Kiewit совсем другое. Он опасался, что стремление компании выдернуть заглушки во время очистки продиктовано финансовыми соображениями. В конце концов, как бы Kiewit ни обставляла свои аргументы заботой о безопасности рабочих, неоспоримо и то, что извлечение заглушек в период, когда у подрядчика еще есть бригады на этом участке тоннеля, обеспеченные достаточным количеством воздуха, света и транспорта, стало бы и самым дешевым путем. «Они теряют деньги на этой работе так, будто завтра не настанет, — пояснял Коркум позже, — и все, чего они хотят, — это выбраться оттуда».
В этом, как полагал Коркум, заключалась одна из суровых реалий строительства по контракту с фиксированной паушальной ставкой и минимальной ценой — по принципу, по которому торгуется большинство проектов общественных работ по всей стране. Чтобы выиграть тендер, компания должна предложить абсолютный минимум. Но затем такой подрядчик может получить прибыль от работы лишь в том случае, если его расходы окажутся необычайно низкими. Соответственно, если контракт требовал X, Коркум ожидал, что Kiewit постарается выполнить самый абсолютный минимум X, в то время как свою собственную задачу он видел в том, чтобы владелец получил максимум. Он подозревал, что Kiewit, агрессивно настаивая на скорейшем удалении заглушек и коммуникаций, ведет игру в «курицу». Если они демонтируют достаточное количество вентиляционных рукавов, а хорошего варианта извлечения защитных заглушек без вентиляции по-прежнему не останется, быть может, Коркум просто смягчится и позволит Kiewit выдернуть заглушки заодно.
По мере того как Коркум продвигался в учебе на вечернем отделении юридического факультета, у него появлялись новые поводы для беспокойства. Стоило ему вычитать о каком-нибудь туманном юридическом маневре, как он тут же задавался вопросом: не используют ли дорогие юристы Kiewit этот прием, чтобы попытаться вытащить подрядчика из ямы? Друзья подшучивали над Коркумом, что ему вовсе не обязательно ходить на лекции, ведь он постигает юридическую науку прямо на рабочем месте. Занятия по контрактному праву объяснили ему опасности излишнего вмешательства в обязанности, возложенные по контракту на другую сторону. Чем сильнее ты к чему-то прикасаешься, тем больше ответственности на себя берешь. Эти соображения и питали его нежелание открыто заявлять Kiewit, какому именно подходу следовать при извлечении заглушек.
Подозрительность по другую сторону баррикад была ничуть не меньше. Чиновники Kiewit чувствовали, что Kaiser, PB и MWRA сплотились в попытке переложить на них все риски. Эти закаленные тоннелестроители никак не могли взять в толк, почему MWRA демонстрирует столь некритичное раболепие перед Коркумом. Во
Несмотря на подозрения Коркума, Kiewit энергично действовала на совершенно другом юридическом фронте75. Подрядчик привлек одного из самых влиятельных бостонских адвокатов и лоббистов по имени Фрэн Мини, который переключил свое внимание с зала суда на коридоры власти. Мини, бывший управляющий партнер юридической фирмы Kiewit — Mintz Levin, теперь возглавлял ее лоббистское крыло. Он решил, что должен увидеть тоннель своими глазами.
Поэтому он проехал на тянутом локомотивом составе вглубь тоннеля до упора, все это время щелкая затвором фотоаппарата и делая мысленные заметки.
Мысль о том, чтобы отправить рабочих в бесконечную кромешную тьму и заставить тащить с собой воздух, казалась Мини безумием. Он был убежден: если облеченные властью лица будут вынуждены столкнуться с этой реальностью, они придут к тому же выводу. Он занялся превращением своих мыслей и фотографий в презентацию PowerPoint, которая, как он полагал, должна была произвести сокрушительное впечатление. Если ему не удастся убедить MWRA своей презентацией, он планировал обратиться к государственным регуляторам из OSHA. Если и это не сработает, он пойдет в новостные СМИ.
Пока все это разворачивалось, Kiewit претворяла в жизнь единственную отчасти многообещающую идею, родившуюся во время мозгового штурма. Коркум возобновил давление на подрядчика, призывая рассмотреть возможность установки временного вентиляционного рукава, который был бы гораздо меньше и проще в демонтаже, чем тот крупный рукав, что обеспечивал «пескокопов» воздухом почти десять лет. Но эта идея вновь заходила в тупик.
Чтобы иметь возможность продолжить свой график установки сборных труб в самом конце тоннеля и последующего «отступления», Kiewit уже демонтировала вентиляцию на последней миле тоннеля, протянув временный удлинительный воздуховод от главной линии. На встрече вскоре после мозгового штурма Kiewit поделилась своими выводами: временный рукав установить можно, но это будет «и сложно, и дорого»76. Чтобы смонтировать конструкцию, которая не перегибалась бы и была достаточно прочной для вентиляции всех девяти с половиной миль, по словам представителей Kiewit, бригадам, скорее всего, потребовалось бы использовать электрические трансформаторы и вагонетки. Если им нужны все эти вспомогательные средства, то насколько временным и легко демонтируемым мог быть этот уменьшенный рукав на самом деле? По оценкам Kiewit, временный воздуховод обошелся бы по меньшей мере в 1 миллион долларов, а то и в гораздо большую сумму. На той повторной встрече менеджер тоннеля от Kiewit подчеркнул: если они пойдут по пути временного рукава, они хотят, чтобы счет оплатила MWRA. В служебной записке, резюмирующей встречу, он написал: «Мистер Коркум ответил77, предположительно от лица MWRA, что если такова наша позиция, мы можем забыть о подобном плане. Он заявил, что мы должны идти и доставать баллонный воздух, а сам он будет стоять наверху шахты и считать заглушки диффузоров, когда мы будем их выносить». Хотя позже Коркум оспаривал предположение о том, что он выразился столь легкомысленно, он охотно признавал, что говорил Kiewit: расходы на установку временного рукава лягут исключительно на них.
Вскоре после этого обмена мнениями, когда юрист-лоббист Kiewit наводил последние штрихи на свою презентацию, он получил ошеломляющий звонок78. Кен Стинсон, грозный глава Kiewit из Омахи, лично наложил вето на план публичного противостояния с MWRA. Сколь бы жестким переговорщиком ни был ветеран Вьетнама, Стинсон не желал, чтобы его компания ввязывалась в кампанию по публичному опозорению одного из своих клиентов. Это было совсем не в стиле Kiewit. Мини велели отложить в сторону его сокрушительную презентацию.
Команда Kiewit потратила больше года на яростные споры против идеи отправки рабочих в тоннель для извлечения заглушек после демонтажа систем вентиляции и освещения, учитывая «экспоненциально возрастающий» риск катастрофы. Но теперь истощение привело к резкой смене курса. Kiewit вызвала бригаду коммерческих водолазов с инструкцией сделать именно это.
4. Договорной брак
В начале 1998 года Тэп Тейлор услышал о заманчивой перспективе трудоустройства. И снова головная боль компании Kiewit могла обернуться для него возможностью.
Когда Тэп четырьмя годами ранее работал в Вермонте, его боссы из Kiewit поручали ему мелкую работу, которой компания не хотела утруждать себя. Они с напарником по дайвингу Билли Джузом воспользовались этой работой, чтобы запустить Black Dog Divers в качестве легального бизнеса. За прошедшие годы компания Black Dog превратилась в жизнеспособную, хотя и по-прежнему небольшую фирму, во многом благодаря контрактам и рекомендациям, которые Kiewit продолжала подкидывать им.
Теперь Тэп слышал, что менеджеры Kiewit выискивают водолазную компанию, которая помогла бы им закончить их затянувшийся тоннель на Дир-Айленд. Даже если подразделение Kiewit, занимавшееся тоннелем, отличалось от того, которое приносило Тэпу прибыль, он полагал, что тесные связи с компанией могут дать Black Dog преимущество. Он сделал несколько звонков, и вскоре его и Билли пригласили на Дир-Айленд.
Менеджеры Kiewit объяснили суть задачи, подчеркнув, что трудности возникли не по их вине. Водолазам предстояло дойти до конца тоннеля, проползти по каждой из узких труб, соединяющих пятьдесят пять стояков с тоннелем, вытащить каждую заглушку весом в шестьдесят пять фунтов, а затем доставить их обратно на Дир-Айленд. Работа казалась сложной, но относительно простой — пока они не упомянули ключевое условие, из-за которого Kiewit вообще начала поиски водолазов: им придется извлекать заглушки после того, как из тоннеля будут демонтированы все инженерные коммуникации. Так что водолазам нужно будет принести собственный воздух.
Чтобы лучше понять характер задания, Тэп и Билли спустились по шахте глубиной 420 футов и сели на электровозную дрезину. Партнерам по Black Dog было чуть за тридцать. Физически же они представляли собой воплощенный контраст: Тэп — плотного сложения, ростом шесть футов и два дюйма, с лысеющей головой светло-русых волос и руками-тисками; Билли — подтянутый, ростом пять футов и девять дюймов, с копной черных волос и густыми темными усами.
Хотя Тэп привыл бывать в море и в тоннеле все еще хватало окружающего воздуха, ему было жутко находиться так глубоко под землей, так далекоподморем. Больше всего поражала протяженность тоннеля. Каждый облицованный бетоном участок, мимо которого они проезжали на дрезине, был похож на предыдущий и на следующий за ним,
И все же было здорово получить столь редкую возможность взглянуть на подземный мир. Еще более захватывающей была перспектива того, что Black Dog получит миллионный контракт и одновременно избавит Kiewit от грандиозной головной боли. Как обычно, Тэп был рад, что Билли рядом. Он полностью доверял способностям Билли — еще со времен их совместной работы в Вермонте, когда он поднимался из воды в поисках какого-нибудь инструмента, а Билли всегда держал наготове именно то, что было нужно. Тэп чувствовал, что навыки его напарника по обращению с техникой граничат с колдовством. Он часто сравнивал Билли с Макгайвером — секретным агентом из одноименного сериала телеканала ABC 1980-х годов, который мог починить перегоревший предохранитель с помощью одной лишь обертки от жвачки, а протекающий радиатор — разбив яйца и вылив внутрь белки. Покидая тоннель, Тэп отчетливо понимал: несмотря на все колоссальные ресурсы и опыт Kiewit, компания зашла в тупик. По его мнению, Kiewit требовалось, чтобы они пришли и сделали то, что Билли всегда удавалось лучше всего: применили в сложной ситуации «метод Макгайвера».
Тэп и Билли управляли компанией Black Dog из большого гаража с А-образной крышей, который они построили на заднем дворе Тэпа на юге Нью-Гэмпшира. Когда они не были на объекте, Билли и Тэпа обычно можно было найти там: они возились с оборудованием, готовясь к следующему заданию. Для Билли каждая поломка оборудования была личным вызовом — настолько, что он без колебаний тратил четыре часа на ремонт вещи, которую можно было заменить за восемьнадцать долларов. «Билли, — ворчал Тэп, — твое время стоит дороже». Подобно Макгайверу, Билли никогда не заботился о стоимости замены. Дело было в гордости.
Билли и Тэп хорошо знали свои сильные стороны. Тэп находил работу, подавал заявки на торги и вел переговоры с клиентами, в то время как Билли занимался обслуживанием оборудования и руководил работами на объекте, контролируя всех водолазов, привлеченных к конкретному проекту. Билли часто ужинал с Тэпом, его женой и двумя детьми, а иногда оставался ночевать.
Тэп установил сумасшедший график — обычно четырнадцатичасовые рабочие дни, семь дней в неделю, и Билли не отставал от него ни на час. Оба они вложили слишком много сил в то, чтобы сделать Black Dog успешной. Для Билли эта компания стала ответом на вопрос, над которым он ломал голову со старших классов: «Что мне делать со своей жизнью?»
Его отец, Билл, сын иммигрантов из Украины и России, сумел построить процветающий грузовой бизнес, несмотря на то что бросил школу в девятом классе. Его мать, Ольга, приехавшая в Нью-Йорк из Пуэрто-Рико в девятилетнем возрасте, помогала мужу развивать их компанию в Нью-Джерси в качестве офис-менеджера. У нее был твердый характер: она даже уговорила мужа изменить произношение их фамилии с Джуз наДжусс,потому что так ей нравилось больше79. Ольга была глубоко верующим человеком и страшной паникершей. Когда Билли был подростком, его рискованные заезды на кроссовом мотоцикле или за рулем автомобиля давали ей немало поводов для тревоги. Перед сном она обязательно включала в свою вечернюю молитву особый пункт:«Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы Билли дожил до восемнадцати лет».Когда он преодолел этот рубеж, она и ее муж надеялись, что сын воспользуется открывающимися возможностями, окончит колледж и сделает хорошую карьеру. Но Билли бросил учебу после пары семестров и вернулся в семейный бизнес, устроившись механиком по дизельным двигателям. Он отрастил усы под стать отцовским, но другие атрибуты взрослой жизни давались ему куда труднее. Ольга продолжала молиться.
Затем Билли несколько лет мотался по сезонным туристическим местам Карибского бассейна и Новой Англии, занимаясь подводным плаванием ради удовольствия и подрабатывая барменом ради денег, пока наконец не обосновался в Вольфеборо, штат Нью-Гэмпшир. В этой живописной деревушке на берегу озера Уиннипесоки он подрабатывал водолазом, вытаскивая со дна снегоходы, провалившиеся под лед. В остальном счета по-прежнему оплачивались благодаря работе барменом.
Лишь по настоянию своей девушки, амбициозного морского биолога, он превратил дайвинг во что-то большее, чем просто хобби. Она ясно дал понять, что не собирается связывать свою жизнь с барменом, кочующим из одного паба в другой. Билли последовал ее примеру и обратил свой взор на воду в поисках карьеры. Окончив школу дайвинга в Калифорнии, он вернулся с новым чувством цели и, вскоре, с новой идентичностью. Хотя его отношения с девушкой-биологом не продлились долго, он невероятно гордился тем, что идет по стопам отца, становясь владельцем малого бизнеса.
В первые несколько лет партнерства в Black Dog Билли отдавал компании все свои силы. Его так долго не было дома — то у Тэпа, то на работах в реках и озерах по всей Новой Англии, — что продолжать платить за аренду квартиры не имело никакого смысла. Поэтому, когда его самые близкие друзья из Вольфеборо, семейная пара, с которой он познакомился, работая барменом, предложили ему комнату у них, он согласился. Хотя супруги, Кен и Деб Джонс, были ненамного старше Билли, они относились к нему по-родительски. Вскоре Билли стал называть их «мама и папа Джонс». Деб незадолго до этого потеряла брата из-за болезни, и Билли заполнил образовавшуюся в ее душе пустоту. Билли лишь изредка виделся с собственными родителями, которые переехали во Флориду, а затем развелись. Так что этот вариант всех устраивал, пусть импульсивность Билли иногда и доводила Деб до белого каления. Она до сих пор припоминала ему тот случай, когда он попытался прочистить забившуюся кухонную раковину с помощью «метода Макгайвера» — пустив в нее струю из баллона для подводного плавания со сжатым воздухом, в результате чего всю водопроводную систему сорвало, а стены в ванной покрылись экскрементами.
Несмотря на успехи, которых они с Тэпом начинали добиваться с Black Dog, Билли понимал, что в его жизни чего-то важного не хватает. Все изменилось на вечеринке в честь Четвертого июля, когда он встретил кареглазую симпатичную управляющую пабом по имени Мишель Родриг, и они быстро стали парой. И все же изнуряющий график Билли оставлял им лишь редкие мгновения наедине. Билли всегда чувствовал себя уютнее всего в своих бежевых рабочих комбинезонах Carhartt и запросто мог пойти в них поужинать с Мишель. Она в шутку спрашивала, не выделит ли он ей «хотя бы один день в году», когда он наденет что-нибудь
Билли сказал Тэпу, что так дальше продолжаться не может. Хотя он разделял преданность Тэпа их общему делу, ему требовалось больше баланса в жизни. В конце концов, Тэп находился в совершенно другом положении — у него была жена, двое детей и дом. Разве это много — хотеть того же самого для себя? Он сказал Тэпу80, что ему нужно перестать работать по воскресеньям, чтобы по утрам играть в гольф с Кеном, а остаток дня проводить с Мишель. Тэп согласился, хотя Билли чувствовал его неохоту. Было очевидно, что Тэп считает компанию Black Dog находящейся на взлете, и сейчас не время сбавлять обороты.
Побывав на экскурсии в тоннеле Дир-Айленд, и Билли, и Тэп поняли, что этот проект может все изменить. Ставки и уровень этого задания были настолько высоки, что оно действительно могло вывести Black Dog на новый уровень, не требуя при этом сжирать каждую минуту их бодрствования.
В последний четверг мая81 1998 года Тэп уверенным шагом вошел в пятнадцатиэтажное офисное здание Kiewit Plaza в Омахе. В этом небрасском городе базировалось несколько ведущих корпораций, но при этом он сохранял настолько провинциальную атмосферу, что все они казались так или иначе связанными между собой. Страховой гигант Mutual of Omaha располагался всего в квартале отсюда, а легендарный инвестор Уоррен Баффетт держал офисы своей компании Berkshire Hathaway на четырнадцатом этаже здания Kiewit. Несмотря на все свои успехи и богатство, Kiewit продолжала дорожить напоминаниями о своем прошлом — в частности, простым черно-желтым круглым логотипом компании. В то время как экстерьер штаб-квартиры был лаконичным и выполненным в стиле брутализма, интерьер демонстрировал процветание компании: элегантное лобби с облицовкой из красного дерева и изящным водопадом из черного гранита. Отметившись на стойке регистрации, Тэп задержался у бронзового бюста Питера Кьюита — основателя современной компании, чей девиз «Знай свои затраты» продолжал служить корпоративной философией, уложенной в формат наклейки на бампер.
За три месяца с тех пор, как компания попросила Тэпа подать заявку на тендер по извлечению предохранительных заглушек тоннеля, он думал только об этом, снова и снова дорабатывая свой план. По его подсчетам, победа в конкурсе принесла бы82 Black Dog по меньшей мере три четверти миллиона долларов, а возможно, и ближе к миллиону, что сделало бы этот контракт с отрывом самым крупным за всю историю его небольшой компании. Более того, это закрепило бы за водолазным предприятием Тэпа и Билли статус незаменимых специалистов по решению проблем для одного из крупнейших генеральных подрядчиков страны. Тэп уже подумывал о Ди Джее и других проверенных водолазах, которых он привлечет к проекту. «Эта работа, — говорил Тэп людям, — выведет нас в высшую лигу».
Том Корри, исполнительный директор Kiewit, курировавший проект на Дир-Айленд из Небраски, лично вызвал Тэпа для дальнейшего обсуждения его плана. Но Тэп был не единственным, кого пригласили в Омаху.
Пожав Тэпу руку, Корри представил его двум другим гостям. Оба они были представителями83 Norwesco Marine — водолазной компании из штата Вашингтон, похожей на Black Dog, но значительно более крупной. Первый парень, Харальд Гроб, был низкорослым коренастым тридцативосьмилетним канадским инженером с тихим голосом и глубоко посаженными глазами на круглой лысеющей голове. Как только он заговорил, Тэп понял, что тот очень умчен. Вторым представителем Norwesco был сдержанный сорокашестилетний мужчина по имени Роджер Руло. У него были массивный подбородок и густые седеющие волосы, зачесанные назад, из-за чего он отдаленно напоминал тогдашнего хозяина Овального кабинета Билла Клинтона. Роджер был гораздо более замкнутым, чем Харальд, и Тэп заметил, что если он и говорил, то чаще о финансовых вопросах, чем о дайвинге. Но Тэпа воодушевило известие о том, что Роджер здесь главный, поскольку именно ему принадлежала Norwesco. Как и Тэп, Роджер начинал как водолаз и нашел свое истинное призвание в бизнесе. Тэп чувствовал, что сможет работать с Роджером и, возможно, даже многому у него научиться. Хотя Norwesco была всего на несколько лет старше Black Dog, ее годовой оборот составлял 3 миллиона долларов против четверти миллиона у Black Dog.
Менеджер Kiewit объяснил, что обе компании — Black Dog и Norwesco — подали сильные заявки на работу на Дир-Айленд, и теперь он хочет, чтобы они объединили усилия и выработали наилучший подход к извлечению заглушек. Учитывая всю ту энергию и надежды, которые он вложил в разработку своего плана, Тэп очень хотел, чтобы Norwesco изучила его от корки до корки.
· · ·
Роджер Руло любил шутить, что только безумец может основать водолазный бизнес в не имеющем выхода к морю Спокане — небольшом внутреннем городке недалеко от границы с Айдахо, расположенном в четырех с половиной часах езды от побережья Сиэтла. На самом деле его решение предвосхитило ту сметку, смелость и удачу, на которые он в конечном итоге будет полагаться, чтобы сделать Norwesco успешной.
Он отучился в школе дайвинга, но, не найдя работу на нефтяных платформах в Мексиканском заливе, вернулся на Тихоокеанский Северо-Запад и перебивался закачками газа и работой батраком. Все изменилось, когда в начале тридцати лет он встретил энергичного изобретателя по имени Филлип Нуйттен, который руководил известной компанией Can-Dive Services в Ванкувере. Среди творений Нуйттена был «Ньюстюит» — громоздкий, раздутый дыхательный аппарат, который делал водолаза похожим на человечка Мишлен, но служил своего рода персональной подводной лодкой, позволяя совершать глубокие погружения без декомпрессии. Роджер смело спросил Нуйттена, может ли он открыть филиал Can-Dive в США, в Спокане. В то время морские работы Can-Dive в Арктике начали сворачиваться. Поэтому предложение Роджера обивать пороги в поисках небольших строительных подрядов на внутренних плотинах прозвучало заманчиво, тем более что Роджер был готов делать это за пятьсот баксов в месяц.
Вскоре Роджер, который всегда считал себя лишь посредственным водолазом, вовсе завязал с работой под водой. Он обнаружил, что его истинный талант — это участие в тендерах и подбор правильных водолазов для выполнения задач. Впрочем, успех вскоре привлек84 нежелательное внимание: профсоюзные рабочие устроили пикет у его офиса, потому что он нанимал водолазов не из профсоюза. Остепенившись, он перешел на профсоюзную рабочую силу. Куда более серьезный кризис разразился в начале 1990-х годов, когда Can-Dive обратилась за юридической защитой85 от кредиторов и распродала
Вскоре после этого Роджер подал заявку на подряд для Kiewit по строительству направляющей стены в рамках новой системы навигационных шлюзов плотины в Орегоне для барж. Учитывая сложность проекта, несколько партнеров Can-Dive посоветовали Роджеру привлечь инженера по имени Харальд Гроб. Роджер был сразу покорен умом и квалификацией Харальд, и вскоре оба мужчины стали сотрудничать во множестве проектов. Перед ними был уверенный в себе, повидавший виды профессионал, получивший диплом гражданского инженера в Университете Ватерлоо, свободно говоривший на английском и немецком языках и являвшийся новатором с опытом руководства погружениями в условиях нулевой видимости и на глубине до 240 футов. В отличие от других руководителей проектов, Харальд казался относительно равнодушным к размеру своего гонорара. Приезжая в Спокан для работы над заявкой вместе с Роджером, он ночевал в комнате над офисом Norwesco в промышленной зоне. Больше всего Харальда, судя по всему, мотивировал вызов, присущий самой работе.
Их отношения не были лишены шероховатостей. Роджер иногда слышал жалобы от водолазов, которые просто не могли сработаться с Харальдом. С точки зрения Роджера, главным недостатком Харальда как менеджера было отсутствие социальных навыков. Та же самая целеустремленность, которая подпитывала стремление Харальда раздвигать границы в своей сфере, играла против него при общении с другими людьми. «Этот парень вроде как зануда, — сказал как-то Роджер о Харальде. — Все равно что с манекеном разговаривать». Если на объекте возникала проблема, Харальд вместо того, чтобы собрать всех водолазов и поощрять их к обмену идеями для поиска лучшего решения, еще глубже уходил в свою раковину, полный решимости разобраться во всем самостоятельно. А если Харальд не уважал чье-то мнение, он даже не мог сделать вид, что ему интересно выслушать этого человека. Он просто разворачивался и уходил. На одном из объектов в 1995 году ситуация накалилась настолько, что Роджеру пришлось отстранить Харальда от должности руководителя проекта.
И все же энтузиазм, с которым Харальд брался за грандиозные инженерные задачи, делал его огромным приобретением для компании Роджера. И несмотря на всю социальную неловкость Харальда, жена Роджера, Тауни, отмечала, как естественно Харальд общается с их маленькой дочкой, чей церебральный паралич заставлял многих других людей чувствовать себя неловко. Тауни говорила мужу, что чувствует в Харальде какую-то сердечность.
В 1997 году Харальд помог Роджеру получить важнейший контракт для Norwesco на участие в новом международном проекте по очистке сточных вод, направленном на борьбу с загрязнением в районе Тихуана — Сан-Диего. Водолазы Norwesco помогли установить86 150-футовую подъемную трубу диаметром девять футов, которая должна была соединиться с новым выпускным тоннелем. Когда у буровой бригады возникли проблемы с бурением морского дна под шахту стояка, Харальд отправил под воду водолазов для разведки. Вместо ожидаемых песка и ила на морском дне водолазы обнаружили около пяти тысяч валунов диаметром до двух футов, и все их пришлось убирать. Харальд также разработал систему, позволяющую водолазам проводить осмотр с помощью камер, установленных на шлемах, а для более глубоких участков они использовали дистанционно управляемые аппараты, или телеуправляемые необитаемые подводные аппараты (ТНПА).
Для Роджера работа в Сан-Диего обернулась еще более высокооплачиваемыми заказами. Для Харальда это стало ответом на желание, отмеченное им в резюме: «Особый интерес представляют специальные проекты, где существуют сложные условия или разрабатываются и применяются новые технологии». Впоследствии Харальд выступил с лекцией об этом на крупной отраслевой конференции и написал большую статью для журналаUnderwater.
Их союз подпитывал потребности обоих мужчин: стремление Харальда заявить о себе как о яркой звезде в мире дайвинга и желание Роджера преуспеть в таких масштабах, о которых он едва ли мог мечтать в те времена, когда качал бензин и работал батраком. Этот союз продолжил процветать и в 1998 году, когда они получили свой самый крупный проект. Он развернулся на озере Мид в штате Невада, недалеко от Лас-Вегаса, и работодателем снова выступила компания Kiewit. Озеро Мид, крупнейшее водохранилище страны, образовалось в результате перекрытия реки Колорадо при строительстве плотины Гувера в 1930-х годах. К 1990-м оно обеспечивало водой значительную часть стремительно растущего Юго-Запада. Но теперь озеро Мид с трудом утоляло жажду долины Лас-Вегаса, которая обладала крупнейшим в мире номерным фондом отелей — и это еще до запланированного добавления еще двадцати тысяч номеров к уже имеющимся ста тысячам.
Контракт с Kiewit на сумму 80 миллионов долларов включал в себя проходку четырехсотфутовой шахты на полуострове на озере Мид, прокладку тоннеля к озеру и «врезку» в озеро, что означало создание водоспуска на его дне для более эффективного снабжения региона питьевой водой. Создание водозабора требовало87 выемки грунта в шахте диаметром двенадцать футов и глубиной шестьдесят футов на глубине 240 футов. Тут-то в дело и вступила Norwesco. Водолазные работы должны были занять у команд компании около полутора лет, а Kiewit выплатила бы Norwesco около 3 миллионов долларов. Из-за глубины водолазам приходилось тратить столько времени на декомпрессию, что в среднем на выполнение работ на дне озера у каждого уходило менее получаса в день. Поэтому Харальд спроектировал работы так, чтобы выжать максимум из каждого погружения. Помимо прочего, он задействовал ТНПА и использовал сборные конструкции, чтобы водолазы могли выполнять несколько задач одновременно во время своего ограниченного донного времени.
Инновационные подходы Харальда не остались незамеченными менеджерами Kiewit, в том числе Томом Корри, исполнительным директором, который запрашивал предложения по проекту на Дир-Айленд в Бостоне. На самом деле Роджер знал, что именно Харальд был главной причиной, по которой Norwesco пригласили к участию в тендере.
Менеджеры Kiewit в поисках выхода из трясины на Дир-Айленд сначала обратились в Black Dog и две более крупные компании из Новой Англии. Однако, осмотрев тоннель и оценив масштаб предстоящих работ, две крупные компании даже отказались подавать заявки, сославшись на соображения безопасности. «Мы не обладаем инженерным потенциалом88 или программой/процедурами/контролем безопасности для выполнения этой работы так, как требуется для достижения успешного и безопасного результата», — написал президент одной из этих компаний.
Таким образом, у Kiewit осталась всего одна заявка на эту рискованную работу — от Тэпа Тейлора и его крошечной фирмы Black Dog. Желая перестраховаться насчет плана Тэпа, Корри переслал его тому самому звездному канадскому инженеру, который поразил его и других менеджеров Kiewit на озере Мид. В то время компанию Norwesco не
В конце марта 1998 года Харальд направил в Kiewit свои пространные замечания по поводу плана Black Dog. Две недели спустя Kiewit изменила курс, предложив Харальду побороться за подряд и превратив его из консультанта, оценивающего план Тэпа, в его конкурента. После того как Харальд съездил на объект на Дир-Айленд, они с Роджером подали заявку Norwesco в Kiewit 21 мая. Харальд, которому ранее переслали план Тэпа без ведома последнего, теперь не стал рисковать с собственной подачей. Используя канадский вариант написания, он добавил следующее предупреждение89: «Любая информация, концепции и оборудование, содержащиеся в данном документе, которые доселе не были известны получателю или в отношении которых существует право собственности, не должны разглашаться или использоваться какой-либо другой организацией без письменного разрешения Norwesco Marine Inc.»
И вот, всего через неделю после того, как Харальд подал заявку, они с Роджером сидели в Омахе. Тэп тоже был там, понимая, что Kiewit попросила их работать вместе, но он уже начал осознавать, что его компании отведут лишь второстепенную роль. К этому моменту всем стало очевидно, что верх одержит план Харальда.
Тэп привык иметь дело с инженерами, которые неизменно считали себя самыми умными парнями в комнате. Но Харальд, чье резюме раздулось на семь страниц с учетом приложений, показался Тэпу человеком, доводящим эту уверенность в себе до крайности. Тэп узнал о Харальде много нового: как тот писал статьи для уважаемых дайверских журналов, как совершал погружения на смешанных газах в условиях нулевой видимости, как имел опыт управления теми самыми персональными субмаринами «Мишлен» под названием «Ньюстюит», как его разработки решали одну сложную водолазную задачу за другой. Тэп, который даже не учился в водолазной школе, не мог не быть впечатлен. Он знал, что и близко не сможет тягаться с послужным списком Харальда.
В начале встречи исполнительный директор Kiewit извинился и вышел, чтобы Тэп, Роджер и Харальд могли самостоятельно утрясти детали. К разочарованию Тэпа, они не уделили ни минуты обсуждению предложения, на разработку которого он потратил месяцы. План Тэпа предусматривал использование дизельного грузовика с бортовой платформой90, который должен был буксировать вглубь тоннеля двадцатифутовый прицеп-трубовоз с семьюдесятью пятью тысячами кубических футов сжатого воздуха высокого, или ВД, давления. По оценкам Тэпа, этого воздуха хватило бы для обеспечения жизнедеятельности его водолазной бригады из десяти человек на срок до двадцати четырех часов. Прицеп-трубовоз не был каким-то экзотическим оборудованием — он выглядел точно так же, как те трейлеры, что регулярно курсируют по межштатным автомагистралям. Тэп подсчитал, что грузовик сможет доехать до стояка № 22, а затем небольшая выездная группа сможет использовать транспортное средство на батарейках для дальнейшего продвижения на восток.
Тэп все еще не знал, что Kiewit просила Харальда прорецензировать его план и что Харальд не поскупился на критику, назвав его «излишне сложным91», поставив под сомнение маневренность того прицепа-трубовоза и упрекнув Тэпа в наличии лишь одного основного источника воздуха. «Опора на единственный крупный источник небезопасна», — отмечал Харальд. Теперь же в Омахе, когда Харальд презентовал собственный проект, Тэп нашел его настолько нестандартным, что ему было трудно его постичь. Различия между двумя планами были разительными. Для передвижения по тоннелю Харальд предложил использовать пару дизельных «Хаммеров», один из которых буксировал другой. Эти внедорожники должны были быть переоборудованы для работы в тоннеле с дефицитом кислорода: на их выхлопные трубы установили бы скрубберы, а в системы забора воздуха добавили подачу кислорода и мониторы. От базы «Хаммеров» в районе стояка № 12 выездная группа, привязанная к машинам шлангокабелями, должна была пешком пробираться к концу тоннеля.
Едва ли не самым главным отличием между планами Харальда и Тэпа была система подачи воздуха. В то время как Тэп полагался исключительно на тягач с прицепом, забитым воздухом ВД, Харальд подсчитал92, что из-за тесноты и почти десятимильной длины тоннеля транспортировать достаточный запас баллонного воздуха будет непрактично. Вместо этого он предложил три независимых источника дыхательной смеси. Предполагался небольшой запас воздуха ВД, а также резервные устройства, известные как ребризеры. Но самым необычным источником была передовая система, при которой жидкий кислород и жидкий азот смешивались бы прямо в тоннеле и превращались в газообразную дыхательную смесь. Простая арифметика объясняла, почему он выступал за жидкий газ. Он получал бы столько же дыхательной смеси93 от «испарения» четырех 180-литровых криогенных емкостей, сколько при использовании семидесяти стандартных баллонов типа «K» со сжатым воздухом — традиционного запаса весом более четырех тонн. Таким образом, вариант с жидкостью избавлял водолазов от необходимости ворочать тяжести.
Помимо большей маневренности, план Харальда отличался еще и меньшей расчетной стоимостью. Если проект Тэпа обошелся бы примерно в три четверти миллиона долларов, то план Харальда — в районе шестисот тысяч. Его проект предусматривал одну неделю на подготовку и две недели на выполнение операции по извлечению заглушек.
Во время встречи в Омахе Тэп задал несколько общих вопросов по плану Харальда, но в основном хранил молчание относительно системы дыхания на жидком воздухе. У него не было абсолютно никакого опыта работы с подобным оборудованием, и он не хотел давать Харальду повод для нравоучений, если заданный вопрос невольно выдал бы его невежество.
К тому моменту Тэп уже знал одну из причин, по которой Kiewit решила не отдавать ему главный контракт. Он не смог оформить поручительство — финансовую гарантию операции на случай невозможности завершения работ. В отличие от Norwesco, компания Black Dog была просто слишком мала для получения банковской гарантии под столь сложный проект. Учитывая через какой ад прошла Kiewit на Дир-Айленд, Тэп понимал, почему компания не хочет играть в рулетку с субподрядчиком, не имеющим финансового обеспечения.
Когда Корри, исполнительный директор Kiewit, вернулся в комнату и поинтересовался, как дела у двух субподрядчиков, Тэп улыбнулся вместе с остальными. Ему стало очевидно, что его просят сыграть второстепенную роль по отношению к Харальду и Norwesco — скорее всего, потому что Тэп мог послужить для Kiewit своеобразным буфером в отношениях с бостонскими профсоюзами из-за решения привлечь вест-костскую компанию с подмоченной профсоюзной репутацией. В то же время он обеспечивал материально-техническую поддержку операции, привлекая местных рабочих, оборудование и базы. Пусть проект больше и не сулил миллионных барышей, способных все изменить, о чем Тэп когда-то мечтал, он все же позволял его водолазам неплохо заработать, а компании Black Dog приносил субподряд, который с
В тот вечер в гостиничном номере и в самолете по дороге домой Тэп снова и снова перечитывал план Харальда. Вернувшись в Нью-Гэмпшир, он заставил Билли сделать то же самое. Даже при том, что они с Харальдом не сошлись характерами, Тэп был вынужден признать: проект менеджера Norwesco с его военным духом выглядел потрясающе.
Белый Chrysler K подъехал к терминалу аэропорта Логан, и Роджер протиснулся внутрь. В машине его ждал Том Корри94, прилетевший из Омахи, и два менеджера Kiewit с Дир-Айленд. На дворе стояло 31 июля 1998 года — ровно два месяца спустя после встречи в Омахе. Роджера попросили прилететь в Бостон на совещание, которое Kiewit считала критически важным.
Роджер был признателен судьбе за то, что дела на Дир-Айленд, судя по всему, складывались для Norwesco удачно. Он знал, что существуют планы95 подписания им с Kiewit пересмотренного контракта на сумму 776 100 долларов — что почти на 200 000 долларов превышало первоначальную смету Харальда с учетом дополнительных издержек и услуг. Это сулило неплохую прибыль даже после значительных денежных затрат Norwesco на покупку «Хаммеров». И все же Роджер был не рад оказаться в Бостоне. Эта поездка свалилась на него неожиданно, после того как Харальд бросил: «Я не могу попасть на встречу. Ты сможешь съездить?»
— Блин, я ведь почти ничего не знаю об этой работе, Харальд, — ответил тогда Роджер. — Что я там буду делать?
— Встретишься с OSHA, — пояснил Харальд. — Они хотят разобрать план.
— Что ж, тогда мне лучше получше во всем этом разобраться, — ответил Роджер. Свой долгий, дорогой и заказанный в последний момент перелет в Бостон через Миннеаполис он провел за изучением скорректированного плана Харальда. В проекте оставались детали, которые он все еще не до конца понимал. Но, полагаясь на способности Харальда, Роджер успокаивал себя:Все под контролем. Эта штука рабочая.
Теперь, пока они пробирались на машине в региональный офис OSHA в пригороде Бостона, команда Kiewit вводила Роджера в курс дела. Им предстояло встретиться с тремя представителями федерального ведомства по охране труда, включая заместителя руководителя управления. План Norwesco уже заслужил похвалы96 Дэйва Коркума, менеджера Kaiser, с которым Kiewit пикировалась годами, а также других ключевых фигур. Роджер понимал, что помимо творческого решения проблемы с заглушками, одним из козырей Norwesco в глазах уставших чиновников был статус компании как свежего игрока со стороны — эксперта-консультанта, прибывающего со свежими идеями и неизменным настроем «мы все сможем».
В начале встречи в конференц-зале OSHA Корри представил Роджера как президента Norwesco. Но в основном Роджер молчал, позволяя исполнительному директору Kiewit вести дискуссию. Три чиновника из OSHA, участвовавшие в совещании, были прекрасно знакомы с тоннелем Дир-Айленд, поскольку за время его долгого строительства ведомство успело оштрафовать Kiewit за целый ряд нарушений техники безопасности97. Корри протянул им копии плана Norwesco, составленного Харальдом, и Роджер наблюдал, как те перелистывают страницы. Сидя за столом, Роджер чувствовал себя марионеткой. Разумеется, некоторые важные детали плана еще предстояло проработать — например, точный способ смешивания и подачи жидкого кислорода и жидкого азота водолазам. Но главные компоненты были на месте. Представленный в OSHA план не оставлял никаких сомнений: к моменту операции по извлечению заглушек из тоннеля будут полностью демонтированы вентиляция и все прочие коммуникации, так что водолазным бригадам придется обеспечивать себя воздухом самостоятельно. Встреча продолжалась около часа.
Прежде чем он успел опомниться, Роджер снова сидел в служебной машине. Хотя OSHA не обладала полномочиями по предварительному одобрению планов, команда Kiewit не скрывала облегчения при виде того, насколько благосклонно отнеслись к ним правительственные чиновники. Несмотря на нетрадиционное использование автономных систем подачи воздуха, представители OSHA не усмотрели никаких тревожных сигналов, а их вопросы показались Роджеру довольно мягкими.
Впрочем, Роджер покидал встречу в состоянии раздражения. Этот звездный час стоил ему большей части двух рабочих дней на переезды, не говоря уже о значительных дорожных расходах — и все ради того, чтобы посидеть в комнате и посмотреть, как пара госслужащих небрежно листает чертежи Харальда. Роджер подумал про себя:Какая пустая трата времени.
Месяц спустя Тэп был уже в пути — внутри стремительно погружающегося во тьму тоннеля. Пока Роджер находился в Спокане, Тэп, Билли и еще два водолаза из Black Dog присоединились к Харальду и паре водолазов из Norwesco для разведывательной миссии в тоннеле Дир-Айленд. К этому моменту, в конце августа 1998 года, проходчики уже демонтировали подвесную вентиляционную линию, рельсовые пути и освещение на более чем половине тоннеля. Отступая назад, проходчики использовали специальный вагон-затвор для откачки скопившейся воды — просачивающейся сквозь трещины в коренной породе, на которую Kiewit жаловалась в своих претензиях насчет «слишком мокрой воды», постепенно перемещая воду на запад, обратно к шахте.
Целью этой разведывательной поездки было точнее оценить условия в тоннеле, в частности наличие взрывоопасных или токсичных газов, чтобы избежать неприятных сюрпризов во время самой миссии. Конкретной задачей водолазов было измерение уровня кислорода и различных других газов в окружающем воздухе вдали от шахты, чтобы Харальд мог доработать свои планы финальной операции. Следуя схеме, сложившейся еще в Омахе, Харальд взял на себя руководство98 разработкой и проведением этой миссии, а Тэпу отвел роль помощника.
Пока водолазы катились на дрезине по оставшимся рельсам, они время от времени замечали цифры, нанесенные краской из баллончика на стену тоннеля. Эти цифры обозначали «кольца» — меру длины, с помощью которой проходчики измеряли расстояние в тоннеле. Каждое кольцо соответствовало пятифутовой длине одного из бетонных сегментов, облицовывающих стены. Так что если на стене красовалась цифра «1000», это означало, что рабочие находятся у 1000-го кольца, то есть примерно на расстоянии одной мили от начала. Около 4000-го кольца, чуть не доходя до отметки в четыре мили, рельсы заканчивались. Там водолазы сошли с дрезины и начали разгружать снаряжение. Они погрузили оборудование для связи, контроля воздуха и подачи воздуха в две алюминиевые лодки с плоским дном. Затем они прикрепили к лодкам колеса на складных ножках, что позволяло суденышкам либо держаться на плаву, либо катиться наподобие больничных каталок — в зависимости от глубины стоявшей в тех или иных местах воды.
Хотя вентиляционный трубопровод уже не доходил до отметки в четыре мили, водолазы обнаружили, что уровня кислорода вполне достаточно
Тэп наблюдал, как Харальд обустраивает свой командный пункт связи, целеустремленно вышагивая по тоннелю и размахивая радиоантенной100 словно дирижерской палочкой. Харальд был одет в желтый непромокаемый плащ и высокие резиновые сапоги, надетые поверх бежевого комбинезона Norwesco и серой строительной каски. Он поддерживал связь с водолазами по УКВ-радиостанциям, рассчитанным на работу на расстоянии до четырех миль, хотя никто не был уверен, насколько хорошо они будут функционировать на такой глубине под землей.
На командном пункте две водолазные команды надели дополнительные слои непромокаемой одежды поверх спецовок, после чего распрощались с Харальдом и углубились в тоннель. Они останавливались через равные промежутки времени, чтобы замерить уровень кислорода и горючих газов, записывая показатели в черные блокноты.
Когда уровень кислорода опустился до определенной отметки, Тэп и остальные водолазы сделали остановку, чтобы надеть основные дыхательные аппараты для этой миссии — ребризеры. Эти устройства марки Drager представляли собой маски, соединенные с громоздкими ранцами, похожими на чемоданы на колесиках. Внутри каждого ребризера находился небольшой баллон с кислородом и фильтр с натрьизлагом, поглощавший углекислый газ из выдыхаемого воздуха, чтобы его можно было использовать повторно.
Тэп испытал облегчение, когда их замеры не показали наличия значительных концентраций взрывоопасных газов. Хотя водолазов и не просили добираться до самого конца тоннеля, этого частичного путешествия Тэпу хватило с лихвой, чтобы убедиться: его тело просто слишком крупное, чтобы околачиваться в столь тесном пространстве. Саму операцию по извлечению заглушек он собирался провести наверху с Харальдом, не спускаясь в тоннель.
5. Спасательная операция в шахте
Спустя месяц после того, как летом 1969 года Нил Армстронг совершил свой гигантский лунный прыжок для всего человечества, один из менеджеров НАСА отвел Джима Ловелла в сторону101. Ловелл участвовал в полете «Аполлона-8», когда тот совершил первый пилотируемый облет Луны, и должен был в конце 1970 года в качестве командира «Аполлона-14» совершить собственный выход на лунную поверхность. Но теперь его начальник поинтересовался, не согласится ли он вместо этого принять командование более ранней миссией. Ловелл ответил согласием. Несмотря на то что период подготовки сокращался, у него и двух его напарников по экипажу все равно оставалось почти полгода на сборы.
Им предстояло пройти более трудный путь к Луне и обратно, поскольку на этот раз местом посадки должны были стать не безжизненные лунные равнины, а коварные, похожие на Аппалачи горные хребты102. Поэтому НАСА ужесточило свои и без того строгие требования к подготовке, заставив экипаж Ловелла в течение нескольких месяцев проходить летные симуляции. Пока сотрудники Центра управления полетами в гарнитурах сидели за своими пультами, а астронавты находились в макетах командного и лунного модулей «Аполлона», отдельная команда ошеломляла их чередой смоделированных нештатных ситуаций. У этих бесконечных тренировок было две цели: сплотить экипаж и Центр управления полетами, а также вооружить всю команду знаниями и уверенностью для преодоления любого кризиса, который мог возникнуть во время реального космического полета.
НАСА всегда уделяло огромное внимание103 формированию своих команд, используя психологические тесты для отсеивания тех, кто не обладал нужными качествами — например, способностью эффективно работать в коллективе. Но эти симуляции позволяли проверить астронавтов на так называемое управление ресурсами в космическом полете, в частности на их способность справляться с кризисными ситуациями, следуя проверенным протоколам, а не принимая панические решения наобум.
Проведя вместе столько часов, Ловелл научился улавливать каждый нюанс104 и интонацию в голосе своего напарника Кена Маттингли. Это было важно, поскольку на четвертый день реального полета они должны были разделиться: Ловелл и третий член экипажа собирались посадить крошечный лунный модуль на Луну, в то время как Маттингли парил бы в шестидесяти милях выше в основном командном модуле. За несколько недель до запуска НАСА провело симуляцию именно этой части миссии. Вглядываясь в свой монитор, дежурный специалист Центра управления полетами по электрооборудованию и жизнеобеспечению, известный как EECOM, заметил падение давления в кабине командного модуля Маттингли. Поскольку этот скачок через секунду исчез, он не придал ему значения. Сорок минут спустя голос Маттингли затрещал105 в гарнитурах у всех. «Хьюстон, у нас тут внезапная разгерметизация. Давление в кабине упало до нуля», — сообщил он, добавив, что теперь рассчитывает на давление своего скафандра.
Специалист EECOM остолбенел. Он с треском провалил эту внезапную проверку — достаточный повод для увольнения. Но хладнокровный руководитель полетов в Хьюстоне Джин Кранц отнесся к ситуации снисходительно. «Ладно, — сказал он, — давайте разбираться с проблемой». В течение нескольких часов EECOM и вся команда отрабатывали малоизвестный сценарий выживания, согласно которому лунный модуль должен был экстренно взлететь, чтобы состыковаться с командным модулем и послужить тесной «спасательной шлюпкой» для всех трех астронавтов.
Всего за несколько дней до старта разразился другой кризис, не предусмотренный симуляцией106. Один из членов дублирующего экипажа заболел краснухой. Экипаж Ловелла сдал анализы крови на восприимчивость к вирусу. Маттингли оказался единственным, кто никогда не болел краснухой, поэтому врачи НАСА решили отстранить его от полета.
Ловелл пришел в бешенство. «Сейчас? — гремел он. — Слаженность экипажа, которая формировалась почти год тренировок, должна иметь куда больший вес, — утверждал он, — чем призрачная вероятность того, что Маттингли может подхватить краснуху». Доверие Ловелла к Маттингли восходило еще ко времени «Аполлона-8», когда тот выполнял функции Capcom — оператора связи с экипажем, дежурившего в Хьюстоне и являвшегося главным связующим звеном между Центром управления полетами и мчащимися сквозь космос астронавтами.
Хотя НАСА предоставляло своим экипажам большую свободу в обсуждении планов полета, к мнению врачей в медицинских вопросах ведомство прислушивалось куда более трепетно. За сорок восемь часов до запуска107 замена Маттингли была официально утверждена к полету.
Спустя пятьдесят пять часов, пятьдесят четыре минуты и пятьдесят три секунды108 после
Любой, кто смотрел фильм Рона Ховарда 1995 года «Аполлон-13» с Томом Хэнксом в главной роли, помнит драматизированную версию событий, последовавших за тем глухим ударом (который в кино показали как мощный взрыв). И на экране, и в реальной жизни экипаж Ловелла столкнулся с невероятным количеством неприятностей109, каждая из которых могла стать смертельным приговором: струя жидкого кислорода, улетучивающаяся из задней части модуля, потеря тепла в кабине, нехватка воды, накопление углекислого газа и необходимость пилотировать вслепую во время отключения электроэнергии. Хотя Кранц никогда на самом деле не произносил крылатую фразу из фильма «Неудача — не вариант», руководитель полетов действительно обеспечил вдохновляющее и уверенное руководство. «Этот экипаж вернется домой110, — заявил он своей команде. — Вы должны в это верить. И мы обязаны сделать это реальность». (Кранцу настолько полюбилась фраза про «неудачу», что он вынес ее в заглавие своей автобиографии.)
Кранц в Хьюстоне и Ловелл в космосе смогли выжать максимум из своих команд, работая сообща и используя весь багаж долгих часов тренировок, чтобы сотворить чудо. Маттингли (так и не заболевший краснухой) даже был возвращен к работе: он отправился в макеты модулей в Хьюстоне, чтобы тестировать обходные пути решения проблемы с электроснабжением. А неловкий промах EECOM во время симуляции оказался настоящим благословением. Он заставил всех отработать тот самый малоизвестный маневр со спасательной шлюпкой, который в итоге спас жизни трем астронавтам.
Помимо того что Ди Джей Гиллис страстно любил дайвинг и шумные вечеринки, он был знатоком истории и завзятым искателем приключений, который обожал смотреть каналы History и Discovery. Когда весной 1999 года Тэп позвонил ему и предложил место в том, что некоторые начали называть лунной прогулкой под водой, Ди Джей заинтересовался.
Тэп пояснил, что работа по извлечению заглушек в туннеле, как ожидается, займет пару недель. Но из-за своего необычного характера она потребует нескольких недель предварительной подготовки, которая пройдет на базе Черного Пса в Нью-Гэмпшире. Это будет их собственный вариант тренировок в стиле НАСА.
В то время Ди Джей работал копрощиком на проекте, связанном со строительством городской магистрали Большая маска111 (Big Dig), возводя подпорные стены из трубчатых шпунтов. Ему нравилась стабильная работа с хорошей оплатой. Но, как шутили сами копрощики, дайверы настолько зависимы от кайфа нахождения под водой, что с легкостью променяли бы прибыльную годичную работу на суше ради возможности пару недель понырять в какой-нибудь луже. Конечно, Тэп звонил Ди Джею не для того, чтобы предложить стандартную работу водолаза. Подробности звучали куда более соблазнительно. Ему предстояло спускаться по шахте глубиной 420 футов. Передвигаться на форсированных «Хаммерах» до самого конца темного туннеля, тянущегося на милю под океаном. Полагаться на передовую дыхательную систему со смешанными газами. «Тэп, звучит круто», — сказал Ди Джей.
Тэп ответил, что это сложнейшая работа, аналогов которой еще не делали, так что у них будет шанс войти в историю в своей сфере. Им предстояло работать с командой с Западного Корего. Тэп признался, что ему было бы спокойнее знать, что такой талантливый дайвер с опытом работы в Мексиканском заливе, как Ди Джей, представляет интересы Черного Пса. Ди Джею потребовалось совсем немного времени, чтобы уволиться с работы копрощика и подписать контракт на отправку в Дир-Айленд.
Тэп рассказал Ди Джею, что представитель компании по производству оборудования Drager приедет в Нью-Гэмпшир, чтобы обучить водолазов обращению со специализированным дыхательным снаряжением. Инструктор из компании по спасательным работам в шахтах также проведет занятия по работе в замкнутых пространствах. Тот факт, что инструктировать их будет компания, обучающая шахтеров-угольщиков, говорил Ди Джею лучше любых слов о том, насколько необычной будет эта работа. Такое обучение было жизненно необходимым: пожарный департамент Бостона уже дал понять: если водолазная команда попадет в беду в невентилируемом туннеле на глубине многих миль, пожарные спасать их не полезут. Если водолазы хотели быть уверенными в наличии спасательной группы, им придется сформировать ее самостоятельно.
Тэп объяснил Ди Джею, что руководить этой работой будет не он. Ди Джею придется подчиняться канадскому инженеру по имени Харальд Гроб, который работал на вашингтонскую компанию Norwesco. Тэп честно признался, что Харальд ему не слишком нравится. Но при этом отметил, что парень чертовски сообразителен и имеет за плечами огромный опыт высочайшего уровня, так что по крайней мере он знает, что делает.
13 мая 1999 года Харальд позвонил топ-менеджеру компании Kiewit Тому Корри112, чтобы поделиться хорошими новостями: первые два модифицированных «Хаммера» через неделю отправятся из офиса Norwesco в Спокане в составе автопоезда вместе с остальным оборудованием в Новую Англию. Кроме того, Харальд договорился со специалистами по безопасности о проведении раздельных тренингов для водолазных команд Norwesco и Черного Пса. Теперь, когда проходчики демонтировали последние коммуникации в туннеле, Харальд, казалось, наводил последние штрихи на свой план по извлечению заглушек. Он сообщил Корри, что через месяц команды соберутся на заднем дворе Тэпа, а затем начнут движение в составе колонны к Дир-Айленду. Спустя девять месяцев после разведывательной миссии, год спустя после встречи по расчету в Омахе и девять лет спустя после того, как Kiewit выиграла этот крупный контракт, пресловутый свет в конце туннеля наконец забрезжил.
Но если Харальд действительно финализировал свой план подготовки за месяц до миссии, то его действия за кулисами свидетельствовали о совершенно ином. Спустя четыре года… то есть четыре дня после оптимистичного телефонного звонка Корри, основной поставщик оборудования Харальда113 в Спокане прислал факс, в котором давал понять, насколько расплывчатым оставался этот план. Приближалась дата начала миссии, а ключевой компонент плана Харальд — передовая система, призванная обеспечивать водолазов достаточным количеством портативного воздуха для дыхания — по-прежнему существовал лишь в виде наброска на салфетке.
Джерри Андерскоу, контактное лицо Харальда у поставщика A-L Compressed Gases, Inc., отправил факс с запросом в отдел обслуживания клиентов миннесотской компании MVE. Ему требовалась компания, специализирующаяся на криогеннике, поскольку превращение холодного сжиженного газа в газообразное состояние должно было стать краеугольным камнем инновационной дыхательной системы Харальда. «Уважаемый господин, — начиналось письмо в MVE от 17 мая, — мне нужна ваша помощь в реализации очень важного проекта... Нашему заказчику предстоит работа на Восточном побережье, и ему необходимо в кратчайшие сроки доставить все
Оставалось неясным, чем Харальд занимался те девять месяцев, что прошли с момента разведывательной миссии и подписания контракта между Norwesco и Kiewit. Тот факт, что он и его главный поставщик все еще отчаянно искали систему «под ключ» всего за месяц до запланированного старта миссии, резко контрастировал с той благополучной картиной, которую он нарисовал руководству Kiewit.
Две недели спустя Андерскоу прислал Харальду обновленные данные по факсу. Проконсультировавшись с MVE, крупнейшим в стране производителем систем криогенного хранения, он порекомендовал установку, состоящую из одного баллона с жидким кислородом и одного или двух баллонов с жидким азотом, стоимостью чуть менее 5000 долларов за комплект114. Но Андерскоу добавил следующее предостережение:«Проблема:мы не можем найти смеситель/блендер, одобренный для дыхательных смесей, — написал он. — У вас есть доступ к такому оборудованию?» Смеситель был жизненно необходим, поскольку именно он должен был отвечать за смешивание паров жидкого кислорода и жидкого азота, обеспечивая водолазов главным источником дыхательной смеси. Без смесителя система не только не стала бы готовой «под ключ», но и вовсе не смогла бы работать.
В начале июня Ди Джей поднялся по лестнице офисного здания в Портсмуте (штат Нью-Гэмпшир), чтобы посетить восточно-побережные курсы спасателей в шахтах. Харальд организовал для водолазов Norwesco точно такое же обучение на озере Мид в Неваде, где они завершали работы по тому контракту Kiewit. У Черного Пса было два офиса на юге Нью-Гэмпшира. Гараж типа «а-фрейм» на заднем дворе Тэпа в Гринленде служил складским помещением компании, в то время как небольшой офис в нескольких милях оттуда, в центре Портсмута, был местом, где Тэп делал ставки на контракты и встречался с клиентами. Этот офис в обветшалом здании со скрипучими деревянными полами и подвесными потолками был слишком мал для проведения занятий, поэтому он забронировал конференц-зал в нескольких дверях от него.
Занятия первого дня были посвящены оборудованию Drager, в которое входили портативные газоанализаторы для измерения уровня газов в туннеле, маски пожарного типа, которые им предстояло носить, и ребризеры в качестве резервного источника воздуха. По итогам разведывательной миссии Тэп и Билли уже имели определенный опыт работы с этими ребризерами — рюкзаками чемоданного типа, которые очищают и рециркулируют выдыхаемый воздух. Однако инструктор Drager пояснил, что для выполнения непосредственной задачи по извлечению заглушек водолазы должны быть гладко выбриты, так как бороды и бакенбарды могут нарушить герметичность лицевых масок и вызвать утечку. Ди Джей рассмеялся. Он знал, что Билли выполнит требование и избавится от щетины на лице, но его друг ни за что на свете не расстанется со своими усами.
Хотя Ди Джей лишь мельком пересекался с Билли в начале 1990-х, когда работал с Тэпом в Вермонте, теперь они были близкими друзьями. За последние два года он и Билли отработали вместе на целой куче объектов Черного Пса, сблизившись и постоянно подкалывая друг друга. Стоило Ди Джею отпустить колкость в адрес усов Билли, как тот сразу же отыгрывался, подшучивая над странной неспособностью друга отрастить хоть что-то серезнее тонкой полоски волос над верхней губой. «Эй, Ди Джей, — острил Билли, — тут какой-то школьник тебя искал. Просит вернуть его усы». Билли был не похож ни на кого из знакомых Ди Джея. Однажды он явился на водолазные работы в испачканном кровью комбинезоне и с дрожащей внутри пластикового контейнера субстанцией винного цвета. «Это обед!» — восторженно заявил он Ди Джею. По дороге на работу тем утром прямо перед его грузовиком выпрыгнул олень, и Билли не успел затормозить. Тогда он припарковался, вырезал у животного сердце и упаковал его. Когда Ди Джей спросил, как он собирается это готовить, Билли рассмеялся и ответил, что воспользуется одним из их шлангов с горячей водой в качестве источника тепла.
Ди Джей испытывал облегчение от того, что между Тэпом и Билли, судя по всему, восстановились прежние легкие отношения. Он слышал, что напряжение между партнерами из-за того, насколько сильно бизнес пожирал их жизни, возросло до такой степени, что Билли, чувствуя себя абсолютно выгоревшим, продал свою долю обратно Тэпу. И тем не менее за пару месяцев до проекта на Дир-Айленде Билли вернулся с масштабных подводных работ в Турции настолько полным сил, что решил вернуться в Черный Пс в качестве наемного сотрудника с почасовой оплатой. Переход оказался на удивление гладким. Билли снова работал с Тэпом в компании, в которую они оба вложили душу, но теперь он научился делать это, не жертвуя всем остальным в своей жизни.
Жизнь самого Ди Джея наконец-то наладилась. В течение трех лет после стычки с пневмоударником в Вермонта его мучила усиливающаяся боль, которую не мог вылечить ни один врач, сколько бы он их ни обошел. Все они твердили Ди Джею, что это травма мягких тканей, и разводили руками, лишь выписывая все более мощные болеутоляющие и противовоспалительные стероиды. Он начинал с того, что горстями глотал «Адвил», а вскоре принимал уже столько преднизолона, которого хватило бы на целую упряжку тяжеловозов.
Единственным светлым пятном в этот мрачный период стало то, что Ди Джей стал отцом, хотя обстоятельства появления его сына на свет в 1995 году были далеки от идеальных. Все еще тоскуя по Дане после их расставания, Ди Джей начал встречаться с амбициозной бывшей девушкой одного из своих приятелей. Всего через три месяца после начала отношений она обнаружила, что беременна. Они попытались жить полноценной семьей, сняв маленькую квартиру в Уолтеме. Но Ди Джей все еще был слишком диким для оседлой жизни, а оба они — слишком молодыми и упрямыми, чтобы все получилось. Тем не менее Ди Джей был полон решимости поддерживать крепкие отношения со своим мальчиком Коди и не превращаться в человека-невидимку, каким был его собственный отец.
Сразу после того, как Коди исполнилось два года, Ди Джей ехал забирать его, когда вдруг почувствовал озноб и испугался, что сейчас потеряет сознание. Инстинктивно он вырулил посреди оживленного перекрестка и перевел селектор коробки передач в парковочный режим. Опустив голову на руль, его вырвало кровью. После этого он потерял сознание.
Очнувшись в отделении интенсивной терапии115 больницы, Ди Джей узнал, что
В больнице врачи сразу же начали переливать ему кровь, чтобы восполнить потерю, и продолжали вливать ее дальше — в общей сложности двадцать восемь пинт, — пока искали источник внутреннего кровотечения. Наконец врач-гастроэнтеролог ввел Ди Джею эндоскоп, чтобы обнаружить проблему. Ею оказалась язва. Выяснилось, что большая часть боли в спине, которую он терпел все годы после работы в Вермонте, на самом деле была отраженной болью от задней дуоденальной язвы, которая, судя по всему, образовалась из-за огромных доз лекарств, принимавшихся им ранее.
К осени 1997 года, перенеся еще две операции, Ди Джей вернулся к дайвингу. А к началу 1999 года его личная жизнь сделала полный круг. Всё началось с того, что в Уолтеме он столкнулся с сестрой Даны, Лизой. Она пригласила его составить компанию ей и Дане на вечер в одном из их старых любимых мест. Несмотря на то что они с Даной не разговаривали годами, шутки полились так же легко, как и пиво. В конце вечера Дана отвезла Ди Джея домой. Заглушив мотор перед домом его матери, она спросила: «Ну и что происходит?»
«В смысле — что происходит?»
«Между нами».— Я и не знал, что между нами что-то происходит, — неуверенно ответил он.
Он рассказал Дане, что встречается с милой девушкой, барменшей из местных, и она очень хорошо к нему относится. Дана ответила, как сожалеет о том, что разбила ему сердце, и как сильно хочет вернуть его. И тогда, так же быстро, как он бросил работу копрощика ради соблазнительного туннельного контракта, Ди Джей порвал с милой барменшей, чтобы воссоединиться с Даной.
Для Ди Джея проект в туннеле Дир-Айленд казался шансом отмотать время назад, к тому периоду до травмы, когда его будущее казалось безграничным. Пока он сидел на тренинге в Портсмуте, произошло еще одно воссоединение. К этому туннельному заданию присоединялся его старый друг и наставник, бывший «морской котик», которого он не видел со времен Вермонта. В его песчаном хвосте добавилось седины, но для парня, которому вот-вот должно было стукнуть пятьдесят, Рон Козловский выглядел таким же энергичным, как и прежде.
Пять лет спустя после Вермонта Ди Джей снова работал с Козловским, Тэпом и Билли, снова трудился на строительного гиганта Kiewit и снова встречался с Даной. Он вернулся туда, куда и принадлежал.
Вы — пожарный, вбегающий в горящее здание. Вы с напарником разделяетесь в коридоре и направляетесь в разные комнаты. Сквозь бушующее пламя и удушливый дым вы находите мальчика лет шести, лежащего на полу без сознания. Вы зовете напарника, но ответа нет. Зайдя в следующую комнату, вы обнаруживаете, что он тоже лежит на полу, без сознания. Крыша над головой грозит обрушиться. Кислород в баллоне на исходе. Вы понимаете, что можете вынести максимум одного человека. Кого вы берете? Мальчика или напарника?
Описав этот сценарий, инструктор полностью завладел вниманием Ди Джея. И Ди Джею не потребовалось много времени, чтобы принять решение.Конечно, я возьму пацана. У него вся жизнь впереди.
Инструктор подчеркнул, что действовать нужно руководствуясь логикой, а не эмоциями. Учитывая, как долго бушует пожар, велика вероятность, что мальчик уже мертв. Ваш напарник тем временем потерял сознание всего минуту или две назад. У него еще есть шанс.
Ладно,— подумал Ди Джей, —пожалуй, мне стоит получше послушать этого парня.
Представитель Central Mine Rescue Company из Айдахо провел для водолазов второй и третий дни обучения после вчерашнего вводного инструктажа от сотрудника Drager. Если занятие Drager показало водолазам, какое новое оборудование им предстоит использовать в миссии, то этот блок по спасательным работам в шахтах продемонстрировал, что они окажутся в совершенно ином мире.
На самом деле, хотя тот сценарий с пожарным и привлек всеобщее внимание, Ди Джею и другим водолазам предстояло столкнуться с куда более коварной и непредсказуемой средой, чем та, с которой имеют дело пожарные или даже шахтеры-угольщики. В конце концов, большинство зданий и шахт имеют как минимум два входа, а часто и гораздо больше. Когда шахтеры оказываются в ловушке, первая цель спасателей — организовать перевалочную базу «чистого воздуха» как можно ближе к ним. Но если бы катастрофа произошла на отметке в девять с половиной миль внутри туннеля Дир-Айленд с его единственным входом, спасательную операцию ждали бы ошеломляющие трудности.
Целью обучения спасателей было дать водолазам понимание общих сил, с которыми им придется столкнуться, вооружив их четкими, основанными на фактах знаниями, которые они могли бы использовать в кризисной ситуации, чтобы заглушить захлестывающие их эмоции. Инструктор объяснил, как при столкновении с экстремальной опасностью и стрессом у человека срабатывает реакция «бей или беги», вызывая мощный выброс стрессовых гормонов, в первую очередь кортизола и адреналина. Это дает кратковременный эффект, направляя больше кислорода к мозгу для борьбы с угрозой. Но платой за такую реакцию становится колоссальный скачок потребления кислорода. Во время тренинга Drager водолазов учили пользоваться резервными источниками воздуха. Помимо ребризеров, существовали самоспасатели под названием Ocenco, рассчитанные на подачу воздуха до шестидесяти минут, а также аварийный баллон Drager, который водолазы крепили на бедре и который обеспечивал до десяти минут экстренного дыхания. Однако инструктор пояснил, что в критической ситуации, когда реакция «бей или беги» сжигает весь этот дополнительный кислород, запасы аварийных систем иссякнут примерно в два раза быстрее обычного. Таким образом, на аппарат, обещающий шестьдесят минут воздуха, можно рассчитывать лишь в течение тридцати.
Весь этот адреналин мог придать водолазам сил для совершения поступков, которые они считали невозможными. Однако инструктор предупредил, что водолазы должны знать свои пределы.«Не пытайтесь блефовать,— предупреждало учебное пособие.116 —Испытывать тошноту в аппарате просто небезопасно. Если вы находитесь в непригодной для дыхания атмосфере и вас вырвет в маску, вы не сможете ее снять... Если вы потеряете сознание или упадете, вы станете угрозой для своей команды».
Для Ди Джея самым отрезвляющим уроком в рамках курса шахтных спасателей стал тот, что был посвящен правилам обращения с пострадавшим товарищем. Несмотря на дилемму о выборе между напарником и шестилетним мальчиком, жуткий вывод инструктора сводился к тому, что в таком замкнутом пространстве, как шахта или бесконечный пустой канализационный туннель, у водолазов, скорее всего, не будет никакого выбора вообще. Если случится катастрофа и кто-то из членов команды упадет, главной задачей остальных водолазов должен стать
Ди Джею казалось, что это противоречит всему, чему его учили как водолаза, где нормой считалось делать все от тебя зависящее, чтобы спасти напарника. И это определенно противоречило посылу о долге и чести в стиле фильма«Спасти рядового Райана», который он почерпнул из просмотров бесчисленных фильмов и документалок о Второй мировой войне.
Но инструктор подчеркивал, что непригодный для дыхания воздух туннеля делает его опаснее поля боя. В среде, где всего один или два вдоха могут стать смертельными, главным заветом в чрезвычайной ситуации должно быть правило: «Не навреди больше». Ассоциация спасателей шахт117 собрала статистику по авариям на шахтах за последние полвека и выяснила, что, несмотря на самые благие намерения, люди, пытавшиеся спасти шахтеров, сами гибли так часто, что общее число жертв возрастало примерно на 50 процентов. Сигнал для водолазов был предельно ясен. Вы не должны увеличивать число трупов.
При авариях на шахтах специальная поисково-спасательная группа обычно занимается извлечением тел после того, как безопасный проход будет расчищен. Ди Джей поморщился от наглядных описаний в учебном пособии118 — например, предупреждающих членов поисковых групп о том, насколько осторожно нужно обращаться с телами, подвергшимися разложению:«В некоторых случаях кожа буквально сдирается с руки и напоминает перчатку, в комплекте с ногтями и складками на костяшках пальцев».
Хотя работа в туннеле отличалась от операций в шахтах, число нанятых и обученных водолазов Norwesco и Черного Пса позволяло сформировать отдельную резервную команду. Эти водолазы должны были находиться в режиме ожидания каждый раз, когда основная группа работала в туннеле. Но то, как именно и при каких обстоятельствах будет задействован этот резерв, оставалось неясным.
Все сводится к кислороду. От него зависит человеческая жизнь. И тем не менее кислород составляет всего 21 процент воздуха, которым люди обычно дышат. Самым крупным компонентом — 78 процентами — является азот (а оставшийся 1 процент приходится на другие газы). Но эта огромная доля азота инертна, то есть просто присутствует фоном. Он никак не поддерживает дыхание человека119 и начинает играть роль лишь со знаком минус, если каким-то образом действует как асфиксиант, вытесняя доступный кислород. Хотя кислород составляет лишь пятую часть нашего воздуха для дыхания, когда его привычная концентрация падает даже незначительно, начинают происходить неприятные вещи.
Инструктор по спасательным работам в шахтах попросил водолазов открыть печатную таблицу в руководстве, где были расписаны зловещие последствия падения концентрации кислорода120.
17 процентов: учащенное дыхание, снижение способности выполнять задачи
15 процентов: ощущение стянутости в лобной части, головные боли, головокружение, ухудшение способности принимать решения
9 процентов: потеря сознания
6 процентов: смерть
Инструктор пояснил, что самое коварное в дефиците кислорода заключается в том, что пострадавший обычно не осознает происходящего, пока не становится слишком поздно.
Для Ди Джея и других водолазов насыщенные цифрами таблицы не были в новинку. Одним из их ранних уроков в водолазной школе было обучение чтению таблиц из«Руководства по подводному плаванию ВМС США». В них указывалось необходимое количество остановок для декомпрессии, которые им следовало делать при погружении в зависимости от глубины, а также общее время, которое им нужно было провести, дыша кислородом в барокамере для декомпрессии. Глубоководные водолазы должны были понимать эти цифры и уважать их, чтобы избежать осложнений или даже смерти. Двумя главными опасностями были121 декомпрессионная болезнь, или «кессонка», способная вызвать паралич при слишком быстром подъеме, а также азотный наркоз, который вызывает чувство опьянения и замедляет работу мозга. Водолазы часто называют эффекты наркоза «законом мартини», согласно которому на каждые пятьдесят футов глубины дайвер получает дозу анестезии, эквивалентную выпивке одного мартини. Впрочем, обе эти опасности были связаны с азотом. Как ни странно, когда речь заходила о кислороде, коммерческим водолазам при глубоководных погружениях обычно приходилось больше беспокоиться о переизбытке кислорода, а не о его нехватке. Астронавты без проблем дышат чистым кислородом до и во время выходов в открытый космос, поскольку это помогает снизить уровень азота в их тканях. Но для водолазов, работающих под водой, кислород — не обязательно друг. Дело в том, что чем глубже погружаются водолазы, тем сильнее они ощущают возрастающее давление сверху. На каждые тридцать три фута погружения в соленой воде водолазы испытывают давление еще одной «атмосферы» — то есть общего веса всего воздуха над землей. Глубоководные дайверы знают, что они должны дышать более концентрированным кислородом, чтобы противостоять этому возрастающему парциальному давлению. Но повышенный уровень кислорода может быстро стать токсичным, потенциально приводя к судорогам или припадкам.
На этой работе, хотя водолазам предстояло трудиться на сотни футов ниже уровня моря, стены туннеля защищали их от давления. Так что им не нужно было беспокоиться о переизбытке кислорода — только о его нехватке.
Задача заключалась в том, чтобы получить ровно нужное количество. Те глэм-рокеры из 1970-х были правы со своим хитом «Любовь подобна кислороду».
Чуть перебор — и ты на взлете,
Не хватит капли — и помрете.
Если первое впечатление Ди Джея от воссоединения с вермонтской водолазной командой было чистой радостью, то старые трения между Тэпом и Козловским всплыли на поверхность довольно быстро. Перед ним были два человека, которых он уважал и любил, но что-то в их характерах наотрез отказывалось стыковаться. Отчасти дело было в проблеме восприятия. Когда они работали вместе в последний раз, Тэп был неопытным новичком, а Козловский — закаленным профи. Козловский упрекал Тэпа в том, что тот недостаточно почтитителен к ветеранам-водолазам и при этом слишком трепещет перед начальством из Kiewit. Тэп же находил Козловского излишне хвастливым и нацеленным на то, чтобы выбить из руководства любую возможную поблажку. Теперь, пять лет спустя, Козловский работал на Тэпа, который, в свою очередь, снова работал на Kiewit. Когда Ди Джей спросил, зачем Тэп нанял Козловского, учитывая их прошлые шпильки, Тэп объяснил, что его порекомендовали в профсоюзе. Поскольку Тэп ничего не смыслил в тех смешанных газовых системах, что лежали в основе плана Харальда, он хотел убедиться, что интересы Черного Пса представляют опытные парни, которые в этом разбираются.
Новое трение
Но во время этого тренинга Тэп сообщил ему, что полная оплата проходки невозможна. В конце концов, длина туннеля составляла почти пятьдесят тысяч футов. Неужели Козловский всерьез думал, что каждому водолазу заплатят бонус в 50 000 долларов и более? Тэп подчеркнул, что Черный Пес на этом проекте выступает всего лишь субподрядчиком Norwesco, так что его влияние ограничено. И все же, по его словам, он вел переговоры с владельцем Norwesco Рожером Руло, выкладываясь по полной. Он чувствовал, что добился для водолазов хорошей сделки с минимальной дневной ставкой в 742 доллара122 и еще несколькими сотнями сверху в те дни, когда они действительно работали в туннеле. Им полагалась полуторная оплата после восьми часов, двойная — после двенадцати, и даже небольшая разновидность надбавки за проходку. Когда водолаз добирался до точки, где ему приходилось втискиваться в одну из тридцатидюймовых «отводных» соединительных труб для извлечения предохранительной заглушки, его ставка возрастала в зависимости от длины этой трубы.
Козловский возразил, что так называемая надбавка за проходку, которую выбил Тэп, — это сущие гроши, поскольку эти отводные трубы в среднем имели длину всего двадцать футов, и в них одновременно забирался только один водолаз. И при этом все водолазы шли на колоссальный риск, отправляясь в этот девяти с половиной мильный, невентилируемый, неосвещенный туннель. Мокрый он или сухой — это было само по себе определение проходки, и платить им должны соответственно. Козловский хотел убедиться, что Тэп, оказавшись в руководстве, не забыл про таких парней, как он и Ди Джей, которым предстояло быть на передовой.
Безуспешно пытаясь осадить Козловского, Тэп мысленно вернулся к тому заказу в Вермонте, только теперь он сам оказался тем работодателем, которого Козловский был полон решимости пилить. Тэп сказал ему, что сделал для водолазов все, что мог. Если у Козловского есть еще претензии к работе, бросил он, «идите разбираться в профком».
Ди Джей снова почувствовал себя зажатым посредине. Он был согласен с Козловским в том, что за эту беспрецедентную задачу водолазам должны платить больше. Но он также достаточно хорошо знал Тэпа, чтобы верить: тот сделал все возможное, чтобы отстоять интересы своих парней, и давить на него толку не будет. Ди Джей испытал облегчение, когда Козловский вроде бы оставил эту тему.
На протяжении всех тренингов Козловский то и дело добивался подробностей о миссии. Для него это было просто разумным способом подготовки к работе и минимизации рисков. Но Тэп усматривал в этом иные мотивы. Учитывая их совместное прошлое, он невольно задавался вопросом: не пытается ли Козловский в первую очередь продемонстрировать всем свою сообразительность и опыт? Когда Тэп сорвался, он отвел Козловского в сторону. «Какого черта ты задаешь все эти вопросы? — прикрикнул Тэп. — Создается впечатление, будто мы понятия не имеем, что делаем».
Козловский парировал, что проработал водолазом уже тридцать лет на объектах по всему миру, и ему еще ни разу не приходилось посещать курсы спасателей в шахтах. «Тэп, этого никто и никогда раньше не делал, — сказал он. — Мыпонятия не имеем, что делаем».
Водолазы почерпнули кое-какие знания во время учебы, состоявшей всего из трех дней аудиторных занятий, за которыми в какой-то момент должна была последовать неделя тестирования оборудования на заднем дворе Тэпа. Но это было совсем не похоже на ту суровую подготовку в стиле НАСА, которую можно было бы ожидать для столь рискованной миссии не имеющей аналогов. После занятий по оборудованию Drager и спасательным работам специалист по безопасности Kiewit провел для водолазов короткую презентацию, сообщив больше деталей о туннеле. Офицер пояснил, как туннель сужается по мере продвижения на восток и как на своей последней миле он соединяется с пятьюдесятью пятью вертикальными стояками. Хотя для Ди Джея и остальных парней в комнате большая часть этого была новой информацией, Козловскому рассказывать об устройстве системы было не нужно. В начале 1990-х, еще до того как он встретил Ди Джея и Тэпа, Козловский помогал устанавливать те самые трубы-стояки и грибовидные диффузоры, покоящиеся на дне океана. Работая с самоподъемной баржи в девяти милях от Массачусетского залива, он видел множество крупных судов и танкеров, проходивших по судовому ходу прямо над туннелем. Теперь он озвучил тот самый кошмарный сценарий, на который ссылались проектировщик туннеля и менеджер по строительству, когда настаивали на том, чтобы Kiewit оставляла предохранительные заглушки на месте до тех пор, пока проходчики находились внизу.
С сославшись на закон Мерфи, Козловский спросил специалиста по безопасности: «Что будет, если какой-нибудь капитан Неправильный Путь залетит в гавань, дернет не тот рычаг, опустит якорь, и тот врежется в одну из этих диффузорных насадок?»
«Ну, — ответил офицер по безопасности, — по этому туннелю пойдет приливная волна».
Это замечание вызвало нервный смех в комнате, но Козловский не смеялся.
В конце последнего дня обучения он отвел Ди Джея в сторону. С абсолютной серьезностью в голубых глазах Козловский сообщил Ди Джею, что после долгих раздумий решил отказаться от этой работы. И посоветовал Ди Джею поступить так же. Несмотря на все опасения, которые озвучивал Козловский, Ди Джей был ошеломлен. Он знал, что его друг — такой профессионал, который никогда не бросит объект без чертовски веской причины. В конце концов, этот парень был бывшим «морским котиком», пережившим перестрелки во Вьетнаме. Боевой опыт также дал ему четкое понимание того, как человеческая природа берет верх в ситуациях между жизнью и смертью. Он сказал Ди Джею, что вся эта операция кажется ему неправильной. По его мнению, от водолазов требовалось убрать защитные заглушки, которые защищали проходчиков от проносящейся по туннелю приливной волны. И что тогда защитит самих водолазов?
«Единственный способ, которым я туда пойду, — это с буги-бордом и сорок пятым калибром», — заявил Козловский.
Ди Джей озадаченно посмотрел на него.
Козловский пояснил: «Буги-борд — чтобы выкатиться на волне».
«А сорок пятый зачем?» — спросил Ди Джей.
«Чтобы вы ко мне на доску не лезли».
6. Мобилизация
Ди Джей подъехал к дому Тэпа в Гринленде и направил свой пикап по длинной подъездной дорожке к мастерской «Черный пес». Он только что вернулся с бурных выходных в честь Четвертого июля, которые провел с Даной в загородном доме друга на озере в Нью-Гэмпшире. Теперь, при трезвом утреннем свете, он чувствовал себя немного разбитым. Но его утешало, что долгожданная тоннельная работа, которая вновь задержалась после тренировок по спасению в шахтах, наконец-то должна была начаться. Сначала, впрочем, предстояла неделя подготовки оборудования и пробных прогонов во дворе Тэпа, прежде чем бригады мобилизуют «Хамви», прицепы и дыхательное аппаратурное оснащение и колонной отправятся из южного Нью-Гэмпшира на Дир-Айленд.
Поскольку водолазы «Черного пса» и Norwesco проходили тренировки по спасению в шахтах раздельно, этот период подготовки давал Ди Джею первую возможность познакомиться с западноевропейскими водолазами, с которыми ему предстояло работать бок о бок в тоннеле. Учитывая кочевой характер коммерческого дайвинга, работе на собственной территории всегда сопутствовало определенное чувство гордости. Ди Джей горел желанием взять инициативу в свои руки и пользоваться всеми местными привилегиями. Он знал, что команда Norwesco, вероятно, остановится в каком-нибудьширрр... паршивом мотеле и будет стараться не заблудиться, разъезжая по незнакомым дорогам на арендованных машинах. Тем временем Ди Джей жил всего в часе езды, катил к месту работ на своем безупречном «Додж Рам» 1996 года с хромированными дисками и тонированными стеклами и знал лучшие бары по всему побережью.
Однако перед тем, как приступить к знакомству, Тэп отвел Ди Джея в сторону. Все еще кипя от злости из-за того, что Козловски уволился пару недель назад, Тэп решил, что искать и обучать замену уже слишком поздно. Им просто придется обойтись на одного человека меньше. Контингент «Черного пса» будет состоять из Ди Джея, Билли, двух новичков, недавно пришедших в компанию, и самого Тэпа. Тэп не собирался спускаться в тоннель, а вместо этого становился постоянным членом резервной команды. Из всех этих парней из Новой Англии у Ди Джея были самые тесные отношения с офисом профсоюза Local 56 в Бостоне, поэтому его назначили цеховым стюардом, что означало, что он будет голосом профсоюза на рабочей площадке. Теперь, стоя во дворе, Тэп сказал Ди Джею, что от него требуется задать правильный тон, особенно в общении с инженером из Norwesco, который будет руководителем проекта. «Я знаю, этот парень Гаральд тебе не понравится, — сказал Тэп Ди Джею. — Но мне нужно, чтобы ты оказал мне услугу. Придержи свое мнение при себе. Не посылай его на хуй».
Ди Джей рассмеялся. Тэп знал его слишком хорошо. Но Ди Джей также видел, насколько серьезен Тэп. Вложив столько времени и сил в эту работу, Тэю пришлось смириться с тем, что он практически не контролирует ситуацию. Он лишь недавно подписал субподряд с Norwesco, и теперь им оставалось лишь продержаться несколько недель без каких-либо взрывоопасных инцидентов. «Это ради блага дела, — сказал Тэп, — ради нашего блага».
Ди Джей полностью доверял Тэпу и Билли. Но когда появились незнакомые водолазы из Norwesco, оба лагеря уставились друг на друга, как враждующие рэперы с противоположных побережий. Их первой задачей было разгрузить «Хамви» и все остальное оборудование, доставленное через всю страну на фурах. Баллоны с жидким кислородом и жидким азотом, а также резервный сжатый воздух высокого давления должны были вскоре доставить с предприятия в Нью-Гэмпшире, с которым договорился поставщик Гаральда в Спокане. Ди Джей решил, что утро требует подхода «все руки на палубу», и быстро принялся перетаскивать тяжелое снаряжение. После того как он с остальными разгрузил оборудование и начал переходить к этапу настройки, Гаральд — тот самый невысокий начальник, о котором предупреждал Тэп — зашагал по двору. Ди Джею не понравилось, как этот парень выпячивал грудь и выгибал руки, словно под каждой из них у него было по арбузу, и как будто красовался. И ему не нравилось, сколь щепетильным Гаральд становился в вопросах того, кто к чему прикасается. Ди Джей чувствовал, что Гаральд был не против заставить его попотеть на тяжелой работе, таская сотни фунтов снаряжения, но при этом явно не хотел подпускать к ментально сложной работе по правильной сборке оборудования никого, кроме своих парней из Norwesco. Ди Джей никому не был мальчиком на побегушках, и в нем закипало раздражение. Вспомнив, однако, о данном Тэпу обещании, он решил принять напускное равнодушие наемного работника, за которого его, судя по всему, принимал Гаральд. Если Тэп попросит его что-то сделать, Ди Джей тут же бросится выполнять. В остальном же он держался в стороне и наблюдал.
Его разочарование усилилось123, когда водолаз Norwesco Дэйв Риггз попросил его воздержаться от сквернословия в его присутствии. Акцент Риггза и его медленный темп речи давали понять, что он вырос на Юге, и Ди Джею потребовалось совсем немного времени, чтобы прийти к выводу: перед ним типичный парень из Библейского пояса. И все же Ди Джей не мог смириться с мыслью, что водолаз может так переживать из-за какого-то мата. Хотя Риггз вырос в Техасе, теперь он жил с семьей в Неваде. У него была одна из тех фамилий, которые звучали как прозвище, поэтому все так его и звали.
Сочетание Риггза и Гаральда заставило Ди Джея задуматься. По его мнению, его заставляли работать с парнем, который, казалось, ждал Второго пришествия, иодновременнос другим парнем, в котором ему виделся реинкарнировавший Наполеон. Ди Джея позвали в рискованное, первое в своем роде подземное путешествие, иэтобыла его команда? Все, что он мог сделать, — это покачать головой и пробормотать: «Вы, ребята, кучка странных долбаных птиц».
Но для парня, который любил водить грузовики и рассматривать танки на канале History, устройство лагеря казалось завораживающим. Стоящие передом друг к другу «Хамви» марки Hummer были четырехдверными: один — универсал, другой — пикап. (Вторую идентичную пару «Хамвеев» для резервной команды отправили напрямую на Дир-Айленд.) Каждая машина потребовала серьезной сварки для переоборудования под тоннельные работы, включая превращение одного из задних окон в гнездо для подключения шлангов. На крышу пришлось закрепить надувную лодку Zodiac, а на заднюю часть «Хамвея» — подвесной лодочный мотор на случай затопления в тоннеле. Имелись шланговые пуповины, коллекторы, ребризеры и двухосный прицел... прицеп. Как только баллоны с жидким газом и воздухом под высоким давлением прибыли, их все нужно было подключить к дыхательной системе. Ди Джей никак не мог привыкнуть к тому, сколь много
Пока на следующий день продолжалась установка оборудования, Ди Джей начал ценить то, что команда Norwesco не была безликой массой, а представляла собой группу ярких индивидуальностей. И он поймал себя на том, что ему приятно общество пары из них. Тэп и Билли уже расхваливали парня по прозвищу Хосс, который ездил с ними на разведывательную миссию. И теперь, поработав с этим высоким светловолосым парнем из Айдахо, жующим табак, Ди Джей понял, что они имели в виду. Ди Джей почувствовал с ним мгновенную связь, когда услышал, как Риггз обратился к Хоссу с такой же категоричной просьбой, с какой обращался к нему самому, — попросил не произносить имя Господа в суе.Ладно,— подумал Ди Джей, —по крайней мере, я здесь не одинок.У Ди Джея и Хосса даже было одно имя на двоих — Дональд, — хотя ни один из них им особо не пользовался.
Ди Джею также понравился близкий друг Хосса — добродушный парень ростом шесть футов и весом 220 фунтов по имени Тим Нордин. После работы они опрокидывали по пивку и травили байки. У Тима были густые брови, сходящиеся к носу, и широкая, искренняя улыбка. Хотя он жил в штате Вашингтон, родом он был из Техаса. Фанатичным христианином он, однако, не был и матерился почти так же много, как Ди Джей. Выяснилось, что они оба окончили одну и ту же водолазную школу в Хьюстоне, хотя Тим отучился там на целое десятилетие раньше. И Тим, и Хосс были коллекционерами оружия и уже планировали прикупить что-нибудь из стволов во время пребывания в Новой Англии. Для них ни одна водолазная работа не обходилась без возможности втиснуть покупку оружия в часы досуга. Жена Тима, Джуди Милнер, знала, что он любит оружие и что дома у него пара стволов припасена. Но, как с понимающей улыбкой объяснил Хосс, Джуди понятия не имела,насколько сильноТим любит оружие. После очередного похода по магазинам Хосс спросил Тима:
— Сколько у тебя стволов?
— От пятидесяти до шестидесяти, — ответил Тим.
— А сколько, по мнению Джуди, у тебя есть?
— Наверно, штуки четыре или пять.
Тим был консервативным республиканцем и работягой-оружеофилом, в то время как Джуди была либеральным демократом, детским психиатром и сторонницей контроля над оружием. Так что он находил способы прятать свои стволы по разным углам дома, включая фальшивое пружинное основание кровати в гостевой комнате, — и все ради того, чтобы продолжать свое хобби и не расстраивать любимую женщину. Ди Джей подумал про себя:Вот с такими парнями я могу ладить.
Хосс приставил рабочий ботинок к раструбу трубы, лежавшей на траве во дворе Тэпа, а затем отступил на шаг, чтобы сделать снимок. Водолазы нередко делали то, что делал Хосс: фотографировали, чтобы заполнять альбомы снимками с каждого задания. Стеклопластиковая труба была около двадцати футов в длину и крепилась к девятиградусному бетонному колену, в котором находилась одна из тех самых многократно обсуждаемых предохранительных заглушек. Задумка привезти этот макет во дворец... во двор Тэпа заключалась в том, чтобы дать водолазам попрактиковаться в протискивании внутрь трубы, отсоединении заглушки специальным ключом, а затем протискивании обратно вместе с ней — и все это без ущерба для дыхательных шлангов. Парни слышали, что трубы, через которые им придется ползти, будут шириной всего тридцать дюймов. Но ничто так не наглядно демонстрировало узость их будущего прохода, как вид рабочего ботинка, частично перекрывающего отверстие трубы.
Хотя Хосс никогда не служил в армии, держался он как спецназовец: сильный и быстрый, самоуверенный и остроумный. Он предполагал, что товарищество, обретенное им с другими парнями в сугубо мужском мире дайвинга, было сродни тому, что солдат находит в окопе. В конце концов, водолаз, как и солдат, полагался на боевых товарищей, которые должны были сохранить ему жизнь. Он должен был быть уверен, что парень на другом конце его шланга знает, что делает. Если среди них заводился ленивый лажовщик, водолазы никогда не стеснялись приструнить его до того, как его некомпетентность стоила бы кому-то жизни. Точно так же, как солдаты, водолазы проводили вместе так много времени вдали от семей, что между ними неизбежно завязывались крепкие узы. Это сплочение обычно выражалось в маскулинном языке подколок — приятели Хосса дразнили его за то, что он, якобы крутой парень, с педантичной аккуратностью выглаживал каждую складку на своих рубашках, — но от этого оно не становилось менее близким.
Иногда Хосс удивлялся, как ему удавалось продолжать заниматься дайвингом, учитывая его ранний опыт. Когда ему было шестнадцать, и он рос в курортном городке Кер-д’Ален на берегу озера на севере Айдахо, он решил получить сертификат аквалангиста. Во время одного из первых уроков, когда он готовился взять регулятор у инструктора, он случайно выдохнул весь воздух, а затем глотнул воды. Охваченный паникой, он по глупости бросился к поверхности — будь он на большой глубине, это наверняка вызвало бы кессонную болезнь. Он вынырнул невредимым, но потрясенный осознанием того, как близко подошел к травме. После водолазной школы в Сиэтле он отправился в Мексиканский залив работать на шельфе. На второй день работы он увидел, как рабочий сорвался с буровой вышки на палубу — лететь было почти двести футов. Пока вертолет увозил бедолагу, Хосс спрашивал себя:Какого черта я вообще сюда ввязался?
Поскольку работа в Заливе шла вяло, он был в восторге, когда ему позвонил Роджер Руло и предложил позицию начинающего тендера в Norwesco. Офис этой водолазной компании в Спокане находился в часах езды от его дома за границей Айдахо, а значит, Хосс мог оставаться рядом со своей девушкой Хезер, парикмахером, с которой начал встречаться сразу после школы. В Norwesco старшие водолазы, казалось, уважали Хосса за то схватывал всё на лету и горел желанием учиться.
За пять лет работы в компании Роджера Хосс зарекомендовал себя как восходящая звезда. Двадцатичетырехлетний парень, недавно женившийся на Хезер, только что закончил работу на проекте в озере Мид. И хотя в целом это был положительный опыт, он видел, что произошло в тот единственный раз, когда он пожаловался супервайзеру Norwesco124 на проблему с безопасностью: его быстренько перевели на другой участок проекта. Хосс понимал, что самый быстрый способ поставить под угрозу статус восходящей звезды — это слишком много качать права.
После того как Роджер предложил ему место в команде Дир-Айленда, Хосс посоветовался с одним из своих самых
Для Хосса большим плюсом в тоннельной работе было то, что один из его ближайших друзей из Norwesco уже подписался на нее. Тот факт, что Тим, у которого было на пятнадцать лет больше стажа в дайвинге и в жизни, спокойно относился к этой миссии, говорил о многом. Эти двое друзей составляли странную пару. Со своими торчащими светлыми волосами и гладко выбритым лицом Хосс был поджарым и нетерпеливым. С проседью в каштановых волосах и густой бородой Тим был крепким и расслабленным.
Спокойное отношение Тима к жизни сослужило ему хорошую службу даже во время редких кризисов. Много лет назад во время спасательной операции125 Тим работал тендером у одного из своих приятелей, когда тот передал по связи паническое сообщение. Его пуповина опасно переплелась с корабельными снастями, да так сильно, что он опасался не выбраться. Без колебаний и лишней драмы Тим надел водолазный шлем и спустился спасать друга. Пуповина запуталась в старых веревках настолько надежно, что Тиму пришлось методично распутывать их одну за другой, пока паника его приятеля нарастала. Каким-то образом Тиму удалось сохранить железные нервы.
Едва ли не единственный раз, когда Тим вышел из себя, — это за время четырехлетнего проживания с Джуди в Нью-Йорке. Они познакомились на вечеринке, когда он работал в Галвестоне, штат Техас, а она там же проходила ординатуру. Когда она получила престижную стажировку по детской и подростковой психиатрии в медицинском колледже Колумбийского университета, они переехали в квартиру в элитном кооперативном доме в Нью-Йорке. Поскольку Тим отказывался изменять своей привычной униформе в виде комбинезона и рабочих ботинок, соседи по кооперативу периодически принимали его за разнорабочего. Спасением от неуютного ощущения себя «рыбой, выброшенной на берег», для него становились водолазные контракты, уносившие его из дома на долгие недели. Однажды он присоединился к команде, которая искала затонувшие сокровища у побережья Флорида-Кис. Сокровищ они так и не нашли, зато он привез оттуда отличную байку для бара о том, как конкурирующая команда кладоискателей обстреляла их банду. Неторопливый любитель природы, Тим воспринимал Манхэттен как тюрьму с кварталами, погруженными в темноту небоскребов и заполненными дергаными, наряженными людьми, которые топтали друг друга, спеша на очередную встречу.
Их следующий переезд — в Снохомиш, в сельской местности штата Вашингтон — стал компромиссом. Джуди была рада, что суета Сиэтла находилась всего в часе езды. Тим был в восторге от того, что их пятиакровый участок был настолько уединенным, что вполне мог сойти за собственный природный заповедник. Он кропотливо построил деревянную дорожку, которая пятисотугельной змейкой... пятисофутной змейкой вилась над болотистой местностью на их заднем дворе. Он также смастерил сложную систему шкивов для подкормки птиц и регулярно кормил с рук самку енота с малышами. Когда умерла одна из его кошек, он построил для нее маленький деревянный гроб и провел панихиду у могилы, на которой соседские собаки молча сидели под дождем. Для Тима животные были существами, заслуживающими любящей заботы. Именно поэтому, как бы сильно он ни любил оружие, охота его мало интересовала. Джуди часто напоминала ему, как он покорил ее сердце во время одного из первых свиданий на пляже, когда она увидела, как он поднял беспомощного щенка и нежно унес его в безопасное место подальше от волн. Тим подобрал эту буро-белую дворнягу несколько лет назад на улице и назвал ее Шаклс (Shackles) — так на сленге называют U-образные металлические скобы, которые водолазы используют в подводном такелаже. Когда они с Джуди переехали в Нью-Йорк, Тим оставил Шаклс на попечение родителей в Техасе. Всего за несколько месяцев до отъезда Тима на Дир-Айленд родители сообщили ему печальную новость: Шаклс умерла в возрасте пятнадцати лет.
Во время перерыва во дворе Тэпа Тим позвонил домой в Вашингтон, чтобы пообщаться с Джуди. Он рассказал жене, что им выпал шанс поработать со снаряжением, которое, судя по всему, стоило миллионы долларов.
— Ну, а снаряжение-то правильное? — спросила Джуди. — Оно будет работать?
Тим ответил, что, по его мнению, да, хотя и признал, что никто из них раньше ничего подобного не видел.
Не желая лишний раз тревожить жену насчет этой диковинной тоннельной работы, Тим подчеркнул, сколь умен Гаральд и как Гаральд заверил водолазов, что его сложнейшая система безотказна и имеет множество дублирующих контуров. Тим знал, что единственный способ справиться с опасностями, присущими его профессии, — это верить людям, с которыми работаешь. И все же, сколь доверчивым ни был Тим, даже он вынужден был признать, что эта работа на Дир-Айленде разительно отличалась от его обычных заданий. В минуту откровенности он признался Джуди: «Все зашло так далеко, что если мы доберемся туда, и что-то пойдет не так, нам полная жопа».
После сборки «Хамвеев» и дыхательного оборудования последние два дня во дворе Тэпа были посвящены тренировкам. Гаральд провел для водолазов инструктаж по системам дыхания, транспортировки и связи, которые они будут использовать во время миссии. Он разобрал всё — от четвертьоборотных клапанов и масок до водяных насосов на батарейках и портативных раций.
К тому времени, когда бригада приступила к пробным прогонам, Ди Джей и Билли установили отличный контакт с Хоссом и Тимом. Ди Джею особенно нравилось, как Хосс изъяснялся с изрядной долей ковбойского шика, бросаясь фразочками вроде: «Не пытайся сбить меня с толку своей херней».
Хотя Ди Джей все еще не понимал, как относиться к Риггзу и его странному отвращению к мату, он все чаще видел подтверждения тому, что как водолаз тот по крайней мере соображает, что делает. Вопросы и рекомендации, которые Риггз высказывал по поводу системы Гаральда, казались Ди Джею дельными. Если водолазам придется таскать тяжелое снаряжение, находясь в тоннеле и выкручивая заглушки, то такую тяжелую работу, утверждал Риггз, следует выполнять при тестировании дыхательного оборудования во дворе Тэпа, а не во время легких, не вызывающих пота симуляций протискивания сквозь трубу. И все же, насколько мог судить Ди Джей, Гаральд реагировал на Риггза так же безразлично, как
По мере того как неделя во дворе Тэпа шла своим чередом и водолазы осваивались друг с другом, дистанция между ними и Гаральдом становилась все более заметной. Водолазы начали сближаться на почве общего разочарования тем, что Гаральд при столкновении с неудачами замыкался в себе вместо того, чтобы обратиться к ним за советом. Водолазы были достаточно опытными и проницательными, чтобы чувствовать, как давит на проект календарь. Ди Джей ощущал в воздухе отчетливое давление из серии «время — деньги». И парни начали вслух задаваться вопросом, почему центральный элемент дыхательной системы Гаральда — газовый смеситель, который должен был смешивать пары жидкого кислорода и жидкого азота, — отсутствовал на площадке в период тренировок. Как объяснял Гаральд, MAP Mix 9000 прибывал из Европы126 и, судя по всему, застрял где-то на таможне.
Гаральд не стал вдаваться в предысторию смесителя перед водолазами. Месяцем ранее, после того как поставщик в Спокане сообщил ему, что не может найти сертифицированный смеситель, Гаральд занялся поисками в интернете127 и нашел три возможных варианта. Поставщик Гаральда определил, что подходит лишь один из них — MAP Mix 9000, производимый датской компанией PBI Dansensor. И хотя поставщик договорился с массчусетским дистрибьютором Topac об импорте смесителя и его прямой отправке Гаральду во двор Тэпа, аппарат продолжал отсутствовать, в то время как их запланированная мобилизация на Дир-Айленд неумолимо приближалась.
Гаральд пытался компенсировать отсутствие смесителя демонстрацией схем. Он также привез с собой экземпляр тонкой инструкции по эксплуатации прибора, которую некоторые парни с интересом листали. И хотя водолазы надели маски, соединенные с пуповинами, это казалось почти бессмысленным, поскольку подключаться было не к чему — работающей системы подачи дыхательной смеси на основе смешанных газов у них не было. Вместо этого они дышали сжатым воздухом под высоким давлением, который должен был служить резервным источником во время реальной миссии. Риггз охарактеризовал это как «игру в то, что у нас есть смеситель». Водолазов позвали на роль завершителей многомиллиардной десятилетней программы по очистке Бостонской бухты, но все это выглядело как на редкость импровизированный подход к финалу девятого иннинга.
Когда Ди Джей продолжал задавать Гаральду даже незначительные вопросы, супервайзер ощетинивался, почти с возмущением. Гаральд подчеркивал, что все уже продумано. Смысл был ясен: Ди Джей — наемный работник, и он должен просто делать то, что ему говорят. Он видел, что с Тэпом Гаральд обращается точно так же. В конце концов Ди Джей уловил мысль. С тех пор, заметив что-то неладное, он напоминал себе держать рот на замке и просто получать зарплату.
Гаральд воспрял духом, когда во двор к Тэпу пожаловал гость из Бостона, чтобы оценить ход работ. Дэн Каус был бизнес-агентом Local 56. Человек прямой, с телосложением монтэра, он был опытным водолазом, относительно недавно занявшим пост в профсоюзном аппарате. Каус сразу узнал бетонное колено, прикрепленное к макету трубы во дворе Тэпа. Почти десять лет назад он помогал изготавливать те самые реальные колена, которые теперь соединяли тоннель Дир-Айленда с теми пятьюдесятью пятью вертикальными патрубками, а также участвовал в водолазной команде, устанавливавшей патрубки с самоподъемной баржи в Массачусетском заливе. Пусть парни из Norwesco были ему незнакомы, Каус работал с Билли и достаточно часто видел Тэпа и Ди Джея в профсоюзном зале, чтобы узнать их получше. Несмотря на то, что он был по уши загружен обязанностями по снабжению рабочей силой ненасытного бостонского мегапроекта «Большая магистраль», Каус решил съездить к Тэпу, чтобы взглянуть на необычное дыхательное оборудование, о котором он столько слышал.
Теперь, когда Каус познакомился с Гаральдом, инженер показался ему толковым и деловым человеком. Когда Гаральд объяснил устройство своей системы, Каус не испугался использования жидкого кислорода, прекрасно понимая, насколько мучительно было бы транспортировать столько баллонов со сжатым воздухом до самого конца тоннеля. Хотя к моменту этого визита вся система еще не была смонтирована до конца, Каус ушел успокоенный объяснениями Гаральда о множественных резервных системах, которые инженер заложил в проект. Если у кого-то из водолазов Local 56 и были опасения по поводу системы Гаральда, Каусу они о них не говорили.
Сколько бы водолазы ни старались разрушить барьеры между восточным и западным контингентами, неделя совместной работы могла исправить лишь многое, но не всё. Никуда не деться от того факта, что команда была сшита на живую нитку из двух разных групп, дошедших даже до того, что тренировки по спасению в шахтах они проходили в разных частях страны. Даже снаряжение отражало этот раскол: примерно половину его собрали бригады Norwesco в Спокане, а вторую половину — объединенная восточно-западная команда во дворе Тэпа128. Поскольку Ди Джей и остальные водолазы все еще с трудом считывали сигналы друг друга, им было тяжело предъявить Гаральду какие-либо претензии единым фронтом. Так что вместо постепенного улучшения взаимопонимания и комфорта между водолазами и их подобием Центра управления полетами, тренировочная неделя скатывалась в череду вспышек раздражения. Ди Джей ловил себя на мысли:Разве так готовятся к работе, которую еще никто и никогда в жизни не делал?
Трещины давали о себе знать даже внутри давних альянсов, с которыми водолазы пришли на проект. Ди Джей прогулял последний день работы во дворе Тэпа, решив, что ему не нужно тратить время на поездку на север в Нью-Гэмпшир только ради того, чтобы вместе с остальными водолазами проехать на юг, к Дир-Айленду. Этот прогул без уважительной причины, последовавший сразу за вопиющими опозданиями в начале недели, взбесил Тэпа. Наедине он отчитал Ди Джея, заявив этому любителю кутежей, что ему пора повзрослеть и относиться к работе серьезнее, вместо того чтобы подставлять его перед парнями из Norwesco, которые и так подозревали Тэпа в предвзятом отношении к Ди Джею. Тэп зашел так далеко, что сообщил о прогуле Ди Джея129 в профсоюзный комитет, заявив, что им следует поставить своего стюарда на место. Теперь, когда Тэп ходил перед Гаральдом на цыпочках, Ди Джей неожиданно для себя обнаружил, что ходит на цыпочках перед Тэпом.
Прокладывая шланг вдоль подъездной дорожки Тэпа, Гаральд пытался заставить
Хосс задал конкретный вопрос. По проекту, трем водолазам, непосредственно вытаскивающим заглушки, предстояло оставаться подключенными к основному источнику воздуха через полуторатысячефутовую пуповину. Настраивая систему в течение недели, Хосс заметил, что шланги пуповины имели относительно небольшой диаметр — три восьмых дюйма. И теперь он спросил: хватит ли такой ширины, чтобы обеспечить достаточный объем воздуха для троих парней, работающих в конце тоннеля? Разве не лучше было бы использовать шланг диаметром в полдюйма? К тому моменту, как он задал этот вопрос, Гаральд вернулся на площадку и был готов дать обнадеживающий ответ. Всё было правильно рассчитано и одобрено, заявил Гаральд. Толщины пуповины более чем достаточно.
Ушам Тэпа этот ответ показался пугающе знакомым. Всю неделю, когда Тэп задавал ему тот или иной вопрос, Гаральд неизменно отвечал: «Система одобрена130» или «Это утвержденный проект». Словно подчеркивая это, инспектор по технике безопасности компании Kiewit и другие официальные лица подрядчика побывали во дворе Тэпа, чтобы понаблюдать за сборкой, в то время как спонсор проекта Том Корри прилетел131 из штаб-квартиры Kiewit на Дир-Айленд, чтобы довести эту финальную операцию до логического завершения. Тэп знал, что если у подрядчика или агентства по очистке сточных вод были претензии к плану Norwesco, у них было предостаточно возможностей их озвучить. И все же к концу недели Тэп почувствовал необходимость как-то эскалировать ситуацию. Он позвонил владельцу Norwesco Роджеру Руло в Спокан и передал опасения водолазов по поводу того, насколько спешной выглядит вся подготовка. «Эй, Роджер, — сказал Тэп, — мне кажется, Гаральд не до конца всё тут продумал».
Роджер ответил, что разберется. Позже в тот же день он дозвонился до Гаральда. Гаральд признал, что они столкнулись с некоторыми проблемами, но заверил Роджера, что все вопросы решены. «Всё проверено132?» — спросил Роджер.
«Да», — ответил Гаральд.
Когда Роджер начал расспрашивать дальше, Гаральд бросил: «Дела идут отлично. Без паники». Хотя Роджер владел компанией, он лишь в общих чертах представлял себе систему, которую Гаральд разработал в консультациях с поставщиками. По сути, никто, кроме Гаральда, не владел полной картиной, и он, казалось, ревностно охранял эту монополию. За годы совместной работы Роджер проникся столь безусловной уверенностью в способностях Гаральда, что не видел причин сомневаться в нем и сейчас. Доверие к нему отлично сказывалось на финансовых показателях Norwesco. Он подозревал, что тревога, поднявшаяся во дворе Тэпа, была лишь следствием скверного характера Гаральда. Роджер жалел, что Гаральд не умел созвать команду и совместно обсудить проблему. Но он знал, что Гаральд слишком одинок для этого. И все же Роджеру было достаточно знать, что Гаральд со всем разобрался в одиночку.
И Тэп действительно чувствовал, что не может с этим спорить. Когда он допытывался у Ди Джея, Билли и других водолазов, уверены ли они, что все будет в порядке, те отвечали утвердительно. На любых водолазных работах — особенно на самых сложных — на раннем этапе всегда возникают шероховатости. Иногда эти проблемы удается устранить в подготовительный период. В других же случаях просто приходится идти напролом и разбираться уже по ходу дела.
7. Кавалерия
В понедельник, 12 июля, примерно в семь часов утра колонна «Хамви», выехавшая со двора Тапа, прибыла на Дир-Айленд, проехав по узкой полоске суши, соединявшей остров с материком. Вид ощетинившихся мощными машинами парней на брутальных «Хаммерах», стремительно ворвавшихся на остров, производил на водолазов впечатление вторжения армии. И для многих работников острова, которые последнее десятилетие из последних сил пытались завершить строительство тоннеля, это было долгожданное зрелище. Они приняли вид измученных многолетним угнетением крестьян, осыпающих армию-победительницу рисом и цветами, в надежде, что захватчики непременно улучшат их отчаянное положение.
Дэйв Коркум не был крестьяном, но был уже готов бросать цветы. Будучи главным представителем управляющей компании Kaiser в тоннеле, он отбыл изнуряющий десятилетний срок на Дир-Айленд. Он знал: всё окажется напрасным, если они не смогут извлечь те пятьдесят пять заглушек. Когда представители компании Kiewit познакомили его с Харальдом Гробом, Коркум был поражен умом и самообладанием инженера. Его вера в Харальда только укрепилась, когда он увидел ту хладнокровную компетентность, с которой канадский инженер отвечал на вопросы о своем оригинальном плане, заданные Коркумом и его коллегами из MWRA (Управления водных ресурсов Массачусетского залива) — заказчика тоннеля — и компании PB (проектировщика). Когда Коркум спросил инженера, доводилось ли ему раньше использовать нечто подобное в системах смешанных газов, Харальд заверил его: «Мы занимаемся этим постоянно».
— Где же вы это используете? — спросил Коркум.
— На малых подводных лодках133.
Это произвело на Коркума впечатление, как и слова Харальда о том, что они используют в основном «готовые» приспособления, которые просто объединяются уникальным способом. Коркума утешала мысль о том, что при условии нахождения в экспертных руках установка Харальда выглядела куда менее экзотично, чем казалось на первый взгляд.
Конечно, помня о том, чему его учили на юридическом факультете, Коркум старался особо не «вмешиваться» в план Norwesco. Он не хотел угодить в юридическую ловушку Kiewit, которая заставила бы его работодателя или MWRA каким-то образом «взять на себя» проблему, которая по контракту целиком и полностью лежала на плечах подрядчика. Этим отчасти объяснялось то, почему ему приходилось действовать столь осторожно в вопросах, связанных с Norwesco. Компания Kiewit не предоставила ему запрошенный им отчет с подробным описанием того, что Norwesco обнаружила во время своей разведывательной миссии прошлым летом, когда бригады проверяли уровень кислорода, а также взрывоопасных газов вроде метана и угарного газа. Но он не стал настаивать134. Коркум полагал, что если бы они обнаружили что-то тревожное, он бы об этом услышал.
Он считал детальную проверку проекта обязанностью Kiewit. После некоторых недолгих споров Kaiser и PB завизировали план Norwesco, хотя и постарались воздержаться от каких-либо официальных одобрений. Вместо этого они вернули его подрядчику с формулировкой «замечаний не имеется». Пределом того, на чем Коркум был готов настаивать136, было требование к Norwesco предоставить подробную схему системы подачи кислорода, чтобы убедиться, что двигатели внутреннего сгорания «Хамви» смогут работать в тоннеле. Никаких подобных схем подачи воздуха для дыхания водолазов он не запрашивал.
Несмотря на стремление Коркума держаться на расстоянии, встречи с Харальдом убедили его, что они наконец-то нашли толкового парня, способного вытащить проект из тупика. Именно так чувствовал себя и глава MWRA Даг Макдональд. Больше, чем кто-либо другой, Макдональд должен был отвечать за затягивание проекта — перед налогоплательщиками, возмущенными выросшими счетами за канализацию, перед своими критиками, выступавшими против тоннеля с самого начала, и перед А. Дэвидом Маццоне, федеральным судьей, курирующим очистку гавани. Во время своих периодических инспекций Дир-Айленд судья Маццоне шутливо обращался к работникам MWRA: «Ну как вы там поживаете, подсудимые137, этим прекрасным утром?» Но Макдональд знал, что для него это совсем не шутка. Как глава ведомства, он действительно был ответчиком по этому делу. И после многих лет разочарований он увидел в Харальде человека, который действительно держит проблему под контролем и полон решимости направить всех к ее разрешению. Макдональд слышал, что водолазы проходят интенсивную подготовку в Нью-Гэмпшире. Поэтому, когда Харальд и его команда начали развертываться на острове, на лице Макдональда появилась та самая фирменная улыбка, сузившая глаза и озарившая его круглое лицо. Он подумал про себя:Прибыл спецназ.
Для Коркума приближающаяся колонна «Хамви», до отказа набитых снаряжением, стала мощнейшей дозой адреналина для забуксовавшего проекта. После того как водолазы припарковали машины138 на пыльной площадке, Коркум подошел к ним, обнажив щербатую улыбку. — Похоже, вы собрались в поход! — отпустил он шутку. Никому не нужно было напоминать Коркуму, что тоннель должен был быть закончен четырьмя годами ранее. Но он также знал, что окончательным дедлайном судьи для запуска всего комплекса — нового очистного сооружения и двух больших тоннелей — неизменно оставался сентябрь 1999 года. Пятимильный Межобщинный тоннель уже функционировал, а остальная часть завода перешла в завершающую стадию, о чем свидетельствовал запах свежеуложенного асфальта, усиливавшийся на летней жаре. Это означало, что до тех пор, пока они смогут завершить водосбросный тоннель Дир-Айленд, у них еще оставался шанс уложиться в предельный срок суда. Всё, что стояло на пути, — это те самые пятьдесят пять заглушек.
Дэйв Риггс подозревал, что некоторым из молодых водолазов в команде нравилось ощущать себя элитным военным подразделением вроде «морских котиков», бросающимся на спасательную операцию. Но как опытный водолаз и кадровый ветеран военно-морского флота, Риггс знал, что подобные фантазии могут привести только к неприятностям. Игры в войнушку лучше оставить младшеклассникам, околачивающимся вокруг детских площадок. Водолазы были профессионалами, пришедшими сюда, чтобы выполнить сложную работу, заработать приличные деньги и отправиться дальше.
Риггс чувствовал, что тоннельщикам появление водолазов на острове было не по душе. Возможно, дело было банально в межцеховой ревности. Во всяком случае, было неудивительно, что члены профсоюза Local 88, ревностно охранявшие свое первенство под землей, были недовольны тем, что кучка водолазов — некоторые из другого конца страны — врывается в тоннель, которым бостонские тоннельщики безраздельно владели целое десятилетие.
Первый день на острове прошел в тумане разгрузки и распаковки — после того как водолазы прошли тест на наркотики, обязательный по требованию MWRA для всех работников на объекте. Электрики подключили «конэкс-бокс» Харальда — белый вагончик без колес, доставленный морем из Спокана. Он должен был служить его командным пунктом. Антенна на крыше позволяла Харальд с помощью радара следить за судоходством в проливе Массачусетского залива, пролегавшем прямо над тоннелем. Монитор радара139 Харальд держал на фанерном столе, рядом с ноутбуком и под картой залива, прикрепленной кнопками к стене. Белый конэкс-бокс установили возле шахты тоннеля, менее чем в трех метрах от черного восемнадцатифутового трейлера Тапа, который служил водолазам раздевалкой и комнатой отдыха одновременно. Когда двери в обоих вагончиках были открыты140, любой сидящий у Тапа мог слышать, о чем говорят у Харальда.
Во время перегона техники из Нью-Гэмпшира на Дир-Айленд водолазная команда столкнулась с неприятностью. Сцепное устройство специального двухосного прицепа, который «Хамви» должен был буксировать в тоннель, пострадало в дорожной аварии141. Учитывая, насколько важную роль играл прицеп в этой схеме, это была серьезная задержка. Как только водолазы прибыли на остров, Хосс извлек сварочный аппарат и занялся починкой сцепки.
Риггсу нравилась находчивость Хосса, хотя в нем были и другие черты, которые он ценил куда меньше. Когда они только начинали работать вместе в Неваде на объекте в озере Мид, Хосс, носившийся со скоростью спринтера, завопил: «Риггс, помоги мне сдвинуть эту штуку!» Это была стальная балка длиной в двадцать пять футов. Нагнувшись, чтобы взять свой конец, Риггс понял, что она слишком тяжелая для них двоих, тем более что рядом стоял погрузчик. Хосс, очевидна, не утруждал себя поиском разумных путей решения задач. Телосложение у него было жилистым, а не мускулистым. Но, подобно стальному тросу, он обладал обманчивой силой. Риггс гадал, не приведет ли эта сила Хосса в сочетание с его самоуверенностью к излишней поспешности и безалаберности.
Позже в тот же день на остров доставили баллоны с жидким азотом и жидким кислородом в стальной стойке, которая должна была разместиться на прицепе, прицепленном к «Хамви». Эти баллоны, разумеется, составляли основу инновационной дыхательной системы Харальда. Несмотря на все вопросы, которые каждый задавал еще во дворе Тапа, Риггс опасался, что экзотичность системы может побудить Хосса и остальных молодых парней принять ее быстрее, чем следовало бы. Риггсу было тридцать восемь — по любым меркам не старик. А его мальчишеское лицо с ямочками на щеках и пробором каштановых волос, спускающимся на высокий лоб, делало его еще моложе. И тем не менее он пережил гораздо больше, чем
Риггс присоединился к Norwesco всего годом ранее, когда его наняли в команду озера Мид. Он не стал затягивать с переездом жены и маленьких детей из их дома в Колорадо в Боулдер-Сити, штат Невада. Проведя столько долгих месяцев вдали от дома, Риггс наслаждался непривычной возможностью ужинать с семьей почти каждый вечер.
С Карен он познакомился в Колорадо шестью годами ранее, когда эта компактная спортсменка приезжала из Миннесоты в качестве тренера юношеской сборной по горнолыжному спорту. К тому времени Риггс совмещал работу водолазом в Калифорнии с ведением бизнеса в Колорадо под названием The Cruisin’ Cameraman («Катающийся оператор»), в рамках которого он с камерой в руках катался на лыжах или сноуборде рядом с семьями, запечатлевая на видео их горные развлечения. На тот момент у Карен было двое четырехлетних сыновей-близнецов, но ее брак с их отцом распался. Они с Риггсом сразу понравились друг другу и быстро поженились. Когда Карен родила их первого общего ребенка, Риггс настоял на том, чтобы назвать мальчика Энцо — в честь крутого парня из фильма«Голубая бездна». Тот персонаж был «фридайвером», человеком, который задерживает дыхание на невообразимо долгое время под водой. С самого начала Риггс был вовлеченным отцом как для своего сына, так и для пасынков-близнецов. Но, почувствовав необходимость зарабатывать больше, он забросил горнолыжный бизнес и устроился водолазом на полный рабочий день, хотя это и требовало гоняться за заказами в таких отдаленных уголках, как Персидский залив. Вскоре после того, как Карен родила их дочь Свейзи, Риггсу предложили присоединиться к Norwesco. Ожидалось, что проект на озере Мид продлится еще по меньшей мере восемь месяцев. Тайминг был идеальным, так как это давало ему и стабильную, хорошо оплачиваемую работу, и возможность оставаться рядом с молодой семьей.
Хотя кочевой характер профессии требовал от водолазов перебираться к той компании, у которой в данный момент была работа, Риггс видел в Norwesco шанс остепениться — как в профессиональном, так и в личном плане. Однако на озере Мид круг водолазов Norwesco показался ему более замкнутым, чем он рассчитывал. Отчасти это объяснялось тем, что пока все они после смены отправлялись по пиву, он ехал домой к семье. Тот единственный раз, когда он всё же присоединился к парням в спортивном баре, он цедил свое безалкогольное пиво O’Doul’s, пока они опрокидывали крепкое. После долгого периода суеты в жизни Риггс уже пять лет был трезв, обретя опору в семье и в вере. У него не было никакого желания это менять.
Его главным разочарованием на озере Мид было то, что работа продвигалась слишком быстро. К его удивлению, она начала сворачиваться ровно через год после его прихода. Когда его попросили войти в состав команды, отправляющейся на Дир-Айленд, он без раздумий согласился. Пусть это и разлучит его с семьей на какое-то время, но по крайней мере позволит остаться в той же компании. Одной из вещeй, которые он возненавидел в жизни водолаза, была неопределенность и унижение от необходимости постоянно бороться за следующий контракт.
Раз уж ему все равно приходится быть вдали от семьи, Риггс считал, что имеет смысл работать столько часов подряд и зарабатывать столько сверхурочных, сколько возможно. Именно поэтому у него не было терпения к ребячливым глупостям, которыми, казалось, так увлекались другие водолазы вроде Ди Джея. Риггс в свое время нагулялся и знал, к каким бедам это неизменно приводит, когда эйфория выветривается. Он находился на том жизненном этапе, когда мог получить кайф от простого телефонного разговора со своим четырехлетним сыном, слушая, как Энцо засыпает его вопросами о том, каким именно дайвингом занимается папа, и рассказывая истории об игрушечном «дайвере» в черно-золотом костюме, с которым он купается в ванной. Когда Риггс не работал и не накручивал сверхурочные, он отсиживался в своем номере в мотеле Howard Johnson’s к северу от Бостона. Он даже привез из дома игровую приставку PlayStation, чтобы с толком заполнять часы отдыха. Никому и никогда не приходилось вытаскивать его из тюрьмы после ночи за игрой в Formula One.
Если такие любители погудеть, как Ди Джей, считали из-за этого Риггса занудой, то и пусть. Риггс уже достаточно насмотрелся на выходки Ди Джея — его опоздания, сальные шуточки, попытки прикрыть свои промахи заигрыванием с Тапом — и пришел к выводу, что доверять этому парню нельзя. Себя Риггс считал в первую очередь профессионалом. Он знал, что делает и зачем он здесь.
Во вторник, на следующий день после того, как кавалерия ворвалась на остров на «Хамви», водолазы прибыли более скромным образом. Они набились в маленький школьный автобус, обычно используемый для перевозки пожилых людей. На протяжении всего строительства тоннеля MWRA требовала, чтобы строители добирались на остров либо на автобусе, либо на барже142. Это делалось для того, чтобы задобрить местных жителей, уменьшив пробки на узких жилых улицах, ведущих к острову. Для водолазов ежедневная поездка на работу на весь период контракта выглядела одинаково. Парни из Norwesco собирались в вестибюле своего мотеля HoJo в соседнем Ривере, набивались в арендованную машину и к половине седьмого утра прибывали на парковку старого ипподрома Suffolk Downs. Там они встречались с парнями из Black Dog, которые приезжали на ипподром на собственных пикапах, после чего все валились в школьный автобус, доставлявший их на Дир-Айленд к семи часам.
Тем утром на острове Риггс наблюдал, как рабочие цепляют тросы за ручки на капотах «Хамви», которые кран затем опускал в шахту тоннеля. Комплектов «Хамви» было два — одна пара основных и одна запасная, причем каждая состояла из белого четырехдверного пикапа с жестким верхом и четырехдверного универсала серого или зеленого цвета. Вслед за «Хаммерами» в дыру устремлялся бесконечный обоз из шлангов, регуляторов, ребризеров, испарителей, УКВ-радиостанций, насосов, мешков с песком, огнетушителей, ручного инструмента, распределительных гребенок,
Группа людей в касках толпилась у края шахты, наблюдая, как снаряжение уходит под землю. Помимо водолазов, там были тоннельщики, машинисты спецтехники, а также супервайзеры и инспекторы по технике безопасности из Kiewit, Kaiser и MWRA. Риггс чувствовал разочарование Тапа, не понимавшего, какова же его роль во всей этой операции. В какой-то момент владелец Black Dog Divers выглядел как отец на школьном утреннике своей дочери, увлеченно снимающий на видео опускающийся в шахту «Хаммер». Риггс отметил, что вентиляционный рукав, подававший воздух тоннельщикам, по-прежнему гнал воздух вниз по стволу шахты, но резко обрывался у самого входа в тоннель.
Несмотря на все старания, починить прицепной узел Хоссу так и не удалось, и на Дир-Айленд пришлось вызывать сварочную компанию143, чтобы провести ремонт. Водолазы вокруг ощущали нарастающее давление, даже не подозревая, что Том Корри, высокопоставленный руководитель Kiewit, прилетевший из Омахи, фиксирует их задержки пометками в своем органайзере: «Для второго прицепа "Хаммера" требуется серьезный ремонт. Потерян один день144».
К среде водолазы работали у основания шахты, собирая различные компоненты своей сложной системы. Kiewit организовала монтаж временного настила из алюминиевых планок силами бригады тоннельщиков. Настил был достаточно широким, чтобы припарковать рядом два «Хаммера», и достаточно высоким, чтобы водолазы оставались сухими — притом что на дне тоннеля хлюпало около трех футов стоячей воды, серебрившейся в пробивающемся сквозь щели настила свете.145 Весь день водолазы занимались, по сути, повторной сборкой оборудования, которую они уже проводили во дворе Тапа, поскольку большинство узлов пришлось разобрать для транспортировки из Нью-Гэмпшира и спуска в шахту.
Под океаном, на краю тоннеля
Чтобы добраться до защитных заглушек, команда из 5 человек ехала на «Хамви». На буксире за ним шел прицеп со стойкой баллонов с жидким газом, а также еще один «Хаммер», развернутый в противоположном направлении — для обратной дороги. Тоннель был слишком узок, чтобы машина могла развернуться.
Подобно водолазам, двигателям внутреннего сгорания каждого «Хаммера» для работы требовался кислород. Дизельный двигатель использует серию микровзрывов для преобразования химической энергии топлива в механическую, которая в свою очередь приводит в движение поршни, соединенные с коленчатым валом, вращающим колеса машины. Но вместо того чтобы полагаться на свечи зажигания для поджига взрыва, как это делает бензиновый мотор, дизельный двигатель сжимает воздух перед впрыском топлива. Будучи сжатым поршнями, воздух нагревается. Этого тепла достаточно для воспламенения топлива — при условии, конечно, что вокруг достаточно кислорода.
У основания шахты и на протяжении первых нескольких миль тоннеля кислорода в окружающем воздухе было вполне достаточно для запуска «Хамви». Но как только содержание кислорода в воздухе тоннеля падало ниже 16 процентов, двигатели, скорее всего, заглохли146 бы. Чтобы преодолеть это препятствие, Харальд обратился к двум разным компаниям из Спокана: Nex-Gen Manufacturing & Controls и K&N Electric Motors. Они разработали сложную воздушную систему, включавшую баллон с жидким кислородом, закрепленный сзади на каждом «Хамви», и скруббер, добавленный в выхлопную трубу. К баллону с кислородом крепилось высокое изящное устройство из черного металла, похожее на напольный радиатор в модной квартире. Этот теплообменник-испаритель должен был усиливать превращение жидкого кислорода в газообразное состояние и помогать поддерживать нужную температуру и уровень потока образующегося газа для питания двигателя внутреннего сгорания «Хамви». Этот процесс теплообмена имел критическое значение, поскольку сжиженный газ был чрезвычайно холодным. Дерматологи не зря используют жидкий азот, чтобы вымораживать бородавки на коже пациентов. Экстремальный холод замедляет молекулы азота или кислорода, позволяя упаковать их гораздо плотнее.
Управлением всей этой схемой подачи воздуха для машины занималось отдельное устройство, именуемое регулятором впрыска кислорода. Оно отслеживало содержание кислорода в поступающем в двигатель воздухе, автоматически внося необходимые коррективы.
Напротив, система, снабжавшая воздухом для дыхания самих водолазов, выглядела довольно кустарно. Баллоны с жидким кислородом и азотом стояли в стойке на прицепе и должны были соединяться полудюймовым шлангом с MAP Mix 9000 — как только эта загадочная машина наконец прибудет из Дании. Смеситель собирались разместить на заднем сидентии одного из «Хамви». После завершения его работы полученная газовая смесь направлялась по отдельному шлангу, подключенному к распределительному коллектору внутри машины. По сути, этот коллектор представлял собой не что иной, как кусок грубо обрезанной, неокрашенной фанеры147. С закрепленными на нем штуцерами для шлангов и усиленный слоями армированного скотча, фанерный коллектор устанавливался под углом между передними раздельными креслами «Хамви». Через шланг он соединялся со вторым фанерным коллектором, прикрученным болтами снаружи «Хамви», а тот, в свою очередь, через двенадцать сотен футов более тонкого шланга соединялся с плоскодонной лодкой, которую использовали три водолаза, шедшие к концу тоннеля пешком. У каждого из этих водолазов был дополнительный трехсотфутовый шлангокабель, соединявший их с лодкой.
Таким образом, все пятеро водолазов полагались на одну и ту же систему дыхания смешанными газами для обеспечения воздуха, необходимого им для выживания. Единственным различием была длина их шлангокабелей. Трое водолазов, работавших в конце тоннеля, соединялись с дыхательной системой полутора тысячами футов шланга. Двое водолазов, остававшихся в «Хамви», — всего десятью футами.
Среда принесла с собой очередную проблему с прицепом — даже после того, как сцепное устройство было отремонтировано. Разумеется, поскольку тоннель со временем становился слишком узким для разворота машины, водолазам требовался прицеп, чтобы головной «Хамви» мог буксировать второй «Хаммер», развернутый в обратную сторону для поездки домой. Но рабочие заметили, что как только более тяжелый «Хаммер» заехал задним ходом на прицеп, его вес вдавил пару шин прицепа в зазоры между планками алюминиевого настила. И теперь эти шины спустило148. Заменив их, команда поняла, что при повторной попытке затащить универсал «Хаммер» на прицеп, пока тот находится на настиле, шины снова спустят. Так что скрепя сердце они решили подождать, пока оба «Хамви» съедут с настила, прежде чем пытаться загнать более крупный из них на прицеп задом. А это потребовало бы особенно хитрого маневра, учитывая всю стоячую воду под настилом. По крайней мере, об этом не нужно было беспокоиться до следующего утра.
Несмотря на эту новую заминку, первые дни в тоннеле позволили Риггсу лучше узнать команду Black Dog. Билли показался ему одновременно энергичным и знающим человеком, настоящим профи с твердой рукой — и, судя по размерам контейнера, с которым он каждый день собирал обед, обладателем отменного аппетита при его-то небольших габаритах. Что было
В зеркало заднего вида «Хамви» Ди Джей видел стоявшего по колено в воде Билли, который подавал ему знаки руками. Ехать,но ехать медленно.Ди Джей понимал, что его задача в это утро четверга была крайне щекотливой, особенно учитывая все проблемы, которые у них возникли с первым «Хамви». Хотя временный настил, на котором они работали у основания шахты, был достаточно широким, чтобы вместить два «Хаммера» рядом, от настила вниз к залитому водой полу тоннеля вел лишь однополосный съезд. Съезд был едва ли на дюйм-два шире самого «Хамви» и отличался чрезвычайной крутизной. Ди Джею предстояло сдать на сером «Хамви» — чей салон и багажник на крыше стонали от снаряжения — назад по крутому склону пандуса.149 Хосс уже сдал назад на белом «Хамви», и тот застрял по дороге. Он так и стоял, пока Билли не додумался подклинить задние колеса «Хамви» деревянным бруском сечением два на шесть дюймов. Вся эта драма, думал Ди Джей, только ради того, чтобы поставить «Хамви» в исходную точку передначаломпути. Более того, водолазам приходилось работать на глазах у публики, включавшей тоннельщиков, чиновников из Kiewit и Дэйва Коркума. И все же, при всей нервотрепке этой задачи, Ди Джей испытывал кайф от нахождения за рулем этой мощной машины. В конце концов, он был из тех парней, кто мог вспомнить даты важных событий в своей жизни по тому, на каком мускулистом пикапе он в тот момент ездил.
Уучив на чужом опыте Хосса, Ди Джей сумел с первой попытки загнать свой «Хамви» задом на пандус. Но это оказалось самой легкой частью. Теперь, когда его машина молотила двигателем в стоячей воде, ему нужно было заехать задним ходом на двухсторонний прицеп, уже прицепленный к белому «Хамви».
Белый «Хамви», обращенный на восток, должен был стать головной машиной водолазов в этой поездке. Добравшись до точки в сужающемся тоннеле, где «Хамви» больше не мог ехать, они собирались разгрузить с прицепа серый «Хаммер», развернув его для обратной дороги к шахте. Поскольку на обоих концах прицепа имелись мини-пандусы, водолазы могли заехать на него белым «Хамви» задним ходом, превратив этот «Хаммер» из средства передвижения в груз для обратного пути. Так что этот маневр в начале тоннеля был еще и репетицией будущей автомобильной хореографии.
Задача Ди Джея при заезде серого «Хамви» задом на прицеп осложнялась тем, насколько загроможден сам прицеп. На его дальнем конце, ближе к сцепке с белым «Хаммером», возвышалась высокая каркасная стойка с четырьмя 180-литровыми баллонами — тремя серебристыми с жидким азотом и одним белым с жидким кислородом. На другом конце лежала зеленоватая плоскодонная лодка, доверху забитая бухтами желтого шланга, но при этом достаточно низкая, чтобы поместиться под высоко поднятым буксируемым «Хамви». В углу лодки кто-то оставил стоять шестнадцатиунцевую бутылку «Кока-колы». Ди Джею нужно было идеально спозиционировать свой «Хаммер», чтобы начать заезд на мини-пандус в конце прицепа. Затем ему предстояло продолжать движение задним ходом так, чтобы высоко посаженный «Хамви» откатился прямо над лодкой. Ему нужно было помнить о большом баллоне с жидким кислородом, закрепленном сзади на его собственном «Хамви» для питания дизельного двигателя. Из-за жесточайшего дефицита места на прицепе ему приходилось сдавать назад до тех пор, пока машина практически не упиралась в каркасную стойку с баллонами, но не настолько, чтобы действительно столкнуться с четырьмя крупными баллонами внутри нее. В конце концов, «мистер Наука» не зря использовал жидкий азот для своих эффектных туманных демонстраций по телевизору, а жидкий кислород под давлением и будучи крайне легковоспламеняющимся мог взорваться при неправильном обращении. У Ди Джея не было никакого желания устраивать фейерверк.
Собрав всю концентрацию, он слегка нажал на акселератор, сдав на машине назад в три коротких рывка, а затем сделав еще один подлиннее, после чего остановил автомобиль в идеальной позиции. Он услышал, как один тоннельщик крикнул: «Есть!», а другой: «Ух ты!» Ди Джей выбрался наружу со стороны водителя, не терпящий унять любопытство к проделанной работе. На нем были противоскользящие ботинок и водостойкий комбинезон поверх выцветших джинсов и рубашки с длинным рукавом без воротника, так что на воду под ногами он не обращал внимания. Обойдя «Хаммер» сзади, он с гордостью заметил, что единственным предметом, с которым он соприкоснулся, оказалась пластиковая бутылка с «Колой», валявшаяся теперь на боку в лодке.
Их смена началась в семь утра. После всей подготовки, проверки контрольных списков и маневрирования «Хамви» на часах было уже за одиннадцать150. Утро было потеряно, и хотя демонтировать защитные заглушки на этой смене они еще не собирались, впереди их ждала работа более чем на целый день.
MAP Mix 9000 все еще отсутствовал, но календарь больше не мог ждать. Так что сегодня водолазы пойдут внутрь. Продолжавшееся отсутствие главного элемента дыхательной системы стало тяжелым бременем для парней. Пока Харальд сидел наверху в своем трейлере, а водолазы готовились рассаживаться по «Хаммерам» для движения на восток, Ди Джей и Хосс обсудили это. — С какого перепугу эту штуку вообще везут из-за океана? — спрашивал Хосс. — Почему нельзя взять ее в Штатах?*
На этой смене они будут дышать от резервной системы — баллонов со сжатым воздухом на багажнике крыши «Хамви». Простой рычаг позволял переключить источник воздуха, поступающего в их шлангокабели, с подачи газовой смеси на подачу сжатого воздуха. Ди Джей знал, что Тап с самого начала предлагал использовать сжатый воздух для этой работы. Разумеется, план Тапа проиграл плану Харальда. Как объяснял Харальд, бригады смогут носить с собой запас сжатого воздуха лишь примерно на восемь часов, а учитывая, что на дорогу в оба конца до конца тоннеля и на установку уйдет около четырех часов, на саму работу времени почти не останется. Напротив, созданная Харальдом система сжиженных газов позволит работать смену продолжительностью до двенадцати часов, включая дорогу и подготовку, что значительно ускорит процесс. Из разговоров с Тапом Ди Джей начал сомневаться: а не победил ли план Харальда просто за счет своей ослепительности? Пытать переиграть то состязание между Харальдом и Тапом было уже слишком поздно. И все же Ди Джею казалось забавным, что в первый день своего
Харальд поручил Риггсу и Тиму привести в порядок резервные «Хаммеры», так что им предстояло работать у основания шахты. Тем временем Ди Джей, Хосс и Билли должны были составить основную команду, направляющуюся в тоннель на этот день, к которой присоединились клубнично-рыжий ветеран Norwesco по имени Майкл Марс и молодой коренастый парень из Black Dog по имени Трейси Маркхэм. «Хаммеры» поплелись на восток по трудному рельефу тоннеля со скоростью всего несколько миль в час. Пока Хосс вел головной белый «Хамви», Ди Джей и Билли шли впереди машин на первом отрезке тоннеля, чтобы расчистить его от любого мусора, способного создать им проблемы. Ди Джей заметил, как быстро исчезал свет из основания шахты, оставляя их во тьме, если не считать фар «Хаммера» и налобных фонарей на касках. Пройдя порядочное расстояние, он и Билли запрыгнули в «Хаммеры». Ди Джей смотрел, как они проезжают пятифутовые бетонные «кольца» тоннеля одно за другим, минуя отметки, которые тоннельщики распыляли краской на стене подобно линиям ярдов на футбольном поле: кольцо 1000, кольцо 1800, кольцо 4000.
По пути на восток водолазы регулярно останавливались, чтобы замерить уровень кислорода и установить «шахтные телефоны», которые связывали их напрямую с Харальдом в его трейлере на поверхности. Эти телефоны представляли собой угловатые желтые пульты с старомодными черными трубками и могли подключаться к линии связи, временно проложенной вдоль стены тоннеля. Водолазы останавливались примерно каждые две мили, чтобы врезаться в этот провод.
Для связи с дежурной командой у основания шахты они использовали портативные УКВ-радиостанции. Но обнаружилось, что по какой-то причине работа рации на высокой мощности создает помехи для электроники газоанализатора машины151. По мере продвижения вглубь тоннеля прием УКВ-радиостанций оказался слабее, чем ожидалось. Команда также потеряла один из соединителей дыхательной системы из-за того, что он был не самофиксирующимся, из-за чего шланг пришлось фиксировать строительным скотчем.
На каждой остановке они использовали ручные газоанализаторы Drager. Сначала они проверяли, когда содержание кислорода в окружающем воздухе упадет ниже стандартного 21 процента, чтобы понять, когда придется надевать маски. Учитывая продолжительность их пребывания в тоннеле в четверг, водолазы хотели отложить переход на систему жизнеобеспечения до самого крайнего случая. Они знали, что некоторое время смогут без проблем находиться при уровне кислорода в верхних пределах десятков процентов. К кольцу 7500152 уровень кислорода упал примерно до 16 процентов, и водолазы поспешно пристегнули маски, соединенные через шлангокабели с баллонами сжатого воздуха на крыше «Хаммера».
Вскоре водолазы миновали вентри — границу между главным тоннелем и диффузорным. Последний представлял собой финальную милю водосбросного тоннеля, где он соединялся со стояками, начиная с 55-го и убывая до 1-го в самой восточной точке. Перейдя в диффузорный тоннель, Ди Джей заметил, как монотонность пейзажа начала меняться. Бетонный пандус на полу и ограждения типа «Джерси», сужающие пространство по бокам, постепенно сокращали площадь сечения. Из-за этого медленная езда «Хамви» стала еще медленнее. В какой-то момент маска Хосса начала «травить», то есть перекачивала слишком много воздуха. Регулятор «по требованию» был сконструирован так, чтобы подавать воздух водолазу только тогда, когда он ему нужен, автоматически прекращая подачу при паузе для выдоха. После недолгой возни с регулятором Хоссу удалось устранить проблему.
Пара водолазов пожаловалась, что короткие шланги, соединяющие их маски с аварийными баллонами на бедрах (дававшими запас воздуха до десяти минут), не фиксируются в разъемах. Им велели замотать их армированным скотчем во избежание случайного рассоединения. К тому моменту, когда водолазы добрались до 18-го стояка, что соответствовало примерно девятой миле, они стремительно приближались к месту, где тоннель становился слишком узким для дальнейшего движения машин. Они не могли позволить себе снять маски даже на мгновение, поскольку так глубоко в тоннеле уровень кислорода в слежавшемся воздухе упал до отрубающих сознание 9 процентов153.
Было 9:45 вечера. Они прибыли на объект почти пятнадцать часов назад, и им еще предстояло двухчасовое возвращение к шахте на машине. Поработав на этой точке, они связались с Харальдом по шахтному телефону и решили дальше не ехать.
Когда они вернулись к основанию шахты и начали подъем по крутому пандусу на настил, было уже за полночь. К тому моменту, как они поднялись на клети на поверхность, было 1:15 ночи. Ди Джей провел в темном сыром тоннеле восемнадцать часов и был смертельно уставлен.
Новые опасения вызвала способность шин прицепа выдерживать нагрузку. Не желая рисковать проколом в глубине тоннеля, Харальд решил отправить шины на заполнение специальным пеной154. Это стоило по 400 долларов за шину, но делало их куда более приспособленными к коварному рельефу. Резина будет готова не раньше выходных, а значит, операция по извлечению заглушек теперь откладывалась до понедельника.
После изнурительного дня Ди Джей испытал облегчение, услышав, что им предстоит отдых. Он заметил, что даже Харальд, казалось бы, всегда зацикленный на требованиях календаря, отнесся к задержке спокойно. Вероятно, потому, что день завершился редкими хорошими новостями. Неуловимый MAP Mix 9000155 не только прибыл из Дании, но и прошел таможню в аэропорте Логан и был доставлен на остров. Спустя две недели после начала тренировок во дворе Тапа и через неделю после того, как водолазы приступили к работе на объекте, хваленая дыхательная система Харальда наконец была готова к запуску.
Риггс стоял у основания шахты, сгорбившись и глядя на то самое оборудование, которого все так долго ждали. Было пятничное утро, и Харальд выбрал его для ответственной задачи — помочь установить газовый смеситель, вокруг которого строилась вся их дыхательная система. Окинув его взглядом, Риггс пробормотал: — Эй, на водолазное снаряжение это точно не похоже.
Короче говоря, зрелище было унылым. Узел из нержавеющей стали больше напоминал старую модель тостера, чем высокотехнологичный газовый блендер. Он был небольшим — всего восемь дюймов в высоту, девять в ширину и шестнадцать в глубину156. И выглядел простовато: серая передняя панель всего с двумя крупными циферблатами и маленьким огоньком посередине. Красный циферблат слева имел маркировку FLOW (ПОТОК) и шкалу от 0 до 300. Синий циферблат справа имел маркировку MIX (СМЕСЬ) и шкалу от 0 до 100 процентов. Маленький красный огонек по центру обозначался как ALARM (ТРЕВОГА). Сверху на приборе красовалась надпись PBI DANSENSOR — имя его датского производителя. Мелким шрифтом снизу значилось MAP MIX 9000 GAS MIXER, а правее располагалось предупреждение красными буквами: «!!Опасно!! Этот смеситель
Каким бы невзрачным ни казался смеситель, Риггсу было приятно, что Харальд выбрал именно его для этой монтажной задачи. Единственным другим водолазом, которого он привлек, был Майкл Марс, тридцатишестилетний проверенный ветеран Norwesco, которого Харальд назначил своим бригадиром в тоннеле. Риггс расценил свой выбор как добрый знак для своей долгосрочной цели обрести постоянный дом в Norwesco.
В отличие от Марса, у Риггса был крайне ограниченный опыт работы с Харальдом до Дир-Айленд. Роль Харальда на объекте озера Мид в основном сводилась к начальному этапу, и к тому моменту, когда Риггс присоединился к проекту, повседневными операциями руководил кто-то другой. За год в Неваде Риггс пересекался с Харальдом всего дважды и нашел инженера тихим и сдержанным. Так что он был не готов к тому властному и нетерпеливому Харальду, с которым столкнулся во дворе Тапа. Ему особенно не нравилась эта властная нотка и намек на то, что он, как умный инженер, проделал всю сложную мыслительную работу за остальных. Отец Риггса всю жизнь проработал инженером, и хотя он ни разу не говорил сыну, что хочет, чтобы тот пошел по его стопам, или относился хоть к чему-то неуважительно, Риггс чувствовал, что у папы были на него куда более высокие планы, чем жизнь рабочего-синего воротничка. И все же, даже если Риггс не был отличником учебы, он знал, что у него есть голова на плечах. Ему не нравилось, когда кто-то намекал, будто водолазы в чем-то уступают умственно, сколько бы дипломов в рамках ни висело у этого человека на стене.
Но теперь, работая бок о бок с дородным инженером, Риггс видел более расслабленного и дружелюбного Харальда, одетого в сине-серый комбинезон с надписью norwesco на спине и вышитым прописными буквами именем на груди. Возможно, думал Риггс, Харальд наконец вжился в свою роль и научился справляться с давлением. Возможно, как и Ди Джей, он просто произвел скверное первое впечатление в Нью-Гэмпшире.
Когда Риггс поинтересовался, как эта крошечная машина справится с такой масштабной задачей, Харальд пояснил, что изящный малютка — пропорциональный газовый смеситель — полностью к ней готов. К MAP Mix 9000 требовалось подключить всего три шланга157: один вход для кислорода, один вход для азота и один выход для готовой газовой смеси после того, как MAP Mix сотворит свое волшебство. Открытие вентилей на верхушках баллонов с жидким кислородом и жидким азотом заставило бы жидкость пройти через змеевик внутри баллона, испарив ее до газообразного состояния перед подачей в смеситель. Что касается двух циферблатов на передней панели MAP Mix, Харальд выкрутил поток на максимум — 300 литров в минуту. Это превращало систему в дыхательный автомат «по требованию», выдающий воздух водолазам по мере необходимости. Ручку смеси он выставил на 22 процента — таково было желаемое содержание кислорода в подаваемой газовой смеси; установка чуть выше обычного 21 процента обеспечивала небольшой запас надежности. Покинув смеситель, покоившийся на заднем сиденье «Хаммера», готовый воздух шел по шлангу к фанерному коллектору, заклиненному между передними креслами машины.
MAP Mix 9000 мог быть маленьким, но дешевым его точно не назовешь. Norwesco выложила более 10 000 долларов158 за пару смесителей, купив два, чтобы у основной пары «Хамви» и резервной пары были абсолютно одинаковые установки. Хотя Topac, дистрибьютор смесителя в Массачусетсе, запрашивал для Харальда экспресс-доставку, это оказалось невозможным, поскольку датский производитель обычно не держал на складе модели, смешивающие азот и кислород. Большинство его клиентов159 использовали смесители в промышленных целях и обычно заказывали модели, смешивающие углекислый газ либо с кислородом, либо с азотом. Так что смесители Харальда пришлось собирать по спецзаказу. Во время долгого ожидания Харальд предупреждал160 владельца и продавца Topac Тони Дрыбански, что каждый потерянный день обходится Norwesco в 20 000 долларов, если учесть расходы на зарплату, проживание и прочее. Наконец, после всех ожиданий Дрыбански лично доставил смесители на Дир-Айленд. Теперь, благодаря сравнительно легкой работе Риггса, Марса и Харальда, оба блока монтировались на места.
Риггс спросил Харальда, каков будет источник питания для смесителя. Он удивился, когда Харальд объяснил, что устройство пневматическое, а значит, источник питания ему не требуется. Оно работало исключительно за счет давления. Под крышкой из нержавеющей стали у смесителя находилось множество клапанов и мембран, включая одну крупную, похожую на вафельницу, положенную на бок, с резиновой прокладкой внутри. Пока давление поступающего в смеситель газа — испаренного кислорода и азота — превышало давление газа, проходящего через устройство и выходящего из него, машина продолжала гудеть. Дело в том, что газ сам по себе течет из области высокого давления в область низкого, вечно пытаясь достичь равновесия. Тот же принцип применим к чему-то столь банальному, как воздушный шарик. Когда вы надуваете его и зажимаете кончик, сжатый в этом растянутом шаре воздух находится под гораздо большим давлением, чем воздух снаружи. Если разжать пальцы, этот воздух под высоким давлением автоматически вырвется из шара, устремляясь к находящемуся под низким давлением окружающему воздуху.
Подобно чуду гидравлики в самом водосбросном тоннеле, где миллиард галлон очищенной воды в день мог течь по маршруту длиной в 9,5 мили, поднимаясь по одному из пятидесяти пяти стояков и выходя в открытое море — и всё это без единого насоса или мотора, — этот смеситель мог работать вообще без всякого электричества.
Впечатляет,— подумал Риггс. Но почему же тогда, спросил он, к MAP Mix 9000 прикреплен свернутый черный электрический шнур? Риггс уже открутил заводскую проволочку и размотал шнур. Харальд объяснил, что этот шнур им для работы не понадобится. — Не забивай голову, — сказал он. — Просто скрути его обратно161.
8. Понедельник
Билли сидел у озера в Нью-Гэмпшире162 и наслаждался безмятежным летним воскресеньем со своей девушкой Мишель. После столь напряженной недели на Дир-Айленде отдых и расслабление были именно тем, в чем он нуждался. Он знал, что белый прибрежный бунгало, где жили его близкие друзья и приемные родители — идеальное место, чтобы обрести покой. День начался для него с игры в гольф с Кеном, а когда Кен уехал с Деб на свадьбу, Билли и Мишель остались предоставлены сами себе.
Вскоре расслабление сменилось тревогой — правда, не его собственной. Мишель перечислила все вызывавшие у нее опасения моменты, связанные с тоннельным проектом, упорядочивая детали, которыми
Он решил попытаться разрядить обстановку шуткой. — Ты же у нас примерная католичка, — сказал он, — а тут занимаешься какой-то дурной энергетикой. Это не помогло.
За четыре года совместной жизни Билли и Мишель выстроили прочные отношения, основанные на доверии. Он серьезно относился к ее опасениям и никогда не пытался пустить ей пыль в глаза по поводу опасностей на своей работе. И все же, подобно своим товарищам-водолазам, он старался не вдаваться в излишние подробности. С самого начала работы на тоннеле он делал акцент на позитиве. — Такого еще никто никогда не делал, — сияя, говорил он ей. — Мы можем даже попасть на Discovery Channel. — Но по мере того, как его вовлечение в работы на Дир-Айленде углублялось, он явно сболтнул лишнего.
Билли понимал, почему Мишель так тревожится. У него самого хватало проблем с этой работой, и они оба знали: когда его что-то беспокоило, он обычно замыкался в себе. Несомненно, она это замечала и чувствовала, как сильно остыл его первоначальный восторг, подогреваемый Discovery Channel.
Он попытался сменить тему, сосредоточившись на радостных новостях из их жизни. Они с Мишель снимали небольшой дом в Уэйкфилде, недалеко от дома Деб и Кена, в котором у Билли раньше была своя комната. Теперь же они собирались купить красивый старый фермерский дом в Новой Англии прямо в городе. Но когда Билли попытался заставить Мишель обсудить этот дом вместо тоннеля, она и с места не сдвинулась.
Чтобы не ездить каждый день из Нью-Гэмпшира на Дир-Айленд, Билли среди недели ночевал у друга неподалеку от Бостона. Он планировал поступить так же и на второй неделе проекта: утром в понедельник отправиться на юг и не возвращаться до следующих выходных. Он чувствовал, что Мишель воспринимает это как свой последний шанс заставить его передумать.
Мрачные новости, заполонившие все эфиры за эти выходные, отнюдь не способствовали умиротворению. В тот пятничный вечер Джон Ф. Кеннеди-младший пилотировал свой одномоторный «Пайпер Саратога» с женой и невесткой на борту, направляясь в поместье Кеннеди на мысе Кейп-Код на свадьбу своего двоюродного брата. К раннему утру субботы береговая охрана развернула масштабную поисково-спасательную операцию в водах вокруг Мартас-Винъярд. К воскресенью береговая охрана была вынуждена переключить внимание с поисков на подъем тел. Чего бы он ни добился в жизни, Джона Кеннеди-младшего всегда помнили прежде всего как маленького мальчика в коротких штанишках, который трогательно салютовал гробу своего отца во время траурной процессии 25 ноября 1963 года — в день, когда этому мальчику исполнилось три года. Теперь же он считался погибшим в возрасте тридцати восьми лет. Невеста Рори Кеннеди, которая еще находилась в утробе матери в ночь убийства своего отца Бобби в Калифорнии, в знак траура отложила свадьбу.
Даже после того, как Мишель пришлось уехать на работу, Билли не получил передышки. К тому времени вернулась Деб и прямо в гостиной заявила ему, как сильно она переживает из-за Дир-Айленда. Он попытался повторить те же слова утешения, что говорил Мишель: волноваться не о чем, все закончится хорошо. Но было очевидно, что до нее это не доходит.
Деб тихо сказала: — Билли, пожалуйста, не надо.
— Ма, — произнес он, используя ласковое прозвище, которым ее называл. — Я в порядке. — Чувствуя себя загнанным в угол, он вышел из дома на задний двор. У озера он нашел Кена, сидевшего в крошечном белом сарайке, который тот превратил в бар с умывальником и забитым до отказа холодильником. Они взяли по пиву.
В последнее время у Билли все шло отлично: он стал меньше работать, получил возможность проводить больше времени на выходных, отдыхая с Мишель и играя в гольф с Кеном. Всего пару недель назад он забил свой первый в жизни игл, отметив это достижение на поле для гольфа столь бурными прыжками, что Кен даже опасался, не попросят ли их на выход. Но эта работа на Дир-Айленде словно набросила тень на них всех.
Кен завел разговор о работе, пытаясь объяснить переживания Деб. — Она нервничает, — сказал он Билли.
— Я прекрасно знаю, что делаю, — ответил Билли. — Ты же знаешь. — Еще тогда, когда они тренировались на площадке Тапа, Кен заглядывал туда, чтобы посмотреть на макет. — Ты должен сказать девчонкам, что я знаю, что делаю, — заявил он Кену теперь. — Конечно, это опасно, но мы тренировались. У нас подобрались отличные парни.
Кену этого было достаточно. Позже тем же вечером он сказал жене: — Послушай, с ним все будет в порядке.
В четыре часа следующего утра Мишель проснулась от шума работающего во дворе пикапа Билли. Со сна она соображала с трудом, но ее тут же возмутило, что он уезжает, даже не попрощавшись. У них было заведено: прежде чем отправиться на работу, особенно на ту, что заставит его отсутствовать целую неделю, он должен был растолкать ее ради прощального поцелуя. Однако вскоре Билли зашел в дом. Он выходил на улицу лишь для того, чтобы погрузить вещи в пикап. Они поцеловались, и она, перевернувшись на другой бок, снова заснула.
В половине восьмого утра в понедельник163, 19 июля, водолазы собрались у основания шахты, чтобы начать сверку длинных контрольных списков, выданных Харальдом. Им нужно было убедиться, что все баллоны заправлены, все соединения герметичны, а все оборудование исправно. Проблема обнаружилась лишь тогда, когда они приступили к проверке списка для «Хамви». Серый универсал «Хаммер» не заводился. Оказалось, что у него сел аккумулятор. Билли знал, что севший аккумулятор у основания шахты — это пустяк: его можно просто «прикурить» от другой машины или заменить. Но совсем другое дело, если бы это повторилось глубоко внутри тоннеля.
Водолазы испытывали облегчение оттого, что загадочная установка смешивания газов MAP Mix 9000 наконец-то прибыла на место и их миссия по извлечению заглушек могла начаться
Пока водолазы маневрировали внутри «Хамви», сверяясь со списком, их тела терлись о толстую пластиковую обшивку сидений и дверей машины. Официальное объяснение того, почему водолазы должны были оставлять прозрачную защитную пленку на сиденьях и внутренней обивке дверей — словно зловещий «Хаммер» был диван какой-нибудь престарелой аристократки, — заключалось в том, что пластик послужит барьером против воды в тоннеле. Но к тому времени водолазы уже раскусили истинную причину, почему компания «Норвеско» потребовала этот барьер: по окончании работ фирма планировала перепродать обе пары «Хамви». А следы от воды на обивке еще никому не помогали при перепродаже.
В половине десятого, покончив со всеми приготовлениями164, «Хамви» начали свой медленный путь на восток, останавливаясь у каждого шахтного телефона, чтобы водолаз мог связаться с Харальдом, сидевшим в своем вагончике наверху. Сорок пять минут спустя, достигнув отметки 6000 футов, они остановились, чтобы запустить систему впрыска кислорода, которая должна была питать дизельные двигатели машин. Несмотря на то, что уровень кислорода в тоннеле неуклонно падал, водолазы решили еще немного пройти на окружающем воздухе, прежде чем переходить на дыхательную смесь. Помимо того, что это было комфортнее и естественнее, атмосферный воздух позволял им разговаривать без искажения голосов масками и шипением воздуха.
По дороге Билли много общался с Тимом. Хотя они были знакомы всего пару недель, оба обнаружили, что отлично ладят друг с другом. Это были веселые парни, которые прекрасно знали свое дело, но не любили хвастаться. Оба славились растительностью на лице: Билли носил усы, а Тим — бороду, которую ради этой работы он скрепя сердце сбрил до эспаньолки. И дома каждого из них ждала замечательная женщина, все больше тревожившаяся из-за этого задания. Накануне, примерно в то же время, когда Мишель делилась своими страхами с Билли, Джуди делала то же самое с Тимом. — Я не хочу, чтобы ты лез в тоннель, если считаешь это небезопасным, — говорила Джуди мужу по телефону. Даже обычно оптимистичный Тим был измотан неприятностями и неудачами, с которыми водолазы столкнулись за первую неделю. Когда Джуди попросила: — Расскажи мне еще раз про этот тоннель, — он признался: — Там холодно, сыро, и я буду рад, когда эта работа закончится. — Теперь же Тим и Билли с нетерпением ждали продуктивного дня без всяких эксцессов, чтобы сообщить домой хоть какие-то успокаивающие новости.
Прибыв к вентури в 11:15 утра, водолазы выполнили протокол подключения системы дыхания смешанными газами. Как только смеситель, регуляторы и коллекторы были должным образом настроены, водолазы надели маски и начали дышать смесью испаренного жидкого кислорода и жидкого азота. Вскоре пара «Хаммеров» продолжила путь в диффузорный тоннель.
Даже надев маски, водолазы продолжали делать регулярные остановки для проверки воздуха. Харальд поручил им использовать портативные газоанализаторы Drager Multiwarn для измерения параметров воздуха в тоннеле — не только на содержание кислорода, но и на присутствие опасных газов, таких как метан, сероводород и угарный год. Хотя во время разведывательной миссии год назад никаких тревожных уровней этих газов обнаружено не было, тогда водолазы углубились в тоннель лишь частично. Теперь же, собираясь пройти до самого конца, они должны были знать обо всех угрозах.
Шестью неделями ранее во время тренировок с приборами Drager водолазов обучили пользоваться этими газоанализаторами Multiwarn для проверки воздуха. Но прямо перед началом этой понедельничной миссии они были удивлены указанием Харальда использовать те же самые приборы Multiwarn для измерения содержания кислорода в их собственной дыхательной смеси — уже после того, как этот воздух выходил из MAP Mix 9000165.
Поскольку со времен проходчиков, демонтировавших вентиляцию, никто не добирался до самого дальнего участка тоннеля, тамошняя атмосфера была окутана тайной и оцеплена, как место преступления. И все же у водолазов были веские основания полагать, что воздух в дальнем конце тоннеля стал только хуже, поскольку ржавеющий металл наверняка поглотил большую часть оставшегося кислорода. А из-за обилия воды, просачивавшейся через трещины в коренной породе, тоннель превратился в настоящий рассадник микроорганизмов, процветающих во влажной и бедной кислородом среде.
Обычно эти микробы безобидны. Более того, ультрасовременный комплекс очистки сточных вод на Дир-Айленде был искусно спроектирован так, чтобы задействовать силу микроорганизмов. Внутри трехмиллионных яйцевидных резервуаров-дигестеров166, формировавших новый ландшафт острова, батальоны одноклеточных бактерий пировали как древние римляне на оргии, с той лишь разницей, что их меню состояло из сгущенного осадка человеческих фекалий. Выполняя роль гигантского общего желудка, эти микробы расщепляли осадок на воду, углекислый газ и метан. Это позволяло многократно уменьшить объем отходов, которые затем можно было перерабатывать в удобрения в гранулах. Главным побочным продуктом этого процесса пищеварения — около 70 процентов — был метан, который по трубам поступал к котельным острова, где его остроумно превращали в электричество для питания станции167.
В контролируемой обстановке сложного очистного сооружения метан не представлял угрозы. Но поскольку этот газ крайне легко воспламеняется, в замкнутом пространстве вроде угольной шахты или тупикового тоннеля простая искра могла превратить скопление метана в катастрофический взрыв. Именно поэтому им приходилось столь бдительно проверять воздух.
Около двух часов водолазы прибыли к водовыпуску № 12168. Они подключили шахтный телефон к проводу, тянувшемуся вдоль стены тоннеля, и установили телефонную консоль прямо в «Хамви», чтобы иметь прямую связь с Харальдом. Они отцепили прицеп от тягача и припарковали его в нескольких футах, развернув передом к шахте — так, чтобы он был готов к обратной дороге в конце смены. Билли и Тим залезли в кузов прицепа: Тим сел за руль, а Билли пробрался сквозь все громоздившееся внутри оборудование на заднее сиденье, прямо к установке MAP Mix 9000. Билли и Тим должны были оставаться в «Хаммере», чтобы контролировать систему подачи дыхательной смеси, на которую по-прежнему полагались все пятеро водолазов. Снаружи машины уровень кислорода в воздухе упал уже до 8 процентов. Троица из пешей группы была вынуждена проделать весь путь до самого конца тоннеля, где он сужался до пяти футов в диаметре, по очереди толкать и тащить плоскодонную лодку, стонавшую под тяжестью снаряжения. Ди Джей должен был войти в состав этой группы, но Тап отстранил
После удаления каждой заглушки водолазы были обязаны записывать свою работу на видеокамеру, чтобы у «Кивит» и Управления водных ресурсов Массачусетса (MWRA) были доказательства ее выполнения. Но еще до того, как пешая группа покинула «Хамви», они проверили камеру и обнаружили, что она не работает. На этом надежды на то, что понедельник обойдется без осложнений, рухнули. День складывался так, что даже простые вещи оказывались сложными.
Без десяти пять пешая группа начала свой поход на восток. Хосс, Маркам и Марс были подключены к основной системе дыхания через двенадцатисоткилофутовый (1200-футовый) умбиликал, состоявший из четырех соединенных вместе трехсотфутовых шлангов. Этот пупочный кабель тянулся от фанерного коллектора на прицепе «Хамви» к другому фанерному коллектору в лодке. Подключившись к бортовому коллектору, каждый водолаз пешей группы получал собственный отрезок кабеля, дававрший ему еще триста футов свободы передвижения. Это было критически важно, поскольку лодка могла с комфортом продвинуться лишь примерно до водовыпуска № 4. Дело в том, что финальный отрезок тоннеля представлял собой серию из трех железобетонных труб, каждая из которых была уже предыдущей: диаметр уменьшался с семи футов до шести, а затем до пяти169.
Практически с самого начала марш-броска Хосс понял, что система подачи газовой смеси производит недостаточно воздуха. Он почувствовал, что маску буквально втягивает в лицо — настолько сильно, что ему временами приходилось оттягивать ее на секунду, что было опасно из-за риска вдохнуть токсичный воздух тоннеля. По сути, у Хосса оставалось мало выбора. Чтобы выжить, человеческому организму требуется постоянный приток кислорода, который через легкие попадает в кровоток и разносится по органам и конечностям. Организм генетически настроен на потребность в кислороде и невероятно чувствителен даже к малейшему снижению его объема. Поэтому, когда Хосс недополучал кислорода из дыхательной смеси, его естественным импульсом было втянуть воздух в себя через маску, отчаянно пытаясь сделать полноценный вдох. Тот же механизм наблюдается170, когда ребенок на спор начинает дышать в бумажный пакет для завтрака. Инстинктивно он делает все более глубокие и частые вдохи, пока наконец не будет вынужден убрать пакет.
Когда организм не получает достаточно кислорода (состояние, известное как гипоксия), первым признаком обычно становится фрустрация171. Затем наступает затуманенность сознания, похожая на легкое опьянение после пары кружек пива, для которой характерны ухудшение суждений и ослабление координации. Если не принять мер по востановлению кислорода, гипоксия приведет к потере сознания, а затем неумолимо к смерти. Однако на определенном этапе чувство фрустрации и тумана в голове часто сменяется эйфорией. Эрнст Родин, невролог, написавший научную работу о собственном опыте переживания клинической смерти, назвал это измененное состояние сознания «одним из самых ярких и счастливых моментов172 всей моей жизни». Он объяснил эту эйфорию галлюцинаторной реакцией кислородно-голодающего мозга. Другие ученые и антропологи находили свидетельства поисков схожего эйфорического, потустороннего опыта в различных древних религиозных практиках — например, в некоторых ранних обрядах крещения, когда неофита погружали под воду почти до состояния173 утопления.
К счастью, состояние Хосса не зашло дальше фрустрации. Поборовшись с маской некоторое время, он убедил Марса, что надо что-то делать. Марс, назначенный бригадиром понедельничной пешей группы, не имел возможности связаться с Харальдом напрямую. Зато у него был двусторонний проводной селектор, соединявший его напрямую с Тимом в «Хамви», а у Тима имелся шахтный телефон для связи с Харальдом. Так что Марс вышел на Тима, а Тим позвонил Харальду. Через несколько минут Тим перезвонил Марсу и передал указания Харальда: переключиться на резервный запас воздуха высокого давления (ВД)174. Конструкция системы позволяла водолазам продолжать пользоваться своими масками и кабелями. Нужно было лишь одно: после того как Билли выйдет из «Хамви» и повернет вентиль на внешнем коллекторе, а Тим переключит рычаг на внутреннем, источником воздуха станет не смесь из установки MAP Mix 9000, а четыре баллона с воздухом ВД, закрепленные на багажнике крыши «Хамви».-
Хосс с облегчением почувствовал, что эта перемена сразу избавила его от проблем с маской. Он и двое других парней возобновили путь к концу тоннеля. Достигнув водовыпуска № 4, Марс остался там же, у лодки, чтобы следить за коллектором. Хосс же — со своими шестью футами и пятью дюймами роста — взял на себя роль головного дозорного, передвигаясь гусиным шагом до самого конца тоннеля и вползая в тридцатидюймовые трубы для извлечения заглушек. Тем не менее, водолазы уже сожгли немало воздуха ВД, учитывая все усилия, затраченные на то, чтобы добраться до конца тоннеля — длина которого равнялась шести соединенным вместе Голландским тоннелям. К 6175:25 вечера Тим сообщил Марсу, что они опустошили уже два из четырех баллонов ВД на крыше «Хамви».
Наконец они заняли позиции для извлечения заглушек, но Хосс опасался, что при таком темпе работы они израсходуют весь воздух и у них не останется запаса на обратную дорогу к шахте. В конце концов, воздух ВД предназначался для резерва. Он сказал Марсу, что пора сворачиваться. Марс снова вызвал Тима, Тим — Харальда, и в ответ пришло распоряжение продолжать работу с расчетом вытащить хотя бы первые две заглушки. Харальд напомнил им, что в лодке есть дополнительный баллон ВД, которым пешая группа сможет воспользоваться в случае необходимости.
Услышав это, Хосс взбесился. — К черту! — проорал он сквозь маску. — Этот баллон в лодке — дляэкстренных случаев!— Хосс был молод, но отработал водолазом достаточно, чтобы знать: использовать аварийный запас воздуха для обычной работы нельзя. Даже если Марс был старше по званию на этом объекте, Хосс не собирался рисковать жизнью из соображений субординации. После недолгой горячей перепалки Марс согласился. Они собрали снаряжение в лодку, развернулись и начали долгий путь обратно к «Хамви». Оказавшись на месте, Хосс заметил странную деталь в баке с жидким кислородом на прицепе: сам бак и его регулятор были покрыты инеем.
Когда «Хамви» наконец вернулись к рампе у основания шахты, их уже ждали представители подрядчика «Кивит» и строительного менеджера «Кайзер». Представитель «Кивит» сделал финальную запись в журнале смен за этот день: «Работа за день безуспешна: заглушки не извлечены176».
Хосс все еще кипел от злости, поднимаясь наверх чуть позже девяти тридцати
Когда Хосс вернулся в мотель, у него болели легкие — вероятно, из-за скверного воздуха тоннеля, которым он надышался, когда был вынужден сорвать маску. Он решил перешагнуть через голову Харальда. За пять лет работы в «Норвеско» Хосс успел понять, что владелец компании Роджер Руло — бизнесмен, сосредоточенный в первую очередь на долларах и центах. Но он также знал, что Роджер начинал карьеру водолаза, поэтому надеялся, что тот отнесется к его опасениям серьезно. Роджер остался в Вашингтоне, но необычный характер проекта на Дир-Айленде привлек к нему внимание спаканской газетыJournal of Businessнесколькими днями ранее. В статье о «Норвеско»177 и ее тоннельном проекте Роджер заявил изданию: «Мы перепробовали много безумных вещей. Именно это делает наш бизнес увлекательным. Чем безумнее и страннее, тем лучше для нас».
После того как Хосс выложил ему весь список проблем, Роджер заверил, что во всем разберется. Считая Хосса отличным работником, Роджер в то же время знал, что тот молод и склонен болтать лишнее. Возможно, парень просто преувеличивает. И все же жалобы Хосса тревожили Роджера, поскольку прозвучали вскоре после полного беспокойства звонка Тапа из Нью-Гэмпшира. Положив трубку, Роджер набрал Харальда. Менеджер проекта вновь ответил успокаивающе. Харальд признал наличие некоторых шероховатостей в системе, но подчеркнул, что они над этим работают. Более того, он только что оставил подробное сообщение продавцу, поставившему им MAP Mix 9000, с просьбой подсказать решение проблем с давлением, с которыми столкнулся Хосс. Харальд заверил Роджера, что у него есть четкий план действий. — Все будет работать отлично, — заявил он.
Хотя Роджер был боссом, он всегда испытывал некий интеллектуальный трепет перед Харальдом. Это, помноженное на его безграничную веру в способности менеджера, заставило Роджера принять эти заверения на веру, хотя крошечная часть его все же сомневалась: не стоило ли надавить сильнее?
9. Вторник
Когда во вторник утром в семь часов школьный автобус, подвозивший водолазов, прибыл на остров, Харальд разговаривал по телефону с Тони Дрибански. Президент и по совместительству торговый представитель местной компании-дистрибьютора смесителей перезванивал Харальду в ответ на вчерашнее сообщение. Он почувствовал, что Харальд взволнован и ждет ответа с нетерпением, но в этом не было ничего нового. «Каждый раз, когда звонил Харальд 178, он разговаривал с тобой так, будто выбивал долги, — вспоминал впоследствии Дрибански. — В его голосе всегда чувствовалась эта срочность. Он просто наседал на меня круглые сутки». Чтобы решить проблему с пропускной способностью смесителя MAP Mix 9000, Дрибански посоветовал Харальду увеличить давление на аппарате. Сделать это простым поворотом одного из двух регуляторов на передней панели прибора было нельзя. По его словам, Харальду пришлось бы отвинтить крышку из нержавеющей стали и вручную отрегулировать внутренний манометр, который контролирует давление поступающего в аппарат кислорода и азота. На первой странице руководства пользователя предупреждалось, что «открывать MAP Mix 9000 разрешено только уполномоченному персоналу», к каковой категории Харальд явно не относился. Тем не менее, опираясь на прежние беседы с заводом-изготовителем в Дании, Дрибански пояснил, что этот манометр на входе можно безбоязненно подкрутить. С завода смеситель вышел с настройкой давления по умолчанию в 4,3 бара, но Дрибански сообщил, что давление можно увеличить до 7 баров, что эквивалентно примерно 100 фунтам на квадратный дюйм (PSI 179). Выкручивать его на максимум не стали и сошлись на 6,6.
Цель заключалась в том, чтобы увеличить подачу газовой смеси из аппарата. Однако между Харальдом и Дрибански, судя по всему, не велось никаких обсуждений о том, как повышение давления поступающего в смеситель газа может повлиять на внутренний процесс смешивания. В конце концов, движущей силой пневматического MAP Mix 9000 было не электричество или бензин, а давление — точнее говоря, перепад давления, основанный на естественном перемещении газа из зоны высокого давления в зону низкого. Чтобы клапаны и мембраны аппарата функционировали должным образом, давление на входе из баллонов с кислородом и азотом должно было по меньшей мере на 1 бар превышать давление на выходе смешанного газа, идущего в шлангокабели водолазов 180.
Харальд спустился на рабочей клети к основанию шахты. Призвав на помощь Ди Джея, они сдернули крышку и внесли необходимые изменения. Затем Харальд провел испытание: открыл подачу жидкого кислорода и жидкого азота и проверил расходомер на распределительном коллекторе. Тест показал 181, что увеличение давления привело к росту скорости потока — газ пошел быстрее и мощнее. Регулировка сработала. Харальд сообщил водолазам, что эта простая манипуляция должна устранить жалобы Хосса на систему.
Поскольку легкие Хосса все еще болели из-за вчерашних проблем с маской, сегодня он останется вне тоннеля. Во вторник в смену вошли Тим и Ди Джей в «Хамви», а также Билли, Марс и Риггс в составе выездной группы.
Было чуть за девять тридцать утра 182, когда после долгих сборов и проверки по контрольным спискам водолазы погрузились в «Хамви» и тронулись в путь. Примерно три часа спустя они добрались до шахтного ствола № 12, и Тим позвонил Харальду, сообщив, что они начинают установку. После того как выездная бригада вместе с лодкой начала движение на восток, Ди Джей и Тим заняли свои места в фургоне «Хамви».
Поскольку в понедельник Ди Джей не спускался в тоннель, это был его первый опыт работы со столь своеобразной дыхательной системой. Тим сидел за рулем, а Ди Джей расположился на заднем сиденье, рядом с MAP Mix 9000. Как и трио из выездной группы, Ди Джей и Тим были в дыхательных масках, в которые поступал воздух, смешанный в аппарате. Внутри «Хамви» было темно. Двигатель не работал, но они запитали приборы от аккумулятора, чтобы горел тусклый плафон освещения. Когда Тим связывался по переговорному устройству с Марсом, который вновь исполнял обязанности мастера выездной бригады, Ди Джей слышал обе стороны разговора. Но когда Тим говорил с Харальдом по шахтному телефону, Ди Джей слышал только Тима.
Как и Билли накануне, Ди Джей контролировал работу дыхательной системы всех пяти водолазов. Когда Харальд выставил ручку регулятора смеси на передней панели аппарата в
Следуя протоколу Харальда, Ди Джей воспользовался пробоотборным штуцером в фанерном распределительном коллекторе, зажатом между сиденьями «Хамви». Открыв вентиль этого штуцера, он отобрал часть дыхательной смеси — уже после выхода из смесителя, но прямо перед тем, как воздух попадал в шлангокабели водолазов. Затем Ди Джей поднес щуп прибора Drager к вырывавшейся из открытого крана струе воздуха. Когда цифровой дисплей показывал реальное процентное содержание кислорода в их дыхательной смеси, он выкрикивал цифру Тиму, тот записывал ее на планшет, а затем передавал по телефону Харальду.
Ди Джей делал все как велено, но вся эта схема казалась ему дикой. За время работы в Персидском заливе он совершил немало глубоководных погружений с использованием различных газовых смесей — будь то гелиокислородная смесь гелиокс или азотно-кислородная нитрокс. Но этот газ поставлялся уже готовым и, следовательно, заранее проверенным. Ему еще никогда не приходилось смешивать газ самостоятельно прямо на месте и тут же им дышать. Тем не менее он уже обжегся на своих прежних попытках задавать Харальду вопросы, так что повторять этот опыт сейчас не собирался.
У трех водолазов из выездной группы 184 были собственные газоанализаторы Drager. Пока Ди Джей следил за дыхательным воздухом всех участников в «Хамви», водолазы выездной группы измеряли с помощью своих портативных приборов уровень кислорода и других газов в воздухе самого тоннеля. Несмотря на то что их дыхательные аппараты были автономными, осторожность требовала от них постоянного контроля над окружающей обстановкой. Если бы кто-то из водолазов попал в нештатную ситуацию и почувствовал необходимость снять маску хотя бы на мгновение, как чуть не сделал Хосс в понедельник, критически важно было знать точный состав кислорода в атмосферном воздухе тоннеля. Водолазам стоило лишь вспомнить таблицу процентного содержания кислорода, которую им давали во время тренировок по спасению в шахтах — снижение работоспособности при 17 процентах; головокружение и нарушение координации при 15 процентах, — чтобы понять: не все среды с дефицитом кислорода одинаковы. Если 9 процентов в конечном итоге привели бы к потере сознания, то всего несколько вдохов при 6 процентах почти наверняка означали бы смерть.
Портативные приборы Drager имели встроенные сигнализаторы, которые на заводе настраивались на срабатывание при падении уровня кислорода ниже 19,5 процента. Еще во время подготовки в Нью-Гэмпшире 185 Харальд говорил Тэпу, что в тоннеле будет такой сильный дефицит кислорода, что настройки сигнализации придется изменить. Если этого не сделать, сирена и мигающие лампы прибора будут выть постоянно, что затруднит работу. Он поручил Тэпу снизить порог срабатывания сигнализации до 9 процентов. Но по мере того как водолазы углублялись в тоннель и уровень кислорода продолжал падать, сигнализация продолжала срабатывать даже при настройке в 9 процентов. Тогда Харальд велел Тэпу опустить порог еще ниже — до 6 процентов. С тем же успехом они могли выставить его на ноль, поскольку при столь низком значении сигнализация фактически отключалась.
Когда Ди Джей и Тим не проводили периодических замеров и не отчитывались по графику, дежурство в «Хамви» становилось унылым до одури. Сидя в темноте под монотонное шипение дыхательной системы и глухие звуки капели, стекавшей по стенам тоннеля снаружи машины, Ди Джей изо всех сил боролся со сном. Они с Тимом решили, что лучший способ взбодриться — продолжать разговор, и принялись травить байки. Вдоволь нашутившись, Тим вдруг посерьезнел и спросил о том, что грызло его теперь, когда он вернулся к работе на Северо-Востоке. Перед тем как они с Джуди переехали из Нью-Йорка в штат Вашингтон, Тим бросил старую машину на манхэттенской улице. «Как думаешь, не мог ли из-за этого на мое имя ордер выписать?» — спросил он Ди Джея.
Этот вопрос заставил Ди Джея усмехнуться. Этот крупный техасец, собирающий оружие, переживал, что полиция крупнейшего города страны объявит его в розыск за непростительный грех — оставленную почти десять лет назад на боковой улочке колымагу? Ди Джей знал, что у нью-йоркской полиции слишком много забот, чтобы пересекать границы штатов ради расследования глухарей по брошенным рухлядям.
«Да брось, Тим, — успокаивающе сказал Ди Джей, — все будет в порядке».
Помимо скуки, давал о себе знать голод. Во время обучения шахтному спасению водолазам объясняли, что по вполне очевидным причинам им запрещено есть в масках при дыхании от системы подачи воздуха. Харальд пояснял, что на коллекторе есть дополнительный штуцер, подключенный к баллонам высокого давления на крыше. Если открыть вентиль этого штуцера 186, салон «Хамви» наполнится чистым воздухом настолько, что парни смогут дышать без масок. Ди Джей с Тимом решили попробовать. Они плотно закатали окна «Хамви», слегка приоткрыли вентиль и стали ждать, пока салон наполнится воздухом. Ди Джей уставился на газоанализатор, следя за тем, как растет уровень кислорода в воздухе салона. Но стрелка ползла вверх невыносимо медленно, а шум поступающего воздуха стоял такой громкий, что они с Тимом боялись пропустить вызов от выездной группы или Харальда. К тому же им не улыбалось тратить целый баллон резервного воздуха ради кратковременного комфорта в темном салоне. В итоге от этой затеи отказались и снова надели маски.
Остальные водолазы справлялись с долгими периодами голода просто: они набивали животы перекусами и напитками в самый последний момент перед тем, как надеть маски. Но при зверском аппетите и солидной комплекции ростом под метр девяносто и весом в сто с лишним килограммов Ди Джей в конце концов решил, что этого недостаточно. Усевшись на заднем сиденье, он распечатал пачку крекеров с арахисовой пастой, захваченную в мини-холодильник, вместе с бутылкой «Спрайта» и сэндвичем с солониной. Он глубоко вдохнул, приподнял маску и закинул в рот пару крекеров. Отодвинуть маску на пару секунд внутри «Хамви» было гораздо безопаснее, чем снаружи, особенно учитывая ту порцию воздуха высокого давления, которую они накачали в салон. Проблема была лишь в том, что Ди Джей слишком торопился, и один
Услышав это, Тим в панике обернулся. «Ты чего? Что случилось?» Из-за царившей вокруг темноты, особенно на заднем сиденье, ему было трудно разобрать, в чем дело. И все же, поскольку лицо Тима освещал плафон, Ди Джей видел выражение ужаса на его лице. Пытаясь откашляться, Ди Джей поднял вскрытую пачку, чтобы Тим понял причину.
Когда приступ прошел, Тим разозлился: «Ты какого хренаешь? Тебе вообще-то нельзя».
«Дружище, — ответил Ди Джей. — Явсегдахочу есть».
Сгорбившись и уперевшись руками в колени, словно игрок в американский футбол перед розыгрышем комбинации в средней школе, Риггс приготовился у отводной трубы, ведущей к шахтному стволу № 1. Он настраивался — физически и морально — заползти внутрь и выдернуть заглушку. Никому не нужно было напоминать ему, что диаметр горизонтальной трубы составляет всего тридцать дюймов, как и то, что он находится в конце неосвещенного канализационного тоннеля без всякой вентиляции, а над его головой плещется целый океан. Он понимал, что большинство людей скорее пожертвуют пальцем, чем подвергнут себя такому заточению в глуши, и вполне разделял эту точку зрения. В конце концов, он сам страдал легкой формой клаустрофобии.
Истоки этого недуга крылись в парашюте детских воспоминаний, которые навсегда отпечатались в его памяти. Когда ему было шесть лет и он рос в Восточном Техасе, у одного из его друзей в гараже валялась коробка из-под матраса. У кого-то возникла идея залезть в темный гараж и запечатать одного из мальчишек внутри этой коробки. Остальные должны были катать коробку по полу, пинать ее и бить кулаками, наслаждаясь криками запертого внутри ребенка. Риггс до сих пор помнил дикий ужас, охвативший его в этой коробке, когда он молил:Господи, выпусти меня отсюда!Меньше минуты чистого страха показались ему вечностью.
Следующий незабываемый инцидент обеспечили ему братья и сестры. Они с сестрами дурачились и решили завернуть друг друга в большой ковер. Когда дошла его очередь оказаться внутри, ощущения оказались еще хуже, чем в коробке из-под матраса. Он был полностью обездвижен, и надеяться на спасение приходилось только тогда, когда сестры его развернут. Он чувствовал себя аллигатором, которому пасть замотали скотчем. Каким бы сильным ни был аллигатор, оказавшись в путах, он становится совершенно беспомощным. Завернутый в этот ковер Риггс чувствовал, как в жилах стынет кровь, а давление зашкаливает.
За годы водолазной практики ему удалось приручить свою клаустрофобию, хотя победить ее до конца так и не вышло. Он представлял ее демоном, которого нужно усилием воли держать взаперти в чулане. Пока демон сидел там, он был не опаснее аллигатора с заклеенной пастью. Во время любой сложной подводной работы Риггс, вместо того чтобы ломаться под грузом неподвластных ему сил, концентрировался исключительно на том, чем мог управлять. Могу ли я пошевелить веками? Пальцами? Кистями рук и запястьями? Сама возможность мысленно поставить эти галочки здорово помогала успокоиться и удерживать демона в чулане. Для Риггса в его настрое перед опасным заданием не было ничего напускного. Это был его способ справляться с ситуацией, а умение справляться помогало ему преуспевать.
С другими механизмами совладания получалось не всегда. После школы он завербовался на флот, отучился на авиационного электрика и загорелся идеей стать «морским котиком». Но поскольку он отлично проявил себя в качестве специалиста по радиолокации, флот предпочел оставить его на этой дорожке, что фактически закрыло для него путь в спецназ. В 1981 году двадцатилетним матросом он служил на атомном авианосце ВМС США«Нимиц», когда крупнейший в мире корабль шел в шестидесяти милях от побережья Флориды. Незадолго до полуночи военный 187 летчик попытался посадить свой истребитель на полетную палубу«Нимица». В последний момент самолет вильнул и врезался в ряд других машин, стоявших на палубе. В огненной катастрофе погибли четырнадцать членов экипажа, сгоревших в топливе или убитых осколками. Еще сорок восемь получили ранения. Среди жертв были и несколько друзей Риггса.
Вскоре он начал искать утешения от горя на дне бутылки. Он продолжал пить и после увольнения со службы, когда началась его карьера коммерческого водолаза. Спустя почти десять лет он осознал, что алкоголь стал костылем, мешающим жить по-настоящему. Он уверовал в трезвость и обратился к религии. И все хорошее в его жизни — особенно его молодая семья — выросло из этого решения.
У соединительной трубы Риггс и Билли присели на корточки возле пола тоннеля. Среди отводных труб, соединявших тоннель с пятьюдесятью пятью шахтными стволами, труба № 1 стояла особняком. Она находилась дальше всех от Дир-Айленда. Она отходила от южной стороны тоннеля, в то время как остальные пятьдесят четыре крепились с северной. Она располагалась почти напротив отводной трубы ствола № 2, тогда как остальные шли с интервалом примерно в 125 футов. Но главное — она была самой длинной. Водолазу, забиравшемуся в тридцатидюймовую трубу, предстояло проползти тридцать пять футов до защитной заглушки — вдвое дальше, чем в других отводах. Прежде чем лезть внутрь, им с Билли нужно было откачать воду, скопившуюся в трубе.
Вода просачивалась по всей длине тоннеля, особенно на последней миле. Но здесь, на тесном пятифутовом финальном участке и в особенности в невообразимо узких тридцатидюймовых отводах, даже небольшое скопление воды превращалось в серьезную проблему. Соответственно, водолазам приходилось действовать с умом. Они использовали работающие от батарей насосы для откачки воды, но еще до их включения необходимо было выстроить перед трубой барьер из мешков с песком, чтобы откачиваемая вода не хлынула обратно. Поэтому они проделали скользкий путь длиной в футбольное поле обратно к стволу № 4, где у пульта стоял Марс. Они захватили с лодки мешки с песком и насосы, а затем поволокли все это обратно к стволу № 1, пробираясь вперед с соггнутыми спинами.
Рост Риггса составлял всего метр семьдесят три, что давало ему преимущество при прохождении узкой горизонтальной трубы. Зная, что внутри их ждет вода и скользкие водоросли, он решил надеть сухой гидрокостюм — более совершенную, с термоизоляцией версию мокрых костюмов, используемых аквалангистами. В отличие от комбинезонов остальных парней, его костюм из специальной резины не позволял промокнуть независимо от количества воды.
Согласно договоренности Тэпа с Norwesco, Риггсу полагалась надбавка за проникновение — небольшая выплата за каждый фут проползенного по трубе расстояния. Но это едва ли компенсировало пугающие условия, с которыми ему предстояло столкнуться. Он решил подойти к задаче так,
Затем, разумеется, Риггсу предстояло проползти тридцать пять футов задом наперед по тридцатидюймовой трубе, волоча за собой заглушку и сопутствующие детали. Он решил протащить стопорное кольцо и прокладку по бокам туловища, чтобы вытащить их ногами. Инструмент и уплотнительное кольцо он положил внутрь «салатницы», удерживая ее над головой во время обратного пути. И все это время нужно было следить за тем, чтобы не сместить маску и шлангокабель — подача жизнеобеспечающего воздуха не должна была прерываться ни на секунду.
Спустя больше часа после того, как он впервые залез в трубу, Риггс снова оказался снаружи, сгорбившись и уперевшись руками в колени, — на сей раз первая защитная заглушка была успешно демонтирована 189. Она лежала у его ног, как скальп врага в дикой войне. Оставалось демонтировать еще пятьдесят четыре.
Было чуть за четыре. Задокументировав работу в первом стволе с помощью отремонтированной видеокамеры, он с Билли перешел ко второму стволу. Минут через сорок пять они успешно выдернули вторую заглушку.
В этот момент у Марса, дежурившего у лодки возле ствола № 4, начались серьезные проблемы с регуляторным клапаном. Маску начало заливать 190: из шлангокабеля в рот и нос хлынул избыточный объем воздуха вне зависимости от того, сколько он вдыхал. Хотя это выглядело прямой противоположностью нехватки воздуха в маске, от которой днем ранее страдала Хосс, проблема, судя по всему, проистекала из того же дефекта — нарушения регулировки потока. Марс и Билли переговорили. Затем Билли подошел к Риггсу, стоявшему у ствола № 2. «Нам нужно двигаться, Риггс», — сказал он. Вместо того чтобы тащить две извлеченные заглушки и насосы обратно к лодке, как планировалось изначально, он велел оставить их прямо здесь. Об их возвращении они подумают завтра.
После этого трое мужчин, волоча за собой лодку, побрели обратно к «Хамви».
Машина не заводилась. Серый фургон «Хамви» стоял правильно для возвращения группы к стволу, но проклятый двигатель никак не хотел схватывать.
Было шесть часов вечера, и попытки реанимировать машину возглавили Тим и Билли. Тим вызвался потому, что уже второй день подряд водил «Хамви», а Билли — потому, что накануне был напарником Тима на этой машине, да и вообще он был Билли и мог починить что угодно с помощью изоленты и проволоки. Сколь бы уверенным ни чувствовал себя Билли в механике и как бы ни приветствовал самые сложные задачи в противостоянии человека и машины, сейчас даже ему пришлось признать, что это не тот случай. Они возились не в мастерской Black Dog за домом Тэпа, не на поверхности Дир-Айленда и даже не у основания шахты, где все еще было достаточно света и сносного воздуха. Они стояли в девяти милях от входа в кромешной тьме подводного тоннеля. Водолазная группа свернула сегодняшнюю работу из-за проблем с ненадежной дыхательной системой, и теперь им предстояло решить задачку покрупнее. У них, конечно, был второй «Хамви» — пикап, но от него не было никакого проку, поскольку он стоял передом в другую сторону и был заблокирован фургоном. Из-за бетонных ограждений по бокам тоннель был настолько узким, что двери машин едва открывались полностью, не говоря уже о том, чтобы разминуть два «Хамви» и поменять их местами.
Билли и Тим быстро пришли к выводу, что проблема кроется в управлении впрыском кислорода. Это был ключевой узел, позволявший переоборудованному дизельному «Хамви» использовать запас жидкого кислорода и работать в обедненной кислородом среде тоннеля. Они перепробовали все, что приходило в голову. Понимая, что механиков и так хватает, Риггс старался не путаться под ногами. Но со своего места на переднем сиденье он внимательно следил за происходящим.
После некоторых манипуляций со стороны Билли Тим крутанул стартер, двигатель заурчал, выбросив из выхлопной трубы клуб черного дыма. Но тут же заглох. Еще пара попыток — и тот же результат. Запустить мотор не удавалось. По опыту работы дизельным механиком в транспортной компании своего отца Билли знал, что нужно заставить систему подавать в двигатель больше кислорода. Он попытался подключить к блоку управления кислородом независимое питание, но снова безрезультатно. Он злился от того, что ни один из его проверенных приемов не работает.
Снова и снова они вносили корректировки и крутили стартер. Час спустя ситуация ухудшилась. Когда Тим попытался запустить двигатель, он даже не щелкнул. Тишина. Постоянные попытки завести машину посадили аккумулятор «Хамви», и теперь он был разряжен в ноль. Ко всему прочему.
В этот момент отчаяния у Билли сработали инстинкты. Он направился к белому пикапу «Хамви», на котором они приехали, и открыл капот. Он снял аккумулятор с этой машины и поставил его взамен мертвого в фургон. Это сработало. Но двигатель все равно предстояло запустить.
Снова ковыряние в моторе, снова разочарование. Наконец они попробовали удерживать кнопку принудительной подачи на кислородном инжекторе необычно долго. То ли это помогло, то ли какое-то другое действие, а может, просто чистая удача — двигатель кашлянул и впервые не заглох. Было 7:23 вечера. Парни бросились собирать разбросанный вокруг инструмент, забрались в кабину фургона и буксируемого пикапа, и Тим включил передачу.
Хосс провел большую часть дня наверху, сидя рядом с Харальдом в его вагончике, так что
Они предъявили Харальду претензии по поводу повторяющихся сбоев, которые, казалось, становились только хуже. Харальд признал, что в системе еще остались шероховатости, требующие доработки, но заверил, что завтра все пойдет лучше. Однако для Хосса проблемы переросли ту черту, когда их можно было назвать шероховатостями; теперь они казались системными изъянами, ставившими под угрозу безопасность водолазов. И слушать прежние объяснения и оправдания он был не намерен.
Тэп сидел в своем черном вагончике с открытой дверью, так что уловил серьезность в жалобах водолазов. После того как парни разошлись и сели в школьный автобус, Тэп подошел к белому вагончику Харальда и спросил: «Что происходит?»
Харальд ответил, что им пришлось отрегулировать пару клапанов для улучшения скорости потока, и дальше все будет нормально.
«Ну хорошо», — неуверенно произнес Тэп. Но по дороге обратно к своему вагончику он чувствовал, как сжимается желудок. Он понимал, что парни взбешены, и размышлял, не поднять ли шум перед руководством выше Харальда. Однако у него не было на руках достаточно конкретной информации, с которой можно было идти к менеджерам Kiewit или MWRA с требованием остановить работы. Если Харальд выдаст им то же успокаивающее заключение, что только что озвучил Тэпу, они наверняка предпочтут его мнению авторитет именитого канадского инженера.Я имею дело с гигантскими компаниями, которые могут меня раздавить, — говорил себе Тэп.Прежде чем идти в верхи, мне нужно точно понять, что происходит. И все же он дал себе слово: если завтра ситуация не улучшится, он усилит нажим.
Пока Хосс с остальными парнями ехали на школьном автобусе с острова к парковке у ипподрома, напряженное совещание в вагончике Харальда переросло в отборную грызню. Общее мнение сводилось к тому, что дыхательная система паршивая, а оборудование ненадежное. Даже обычно покладистый Тим, которому жена в телефонном разговоре в воскресенье вечером пообещала запретить спускаться в тоннель, если там небезопасно, теперь встревожился не на шутку.
«Полный пипец», — заявил Хосс жене, позвонив из мотеля HoJo’s. Хизер привыкла, что муж с энтузиазмом относится к работе и старается не распространяться о проблемах на объекте. Поэтому, когда он выложил ей, насколько скверно идут дела на проходке тоннеля, она испугалась.
«Возвращайся домой, — сказала она. — Просто убирайся оттуда!»
Хосс ответил, что не может так поступить. Он не мог бросить парней, которые, в конце концов, оказались в той же ситуации, что и он. Его также тревожило, как уход с объекта отразится на его карьере в Norwesco — единственном серьезном работодателе за всю его водолазную жизнь. Роджер дважды возил его в Бостон, если считать разведывательную поездку годичной давности, и тратил деньги на его обучение и проживание. Хозяин рассчитывал на него в завершении этого крупного проекта. Хосс понимал, что побег сейчас станет верным способом похоронить его репутацию подающего надежды специалиста. Положив трубку, он позвонил родителям. Реакция была той же — они уговаривали его бросить всё и вернуться. Он ответил им то же самое, что и Хизер: он не может подвести команду. Но заверил их, что при возникновении новых проблем откажется спускаться в тоннель и перейдет в резервную группу.
При всей своей злости Хосс где-то в глубине души все же сомневался: а вдруг он преувеличивает? Ему доводилось бывать на объектах со сложностями и напряжением, но в итоге всё всегда как-то утрясалось. Может, и здесь то же самое. Но верилось в это с трудом.
· · ·
Разъезжаясь по домам на ночь, остальные водолазы испытывали схожие сомнения. Когда Риггс поделился с женой своими опасениями, Карен тоже встревожилась, особенно учитывая его обычную сдержанность. Но прошлый опыт подсказывал ей, что ничто ее слова не изменят его решения. И она попыталась подобрать несколько успокаивающих слов.
Когда Билли поздно ночью добрался до дома своего приятеля и приготовился рухнуть на кровать, его ждало сообщение от Мишель. Он знал, как сильно она переживает из-за этой работы, поэтому у него не было никакого желания добавлять масла в огонь деталями сегодняшних тревожных событий. У него просто не осталось сил на очередную лекцию. Как ни странно, в сообщении Мишель не было ни слова о ее тревогах по поводу работы. Напротив, она сообщила, что у нее есть важный вопрос о том, какую страховку собственника жилья им нужно оформить к закрытию сделки по покупке дома, которое должно было состояться через две недели.
После долгих лет экономии Билли и Мишель наконец-то получали старый фермерский дом своей мечты. На участке в одиннадцать акров располагались уютная веранда и гараж, где Билли мог хранить инструменты и заниматься любимым делом. Со временем они надеялись открыть совместный бизнес, ради чего Мишель планировала вернуться в колледж и изучать бухгалтерию. Поскольку до этого они никогда не покупали недвижимость, Билли советовался с матерью, Ольгой, работавшей помощницей адвоката по недвижимости во Флориде. Ольга даже отложила запланированный летний визит к сыну до тех пор, пока они с Мишель не переберутся на новое место. В телефонных разговорах о покупке дома Билли поделился с матерью всеми деталями, кроме одной. Он умолчал о том, откуда взялся основной источник средств на покупку. Это были наличные, выплаченные Тэпом при выкупе доли Билли в Black Dog. Билли боялся, что родители, особенно отец, разочаруются в нем из-за того, что он бросил малый бизнес. Он помнил, с какой гордостью светился отец, когда приезжал в Нью-Гэмпшир посмотреть на их с Тэпом предприятие. Поэтому Билли ничего не сказал родным о продаже и взял с Мишель обещание держать язык за зубами.
Билли не знал ответа на вопрос Мишель о страховке, но знал, что его мать подскажет. И все же, зная привычку Ольги рано ложиться и рано вставать, он и не думал звонить ей ближе к полуночи. Он решил подождать до утра, позвонить ей, а затем, получив информацию, набрать Мишель.
Тем временем Ди Джей перед тем, как отправиться домой в Уолтем, заехал к девушке. Дана засиделась в баре с сестрой, так что Ди Джей какое-то время ждал ее у дома.
Когда он вошел в свой дуплекс, мать ждала его. С ее лукавой улыбкой и хриплым смехом, выдававшим многолетнюю привычку смолить Benson & Hedges, Лоррейн представляла собой любопытную смесь. Несмотря на милый ирландский акцент и почти старомодную учтивость, сохранившиеся со времен ее детства на ферме в Новой Шотландии, взрослая жизнь закалила ее, превратив в осторожную выжившую. Ди Джей знал, как хорошо мать понимает его после всего, что они прошли. Пытаться скрыть угнетенность от увиденного в тоннеле или предчувствие завтрашнего дня было бесполезно. И все же расстраивать ее не хотелось, поэтому он постарался обернуть свое беспокойство в позитивное русло.
Он знал, какую опору мать находила в католической вере. Во многие воскресные вечера он провожал ее от дома до церкви Святого Карла на семичасовую мессу. И он отлично знал, как сильно она любила своего покойного отца — рослого плотника, главного героя большинства любимых детских историй Лоррейн. По дороге домой Ди Джей вспомнил одну из таких историй, которую мать рассказывала не раз. В ней говорилось о тех днях, когда его дед работал плотником на возведении 52-этажного небоскреба Prudential Tower в Бостоне, который после открытия в 1964 году стал самым высоким зданием в Северной Америке за пределами Нью-Йорка. Как бы высоко над землей он ни находился, дед всегда говорил, что не боится высоты, потому что в его кармане лежала медаль Девы Марии. Эта Чудотворная медаль досталась Лоррейн почти случайно. Она всегда обожала запах трубочного табака, напоминавший ей об отце. После его смерти мать отдала Лоррейн дедов кисет на память. И на самом дне этого ароматного кисета Лоррейн обнаружила ту самую Чудотворную медаль.
Стоя в гостиной, Ди Джей спросил мать: «Мам, а дедушкина медаль? Она еще жива?»
При этих словах у Лоррейн сжалось сердце. Сдвинув тонкие брови домиком, она поинтересовалась, зачем она ему понадобилась. Когда Ди Джей ответил: «Да я тут немного переживаю по поводу работы», она поняла, что он пытается сгладить углы. Приуменьшать значение происходящего он мог сколько угодно, но послание она уже уловила.
Лоррейн ничего не ответила, поднялась наверх и достала медаль из ящика прикроватной тумбочки. Она зажала ее в ладони, ласково поглаживая большим пальцем. Она называлась Чудотворной медалью, но выглядела скромно. Серебристая, овальной формы, чуть больше крупной английской булавки. Наверху имелось ушко для ношения на цепочке. В центре находилось рельефное изображение Пресвятой Богородицы с раскинутыми руками и нимбом над головой. По кругу шла надпись: «О, Мария, без греха зачатая, молись о нас, к Тебе прибегающих».
Как бы ни тревожила ее просьба Ди Джея, Лоррейн не собиралась добавлять сыну забот, заставляя его переживать за нее. У нее была вера: Дева Мария укроет Ди Джея своими защитными крыльями точно так же, как всегда оберегала его деда. Лоррейн спустилась по лестнице и вернулась в гостиную.
«Ди Джей, дорогой, — сказала она, протягивая сыну медаль, — только смотри не потеряй ее».
10. Среда
Без пяти минут шесть в среду утром Билли позвонил.
– Алло?
–
отозвались на другом конце.
– Мам, – сказал Билли, – прости, что звоню так рано.
– Ничего страшного, Билли, – успокаивающе ответила Ольга Юсе, взглянув на будильник. – Ты же знаешь, я встаю в шесть. Мой будильник всё равно зазвонил бы через пять минут.
Ольга, сидевшая на краешке постели в своем доме во Флориде, была застигнута звонком врасплох. Она никогда не хотела беспокоить Билли во время работы, поэтому всегда ждала, пока он сам выйдет на связь. Если же он звонил, то почти всегда на выходных и из дома.
Билли сразу перешел к делу. Мишель оставила ему сообщение с вопросом о том, какую страховку для домовладельцев им следует оформить. Обычно он бы подождал с ответным звонком, но до даты закрытия сделки по покупке дома оставалось всего пару недель, и вопрос требовалось решить. Он как раз собирался въехать в туннель, где окажется вне зоны доступа сотовой связи до поздней ночи, поэтому ранний звонок был лучшим вариантом. «Мне нужно знать, что ей ответить», – сказал он.
Ольга заверила Билли, что это вовсе не утруждает ее. А благодаря многолетней работе в адвокатской конторе у нее сразу нашелся ответ. «Билли, обязательно проследи, чтобы Мишель оформила полис с условием «возмещения по рыночной стоимости», – сказала она.
Билли поблагодарил мать. Ольга уловила в его голосе необычную тяжесть. Она знала, что его время ограничено, но ей не хотелось слишком резко вешать трубку. Поэтому она почувствовала облегчение, когда он заговорил о работе, ожидая, что он воспрянет духом и выдаст один из своих обычных бодрых отчетов. Но этого не произошло. «Я работаю в этой богомерзкой дыре», – сказал он.
Ольга почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом. Она замерла.Стоит ли ей попросить его бросить эту работу?Но прежде чем она успела взвесить все «за» и «против» вмешательства, Билли поспешил закончить разговор. «Ладно, спасибо, я все понял, – сказал он. – Я позвоню Мишель». С этими словами он повесил трубку.
Было шесть часов. Билли должен был доехать от дома приятеля до парковки у ипподрома к половине седьмого, чтобы встретиться с остальными водолазами и сесть на школьный автобус до Дир-Айленда. Он набрал номер Мишель.
Учитывая напряжение, висевшее между ними с воскресенья, когда Мишель умоляла Билли бросить работу на Дир-Айленде, он готовился ко второму раунду. Но Мишель сдержалась. Она не стала продолжать спор с того места, на котором они остановились. И не стала рассказывать Билли о том, как накануне, возвращаясь домой после смены в пабе, она вдруг ни с того ни с сего горько заплакала. Она легко могла предсказать его реакцию:Мы что, опять за свое?Именно поэтому она решила ограничить свое ночное волосообщение во вторник вопросом о страховке жилья, выставив его чуть
Когда Мишель сняла трубку, Билли передал совет матери насчет страховки. Затем они с минуту пообщались на другие темы, связанные с покупкой дома. Почувствовав, что напряжение немного спало, Мишель решила еще раз рискнуть и затронуть щекотливую тему. Она попросила его отказаться от поездки в туннель.
Билли вовсе не улыбалось возобновлять их противостояние, поэтому он попытался отшутиться. «Сегодня у меня легкая работа, – сказал он Мишель. – Буду просто сидеть в «Хамви»».
Мишель не стала спорить. Билли сказал, что ему пора ехать.
– Ладно, я люблю тебя, – сказала она.
– И я тебя люблю.
Риггс подошел к фургону с едой191, купил сэндвич с ветчиной и сыром и бутылку «Маунтин Дью» объемом в двадцать унций. Сунув всё это в рюкзак, он не спеша направился к школьному автобусу, стоявшему на парковке с работающим на холостом ходу двигателем. Рабочие ботинки он оставил незашнурованными, зная, что проведет в них совсем немного времени.
Без пяти семь утра автобус высадил их на Дир-Айленде, и Риггс вместе с Хоссом, Ди Джеем, Тимом и Билли направился к трейлеру «Блэк Дог». Риггс взял сухой гидрокостюм, в котором работал накануне, и стал готовить снаряжение. Он заметил на краю лицевой маски небольшой излишек резины – лишний материал нужно было подрезать, чтобы маска сидела лучше. Он одолжил у Хосса ножницы192, сделал срез, а затем протер маску спиртом.
Мысленно настраиваясь на предстоящий день, он обдумывал идею, которая, как ему казалось, могла значительно улучшить их систему подачи дыхательной смеси. С этой задумкой он заглянул в трейлер Харальда.
Команда «Хамви» следовала протоколу Харальда по измерению содержания кислорода в дыхательной смеси, которую смешивал аппарат MAP Mix 9000 и по шлангокабелям подавал всем пятерым водолазам. Водолаз, сидевший на заднем сиденье рядом со смесителем, должен был открыть вентиль пробоотборного порта, выпустить немного воздуха, а затем поднести к нему газоанализатор Drager Multiwarn, чтобы измерить уровень кислорода. Вчера эту задачу выполнял Ди Джей, и во время разбора полетов после смены этот протокол вызвал множество нареканий. В конце концов, насколько точным может быть зонд, сунутый в струю воздуха, которая неизбежно смешивается с воздухом внутри салона «Хамви»?
Стоило Риггсу лечь в постель в мотеле, как в голове у него возникло простое решение. Им нужен был встроенный в линию газоанализатор. Этот относительно недонедорогой прибор193 можно было врезать прямо в систему. Вместо того чтобы отбирать пробу дыхательной смеси для анализа, они могли подключить этот монитор непосредственно к потоку воздуха, что обеспечивало бы непрерывное считывание содержания кислорода – подобно терморегулятору в холодильнике. Парням было бы гораздо проще получать такие показатели – и доверять им. Идея казалась Риггсу настолько здравой, что он даже удивлялся, почему не додумался до нее раньше. С другой стороны, оборудование, условия и процедуры на этом объекте на Дир-Айленде были для водолазов настолько непривычными, что на адаптацию требовалось время.
– Эй, Харальд, – окликнул его Риггс194. – У нас в Спокане нет встроенных газоанализаторов, таких, которые ставят на газовых панелях или барокамерах?
Харальд поднял взгляд. – Да. А что?
– Можем мы выписать сюда такую штуку экспресс-почтой? – спросил Риггс. – Думаю, было бы здорово иметь прибор для непрерывного контроля линии. Это ведь гораздо точнее, не находишь?
– Ну… – начал было Харальд. Но тут его отвлекло что-то другое, и он ушел.
Риггс решил вернуться к этому вопросу при удобном случае. А пока нужно было собираться. Он сбросил ботинки и черные штаны Carhartt, после чего облачился в сухой гидрокостюм. Поскольку до погружения в воду оставалось еще какое-то время, он оставил верхнюю часть костюма спущенной до пояса, словно горнолыжник, каким он когда-то был в Колорадо, щеголявший по ложье с модно свисающими лямками.
– Эй, Риггс! – заорал Хосс, стоявший у грузовой клети в ожидании спуска в шахту. Незадолго до этого Риггс слышал, как Марс просил Хосса отработать за него смену. Марс жаловался, что вымотался из-за череды тяжелых смен на дальнем конце туннеля. Хосс согласился подменить товарища и теперь звал Риггса. – Готов?
– Ага, – крикнул в ответ Риггс и зашагал к нему.
Риггс застал Тэпа стоящим прямо у шахтной клети и смотрящим на часы. Тэп рявкнул в сторону трейлера: – Давай шевелись, Ди Джей! Тэп все еще кипел от злости, но когда Ди Джей подошел к клети и перевернул свою каску, демонстрируя медальон с Девой Марии, висящий на кусочке бечевки, немного смягчился.
У ствола шахты три водолаза обнаружили Билли и Тима, которые уже вовсю сверялись с предстартовыми чек-листами195. Тим, чьи волосы были собраны в короткий хвост, а сквозь зеленый комбинезон проглядывали серый свитшот и красные спортивные штаны, стоял с планшетом в руках. Он улыбался, ставя галочки напротив каждого пункта. Чуть позже Харальд спустился в шахту и положил дополнительный переносной газоанализатор в серый «Хамви». Хотя встроенного газоанализатора, о котором просил Риггс, у них не было, Харальд сказал водолазам, что теперь у них по крайней мере будет этот дополнительный монитор Multiwarn, который можно выделить исключительно под замеры воздуха, поступающего из смесителя. Другой переносной прибор196 из «Хамви» они могли использовать для замера кислорода и прочих газов в окружающем воздухе.
Билли отвел Ди Джея в сторону. Он пожаловался на боль в спине197 и спросил, не могут ли они поменяться обязанностями на сегодняшний день. Билли знал, что его спине придется куда легче, если всё, что от него требуется, – это сидеть в «Хамви» и следить за системой дыхания. Хотя накануне вечером он уже утряс эту перестановку с Тэпом, он не был уверен, предупредили ли Ди Джея. Когда Билли завел об этом разговор, Ди Джей сделал вид, что слышит об этом впервые, и назвал Билли слабаком.
Билли был не в настроении шутить, но тут он заметил улыбку, промелькнувшую в уголке рта Ди Джея. Это подсказало ему, что Тэп уже обо всем доложил. Ди Джей, как всегда в своем репертуаре, просто решил немного поиздеваться. И Билли подыграл ему.
– Ладно, пойду я, – сказал Ди Джей. – Но когда я притащу эти пробки обратно, грузить их в «Хаммер» будешь ты.
Билли рассмеялся.
Смена
Благодаря тому, что Билли и Тим прибыли к стволу шахты первыми, им удалось выполнить основную часть утренней подготовки. Несмотря на все неудачи, преследовавшие водолазов в первые дни работы в туннеле, теперь в их деятельности появился четкий ритм. Они лучше освоились с системой и внесли несколько важных усовершенствований. Небольшая оставшаяся бригада проходчиков198 проделала отличную работу, исправив угол наклона и длину аппарели с алюминиевого настила, что решило проблему, из-за которой водолазы намучились при первых попытках загнать «Хамви» в туннель. Сами водолазы тоже придумали обходные пути, надеясь избежать повторения прежних неприятностей. Больше всего на свете Билли опасался повторной разрядки аккумуляторов в «Хаммерах». Обсудив это с Харальдом, он отключил плафоны внутреннего освещения в фургоне «Хамви». Хотя эти лампы хоть как-то разгоняли мрак для двоих водолазов, следивших за дыхательной системой, они решили, что тусклый свет не стоит дополнительного риска.
Билли забрался на водительское сидение головного пикапа «Хаммер», на пассажирском месте рядом с ним устроился Хосс, а Тим сел за руль буксируемого серого фургона, где на пассажирском сиденье расположился Риггс, а сзади – Ди Джей. Благодаря доработкам системы и наработанной мышечной памяти старт среды выдался у них на редкость удачным. Если в понедельник и вторник им удавалось завести «Хамви» по аппарели вниз только после 9:30 утра, то на сей раз они покатились вглубь туннеля уже в 8199:20.
Прежде чем занять место на заднем сиденье, Ди Джей вставил компакт-диск в магнитолу на приборной панели. Под медленный, занявший около двух часов путь в темноте зазвучала песня Rolling Stones «Sympathy for the Devil». Ди Джей тихонько затянул:I round when Jesus Christ / had his moment of doubt and pain.
Проехав с час, Билли остановил головной «Хаммер» у кольца 7500, прямо перед трубой Вентури, и все выбрались наружу. Прежде чем полностью облачиться в сухой гидрокостюм, Риггс отошел подальше от машин, чтобы уединиться. Затем он присел на корточки200 у стены туннеля и опражнился, позволив экскрементам шлепнуться в стоячую воду по щиколотку, скопившуюся на вогнутом дне туннеля. Эта дефекация стала суровым предзнаменованием сотен миллионов галлонов очищенных сточных вод, которые вскоре хлынут по туннелю ежедневно, – разумеется, при условии, что водолазы справятся со своей задачей и вытащат все заглушки.
Риггс подтянул костюм и вернулся к «Хамви». Он проверил герметичность всех манжет и закрепил шахтерский фонарь на каске с помощью изоленты. Сделав последний глоток «Маунтин Дью», он надел лицевую маску. Остальные сделали то же самое. Теперь все они дышали смесью из баллонов с жидким кислородом и жидким азотом, поступающей через MAP Mix 9000. Они забрались обратно в «Хаммеры», и Билли включил передачу на головной машине.
На этом участке пути Риггс почти не разговаривал, используя время на то, чтобы сосредоточиться на предстоящих задачах. Ему снова предстояла самая тяжелая работа – заползать в отводящие трубы и извлекать заглушки. Он надеялся закончить смену с куда большим результатом, чем те две пробки, которые им удалось вытащить накануне. Тим повернулся к нему201 и сказал: «Ты человек в бочке». Риггс повторил про себя:Я справлюсь с этим не хуже других, а то и лучше.Все, что от него требовалось, – это сохранять концентрацию и держать этого демона запертым в чулане.
В половине одиннадцатого они прибыли к стояку номер 12 – месту парковки «Хамви» примерно в девяти с четвертью милях от входа. Водолазы установили желтую консоль шахтного телефона внутри фургона «Хамви», и Тим отчитался Харальду по связи. Парни съехали на сером фургоне «Хамви» с двустороннего прицепа, развернув его носом на запад, в сторону ствола шахты. Затем они отцепили прицеп от белого пикапа «Хаммер» и прицепили его к серому. Стянули с прицепа плоскодонную лодку. После этого они сдвинули стеллаж с баллонами для сжиженного газа в противоположный конец прицепа, поближе к серому «Хамви». Таким образом, в конце смены они смогут загнать белый «Хаммер» задом на аппарель в другом конце прицепа для поездки к стволу шахты. Они погрузили в лодку сотни фунтов снаряжения, необходимого для вылазки. Помимо аварийного баллона с воздухом высокого давления, мешков с песком и водяных насосов, они захватили несколько ручных инструментов, включая аккумуляторную сабельную пилу Sawzall. И, конечно же, коллектор, соединявший их шлангокабели с основной системой подачи дыхательного воздуха в «Хамви». Чуть позже одиннадцати часов, завершив все приготовления, Билли присоединился к Тимору в фургоне «Хамви», в то время как Хосс, Риггс и Ди Джей побрели на восток202.
Около половины двенадцатого выездная группа прибыла к стояку номер 4. Риггс знал, что извлеченные заглушки от стояков 1 и 2 все еще валяются у самого конца туннеля, поэтому он направился туда, а Ди Джей последовал за ним. Волоча за собой тяжелое снаряжение, они добрались до места, схватили по заглушке и протащили их на 125 футов. Возле отводящей трубы, ведущей к стояку номер 3, они уложили мешки с песком, чтобы можно было откачать воду. После этого они возобновили волочащуюся поклажу – две шестидесятифунтовые заглушки предстояло оттащить до самой лодки, припаркованной около четвертого стояка, где диаметр туннеля был чуть менее тесным.
Тем временем Хосс расчистил в лодке достаточно места для заглушек, поскольку со временем их все равно пришлось бы везти к «Хамви». Затем он принялся обкладывать мешками с песком участок у четвертого стояка, чтобы его можно было откачать после того, как Риггс и Ди Джей закончат с третьим.
Когда Риггс водружал одну из извлеченных заглушек в лодку, он заметил, как Хосс пристально смотрит на манометр на коллекторе. Вид у него был встревоженный. – Давление падает203, – сказал Хосс. – Упало до 20 фунтов на квадратный дюйм. – Он знаком велел Риггсу и Ди Джею передохнуть. Затем он вызвал по внутренней связи Тима и поинтересовался, что происходит.
Тим ответил, что ни он, ни Билли ничего с давлением на своем конце не делали и их манометр в полном порядке – показывает 120 фунтов на квадратный дюйм. И все же он пообещал проконсультироваться с Харальдом.
Минуту спустя, в 11:45, Тим перезвонил и передал указание Харальда: Хоссу, Риггсу и Ди Джею следует избегать тяжелой работы одновременно, чтобы не перегружать систему дыхания. Вместо
Тэп Тейлор провело утро в беготне, следя за тем, чтобы у парней было все необходимое и чтобы они находились там, где положено. Но все изменилось в ту самую секунду, когда эти «Хамви» покатили в туннель. Суета мгновенно сошла на нет, стоило ему усесться в своем трейлере на поверхности. Внезапно, подобно занесенному снегом путешественнику, уставившемуся на экран сплошных отмен в О'Харе, ему не осталось ничего другого, как ждать.
Вся эта эпопея на Дир-Айленде здорово умерила амбиции Тэпа. На своих стройках он привык быть главным, но здесь чувствовал себя не более чем шестеркой Харальда. Он все еще болезненно переживал204 инцидент на заднем дворе во время мобилизации. Когда он задал Харальду вопрос по поводу системы, канадский инженер публично поставил его на место перед другими водолазами, недвусмысленно напомнив, что его задача – обеспечивать рабочую силу и логистику, и не более того. Даже на оборудовании, предоставленном Тэпом для работы, логотипы Black Dog теперь были заклеены наклейками Norwesco. Когда водолазы уходили под землю, Тэп чувствовал себя еще более изолированным. Единственная связь с поверхностью205 шла напрямую к Харальду, сидевшему за столом в своем трейлере рядом с шахтным телефоном, радарным монитором и ноутбуком. Из собственного трейлера в десятке футов от него Тэп порой улавливал обрывки разговоров Харальда. Но в лучшем случае ему удавалось разобрать лишь один конец провода, а Харальд не любил вдаваться в детали, когда к нему приставали с расспросами.
И все же у Тэпа вошло в привычку периодически заглядывать в трейлер к Харальде с вопросом: «Как там дела?» Неизменно следовал ответ: «Нормально».
Незадолго до полудня Тэп снова заглянул к нему. Тим только что доложил по телефону Харальду, что Риггс и Ди Джей притащили заглушки 1 и 2 к лодке и Риггс уже готовится заползать в трубу стояка номер 3. Убедившись, что все идет по графику, Тэп вышел из трейлеров и направился к каменистому участку острова с видом на воду. Этот лучезарный июльский утренник был знаменателен не только успехами в графике извлечения заглушек. К тому же сегодня Тэп отмечал свое тридцать шестое день рождения.
Если утренний темп удастся сохранить до конца дня, Тэп надеялся успеть домой в Нью-Гэмпшир к позднему ужину и праздничному торту с женой и детьми. Дочери исполнилось семь, а сыну – четыре. Тэп был настолько поглощен развитием своего бизнеса, что не мыслил для себя замедления темпа, даже если это означало, что семейное время сводится к визитам детишек в мастерскую Black Dog на заднем дворе, где они наблюдали за работой отца. Тэп понимал, что в словах Билли насчет баланса что-то есть, но в его собственной жизни это должно было подождать.
Помимо дня рождения, у этой среды для Тэпа нашелся еще один приятный повод. Бостонская телестанция пригласила его дать экспертный комментарий в телефонном интервью в прямом эфире. Это не только скрасило бы томительные часы ожидания, но и стало бы приятной подпиткой для самолюбия, напомнив – ему самому и всем окружающим, – что, несмотря на все унижения на этой работе, Тэп Тейлор – куда больше, чем просто чья-то шестерка.
Интерес телеканала к Тэпу на самом деле никак не был связан с его участием в рискованной операции по очистке туннеля. При всей важности миссии водолазов для масштабного проекта по очистке гавани, они трудились совершенно вне поля зрения СМИ. Вместо этого ведущий собирался расспросить Тэпа о новостях, которые уже пять дней доминировали в национальном эфире: о крушении самолета сына американского Камелота, Джона Кеннеди-младшего.
Накануне вечером, после нескольких дней поисков, дистанционно управляемый аппарат с военно-морского судна USSGraspобнаружил обломки фюзеляжа самолета Кеннеди на глубине 110 футов у побережья Мартас-Винъярд206. Утром того же дня, пока водолазы Norwesco и Black Dog трудились в туннеле Дир-Айленда, их коллеги-водолазы из ВМС США и штатной полиции приступили к обследованию места крушения в поисках тел Джона Кеннеди-младшего, его жены и невестки.
Незадолго до начала полуденного выпуска новостей водолазная команда обнаружила тела. Сенатор Эдвард Кеннеди, патриарх семьи, поднялся на борту USSGrasp, чтобы заслушать доклад о ходе спасательной операции. Затем во время живого интервью Тэпа попросили поделиться экспертным мнением о том, с какими трудностями могли столкнуться водолазы при поиске тел и как будет проходить их подъем. Сидя на камнях и глядя на гавань под лучами теплого солнца, Тэп с легкостью отвечал на вопросы.
В четверть первого, после откачки воды из трубы стояка номер 3, Риггс начал свой спуск внутрь207. Он проделал те же манипуляции, что и накануне, чтобы протиснуться вместе со всем инструментом в слизистую, кромешную темноту суженной горизонтальной трубы. Выкрутив болты208 на предохранительной заглушке, он открыл спускной клапан. Затем он крикнул Ди Джею, чтобы тот качал шланг гидравлического инструмента – с его помощью Риггс снял стопорное кольцо. Сдвинув с места пробку-гигант, похожую на салатницу, он начал пятиться из трубы, волоча ее за собой и выталкивая стопорное кольцо ногами. Весь процесс209 извлечения заглушки номер 3 занял около двадцати минут – значительно быстрее, чем вчера, что придало Риггсу уверенности: эту смену они отработают куда продуктивнее.
Выбравшись из трубы в согнутом положении, Риггс услышал совет Ди Джея передохнуть. Как ни рвался Риггс поддерживать высокий темп работы, он помнил недавнее указание Харальда о том, что парни должны чередоваться на тяжелых участках. Поэтому он устроил себе передышку210, наблюдая, как Ди Джей оттаскивает заглушку номер 3 к Хоссу и лодке в 125 футах от них. Через пару минут Риггс двинулся вслед за ними, волоча за собой шлангокабель. Он присоединился к Хоссу у лодки, которая теперь была забита почти до отказа – три гигантские пробки делили пространство внутри нее со всем остальным скарбом. По дороге Риггс разминулся с Ди Джеем, который шел в обратном направлении с видеокамерой в руках.
Пока Ди Джей направлялся в трубу документировать извлечение третьей заглушки, Риггс поспешил к четвертому стояку с гидравлическим инструментом, чтобы откачать оставшуюся в трубе воду.
– Эй, Риггс, – окликнул его Хосс. – Давай подождем, пока Ди Джей отснимет третью, прежде чем дергать четвертую211.
Риггс кивнул. – Я тогда пока полезу внутрь и займусь болтами.
Около 12:40 Хосс передал наверх очередной отчет о статусе работ, а Риггс начал протискиваться в трубу номер 4. Добравшись до заглушки, он понял, что с
Тут его осенило. Он вылез из трубы и прямиком направился к лодке за сабельной пилой. Раз уж вентиль не обойти, придется его распилить.
Кран сдаваться без боя не собирался. Пропилив его наполовину, Риггс обнаружил, что пильное полотно сгорело – все зубья стерлись. Пришлось снова выбираться из трубы. Встав рядом с Хоссом, Риггс потянулся в лодку за новым полотном. Тем временем Ди Джей закончил видеосъемку и как раз приближался к ним.
Взяв запасное полотно, Риггс уже собирался лезть обратно в трубу, но Хосс его остановил. Последние пару часов Риггс и Ди Джей провели в бесконечной ходьбе туда-сюда по тесному концевому участку туннеля, изнемогая от тяжелой работы с пробками, насосами и мешками с песком. При этом их трехсотфутовые шлангокабели превратились в шестисотфутовый клубок змеящихся сплетений, напоминающий здоровую порцию капеллини, оставленную на плите на всю ночь. «Давайте потратим несколько минут и распутаем эти шланги», – предложил Хосс.
Риггс согласился. Хотя Хосс годился ему в сыновья и исполнял обязанности бригадира лишь за отсутствием Марса, Риггс знал: парень толковый и башковитый. К тому же, как ни хотелось Риггсу не сбавлять обороты, предложение Хосса навести порядок в шлангах выглядело весьма разумным.
Чтобы распутать шланги, Ди Джей снова углубился в пятиядерную секцию туннеля в направлении самого его конца. Риггс следовал за ним в нескольких шагах позади, сматывая тянущийся за товарищем шланг наподобие чересчур длинной бечевки воздушного змея. Через несколько минут такой ходьбы Риггс почувствовал себя странно.Это простое дело,– твердил он себе,но в голове туман.Он покосился на стену туннеля в поисках цветных пятен. Если бы он их увидел, то понял бы, что теряет сознание. Но пятен не было. И он продолжал идти, продолжал сматывать шланги. Затем, безо всякого предупреждения, Ди Джей внезапно остановился212. Риггс настиг его так стремительно, что едва не врезался в него, точь-в-точь как персонажи скетча «Кистоунские полицейские». В тот же миг Риггс ощутил, как у него меняется слух – словно кто-то затыкает уши конусами. В глазах поплыло. В голове промелькнуло:Это и есть то самое туннельное зрение, о котором все говорят?
Он бросил взгляд на Ди Джея и увидел, как тот безвольно сползает по стене на бетонный пол туннеля. Услышав крик Хосса, Риггс почувствовал, что совершенно бессилен удержаться на ногах. Он рухнул на одно колено, опустившись на пол напротив Ди Джея. «Хосс», – позвал он, толком не понимая, где находится и слышит ли его кто-нибудь. «Что с газом?»
Ничего подобного в жизни Хоссу переживать не доводилось. Подумать только: почти в десяти милях от выхода, в тупиковом морском туннеле, на его глазах потеряли сознание оба товарища по смене. И в то же время никогда еще он не чувствовал себя так прекрасно. Вокруг него в темноте царила опасность и погибель, но сам он ощущал свободу и невесомость, словно его перенесли в какое-то райское место. Раздражение и фрустрация двухдневной давности, когда его маска присосалась к лицу, сменились ощущением стремительного полета сквозь туман прямиком к эйфории. Где-то на дне этой лиловой пелены в нем просыпалось смутное осознание: нужно бороться.
– Нужно вызвать Тима, – пробормотал он.
Хосс связался с Тимом213 по внутренней связи и потребовал сообщить уровень кислорода в их дыхательной смеси. Тим заверил, что они с Билли сейчас все проверят. Секунду спустя Тим перезвонил: – Черт, тут 8,9! – заорал он.
– 8,9! – повторил Хосс, испугавшись, хотя его убаюкивающая наркотическая пелена еще не рассеялась.
Едва связь оборвалась, Хосс бросился к коллектору в лодке и дернул рычаг. Это отсекло подачу газовой смеси, поступавшей по шлангокабелям в их маски от аппарата MAP Mix 9000 в «Хамви», переключив их на воздух из аварийного баллона высокого давления, захваченного с собой в лодку. Источник воздуха для всей системы, питавшей пятерых водолазов, тоже можно было переключить со смеси на баллоны ВД на крыше «Хамви». Но для этого требовалось покрутить пару вентилей прямо в машине. Хосс же сменил источник только для своей тройки.
Бросив взгляд на сидевших на полу туннеля Ди Джея и Риггса, он заметил, что те начинают приходить в себя. Они все еще были дезориентированы, словно спросонок после неожиданного провала в сон за рулем автомобиля.
Голова у самого Хосса тоже была тяжелой, однако наркотическое опьянение быстро сходило на нет. Он считал большой удачей, что вовремя сообразил дотянуться до этого рычага. В тот самый момент, когда от быстрой и правильной реакции зависели жизни водолазов, у Хосса были все основания полагать, что все они страдают от кислородного голодания, дыша этой смесью с содержанием кислорода 8,9 процента.
Хотя человеческий организм не может функционировать без кислорода, запасать его впрок мы тоже не умеем. Клетки мозга с их высоким уровнем метаболизма постоянно жаждут кислорода и пожирают всё, что до них доберется. Когда в условиях высокого давления в кровь выбрасываются гормоны стресса, потребность в кислороде резко возрастает214. При истощении запасов кислорода нейроны не могут вести себя как потерпевшие кораблекрушение, экономящие остатки воды и тунца. Мозговые клетки продолжают поглощать кислород до полного исчерпания ресурсов. Когда это происходит, синапсы начинают давать сбой. По мере истощения запасов кислорода высшие функции мозга, контролируемые префронтальной зоной, ослабевают, из-за чего становится все труднее адекватно оценивать опасность своих действий. После продолжительного кислородного голодания эти клетки просто погибают. Без кислорода человеческий мозг напоминает зажженную свечу, накрытую стеклянным колпаком. Пламя начинает чадить и мерцать, пока окончательно не угаснет.
Хосс попытался вызвать Тима, но ответа не было. Он решил, что Тим и Билли вышли из «Хамви», чтобы повернуть вентиль переключения на основной резервный запас высокого давления. Заметив влагу на микрофоне переговорного устройства, он подумал, не замкнуло ли систему, из-за чего Тим не мог ему ответить.
Рисковать было нельзя. Хосс решил, что выездной группе пора сворачиваться и возвращаться к «Хамви». Беда была в том, что им приходилось тащить с собой лодку, поскольку в ней лежали их аварийный запас воздуха и коллектор. А Хосс так усердно укладывал все снаряжение, что общий вес лодки приближался к шестистам фунтам – неподъемная ноша для парней, спеящих наверх наперегонки
– Ты прав, – согласился Хосс.
· · ·
Пока Хосс разгружал лодку, Риггс вернулся к прерванному занятию – сматыванию их с Ди Джеем запутанных шлангов, чтобы случайно не споткнуться о них. Он с облегчением отметил, что теперь, когда в голове прояснилось, дело пошло куда быстрее. Он отправил Ди Джея обратно в пятифутовую концевую секцию туннеля подбирать и сматывать шланг за собой. Разобравшись со шлангокабелем Ди Джея, Риггс переключился на свой, в то время как Ди Джей подключился к помощи Хоссу.
Все шло отлично. И тут, внезапно, у Риггса самопроизвольно открылась подача воздуха в лицевой маске, из-за чего он потерял возможность контролировать шипящий поток, со свистом врывающийся в рот. Он знал, что это вернейший способ в два счета опустошить единственный баллон высокого давления, на котором держались жизни всех троих. Риггс попытался отрегулировать редуктор216 – безуспешно. Он попытался перегибать шланг, надеясь перезапустить систему и стабилизировать поток. Опять мимо.
В отчаянии он понял, что единственный выход – пережимать шлангокабель рукой, приоткрывая его лишь на вдох и снова зажимая на выдохе. Эта манипуляция требовала почти всего его внимания, так что помогать с лодкой он уже не мог. Вместо этого он плелся футах в десяти позади Хосса и Ди Джея, которые толкали лодку обратно к «Хамви». Помимо ручного контроля над подачей воздуха, Риггс следил за тем, чтобы шлангокабели нигде не перекручивались.
Им предстояло преодолеть немалое расстояние – около одиннадцати сотен футов жутковатой туманной темноты. И при этом следить, чтобы толкаемая лодка не задевала защитные бетонные блоки вдоль стены туннеля и не перевернулась. Они понимали, что двигаться быстрее определенного темпа не получится.
Пройдя примерно половину пути, Хосс, нервно поглядывавший на манометр баллона высокого давления, велел всем остановиться. «Без паники, – сказал он Риггсу и Ди Джею. – Не спешим, чтобы снова не перегрузить дыхательную систему».
Почти двадцатиминутный поход завершился тем, что они оказались в 150 футах от «Хамви». Риггс свистнул изо всех сил. В ответ тишина. Первым белый пикап «Хаммер» вдали заметил Хосс. Он рассчитывал застать здесь кипучую деятельность: Билли и Тим стоят у машин со включенными шахтерскими фонарями, ожидая отчитать остальных за какой-нибудь косяк со связью. Вместо этого царило полное затишье. Риггс свистнул еще раз.
Вдруг Ди Джей завопил: «Человек за бортом!» – и рванулся вперед, а его трехсотфутовый шлангокабель стремительно разматывался позади него, словно пожарный рукав на месте возгорания.
Ди Джей подлетел к белому пикапу «Хаммер» и побежал дальше, несмотря на оцепенение от царящей вокруг мертвой тишины. Протиснувшись в узком промежутке между первой машиной и бетонным отбойником, он обошел прицеп и наконец добрался до второго «Хамви» – серого фургона, развернутого носом на запад, к шахте. Там, на полу туннеля у пассажирской двери, лежал Билли в бежевом комбинезоне и лицевой маске. Его ноги застряли под днищем «Хаммера» – казалось, он вышел из машины, повернулся к ней лицом и случайно соскользнул прямо под нее. Туловище оказалось зажато под углом в сорок пять градусов о вогнутое основание отбойника. Фонарь на каске светил в потолок туннеля.
Опустившись на колени рядом с Билли, Ди Джей увидел, что глаза друга открыты. Но в них не было ни проблеска. Он попытался встряхнуть Билли, но ответа не последовало. Требовалось запрокинуть голову Билли назад, чтобы открыть дыхательные пути, но пространство между «Хамви» и стеной оказалось слишком узким. Ухватив Билли за тадию, он затащил его ноги глубже под «Хаммер», пока тот не вытянулся во весь рост. Затем он подсунул руку под шею Билли и запрокинул ему голову.
Ди Джей хотел сорвать с него маску и делать искусственное дыхание рот в рот. Но армейская подготовка подсказывала: если проделать это в обедненной кислородом атмосфере туннеля, уже через пару вдохов он сам рухнет без чувств рядом с товарищем. Пользы от этого не будет никакой. Все происходило в точности так, как стюардессы вещают перед взлетом – напоминая пассажирам сначала надеть кислородную маску на себя, а уже потом помогать остальным. Логически это безупречно, но сможет ли родитель в момент кризиса сохранить моральное право тратить секунды на собственную маску, пока его четырехлетняя дочурка ждет помощи?
Искусственное дыхание отменялось, и Ди Джей перешел к плану Б. Сбоку на лицевой маске Билли имелась кнопка продувки. Нажав на нее, Ди Джей заставил порцию воздуха ворваться в рот и нос Билли – своего рода искусственное дыхание с дистанционным управлением217. Затем он ухватился за шарниры челюсти на маске Билли. Вдавив пальцы в эти суставы, Ди Джей сумел разжать Билли зубы. После этого он принялся делать непрямой массаж сердца, пытаясь загнать воздух в легкие. Не добившись никакой реакции, Ди Джей отчаянно повторил все сначала, жаждая хоть какого-то отклика.
Хосс, проверявший Тима в фургоне, подошел к Ди Джею и сменил его. Он приложил палец к шее Билли, пытаясь нащупать пульс, но ничего не было. Он еще раз продул маску Билли.
Тем временем Ди Джей забрался в «Хамви», чтобы воспользоваться шахтным телефоном и передать сигнал тревоги. Внутри за рулем сидел Тим, склонив голову к органам управления дыхательной системой, расположенным позади него. Хотя Ди Джей не до конца понимал причину потери сознания Билли и Тима, по их позам он мгновенно догадался, чем они занимались в роковой момент. Должно быть, они пытались переключить основной источник дыхательной смеси для всех водолазов со смешанного газа на баллоны высокого давления. Для этого требовалось повернуть вентиль у багажника на крыше «Хамви» и еще один на коллекторе в салоне. После сигнала бедствия от Хосса Билли и Тимом двигало лишь одно желание – сделать все возможное, чтобы спасти жизни товарищей в одиннадцатистах футах отсюда. Билли наверняка вышел из машины, чтобы открыть подачу воздуха из баллонов ВД, в то время как Тим, удерживая правой рукой запорный кран на коллекторе, ждал от него отмашки на переключение.
Если этот сценарий в голове Ди Джея складывался воедино, то голову разрывали бесчисленные другие вопросы, оставшиеся без ответа. Если они с Риггсом и Хоссом дышали от той же системы, почему они остались в сознании, пока парни из «Хамви» лежали как безжизненные манекены?
Ди Джей снял трубку218 желтого шахтного телефона и закричал Харальду: «У нас двое пострадавших! Вызывайте медиков!» С этими словами он повесил трубку, не дожидаясь ответа. Бросив взгляд на часы, он отметил время: 1:45 дня. Он подбежал к багажнику на крыше, где крепились четыре цилиндра со сжатым воздухом. Ди Джей, Риггс и Хосс рассчитывали переключиться на этот резерв до того, как опустеет их единственный быстро тающий баллон в лодке. Ди Джей заметил, что редуктор первого баллона открыт, и потянулся к вентилю второго. Все четыре баллона на крыше образовывали единую систему резервного питания. Но стоило ему открыть второй вентиль, как раздался громкий свистящий шум. Услышав его, Хосс завопил: «Не подключайся туда219!» Стремительное шипение означало выравнивание давления между первым и вторым баллонами, что указывало на пустой первый баллон – он не просто был открытым, он оказался исчерпан до дна. Это было сокрушительное открытие. На крыше должно было стоять четыре полных баллона – Хосс лично проверял их перед началом смены. Тот факт, что один баллон уже пуст, означал: водолазы не могут быть уверены, какая именно система – баллоны высокого давления или газовая смесь – стала источником ядовитого воздуха, шедшего в их маски. Хронология событий рассыпалась.
Учитывая все прежние проблемы с экзотической дыхательной смесью, они вполне закономерно грешили на нее как на причину отключки Тима и Билли. В конце концов, именно этой смесью они все дышали, когда потеряли сознание Ди Джей и Риггс. Но раз Билли и Тим застигнуты за активацией резерва ВД, и один из этих баллонов уже пуст, что если настоящая катастрофа разразилась как разпослетого, как экипаж «Хамви» переключил систему? Аварийный воздух доверия не внушал, а значит, использовать его было нельзя. В мыслях Ди Джея пронеслось:Нам крышка.
Пока Хосс возился с Тимом, Ди Джей вернулся к Билли и вновь принялся делать непрямой массаж сердца. Он вспомнил, как утром, когда Тэп просил его поменяться местами с Билли, он говорил о беспокойстве за друга – не только из-за его больной спины, но и из-за усталости, попросив Ди Джея присмотреть за ним. Вдобавок ко всему Ди Джея накрыла волна вины. Мало того что он не уследил за Билли, так ведь если бы не та последняя рокировка, на его месте сейчас лежало бы его собственное безжизненное тело. Хотя было очевидно, что массаж сердца и продувка маски не дают никаких результатов, Ди Джей повторял эти движения снова и снова, не желая останавливаться и не зная, что еще предпринять. Наконец он понял, что должен отпустить друга, если у них с остальными оставался хоть призрачный шанс на спасение. Заглянув в эти остекленевшие глаза, он прошептал: «Прости, Билли».
Обессиленный Ди Джей поднял глаза на Риггса, который шагал взад-вперед позади него. Поскольку Риггс по-прежнему был вынужден пережимать и отпускать шланг на каждом вдохе, его возможности помочь были крайне ограничены. Ди Джей видел, как Риггс смотрит на тела, а затем переводит взгляд в длинную черную темноту туннеля, ведущую к шахте. В голове у него мелькнуло:Риггс хочет уйти. Он хочет бежать!Ди Джей прекрасно понимал этот базовый инстинкт самосохранения, потому что сам изо всех сил боролся с точно таким же желанием. Но он также знал: бежать некуда.
И тут до Ди Джея дошло: они настолько далеко от цивилизации, что проще оказаться на Луне. Двое товарищей уже мертвы, и они вполне могут стать следующими. А спасать их никто не придет.
Как бы он ни сдружился с Хоссом и даже с Риггсом, они по сути оставались чужаками. Единственный по-настоящему близкий человек из всей команды лежал бездыханным у него на руках. Ди Джей вспомнил шахтерские курсы в Нью-Гэмпишире и слова приятеля Рона Козловски, отведенного им в сторону перед уходом с работы. Ди Джей высоко ценил мнение Козловски, прошедшего через войну и долгие годы водолазной практики. Не об этом ли предупреждал Козловски, говоря, как легко люди срываются в экстремальных ситуациях? У Ди Джея не было ни доски для серфинга, ни пистолета 45-го калибра. В мыслях пронеслось:Пойдут ли эти парни до конца со мной?Если нет, то спастись им не суждено.
11. Ловушка в темноте
Риггз понимал, как это должно было выглядеть со стороны Ди Джея, но он вовсе не собирался бежать. Он просто не хотел, чтобы они так долго откладывали столкновение с реальностью, пока все они не погибли. — Нам нужно уходить! — прокричал он сквозь маску.
Билли лежал без признаков жизни, прижатый между «хаммером» и стеной туннеля. Тим свалился на руль. Прошло больше получаса с тех пор, как Хосс в последний раз выходил на связь с Тимом — тогда тот в панике сообщил, что содержание кислорода в их дыхательной системе упало до смертельных 8,9 процента. Риггз предполагал, что Тим и Билли были повержены газовой смесью MAP Mix 9000 — тем самым воздухом, из-за которого, судя по всему, потерял сознание Ди Джей, а следом за ним и Риггз. Они с Ди Джеем выжили исключительно благодаря молниеносной реакции Хосса. Но он знал, что поводов для радости почти нет. Их шансы выбраться из туннеля живыми стремительно таяли.
Пока Ди Джей возился с Билли, а Хосс — с Тимом, Риггз подошел к прицепу, на котором находился основной запас газа. К своему ужасу, он обнаружил, что баллон с жидким кислородом220 теперь покрыт инеем и сверкает, точно ледяной рожок, а толстый слой льда сковал редуктор и покрыл большую часть корпуса. Ему это казалось скорее ледяной скульптурой кислородного баллона, чем самим баллоном. Хотя он не мог до конца объяснить происхождение этого льда, для него это было весьма весомым доказательством того, что источником их проблем стала система смешанных газов. Но поскольку нельзя было исключать вероятность того, что дурной воздух шел из пустого баллона высокого давления, привязанного к крыше «хаммера», доверять этому аварийному запасу тоже было нельзя. Единственный воздух, на который они могли положиться — баллон высокого давления, который они притащили за собой на лодке, —
Риггз посмотрел на Ди Джея, который изо всех сил пытался реанимировать Билли, не решаясь разве что на самоубийственный шаг — искусственное дыхание «рот в рот». Он заглянул внутрь «хаммера» и увидел, как Хосс пытается привести в чувства Тима. Как бы ему ни хотелось в это верить, Риггз был уверен, что Билли и Тим уже мертвы — скорее всего, погибли сразу после того, как Хосс потерял с ними связь. Он был точно так же уверен, что если они с Хоссом и Ди Джеем не сядут в «хаммер» и не уберутся к чертям из туннеля прямо сейчас, то очень скоро они тоже умрут. Он прикинул: если они выберутся живыми, спасательная команда сможет вернуться и забрать тела Билли и Тима.
Риггз был опытным дайвером, членом братства. Бросить собрата шло вразрез со всем его естеством. Но посреди этого безумного кошмара в его памяти всплыло обучение шахтным спасательным работам, которое они с другими дайверами проходили шесть недель назад. Тогда инструктор подробно вбивал дайверам в головы протокол действий при обнаружении пострадавшего: не пытайтесь его реанимировать, особенно если он пробыл без сознания долгое время. Сосредоточьтесь на собственной безопасной эвакуации, а спасательные работы оставьте другим. Иначе вы неизбежно пополните список погибших.
Инструкторы горноспасательных служб упорно стараются разрушить сильный инстинкт «братства», который разделяют шахтеры и люди других рискованных профессий. Сколь благородными ни казались бы эти инстинкты, они попросту не выдерживают столкновения с уроками более чем вековой истории шахтных аварий. Правительственные отчеты о происшествиях221, систематизированные Ассоциацией горноспасательных работ США, с удручающим постоянством показывают, что обычно происходит в авариях, когда рабочие пытаются спасать товарищей вместо того, чтобы спасаться самим. Они погибают.
Взять, к примеру, угольную шахту «Вудбайн» на юго-востоке Кентукки. Летом 1985 года бригада из четырех молодых шахтеров провела весь день за погрузкой угля, управляя тремя погрузчиками222. Двое шахтеров223, Роберт и Рики Бауэр, были братьями. Когда шахтер в головном погрузчике заехал в заброшенную выработку, его внезапно настигло удушье. Трое ехавших за ним горняков бросились ему на помощь, пытаясь привести его в чувство, но в итоге сами потеряли сознание. И все же двадцать один год от роду Роберт Бауэр каким-то образом сумел прийти в себя. Он оттащил своего двадцатидвухлетнего брата в ту часть шахты, где воздух был лучше, а затем бросился обратно, пытаясь спасти остальных.
После долгого молчания по рации в шахту направилась отдельная спасательная команда. Там они обнаружили потерявшего сознание Роберта Бауэра, который прижимал к груди одного из товарищей. Всех четверых шахтеров подняли на поверхность, но выжил только Рики Бауэр. Расследование установило224, что после того, как шахтеры проникли в заброшенную выработку, она сработала как пылесос, вытянув свежий воздух из этой части шахты и оставив людей в атмосфере, бедной кислородом, которую в горном деле называют удушливым газом, или блекдампом.
Акцентируя внимание на инстинктах, которые берут верх во время кризиса, один горноспасательный инструктор формулировал свою суровую отрезвляющую речь так: «Вы останетесь там или вытащите себя сами? Если вы остаетесь там, вы совершаете самоубийство. В самоубийстве нет ничего благородного. Это аморально225».
Риггз снова окликнул Ди Джея и Хосса. — Мы должны их бросить! — И все же Хосс был бригадиром. Несмотря на свою молодость и временами излишнюю резкость, Риггз уважал его, как и присущую ему от природы ауру авторитета, которая гармонично сочеталась с его внушительным ростом. Прервав работу над Тимом, чтобы быстро оценить обстановку, Хосс вынес свой вердикт. — Мы оставляем этих парней.
Решение Хосса было настолько твердым, спокойным иправильным,что это прояснило мысли Риггза. Вопреки доводам рассудка, его сердце было согласно с Хоссом. Он мгновенно почувствовал облегчение.
Хосс повернулся к Риггзу226. — Готовь ребризеры.
— Занимаюсь, — ответил Риггз и бросился в заднюю часть «хаммера». Хотя основной и резервный источники воздуха теперь были бесполезны, у дайверов оставалось несколько других аварийных устройств. На бедрах каждого висели аварийные баллоны, дающие десять минут дыхания. У них были часовые самоспасатели «Оценко», служившие аварийным запасом проходчиков и одолженные дайверам компанией «Кивит». И наконец, существовали ребризеры «Дрегер» — те самые, о которых говорил Хосс; они были разработаны для горноспасательных работ и теперь давали дайверам лучший шанс на выживание. На бумаге эти ребризеры обеспечивали каждого дайвера четырьмя часами воздуха. Но Риггз помнил слова инструкторов на тренировках о том, что в экстремальных ситуациях люди имеют свойство расходовать запас воздуха гораздо быстрее. Поэтому он знал: ему и остальным ребятам следует уменьшить каждую из этих цифр наполовину. Это оставляло им совсем немного свободы для маневра, ведь только дорога обратно к шахте обычно занимала около двух часов.
Когда Риггз открыл задние двери «хаммера», чтобы достать ребризеры, он услышал непрерывный высокочастотный писк, доносившийся от нескольких разных и диссонирующих приборов. Среди них был и второй газоанализатор Drager Multiwarn, который Харальд передал дайверам по просьбе Риггза установить прибор проточного контроля. Риггзу показалось, что в задней части машины звучит сцена, полная учеников младших классов, которые играют на блокфлейтах нанудном школьном концерте.
Ребризеры, напоминавшие роликовые чемоданы и содержавшие фильтры для поглощения углекислого газа из выдыхаемого воздуха, были теми же устройствами, которые другие дайверы использовали во время разведывательной миссии. Их название говорило само за себя: они «очищали» и рециркулировали воздух, позволяя дышать им больше одного раза. Поскольку очищенный воздух шел горячим, в каждый ребризер требовалось установить пакет со льдом. Риггз вытащил первый ребризер и принялся его собирать. Это оказалось непросто — отчасти из-за сложности процесса, но главным образом потому, что Риггзу все еще приходилось занимать одну руку тем, чтобы перегибать шланг после каждого вдоха. Стоя там, зажав шланг между ногами и пытаясь перегибать его коленями, Риггз начал тихо молиться.Господи, помилуй нас. Помоги нам спастись.
Подняв глаза, Риггз увидел, что Хосс наблюдает за ним. Риггз знал, что Хосс не религиозен. Но на его лице читалось тоскливое выражение. — Помолись за нас, Риггз, — позвал Хосс.
Хосс вернулся к лодке и взял три часовых самоспасателя «Оценко». У каждого из этих приборов была своя лицевая часть, которая подавала небольшой запас воздуха для дыхания прямо в рот дайверу, зажимая нос. Переход на этот запас требовал настоящей хореографии, превращая задачу в работу для двух человек. Пока Риггз был сосредоточен на сборке ребризеров, Хосс и Ди Джей помогли
Хосс отсчитал: «Раз, два, три», — затем сделал глубокий вдох и замер. Одним резким движением он сорвал маску и прикрепил новое приспособление к носу и рту. Прошло несколько секунд, прежде чем устройство включилось. Лишь убедившись, что оно работает, Хосс выдохнул. Затем он помог Ди Джею запустить его аппарат. Как и Риггз, Хосс вспомнил предупреждение инструктора о том, что в периоды сильного стресса устройства обеспечивают меньший запас воздуха, чем заявлено. Данная ситуация определенно подходила под это описание. Поэтому Хосс включил секундомер. Чтобы перестраховаться, он планировал вывести всех из «Оценко» в течение получаса.
Жестом велев Ди Джею идти и помочь Риггзу собрать его аппарат, Хосс переключился на логистику выезда из туннеля. К тому моменту, когда к нему подошел Ди Джей, Риггз сумел одной рукой227 настроить первый из четырехчасовых ребризеров, хотя еще не успел достать для него пакет со льдом из холодильника в «хаммере».
Чтобы облегчить вес, Хосс решил отцепить прицеп от «хаммера». Это означало, что нужно перерезать шланги, соединяющие баллоны с жидким кислородом и азотом с элементами управления внутри машины. Жидкие баллоны и проклятая смесь MAP Mix 9000 им больше точно не понадобятся. Он оглянулся и увидел, что Риггз теперь в маске «Оценко», наконец-то избавившись от своего кошмара со стравливанием воздуха. Хосс подозвал его, попросив одолжить нож, пока Ди Джей взял на себя сборку остальных ребризеров со льдом.
Когда Хосс уже занес нож над первым шлангом, он опустил взгляд и испугался тому, что увидел. Его рука неконтролируемо дрожала. Казалось, мозг больше не управляет его пальцами. Он повернулся к Риггзу и попросил его сделать надрез228. Паника, возможно, еще не завладела разумом Хосса, но она уже добралась до его кончиков пальцев.
Прежде чем Риггз начал разрезать шланг, Ди Джей крикнул им: — Стоять! Отставить отсоединять прицеп!
Хосс озадаченно посмотрел на него.
— Нам нужно вывезти этих парней отсюда, а в «хаммер» мы их не погрузим, — объяснил Ди Джей. Хотя для поездки в туннель они использовали пару развернутых друг к другу «хаммеров», белый «хаммер», смотревший на восток, они решили оставить. И все же, с учетом всего оборудования, набитого в серый фургон, втиснуть всех пятерых в один «хаммер» было бы непросто — а с учетом того, что трое из них были в громоздких ребризерах, практически невозможно. — Мы можем положить их на прицеп, — сказал Ди Джей.
Осмотрев обстановку перед собой, Хосс согласился оставить прицеп пристегнутым.
К этому времени Ди Джей подготовил остальные ребризеры. Хосс взял один, и Ди Джей помог ему закрепить его на спине и переключиться на него — это было еще более сложным процессом, чем надевание «Оценко». Затем Хосс помог сделать то же самое Риггзу. Ди Джей надел свой рюкзак сам: положил его вверх дном на пол туннеля, просунул руки в лямки, а затем перекинул через голову, точно воспитанник детского сада, учащийся надевать куртку.
Сначала перенесли тело Билли. Ди Джей несколько раз поскользнулся на скользком полу туннеля, пытаясь вытащить Билли из-под «хаммера», — его собственные ноги уезжали под машину. Когда они наконец дотащили Билли до прицепа, Ди Джей в последний раз попытался реанимировать его, прочистив ему маску.
Ди Джею потребовалось больше времени, чтобы признаться себе в том, что Риггз и Хосс почувствовали довольно рано. Но теперь он понял, что больше не может питать надежд. Билли и Тим не просто потеряли сознание. Они ушли. Вместо того чтобы обсуждать это, Ди Джей просто снял с Билли маску. Глядя на широко открытые глаза Билли поверх его фирменных усиков, он прошептал Хоссу: — Тэп не хотел бы этого видеть.
Хосс сделал то, на что, как он чувствовал, Ди Джей был не в силах229 решиться, и закрыл Билли глаза. Затем они направились к водительской стороне за Тимом. В тесноте туннеля извлечь 220-фунтóвое тело Тима из «хаммера», а затем протащить его по скользкому полу туннеля к прицепу оказалось непростой задачей. Уложив его тело, они снова попытались его оживить, хотя к тому моменту уже знали, что просто имитируют бурную деятельность.
Убрав Тима с водительского сиденья, Хосс жестом вел Риггзу занять место за рулем и запустить «хаммер». Хосс встал позади машины и включил систему подачи кислорода. Затем он дал Риггзу знак проворачивать стартер.
Ничего. Они попробовали снова. Ничего.
Именно тогда Хосс, чье хладнокровие и сообразительность спасли жизнь им троим, достиг своей наихудшей точки. Он знал, что у них нет и доли того воздуха, который понадобится, если придется идти пешком все девять миль прочь из мрачного туннеля. И он помнил, сколько времени ушло на запуск «хаммера», когда у них раньше возникали проблемы с его заведением. Он оглянулся на прицеп, уставившись на неподвижные тела Билли и Тейма. И подумал про себя:Неужели это наше будущее?
Затем он ответил на собственный вопрос.
Ди Джей знал, что его репутация тусовщика в целом определяла его образ, но он гордился тем, что был предельно серьезен, когда это имело наибольшее значение. Мать всегда говорила, что в кризисной ситуации нет никого лучше Ди Джея. И в этот тяжелый день он до сих пор проявлял свое фирменное хладнокровие. И все же, как и Хосс, он почувствовал, как накатывает паника, когда «хаммер» не завелся.Сколько еще неприятностей может случиться?
Он знал, что на Дир-Айленде дежурит резервная команда230 дайверов, но чем они помогут? Главная мысль, которую вбивали им в головы во время горноспасательных тренировок, заключалась в том, чтобы не подвергать опасности дополнительных работников, поэтому было неясно, отправят ли эту резервную команду в туннель вообще. Если спасательная операция будет санкционирована, этим запасным дайверам потребуется время на сборы, прежде чем они смогут начать почти двухчасовой марш-бросок. Ди Джей, Хосс и Риггз не собирались сидеть в панике в ожидании возможной помощи, пережигая свой тающий запас воздуха. Ди Джей полагал: если они не заведут «хаммер», надежды почти не останется.
До тридцатилетия ему оставалось еще два месяца, и он начал сомневаться, доживет ли до этой даты. Жизни их всех троих, казалось, ускользали. Внезапно в воображении Ди Джея промелькнуло мрачное видение будущего. Он увидел людей, поднимающихся по лестнице в дуплекс, который он снимал вместе с матерью. Они мрачно выражали соболезнования Лоррейн, Дане, его брату. «Мне так жаль», — говорили все они. В этом видении присутствовал и четырехлетний сын Ди Джея,
И все же в этот момент мрака он сумел найти свет из неожиданного источника. Риггз — парень, которого Ди Джей считал слишком зажатым, парень, который, по мнению Ди Джея, хотел сбежать из туннеля пешком, — теперь сидел за рулем «хаммера». И в тот момент, когда Ди Джей и Хосс были полностью подавлены, Риггз излучал лишь стальное спокойствие. Он собирался завести эту чертову машину.
Из-за громоздкого ребризера за спиной Риггз едва помещался на водительском сиденье, но это его нисколько не смущало. Похоже, вчерашние проблемы с двигателем помогли ему точно уяснить, какие шаги нужно предпринять, чтобы заставить инжектор работать, и как сделать это, не посадив аккумулятор. Он дождался сброса электронных датчиков; затем, чтобы переключить инжектор, он залил впускной коллектор кислородом и крутил стартер дольше, чем казалось разумным. Внезапно, с громовым скрежетом, двигатель завелся, изрыгнув шлейф дизельного дыма, который заполнил тесный участок туннеля так, будто это был ствол дробовика.
Было 13:55. — Не глуши! — крикнул сзади Хосс. Ди Джей собрал часть оборудования, которое могло понадобиться в дороге, бросил его в кузов «хаммера» и запрыгнул на заднее сиденье, пытаясь втиснуть себя и свой ребризер-чемодан в пространство, и без того забитое снаряжением. К тому моменту, когда он устроился сзади, Хосс уже залез на пассажирское сиденье. Риггз нажал на газ.
Когда они тронулись в путь, Ди Джея захлестнула новая тревога. Поскольку прицеп был пристегнут, это означало, что они все еще везут баллоны с жидким азотом и жидким кислородом. Если бы «хаммер» сделал резкий поворот в суровом туннеле среди всей этой стоячей воды, прицеп могло бы сложить пополам. Ди Джей знал: существует вероятность, что от удара эти баллоны превратятся в бомбы. Как бы дайверам ни хотелось нажать на газ и промчаться по туннелю, все они понимали, что ехать нужно медленно — пожалуй, не быстрее пяти миль в час, — если они не хотели накликать новую катастрофу.
— Риггз, будь начеку, — сказал Ди Джей.
Тэп чувствовал: что-то не так. Харальд не просто скупился на детали, как это было у него заведено. Теперь он вообще ничего не говорил. Тэп заглянул в его вагончик для очередной плановой проверки и спросил Харальда, что происходит. Харальд не упомянул, что встревожился, когда чуть позже 13:40 Тим не позвонил со стандартным отчетом. Он не стал говорить, что попытался дозвониться до Тимоти, а не получив ответа, решил известить супервайзера «Кивит» о возможном ЧП231. И Харальд умолчал о том, что в 13:45 Ди Джей передал по телефону немыслимую новость: двое людей без сознания232.
Тэп видел, что Харальд сидит за деревянным столом, как статуя, уставившись в ноутбук и на экран радара, и молчит. Наконец, в 13:55, через несколько минут после появления Тэпа, телефон в шахте снова зазвонил. Увидев, что Харальд берет трубку, Тэп подошел ближе, пытаясь расслышать голос на другом конце провода. Дайвер говорил что-то о том, что они «выбираются», что парни «все еще без сознания233».
Тэп внезапно почувствовал себя потерянным, внутри него наросла волна ужаса и замешательства. В туннеле стряслась какая-то беда, хотя он не понимал, насколько она серьезна. Он мгновенно решил, что не будет слоняться вокруг вагончика в надежде, что Харальд подбросит ему еще пару крох информации. Он схватил одну из портативных УКВ-радиостанций, бросился к клети и подал знак крановщику спускать его вниз по шахте.
У ствола шахты он попытался связаться с дайверами по рации. Поскольку именно он покупал эти портативные рации, Тэп знал: их дальность ограничена тремя-четырьмя милями. Так что ему придется подождать, пока «хаммер» подойдет ближе, прежде чем появится хоть какая-то надежда на связь с дайверами.
Через несколько минут Тэп услышал шум и обернулся: клеть снова опускалась к основанию шахты. Металлическая дверь распахнулась, и оттуда выскочили парамедики, катящие ноши и тележку с дыхательными трубками и прочим реанимационным оборудованием. Парамедики выглядели почти как близнецы: пара молодых подтянутых парней с короткой темной стрижкой, хотя у одного волосы были взъерошены, а у другого — стрижены под ноль. Парень с армейской стрижкой подошел к Тэпу, представился Китом и попросил самую важную информацию.
Кит Уилсон со своим напарником колесили по Бостону в машине скорой помощи, только что закончив вызов в Массачусетской общей больнице, когда по радио прошел вызов. Тот факт, что перед вызовом прозвучал крайне долгий тональный сигнал, за которым последовал длинный список подразделений, которым предписано реагировать, сразу же дал понять всю серьезность ситуации. Диспетчер, однако, сообщил лишь, что на Дир-Айленде есть люди, «застрявшие ниже нулевой отметки». За последние пару лет они с напарником, Спивом Флемингом, несколько раз бывали на Дир-Айленде, но те вызовы касались рутинных дел. Этот звучал куда серьезнее. Они развернулись и направились к острову, зная, что перед этим придется лавировать по узким боковым улочкам. По дороге Уилсон гадал, что же они там обнаружат.
Они прибыли на Дир-Айленд спустя несколько минут после двух часов дня, под лучами высоко стоящего в июльском небе солнца. Там уже находилось несколько машин Бостонской пожарной охраны. Уилсон заметил заместителя начальника пожарных, шушукающегося с «белыми касками» — начальниками строительства в белых касках, окруженными проходчиками в желтых. В воздухе висело едва сдерживаемое паническое напряжение.
Шеф ввел Уилсона в курс дела. В туннеле, на сотни футов ниже уровня земли и в милях от берега под океаном, двое дайверов были обнаружены без сознания тремя другими, которые теперь пытаются спасти свои жизни. — Мы не отправляем туда людей, — сказал начальник пожарных парамедику. Ни пожара, ни дыма, ни обрушения стен, пояснил он, поэтому необходимы только профильные медики. — Это медицинский случай.
Уилсон не был в том положении, чтобы оспаривать приказы. Ему было всего двадцать восемь лет, и лицензированным парамедиком он работал лишь пару лет после старта в качестве фельдшера скорой помощи. Работая в Бостонской службе неотложной медицинской помощи, он выезжал на вызовы в самые неблагополучные районы города. Однажды он прибыл на место предполагаемого убийства еще до приезда копов и обнаружил теплое тело в кресле-качалке, а в воздухе все еще висел запах порога. В другой раз, когда он наклонился, чтобы оказать помощь жертве ножевого ранения, тот бросился на него с ножом. Пугающие ситуации случались и раньше, и Уилсон всегда чувствовал себя способным за себя постоять. Ноэто?
Его просили спуститься по шахте глубиной 420 футов,
Они с напарником знали: спустившись в шахту, подняться за дополнительным оборудованием уже не выйдет. Поэтому они набили клеть всем, что, по их мнению, могло понадобиться: эндотрахеальными трубками, дефибрилляторами, капельницами, кардиомонитором, а также носилками. Крановщики установили клеть побольше — не ту тесную, которую чаще всего использовали при выемке заглушек. Эта была достаточно вместительной, чтобы в ней поместились Уилсон с напарником, их снаряжение, а также еще одна пара парамедиков из Boston MedFlight, чей вертолет только что приземлился на Дир-Айленде. Если пострадавших окажется больше двух, парамедиков хватит на всех. Если же их всего двое, то над спасением каждого из упавших мужчин будет трудиться пара специалистов.
«Белые каски» на месте заверили Уилсона и других парамедиков, что у основания шахты полно окружающего воздуха, так что они спокойно могут подождать там, не полагаясь на дыхательные аппараты. И все же, когда они с напарником спускались в клети, Уилсон тревожился.А что, если в шахту просочится дурной воздух? Что, если трос, удерживающий эту клеть, оборвется?Он был достаточно разумен, чтобы не озвучивать эти страхи. Вместо этого он посмотрел на напарника и бросил: — Ты как? Готов к этому? Когда напарник кивнул, Уилсон решил, что юмор поможет разрядить обстановку. По мере того как металлическая клеть начала медленный спуск, он сострил: — Наниз? На каком этаже?
Добравшись до основания, Уилсон заметил «белую каску», стоявшую на пандусе с рацией в руках. Он подошел и представился. Менеджер, выглядевший расстроенным, назвал свое имя — Тэп.
Уилсона поразило, как холодно и сыро у основания шахты. Температура здесь была градусов на тридцать ниже, чем на поверхности. Какими бы удручающими ни были шансы на выживание потерявших сознание дайверов с учетом тикающих часов и миль, которые «хаммеру» еще предстояло преодолеть до шахты, Уилсон счел эти некомфортные условия добрым знаком. Холод помогает сохранить тело, давая крошечную надежду даже в самых безнадежных спасательных операциях. Как говорят в кругу парамедиков: «Они не мертвы, пока они теплые и мертвые».
Парамедиков учат сохранять оптимизм даже перед лицом страшных показателей. И не зря. В медицинской литературе существовали реальные случаи, подтверждавшие афоризм о «теплых и мертвых». Они подпадали под категорию погружения в ледяную воду, когда люди выживали после падения в студеные водоемы. В таких случаях контакт лица с холодной водой запускает так называемый нырятельный рефлекс млекопитающих, который отключает организм, эффективно замораживая секундную стрелку часов смерти.
Самый невероятный из таких случаев произошел всего за два месяца до появления дайверов на Дир-Айленде. Он касался двадцатидевятилетней лыжницы из Норвегии. Спускаясь по склонам234, она проломила лед и рухнула в затопленный овраг. Застряв головой под толстым слоем льда и не имея возможности освободиться с помощью друзей-лыжников, она нашла воздушный карман и сумела оставаться в сознании сорок минут, пока силы не оставили ее. Спустя еще сорок минут друзья наконец смогли ее вытащить, хотя к тому моменту она уже давно была клинически мертва. Когда врачам удалось вернуть ее к жизни, ее сердце не билось почти три часа235. Но ледяная вода спасла ее, снизив температуру тела почти на 50 процентов. Нырятельный рефлекс млекопитающих защитил ее236, быстро перенаправив кровоток от конечностей и кожи к жизненно важным органам. Перебросив больше оставшегося кислорода к мозгу и сердцу, она предотвратила неврологическую катастрофу, которая сопровождает кислородное голодание. Лыжница, чья потрясающая история позже была подробно описана в британском медицинском журналеThe Lancet,провела на искусственной вентиляции легких больше месяца237. Но ее восстановление оказалось настолько полным, что в конце концов она даже вернулась на склоны.
Однако статистически она была исключением. И при всей удручающей холоде и сырости в туннеле даже оптимистичный Уилсон понимал: чтобы рефлекс, спасший лыжницу, сработал для этих дайверов, здесь должно быть гораздо холоднее.
Направляясь на запад, обратно к шахте, Риггз, Хосс и Ди Джей проезжали мимо номеров, нанесенных краской на боковую стену, которые отмечали уменьшающиеся кольца туннеля. По дороге туда утром они останавливались каждые тысячу-две колец — везде, где на стене висел шахтный телефон, — и передавали отчеты Харальду. На обратном же пути дайверы не горели желанием следовать протоколу Харальда, не хотели тратить время на доклады. Хосс сказал остальным, что опасается: если они остановятся, «хаммер» может заглохнуть.
Но продолжая вести «хаммер», Хосс внезапно понял, что в его подходе «только вперед и никаких остановок» есть проблема. Если они не остановятся позвонить наверх, сказал он Риггзу и Ди Джею, Харальд может отправить дежурную смену на двух запасных «хаммерах». Это создаст опасный затор в узком туннеле. — Если мы столкнемся с ними лоб в лоб, нам пиздец, — сказал Хосс парням. — У нас нет на это времени.
Поэтому в 14:40, когда «хаммер» приблизился к кольцу 6000 — до шахты оставалось около 5,75 мили, — Хосс вышел и снял трубку238.
— Что происходит? — спросил Харальд.
— Тима и Билли больше нет, — отрезал Хосс.
— Как?
Хосс был в ярости на Харальда. Даже после того, как дайверы в предыдущие дни неоднократно жаловались на проблемы с системой дыхания, Харальд продолжал отправлять их обратно в туннель на той же системе, уверяя, что все будет в порядке. Хосс знал, что продолжать разговор с Харальдом по телефону сейчас бессмысленно.
— Они мертвы, а мы на шеститысячном, — сказал Хосс, — и везем этих двоих парней. — Затем он бросил трубку.
«Хаммер» возобновил свой медленный путь на запад, к шахте. Однако через несколько минут Хосс принялся кричать.Мои легкие горят!Он думал, что уже оцепенел от любых кризисов, но тут, судя по всему, возник новый. И Хосс начал паниковать.
Ди Джей быстро сообразил, в чем дело. Из-за химической реакции внутри ребризера носить его было все равно что дышать воздухом из фена. Вот почему ему требовался пакет со льдом для охлаждения. Но Хосс, должно быть, схватил первый попавшийся ребризер — тот самый, который Риггз собрал без пакета со льдом, прежде чем перейти
Хосс успокоился. — Дай мне холодной воды, Ди Джей, — попросил он.
Повозившись сзади, Ди Джей просунул бутылку между двумя передними сиденьями, и Хосс схватил ее. Он приподнял маску ребризера и вылил содержимое бутылки себе на глаза. Жжение было мгновенным. — Мои глаза горят! — завопил Хосс.
Ди Джей рассмеялся — это был первый звук смеха, который кто-либо из них издал после ужаса от обнаружения Билли и Тимоти. — Расслабься, — успокаивающе сказал Ди Джей. — С твоими глазами все в порядке. Ты просто залил туда газировку. Хосс растерялся, пока Ди Джей не объяснил, что подумал, будто Хосс попросил воды от жажды, а не для того, чтобы промыть запотевшую маску. И когда Ди Джей не нашел воды, он схватил бутылку имбирного эля из собственного холодильника — части своего тайника, где также лежали крекеры с арахисовым маслом, которые он жевал накануне.
· · ·
Вскоре после прохождения кольца 4000, когда они приблизились к трехмильной отметке от шахты, лежавшая на заднем сиденье портативная УКВ-радиостанция затрещала. Ди Джей сразу узнал голос Тэпа и взял рацию, чтобы ответить.
— Что случилось? — спросил Тэп.
— Я не знаю, что случилось, — ответил Ди Джей, — но здесь все полетело к чертовой матери, и мы пытаемся выбраться.
Тэп объяснил, что спустился в клети, как только услышал о беде, и с тех пор стоял у основания шахты, ожидая, пока «хаммер» войдет в зону действия радиосвязи. Ди Джею быстро стало ясно, что Тэп не был с Харальдом, когда Хосс передавал их последний — и самый тупой — отчет о Билли и Тиме. У Ди Джея не хватило сил сообщить Тэпу, что новости гораздо хуже первоначального сообщения. Он знал, насколько близки стали Тэп и Билли с тех пор, как познакомились во время работы в Вермонте. И хотя Ди Джей считал обоих своими очень хорошими друзьями, связь между Билли и Тэпом была крепче. Иногда ему казалось, что Тэп и Билли похожи на старую семейную пару с их удивительной способностью предугадывать мысли друг друга и заканчивать фразы. На работе они даже разработали собственный язык для общения по рации, заменив стандартное «Принято» на «Приня-то». Нет, Ди Джей не собирался сообщать столь разрушительные новости по радио.
За время их медленного возвращения Ди Джей и Тэп еще пару раз поговорили по портативным рациям. Каждый раз Ди Джей уклонялся от того, чтобы рассказать Тэпу сокрушительную правду о Билли.
Учитывая все обрушившиеся на них беды, Ди Джей, Хосс и Риггз на всякий случай продолжали носить ребризеры — даже после того, как нанесенные на стену туннеля номера колец подсказали, что они добрались до зон с нормальным воздухом. Но по мере приближения к концу они решили снять громоздкие аппараты, так что к моменту последнего звонка Тэпа по рации Ди Джей уже снял маску.
— Как Билли? — спросил Тэп.
— Ну, — заикнулся Ди Джей. — Билли больше нет.
— Что значит Билли больше нет? — взволнованно спросил Тэп. — Куда он делся?
Ди Джей был истощен — физически и эмоционально. Он больше не мог продолжать этот танец. — Тэп, здесь не до левых и правых поворотов, — сказал он. — Его нет. Он скончался. Билли мертв. И Тим тоже. — Ди Джей спросил, понимает ли тот.
Наступила долгая пауза. Затем Тэп тихо ответил: — Приня-то.
Наверху, вскоре после получения первого сигнала бедствия от Ди Джея, Харальд перезвонил Роджеру Руло в офис Norwesco в Спокане. — У нас проблемы, — сообщил Харальд владельцу компании, ошеломив его новостью о том, что в конце туннеля двое мужчин без сознания. Всего за несколько дней до этого, когда Роджер давал интервью деловому журналу Спокана, он хвастался, что сложные и безумные водолазные работы вроде проектов на Дир-Айленде — это основной профиль Norwesco. Теперь же он мог лишь сидеть за столом и ждать повторного звонка Харальда. Когда он наконец поступил с ошеломляющей новостью о том, что Тим и Билли, судя по всему, мертвы, Роджер позвонил жене и попросил собрать чемодан: он улетает первым же рейсом в Бостон.
Вслед за экстренными мерами, вызванными первым звонком Ди Джея, новости об аварии стали доходить до других ключевых участников проекта. Шеф MWRA Дуг Макдональд получил звонок от помощника, который мрачно произнес: — У меня плохие новости. В туннеле двое дайверов без сознания. Макдональд не мог в это поверить.Нет! —сказал он себе.Я могу проснуться от этого сна? Этогонепроисходит.Его клятва заключалась не просто в том, чтобы довести проект очистки туннеля и гавани до конца. Он поклялся сделать это, не потеряв больше ни одной жизни. Позвонив судье Маццоне, куратору проекта очистки, чтобы сообщить об аварии, Макдональд направился прямо на Дир-Айленд, чтобы узнать подробности из первых рук.
Дэйв Коркум, менеджер туннеля, годами споривший с подрядчиком «Кивит» по поводу заглушек и настаивавший на том, чтобы их не убирали раньше основных коммуникаций, в эту среду взял редкий выходной. Он только что закончил тренировать хоккейную команду своего сына, когда ему позвонили по рации. Сообщение гласило лишь: «В туннеле авария». Он второпях отвез мальчишек к другу, а затем помчался прямиком на остров. В соседнем Уинтропе он свернул на улицу и обнаружил впереди две полицейские машины без опознавательных знаков с мигалками. Коркум почувствовал, что эти копы направляются туда же, куда и он. И он пристроился за второй машиной, не отставая от нее, пока она мчалась по узким улочкам, ведущим к острову.
Когда известие об аварии поступило в профсоюзный комитет Local 56, трубку снял бизнес-агент Дэн Кус. Он мгновенно вспомнил свой визит на базу Тэпа. Тот день был первым и последним разом, когда Кус видел Харальда, но он помнил, как инженер с гордостью демонстрировал диковинную систему дыхания, указывая на все резервные механизмы безопасности, которые он в нее заложил. Пришедшие с Дир-Айленда дурные новости гласили, что двое мужчин в туннеле потеряли сознание. Но будучи сам ветераном-дайвером, Кус был уверен в двух вещах. Во-первых, эта экзотическая система дыхания, несмотря на все дублирующие средства защиты, должна была хоть отчасти
Риггз знал, что они приближаются и идут с опережением графика, хотя вдали все еще не было видно никаких огней. Еще недавно на всех троих дайверов давила пелена ощущения неминуемой гибели. Риггз почувствовал, как эта пелена рассеивается, и начал думать о том, что ждет их у шахты.
Положив руки на руль, он повернулся к Хоссу и Ди Джею и сказал: — Давайте держаться вместе. Добравшись до шахты, — сказал он, — не позволяйте никому нас разделять. Остальные кивнули в знак согласия.
Основание шахты было близко, но добраться туда все равно непросто. Риггз заметил глубокую впадину на пути в туннель, где стоячая вода поднималась выше всего. Проехать через нее было все равно что двигаться по низинной дороге после размыва проливным дождем. Водителю требовалось соблюдать тонкий баланс между напором и сдержанностью. Чуть меньше мощности — и «хаммер» заглохнет. Чуть больше — и его занесет. Риггз аккуратно преодолел препятствие, хотя водяные брызги разлетались вокруг машины.
Через полмильи Хосс повернулся к Риггзу и попросил ударить по тормозам. — Нужно проверить парней, — сказал он. Учитывая всю воду, через которую они только что проехали, Риггз согласился, что идея хорошая.
Хосс думал не только о воде. Его мысли вернулись к работе пару лет назад, когда Роджер отправил его на гидроэлектростанцию в Монтану. Прибыв на место, он узнал суть своего задания. Ему предстояло выполнить жуткую работу: найти тело рабочего, который попытался выпрыгнуть из рухнувшего крана, но получил удар стрелой по голове и так не выплыл из воды. После двух дней поисков Хоссу и его товарищам-дайверам удалось обнаружить тело. И если эта работа не выжала из него все соки, то Хосс был ошеломлен тем, что ждало их по возвращении на станцию. Толпа фотографов из местных СМИ уже прибыла туда, чтобы нащелкать снимков поднятого тела. От этого опыта Хосса затошнило.
Опасаясь, что на Дир-Айленде могут дежурить съемочные группы, он выбрался из «хаммера», решив сохранить достоинство Тима и Билли. Ди Джей последовал за ним, пока Риггз оставался за рулем, не заглушая мотор. Хосс обнаружил тела на прицепе примерно там же, где оставил, хотя во время адской поездки назад их изрядно потрепало и пошвыряло. Нога Тима свисала с края прицепа. Когда Хосс наклонился, чтобы убрать ее, его сердце ушло в пятки. На боку левого ботинка Тима не хватало длинного куска загорелой кожи. Под ним отсутствовал двух с половиной дюймовый кусок плоти с большого пальца. Часть кости буквально стерлась, как свежо ошкуренный кусок дуба.
Хоссу хотелось платить. Вместо этого он выпрямил тело Тима и закрыл рот Билли. — Давай накроем их, — сказал он Ди Джею. — Я не хочу, чтобы они так валялись. Они с Ди Джеем развернули пару одеял и бережно набросили их на тела. Затем они забрались на прицеп и крикнули Риггзу, что поедут там, охраняя тела, до самого конца пути к шахте. Они не позволят случиться с Тимом и Билли ничему дурному.
Парамедик Кит Уилсон стоял на пандусе рядом с Тэпом. Время с момента последнего сеанса связи Тэпа с дайверами тянулось часами, хотя прошло не так уж много. Наконец в поле зрения появились фары «хаммера». И все же из-за неизбежно медленной езды машины через всю стоячую воду потребовалось немало времени, чтобы добраться до пандуса.
Уилсон проработал парамедиком достаточно долго, чтобы понимать, насколько ничтожными стали шансы дайверов на выживание. Он ждал с Тэпом «хаммер» почти полтора часа. И все же он отказывался полностью терять надежду. По мере приближения машины он ожидал увидеть остальных дайверов, склонивщихся над упавшими парнями и яростно делающих непрямой массаж сердца. Вместо этого, когда прицеп оказался на виду, Уилсон увидел накрытые одеялами тела. Он был расстроен.Почему эти парни сдались?
В 15239:36 Риггз заехал на «хаммере» на пандус, перевел рычаг в положение парковки и заглушил двигатель. Уилсон с напарником бросились к прицепу с досками и снаряжением, Тэп последовал за ними. — Какого черта здесь произошло? — спросил Тэп у дайверов.
Даже если шансов вернуть этих парней к жизни почти не осталось, Уилсон знал: друзьям и близким пострадавшего всегда крайне важно видеть свидетельства того, что парамедики сделали все от них зависящее, чтобы попытаться спасти близкого человека. Только тогда, как усвоил Уилсон, они смогут надеяться на начало исцеления. Самыми тяжелыми вызовами для него были те, когда он приезжал в дом и находил мертвого младенца в кроватке — судя по всему, от синдрома внезапной детской смерти. Какими бы опустошительными ни были эти случаи, он усвоил, как важно для убитых горем родителей видеть, как их ребенка выносят из дома, борются за его жизнь агрессивно и до конца, а констатируют смерть уже в больнице, а не когда парамедики обреченно накрывают младенца прямо в детской. Иначе родители, пожалуй, больше никогда не ступят в эту детскую. Подобным образом, решил он, эти дайверы больше никогда не зайдут в туннель, если не увидят, что парамедики делают все возможное для реабилитации их приятелей и отправки в больницу.
Он и другие парамедики поспешили обрушить на двух павших дайверов всю мощь эпинефрина, атропина, бикарбоната натрия, внутривенных растворов, дыхательной трубки и непрямого массажа сердца. Но скрыть разочарование они не могли. Когда Хосс слезал с прицепа, один из парамедиков пожаловался, что дайверам ни в коем случае не следовало накрывать тела. У них не было полномочий констатировать смерть людей.
Хосс воспринял жалобу парамедика как обвинение, и это его взбесило. Он был в волоске от собственной гибели, и вот это — первые слова, которые ему пришлось услышать? Он опустил взгляд на секундомер, который запустил еще тогда, когда они надели первые аварийные дыхательные аппараты — «Оценко» (что само по себе произошло по меньшей мере через полчаса после того, как Тим и Билли были повержены). Секундомер теперь показывал240: 1 час 40 минут. Если бы те парамедики только знали, на какие смертельно опасные меры пошли он, Риггз и Ди Джей в надежде спасти друзей. К тому моменту Тим и Билли наверняка были мертвы уже по меньшей мере два часа. Спасать их было уже поздно. Хосс выдохлся до предела, но он знал одно: ему не нужно оправдываться ни перед кем. — Иди на хрен, — пробормотал Хосс, прежде чем Риггз схватил его
Парамедики переложили Тима и Билли со щитов на носилки и принялись за работу: Уилсон с напарником сосредоточились на Тимме, а вторая пара — на Билли. Несмотря на весь их энтузиазм, ни одна попытка реанимации не породила и искры надежды. Теперь они покатили оба комплекта носилок по пандусу к основанию шахты, а затем внутрь просторной клети. Они продолжали делать непрямой массаж сердца по мере медленного подъема наверх, пока клеть слегка покачивалась при движении.
Когда на вершине шахты в 15:53 их встретил солнечный свет и парамедики начали вывозить носилки из клети, произошло странное. Плотная толпа рабочих, менеджеров и спасателей, столпившихся вокруг шахты, начала аплодировать. Возможно, они аплодировали усилиям. А может быть, думали, что Билли и Тим все еще живы, хотя выжившие — а к тому моменту и парамедики — уже смирились с реальностью.
Как и Хосс с Риггзом, Ди Джей чувствовал себя разбитым. Все они трое только что обманули смерть, но праздновать было нечего, потому что двое их братьев не выбрались. Парамедики могли возиться с телами сколько угодно, но они не могли повернуть вспять жестокую судьбу, с которой Ди Джей столкнулся, когда прижимал безжизненное тело Билли к груди в девяти милях от входа в туннель. Он смотрел, как Билли и Тима поднимают наверх в носилках. Они направлялись в больницу, но Ди Джей уже знал, что они окажутся в морге.
Ди Джей шагнул в клеть, но перед тем, как затворилась решетка, он что-то вспомнил, выпрыгнул обратно и бросился к «хаммеру». Это была его каска. Оказавшись наверху, он был окружен людьми, жаждавшими узнать одно и то же:Что случилось?Он был не в настроении разговаривать. Несмотря на договор дайверов держаться вместе, как только они выбрались из туннеля, силы быстро объединились, чтобы разлучить их. Тима и Билли погрузили в разные вертолеты для отправки в разные больницы. Парамедики, бывшие в туннеле, уехали с телами. Но рой машин скорой помощи на Дир-Айленде включал в себя и другие автомобили, и разные медики набросились на Ди Джея, Хосса и Риггза по отдельности. Прежде чем он успел это заметить, один из них схватил Ди Джея за руку и подключил к капельнице.
Неподалеку стоял Харальд с ошеломленным видом. Дэйв Коркум, менеджер туннеля, изучавший юриспруденцию, подошел к нему и сказал: — Харальд, тебе лучше завести адвокат.
Кто-то рядом с Ди Джеем сказал, что ему повезло выбраться живым. Эта реплика пробила сюрреалистичную пелену, висевшую над Ди Джеем с тех пор, как он обнаружил тело Билли. Он перевернул свою каску и погладил медальон с изображением Девы Марии, висевший на бечевке внутри. — Вот это, — сказал он, — вытащило нас оттуда. Затем он разрезал бечевку и положил медальон в карман.
12. «За что, Боже?»
«Потенциально смертельный исход на Дир-Айленде».
Мэри Макколи положила трубку241 телефона и посмотрела на часы. Было три двадцать. Макколи была сотрудницей полиции штата Массачусетс, прикомандированной к прокуратуре округа Саффолк и специализировавшейся на расследовании смертей. Эта женщина-детектив в штатском совсем не вписывалась в типичный образ сотрудника дорожной полиции. Спортивная тридцатичетырехлетняя женщина с русыми волосами до плеч, Макколи окончила юридический факультет и несколько лет проработала помощником окружного прокурора, прежде чем поступить в полицейскую академию. Главной причиной смены карьеры было то, что в бытность прокурором она часто испытывала разочарование, пытаясь разобраться в деле просто по полицейскому отчету и фотографиям. Такой подход никогда не устраивал ее перфекционистский склад ума. Она регулярно тратила уйму времени на повторный допрос свидетелей и осмотр мест преступления, чтобы быть более убедительной перед присяжными. Отработав так три года — по шестьдесят часов в неделю в качестве прокурора за столь скромную плату, что ей приходилось подрабатывать официанткой, — Макколи решила, что, если она станет копом, всё может стать проще для всех участников.
Дневной звонок об инциденте на Дир-Айленде, перенаправленный из другого офиса полиции штата, содержал минимум подробностей. Скорее всего, она не стала бы расследовать это дело, если бы никто не погиб на самом деле, но даже в этом случае ее участие не было гарантировано. Массачусетс был настолько провинциальным штатом, что границы юрисдикции там были размытыми, а между различными правоохранительными органами то и дело вспыхивали территориальные войны. Не в одном деле о самоубийствах на мостах Макколи удавалось взять инициативу в свои руки только после того, как она доказывала, что жертва суицида прыгнула с моста, принадлежащего штату, и упала в полосу воды, которая находится под юрисдикцией штата. В 15:53 ее начальник дал ей разрешение выехать на место происшествия.
Макколи родилась и выросла в Бостоне, о чем свидетельствовали ее крутой нрав и акцент, из-за которого словоarson(поджог) звучало какAH-сун.И тем не менее районы к северу от города оставались для нее в какой-то степени чужой землей. Происходя из сплоченной ирландской семьи, она выросла в Маттапане — суровом районе на южной окраине города. Хотя она вышла замуж за парня с Норт-Шор и теперь растила там с ним детей, Макколи все еще привыкала к этому поясу северных пригородов, окружающих аэропорт Логан. Единственное, что она знала о Дир-Айленде, — это то, что там находится какая-то очистная станция, и однажды она бегала трусцой по прибрежной дороге, ведущей туда.
Когда она и ее напарник Джон О'Лири прибыли на место в четверть пятого, они обнаружили там страшную суматоху242. Она увидела пожарные машины, автолестницы и машины скорой помощи из разных ведомств, спасательные суда и мобильные командные пункты. Крошечный Дир-Айленд был забит таким количеством машин экстренных служб, что ей пришлось припарковать свой ничем не примечательный служебный автомобиль у входа и топать пешком до места столпотворения у входа в шахту. По мере ее приближения отъезжала последняя машина скорой помощи. Она разыскала заместителя начальника пожарной охраны, который, казалось, контролировал царивший хаос, и тот быстро ввел ее в курс дела. Он указал на океан и рассказал, что три водолаза работали в рамках «сухого проникновения» в конце девятисполовиной мильного пустого канализационного тоннеля. Около 13:45, когда водолазы вернулись к своим «Хаммерам», они обнаружили двух других членов своей команды лежащими без сознания. Около четырех часов дня потерявших сознание водолазов эвакуировали на вертолете: одного — в Бостонский медицинский центр, другого — в Массачусетскую больницу общего профиля, куда на машине скорой помощи только что отвезли трех выживших водолазов.
Пока Макколи пыталась
Детектив почувствовала себя растерянной. Как следователь, она гордилась своей способностью сохранять хладнокровие независимо от того, что она обнаружила на месте преступления. В один из Дней благодарения она выехала на вызов в дом, где тело, судя по всему, пролежало в гниющем состоянии несколько недель. Вонь чувствовалась за квартал. Прибыв на место, она обнаружила кучу согнувшихся снаружи пожарных, большинство из которых тошнило, но сама она стояла прямо. Здесь же, на Дир-Айленде, подробности, которыми делился начальник пожарной охраны, не были жутко кровавыми. Но они были настолько запутанными, что у нее заболела голова.Водолазы едут в паре развернутых друг к другу «Хаммеров» по тоннелю, который тянется под океаном более чем на девять миль? По тоннелю, в котором нет ни воздуха, ни света? Он что, серьезно?Даже терминология —сухое проникновение— казалась иностранным языком. Макколи кивала, торопливо делая записи в своем белом блокноте для стенографии. Но все это казалось ей завязкой какого-то неудачного научно-фантастического романа.
По мере того как она общалась с другими людьми на месте происшествия, ее замешательство нарастало. Тоннель принадлежал Управлению водных ресурсов Массачусетса (MWRA), но его строительством занимался подрядчик, у которого также была отдельная компания — так называемый строительный менеджер, осуществлявший надзор за работами. Двое потерявших сознание водолазов работали на две разные водолазные компании: одна из Спокана, штат Вашингтон, другая из Портсмута, штат Нью-Гэмпшир. На месте присутствовали сотрудники Управления по охране труда (OSHA), и поскольку это федеральное ведомство часто расследовало несчастные случаи на производстве, возникло мнение, что именно они будут вести это расследование. Однако, несмотря на всю свою растерянность, Макколи знала: если ей суждено участвовать в этом деле, она хочет быть уверенной, что все будет сделано правильно. Так что она вовсе не собиралась позволить себя оттереть. Через пятнадцать минут после ее прибытия по крайней мере один аспект расследования прояснился. Из Массачусетской больницы общего профиля и Бостонского медицинского центра поступили вести243: Билли Джуз и Тим Нордин были объявлены мертвыми. Теперь это были реальные жертвы, а не потенциальные. Макколи позвонила своему боссу, и он дал ей необходимое подтверждение. Теперь это официально расследование, возглавляемое полицией штата, и вести его будет она.
Она знала, что в эти критические первые часы должна сосредоточиться на том, что ей под силу контролировать. А это сводилось к сохранению всех улик и документированию всего, что они с напарником слышали и видели. По мере того как она это делала, в ее голове пульсировало все больше и больше вопросов. Первый был самым фундаментальным: как погибли эти двое мужчин? Была ли причиной случайная причуда судьбы? Могло ли это быть самоубийством? Халатностью? Убийством? Если это преступление, то кто несет ответственность?
Макколи расследовала достаточно ножевых ранений и убийств, чтобы понимать: чтобы найти ответы на масштабные и ошеломляющие вопросы, нужно не упускать из виду более мелкие, элементарные задачи — например, защиту места преступления от любого вмешательства. Но в данной ситуации даже этот базовый момент превратился в огромный и ошеломляющий вопрос: где, чёрт возьми,находилосьместо преступления? Она знала, что это не то место, где она стояла на Дир-Айленде, и даже не основание той шахты на глубине 420 футов под землей. Место преступления находилось там, где эти двое мужчин потеряли сознание и, предположительно, умерли, а это в девяти милях внутри неосвещенного, невентилируемого тоннеля. Это породило лишь новые вопросы: какие улики ей нужно собрать? Как она может их собрать? И как она обеспечит их надежное хранение, чтобы сохранить то, что полицейские называют «цепочкой сохранности вещественных доказательств»? Нельзя же просто закинуть пару «Хаммеров» в багажник своего патрульного автомобиля и отвезти их в камеру хранения вещественных доказательств в своем отделении.
Еще со времен работы прокурором Макколи знала, что для правильного проведения расследования необходимо видеть место преступления и прикасаться к нему. Еще до того, как перед ней вырисовались общие контуры расследования, она решила, что должна это сделать. Она не любила высоту — ни подниматься на лифте небоскреба, ни спускаться по шахте длиной с небоскреб, — но чувствовала, что у нее нет выбора. Если место преступления находилось в девяти милях внутри тоннеля, прорытого под дном океана, ей придется найти способ туда добраться. Но будет ли это вообще возможно? Разрешат ли какому-то офицеру полиции штата, не имеющему опыта в инженерии или дайвинге, спускаться в этот тоннель? И уж если на то пошло, разрешат ли туда спускатьсякому бы то ни было, учитывая то, что произошло? Что-то в тоннеле оставило двух мертвых мужчин и чуть не убило трех других. Неужели там, внизу, таился какой-то загадочный газ, жаждущий новых жертв?
После череды кратких допросов и сбора базовых улик Макколи поняла, что ей нужно добраться до людей, которые действительно знают, что произошло, а они сейчас находились на лечении в больнице. Хорошая полицейская работа требует беседы со свидетелями как можно скорее после инцидента, пока их воспоминания еще свевы, и до того, как другие силы смогут затуманить их головы или заставить замолчать. Она закрыла блокнот и направилась в Массачусетскую больницу общего профиля.
В пабе «Бедняки» наступил межобеденный промежуток позднего полудня, и обычно оживленное заведение в Нью-Гэмпшире пустовало, если не считать полдюжины завсегдатаев, сидевших у барной стойки и коротавших время за выпивкой в этот будний день. Управляющая Мишель воспользовалась затишьем и отправилась в подсобку, чтобы заняться пополнением запасов.
Прежде чем она успела хоть что-то сделать, ее нашла там одна из официанток. — Мишель, — сказала она, — тебе телефон.
Официантка знала, что всю неделю Мишель была как на иголках, озабоченная работой, которую Билли выполнял в Бостоне. Персонал паба любил Билли не меньше, чем Мишель, поэтому, заметив на лице начальницы тревожное выражение, официантка поспешила ее успокоить: — Это Тэп. Всё в порядке.
— Тэп? — опешив, переспросила Мишель.
— Да.
— Нет, — сказала Мишель, —ничегоне в порядке.
— В смысле? — спросила официантка.
— Тэп не звонит мне на работу. Ничего не в порядке.
С узелком в желудке Мишель бросилась к телефону. Тэп сказал ей, что в тоннеле произошел несчастный случай и что в него попал Билли. Он подчеркнул, что они пока мало что
Потрясенная, Мишель уже собиралась повесить трубку, но в последнюю секунду притянула ее обратно. — Тэп, — произнесла она. — Он в порядке?
Наступила пауза, после которой последовал ответ: — Нет.
Мишель знала, что должна срочно ехать в Бостон, но также понимала, что находится в абсолютно неспособном вести машину состоянии. Она окинула взглядом бар. Завсегдатаи, сжимавшие свои стаканы и не сдвинувшиеся с табуретов, сохранили достаточно сообразительности, чтобы понять: с женщиной, которая так на них смотрит, творится что-то неладное, — но все равно были не в том состоянии, чтобы отвезти ее куда нужно. Мишель позвонила владелице паба и оставила ей настолько спокойное сообщение, насколько смогла из себя выжать. — Билли попал в аварию. Не думаю, что все хорошо, — сказала она. — Наверное, я какое-то время не смогу работать.
Через несколько минут хозяйка перезвонила: — Я тебя отвезу.
Пока она ждала машину, Мишель решила, что ей необходимо сообщить эту новость родственникам Билли из Нью-Гэмпшира — Деб и Кену.
· · ·
Мать Ди Джея, Лоррейн, работала сиделкой на дому, составляя компанию пожилой даме в ее доме в Бруклайне — богатом пригороде на юго-западной границе Бостона. Большую часть второй половины дня они провели за просмотром бесконечных теленовостей о попытках обнаружить тело Джона Ф. Кеннеди-младшего. Остальная часть страны всегда считала, что Кеннеди не могут сделать ничего дурного в глазах каждого избирателя Массачусетса, но на самом деле существовала небольшая, но громкая часть местного населения, которая из-за того или иного проступка на дух не переносила ни одного члена этой политической королевской семьи. В эту подгруппу и входила пожилая дама из Бруклайна.
— Меня тошнит от Кеннеди, — сказала женщина Лоррейн ближе к вечеру, прежде чем выключить телевизор.
Лоррейн, женщина сама по себе с твердыми убеждениями, тепло относилась к мужчине, которого она называла «молодым Джоном Кеннеди». Хотя она и не была ирландкой, как его семья, она была католичкой из рабочего класса и чувствовала, что Кеннеди заботились о таких людях, как она. У нее даже был такой диалект и светлая кожа, из-за чего ее часто принимали за уроженку Изумрудного Острова. И все же Лоррейн была достаточно мудра, чтобы не спорить о политике с хозяйкой дома. Поэтому она взяла доверху набитую бельем корзину и отнесла ее наверх. Обогнув верх лестницы, она натолкнулась на небольшой телевизор, который как раз был включен на канале, тоже освещавшем историю с гибелью Джона Кеннеди — младшего. Она опустила корзину с бельем и прислушалась к ведущему.
ее взгляд зацепился за новостную строку, бежавшую в нижней части экрана:авария на проекте Дир-Айленд, два водолаза доставлены вертолетом в больницу.Лоррейн вдруг почувствовала слабость.О боже мой,— подумала она, —там же работает Ди Джей!
Она бросилась вниз по лестнице на кухню и объявила: — Мой сын работал на объекте в Бостоне, и мне нужно туда! Он попал в аварию. Я не знаю, замешан ли он, но я знаю, что он на этом проекте. Она вылетела за дверь и села в машину. Она перевела рычаг КПП в положение «драйв», но тут же резко вернула его на парковку.Куда я, к черту, еду?Она не была уверена, как добраться до Дир-Айленда, да и вообще предполагала, что к этому моменту всех водолазов уже увезли в больницу. Выяснить, в какую именно, было непростой задачей. Обладая медицинской репутацией, привлекающей пациентов со всего мира, Бостон кишел больницами. В отчаянном стремлении хоть куда-нибудь поехать она помчалась домой в Уолтем. Вставляя ключ во входную дверь своей квартиры, она услышала звонок телефона.
— Это мать Дональда Гиллиса? — спросил голос в трубке.
— Да, — ответила Лоррейн.
Мужчина представился, сказав, что звонит из профсоюза.
— Ничего мне не говорите о Ди Джее! — закричала Лоррейн. — Я знаю, что случилось. Я не хочу знать, жив ли он. Просто скажите, где он. Она знала, что сломалась бы прямо здесь и сейчас, если бы он сказал ей, что ее сын ушел из жизни.
— Массачусетская больница общего профиля, — ответил мужчина.
Лоррейн позвонила подруге, которая поспешила забрать ее. Всю дорогу по Массачусетской платній автомагистрали до больницы она только и молилась о том, чтобы Ди Джей каким-то чудом спасся.
Джуди Милнер только что закончила сеанс с пациентом в своей детской психиатрической практике недалеко от Сиэтла. Несмотря на то, что ее дни были наполнены тяжелыми заботами, она использовала свое эксцентричное чувство юмора и неотразимый смех, чтобы поддерживать в офисе легкую атмосферу. Выходя из кабинета, миниатюрная врач-психиатр обнаружила свою секретаршу Дженис плачущей вместе с другой помощницей. Джуди заметила, что одна из ее давних подруг, Робин, работавшая социальным работником в соседнем кабинете, была явно потрясена. — Что с вами всеми? — спросила Джуди. — Что случилось?
Мгновенно ей показалось, что она знает ответ. У Дженис дома жила больная такса, и муж секретарши уже некоторое время говорил, что собаку нужно усыпить. Дженис упорно отказывалась, и эта ее позиция нашла полную поддержку Джуди. — Давайте спасем собаку, — не раз говорила Джуди Дженис, предлагая свою помощь. Теперь Джуди повернулась к секретарше и нежно спросила: — Твоя собака умерла?
— Мы можем поговорить? — спросила Дженис, вытирая слезы. Вместе с Робин они завели Джуди в ее кабинет и закрыли дверь.
Джуди повернулась к Робин. Они вместе лечили пациента с хроническими суицидальными наклонностями, и теперь Джуди спросила, довел ли пациент дело до конца.
— Нет, — виновато ответила Робин. Прислонившись спиной к закрытой двери, она сказала Джуди: — Это Тим.
Джуди мгновенно напряглась и резко ответила: — С Тимом все в порядке. А теперь вон из моего кабинета. Когда они отказались сдвинуться с места, Джуди сама толкнула дверь и попыталась их выгнать. — Просто убирайтесь! — повторила она. Будучи психиатром, она бы диагностировала свою реакцию как хрестоматийный случай отрицания, но сейчас ее совершенно не интересовали диагнозы. Она просто хотела стереть предыдущую, самую сокрушительную минуту своей жизни.
Дженис шагнула вперед, чтобы закрыть дверь, и заслонила собой выход. Тут Джуди зарыдала. — О, я же просила его не соваться в этот тоннель, если он думал, что это небезопасно! Подруги бросились ее обнимать, но отрицание в душе Джуди еще не отступило до конца. — Вы все должны уйти, — сказала она им. — У меня сейчас
— Я отменила всех твоих пациентов, — ответила Дженис. Она объяснила, что сделала это сразу после того, как Роджер позвонил и сообщил разрушительную новость — звонок раздался как раз в тот момент, когда Джуди была на сеансе.
— Ты не можешь так поступать. Они меня ждут, — запротестовала Джуди, прежде чем окончательно сорваться.
Когда к ней начала возвращаться способность соображать, она поняла, что должна позвонить родителям Тима. Ей казалось, что боль уже не может быть острее, но необходимость позвонить Ширли и Бобу Нординам, паре, которую она обожала, и сообщить им, что их первенец мертв, повергла ее в новый приступ горя.
Войдя в отделение скорой помощи, Лоррейн заметила скопление мужчин, некоторые из которых плакали. Она никого из них не знала, но узнала их выражение лиц. — Вы водолазы? — спросила она.
Те ответили, что да.
Она представилась матерью Ди Джея. Услышав ее, к ней подошел полицейский штата. — Не переживайте, — сказал он Лоррейн. — Ваш сын жив. Но он добавил, что увидеть Ди Джея она сможет еще нескоро, потому что его осматривают, а затем его будет допрашивать другой офицер. Лоррейн не имела ничего против. Она благодарила Бога за то, что слова, услышать которые она боялась больше всего на свете, не сорвались с губ полицейского. Она почувствовала, как весь сдерживаемый страх внезапно выплеснулся наружу.
Полицейский сказал ей, что позже ночью Ди Джея отвезут домой, так что Лоррейн решила, что нет смысла бесцельно околачиваться здесь. Уходя, чувствуя облегчение и в то же время некоторую оглушенность, она увидела идущую ей навстречу молочную брюнетку с тем же паническим выражением лица, которое застыло на ее собственной маске с тех пор, как она увидела ту бегущую строку в телевизоре. Лоррейн представилась. Девушка ответила, что она Мишель, та самая Мишель Билли. Лоррейн попыталась ободряюще улыбнуться, молясь, чтобы и для нее здесь найдутся хорошие новости.
Ольга Джуз жила по строгому расписанию. Несколько раз в неделю после работы в юридической конторе она встречалась со своей подругой Сэнди в спортзале, и они вместе тренировались. После этого она ехала домой в свою квартиру и готовила себе ужин. Но эта среда выдалась невыносимо жаркой даже по меркам южной Флориды, поэтому после тренировки она пригласила подругу искупаться в бассейн при их жилом комплексе. Ольга переоделась первой и направилась к воде. Когда через несколько минут Сэнди появилась в купальнике, она сказала Ольге, что в ее квартире звонил телефон. Ольга ответила, что прослушает сообщение после купания.
Как оказалось, звонила Мишель. — Произошла авария, — взволнованно произнесла Мишель. — Тебе нужно позвонить домой Кену и Деб. Ольга так нервничала, что переслушала сообщение три раза, но так и не смогла разобрать все цифры номера, который оставила на автоответчике Мишель.
После всех лет, что Билли мотался по свету, Ольга была счастлива, что он нашел родственную душу в лице Мишель. И ее утешало то, что он обрел дружную приемную семью в Нью-Гэмпшире. Другие матери, возможно, обиделись бы, услышав, как их сын называет другую женщину «мамой», но Ольгу это нисколько не задело, а с Кеном и Деб она отлично поладила во время визита в Уоллборо двумя годами ранее. Поскольку она жила слишком далеко, чтобы присматривать за сыном, она испытывала облегчение от того, что рядом есть другие хорошие люди, которые могут это сделать.
Наконец Ольга догадалась заглянуть в записную книжку в поисках номера Кена и Деб. Предчувствуя неладное, но надеясь на лучшее, она набрала номер. Кен ответил.
— Я знаю, что произошел несчастный случай, — максимально спокойно произнесла Ольга. — Билли еще жив?
Кен заговорил медленно. — Боюсь, что нет.
Ольга закричала и выронила трубку.
Вскоре после этого у ее двери появился отец Билли, Билл. Они с Ольгой уже несколько лет жили раздельно, хотя продолжали жить в том же городке Бонита-Спрингс. Билл бросил грузоперевозки и открыл небольшую компанию по дистрибуции кофе и бутилированной воды. Ольга никогда еще не видела мужа таким опустошенным. Для него гром грянул во время звонка, который он принял, когда смотрел по телевизору репортаж о Кеннеди. — Мистер Джуз, — произнес голос на другом конце провода. — Меня зовут доктор Браун из Массачусетской больницы общего профиля. Боюсь, ваш сын попал в аварию. Как только он услышал эти слова, Билл полностью онемел. Позже он рассказал Ольге, что в тот день во второй половине дня произошло нечто странное. Он развозил заказы клиентам, когда в его грузовике неожиданно кончился бензин. За все годы работы дальнобойщиком с ним такого еще не случалось. Бензин кончился ровно в половине второго дня. Как оказалось, примерно в то же время в тоннеле примерно в полутора тысячах миль оттуда у его единственного сына кончился воздух.
Риггз стоял в смотровом кабинете в больничном халате в ожидании, пока ему вернут одежду. Там, в тоннеле, именно он напомнил Ди Джею и Хоссу о важности не позволять никому их разделять. Но, конечно же, в суматохе, встретившей их сразу по выходе на поверхность, его отделили от остальных. Теперь, после того как водолазы прошли первый круг обследований в больнице, им удалось воссоединиться. Риггз смотрел, как Ди Джей подошел к одной из медсестер и попросил дать ему таблетку, чтобы успокоиться. Когда она вернулась и предложила лекарство всем троиму, Риггз взял его. Но когда чуть позже к ним подошла психиатрическая медсестра с таблеткой, призванной снизить воздействие травмирующего события, Риггз отказался. Он беспокоился о том, что ждет всех троих выживших дальше, и хотел быть уверенным, что его рассудок не затуманен.
Риггз нашел телефон и позвонил жене. — Я хотел сообщить тебе, что со мной все в порядке, — поприветствовал он Карен.
Она была застигнута врасплох. — О чем ты говоришь?
— Ну, я хотел дать тебе знать, что я в порядке, на случай если ты услышала по Associated Press об этой аварии в Бостоне.
И действительно, агентство Associated Press передало по проводам новость об аварии244. Но она появилась только в 18:16, после того как больницы подтвердили смерть двух водолазов. А поскольку освещение истории с Кеннеди доминировало в новостях в тот день, сюжет не произвел большого фурора даже в Бостоне. В Неваде, где находилась Карен Риггз, это событие не вызвало даже легкой ряби.
Риггз вовсе не стремился вываливать на жену кучу подробностей. Его единственной целью в этом звонке было успокоить ее,
В течение следующих пару часов Риггз чувствовал себя продуктом с супермаркетной полки в руках придирчивой пожилой покупательницы — его щупали, сжимали, исследовали и подносили к свету. Были анализы крови, тесты легких и тесты мозга. И бесконечный поток вопросов.
С самого момента возвращения к шахте отовсюду доносился один и тот же вопрос:Что случилось? Что случилось? Что случилось?Но к наступлению ночи в больнице этот вопрос стал еще более настойчивым. И теперь его задавали люди с жетонами.
Все началось с Ди Джея245. Без малого в семь часов двое детективов полиции штата в сопровождении профсоюзного Дна Куса и еще нескольких незнакомых Риггзу людей отвели Ди Джея в другую комнату для допроса, в то время как Риггз и Хосс продолжали обследоваться у врачей и медсестер. К девяти часам вечера, когда врачи, казалось, исключили любые признаки необратимых физических травм, Риггзу пришлось приготовиться ко второй волне дотошного внимания. Учитывая поздний час и тот факт, что медики еще не закончили обследование Риггза и Хосса, полиция штата согласилась допросить их вместе246.
Детективы — мужчина и женщина — представились, как и их начальник, сержант, который присоединился к ним в больнице и собирался присутствовать при беседе. Там также находился представитель OSHA и Кус из профсоюза. Риггзу потребовалось совсем немного времени, чтобы сделать вывод: допрос будет вести женщина-детектив по фамилии Макколи, говорившая с бостонским акцентом.
Риггз выложил детали, которые сильнее всего врезались ему в память: как Харальд отмел его предложение насчет внутрилинейного газоанализатора и как сразу после аварии он обнаружил баллон с жидким кислородом промерзшим до состояния ледяной скульптуры247. Хосс пересказал свое последнее общение с Тимом, когда тот звучал испуганно и дезориентированно и кричал, что процент кислорода упал до 8,9. Риггз знал, что им с Хоссом и Ди Джеем скрывать нечего. Им дали паршивую систему и проигнорировали их жалобы. Прямым следствием этого стала смерть двух парней и чуть не случившаяся гибель остальных. И все же, если все это было очевидно для трех выживших, несмотря на их разгромленное состояние, это почему-то не казалось столь очевидным этой женщине-детективу и другим следователям, смотревшим на них с другого конца комнаты. По мере того как допрос затягивался, меняя тон с дружеской беседы на допрос с пристрастием, Риггз начал чувствовать, что они с остальными водолазами оказываются в положении оправдывающихся. Дело было даже не в том, что с ними обращались как с враждебными свидетелями. Скорее в вопросах копов не было ни малейшего признака признания того ада, через который прошли трое выживших, никакого понимания того, что они — жертвы во всей этой истории. По мере того как детективы углублялись в расспросы, принуждая водолазов объяснять, почему те использовали систему дыхания, казавшуюся столь рискованной, Риггз поражался тому, что выживших по сути заставляли защищать именно ту систему, на которую они сами жаловались еще до аварии.Что тут, к черту, происходит?
По истечении примерно часового допроса сессия завершилась. Риггза и Хосса отвезли на машине в их мотель «Ховард Джонсон», а Ди Джея доставили домой в Уолтем. Вернувшись в мотель, Хосс позвонил другу и ветерану-водолазу, который служил для него наставником. Тот посоветовал ему записать все, что произошло за день, пока воспоминания еще свежи в памяти. Повесив трубку, Хосс предложил Риггзу сделать то же самое. Этот наставник пережил достаточно несчастных случаев, чтобы знать: иногда ответственные лица пытаются обвинить жертв, чтобы прикрыть собственную задницу. Теперь Хосс понимал, что лучший способ добиться правды — изложить ее на бумаге.
Было поздно, когда Лоррейн услышала, как открывается входная дверь. Она уже несколько часов просидела наверху в спальне, но знала, что у нее нет шансов уснуть, пока она не увидит, как Ди Джей переступает порог.
Он вошел в ее спальню и прислонился к стене. Было очевидно, что ему с трудом удается держаться в руках. Затем он просто сломался, позволив своему телу медленно сползти по стене на пол. Его ослабевшие ноги словно выражали боль его сердца. Он опустил голову и зарыдал. — Почему это произошло? — кричал он, ударяя кулаком об пол. — Почему эта ужасная вещь случилась, мам?
Лоррейн бросилась его утешать, уверять, что с ним все будет в порядке. Однако в душе она с трудом пыталась примириться с тем, как сын, бывший для нее таким источником силы все эти годы, вдруг мог казаться настолько надломленным.
Ди Джей взял себя в руки настолько, чтобы извиниться. — Можешь идти спать, — сказал он матери, — потому что я, кажется, не усну еще несколько дней.
Как только он закрыл дверь своей спальни в конце коридора, Лоррейн услышала, как он снова завыл. Его крики пронзили воздух, сокращая расстояние между ними, создавая ощущение, будто он все еще сидит скорчившись на полу у ее кровати. — Зачем, Боже, этому нужно было случиться? — слышала она его слова. — Зачем тебе понадобилось забирать этих парней?
Шагнув в похоронное бюро, Ди Джей почувствовал облегчение от того, что рядом была его девушка. Сочетание недосыпания и невыразимой скорби создавало ощущение, что он ходит во сне все четыре дня, прошедшие с момента аварии. Как ни пытались Дана и его мама утешить его, Ди Джея снедало чувство вины выжившего. Почему этот тоннель забрал жизни Билли и Тима, но пощадил его? Его преследовало воспоминание о том, как Билли просил его поменяться местами в самый последний момент.
Его мать, верная католичка, посетившая за свою жизнь немало панихид, вручила Ди Джею молитвослонок в подарок семье Билли. При всей близости Ди Джея с Билли, этот ужасный день стал для него первой встречей с родителями Билли — Ольгой и Биллом, и его младшей сестрой Джолин. Ди Джей сразу обратил внимание на уст Билла. Он был более заостренным и седым, чем у сына, но наверняка послужил прообразом для усов Билли. И в то же время Ди Джея поразило, насколько внешне Билли был похож на мать. Он не был таким высоким, как отец, и у него была темная кожа и овальное лицо матери. Удивительно, но у них даже было одинаковое необычное родимое пятно на карих глазах: у Билли оно располагалось рядом с зрачком левого
Окинув взглядом переполненную комнату, Ди Джей заметил необычное разделение. Родители и сестра Билли расположились с одной стороны, в то время как Мишель стояла с Кеном, Деб и Тэпом с другой. Преклонив колени перед открытым гробом, Ди Джей удивился, обнаружив на Билли хорошую рубашку и галстук в фиолетовых, желтых и лиловых тонах с принтом из анютиных глазок. Он привык видеть Билли только в спецовке. Подойдя выразить соболезнования Мишель, он долго подбирал слова. В итоге он попытался разрядить обстановку, сказав ей: — Тебе следовало похоронить его в его любимом комбинезоне Carhartt.
Билл Джуз чувствовал себя ошеломленным, стоя в очереди принимающих соболезнования рядом с дочерью и отчужденной женой и слушая добрые слова, сказанные в адрес его сына. Он не мог не задаваться вопросом: что это значит, что все эти люди, бывшие столь близкими к Билли, для него — абсолютные чужаки? Он чувствовал себя аутсайдером, одиноко стоящим на Таймс-сквер в канун Нового года, с той лишь разницей, что вместо праздника он предавался трауру.
Билл всегда считал, что у него хорошие отношения с сыном, в отличие от бурных отношений, которые были у него с собственным отцом. Он знал, что пропустил огромную часть детства Билли, потому что вечно пропадал в разъездах. В мыслях он оправдывал это тем, что старался обеспечить Билли и его сестру, чтобы они ни в чем не нуждались. Ему приходилось признать, что распад его брака с Ольгой лишил детей единого семейного очага, куда они могли бы вернуться. Поэтому он понимал стремление Билли обрести вторую семью здесь, в Нью-Гэмпшире. И все же собственная семья Билли умудрялась оставаться близкой по-своему: Ольга была заботливой материнской фигурой, Билл — добытчиком, а Билли — исполнительным старшим братом для Джолин, никогда не забывавшим присылать сестре розовые и фиолетовые цветы на день рождения. Билл намеревался и дальше обеспечивать семью, надеясь однажды передать свой небольшой бизнес по продаже напитков во Флориде Билли, когда его сын наконец устанет от суровых новоанглийских зим.
Биллу нравилось думать, что он научил Билли всему необходимому в этом мире и что они интуитивно понимали друг друга. Поэтому он был раздавлен248, когда обнаружил, что Билли почему-то посчитал нужным скрыть от него новость о том, что он продал свою долю в бизнесе Black Dog. Неужели Билли действительно думал, что отец станет любить его меньше за то, что он вышел из рядов мелких предпринимателей? Билли следовало бы знать, что его доверие к отцу значило для Билла куда больше, чем то, выписывает ли он зарплатные чеки сам или отмечает приход на работу по часам.
Стоя в этой очереди и слушая утешения незнакомцев, Билл чувствовал, как растет его раздражение. Заметив болтающего с парадистом водолазов Ди Джея у выхода, Билл выскочил из очереди, чтобы последовать за ними. На парковке он подошел к водолазам с вопросом, который уже несколько дней жжег его мозг: — Парни, что на самом деле произошло?
Повисло неловкое молчание. Билл видел, насколько истощенными и израненными были водолазы. Он также чувствовал, что им приказали молчать, а может быть, они просто были слишком измождены и угнетены, чтобы заново переживать свой ад. Все, что они в итоге сказали, сводилось к тому, что там происходили «вещи, которых происходить не должно было».
На следующее утро Билл вернулся в похоронное бюро, чтобы подготовиться к процессии. Кен, Деб, Мишель и Тэп приняли все решения относительно похорон Билли — церковь, кладбище, фонд, созданный в его память. Билл ценил все их усилия и очевидную привязанность к Билли. И все же это был сын, егоединственныйсын, последний мужчина, способный нести фамилию Джуз. В последний момент Билл подошел к группе мужчин, выбранных в качестве несущих гроб Билли, и объявил:Я буду нести гроб своего сына.Он знал, что для отца редкость выполнять такую роль. Но для него куда более важным казалось то, как редко и неестественно для любого отца хоронить собственного сына. Невыносимо, по сути.
У него была одна причина желать быть гробоносцем, желать нести гроб из церкви, а затем к месту захоронения. Он хотел быть последним, кто отпустит Билли.
Среди всей тяжести происходящего Кен пытался привносить легкость везде, где это удавалось. Спустя несколько дней после произнесения надгробной речи, в которой он назвал Билли сыном, дарованным ему Богом в зрелые годы, он сопроводил Мишель и Тэпа в Бостон, чтобы забрать пикап Билли с парковки ипподрома и отогнать его обратно в Нью-Гэмпшир. По прибытии Кен обнаружил большой контейнер Tupperware с остатками трапезы, которую мог оценить по достоинству только Билли. Это не выглядело столь отталкивающе, как оленье сердце, но там присутствовали кусочки лука видалия, огурцы и густо приправленный специями соус, который должен был вызывать отвращение даже в свежем виде. Когда Кен отщелкнул крышку, на него пахнуло запахом похлеще карнавального биотуалета. — О боже мой вселюбимый, — выругался Кен. — Он должен был умереть отэтого!
· · ·
Они сидели в молчании на складных стульях, расставленных кругом на подъездной дорожке. Каждые несколько минут кто-нибудь вставал, делился воспоминанием о Тимоти и снова садился. Снова тишина. Затем вставал кто-то другой.
Хосс не знал, как относиться к этой поминальной службе в квакерском стиле, которая проводилась месяц спустя после аварии у дома Тима и Джуди в Вашингтоне. Он знал, что Тим не был ни квакером, ни прихожанином какой-либо церкви. Но Джуди объяснила, что Тиму понравилась безмятежность квакерского собрания, на котором они однажды побывали. И Хосс понимал, как такой сдержанный подход соответствовал стилю его друга. Обстановка действительно казалась подходящей: уединенный пятиакровый клочок Божьей благодати, где Тим проводил бесчисленные часы за трудами и заботой о множестве живых существ, также называвших это место своим домом.
И все же Хосс не мог найти покоя. Его отвлекали двое других людей, сидевших на складных стульях. С момента аварии, по мере того как он пытался распределить вину, его мысли снова и снова возвращались к Харальду и Роджеру. Он был в ярости на Харальда за то, что тот снабдил водолазов столь халтурной системой и проигнорировал все их опасения по этому поводу. И он злился на Роджера за то, что тот позволил Харальду подвергать их жизни опасности, несмотря на все предупреждения водолазов о том, как плохо идут дела на объекте. Хосс также был зол на владельца Norwesco за мелкие,
Позже Роджер будет утверждать249, что не помнит никаких замечаний по поводу счета за мотель, настаивая, что это было не в его стиле. Но он первым признавал, что чувствовал себя не в своей тарелке в дни после аварии. В тот самый день, когда, по воспоминаниям Хосса, владелец Norwesco заартачился из-за расходов на мотель, Роджер был вызван на встречу с несколькими высокопоставленными руководителями Kiewit, прилетевшими на корпоративном частном самолете. Кто-то сунул Роджеру список из трех адвокатов и велел выбрать одного. Весь этот обмен репликами выглядел настолько холодно и обыденно, что при выходе оттуда у него кружилась голова.
Хосс видел, что теперь Роджер пытается искупить вину. Он брал на себя часть расходов на эту панихиду по Тиму, включая угощение с лососем и оплату номеров в гостинице для него, Риггза и Ди Джея. Даже Харальд, казалось, старался, подарив Джуди и родителям Тима копии фотографии, которую он сделал с Тимом во дворе у Тэпа, где тот выглядел суровым и расслабленным, прислонившись к белого цвета «Хаммеру».
Хосс никак не мог взять в толк, как родителям Тима, Бобу и Ширли, и его младшему брату Тодду удавалось сохранять такую способность прощать. Подобно Тиму, они явно были просто добрыми, легкими в общении людьми. Тодд произнес воодушевляющую надгробную речь, сказав, что его первой мыслью после услышанной ужасной новости о смерти брата было: «Какая прекрасная жизнь была у Тима». Отчасти Хосс хотел бы обладать таким же позитивным взглядом на жизнь. С другой стороны, возможно, он слишком много знал о том, как обстояли дела на туннельной стройке, чтобы предлагать такое безоговорочное помилование.
Хосс наблюдал, как Риггз поднялся, чтобы зачитать особое послание. На самом деле эти размышления были опубликованы250 в виде письма редактору в газетеThe Boston Globeчерез два дня после трагедии. Написанное незнакомцем по имени Паркер Петтус, оно противопоставляло «пышное» всестороннее освещение смерти Джона Ф. Кеннеди-младшего, удостоенного морских похорон на борту военного корабля, и «бесхитростный» новостной репортаж о гибели Билли и Тима.
Эти люди не были богатыми, знаменитыми или привилегированными. Разумеется, они предпочли бы не оказаться в опасном тоннеле в сотнях футов под поверхностью и в милях от любой помощи.
Они погибли, выполняя опасную, не воспетую в песнях работу, и их вклад в чистое, возрожденное Бостонское кольцо портов будет жить вечно. Их не увековечат в СМИ, их не похоронят в море с палуб военного корабля.
Такие рабочие — это те самые герои, которых так часто принимают как должное. Было бы правильно воспринимать чистую, синюю, живую гавань Бостона как памятник мужеству и жертвенности обычных героев, которые сделали ее реальностью.
После того как Риггз закончил, воцарилась тишина. Затем другой друг-водолаз встал и объявил: — Думаю, Тим просто хотел бы, чтобы мы пошли выпить пива.
Даже если мысли Хосса зациклились на промахах Роджера и Харальда, он понимал, что должны быть и другие люди, несущие часть ответственности за случившееся. С этой целью на следующий день после панихиды по Тиму они с Риггзом и Ди Джеем встретились с двумя адвокатами, прилетевшими из Бостона251.
Джуди уже заключила договор с одним из адвокатов, сорокалетним Бобом Нортоном, который в колледже играл в хоккей и до сих пор сохранил соответствующее телосложение. Ди Джей нанял друга Нортона из другой фирмы, загорелого и стройного сорокачетырехлетнего Джона Прескотта, и порекомендовал родителям Билли поступить так же.
Хосс пришел на встречу с женой Хезер, принеся с собой присущую ему здоровую подозрительность к адвокатам. Его главной мотивацией в подаче иска было не получение денег, а скорее удовлетворение от того, что ответственные лица встанут и признают свои ошибки. После трехчасовой встречи с юристами Хосс вынужден был признать, что впечатлен.
Пока Ди Джей и Риггз летели домой, Хосс и Хезер остались у Джуди на несколько дней, помогая ей разбирать вещи Тима. Хосс знал, что при всей близости Тима и Джуди существовал один секрет, который Тим скрывал от жены.
— Джуди, — наконец произнес Хосс, — я должен тебе кое-что сказать.
— Что?
— Я не знаю, знаешь ли ты, но у Тима есть оружие.
— О, я знаю, — небрежно ответила Джуди. Когда дело касалось их противоположных взглядов на оружие, они с Тимом старались поддерживать легкую атмосферу. Тим грозился записать ее в Национальную стрелковую ассоциацию в качестве рождественского подарка. Джуди парировала угрозой отправить чек на его имя борцам с контролем над оружием Джиму и Саре Брэди.
— Нет, — настаивал Хосс. — У Тимамногооружия.
У Джуди настороженно зашевелились уши. — Это сколько — много?
Хосс достал тайник из фанерного отсека, который Тим смастерил под матрасом в гостевой спальне. Он помог Джуди найти другие тайники в глубоких недрах шкафов. В какой-то момент, когда он собрал в гостиной кучу из более чем пятидесяти единиц оружия, пара соседей Джуди заглянула занести запеканку. Увидев, как они нервно косятся на гигантский арсенал, Джуди невольно рассмеялась. Выглядело так, будто ее дом в сельской местности штата Вашингтон служит штаб-квартирой какой-то доморощенной террористической организации судного дня.
Клетка для людей дергалась и раскачивалась при спуске по шахте. Поскольку Мэри Макколи терпеть не могла высоту — особенно высоту наоборот, — детектив полиции штата попыталась отвлечься, записывая наблюдения в свой блокнот. Какой бы неуверенной она ни себя чувствовала, она понимала: эта поездка на следующий день после аварии показалась бы куда более жуткой, если бы ей разрешили удовлетворить ее просьбу отправиться на самое место преступления, туда, где Билли и Тим потеряли сознание. Эта просьба оказалась заведомо проигрышной. Несмотря на то, что она вела расследование убийства, юрисдикция над строительной площадкой тоннеля принадлежала OSHA. Федеральное агентство по безопасности постановило, что никому не
Макколи слышала, как сотрудники MWRA ворчали по поводу этого решения. Как они вообще должны достроить тоннель — и, как следствие, многомиллиардную программу по очистке Бостонской гавани, — если им не разрешают вернуться внутрь? Но Макколи этот вопрос не волновал. Ее голову занимали куда более насущные заботы. Поскольку все пятеро водолазов дышали от одной и той же системы, она все еще не понимала, каким образом пара, выполнявшая более легкие задачи, имела меньше времени на переключение на аварийный воздух, чем трое пахавших на износ в конце тоннеля. Еще более насущным для детектива был глобальный вопрос ответственности: кто должен ответить за смерть Билли и Тима? После всех часов, проведенных с выжившими водолазами, она пришла к выводу, что те были пешками в гораздо более крупной игре с рисками.
Клетка для людей приземлилась, и Макколи в желтой каске направилась к площадке, где были припаркованы серый «Хаммер» и прицеп. После того как фотограф на месте преступления задокументировал все внутри машины, Макколи залезла внутрь. Ее поразило, насколько плотно все было забито. Казалось, каждый дюйм пространства внутри занимал какой-то шланг, вентиль или инструмент. Там также валялись предметы повседневного обихода252 — например, помятая обертка от зеленого батончика с мюсли Nature’s Valley на полу со стороны водителя, которая теперь служила пугающим напоминанием о присутствии Тима и Билли. Изучая смеситель, коллекторы и большие баллоны с жидким кислородом и азотом на прицепе, Макколи испытывала две сильные, но противоречивые мысли. Во-первых, дыхательная система была невероятно сложной: шланги тянулись во всех направлениях и крепились к самым разным приспособлениям. во-вторых, эта невероятно сложная система выглядела ужасно кустарной. Газовые баллоны выглядели старыми и ржавыми. Коллекторы, где сходились различные шланги, были сделаны из фанеры —фанеры!А быстроразъемные вентили были помечены кусочками изоленты. Макколи не могла в это поверить.Миллионы, вбуханные в этот проект, и вот что дали этим водолазам, чтобы они оставались в живых? Откуда взялись все эти расходники—из строительного супермаркета?Это походило на проект восьмиклассника для школьной научной ярмарки, который пошел по ужасному сценарию.
13. Эта безумная идея
Стоя на холме в живописном парке у гавани, Даг Макдональд обвел взглядом горизонт. Парк располагался на Нат-Айленд — полуострове в Куинси, том самом расположенном к югу от Бостона городе, где почти двумя десятилетиями ранее юрист во время утренней пробежки по пляжу случайно наткнулся на сточные воды, что в итоге привело к судебному разбирательству и принудительной очистке Бостонской гавани. На месте, где когда-то возвышались дурно пахнущие резервуары-накопители, теперь раскинулась обширная территория с полуторакилометровыми мощеными дорожками и открытым видом на бостонский силуэт. Вместо зловонных емкостей здесь красовалось единственное и практически не пахнущее здание насосной станции253. Сюда поступали стоки из туалетов со всех общин к югу от Бостона, откуда они направлялись на Дир-Айленд по новому пятикилометровому межрегиональному тоннелю, который функционировал уже больше года254. Если бы только Макдональд мог сказать то же самое о другом гигантском тоннеле, построенном под его началом.
В эту пятницу в середине сентября 1999 года, спустя почти два месяца после гибели Билли и Тима, Макдональд сидел под тентом в окружении сотни людей, собравшихся отпраздновать второе рождение Нат-Айленд. Один из чиновников Куинси заявил собравшимся: «Это место — как больница скорой помощи255, обеспечивающая эколого-природоохранный уход». Гуляете ли вы по дорожкам или просто сидите и смотрите на покачивающиеся в гавани лодки, сказал он, «все ваши заботы просто улетучиваются».
Это волшебство почему-то не действовало на Макдональда.
Семь лет назад, когда он занял пост главы агентства водоснабжения и канализации, он был неопытным управленцем, ничего не смыслящим в масштабном государственном строительстве. Преодолевая препятствие за препятствием, он все же привел этот громоздкий проект к завершению. Стресс оставил свой след на трудоголике, чьи каштановые волосы начали седеть. Но он чувствовал, что все это того стоило. Конечно, тоннель на Дир-Айленд должен был обойтись на 100 миллионов долларов дороже256 по сравнению с первоначальной сметой в 202 миллиона. Но общая стоимость очистки гавани — благодаря серьезному сокращению масштабов работ и более выгодным, чем ожидалось, ценам подрядчиков — уменьшилась с первоначальных 6 миллиардов до 4 миллиардов долларов. Мелкие устричные банки257, годами подвергавшиеся сбросу неочищенных стоков, снова открылись. Пловцы, много лет избегавшие городских пляжей из-за страха подхватить гепатит, возвращались туда тысячами.
Все это стало возможным благодаря кардинально улучшенному процессу очистки сточных вод на новом заводе Дир-Айленд и принятому много лет назад решению прекратить вызывающий тошноту сброс ила в гавань. И тем не менее Управление водными ресурсами Массачусетса (MWRA) по-прежнему было вынуждено ежедневно сбрасывать очищенную сточную воду прямо в гавань, из-за чего вода мутнела и в ней происходило цветение водорослей258. Макдональд знал, что все изменится, как только заработает тоннель на Дир-Айленд. Но это не могло случиться до тех пор, пока кто-нибудь не придумает, как извлечь эти проклятые заглушки.
Теперь, глядя на толпу в Куинси, Макдональд невольно думал о церемонии, которую он должен был возглавлять. Несмотря на все головные боли, на все промежуточные этапы, которые то удавалось преодолеть вовремя, то срывались за прошедшие годы, сентябрь 1999 года всегда считался главным дедлайном по очистке Бостонской гавани. И хотя график был утвержден задолго до того, как Макдональд вступил в должность, он был обязан ему следовать. Подобно заключенному, царапающему отметки на стене камеры, он стал воспринимать эту дату как день своего освобождения — момент, когда он и его ведомство наконец перестанут числиться ответчиками. Однако со времени гибели водолазов тоннель находился в подвешенном состоянии. Пока он смотрел из-под тента, моросивший дождь перерос в настоящий ливень259.
Макдональд старался соблюдать тонкий баланс между уважением к утрате семей погибших водолазов и неустанной работой по возвращению проекта в рабочее русло. За несколько дней до церемонии открытия Нат-Айленд он заявил репортеру изданияThe Christian Science Monitor:«До заполнения тоннеля может пройти еще много недель260 или даже месяцев». По правде говоря, он понятия не имел, когда наступит финал. Более того, критики тоннеля, которых он победил много лет назад, воспользовались гибелью водолазов как поводом для реванша. В той же статье вMonitorприводились слова сооснователя гражданской группы противников тоннеля,
Немного поднапрягшись, Макдональд был уверен, что сможет снова дать отпор этим критикам. Но он вынужден был признать, что понятия не имеет, как завершить проект. Ответы даже на самые фундаментальные вопросы — например, кто может санкционировать новый план извлечения заглушек — ускользали от него. Полиция штата и Управление по охране труда (OSHA) проводили независимые расследования обстоятельств гибели Билли и Тима, и OSHA никого не пускало обратно в тоннель до тех пор, пока рабочие не смогут находиться внутри без необходимости брать с собой дыхательные аппараты.
После месяцев безрезультатных встреч Макдональд пришел к важному выводу. Сколько бы энергии он ни потратил на агрессивные споры с генеральным директором Kiewit Кеном Стинсоном по поводу требований подрядчика о дополнительных выплатах, сейчас, по мнению Макдональда, было не время для торга. Цена бездействия оказалась бы намного выше стоимости любого проекта по извлечению заглушек. Когда заглушки будут удалены, они успеют разобраться, кто и кому должен платить. До тех пор, решил он, MWRA возьмет на себя расходы по поддержанию работ.
В свете позиции OSHA у команды Макдональда, казалось, не оставалось иного выбора, кроме как установить новую вентиляционную систему, аналогичную огромному рукаву из ткани, который снабжал воздухом проходчиков во время строительства тоннеля. Но на демонтаж и удаление той громоздкой системы ушел больше года. На установку нового вентиляционного рукава и последующее извлечение заглушек у бригад ушло бы, вероятно, месяцев шесть. Если бы на демонтаж новой линии потребовалось еще полгода, это добавило бы целый год к графику проекта, который и так безнадежно отставал от плана. Более того, в течение шести месяцев, необходимых для демонтажа нового рукава после удаления заглушек, рабочим пришлось бы трудиться в тоннеле без вторичной защиты от океана сверху. MWRA сочла этот вариант неприемлемым еще много лет назад, когда Kiewit предлагала вытащить заглушки одновременно с демонтажем старого рукава. Так как же это могло стать приемлемым теперь?
Тем же осенью, во время стратегической сессии с участием своих заместителей и инженерных консультантов, Макдональд задал вопрос. В отличие от большинства присутствовавших в комнате, у него не было диплома инженера, поэтому он спросил с некоторой долей неуверенности:Есть ли хоть какой-то способ использовать одну из этих диффузорных головок, чтобы подать воздух в тоннель с другой стороны?Он опасался, что над его вопросом посмеются из-за его наивности. Вместо этого один из ведущих инженеров заявил, что идея262 морской вентиляции выглядит многообещающей.
Своей жизнеспособностью она во многом была обязана работе, проделанной водолазами до гибели Билли и Тима. Поскольку водолазы успели извлечь три из пятидесяти пяти предохранительных заглушек, первые три стояка теперь обеспечивали прямую связь между тоннелем и морским дном. Вскоре случайный вопрос Макдональда вызвал шторм из эскизов и расчетов в команде, в которую воли двое руководителей тоннельных работ, боровшихся с Kiewit во время строительства: Дэйв Коркум из Kaiser и его коллега из проектной компании PB Элдон Эбботт. Никто не был уверен, сработает ли этот непроверенный подход. Как вообще можно было открыть одну из диффузорных головок для подачи чистого воздуха так, чтобы океанская вода не хлынула в тоннель? И все же, после месяцев отчаяния, появилась хоть какая-то надежда.
Помимо инженерных трудностей, перед ними встало серьезное потенциальное препятствие: MWRA должна была убедить руководство Kiewit принять эту идею. Никого из них не было на стратегической сессии, и Макдональд был почти уверен, что они не встретят предложение с таким же энтузиазмом, как остальные. На самом деле Kiewit могла просто отказаться от контракта. Если бы MWRA не смогла привлечь подрядчика к какому-либо решению, Макдональд знал, что его ведомство застрянет на месте. Учитывая огромные ставки в очистке гавани, неумолимые требования календаря и возобновшуюся кампанию критиков тоннеля, он также понимал, что «на месте» на самом деле означало «задний ход».
В Омахе Кену Стинсону приходилось решать куда больше задач, чем просто разбираться с одним бесконечным тоннелем в Бостоне, который никак не удавалось достроить. Годом ранее он пошел на повышение: с поста генерального директора строительной группы Kiewit, пережившей самый успешный год в своей истории, он пересел в кресло председателя совета директоров и генерального директора всей корпорации. В свои пятьдесят семь лет Стинсон руководил компанией с выручкой в 3 миллиарда долларов, без долгосрочных кредитов и впервые попавшей в рейтингFortune500.
Но Стинсона тяготило то, что он не смог помочь своей команде довести проект Дир-Айленд до ума. За десятилетие с начала работ по тоннелю один из младших партнеров Kiewit263 по проекту Дир-Айленд, сан-францисская компания Atkinson, объявил о банкротстве. Из хороших новостей: отчасти благодаря всем поездкам Стинсона в Бостон для переговоров с Макдональдом, MWRA согласилась выплатить Kiewit дополнительные 34 миллиона долларов. Однако отдельные иски Kiewit на 62 миллиона долларов («слишком твердая скала») и на 60 миллионов («слишком мокрая вода») все еще рассматривались независимой комиссией. После того как аудиторы MWRA изучили отчетность Kiewit, они подтвердили, что подрядчик «влез в долги»264 по проекту примерно на 80 миллионов долларов. Более того, из-за трагического финала водолазной миссии оставалось неясным, как, когда и вообщеудастся ликогда-нибудь завершить этот проект.
Теперь до Омахи стали доходить слухи о том, что команда MWRA обсуждает экспериментальный подход к вентиляции тоннеля со стороны моря. Макдональд, судя по всему, озвучил эту идею тем самым менеджерам, с которыми Kiewit воевала годами. Стинсон до мозга костей был инженером-строителем, поэтому задача поиска путей решения грандиозных проблем была ему близка. Но не менее сильным было и его здравомыслие. Он чувствовал, что Kiewit уже не раз обжигалась на MWRA и ее консультантах, и вовсе не собирался позволять своей команде снова приближаться к огню.
Стинсон даже ощущал ожоги на собственной коже. В разгар «войны меморандумов» 1997 года, когда его менеджеры на
Теперь же, хотя Kiewit не могла даже войти в тоннель без разрешения OSHA, на ней по-прежнему лежала ответственность за поиск решения. Всякий кто подозревал, что Kiewit может просто бросить объект, явно не знал Стинсона. Тем не менее, учитывая глубокую финансовую яму, в которой оказались руководители Kiewit, и огромные юридические риски из-за их согласия на чужую последовательность действий, Стинсон собирался проявить максимум осторожности. Он больше не намерен был игнорировать голос интуиции.
Вскоре после стратегического совещания Макдональда коренастый инженер средних лет по имени Дэйв Бек начал слышать разговоры о застрявшем проекте тоннеля Дир-Айленд. Бек вернулся к работе в Бостоне после нескольких лет на строительстве тоннеля в Гонконге. Но о Дир-Айленд он знал абсолютно все. В начале 1990-х он работал менеджером проекта по установке тех самых пятидесяти пяти стояков и диффузорных головок, проведя много часов на гигантской самоподъемной барже, стоявшей в Массачусетском заливе. Теперь, подыскивая себе новое назначение, он снял трубку и набрал Элдона Эбботта — ветерана-менеджера проекта из PB, который стал неизменной фигурой на бостонском объекте.
Эбботт рассказал ему о трех идеях265, которые обсуждались для извлечения оставшихся пятидесяти двух заглушек. Первый вариант заключался в том, чтобы снова отправить бригады с подачей воздуха с поверхности, но OSHA занимало жесткую позицию против этого. Второй вариант предполагал монтаж нового вентиляционного рукава по всей длине тоннеля, но Kiewit запрашивала за это 30 миллионов долларов, к тому же это создавало массу проблем при его последующем демонтаже. Третий вариант он назвал «этой безумной идеей», родившейся во время мозгового штурма. Она предлагала вентилировать тоннель не со стороны шахты, а из открытого моря, подключившись к одной из тех пятидесяти пяти диффузорных головок. Сидя в своем кабинете и глядя на фотографию диффузорной головки в рамке, Бек улыбнулся и сказал: «Элдон, это вовсе не безумная идея».
Бек не теряя времени связался с партнерами по совместному предприятию, которые занимались установкой стояков, чтобы оценить их интерес к возвращению на проект. Он поинтересовался у владельца судна IB-909, доступна ли эта трехтысячетонная монструозная баржа. Ему ответили, что баржа находится у берегов Венесуэлы, но за соответствующую плату ее можно вернуть в Бостон.
Несколько месяцев спустя, после множества инженерных эскизов, Бек и воссозданное совместное предприятие направили в MWRA официальное предложение по вентиляции тоннеля с баржи IB-909, установленной в акватории над стояком № 3. MWRA план понравился, но они подчеркнули, что ничего не сдвинется с места, пока не удастся привлечь на свою сторону Kiewit.
Судья в галстуке-бабочке оглядел скамью адвокатов. «Мне нужен сантехник266, — пошутил он, — а не юрист». На самом деле Армандо Дэвид Маццоне за пятнадцать лет ведения дела об очистке Бостонской гавани сам не раз выступал в роли главного сантехника, а не просто судьи с дипломом. Всякий раз, когда отношения между различными ведомствами и участниками очистных работ безнадежно заходили в тунор, судья вмешивался лично. Искусно используя свои федеральные полномочия для мягкого давления и уговоров, он всегда находил способ пробить засор.
Поскольку проект тоннеля зашел в полный тупик, а общение между MWRA и Kiewit напоминало обиженную перепалку разводящихся супругов, Даг Макдональд добился того, чтобы обе стороны предстали перед судьей. За время своего пребывания в статусе ответчика в зале суда Маццоне Макдональд стал искренним поклонником этого умного, но скромного выходца из семьи итальянских иммигрантов, получившего образование в Гарварде. Долговязый парень по прозвищу Стерч (Stretch) в старшей школе был звездным принимающим в американском футболе, но его роль квотербека в деле об очистке гавани принесла ему новое прозвище: Судья по илу (
Sludge Judge
)267. Ко времени этого заседания в марте 2000 года Дэвиду Маццоне был семьдесят один год, и он отказывался уходить на пенсию, пока не закроет это дело.
Слушания начались с брифинга268 команды MWRA, представившей два варианта вентиляции тоннеля: либо повторный монтаж гигантского вентиляционного рукава, либо вентиляция из открытого моря с самоподъемной баржи IB-909. Инженер MWRA269 пояснил, что после аварии в тоннеле не было ни света, ни вентиляции, зато внутрь ежедневно просачивалось около четырех миллионов галлонов воды — именно это стало причиной претензий Kiewit к MWRA по поводу «слишком мокрой воды».
Когда эти предохранительные заглушки наконец удастся убрать и сотни миллионов галлонов очищенной сточной воды пойдут через тоннель ежедневно, гидравлика этого восточного потока сделает текущую протечку незначительной. Но до тех пор вся эта сочащаяся вода естественным образом продолжала течь на запад, обратно к шахте, откуда ее приходилось откачивать на Дир-Айленд и далее сбрасывать в море.
Установка нового рукава270, как рассказал судье инженер MWRA, потребовала бы применения чего-то вроде «ножничного подъемника» — грузовика с платформой, которую можно было поднять достаточно высоко, чтобы рабочие могли подвесить рукав к потолку тоннеля диаметром двадцать четыре фута. Как и при монтаже первого рукава, бригады должны были вентилировать тоннель секциями, продвигаясь на восток вместе с подачей воздуха. Для этого также потребовалась бы новая линия электропередач с трансформаторами или мощными генераторами. По их оценкам, небольшим бригадам потребовалось бы пять-шесть месяцев на установку этих коммуникаций и обеспечение доступа свежего воздуха. После этого рабочие смогли бы выдернуть оставшиеся пятьдесят две заглушки, потратив еще несколько месяцев на окончательный демонтаж всех вспомогательных систем.
Морской вариант предполагал изготовление огромной стальной «соломинки», которую опустили бы в море для герметичного вертикального соединения с диффузорной
«Как можно вытянуть воздух на девять миль271?» — поинтересовался судья. — «Существует ли насос, достаточно мощный, чтобы засосать воздух из шахты тоннеля?»
Инженер пояснил, что теоретически ответ положителен, но им еще предстоит выполнить большой объем расчетов.
Что касается сроков реализации морского варианта, то в MWRA оценивали их примерно в три месяца на мобилизацию и организацию вентиляции тоннеля, плюс еще три недели на извлечение пятидесяти двух заглушек. Главная разница заключалась в том, что после удаления заглушек морской вариант практически не требовал последующей уборки. Им нужно было лишь поднять гигантскую стальную «соломинку» и уйти.
Адвокат MWRA заявил, что жесткие временные рамки диктуют необходимость остановиться на одном из вариантов, и ведомство выбирает морской план. Он сообщил судье, что MWRA видит в нем достаточный потенциал, поэтому агентство уже выписало чек на три четверти миллиона долларов для бронирования судна IB-909272. Несмотря на уверенность в этом пути, MWRA обратилась за вмешательством судьи, поскольку отношения с Kiewit находились в плачевном состоянии. «Над нами довлеют эти крупные контрактные вопросы, — сказал адвокат судье, — и в особенности вопрос о том, кто будет владеть работой и кто будет за нее отвечать». После этого Боб Попео, влиятельный адвокат Kiewit, поднялся, чтобы обратиться к суду. Попео был партнером юридической фирмы Mintz Levin, а его коллегой являлся тот самый юрист-лоббист, который много лет назад подготовил разрушительную, но в итоге положенную на полку презентацию PowerPoint о заглушках тоннеля.
Однако судья перешел к действиям еще до того, как Попео успел начать. Наблюдая с галерки, Макдональд с восторгом видел, как выдающийся федеральный судья принял облик простого провинциального арбитра. «Я не совсем уверен, чего ожидать от мистера Попео, — начал судья, — разве что всегда рад его видеть». Судья отметил, что с годами «чем меньше у меня дел с этим проектом, тем лучше он работает». Как бы подчеркивая очевидное, он напомнил, что работа вообще-то уже должна быть закончена. «Мы давно должны были повернуть ключ в этом проекте, и вы бы больше меня не увидели, и я даже передать не могу, как ждал этого дня». Затем он закрепил мысль: «Мистер Попео, мне действительно очень нужна ваша помощь. Я прошу о ней».
Этот подход был в классическом стиле Маццоне: скорее просительный, чем отчитывающий. Разве мог кто-то отказать в столь разумной просьбе о помощи? «Вы ее получите, Ваша честь», — ответил Попео.
И все же Попео добился своего положения вовсе не тем, что позволял переиграть себя в зале суда. Хотя заседание было организовано Макдональдом, Попео собирался использовать его, чтобы официально зафиксировать все промахи MWRA и ее консультантов, которые, по мнению Kiewit, привели к роковому водолазному плану и погрузили проект в кризис. «Это был не их выбор», — заявил Попео. Тем не менее, неохотно согласившись на последовательность извлечения заглушек, на которой настаивала MWRA, компания Kiewit, по словам адвоката, оказалась крайней.
«Я могу вас заверить, Ваша честь, — произнес Попео, — что мынепозволим повторить это снова. План будет безопасным. Мы должны быть уверены, что он безопасен. Все подпишутся под ним, либо мы за это не беремся».
Подчеркивая, что морской вариант никогда ранее не применялся на практике, Попео сослался на множество неизвестных факторов273. Опустив стальную «соломинку» на морское дно, задался он вопросом, «выдержит ли это тоннель?» Возродив спорный вопрос, лежавший в основе «войны меморандумов», он спросил: «Кто несет риски, если при опускании трубы тоннелю будет нанесен ущерб? Кто несет риски, если это не сработает?»
Несмотря на всю критику, которую Попео обрушил на MWRA, для Макдональда главным итогом стало заявление адвоката о том, что «подрядчик намерен выполнить работу». Этот посыл кардинально отличался от того, что ведомство слышало из Омахи накануне слушаний.
И тем не менее вопрос о рисках повис в воздухе. Ведь именно искаженное понимание рисков во многом заложило фундамент для катастрофы с водолазной миссией. Желание всех участников проекта застраховать себя от ответственности и переложить риски на чужие плечи сделало их отношения глубоко дисфункциональными. Сами того не ведая, они многократно повысили риск неблагоприятного исхода для всех вовлеченных лиц.
Направляясь навстречу восходящему солнцу, белый вертолет скользил по небу, оставляя позади Дир-Айленд с его массивными яйцеобразными метантенками. Вертолет пролетел над тучами чаек, круживших над необычно большим скоплением парусников и яхт, заполонивших гавань. В пятнадцати милях к востоку от бостонского побережья и почти в десяти милях к востоку от Дир-Айленда вертолет приземлился в знакомом месте — на вертолетной площадке судна IB-909. Зелено-белая баржа размером с торговый центр, поднятая над атлантическими водами Массачусетского залива, вернулась туда же, где стояла восемь лет назад. Глубоко под платформой, примерно под стофутовой толщей воды на самом дне океана, покоилась куполообразная грибовидная диффузорная головка стояка № 3.
Из вертолета вышел Рон Козловски, старый приятель Ди Джея. Низкорослый ветеран-водолаз с хвостом и бывший «морской котик» вернулся, чтобы помочь закончить дело, начатое почти десять лет назад. Как и менеджер проекта Дэйв Бек, Козловски участвовал в операции по установке стояков в 1991 и 1992 годах. Эта поездка фактически стала для него третьей командировкой на проект. Самоуверенный водолаз был благодарен за то, что доверился своей интуиции и ушел из водолазной команды Тапа всего за несколько недель до начала операции по извлечению заглушек летом 1999 года. И хотя тогда его главным поводом для недовольства было отсутствие доплаты за работу под избыточным давлением, Козловски также достаточно сильно сомневался в надежности плана, чтобы оставить Ди Джею свое незабываемое предупреждение о «буги-борде и .45-м калибре». Впрочем, глядя на обломки той роковой миссии, Козловски не испытывал никакой радости от того, что его интуиция оказалась верной.
После взлета вертолета Козловски задержался на вертолетной площадке, чтобы насладиться пейзажем. Затем он достал из рюкзака видеокамеру274 и нажал кнопку записи, чтобы запечатлеть момент. «Смотрю, как заходят Парусники столетия (
Tall Ships
), — произнес он, начиная репортаж. — Потрясающе!» Эта флотилия величественных кораблей из портов по всему миру не заходила в Бостон с тех пор, как Козловски в последний раз стоял на палубе IB-909. «Вон российское судно, — сказал он, наводя объектив на корабль с иллюминаторами, окрашенными под
На палубе транспортной баржи, стоявшей рядом с IB-909, лежала огромная зеленая труба диаметром семь футов и длиной около ста футов. К нижней части зеленой трубы крепился семнадцатифутовый белый конус, расширявшийся до чуть более чем шестнадцати футов в самом низу. Даже если эта конструкция должна была работать как стальная соломинка, внешне все это сооружение напоминало гигантский вантуз.
Водя видеокамерой, Козловски медленно снял стальную трубу и конус. «Вот ради чего мы сегодня здесь, — продолжал он закадровый комментарий. — Установить стотонную вентиляционную трубу, которая опустится под воду на диффузорную головку для вентиляции тоннеля». Инженеры выбрали вариант откачки плохого воздуха, а не нагнетания хорошего.
Несмотря на то, что зеленая труба занимала всю палубу баржи, она была лишь частью 172-футовой вентиляционной колонны, которую предстояло поднять вертикально, прямой, как секвойя, а затем опустить через 120-футовую толщу океана так, чтобы она точно наделась на диффузорную головку, венчавшую стояк № 3. Задача по подготовке и спуску этой трубы в основном ложилась на крановщиков и такелажников. У водолазов были свои трудности.
Вскоре Козловски сидел на судне поменьше, перед пультом мониторов и управления на водолазной станции, прямо рядом с белым декомпрессионным аппаратом. Будучи руководителем водолазных работ на этом объекте, Козловски большую часть времени проводил за пультом в гарнитуре связи, поддерживая контакт с тем рабочим, который находился под водой.
Прежде чем гигантская стальная соломинка была установлена на место, водолазы выполнили несколько сложных задач. Спустившись на океанское дно, они сначала очистили зону вокруг куполообразной диффузорной головки. С помощью подводного пылесоса, называемого эрлифтом, они убрали всю гравийную засыпку и мусор вокруг головки, чтобы белый конус трубы плотно на нее сел. Затем им предстояло снять защитный купол диффузора. Тяжелая акриловая крышка не была рассчитана на демонтаж, поэтому водолазам пришлось срезать ее с максимально возможной точностью с помощью подводной цепной пилы. Последним рубежом между океаном и тоннелем была крышка люка внутри диффузорной головки. Они подготовили ее к демонтажу, ослабив болты и закрепив на ней стальное кольцо.
Затем монтажники опустили на место 172-футовый «вантуз» — зеленую стальную соломинку, накачав две резиновые камеры внутри жесткого белого конуса у основания конструкции. Это обеспечило водонепроницаемое соединение с диффузорной головкой. Всю воду внутри семифутовой трубы и раструба, тянувшихся от морского дна до самой поверхности океана, откачали. После этого была подготовлена вторая труба — белая, диаметром всего четыре фута, — которую опустили в центр более широкой зеленой трубы. Эта меньшая белая труба должна была стать непосредственным каналом для вентиляции тоннеля.
Когда все было готово, крановщик опустил трос с крюком на конце, похожий на длинную рыболовную леску, чтобы зацепить стальное кольцо, установленное водолазами на крышке люка. Годом ранее Риггс снял предохранительную заглушку изнутри колена стояка № 3. Так что эта крышка люка, располагавшаяся прямо над выпускными соплами диффузорной головки, действительно была последним барьером между тоннелем и Массачусетским заливом. Поскольку вся вода из вентиляционной трубы была откачана, крышку люка теперь можно было без проблем убрать.
Как только она была удалена, рабочие на барже IB-909 закрепили мощный авиационный реактивный вентилятор на Т-образном отводе в верхней части белой вентиляционной трубы. Они щелкнули тумблером, и началась игра в ожидание. Первые показатели приборов у основания вентиляционной трубы продемонстрировали, насколько безнадежно истощен был кислород в конце тоннеля и на стояках. Теперь рабочие следили за датчиками, ожидая роста уровня кислорода.
Вентилятор на барже запустили 14 июля. Первый выброс воздуха из гигантской соломинки имел отвратительный ржавый цвет — это выходил весь скопившийся в конце тоннеля оксид железа. Подобно дымовой трубе на каком-нибудь отсталом заводе третьего мира, ржавое облако шло и шло больше суток. Однако к 17 июля приборы показали невероятную картину. Всего через три дня после запуска реактивного вентилятора тоннель полностью обновился. Мощная турбина сумела удалить весь плохой воздух, затянув свежий сверху на Дир-Айленд — прогнав его вниз по 420-футовой шахте, вдоль девяти с половиной миль тоннеля, наверх через стояк № 3 и наружу, через вентиляционную трубу на борту баржи. Теперь воздух в тоннеле был насыщен кислородом, что позволяло рабочим передвигаться по всей его длине без каких-либо дыхательных аппаратов.
Бригада проходчиков275 погрузилась в пару тех самых «Хамви», которыми пользовались Ди Джей и другие водолазы, и двинулась на восток, вглубь тоннеля. Реактивный вентилятор на барже276 продолжал работать, обеспечивая стабильный приток свежего воздуха с Дир-Айленда по всей длине тоннеля. Первой задачей проходчиков 18 июля стало восстановление линии шахтной связи. Второй задачей на следующий день было вывезти белый «Хамви», который Ди Джей, Риггс и Хосс бросили более чем в девяти милях от входа, когда начали свою гонку за выживание. Затем, наконец, возобновились работы по удалению заглушек. К счастью для проходчиков, Риггс и Билли уже проделали самую тяжелую работу, проползнув по соединительным трубам и сняв заглушки со стояков 1, 2 и 3 — тех, что находились дальше всего от шахты, в самых отдаленных и тесных участках тоннеля.
Когда все заглушки были удалены, MWRA приступила к неспешному процессу затопления тоннеля. Рабочие использовали для этого очищенную сточную воду277, открыв затворы огромных хлораторных бассейнов, построенных возле шахты. Когда тоннель заполнился на 90 процентов, на стояк № 3 вернули крышку люка, демонтировали стальную соломинку и вентиляционные трубы, а на вершину диффузорной головки водрузили купол. После полного заполнения тоннеля Козловски со своей командой совершил серию погружений, чтобы сбить прочные нейлоновые колпачки со спринклерных насадок на диффузорных головках. Водолазы справились с этой задачей при помощи обычных кувалд.
6 сентября 2000 года Даг Макдональд наконец дождался церемонии открытия тоннеля, стоя бок о бок с судьей Маццоне и другими официальными лицами. Незадолго до полудня очищенная сточная вода была официально перенаправлена из Бостонской гавани в свое 9,5-мильное путешествие в глубины океана. После этого мутные воды гавани начали светлеть.
Инновационная операция с «безумной идеей» вентиляции прошла успешнее, чем кто-либо мог предполагать. Инженеры MWRA рассчитывали, что после восстановления доступа воздуха проходчикам потребуется три недели на удаление оставшихся пятидесяти двух заглушек — оценку, которую адвокат Kiewit назвал чрезмерно оптимистичной. В итоге на это ушло всего около трех дней278. Тем не менее операция обошлась недешево. Если первоначальная ставка Norwesco на привлечение водолазов составляла менее 600 тысяч долларов, то стоимость этого вентиляционного решения превысила ее в двадцать пять раз, составив 15 миллионов долларов279.
Прежде чем Макдональд
В минуты глубоких раздумий Макдональд ловил себя на мысли: что было бы, если бы тоннель унес жизни Ди Джея, Риггса и Хосса в дополнение к Билли и Тиму? Если бы в тот ужасный день никто из водолазов не поднялся на поверхность, он знал: существовала вероятность, что в тоннель больше вообще никого бы не пустили, и тайна произошедшего так и осталась бы нераскрытой. Он представлял себе вопросы, которые задавали бы люди: обвалился ли тоннель? утонули ли водолазы? был ли пожар? завелось ли какое-то морское чудовище? «В конце концов, — говорил он, — как бы вы вообще узнали?»
Макдональд чувствовал облегчение от того, что мучительные вопросы остались позади. Это инженерное чудо инженерной мысли было наконец завершено, а одна из самых амбициозных программ экологической очистки в истории страны пересекла финишную прямую.
Но другие в Бостоне все еще искали ответы. Меньше чем через неделю после церемонии женщина, возглавлявшая расследование гибели водолазов, представила своему руководству семистраничный меморандум, напечатанный через один интервал. Хотя расследование было далеко от завершения, в нем подробно описывались потрясающие обвинения в служебной халатности и в ошибках — как грандиозно сложных, так и непростительно простых. Кто-то должен был понести ответственность.
14. Правосудие
Для Мэри Макколи самым запоминающимся интервью в ходе этого расследования стала беседа, состоявшаяся всего через два дня после гибели Билли и Тима. Именно тогда детектив из штатной полиции обнаружила себя в строительном вагончике на Дир-Айленде вместе с Харальдом Гробом. К тому моменту она уже наслушалась множества жалоб от водолазов на властного канадского инженера и руководителя проекта. Но теперь, сидя напротив него, она с удивлением обнаружила перед собой на редкость мягкого в общении человека.
Бок о бок с Макколи и ее напарником из штатной полиции расследование вели несколько инспекторов из OSHA. Этот союз в некотором роде напоминал брак по расчету, поскольку Макколи раньше никогда не встречалась с ведущим инспектором Эленой Финизио или ее коллегами из федерального ведомства по охране труда. Даже сама должность на визитке Финизио — «промышленный гигиенист» — звучала для Макколи странно, напоминая описание человека, который чистит гигантские зубы. Как бы то ни было, детектив испытывала огромное облегчение от того, что может обратиться к людям, которые разбираются в тоннелях гораздо лучше нее.
Учитывая собственные пробелы в технических знаниях, Макколи сочла за лучшее позволить представителю OSHA взять на себя инициативу в допросе Харальда, рядом с которым сидел его адвокат. Макколи в основном молчала, ведя подробные записи и следя за тем, чтобы кассетный магнитофон продолжал крутить пленку, дабы каждое слово Харальда было записано.
И всё же Макколи не удержалась от того, чтобы сделать о нем кое-какие выводы. Она почувствовала, что при всей своей сметливости Харальд далеко не так умен, как, судя по всему, о себе возомнил. Подсказки проявились уже в самом начале допроса. Зная, что в своем резюме и в беседах с официальными лицами проекта Харальд заявлял о предыдущем опыте работы с газовыми смесями, Финизио из OSHA попросила его уточнить детали280.
В: Системы с какими газовыми смесями вы использовали?
О: Есть группа из нас, которая занималась дайвингом на смешанных газах — это гелий и кислород. И мы уже на протяжении пяти лет используем найтроксовую систему, представляющую собой смесь кислорода и азота.
Хотя Харальд преподнес этот опыт работы со смешанными газами, который, по-видимому, начался с какого-то учебного курса, как доказательство своего знакомства с системой, применявшейся им на Дир-Айленде, последующий вопрос инспектора OSHA показал, что она настроена скептически:
В: То есть он находится в газообразной форме, а не в жидкой?
О: Да.
В: Вы когда-нибудь пользовались системой подачи дыхательной смеси на основе жидких кислорода и азота?
О: Нет.
Макколи лишь недавно приступила к изучению этой сферы. Тем не менее она уже усвоила, что существует огромная разница между дыханием испарениями жидких газов, которые вы смешиваете сами в столь неблагоприятных условиях, какие только может вообразить человеческий разум, и дыханием газом, который был предварительно смешан и протестирован. Ей казалось, что если Харальд намекал на обратное, то это выглядело так, будто какой-то парень уверенно садится за руль школьного автобуса, полного детей, хотя никогда в жизни не водил ничего крупнее универсала.
Инспектор OSHA попросила Харальда объяснить процедуру использования портативных газоанализаторов для проверки кислорода в дыхательной смеси, настойчиво требуя разъяснить, каким образом эти замеры вообще могли быть точными. В конце концов, он велел водолазам держать анализатор перед открытым вентилем воздуха для дыхания, который не мог не смешиваться с окружающим воздухом. Макколи обратила внимание на то, как резко изменилась манера поведения Харальда, когда его подвергли сомнению. «Этобезусловноточно281», — с раздражением бросил он.
Отвечая на вопросы об очевидных недостатках системы, он несколько раз заявлял, что переданные им водолазам протоколы являются «общепринятой в отрасли практикой». Но после того как следователи копнули глубже, ему пришлось признать, что вся эта операция была слишком экспериментальной, чтобы здесь могла сыграть роль устоявшаяся производственная практика.
По крайней мере в одном отношении Харальд произвел на Макколи впечатление. Вместо того чтобы бежать от ответственности за разработку системы, он взял на себя вину за ее львиную долю. «Я был тем человеком, который написал схемы, требования к системе», — заявил он. Инспектор OSHA копнула немного глубже и спросила: «Кто отвечал за проектирование других аспектов — транспортных средств для выезда туда, связи, мониторинга?» Харальд не стал увиливать. «Я», — ответил он.
Он подчеркнул, что при покупке оборудования ему помогал его поставщик из Спокана — компания A-L Compressed Gases, и что он получал массу отзывов от других участников проекта. «Между MWRA, Kiewit, нами и нашими людьми, — сказал он, — мы всё прорабатывали, пересылали друг другу предложения и дорабатывали их». Но даже несмотря на то, что рядом сидел его адвокат, а через стол на него смотрели стальным взглядом полицейские, Харальд не пытался снять с себя ответственность за разработку системы.
И всё же Макколи не уловила в нем ни капли раскаяния. Вместо этого она почувствовала некое отчуждение, граничащее с высокомерием. Допрос длился почти четыре часа. Выходя из вагончика, она сказала себе:Мне обязательно нужно поговорить с этим парнем снова.Однако было так много других людей, с
Примерно в то же время, когда состоялся тот первый допрос Харальда, напарник Макколи позвонил ей из офиса судмедэксперта. Полные токсикологические отчеты должны были поступить лишь через несколько месяцев, но после проведения вскрытия тел Билли и Тима судмедэксперты уже могли назвать предварительную причину смерти: асфиксия вследствие вытеснения кислорода. При вскрытии в сосудах обоих головных мозге были обнаружены пузырьки газа282, что могло свидетельствовать об избыточном выделении азота из тканей в виде пузырьков. Напарник Макколи упомянул об одной странной находке. Судмедэксперт обнаружила то, что она назвала язвой на левой стопе Тима, — участок размером два с половиной дюйма в длину и полтора в ширину вокруг большого пальца, где кожа и значительная часть кости оказались стерты. «Что этовообщетакое?» — спросила Макколи. Никто из выживших водолазов об этом не упоминал. Она внесла этот пункт в свой растущий список вопросов, требующих ответов.
В недели, последовавшие за трагедией, Макколи стала постоянной гостьей на Дир-Айленде, где она арендовала запирающийся гараж для хранения улик. Там она встретилась с человеком по имени Тим Ридинг, который был менеджером по технике безопасности в компании Airgas Northeast, поставившей баллоны со сжиженным газом и сжатым воздухом высокого давления. Осмотрев установку и «Хамви», Ридинг выпалил целый ряд примеров ее неудачной конструкторской разработки283. Вентили соприкасались друг с другом. Отключенные внутренние плафоны освещения в «Хамви», хотя и помогали экономить заряд батареи, значительно усложнили водолазам задачу по контролю работы смесителя и точному отслеживанию показателей. Процесс измерения содержания кислорода в дыхательной смеси был ненадежным, а доступ к резервным источникам воздуха — затрудненным.
Выводы Ридинга встревожили Макколи, хотя она напомнила себе, что он представляет компанию, которая выступала поставщиком и, следовательно, несет определенную долю потенциальной ответственности. Макколи поняла, что ей нужен эксперт по дайвингу, являющийся абсолютно нейтральной стороной. Они с коллегами из OSHA нашли того, кого искали, на военно-морском флоте США. Доктор Мари Кнафелк была ведущим авторитетом в области дайвинга и старшим медицинским сотрудником экспериментального подразделения водолазов ВМС, базирующегося в Панама-Сити, штат Флорида. Вскоре флотский врач, чью словенскую фамилию было трудно произнести (Ка-НЕЙ-фолс), появилась на Дир-Айленде. Хотя Хосс уже вернулся домой в Айдахо, а Риггс — в Неваду, Макколи была признательна за то, что Ди Джей все еще находился поблизости. Он согласился вернуться, чтобы помочь Кнафелк разобраться в первоначальной организации работ.
Макколи была впечатлена тем, что при всех своих регалиях флотский врач держалась просто и прямолинейно, как и она сама. Когда Кнафелк осмотрела сложную систему впрыска кислорода, которой был оснащен каждый «Хамви», а затем сравнила ее с импровизированной дыхательной системой на смешанном газе, выданной водолазам, она не смогла скрыть своего отвращения. «О боже мой, — произнесла она в какой-то момент. — О том "Хамви" они заботились больше, чем о водолазах». Она сказала Макколи, что воздержится от окончательного вердикта до возвращения во Флориду, где изучит свои записи и напишет полный отчет. Но у Макколи почти не было сомнений в том, каким будет этот вердикт.
Опираясь на свои растущие знания о событиях, предшествовавших инциденту, детектив понимала, что ей необходимо повторно допросить Харальда. Он явно был тем человеком, который дергал за ниточки. И в то же время она всё больше убеждалась, что конечная ответственность не ограничивается им одним.
· · ·
Макколи чувствовала себя так, будто ей нанесли удар исподтишка.
В 9:20 утра в середине августа 1999 года, после почти месяца работы над расследованием, она оказалась в конференц-зале регионального управления OSHA. Там же присутствовал ее напарник по штатной полиции и женщина, которая стала ее еще одной соратницей в рамках расследования тоннеля, — Элена Финизио из OSHA. В то время как штатная полиция вела уголовное расследование, федеральное ведомство по охране труда проводило собственное расследование главным образом с целью оценки ответственности работодателя за гибель людей. Поскольку свидетели были одними и теми же, а у OSHA имелся опыт, которого не было у штатных копов, Макколи тесно сотрудничала с Финизио, и их рабочие стили, казалось, прекрасно сочетались.
Они находились в конференц-зале, чтобы допросить ключевых руководителей подрядчика Kiewit, управляющей строительством компании Kaiser и проектировщика проекта PB. Если кому-то вроде Макколи, которая никогда не училась в инженерном вузе и даже не занималась подводным плаванием, бросалось в глаза, что план Харальда для Norwesco должен был с треском провалить проверку на здравый смысл, то как это могло быть не очевидно для людей с огромным опытом работы в отрасли? Поэтому она спросила менеджеров, как они могли согласиться с планом Харальда, который полагался на использование водолазами переносного «подаваемого воздуха», в то время как правила OSHA недвусмысленно гласили, что система «механической вентиляции» вроде рукавной линии обязательна всегда, когда в тоннеле находятся рабочие.
«Вы же знаете, — ответил один из менеджеров, — что с OSHA консультировались задолго до того, как водолазы спустились вниз, не так ли?» Он пояснил, что должностные лица из Kiewit и Norwesco встречались с несколькими представителями OSHA284 в этом же самом конференц-зале ведомства еще в июле 1998 года — ровно за год до того, как водолазы завели «Хамви» в тоннель. Во время той встречи они передали руководству OSHA копии плана Харальда. Хотя в плане сжиженный газ перечислялся лишь как один из нескольких источников дыхательного воздуха, было предельно ясно, что для выполнения своей задачи водолазы будут полагаться исключительно на подаваемый воздух, а не на механическую вентиляцию.
Макколи подумала:Это же шутка, верно?Она повернулась к Финизио и спросила: «Это правда?»
Финизио замялась, но все же признала, что сотрудники OSHA были задействованы в том или ином качестве, хотя она и не была осведомлена в деталях.
Сколько бы Макколи ни гордилась своими детективными навыками, она знала, что у нее отсутствует умение сохранять невозмутимое выражение лица. Теперь она была бессильна скрыть бушевавшую в ней ярость. Конечно, никто в OSHA не вынашивал тот безумный план, который привел к гибели водолазов. И ей казалось очевидным, что сама Финизио не была соучастницей — она была хорошим следователем, чье подключение к делу началось лишь после рокового несчастного случая. Тем не менее, в отличие от Макколи, Финизио услышала об этом раннем участии OSHA вовсе не впервые.
Макколи полагалась на технические знания OSHA и делилась всеми материалами с места преступления. Теперь она задавалась вопросом:
Позже тем же днем Макколи отправила гнезвное письмо285 Бренде Гордон, региональному директору OSHA, требуя объяснений. Оправдания Гордон286 — мол, у OSHA не было предусмотренных законом полномочий утверждать планы — показались Макколи совершенно неубедительными. Детектив решила держать некоторую дистанцию между собой и федеральным ведомством по безопасности.
В декабре токсикологические отчеты судмедэксперта и результаты окончательного вскрытия Билли и Тима легли на стол Макколи. В телах обоих водолазов не было обнаружено никаких наркотиков, и судмедэксперт смогла подтвердить летний предварительный отчет. Билли и Тим погибли в результате асфиксии287, когда в их лицевые маски хлынул воздух, богатый азотом и истощенный по кислороду. Они были убиты быстро, прямо во время выполнения задачи. Видимо, именно поэтому Тима обнаружили с развернутыми к заднему сиденью плечами, а Билли — лежащим на спине на полу тоннеля.
Макколи была полна решимости провести исчерпывающее расследование. Будучи бывшим прокурором, она понимала, что для окружной прокуратуры округа Саффолк планка доказательства преступного поведения вне всяких разумных сомнений будет очень высока. Она также знала, что ей предстоит проделать еще немало полицейской работы. Но даже основываясь исключительно на том, что они с напарником уже выяснили, она не сомневалась в их способности доказать наличие веских оснований, которые потребовались бы окружной прокуратуре для предъявления уголовных обвинений. Что же касается того, кого именно следует привлечь к ответственности, то Харальд Гроб оставался первым в ее списке. Тем не менее она продолжала считать, что этот список должен состоять не из одного лишь имени.
Макколи не разговаривала с проектным менеджером Norwesco со времён его допроса через два дня после трагедии, да и он вскоре после этого вернулся в Канаду. Однако за прошедшие пять месяцев Макколи раскопала горы новых материалов, а также несколько шокирующих фактов, заставивших ее поставить под сомнение ключевые аспекты показаний Харальда.
И всё же Макколи беспокоилось о том, как потенциальное судебное преследование Харальда может развернуться в суде. В конце концов, во время допроса он подчеркивал, что все главные участники — MWRA, Kiewit, Kaiser и PB — не просто одобрили его план, но и внесли свои предложения по его доработке. Учитывая участие всех этих крупных игроков, было бы трудно представить Харальда каким-то одиночкой-авантюристом. При такой разделенной ответственности и солидарной повинности вся эта водолазная операция напоминала то, как часто ухаживают за пациентами в тех высокочтимых, но запутанных учебных больницах, которые сделали Бостон меккой медицины. Пациенты видят столько интернов, ординаторов, стажеров, лечащих врачей, заведующих отделениями и специалистов, которые толпами заходят в их палату и выходят из нее, что становится невозможно понять, кто же именно отвечает за их лечение. За всё отвечает каждый, а значит — никто.
Вдобавок ко всему Макколи тревожила перспектива того, что Харальд возьмет слово в суде и укажет пальцем на OSHA за то, что ведомство не высказало никаких возражений против его плана, хотя получило его заблаговременно. Она задавала себе вопрос:сработает ли это перед присяжными?Она знала ответ.Ни в коем случае.
Спустя две недели после наступления нового тысячелетия Макколи завершила свой двадцатичетырехстраничный отчет о внезапной гибели Билли и Тима. Почти шестимесячное расследование, проведенное ею при поддержке коллег по штатной полиции288, порой казалось ей чередой интенсивных семинаров в аспирантуре. Выжившие водолазы оказались одними из ее важнейших наставников, поражая ее своей памятью и откровенностью, даже когда дело касалось мучительных деталей — например, того, что случилось со стопой Тима. Другими наставниками детектива стали поставщики оборудования, руководители проектов и, в особенности, экспертный анализ доктора Кнафелк из ВМС. При написании отчета Макколи в значительной степени опиралась на этот флотский анализ, пытаясь разрешить все главные вопросы, которые ставили ее в тупик в самом начале.
Насколько катастрофа была обусловлена этой слепленной на скорую руку дыхательной системой на сжиженном газе?Кнафелк ответила на этот вопрос напрямую в своем отчете. «Конструкция дыхательного аппарата289 была неадекватной для обеспечения работы водолазов, — гласил ее анализ. — Отсутствие надлежащего оборудования для мониторинга способствовало гибели двух человек».
В отчете ВМС Харальду вменялось в вину то, что он выдал водолазам портативные газоанализаторы Multiwarn вместо того, чтобы установить гораздо более надежный стационарный анализатор, как предлагал Риггс. За небольшие деньги290 этот встроенный в систему анализатор обеспечил бы железобетонный, непрерывный контроль подачи воздуха и заблаговременно предупредил бы Билли и Тима о надвигающейся гибели. Кнафелк отметила тот факт, что Харальд не учл291 предсказуемого падения давления воздуха, происходящего в каждой точке соединения пяти различных трехсотфутовых шлангокабелей. И флотский врач выразила недовольство тем, что Харальд не удосужился должным образом протестировать дыхательную систему в условиях полной нагрузки — опять же, то, о чем говорил Риггс, — прежде чем отправлять водолазов в тоннель. Те легкие тренировочные проходы, которые Харальд велел водолазам совершить во дворе компании Tap, были никудышной заменой, особенно учитывая отсутствие ключевого компонента системы — MAP Mix 9000.
Чем объяснялся «эффект снежного кома» — иней, окутавший резервуар с жидким кислородом и редуктор?По мере того как водолазы работали всё интенсивнее в конце тоннеля, это создавало повышенную нагрузку на систему смешанных газов в «Хамви». Эта возросшая нагрузка, в свою очередь, требовала от жидких резервуаров производить больше газа — испарять больший объем продукта. Сжиженный газ чрезвычайно холоден — разумеется, достаточно холоден, чтобы сводить бородавки с кожи, — поскольку холод позволяет замедлить молекулы, чтобы упаковать их в резервуар как можно плотнее. Но в процессе испарения292 в газ эти молекулы стремительно расширяются. Для этого они забирают тепло из окружающей среды в качестве источника энергии. Каким бы холодным ни был тоннель, он был намного теплее, чем внутренности тех цилиндров со сжиженным газом.
Поскольку баллон с жидким кислородом изо всех сил пытался поспеть за возросшими потребностями водолазов, эти молекулы бросились расширяться еще быстрее. Поскольку им требовалось больше энергии для этого, они продолжали вытягивать любое доступное тепло из внешней среды, начиная с редуктора, установленного на вершине баллона. Из-за этого редуктор становился всё холоднее и холоднее. А поскольку атмосфера в тоннеле была очень сырой, по мере остывания редуктора влага на нем начала превращаться в иней. Чтобы продолжать расширение, молекулы газа внутри
Судя по внушительному резюме Харальда, флотский врач была потрясена тем, что он мог не знать о дополнительных рисках, связанных с подобной системой. «Использование сжиженных газов требует293 более пристального внимания к деталям из-за возможности замерзания редуктора, — отмечалось в анализе ВМС. — Опыт проектировщика в дайвинге, включая найтрокс и газовые смеси, а также образование профессионального инженера должны были предоставить ему необходимые инструменты для проектирования и создания безопасной и эффективной системы дыхательного газа».
Флотский врач также раскритиковала Харальда за то, что он не включил в проект два довольно простых, но незаменимых компонента, которые могли бы в значительной степени защитить систему от «эффекта снежного кома». Первым недостающим устройством был объемный резервуар — по сути, промежуточная станция, где дыхательный газ мог бы накапливаться после смешивания паров жидкого азота и жидкого кислорода. Этот объемный резервуар позволил бы тестировать смешанный газ еще до того, как он достигнет масок водолазов. Он также защитил бы баллоны со сжиженным газом от колебаний потребностей водолазов, снижая вероятность замерзания редуктора. Дышать напрямую от смесителя294 «при лишь эпизодическом отборе проб газа недопустимо», подчеркивалось в отчете ВМС.
Вторым недостающим устройством295 был теплообменник. Этот компонент помог бы системе безопасно подавать дыхательный воздух с повышенной скоростью потока по мере роста потребностей водолазов. Было совершенно непонятно, почему в системе водолазов не оказалось теплообменника, хотя на «Хамви» он был. Это высокое металлическое устройство, напоминающее радиатор в модном кондоминиуме, обеспечивало превращение бака с жидким кислородом на задней панели «Хамви» в газ той температуры, которая была необходима для стабильной работы машины. Водолазы заслуживали не меньшего.
Почему Билли и Тим не смогли почувствовать грозящую им опасность?Макколи знала, что отсутствие стационарного анализатора — это лишь часть ответа. Риггс рассказал ей, как он спросил Харальда, что делать с электрическим шнуром питания MAP Mix 9000, и как Харальд велел ему оставить его свернутым с заводской стяжкою. К тому моменту Макколи уже понимала, что хотя для работы смесителя не требовалось электричество или батареи, его встроенная сигнализация давления нуждалась во внешнем источнике питания. Именно для этого и служил шнур питания переменного тока. Макколи выяснила, что эта встроенная сигнализация не измеряла содержание кислорода в дыхательной смеси, но она обеспечила бы критически важное предупреждение для водолазов о том, что давление, поступающее от жидкого кислорода или жидкого азота, упало ниже безопасного уровня. Несмотря на отсутствие электричества в тоннеле, сигнализация могла бы работать от аккумулятора. Макколи никак не могла смириться с тем, что чертову сигнализацию просто оставили неподключенной.
Не имея ни стационарного анализатора, ни работающей сигнализации давления, водолазы были вынуждены полагаться на заведомо нелепый протокол: использовать ручной монитор для проверки смешанного дыхательного воздуха и надеяться, что примесь окружающего воздуха не слишком сильно исказит показатели. Ответ Харальда на просьбу Риггса об установке стационарного анализатора — а именно выдать водолазам еще одно, но столь же ненадежное портативное устройство — вовсе не был решением проблемы. Эта халтурная система измерений затушевывала нарастающие проблемы до тех пор, пока первым предупредительным знаком для водолазов не стало падение Ди Джея и Риггса в обморок в конце тоннеля. Теперь Макколи поняла, почему те двое водолазов пострадали раньше остальных. Они выполняли самую тяжелую физическую работу, тяжело дыша и отдуваясь при перетаскивании оборудования и проползании в узкие трубы. Макколи обратилась к таблице о влиянии сниженного уровня кислорода, которую флотский врач включила в свой отчет.
12–15 процентов: учащенное дыхание, особенно при физической нагрузке, учащенный пульс, нарушение координации, восприятия и способности рассуждать
296
Учитывая их тяжелый труд, Ди Джей и Риггс походили на теннисистов в конце долгого, изнурительного матча, которые дышат интенсивнее, чтобы захватить тот дополнительный кислород, в котором так нуждались их тела. Билли и Тим тем временем просто сидели внутри машины в ожидании. Хотя они уже начали страдать от дефицита кислорода, в условиях их малоподвижного сидения в темноте это, по крайней мере поначалу, должно было проявляться лишь в виде едва уловимого помутнения рассудка.
10–12 процентов: дальнейшее увеличение частоты и глубины дыхания, ухудшение координации и способности рассуждать.
Уровень физической нагрузки Хосса находился где-то посередине между двумя другими парами водолазов. И когда он обратился к Тимоти с настоятельной просьбой проверить показания кислорода, этот призыв, судя по всему, на миг вывел Тима и Билли из оцепенения: «Черт, тут 8,9!»
И снова таблица:
8–10 процентов: отказ умственных способностей, обморок, потеря сознания, тошнота
В отчете ВМС отмечалось, что уровень кислорода в 8,9 процента, переданный Тимом Хоссу, должно быть, продолжал падать вплоть до гибели Тима и Билли. Там же содержался ответ на другую загадку, ту самую, которая озадачивала Макколи с самого начала:Если все пятеро водолазов дышали от одного источника смешанного жидкого газа, почему погибли только Билли и Тим?Очевидно, что Хосс спас жизни экскурсионной группы, переключив их подачу воздуха на баллон высокого давления на лодке. Но, как выяснилось, у них было больше запаса.
Всё сводилось к географии. Когда слабеющий кислородный редуктор окончательно замерз, превратив дыхательный воздух в нечто, состоящее преимущественно, если не полностью, из азота, близость стала врагом Билли и Тима. Этому токсичному мощному выбросу азота пришлось бы преодолеть до полутора тысяч футов, чтобы добраться до коллектора на лодке экскурсионной группы, а затем выйти к маскам Хосса, Ди Джея и Риггса. Однако, чтобы добраться до Билли и Тима, ему нужно было пройти всего десять футов.
Если каждый из этих выводов отвечал на важный вопрос, тяготивший разум детектива, то пара связанных между собой откровений просто повергла ее в шок. Первое исходило от Тима Ридинга, менеджера по безопасности компании Airgas Northeast, чье предприятие в Нью-Гэмпшире поставило Харальду газ, использовавшийся на объекте. Он настаивал в разговоре с Макколи297, что ни Харальд, ни кто-либо из его поставщиков оборудования A-L в Спокане никогда не
Еще более шокирующее открытие было связано с самим MAP Mix 9000. Пытаясь понять, почему смеситель не справился со своей задачей, Макколи не ограничилась беседой с Тони Дрибански, продавцом-президентом местного дистрибьютора этого смесителя. Она также убедила производителя смесителя, датскую компанию PBI Dansensor, прислать одного из своих ведущих инженеров для встречи с ней на Дир-Айленде. Сразу же после осмотра MAP Mix 9000 на месте этот инженер, Стин Хансен, дал понять, насколько он потрясен.
Сквозь свой густой датский акцент он объяснил, что крышка смесителя была снята, а его заводские настройки давления изменены. Хотя Харальд сделал это по согласованию с Дрибански, датский инженер теперь заявил, что к устройству вообще нельзя было прикасаться. Именно поэтому на первой же странице руководства пользователя смесителя жирным шрифтом было напечатано предупреждение: «Важно: MAP Mix 9000 должен вскрыватьсятолько298уполномоченным персоналом».
Это привело к тому, что Хансен сделал ошеломляющее заявление299 об этом устройстве. MAP Mix 9000 никоим образом не должен был использоваться для водолазов — или каких-либо других людей. В руководстве пользователя указывалось, что он предназначен для «промышленных целей», и датский инженер привел Макколи примеры того, что это значит: упаковка мяса, сыра и буррито для создания своего рода вакуумной упаковки, которая обеспечивала бы более длительный срок хранения. Смесительнепредназначался для смешивания дыхательного воздуха.
Хансен сказал, что он и его коллеги300 никогда бы не подумали, что кто-то окажется настолько глуп, чтобы использовать смеситель для столь рискованного трюка. (Лишь после трагедии его компания добавила на смесители новую предупреждающую наклейку: «!!Опасно!! ЗАПРЕЩАЕТСЯ использовать это оборудование для подачи воздуха людям».) Погрешность прибора составляла плюс-минус 2 процентных пункта, что, возможно, было нормально при упаковке буррито в пластиковые контейнеры, но явно не подходило для попыток сохранить жизнь команде из пяти водолазов в лунном пейзаже под океаном. По словам датского инженера, когда MAP Mix 9000 использовался в пищевой промышленности, его встроенная сигнализация давления обычно подключалась напрямую к упаковочной машине. Таким образом, если в одном из газов во время смешивания падало давление, упаковочная машина автоматически отключалась. Хансен отметил, что хотя смеситель никогда не должен был использоваться для снабжения водолазов воздухом, Билли и Тим, скорее всего, оставались бы живы, если бы Харальд сделал простой шаг — подключил сигнализацию давления. Вместо этого он велел Риггсу завязать электрический шнур устройства и забыть о нем. Хотя в тоннеле не было работающих электрических розеток, Стин пояснил, что было бы легко подключить двадцатичетырехвольтовую батарею для питания сигнализации, а затем настроить резервную подачу воздуха высокого давления на автоматическое включение в случае падения давления.
Всё это объясняло, почему Харальд и Дрибански отправились за границу в поисках смесителей, в результате чего датские установки застряли на таможне и прибыли на Дир-Айленд с опозданием. Харальд не смог найти одобренный смеситель в Соединенных Штатах, поскольку ни один отечественный производитель не выпускал смесители для подобного применения. Обход этой проблемы путем поездки за границу свидетельствовал для Макколи о том, что Харальд не просто не справился с задачей. По ее мнению, он проявил301 умышленное пренебрежение жизнями водолазов. Как еще можно объяснить решение отправить их в темноту, не предупредив, что их жизнь будет зависеть от устройства, созданного для упаковки супермаркетных буррито и сыра?
Будучи уверенной в том, что она доказала наличие веских оснований, Макколи направила свой отчет в окружную прокуратуру.
Примерно в то же время факс Norwesco в офисе Роджера Руло в Спокане начал шуметь. Завершив собственное расследование, OSHA теперь выписывало шквал предписаний и рекомендовало штрафы на общую сумму 410 900 долларов. Norwesco получила самый крупный штраф302 — чуть более 200 000 долларов. Kiewit и Kaiser получили303 по 91 000 долларов штрафа каждая, а Black Dog Divers — 25 400 долларов. OSHA вменило всем четырем компаниям целый ряд нарушений, ранжировав их по шкале ведомства от «серьезных» до «умышленных», причем последнее было самым тяжелым. В OSHA заявили, что выданная водолазам дыхательная система была «плачевно несовершенной», и ведомство оштрафовало Norwesco по одиннадцати «серьезным» и двум «умышленным» пунктам нарушений — последние касались проектирования и создания дефектной дыхательной аппаратуры, а также невывода рабочих при неоднократных проблемах с ней. Среди нарушений, отмеченных OSHA, фигурировали некачественные шланги и смесители, ненадлежащим образом замотанные скотчем фитинги, отключенные сигнализации и отсутствие стационарного анализатора. Между тем компании Kiewit и Kaiser получили по одному «умышленному» нарушению за отказ обеспечить механическую вентиляцию во всех рабочих зонах тоннеля и по три «серьезных» нарушения за непредоставление надлежащего освещения и связи. Компания Black Dog получила тринадцать «серьезных» нарушений за различные упущения, связанные с надзором за водолазами.
Глядя на штрафы, Роджер пришел в ярость. Разумеется, владелец Norwesco ожидал от OSHA какой-то пощёчины. Но фальшивым в его глазах выглядел именно тон изумления ведомства. Выписанные штрафы никоим образом не отражали того факта, что Роджер и представители Kiewit за год до начала миссии приезжали в офис OSHA, чтобы ознакомить чиновников со своим планом. И тем не менее никто из ведомства не поднял никаких тревожных флагов. Пробегая глазами текст штрафов, взгляд Роджера остановился на подписи внизу. Она принадлежала Бренде Гордон, региональному директору OSHA.
Имя показалось знакомым. Затем до него дошло:Я же встречался с этой девицей в 1998 году.В какой-то момент во время встречи Роджера с сотрудниками OSHA перед началом миссии в комнату вошла женщина, чтобы убавить кондиционер в офисе, который управлялся термостатом в конференц-зале. Заместитель директора OSHA, проводивший встречу, тогда представил ее Роджеру и представителям Kiewit, пояснив своему боссу, что эта команда пришла поделиться своим планом извлечения заглушек для тоннеля на Дир-Айленде. Она немного поболтала с ними, прежде чем выйти из комнаты. Роджер подумал:И теперь она демонстрирует шокированное возмущение?
Штрафы от OSHA представляли собой не столько итог, сколько первый залп. Всем четырем оштрафованным компаниям разрешалось оспорить штрафы, и все четыре быстро дали публично понять304, что намерены это сделать. Для Дэна Куса, профсоюзного бизнес-агента, такая реакция была лишь очередным доказательством того, до какого позора дошло дело. «У вас двое погибших, — заявил он местной газете, — и все
Что касается Тэпа Тейлора, то штрафы в отношении Black Dog были абсолютно несправедливыми. Во время проекта Тэп чувствовал себя ущемленным со стороны Харальда и проигнорированным Роджером, а теперь он видел, как эта работа унесла жизнь его лучшего друга и поставила под угрозу существование бизнеса, который они построили вместе. Хотя сравнительно более низкие штрафы, наложенные OSHA на Black Dog, признавали меньшую роль его компании, он твердо стоял на том, что не делал ничего иного, кроме как предоставлял рабочую силу для выполнения задачи. Он чувствовал себя жертвой, а не виновником.
Тем временем Роджер, последовавший совету Kiewit нанять одного из лучших адвокатов по защите белых воротничков в Бостоне, теперь привлек в качестве консультанта уважаемого специалиста по дайвингу. Он завязал бурную переписку по электронной почте с этим консультантом, а также с Харальдом, пытаясь выстроить агрессивную защиту.
В марте, спустя восемь месяцев после гибели Билли и Тима, окружная прокуратура округа Саффолк объявила о своем решении: она не будет предъявлять уголовные обвинения Харальду Гробу или кому-либо еще в связи с этим делом. Макколи не могла скрыть своего разочарования и досады. Чем глубже она копала, тем больше убеждалась в том, что гибель Билли и Тима не была случайностью. «Результаты были абсолютно предсказуемыми, — утверждала она. — Предполагать, что это была какая-то случайность, —абсурдно». Учитывая черно-белую призму, сквозь которую она смотрела на мир, этот вывод закономерно привел ее к другому: «Если это была не случайность, и люди погибли, кто-то должен понести ответственность».
Прокуроры окружной прокуратуры привели несколько причин отказа от предъявления обвинений Харальду. Они считали, что поскольку он не дорос до задачи по сборке системы, он не осознавал, в какой степени его действия подвергают опасности жизни водолазов. Кроме того, они полагали, что поскольку водолазы выжили, несмотря на все проблемы в понедельник и вторник, Харальд имел все основания ожидать того же результата, когда отправил их обратно в среду. Наконец, поскольку столь многие другие участники разделяли ответственность за гибель людей, преследование одного лишь Харальда было рискованным предприятием.
Макколи испытывала огромное уважение к прокурорам по этому делу и понимала, насколько трудная задача стояла бы перед ними при попытке добиться от присяжных обвинительного приговора вне всяких разумных сомнений. И всё же ей казалось, что они слишком много мудрствуют. «Тут всё не так сложно, — объясняла она позже. — Этот парень знал, что если в тоннеле произойдет что-то плохое, эти парни погибнут. И тем не менее он пошел на это. Он же не сам отправлялся в тоннель?»
Из всех причин, названных прокурорами для отказа от предъявления обвинений, она больше всего была согласна с их нежеланием вешать всех собак на Харальда. Ее лично потрясло то, что столько внешне умных людей, работавших на столько крупных корпораций и ведомств, позволили ситуации дойти до точки, когда им потребовалось привлечь Харальда, а затем подписались под очевидно полусырым планом. Она пришла к выводу, что менеджеры должны были заставить землекопов извлечь заглушки, пока рукавная линия вентиляции все еще оставалась на месте, а затем ввести правило эвакуации рабочих всякий раз, когда прогнозировался сильный шторм, когда риск зацепить морское дно блуждающим якорем был бы выше. Если этот здравый компромисс стал очевиден для такого копа, как она, то почему он ускользнул от администраторов и инженеров, которые всем руководили? И всё же Макколи считала, что наличие ответственности у других не должно умалять куда большую долю вины Харальда. Хотя она понимала, как эта разделенная вина может привести к судебному преследованию большего числа сторон — как физических лиц, так и корпоративных структур, — она не хотела, чтобы это использовалось как оправдание для того, чтобы вообще никого не привлекать к ответственности.
Несмотря на удар от решения окружной прокуратуры, для Макколи забрезжил один многообещающий лучик надежды. Во многом благодаря давлению профсоюза Local 56 дело передавали генеральному прокурору штата. Быть может, это ведомство найдет более успешный путь к обвинению.
· · ·
Макколи вошла, неся под каждой мышкой по пухлой коробке. В картонках хранились служебные записки и отчеты, фотографии и блокноты, видеокассеты и аудиокассеты. Детектив прибыла в этот бостонский офис весной 2000 года, чтобы представиться женщине, которой предстояло принять дело. Джоан Паркер была директором по безопасности в отделе честного труда и коммерческой практики генеральной прокуратуры Массачусетса. Руководитель Макколи просил ее лишь проинструктировать Паркер и передать копии материалов расследования. Однако с самого начала Макколи дала понять, что она слишком вовлечена в дело, чтобы просто сбросить материалы и убежать.
Учитывая тяжелую борьбу, предстоявшую делу, Макколи надеялась передать его бесстрашному полевому командиру, который не отступит. Окинув Паркер оценивающим взглядом, она заволновалась. Эта женщина показалась ей этакой хипповой битницей — из тех умных левачек, которые носят органические продукты в многоразовом мешковином мешке или водят потрепанный «Вольво» с наклейкой на бампереJUNG AT HEART(В душе Юнг); иными словами, из тех людей, что долго не продержатся в таком суровом районе, где выросла Макколи.
Эти две женщины казались полными противоположностями. С ее безошибочным акцентом, пулеметной манерой речи и позой «даже не пытайтесь мне лапшу на уши вешать» Макколи была бостонкой до мозга костей. На ее бедре висел пистолет, а грязно-русые волосы были стянуты в тугой хвост. Паркер же, напротив, была гражданкой мира. Родившись в Перу, она выросла в череде экзотических мест — в Марокко, Панаме, на Виргинских островах и в Пуэрто-Рико. Высокая, с длинными волнистыми рыжевато-каштановыми волосами, она обладала тихим голосом и артистичным флером. В свои пятьдесят два года она была почти на два десятилетия старше Макколи.
Неважно, думала Макколи. В бой идут с той армией, какая есть. «Это возмутительно!» — заявила она Паркер, с ходу переходя к обзору того, как влиятельные стороны переложили огромный риск операции по извлечению заглушек на Харальда и Norwesco, а тот, в свою очередь, переложил его на самих водолазов.
После речи Макколи Паркер принялась засыпать ее проницательными вопросами, которые ясно дали понять, как глубоко та уже изучила дело. Несмотря на первоначальные опасения Макколи по поводу этой женщины и их очевидные стилистические различия, она вдруг увидела в Паркер родственную душу. Первые впечатления могут быть обманчивыми. Хотя было правдой, что Паркер отличалась некоторой богемностью, в ней чувствовалась поистине железная хватка. Она разъезжала на пикапе Ford с механической коробкой передач, без кондиционера
Когда босс впервые попросил ее заняться гибелью водолазов, Джоан Паркер была осторожна. Она знала, сколь трудно доказывать подобные дела. Она также понимала, что у генерального прокурора штата не будет никаких особых предусмотренных законом полномочий правоприменения. Единственными применимыми статутами оставались прецедентное право общего права — те самые, которые окружная прокуратура сочла недостаточными для предъявления обвинений Харальду или кому-либо еще. Прокурорам пришлось бы доказывать преступную безрассудность в обоснование обвинения в убийстве или непредумышленном убийстве, поскольку в Массачусетсе, в отличие от многих других штатов, не было более мягкого статута о преступной халатности в уголовном кодексе. И все же она понимала, почему дело попало к ней на стол. Офис генерального прокурора, располагавший директором по безопасности и командой инспекторов, обладал куда большим опытом в делах о безопасности на рабочем месте, чем прокуратура. Хотя Паркер сосредоточивалась главным образом на инспекциях и надзоре, а не на судебном преследовании, она могла задействовать свой богатый опыт, чтобы гарантировать, что ни одно направление не будет упущено в ходе этой проверки второго круга. И по мере того как она изучала материалы дела, она чувствовала, как в ней просыпается страсть.
Почти двадцать лет назад, окончив Корнеллский университет со степенью по садоводству, Паркер работала исследователем растений в лаборатории. Необъяснимым образом она и ее коллеги начали болеть. В конце концов она выяснила, что неисправная вентиляционная система подвергала рабочих воздействию паров пестицидов, которые испытывались в лаборатории. Прозрев насчет безопасности труда, она решила сменить профессию и в конечном счете переехала в Бостон, чтобы получить ученую степень в области промышленной гигиены и инженерии в Школе общественного здравоохранения Гарварда.
За годы работы в этой сфере, расследуя заявления об использовании детского труда и небезопасных условиях работы, Паркер пришла к убеждению, что работодатели слишком часто готовы пожертвовать благополучием сотрудников ради доллара. Ей часто казалось, что у нее крайне мало власти, чтобы остановить их, кроме составления отчетов, которые работодатели могли просто стряхнуть, как упавшую ресницу.
Но когда она обнаружила сидящую напротив эту оживленную женщину-детектива из штатной полиции, Паркер почувствовала прилив сил.Обожаю эту женщину!— подумала она. Тем не менее она понимала, что успешное судебное преследование не построишь на одной лишь страсти.
Погружаясь в объемы материалов по тоннелю, она обладала одним важным преимуществом. Она действительно бывала в тоннеле дважды до этого — и не просто у основания шахты, как Макколи, а забиралась на милю вглубь. Несколькими годами ранее она спускалась туда, чтобы оценить жалобы землекопов на то, что условия в тоннеле вызывают у них респираторные заболевания. Она отчетливо понимала: сколь бы глухим ни казался ей тоннель тогда, ее визиты происходили в те времена, когда в нем все еще было хорошее освещение, достаточно воздуха и работающая транспортная система. Она могла лишь воображать, каково было водолазам там внизу, в темной пустыне, в тот момент, когда их подача воздуха испортилась.
Когда ей попались аудиозаписи четырехчасового допроса Харальда, проведенного Макколи и OSHA, она едва поверила своим ушам. Несмотря на то что Харальд взял на себя львиную долю ответственности за конструкцию системы, он, казалось, упорно не желал признавать связь между недостатками его системы и тем фактом, что Билли и Тим не вышли из тоннеля живыми.
Показательным примером был его ответ на вопрос инспектора OSHA о том, как быстро всё могло пойти не так, если бы пять водолазов ничего не осознали.
харальд: Но люди, как только уровень кислорода падает, осознают это, и у них есть резервная подача воздуха, на которую можно переключиться.
инспектор: Так почему же Билл и Тим не переключились на резерв?
харальд: Я не знаю, но экскурсионная группа ведь переключилась305.
инспектор: По сути, эти люди отключились быстро. Они, очевидно, не поняли, что происходит, потому что не переключились или не смогли переключиться на другую систему.
харальд: Вы тут спекулируете, потому что мы этого не знаем.
Потрясенная, Паркер перемотала пленку назад и прослушала её снова. Отправив водолазов в враждебный подземный мир с системой, которую независимые эксперты с тех пор признали безнадежно дефектной, преуменьшив или проигнорировав опасения водолазов и просто отправив их обратно, пока сам он оставался в безопасности в своем вагончике на поверхности, неужели Харальддействительнопытался намекнуть, что в их смерти были виноваты сами Билли и Тим? Одно это предположение приводило Паркер в ярость.
Чем больше она читала и слушала, тем больший разрыв обнаруживала между тем, что говорил Харальд, и тем, что установило расследование. Он утверждал, что разрабатывал и дорабатывал систему более года. Но Паркер видела письмо, отправленное его контактным лицом из A-L Compressed Gases всего за месяц до начала работ, в котором тот просил другого поставщика рассчитать стоимость «системы под ключ для нового оборудования». Паркер задавалась вопросом: если конструкция системы оставалась столь неопределенной в столь поздний срок, чем же Харальд занимался целый год? Перед миссией он уверял руководство тоннеля, что имеет огромный опыт использования систем со смесями жидких кислорода и азота, особенно на «маленьких подводных лодках306». Но когда после гибели людей на него надавили, ему пришлось признать, что работа на тоннеле была его первым опытом использования подобной системы. Он признал, что не сказал своему поставщику газа в Нью-Гэмпшире, что баллоны со сжиженным кислородом и азотом будут использоваться для потребления людьми. Но он, похоже, не осознавал безрассудности этого решения. Он настаивал, что система была надежной из-за всех резервных дублеров, которые он в нее заложил. Но он казался неспособным или не желающим признать тот факт, что независимо от того, имела ли система три, тридцать или триста дублеров, это не имело бы никакого значения, если бы не существовало надежного механизма предупреждения водолазов о сбое основной системы с последующим автоматическим переключением на резерв. Даже машины для упаковки буррито имели такой механизм.
Наконец, он настаивал, что они с A-L остановились на системе с жидким кислородом, потому что она обеспечит водолазов достаточным количеством дыхательного воздуха. Но последующий отчет ВМС другого аналитика, который экспериментальное подразделение водолазов подготовило после завершения расследования Макколи, поведал Паркер совсем другую историю. Отчет показал, что из-за грубых просчетов система Харальда на самом деле оказалась заниженной по мощности, что привело к опасному дефициту. «Похоже, — заключалось в отчете, — что к сбою в целом привела плохо спроектированная дыхательная
Флотский аналитик отметил, что люди дышат не с постоянной скоростью потока, а в циклическом режиме вдоха и выдоха. На вдохе потребность возрастает до трех раз по сравнению со средней. На выдохе потребность исчезает вовсе. Но расчеты для системы Харальда основывались насреднихзначениях скорости потока. Поскольку бывали моменты, когда все пятеро водолазов вдыхали одновременно, расчеты должны были базироваться на суммарныхпиковыхзначениях. «Может показаться нереалистичным предположение, что каждый человек будет требовать максимального потока одновременно, тем более что они дышат с разной частотой», — писал аналитик ВМС Кирк ВанЗандт. На самом деле это происходит с поразительной частотой308.
Проведя оценку, он обнаружил, что трое водолазов, выполняющих тяжелую работу, достигали требований к суммарному максимальному потоку несколько раз в час, и в какой-то момент каждой минуты им требовалось более 95 процентов максимального потока. Подстановка показателей для максимальных — а не средних — требований к скорости потока показала, что «системе требуются гораздо более высокие давления и расходы, чем газовый смеситель способен обеспечить». Харальд, заключил флотский аналитик, был либо «недостаточно информирован, либо неопытен309».
Что же касается того, насколько близко к гибели подошли Хосс, Риггс и Ди Джей, флотский аналитик теперь назвал конкретную цифру. Он основывал расчеты на времени, которое потребовалось бы смертоносной волне азота для преодоления пути от смесителя через шлангокабели до конца тоннеля: тридцать секунд.
Если бы Хосс задержался с переключением на аварийный запас хотя бы на полминуты, в тоннеле оказалось бы пять мертвых водолазов.
Паркер отчаянно хотела сама поговорить с Харальдом, но понимала, что его возвращение в Канаду затрудняет требование о сотрудничестве без погружения в дебри экстрадиции. Она задавалась вопросом: не было ли то холодное отчуждение, которое она уловила в нем по интервью на Дир-Айленде, проявлением шока с его стороны. Но затем она обнаружила другие документы, заставившие ее думать иначе.
Это были копии переписки по электронной почте, которую Роджер инициировал с Харальдом и своим консультантом по дайвингу в рамках попыток Norwesco оспорить штрафы OSHA. Этот шквал писем, датированный всего семью месяцами после гибели водолазов, демонстрировал странную, зачастую бессвязную смесь жизнерадостных любезностей, чисто технических вопросов и железобетонной защитной стратегии. В одной записке Харальду в начале февраля Роджер писал: «Как покатался на лыжах310? Здесь довольно тепло, но всё равно здорово подняться наверх и набрать скорость. По соединению шланга с маской: там было быстросъемное соединение, поворот на 1/4 оборота или оно держалось на армированном скотче?»
Неделю спустя Роджер написал Харальду по поводу аппаратов MAP Mix 9000, спрашивая: «Я пытаюсь прикинуть311, какова их стоимость как лома».
Харальд ответил: «Как покатался в пятницу? Здесь уже больше недели не было свежего снега, но обещали сегодня ночью. Я не знаю, знал ли продавец смесителей, для чего их будут использовать. Когда их доставили, я спросил его, не заинтересован ли он в том, чтобы выкупить их обратно или перепродать после завершения работ. Он упомянул, что сможет найти на них покупателей, и мы должны выручить хорошую цену при перепродаже312».
К концу марта Харальд был занят осмотром достопримечательностей. «Только что закончил поход по джунглям313 Борнео на прошлой неделе и сейчас нахожусь в Куала-Лумпуре, — писал он Роджеру по электронной почте 31 марта 2000 года. — Пробуду здесь несколько дней, а затем отправлюсь в Таиланд. У меня какое-то время не было доступа к интернету, так что это моя возможность наверстать упущенное со всеми. Как дела в Спокане? Еще есть снег? Есть новые проекты? Есть новости по Бостону?»
Ничто в тоне Харальда не намекало Паркер на то, что он мучился из-за своей роли в двойной гибели людей. Тем не менее выстраивание стратегии с Роджером, судя по всему, стоило усилий. В соответствие со своей привычной манерой в других делах, OSHA в конечном счете сократило штрафы314 против Norwesco более чем вдвое.
Если в самом начале у Паркер и оставались какие-то сомнения относительно целесообразности продвижения этого дела к судебному преследованию, то теперь они рассеялись. Она стала такой же истинно верующей, как и Макколи. Хотя Паркер не была юристом, она хорошо разбиралась в профильном прецедентном праве, и именно ей предстояло рекомендовать генеральному прокурору и его команде юристов, стоит ли двигаться дальше. Подобно Макколи, она твердо верила, что люди, начиная с Харальда, должны понести ответственность. Сближаясь, Макколи в шутку говорила Паркер, что в прошлой жизни та, должно быть, была копом — учитывая ее въедливый детективный подход. Если это было так, Паркер всё еще пыталась разрешить ключевой вопрос, двигавший сюжет во всех этих телевизионных детективных шоу: в чем был мотив? Зачем Харальду было предпринимать шаги, подвергшие водолазов столь экстремальному риску, далеко превосходящему даже ту высокую планку, которую они принимали как профессиональную опасность?
Паркер начала с самого очевидного предположения: денег. Но изучая контракты и финансовые отчеты, она была потрясена, узнав, что Харальд был всего лишь работником Norwesco, получавшим скромные тридцать пять долларов в час. В отличие от контракта Kiewit на строительство тоннеля, субподряд Norwesco вообще не предусматривал никаких штрафов за задержку. Насколько Паркер могла судить, Харальд не получал никаких бонусов или доли от пирога. Любая финансовая выгода для Norwesco досталась бы напрямую владельцу Роджеру Руло — еще одна причина, почему Паркер держала его на мушке для возможного уголовного преследования. (Любое дело против Роджера осложнялось кажущимся поверхностным характером его знаний деталей плана. Когда во время расследования OSHA его спросили, почему он так сильно полагался на Харальда при проектировании проектов Norwesco, Роджер признался: «Потому что я не умею делать эти штуки315».)
Со временем до Паркер дошла более вероятная мотивация Харальда. Судя по его исчерпывающему резюме и часто педантичным ответам, в ее глазах он представал человеком глубоко эгоцентричным. Kiewit считала его вундеркиндом за его новаторскую работу на озере Мид. И когда мощный подрядчик оказался в еще более щекотливом положении на Дир-Айленде, Харальд ухватился за шанс снова стать его спасителем. Паркер представляла себе Харальда выступающим с основным докладом на профессиональной конференции, вещающим о том, как он привел команду к выполнению кажущейся невыполнимой задачи с использованием ослепительной экспериментальной дыхательной системы и вошел при этом в историю.
Так получилось, что когда она по уши увязла в своих изысканиях, ее саму попросили выступить перед профессиональным собранием. Целью этого мероприятия по охране труда было почтить память работников, потерявших жизни на производстве за прошедший
«Чтобы похоронить тело, — начала Паркер, — нужно выкопать могилу глубиной в шесть футов под землей». Она имела в виду глубину, которая, как принято считать, была установлена в Лондоне во время Великой чумы 1665 года316 в тщетной попытке ограничить распространение эпидемии. «Удивительно, как это глубоко, — продолжила она. — А теперь представьте, что вы копаете еще одну могилу, ниже первой, и еще одну, и еще одну, пока не выкопаете семьдесят могил, одну под другой. Затем, прокопав эти 420 футов, представьте, что копаете строго оттуда, параллельно земле, на девять миль. Там внизу глубоко. Там темно. Там сыро. Там холодно. И оттуда нет легкого выхода. Для некоторых выхода не было вообще317».
Глядя на толпу, Паркер почувствовала, как ее захлестывает жгучая печаль. Она была так сосредоточена на юридической задаче сборки кусочков головоломки тоннеля, что осознала: она подавляла эмоциональную сторону. Сама того не ведая, она стала отождествлять себя с Билли и Тимом, и теперь была полна решимости добиться для них справедливости. Но как вообще выглядела бы эта справедливость?
Адвокаты нервно стояли перед рядом лифтов отеля Hyatt, с надеждой глядя каждый раз, когда открывались серебряные двери — и с разочарованием, когда те закрывались, так и не доставив Ди Джея.
«Где он?» — спросил Джон Прескотт у своей партнерши по адвокатскому бюро Нины Пеллетье, шагая взад-вперед по вестибюлю. Пеллетье видела, что обычно широкая улыбка Прескотта исчезла так же бесследно, как и их клиент.
Ди Джей опаздывал на запланированное ими утреннее совещание для обсуждения стратегии в последнюю минуту, и он не отвечал на звонки. Ставки были высоки как для водолазов и их семей, так и для их юристов. В другом конце Hyatt около семидесяти адвокатов и страховых агентов заполняли банкетный зал с хрустальными люстрами.
Прескотт и Пеллетье участвовали в гражданских исках, выросших из этого дела. Они представляли Ди Джея в его деле о возмещении личного вреда, а также родителей Билли, Ольгу и Билла, в их иске о неправомерной смерти. Другие адвокаты представляли вдову Тима318 Джуди в ее иске о смерти, а также иски о травмах Хосса и Риггса. Хотя адвокаты считали поведение Харальда непростительным, они полагали, что еще большая вина лежит на всех тех влиятельных силах, которые позволили ситуации дойти до точки, когда им потребовалось привлечь кого-то для проектирования опасного маневра эвакуации. Соответственно, они подали в суд319 на MWRA, совместное предприятие Kiewit, Kaiser, PB и Norwesco, а также на A-L Compressed Gases, основываясь на той критической роли, которую споканский поставщик сыграл в помощи Харальду при проектировании системы. В исках были небольшие различия из-за особенностей законодательства. Хосс, Риггс и вдова Тима не могли подать в суд на Norwesco из-за ограничений в законе штата, запрещающих работникам подавать иски против собственных работодателей. А Мишель не могла судиться ни с кем от имени Билли. Несмотря на то что они с Билли покупали дом и четыре года строили совместную жизнь, они не были женаты, поэтому с точки зрения закона Мишель не существовало. Подача иска о неправомерной смерти Билли легла на плечи его родителей, которые, несмотря на преданность сыну, не видели его больше года.
Прескотт и Пеллетье, тесно сотрудничая с адвокатом Джуди Бобом Нортоном, потратили больше года на подготовку своих исков и — во многом — на проведение собственного расследования. Чтобы добиться успешного удовлетворения иска о штрафных убытках, юристам потребовалось бы доказать грубую небрежность, продемонстрировав, что ответчики проявили умышленное пренебрежение безопасностью водолазов. Это был высокий стандарт. Но долгие часы, проведенные за просеиванием коробка за коробкой проектной документации, принесли достаточно изобличающих служебных записок, чтобы придать им уверенности в своих шансах.
За год работы с Ди Джеем Нина Пеллетье полюбила его наивную честность, смешанную с хулиганским обаянием. К тому моменту она считала его своим самым любимым клиентом за всю историю, пусть даже со временем у него вечно были проблемы. Пеллетье была ненамного старше Ди Джея и выглядела значительно моложе своих тридцати восьми лет. Но ее отношения с ним носили материнский характер, опираясь на те же заботливые инстинкты, заставлявшие ее упаковывать сэндвичи с арахисовым маслом для себя и Прескотта в качестве перекуса во время перерывов на длительных судебных процессах.
Хотя они были готовы к судебному разбирательству по делу тоннеля, адвокаты согласились встретиться с адвокатами защиты и страховщиками в Hyatt в это осеннее утро 2000 года. Двухдневная процедура медиации должна была определить, согласятся ли фигурирующие в деле ответчики на мировое соглашение, которое водолазы и выжившие близкие Тима и Билли сочли бы справедливым, или же Пеллетье придется снова паковать массу сэндвичей с арахисовым маслом.
Пока Прескотт и Пеллетье мерили шагами пространство возле лифтов, Ольга и Билл Юз ждали в ресторанчике отеля, сидя напротив Джуди и Хосса. Адвокаты предупредили клиентов, что во время медиации будет много пауз. Поэтому водолазы и семьи оккупировали столик в ресторане, превратив его в зону ожидания с окнами, выходящими на Бостонскую гавань и взлетающие из расположенного неподалеку аэропорта Логан самолеты.
Адвокатам было нужно, чтобы всё прошло безупречно. Но Ди Джей отсутствовал без вести, как и Риггс, а отсутствие двух выживших водолазов на медиации сулило большие неприятности. В конце концов Прескотт поспешил к стойке администратора, уговорил портье назвать номер комнаты Ди Джея и подпрыгнул в лифте. Стоя перед дверью, он постучал. Наконец она отворилась, и Ди Джей предстал в нижнем белье, двигаясь в замедленной съемке. Он сощурился на Прескотта и простонал: «Чертов Риггс». Прескотт заглянул в комнату и увидел спящего на полу Риггса.
Когда парочка спустилась в ресторан на скорый завтрак, они признались, что накануне засиделись допоздна. Риггс уже несколько недель ночевал у Ди Джея и его матери в Уолтеме. Противник сквернословия, непьющий трезвенник и преданный отец, чья мораль в стиле Библейского пояса доводила Ди Джея до белого каления перед аварией, теперь переживал проблемы в браке. Как и Хосс с Ди Джеем, он обнаружил, что не может вернуться к дайвингу после катастрофы. После многих лет трезвости Риггс теперь сильно выпивал и сквернословил, хотя Ди Джей все еще умудрялся его переплевывать. Одна ночная вылазка закончилась тем, что Риггс наблюдал, как Ди Джею набивают
Теперь Ди Джей сидел за ресторанным столом, вливая в себя кофе и все еще пребывая в легком оцепенении. Когда к ним подошла молодая блондинка с красивыми восточноевропейскими чертами лица, он встрепенулся, включив обаяние. Судя по ее английскому с акцентом, она ответила тем же. После того как она отошла, Ди Джей повернулся к Пеллетье и попросил у юриста одну из ее визиток. Он накарябал на ней свой номер телефона, сунул обратно Пеллетье и попросил устроить ему свидание с официанткой.
Пеллетье знала, что после расставания с девушкой Даной Ди Джей пустился во все тяжкие, хотя она и не допытывалась до деталей. Закатив глаза, она ответила отказом. «Ди Джей, я твой адвокат, — сказала она ему, — но я не представляю тебя во
всех
аспектах твоей жизни».
Они направились в банкетный зал, где армия юристов и страховых агентов сидела за столами у кремовых стен. Масштаб толпы говорил как о сложности тоннельного проекта, так и о глубине беспокойства ответчиков по поводу своей юридической и финансовой уязвимости. Когда выжившие водолазы заняли свои места, Пеллетье заволновалась, выдержат ли они.
Адвокат Джуди, Боб Нортон, выступил перед собравшимися первым, изложив ключевые пункты контрактов и субконтрактов, связывающие всех ответчиков с проектом. Затем Прескотт провел всех через переписку, повествующую об изнурительной истории заглушек и в некоторых случаях предрекавшую ужас водолазов. Сообща оба адвоката разнесли в пух и прах все системные сбои, которые, по их утверждению, делали каждого из присутствующих в комнате ответственным за гибель водолазов.
Одно из писем было особенно уличающим. На протяжении всех «меморандумных войн», когда Kiewit лоббировала разрешение вытащить заглушки при оставшейся на месте рукавной линии, а Kaiser-PB-MWRA отказывали, обе стороны заявляли, что главным приоритетом для них является безопасность рабочих. Эти споры продолжались даже после того, как Kiewit озвучила свой план по удалению заглушек при наличии вентиляции в тоннеле с установкой временной блокады у вентури, что дало бы рабочим несколько дополнительных часов на эвакуацию в случае затопления. Однако PB отвергла это предложение. В служебной записке проектировщика тоннеля321 пояснялось, что если головка диффузора на стояке будет повреждена, воздух в изолированном тоннеле диффузора попытается вырваться вверх через поврежденный стояк одновременно с потоком воды, текущим вниз. «Результатом станет удушение потока, похожее на то, что происходит при переворачивании двухлитровой бутылки газировки», — говорилось в записке. Это резко повысило бы температуру в аварийном стояке, и «эти повышенные температуры выше 300 градусов по Фаренгейту поставят под угрозу целостность всех 54 неповрежденных труб стояков и поставят под вопрос способность сбросного тоннеля работать в будущем».
Тогда Kiewit изменила предложение, чтобы снизить возможные температурные скачки. Вместо установки блокады у вентури подрядчик предложил возвести в главном тоннеле пятнадцатифутовую временную плотину примерно в шести милях от шахты. Но проектировщик отклонил и это предложение из-за опасений, что тоннель все равно может получить серьезные повреждения. В последующей записке от PB отмечалось, что хотя временная плотина и даст рабочим достаточно времени для безопасного спасения, «это служит лишь для помощи в эвакуации из тоннеля и не решает вопрос восстановления тоннеля для ввода его в эксплуатацию после такого события». Так что отказ остался в силе.
Хотя было понятно, что проектировщик и владелец мало заинтересованы в получении поврежденного или даже непригодного к эксплуатации тоннеля в случае чрезвычайного наводнения, эта служебная записка свидетельствовала, что их «главным» приоритетом являлась вовсе не безопасность рабочих. Ею была целостность тоннеля.
Когда Нортон и Прескотт закончили выступление, Пеллетье выдохнула, чувствуя, что первая часть презентации прошла успешно. Для второй части адвокаты заказали сложную анимационную последовательность, чтобы передать, насколько невообразимо удаленным и замкнутым было пространство в конце тоннеля. Они попросили Хосса озвучить видеоряд при его демонстрации на экране.
Хосс говорил размеренно и деловито, напоминая какого-то сурового, но немногословного персонажа Джона Уэйна. Пеллетье чувствовала, что его рассказ был куда более пронзительным именно потому, что он пережил этот кошмар на собственном опыте и едва выжил, но пересказывал его в самой сдержанной манере. В комнате царила тишина — все напряженно вслушивались в его тихий голос. Хосс вспомнил свой последний разговор по кабелю связи, когда дезориентированный Тим подтвердил, до какого опасного минимума упал процент кислорода. Хосс описал обнаружение Билли под «Хамви» и Тима, опустившегося на руль. Ближе к концу рассказа Хосс упомянул то, что произошло во время их отчаянной поездки обратно к шахте, когда они останавливались проверить Билли и Тима. Он был опустошен осознанием того, что в их гонке за выживанием сквозь трехфутовую стоячую воду тела Билли и Тима так сильно трясло, что нога Тима высунулась за борт прицепа, из-за чего его стопа волочилась по стене тоннеля. В результате стопа стерлась через ботинок прямо до кости.
В том, как Хосс передавал эту информацию, было что-то болезненное, почти исповедальное. Несмотря на героизм, проявленный им при спасении жизней Ди Джея и Риггса, а затем принятие на себя дополнительных рисков из-за отказа оставлять тела Билли и Тима в тоннеле, Хосс, казалось, был одержим мыслью, что он каким-то образом подвел своего близкого друга, позволив повредить ему ногу. В этом чувстве не было ничего рационального, но от этого оно не становилось менее осязаемым или благородным. Вместо того чтобы пытаться повысить сумму мирового соглашения путем нападок на ответчиков за их проступки, Хосс, похоже, использовал аудиторию из семидесяти юристов и страховых агентов, чтобы признаться в том, что он считал собственной неудачей. Когда он описывал обнаружение глубокой раны на стопе Тима, его голос наконец дрогнул.
Синапсы Пеллетье мгновенно перегрузились, а глаза заслезились. Опасаясь зарыдать, она опустила голову на стол, прикрыв глаза и уши рукой.
Водолазы и семьи уединились с адвокатами в ресторане отеля, чтобы начать томительное ожидание. В какой-то момент прибыл профсоюзный Дэн Кус, чтобы выразить поддержку водолазам и познакомить их с Джоан Паркер. Чиновница из прокуратуры общалась с парочкой водолазов по телефону, но теперь у нее впервые появилась возможность соотнести лица с теми именами, что не давали ей покоя.
В своем стартовом заявлении Прескотт, Пеллетье и Нортон оценили иски о неправомерной смерти Билли и Тима322 в 7,5 миллиона долларов каждый с учетом влияния штрафных убытков, а стоимость дела о травме Ди Джея — в 1,75 миллиона долларов. Как это обычно бывает на подобных переговорах, они намеренно завысили планку.
Теперь сторона защиты выдвинула свои первые предложения, и они были оскорбительно низкими. Адвокаты истцов знали, что не стоит принимать это на свой счет. Так развивался процесс. Однако для самих водолазов это было тяжело.
Когда поступило второе предложение, лишь ненамного превышающее первое, Хосс решил, что с него хватит. «Мне неинтересно играть в эти игры», — сказал он остальным. Он уже много месяцев ходил на сеансы психотерапии, пытаясь привести мысли в порядок. Расходы на эти сеансы покрывались его страховкой по производственной травме, но ему сказали, что в случае получения любого мирового соглашения чек за терапию автоматически вычтут из компенсации. Низкие цифры, которыми швырялась защита, едва ли покрывали эти расходы. Главной целью Хосса в иске, помимо заботы о семьях Тима и Билли, было стремление увидеть, как ответчики встанут и признают свою неправоту. Это соответствовало кодексу, по которому он жил: трудись в поте лица, старайся изо всех сил, а если оплошал — отвечай как мужчина. Меньше всего ему хотелось заново переживать свой адский опыт перед полным банкетным залом людишек в костюмах. Вместо того чтобы приукрашивать историю, он рассказал нефильтрованную правду. Он ожидал от противоположной стороны ответной честности, а не торгов за брелок с уличным торговцем в Канкуне.
Хосс выплеснул разочарование на Джуди, присоединившуюся к иску по схожим причинам. Медицинское образование научило ее, психиатра, что лучшей реакцией на предотвратимую смерть является то, что врачи называют «конференцией по вопросам заболеваемости и смертности». Это регулярные сессии в учебных больницах, где врачи собираются с коллегами для разбора ухода за погибшим или пострадавшим пациентом с целью выявления ошибок на будущее. Истоки этой практики уходят корнями на почти век назад в Mass General — ту самую больницу, куда доставили водолазов после трагедии. Именно такой посмертный разбор Джуди и хотела увидеть теперь в ответ на гибель мужа.
Хотя юристы проделали колоссальную работу по выявлению ошибок, Джуди поняла: ответчики никогда не признают вину без суда. Даже тогда она осознавала, что из-за обилия состоятельных сторон и запутанности дела процесс затянется на годы, и при этом не будет никаких гарантий раскаяния или реформ. За четырнадцать лет с Тимом Джуди привыкла спасаться отрицанием, целуя его на прощание перед водолазным погружением и живя собственной жизнью, а не парализуя себя тревогами. Теперь, несмотря на желание заставить всех фигурантов заняться самокопанием и поиском первопричин, она понимала, что не вынесет многолетнего выслушивания страшных деталей гибели Тима.
Поэтому, когда на второе утро медиации Нортон сообщил о росте предложения до разумной зоны примерно в 3 миллиона долларов, Джуди знала, что ей делать. «Боб, мне плевть, — сказала она адвокату. — Соглашайтесь на что угодно».
Нортон видел боль Джуди, и в конечном счете это решение зависело только от нее. Но он также знал: его долг — помочь ей пройти через этот процесс. «Думаю, в ходе переговоров можно выбить больше», — заметил он, попросив ее проявить терпение до конца дня. Она согласилась.
Тем временем Ольга Юз сидела рядом с Ниной Пеллетье, держа ее за руку. Адвокаты Билли и Тима выставили одинаковую денежную сумму по обоим искам о компенсации в связи с гибелью. В конце концов, Билли и Тим встретили одинаково страшный конец в тоннеле. Но юристы также понимали, что другая сторона не разделяет этот взгляд. Хотя правосудие слепо, в бесчувственных глазах закона жизнь Билли стоила меньше жизни Тима — главным образом потому, что Тим был женат, а Билли нет. Жена Тима имела право на его будущие заработки, исходя из презумпции того, что он помогал бы ей материально (даже если как врач она зарабатывала значительно больше). Однако никто не имел права323 на будущие заработки Билли, поскольку закон не признавал его отношений с Мишель. Лишь из-за отсутствия у него жены и детей Ольга и Билл получили право подать иск.
Ольга и Билл отдали бы любые деньги за возвращение Билли, но это было невозможно. Если Джуди отреагировала на боль пассивностью, велев адвокату брать то, что дает защита, лишь бы покончить с муками, то Ольга поступила с точностью до наоборот. Она хотела почтить память сына, убедившись, что ответчики по-настоящему прочувствуют расплату за грехи. Ее жалобы на несправедливость не имели ничего общего с Тимом — человеком, которого она никогда не встречала, но за чью душу молилась каждую ночь. Ее гнев направлялся на корпорации, ведомства и страховщиков, прячущихся за буквой закона. Они не оценили должным образом жизнь Билли до его спуска в тоннель. Теперь она намеревалась заставить их признать его ценность на единственном понятном им языке. Почувствовав вероятную сумму для Джуди, Ольга провела черту. Она сообщила адвокатам — и отцу Билли — что ответчики должны дойти до ее планки в 2 миллиона долларов без цента уступки, иначе дело пойдет в суд.
Затем Ольга и Билл забрали вещи из выписанного номера. Ольга довезла чемодан до скамьи в вестибюле, где села рядом с Пеллетье. «Думаете, я веду себя неразумно?» — спросила она.
«Вы потеряли сына, — успокаивающе ответила Пеллетье. — Вы должны поступать так, как считаете правильным».
Пэт Райли, адвокат защиты от MWRA, подошел пообщаться с юристами Ольги. Из-за пункта о возмещении убытков в контракте Kiewit, защищающего MWRA от исков, Райли представлял канализационное ведомство, но деньги за работу ему платила страховая компания Kiewit. Он добивался мирового соглашения с момента ознакомления с разгромными записками, решив, что есть веские основания утверждать: его клиент и их консультанты оценили целостность тоннеля выше жизней рабочих. Болтая в вестибюле, он обмолвился Прескотту, что другие адвокаты защиты вряд ли согласятся на цифру Ольги, но он попытается подобраться ближе.
Вскоре он вернулся с предложением, поднятым до 1,9 миллиона. Прескотт был склонен согласиться. Ольга же осталась верна слову — отказавшись, она собралась ловить такси на самолет. Райли попросил Прескотта дать ему еще шанс. Ольга осталась сидеть на скамье, не отпуская руку Пеллетье.
В конце концов Райли вернулся, передав Прескотту слова другим адвокатам защиты: «Давайте избавим этих бедных родителей от мучений и отпустим их». После сопротивления они сдались.
Ольга и Билл поблагодарили его вместе с адвокатами, после чего поспешили на рейс.
Как только Нортону удалось поднять сумму мирового соглашения для Джуди до
В итоге не облагаемые налогом суммы мировых соглашений оказались не астрономическими324. За вычетом гонораров адвокатов, расходов и выплат по производственной травме Джуди получила около 2 миллионов, Юзы разделили порядка 1,3 миллиона, а выжившие водолазы — от 400 000 до 500 000 долларов каждый.
Избавив водолазов и семьи от изнурительного процесса, гражданский суд без них тем не менее ждали долгие разбирательства — независимо от уголовных обвинений генпрокурора. Причина кроилась в том, что ответчики согласились на общие суммы с истцами, но не поделили между собой долевые выплаты. Основной удар на себя приняли страховщики Kiewit и Norwesco при небольшом вкладе страховщика A-L Compressed Gases. Впоследствии эти страховщики годами судились325 друг с другом за возмещение средств.
Спустя неделю после урегулирования гражданского иска Джоан Паркер заняла место в просторном конференц-зале на двадцатом этаже здания напротив позолоченного купола Капитолия. Спустя семь месяцев после передачи дела Дир-Айленда она наконец добилась аудиенции у генерального прокурора Тома Рейли для консультации о целесообразности уголовного преследования.
Последние пару месяцев приносили Паркер противоречивые сигналы от начальства, особенно после отправки подробной записки в сентябре с убедительными доводами в пользу суда над Харальдом. Непосредственный начальник Паркер сидел за столом рядом с ней, как и его собственный шеф. Она была благодарна за присутствие ставшей подругой Мэри Макколи. Но значение имел лишь Рейли — 58-летний генпрокурор, избранный двумя годами ранее. При всей уверенности в силе дела против Харальда она понимала наличие других голосов, призывавших шефа к осторожности и отговаривавших от рискованного процесса с высокими ставками.
Ей также думалось о давлении вашингтонских и бостонских тяжеловесов, жаждавших закрыть сагу очистки гавани и избежавших грязного уголовного процесса из-за гибели водолазов. Показательно, что хотя никто из MWRA не рассматривался всерьез как цель уголовного преследования, глубоко в файлах скрывалась стенограмма судебного заседания, где юрист MWRA приветствовал отказ прокуратуры предъявлять обвинения326 хоть кому-либо. Он заявил судье Маццоне, что решение «к счастью стало облегчением».
Шансы казались призрачными. За карьеру Паркер расследовала около полусотни смертей на производстве, но признаки преступной неюосторожности усмотрела лишь в пяти случаях. И из этой горстки офис довел до суда лишь одно дело. В том процессе327 предыдущий генпрокурор обвинил владельца предприятия по переработке металлолома в непредумышленном убийстве двоих рабочих. Тот признал вину по менее тяжким пунктам побоев и нападений, получив условный срок и общественные работы. По мнению Паркер, в данном деле обвинение в непредумышленном убийстве против Харальда выглядело еще более обоснованным из-за прямой связи его действий с гибелью людей.
Открывая встречу, генпрокурор дал подсказку о настрое: «Понимаю сложность дела. Также осознаю всю необычность и рискованность подобных исков по общему праву».
Паркер постаралась скрыть разочарование на лице. К чести генпрокурора, он слушал презентацию с открытым умом.
Выступление затянулось на полчаса. Будучи директором по безопасности, Паркер не имела юридического диплома. Понимая уязвимость позиции, она использовала знание статутов для жесткой аргументации. Проведя генпрокурора через контуры расследования, она опиралась на меморандум руководству: Харальд «взял полную ответственность за проектирование системы, умышленно и демонстративно скрыв планы от остальных, исключив любое осмысленное участие или помощь». Она признавала провалы других сторон — от подрядчика и менеджера до MWRA — в надзоре за миссией. Но поскольку Харальд утаил ключевые детали плана, лишь он один отвечал за обстановку в тоннеле в те три дня, когда водолазы полагались на газовую смесь, и лишь он контролировал сложную систему ради их спасения. Она выпалила список излишних рисков Харальда, подвергших водолазов смертельной опасности, и его игнорирование обоснованных жалоб команды. Всё это, по мнению Паркер, делало поведение Харальда умышленным и выводило его вину на иной уровень.
Закончив речь, генпрокурор выдержал паузу. Затем этот мягкий в общении и осторожный человек произнес: «Я готов рискнуть».
Однако от Паркер потребовалось продолжение. Ради максимальной прочности уголовного дела он попросил углубить расследование, не оставляя без внимания ни единого факта. Пять месяцев ушло на это, несмотря на семейный кризис — мать доживала последние дни с почечной недостаточностью, требуя частых поездок Паркер во Флориду.
В последнюю пятницу марта 2001 года, вернувшись из Флориды в офис, Паркер обнаружила на кресле стикер от начальника. Короткое сообщение прозвучало сокрушительно:Мы решили не преследовать дело Дир-Айленда в судебном порядке.
Вспышка ярости сменилась шоком. Считая поведение Харальда вопиющим, она не раз повторяла:Если нельзя судить за такое, судить вообще не за что.Потратив год жизни на сбор пазла, она слышала в ответ:Спасибо, но мы закрываем дело и двигаемся дальше.Через стикер на кресле.
Ворвавшись в кабинет шефа, она сдержала мат и крики, но четко обозначила несогласие. Тот назвал решение чрезвычайно трудным. Соглашаясь с тем, что Харальд проигнорировал базовую безопасность и пренебрег людьми, он не видел в действиях инженера состава непреднамеренного убийства.
Для доказательства непредумышленного убийства обвинению предстояло вне всяких разумных сомнений установить незаконность и неоправданность смертей, вызванных безрассудным поведением Харальда. Иными словами, требовалось доказать умысел на совершение действий, повлекших смерть, даже без намерения убивать. Начальник пояснил необходимость учета линии защиты «в обвинении жертв» от адвоката Norwesco: раз Хосс успел переключиться на резерв и спасти тройку напарников, то же самое якобы должны были сделать Билли с Тимом. При катастрофичности дыхательной системы шеф сомневался в возможности прямого отнесения смертей исключительно на ее сбои. В конечном счете он счел несправедливым суд над одним лишь Харальдом при разделении вины длинным списком структур вроде Kaiser, Kiewit, MWRA, OSHA и прочих. Возникли бы вопросы к беспристрастности генпрокурора при преследовании сотрудника небольшой фирмы на фоне игнорирования крупных корпораций.
Начальник уже оформил 13-страничный отчет для руководства с обоснованием своей позиции. Изменить его мнение не представлялось возможным.
Переварив новость за выходные, она отправила яростное письмо шефу шефа — главе бюро. Признав опасения насчет «нападений на слабого», она задала встречный вопрос: а как насчет впечатления от безнаказанности всех остальных? Выходом, по ее мнению, являлся не отказ от обвинений, а персональный суд над Харальдом вкупе с корпоративными обвинениями
Вечером понедельника пришел ответ. Глава бюро подтвердил отказ от преследования Харальда и остальных.
Паркер не сдавалась, добившись повторной аудиенции у генпрокурора. Это отсрочило финальное решение328 на пару месяцев. Но в итоге пришлось столкнуться с реальностью: прокуратура палец о палец не ударит. Всё это отдавало окурком, втоптанным в грязь. Выборов не оставалось. Она подала заявление об уходе.
15. Долгое эхо травмы
Погружение было неглубоким, но звуки и особенно царившая внизу темнота здорово потрепали нервы Хоссу. Он устроился на этот объект компании Norwesco — гидроэлектростанцию в штате Вашингтон — сразу после ухода с Дир-Айленда, надеясь заглушить преследующие его воспоминания о туннеле. Однако очень скоро он понял, что совершил большую ошибку. Пережитая травма оказалась слишком сильной, чтобы можно было просто отряхнуться и снова полезть в воду. Позже тем же вечером он с ужасом обнаружил, что разучился вязать элементарные узлы — те самые рутинные вещи, которым его учили еще восемь-дисятником в первую же неделю водолазной школы. Он говорил себе:Со мной что-то не так.
Уверенный в себе, бойкий и самоуверенный Хосс был деморализован мыслью о том, что ему, возможно, придется сменить профессию. Дайвинг был тем, в чем он преуспевал. Неужели он должен просто смириться с тем, что в двадцать пять лет вынужден отказаться от дела всей своей жизни? Вернувшись домой в Айдахо, он обнаружил, что стал раздражительным и впал в депрессию. Ему снова и снова снился один и тот же жуткий кошмар: он заперт в лабиринте и судорожно открывает каждую дверь в поисках выхода. Но вместо спасения за каждой дверью его ждал потоп — вода грошила накрыть его с головой.
Поняв, что ему нужна помощь, он записался к психотерапевту, которого рекомендовала его страховая компания. Тот парень выглядел даже моложе Хосса. — Мне нужен психотерапевта, — сказал Хосс.
— Зачем?
И Хосс рассказал ему свою историю.
— Ого, — протянул молодой специалист, — это определенно не по моей части.
Затем был более опытный терапевт, который прямо сказал Хоссу: «У вас посттравматическое стрессовое расстройство».
— Думаю, вы ошибаетесь, — возразил Хосс. Он, конечно, слышал о ПТСР, но связывал этот диагноз исключительно с ветеранами, вернувшимися с полей сражений. Он всегда глубоко уважал комбатантов. И хотя авария в туннеле была кошмарной, он почему-то не считал, что это ставит его с ними в один ряд. Ему потребовалось немало времени, чтобы принять тот факт, что, хотя исторически расстройство и связано с войной, для его возникновения вовсе не обязательно участвовать в боевых действиях.
Исследователем, заложившим основы изучения ПТСР в 1970-х годах, был бывший морпех по имени Чарльз Фигли. Добровольцем отправившись на войну во Вьетнам, он вернулся оттуда разочарованным и озлобленным. На акциях протеста, организованных «Вьетнамскими ветеранами против войны», он познакомился со множеством бойцов, боровшихся с кошмарами, яростью, ужасом и зависимостью. Масштабы разрушений были очевидны, а сходство симптомов — поразительным, однако Администрация ветеранов не желала и не была готова понять происходящее. Фигли вернулся к учебе, чтобы заняться психологией и развитием человека. Будучи доцентом Университета Пердью, он опрашивал ветеранов боевых действий и создал Консорциум по изучению проблем ветеранов, чтобы объединить усилия других исследователей, занимавшихся схожей тематикой. В своей книге 1978 года«Расстройства, вызванные стрессом у ветеранов Вьетнама»он описал признаки «стресса, связанного с катастрофами», при котором ветераны чувствовали свою беспомощность и не могли перестать заново переживать травмирующее событие329.
Как только книга разошлась в массы, молодой психолог Терри Кин, работавший в системе по делам ветеранов в Джексоне, штат Миссисипи, прилетел в Индиану, чтобы встретиться с Фигли. Кин начинал как специалист по изучению наркотической зависимости, но сменил профиль, заметив, что все его пациенты из числа ветеранов Вьетнама демонстрируют одни и те же симптомы. Когда он спрашивал их, зачем они напиваются или употребляют наркотики, те неизменно отвечали: «Потому что я не могу уснуть».
— Почему нет?
— Я боюсь кошмаров.
— О чем они?
— О том, что я видел на войне.
Фигли открыл все свои досье330 перед молодым психологом из Миссисипи, и тот был поражен тем, как точно они совпадали с карточками его собственных пациентов. Кин в свою очередь рассказал Фигли о новаторском подходе, который он и его коллеги использовали для лечения психологических травм ветеранов. Этот метод, бывший ранней формой того, что позже назовут экспозиционной терапией, был направлен на то, чтобы помочь пациентам снизить чувствительность к наиболее парализующим воспоминаниям: их заставляли снова и снова, во всех подробностях, пересказывать случившееся. Эти болезненные беседы в сочетании с техниками релаксации должны были помочь пациентам вернуть контроль над тем, что их преследовало.
Два года спустя Американская психиатрическая ассоциация дала этому расстройству новую громоздкую аббревиатуру из четырех букв и включила ПТСР в третье издание«Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам»— библии в сфере психического здоровья.
Тем временем Кин продолжал свою интенсивную терапию. Во время одного мучительного сеанса ветеран Вьетнама бросился к мусорной корзине Кина, чтобы его вырвало. Кин узнал, что его пациент заново переживает ужас: его приятеля разорвало гранатой из РПГ всего в нескольких футах от него. От взрыва плоть друга разлетелась так, что попала пациенту в рот. Рвота стала для него способом справиться с этим отвратительным воспоминанием — и смыть со вкусовых рецепторов въевшийся привкус горелой плоти.
В конце 1980-х годов Кин возглавил отдел поведенческих наук Национального центра по изучению ПТСР в Бостоне. Сотрудничая с психологами, работавшими с жертвами изнасилований или производственных аварий, он снова был поражен тем, насколько их симптомы похожи на те, что наблюдались у ветеранов боевых действий. Все эти пациенты переживали травму заново в виде флешбэков и кошмаров. У них наблюдалось крайнее возбуждение: триггером мог послужить обычный выпуск вечерних новостей или место, похожее на ту локацию, где произошла трагедия. Но чаще всего они были эмоционально оцепеневшими, отключаясь от роли заботливых родителей или супругов.
Многие жертвы прибегали к алкоголю и наркотикам, чтобы облегчить симптомы. Даже у тех, кто и раньше злоупотреблял ими, характер зависимости после травмы кардинально менялся. Если раньше они тусовались ради кайфа, то теперь использовали алкоголь и наркотики как безрадостное средство самолечения.
Одна из загадок ПТСР заключается в том, что люди, перенесшие одинаковую травму, часто реагируют на нее совершенно по-разному. Кин опросил множество успешных бизнесменов
Кин выяснил, что дело вовсе не в интеллекте или способностях (хотя темперамент и предрасположенность, судя по всему, играют важную роль). Большинство ветеранов, с которыми он работал, были толковыми парнями, без труда находившими работу. Сложно было удержаться на ней. Терзаемые чувством брошенности и уязвимости, идущим от первоначальной травмы, страдающие ПТСР люди часто срываются в злоупотребление психоактивными веществами и агрессию. И если выпивка и большинство наркотиков притупляют чувство беспомощности, то гнев вытесняет его, позволяя вновь обрести контроль. Но оба эти пути порождают новые серьезные проблемы. Трудно удерживать работу и сохранять брак, если ты постоянно пьешь или злишься.
Со временем Кин стал одним из ведущих авторитетов в США по вопросам ПТСР. Он разработал наиболее широко используемые методы оценки этого расстройства, от которого, как считается сегодня, в тот или иной момент жизни страдают 24 миллиона американцев331, то есть около 8 процентов населения. И оно поражает не только фронтовиков, но и самых разных гражданских лиц: от полицейских и парамедиков до жертв изнасилований и детских психологических травм. Хотя за прошедшие годы появилось множество методов лечения, все они имеют свои недостатки. Кин признает, что волшебной таблетки не существует, но продолжает настаивать на когнитивно-поведенческой терапии (включающей экспозиционную), поскольку она имеет больше всего доказательств эффективности и поддерживается Институтом медицины. Фигли же пришел к выводу, что чрезмерный упор специалистов в области психического здоровья на доказательную медицину слишком ограничен, так как немало людей ненавидят экспозиционную терапию, а некоторым она, судя по всему, даже наносит повторную психологическую травму. Тем не менее оба эксперта сходятся в одном: тем, кто страдает ПТСР, необходимо найти способ лицом к лицу встретиться со своей травмой, если они хотят надеяться на возвращение к нормальной жизни.
Хотя ПТСР родилось из Вьетнамской войны, оно описывает психологические раны, которые уходят корнями вглубь всей военной истории человечества. Один из коллег Кина по бостонскому госпиталю для ветеранов получил премию «гениев» от Фонда Макартура за работу по выявлению параллелей с ПТСР в древнегреческих эпических поэмах«Илиада»и«Одиссея»и применению этих знаний в современной терапии. Тот психиатр332 обнаружил у своих пациентов из числа ветеранов те же вспышки ярости, тягу к опасности и бесцельность существования, которые Гомер приписывал Ахиллу и Одиссею. Путь домой после пережитой травмы может оказаться не менее опасным, чем любое поле боя.
Поняв, что у него ПТСР, Хосс потребовал прописать ему таблетки, чтобы все это исчезло. Вскоре он узнал, что лекарства могут лечить сопутствующие расстройства вроде депрессии и тревожности, но от самого ПТСР медикаментов не существует. Терапия будет не просто важна — она станет жизненно необходимой. Экспозиционная терапия показалась Хоссу особенно жестокой. Ему было достаточно тяжело снова и снова рассказывать терапевту жуткую историю о туннеле. Но вдобавок к этому, стоило какому-то осколку воспоминаний о туннеле промелькнуть в голове — где бы он ни находился, — Хосс был вынужден заставлять себя думать об аварии во всех подробностях, от начала и до конца. Цель состояла в том, чтобы вызывать тревогу достаточно часто, пока терзающие его кошмары не потеряют зубы. Как и других жертв ПТСР, его учили прорабатывать пять вопросов: Что произошло? Почему это произошло? Почему я вел себя именно так в тот момент? Почему я веду себя так сейчас? (Иными словами: С ума ли я сошел?) И смогу ли я выжить, если это повторится снова? Поскольку для выздоровления критически важно сохранять надежду, терапевт помог Хоссу встретиться лицом к лицу с самым страшным воспоминанием его травмы. Для него этот момент наступил тогда, когда они погрузили тела Билли и Тима на прицеп и попытались завести «Хамви», но двигатель не заводился. Именно тогда Хосс ощутил, как тяжесть неизвестности столкнулась со страхом: пустой взгляд и безжизненное тело его близкого друга предвещали его собственную вероятную участь.
Определив эту наивысшую точку боли, терапевт перешел к другим формам когнитивно-поведенческой терапии. Он велел Хоссу надеть водолазное снаряжение и опуститься на дно бассейна, прибавляя по несколько минут к своему «времени под водой» с каждым новым занятием.
Хосс усвоил: когда люди переживают трагедию на знакомой территории, эта территория может стать для них токсичной. Нередко пилоты, выжившие в авиакатастрофе, или пожарные, уцелевшие при обрушении крыши высотного здания, начинают испытывать панический страх перед какими-то аспектами своей работы — например, у них развивается парализующая боязнь высоты или замкнутых пространств. Эта фобия обычно является лишь проявлением общего страха перед тем, что их работа, которую они годами выполняли героически, стала смертельно опасной. Время, проведенное Хоссом в снаряжении на дне бассейна, помогло ему понять: опасным был не сам дайвинг, не воздушный баллон и не нахождение под водой или ниже уровня земли. Он осознал, что смертельную опасность представляла конкретная задача, которую его попросили выполнить в туннеле Дир-Айленда, и чудовищно несовершенная система, предоставленная ему для этой работы.
Как бы ни был угнетен Хосс, он решил пройти терапию до конца. Они с женой Хезер планировали построить красивый дом на участке в Кер-д’Алене, купленном еще до работы в туннеле, однако Хосс не получал от этого никакого удовлетворения. Пока она продолжала работать полный день, Хосс большую часть дня проводил в постели, порой поднимаясь только ради сеансов терапии. Он видел, что жена пытается его поддержать, но одно из печальных последствий ПТСР заключается в том, что погруженные в свое горе и эгоцентричные люди, страдающие этим расстройством, часто кажутся неблагодарными тем, кто пытается им помочь. Хосс замечал, что они с Хезер говорят друг с другом все меньше и меньше.
Впрочем, со временем он начал замечать медленные, скромные улучшения своего состояния. Он пытался вернуть прежнего себя — парня, который любил делать приятные сюрпризы другим, компанейского человека, тайком оплачивавшего общий счет в ресторане. Он взял два старинных ружья из тайника Тима и велел оформить их в красивые витрины-экспозиторы. Он отправил их в подарок родителям и брату Тима. Затем он полностью отреставрировал водолазный шлем Тима, распорядившись написать имя Тима черным курсивом на боку желтого шлема. И отправил его Джуди.
В первую годовщину смерти Тима Хосс и Хезер снова остановились у Джуди в провинции штата Вашингтон и вместе с ней взялись за тяжелую работу по расхламлению дома. В одном из
Ей не нужно было объяснять почему. — Ты же знаешь, я не хочу.
В коробке лежала одежда, в которой Тим был в день аварии: его серый свитшот, красные спортивные штаны и даже красные трусы. Эту одежду, разрезанную парамедиками при попытке реанимировать его у шахты, вернули руководству профсоюза в Бостоне, а те переслали ее Джуди. Как и со многим другим, что принадлежало Тиму, она не могла с этим расстаться.
— Думаю, тебе стоит это сделать, — сказал ей Хосс. Он понимал ее сентиментальность, но считал, что это уже перебор. — Наверное, мне сложнее, — признался он, — потому что, когда я увидел эту коробку, меня отбросило ровно на год назад. Это было так, — говорил он, —будто я и не проходил никакой терапии, лечения и вообще ничего. Точно я сноваоказался в том туннеле.
В том шкафу хранилось кое-что еще — коробка, которую Джуди привезла с собой из Бостона. В ней был прах Тима. Тим как-то вскользь обмолвился, что после смерти хочет быть кремированным и развеять прах над морем. Первую часть его просьбы она выполнила, но со второй справиться не смогла. Однажды, когда родители Тима приезжали в гости, Джуди достала коробку с прахом с полки шкафа. Но развеять его казалось слишком окончательным шагом, поэтому коробка вернулась на полку. Их кошка Матта — спасенная Тимом и обожавшая сидеть у него на коленях — облюбовала место прямо перед дверцей этого шкафа.
Почти два года после аварии Хосс не работал и ходил на терапию. В конце концов он почувствовал себя достаточно сильным, чтобы снова попробовать заняться дайвингом. Он связался со своим прежним наставником из Norwesco — тем самым водолазом, который предостерегал его от работы на Дир-Айленде. Тот устроился в сиэтлскую компанию Global Diving & Salvage. Как он объяснил Хоссу, новое место сильно отличалось от Norwesco. Вся их бизнес-модель строилась вокруг безопасности. Возможно, владельцы брали с клиентов чуть больше денег, но благодаря нулевой толерантности к неоправданному риску вероятность того, что работа закончится дорогостоящими травмами или смертью, была намного ниже. Терапия помогла Хоссу понять: хотя работодатель пренебрег его безопасностью на Дир-Айленде, сама профессия не была изначально опасной. Этих заверений хватило, чтобы убедить его сделать еще одну попытку.
К своему облегчению, Хосс обнаружил, что уверенность под водой вернулась к нему очень быстро. Но он также понимал, что стал другим водолазом: теперь он был готов открыто высказывать свое мнение, если видел что-то неладное, требовал реальных решений и не терпел отговорок. Лучшим в выплатах по иску была та уверенность, которую они ему дали: возможность уйти с объекта в любой момент, когда работа покажется небезопасной, не задумываясь о том, как это отразится на его карьере или кошельке. Эта уверенность также сделала его более сильным лидером, ведь он всегда был готов говорить правду.
Возвращение Хосса в дайвинг прошло настолько успешно, что со временем он поднялся до высших ступеней своей профессии. Он стал водолазом-насыщенником, что требовало до месяца находиться под водой в барокамере. Эта работа забрала его из Латинской Америки и забросила на Ближний Восток. Он был невероятно благодарен Хезер за то, что она оставалась с ним в самые темные периоды, и чувствовал, что без нее не справился бы. И все же напряжение восстановления оставило свой след в их отношениях. Во время длительного плавания на норвежском судне он увлекся корабельным секретарем Каролиной — яркой и целеустремленной девушкой из Польши. Вернувшись в Айдахо, в дом своей мечты, который они с Хезер наконец-то достроили, он признался в измене. Вскоре они с Хезер развелись.
· · ·
Спустя три года после аварии Риггз приехал из своего дома в Неваде на Дир-Айленд на церемонию открытия мемориальных досок и скамеек. Он ненавидел саму мысль о возвращении в это подземелье темных воспоминаний, но согласился приехать, потому что считал: память о Тимме и Билли должна быть увековечена должным образом. И все же, оказавшись на месте, он почувствовал, что что-то не так. По правде говоря, с момента аварии мало что казалось ему правильным.
Погода стояла прекрасная — теплое сентябрьское солнце, — а бронзовые доски выглядели солидно. Мать Билли, Ольга, тесно сотрудничала с агентством, владевшим туннелем, чтобы провести церемонию со вкусом. И все же Риггз невольно задавался вопросом: что они все здесь делают? Хосс не смог приехать из-за работы, но Ди Джей был здесь вместе с Риггзом. Рядом с ними стояли многие ключевые фигуры туннельного проекта, которые с мрачными лицами превозносили высшую жертву двух водолазов так, будто те были героями войны, и при этом напрочь игнорировали череду предотвратимых косяков, лишивших жизни Тима и Билли. Риггз подумал333:Какого хрена?
В последнее время он то и дело думал и говорил:«б…ть». Он понимал всю иронию своего положения. Набожный христианин, который до аварии призывал Ди Джея и Хосса следить за языком, теперь ругался как заправский матрос. Это был не единственный отголосок его военно-морского прошлого. На аварию в туннеле он отреагировал точно так же, как два десятилетия назад на смертельную катастрофу на борту авианосца«Нимиц»— заглушая боль пивом. С его точки зрения, он жил правильно, делал правильные вещи, выкладывался на износ ради семьи, был хорошим водолазом и хорошим отцом. И куда его это привело?
В первые дни после аварии Риггз искал опоры в тех же структурах, которые так долго служили ему верой и правдой. Он приехал на озеро Мид в Неваде, где Norwesco завершала свой долгий проект, и сразу же полез обратно в воду. Он знал, что люди способны оправиться от самых разных трагедий. Как и Хосс, он отказывался чувствовать себя жертвой. Он докажет, что крепче. Осознав всю глупость этого подхода, он навсегда ушел из Lake Mead и Norwesco.
Он попытался ходить к психотерапевту — Хосс при каждом телефонном разговоре уговаривал его не бросать это дело. Но Риггзу, в отличие от Хосса, не повезло найти специалиста, которому он мог бы доверять. К тому же, как и некоторые другие пациенты с ПТСР, Риггз не видел никакого прока в том, чтобы снова и снова рассказывать какому-то незнакомцу о пережитом ужасе. Слова никак не могли заполнить ту пустоту, что возникла от
Их худшая ссора произошла незадолго334 до его последней поездки в Бостон на процедуру медиации по гражданскому иску. Однажды утром, взбешенный тем, что Карен пилит его без видимых причин, он подошел к ней вплотную и заорал: «Чего ты пытаешься меня довести, б…ть?!» Он был настолько разъярен и подошел так близко, что козырек его бейсболки задел ее лицо. С ее точки зрения, это была не случайность — это было нападение. И она никогда бы не могла представить себе ничего подобного до катастрофы в туннеле, когда муж казался ей добрым человеком и любящим отцом. Позже в тот же день она сказала ему, что он должен уйти из дома, пока не вмешалась полиция. Он решил отправиться в Бостон раньше запланированного срока, несколько недель пожил у Ди Джея и Лоррейн, а затем улетел домой, восстановив хрупкое перемирие.
Поняв, что в дайвинг он уже не вернется, Риггз решил отучиться на сертифицированного инспектора по сварке. У него хорошо получалось проверять мосты и другие металлоконструкции — эта работа держала его близко к воде, но не требовала в нее лезть. Однако до получения сертификата он сидел без работы так долго, что начал бояться за свой дом: семья могла его лишиться. Он был благодарен за деньги по мировому соглашению, потому что они избавили его от позора конфискации за долги. Но во всем остальном Риггз жалел, что согласился на это. Как и Хосс, он хотел, чтобы виновные признали свою вину. Однако соглашение выглядело как обычная коммерческая сделка. А показания, которые ему, Хоссу и Ди Джею пришлось давать ради этой медиации, лишь содрали корочки с их душевных ран. Он старался не поддаваться давлению того процесса. Когда один адвокат защиты спросил его, чем он лечит жуткие головные боли, мучающие его после аварии, Риггз ответил: «Пью ибупрофен и пару пива335». Когда адвокат поинтересовался, помогает ли это, Риггз бросил: «Если нет, выпиваю еще пару». Однако по ходу допроса он уже не мог скрывать свое отвращение к прилично одетым адвокатам, засыпавшим его обвинительными вопросами. Если их целью было вывести его из себя, то это им удалось. Гнева у Риггза после той аварии было хоть отбавляй.
Чем больше он узнавал о современных дыхательных аппаратах, тем яснее понимал, насколько безнадежно и непростительно несовершенной была система Харальда. Один знакомый водолаз-насыщенник отметил, что установка Харальда грубо нарушала главное правило: группа выхода дышала из той же системы, что и экипаж «Хамви». Риггз горел яростью на Харальда за то, что тот их подвел, и на Роджера — за то, что тот не контролировал Харальда.
И все же в самые минуты самоанализа он был гораздо строже к себе, и это чувство было куда хуже. Он знал, что некоторые могут обвинять водолазов в том, что они не бросили работу при виде всех тревожных знаков. Но, как и в армии, если ты не можешь доверять тем, на кого работаешь, ты, скорее всего, станешь трупом еще до начала боя. Он брал на себя вину за то, что спустился в этот туннель, но его грызла совесть за то, что он сделал уже внутри него — за то, что, по его мнению, могло способствовать гибели других парней из его окопа. В какой-то момент допроса, когда адвокат защиты засыпал его вопросами, намекавшими на ошибки самих водолазов, Риггз ждал, что тот затронет этот момент. К его удивлению, ни тот адвокат, ни кто-либо другой об этом так и не вспомнили. Но это не значит, что на душе у Риггза стало легче.
Когда они с Ди Джеем выбивали пробки в самом конце туннеля, они чувствовали необходимость работать как можно быстрее, чтобы компенсировать сорванные выходы двух предыдущих дней. И все же они знали, что смогут серьезно наверстать упущенное, как только преодолеют последний пятифутовый участок туннеля — сразу после пробки номер 3. Как только они смогут встать в полный рост, дело пойдет намного быстрее. А когда они доберутся до пробки номер 12, где были припаркованы «Хамви», они смогут двигаться совсем резво. Нужно было лишь преодолеть этот последний адский рубеж. И они с Ди Джеем работали изо всех сил,действительноизо всех сил: таскали заглушки, носили мешки с песком и передвигались гусиным шагом так быстро, как только могли, — все ради этой цели. Они были так чертовски близки. Риггз не мог отделаться от мысли, что своей тяжелой работой они с Ди Джеем перегрузили систему смешанного газа до такой степени, что превысили норму дыхания, из-за чего она и отказала. Иными словами, Риггз не мог не задаваться вопросом: а не привели ли его собственные действия, какими бы благими намерениями они ни подкреплялись, к гибели Билли и Тима?
Риггз обсуждал свою вину всего с двумя людьми — Ди Джеем и Хоссом, и оба заверяли его, что он не виноват. Система с самого начала была дерьмом, говорили они, и ее вообще никогда не должны были утверждать. На уровне логики Риггз это понимал. Но на эмоциональном уровне он никак не мог отделаться от чувства собственной ответственности. Если бы только кто-нибудь догадался поделиться с ним отчетами ВМС об аварии, он, возможно, лучше бы понял, что у водолазов изначально не было ни единого шанса.
Надеясь, что смена обстановки поможет ему сдвинуться с мертвой точки, Риггз с семьей перевезли семью из пустыни Невады в зеленые горы округа Плумас в Калифорнии. Работы там для него не было, поэтому всю неделю он пропадал на объектах в районе залива Сан-Франциско. Каждые выходные он совершал девятичасовую поездку туда и обратно на машине, чтобы побыть с сыном, дочерью и женой, хотя пропасть между ними продолжала расти.
Было около часа дня, когда Ди Джей сбросил простыни с плотностью 500 нитей на дюйм и вылез из постели. В ванной он плеснул на
День выдался прекрасным, и впервые в жизни Ди Джея окружали красивые вещи — те самые маркеры материального статуса, о которых он мечтал, когда приехал из Оклахомы в Массачусетс простым школьником-переростком, стеснявшимся своей бедности. Однако, глядя на свои приобретения сейчас, Ди Джей не чувствовал никакой радости. Вместо этого его накрыла непреодолимая депрессия. На глаза навернулись слезы, и он заговорил сам с собой:Почему бы мне просто не сесть на мотоцикл и не прокатиться?Он чувствовал себя парализованным и не понимал почему.Почему мне так хреново?
В минуты глубоких раздумий Ди Джей начинал понимать, что мешало ему искренне радоваться новым вещам. Он спрашивал себя:Откуда этот мотоцикл? Этот пикап? Неужели они у меня потому, что я тяжело работал и складывал деньги в банк?И тут же с холодной честностью отвечал на собственный риторический вопрос:Они у меня потому, что те двое мертвы.
После аварии прошло совсем немного времени, прежде чем Ди Джей вернулся к бурным тусовкам в компании Даны. Для нее это было способом отпраздновать тот факт, что Ди Джей обманул смерть. Ей потребовалось время, чтобы заметить: у него была совсем другая мотивация. Казалось, он больше не получал удовольствия от вечеринок, хотя предавался им с большим усердием, чем когда-либо.
Она надеялась, что выезд из Бостона поможет. Через два месяца после аварии они вместе отправились в отпуск на Ямайку. Они с головой ушли в роскошную жизнь, но неделя закончилась на минорной ноте — оба чувствовали растущую между ними пропасть.
Вернувшись домой, они отдалились еще сильнее. По мнению Даны, Ди Джей стал безнадежно несчастным. Все то, что делало его таким привлекательным в ее глазах — та легкость, которую он приносил всем вокруг, гордость за свой внешний вид, неотразимый блеск в глазах — все это куда-то исчезло. Казалось, эти качества остались навечно заперты в том адском туннеле, пока его тело спасалось на поверхности. Его привязанность к обезболивающим начала ее пугать. Однажды он протянул раскрытую ладонь, на которой лежала горсть таблеток разной формы и всех цветов радуги. — Выпей одну, — предложил он.
Дана надеялась, что если ничто другое не способно помочь, то, может быть, им поможет католическая вера. На его тридцатилетие она подарила ему медальон с изображением Иисуса на цепочке. На обратной стороне было выбито: «Господи, помилуй нас». А ниже шла гравировка по ее заказу: «Люблю, Дана, 27.09.99».
Но его падение продолжалось. Спустя три месяца после аварии Ди Джей пришел к ней домой с двумя порциями стейков в пенопластовых контейнерах на вынос. Он был небрит и неопрятен; когда он попытался разрезать стейк, сидя напротив нее, нож в его руке дрожал. Дана уже какое-то время чувствовала, что вина за выживание в аварии заставляет его считать себя недостойным ничего хорошего, из-за чего он и опустился. Теперь она решила окончательно:Его больше нет.
Она сказала, что больше не может с ним оставаться. Она боялась, что, оставшись с ним, сама скатится по этой наклонной дорожке самоуничтожения. У нее не было сил спасать их обоих, поэтому она решила, что должна спасти себя.
Пятью годами ранее, когда Дана впервые от него ушла, Ди Джей погрузился в долгую и глубокую депрессию. И, пожалуй, ярчайшим свидетельством того, что тень аварии продолжала преследовать его, стало то, что на этот раз он встретил разрыв с полным безразличием. Он вернулся медальон с Иисусом Дане и поплелся домой.
Его охватила паника. Воздух вокруг был плотной смесью дыма и тумана. Вокруг царила такая темнота, и он был настолько дезориентирован, что не понимал, где лево, а где право. Но он знал: если он сделает неправильный выбор, он умрет. Они все умрут.
Ди Джей повернулся к двум парням, которые были с ним. В темноте их лица было трудно разглядеть, но он знал, что это Хосс и Риггз. Они начали спорить о том, куда повернуть, чтобы выбраться. Ди Джей чувствовал, как пот пропитывает его одежду.
Он проснулся в холодном поту. Точно как в кошмаре, его тело было мокрым от пота, но теперь он заметил, что простыни на постели промокли насквозь. Он тяжело дышал, а на глазах стояли слезы. Этот повторяющийся кошмар мучил его с самого дня аварии. Иногда в нем случались вариации — например, к спору о том, куда идти, порой присоединялся Билли, — но просыпался Ди Джей всегда совершенно разбитым.
До аварии, слыша рассказы людей о травматических флешбэках и кошмарах, он искренне не понимал, из-за чего весь сыр-бор. Пусть это и страшный сон, но он же не настоящий — умылся холодной водой и живешь дальше? Он не осознавал, насколько парализующим может быть ночной кошмар. Каждый раз, когда он видел его, он просыпался охваченный чувством вины. Вины за то, что в последний момент поменялся с Билли местами, пусть даже Билли сам об этом попросил. Вины за то, что, если бы он продолжил делать массаж сердца чуть дольше, ему, возможно, удалось бы реанимировать приятеля. Вины за то, что, несмотря на всю халатность Харальда или кого бы то ни было еще, он лично не смог спасти Билли и Тима.
Хотя Хосс, Риггз и Ди Джей пережили одну и ту же трагедию и обоих терзали кошмары, каждый из них реагировал на случившееся совершенно по-своему. Если Хосс склонил голову перед силой своего ПТСР в надежде победить его, то Риггз пытался перехитрить его, а когда это казалось невозможным — вытеснить гневом. Что же касается Ди Джея, то он просто продолжал пытаться от него убежать.
Хотя вернуться в дайвинг он так и не смог, деньги по иску обеспечили ему массу свободного времени. После Даны он
Ему становилось легче, когда вокруг было много людей. Когда близкие друзья переставали поспевать за таким темпом, Ди Джей начал заполнять их места прихлебателями, которые воспринимали его как бесплатный бар на свадьбе — неиссякаемый источник халявной элитной выпивки, не требующий ничего взамен. Он стал тусоваться с «Ангелами Ада». Купил отличный передвижной дом неподалеку от Уэйрс-Бич в Нью-Гэмпшире. Это место быстро превратилось в любимую точку для вечеринок: он, его друзья по клубу и множество женщин, проводящих жизнь в погоне за «Ангелами».
Часть оставшихся от иска денег он потратил на то, чтобы открыть мастерскую по ремонту и изготовлению изделий из металла в Уолтеме, арендовав гараж на три машины и оснастив его самым лучшим инструментом. Его новая подружка по имени Мишель подталкивала его к тому, чтобы лучше реализовать свой потенциал. Используя навыки юриста в финансовой сфере, она помогла ему открыть бизнес-счета и наладить кредитование с поставщиками. Ди Джей всегда был толковым сварщиком. Раз уж вернуться в дайвинг нельзя, он решил, что руководство мастерской — лучшее, что остается. Задействовав старые знакомства по городу, он неплохо раскрутил бизнес.
Годами Ди Джей полагался на жесткие рамки водолазной индустрии, державшие в узде его тягу к вечеринкам. Он знал, что следующая работа вместе с обязательным тестом на наркотики всегда не за горами. Теперь же, когда он отвечал только перед самим собой, вся его самодисциплина полетела к чертям. В его сварочной мастерской стояло два забитых до отказа холодильника, и это место мгновенно притягивало друзей и знакомых.
К 2004 году Ди Джей начал смиряться с тем, что жизнь в режиме нон-стоп вечеринок долго продолжаться не может. В мастерской, пока заказы накапливались, он засыпал прямо за столом при наглухо включенном кондиционере. Спустив пачками тысячи долларов как матрос в увольнении, за три года он промотал почти все деньги по иску. Он уже лишился элитной квартиры и был вынужден вернуться жить к матери. Теперь он задерживал арендную плату за гараж и алименты. Обеспокоенная его поведением мать Коди ограничила Ди Джею общение с сыном. В поисках новой дисциплины Ди Джей обратился к армии. Он решил стать рейнджером армий США. Проявив всю ту инициативу, с которой когда-то начинал в коммерческом дайвинге, он с головой ушел в процесс подачи документов. Он собрал кипу337 безупречных рекомендательных писем, включая записку от уолтемского полицейского, хвалившего Ди Джея за то, как он много лет назад помог поймать сбежавшего преступника. Однако в итоге армия отклонила его заявление.
Подавленный, он с новой силой бросился в пучину вечеринок, устроив столько драм, что ему запретили вход в пару уолтемских баров, где он годами был всеобщим любимцем. С перкоцета и викодина он перешел на более мощный опиоид — оксиконтин. Вскоре он уже не мог функционировать без этих мощных маленьких зеленых таблеток, известных как OC. Хотя оксиконтин появился на рынке лишь в 1996 году338 как средство для онкобольных и людей с сильными болями, он быстро стал самым ходовым рецептурным препаратом на черном рынке. Стоило сбить с маленькой таблетки защитную оболочку замедленного высвобождения, как уже через пару секунд наступал ошеломляющий кайф, сопровождавшийся двенадцатичасовым действием, напоминающим морфий. Окси был настолько чертовски силен, что толерантность к нему рождалась мгновенно, требуя все больших и больших миллиграммов для достижения прежнего прихода. А любой наркоман, пытавшийся слезть с иглы, приговаривался к изнурительной абстинентной ломке. К тому же окси стоил невероятно дорого. Одна-единственная 80-миллиграммовая таблетка на черном рынке стоила восемьдесят долларов и выше, пробивая огромную брешь в стремительно таявших сбережениях Ди Джея.
В конце концов его неадекватное поведение разрушило отношения с поддерживавшей его Мишель. Мало того что ему приходилось вечно бежать, чтобы опережать кошмары, у него развилась тяжелейшая зависимость, которая начала диктовать ему правила жизни. Однажды в 2005 году, когда его запасы иссякли и его скрутила страшная ломка, он позвонил знакомому, разделявшему его страсть к опиоидам, и спросил: — У тебя есть «оси»?
— Нет, — ответил тот. — Ни у кого ничего нет.
Ди Джей не поверил этой истории. — По твоему голосу не скажешь, что тебя ломает.
— Нет, не ломает, — признался парень. — Но я не хочу быть тем, кто подсадит тебя на то, во что тебе ввязываться не стоит.
Ди Джей отлично понимал, о чем речь. — Ладно.
После чего он запрыгнул на мотоцикл и пять минут спустя стоял на пороге друга со словами: «Ты должен дать мне хоть что-нибудь из того, что у тебя есть».
Так началось знакомство Ди Джея с более дешевым и смертоносным опиоидом — героином.
Одно из главных коварств героина заключается в том, что он работает как убойная распродажа в Черную пятницу в гипермаркете: извращая само понятие ценности, он стимулирует безрассудную покупку вещей, которые вам вовсе не нужны. Ди Джей обнаружил, что за деньги, которые он отдавал за одну-единственную таблетку оксиконтина (действие которой заканчивалось через несколько часов), теперь он может купить целый грамм героина. Этого щедрого запаса хватало, чтобы чувствовать себя отлично аж до трех дней. Очень скоро зависимость полностью поглотила его жизнь. Исчезло всякое
Ди Джей изо всех сил старался скрывать свое пристрастие от матери, но однажды ему это не удалось. Сколь бы оторванным от реальности он ни был, вид этого смертельного взгляда, полного боли и жалости, пробил его защитную пелену. Он всегда дорожил мыслью о том, что он — ее опора. Чем же он стал для нее теперь? Лишь еще одним бременем в жизни, и без того нагруженной слишком многим.
Вскоре после этого ему позвонил старый товарищ по дайвингу. Стоял Anfang 2006 года, и на нефтяных вышках в Мексиканском заливе отчаянно требовались водолазы для восстановительных работ после урагана «Катрина». Друг сказал Ди Джею, что тот может зарабатывать до тысячи долларов в день. Всё, что требовалось — просто приехать и захватить собственный шлем, поскольку шлемы в Заливе были на вес золота.
Ди Джей задумался над предложением. С одной стороны, он не работал водолазом со времен аварии в туннеле. В худшие дни его героиновая зависимость едва позволяла дойти до магазина у дома, не говоря уже о погружении с морской платформы на трехсотфутовую глубину. С другой стороны, он был на мели, отчаянно нуждался в деньгах, и, возможно, это был тот самый шанс, который нужен, чтобы перезапустить жизнь. Вновь видеть тот взгляд матери ему определенно не хотелось.
Он доехал до местной больницы и лег на экспресс-детокс. После этого нужно было раздобыть шлем. Свой он продал много лет назад, а выкладывать шесть тысяч за новый он, разумеется, не мог. Запрыгнув в пикап, он покатил на север, в Нью-Гэмпшир.
— Тэп, — обратился Ди Джей, — у тебя есть шлем, который я мог бы купить или одолжить?
Почти десять лет назад Ди Джей одолжил Тэпу свой шлем, и теперь, стоя на том же самом месте, где они тренировались перед работой в туннеле, он просил вернуть должок.
— На, Ди Джей, — сказал Тэп, протягивая ему снаряжение. — Бери этот, вернешь, когда закончишь.
Он находился на глубине 311 футов под водой, тяжело работая большим гайковертом при монтаже кессона. У него началась гипервентиляция: вместо глубоких вдохов, необходимых для нормальной работы регулятора, он делал частые и короткие. У водолазов есть термин для того состояния, в котором оказался Ди Джей. Это называется «передышкой в шлем» (overbreathing your hat), и это могло закончиться смертельным исходом. Это означало, что он не успевал полностью вдыхать кислород и выдыхать углекислый газ. Его охватила паника. В памяти всплыл туннель, Билли и Тим, а страх перерос в панику. Он испугался, что не выберется. — Стоп всем! — заорал он в переговорное устройство.
Он понял: с учетом его глубины, если он поддастся панике полностью, он труп. Он подался вперед, опустил голову и до упора открыл стравливающий клапан на шлеме. Поток воздуха хлынул внутрь и начал циркулировать. Он сделал глубокие, размеренные вдохи. Взял себя в руки. Все будет в порядке.
Закончив проект, Ди Джей с облегчением обнаружил, что, несмотря на семь лет перерыва, его водолазные навыки вернулись к нему без труда. Вскоре он снова обрел умиротворение под водой. На поверхности дела тоже шли неплохо. Перед отъездом из Бостона он купил на улице несколько таблеток субоксона — полусинтетических опиоидов, используемых в детоксе для снятия ломки. Прибыв в Луизиану и собираясь на морскую платформу, он захватил их с собой. У него оставалось немного героина, от которого следовало бы избавиться, но вместо этого он закинул его в бардачок пикапа. Он крошил таблетки субоксона, принимая по кусочку каждый день, чтобы сдерживать болезнь.
Проработав на шельфе полторы недели, он позвонил брату. Перед отъездом из проклятого мороза Бостона он был на мели и в тяжелой ломке. Теперь же он находился в солнечном штате, снова нырял, вернулся к жизни, а в кармане лежало десять тысяч баксов. Он сказал брату: «Кажется, я победил эту дрянь».
Ди Джей работал преимущественно с молодыми парнями — недавними выпускниками водолазных школ на их первом выезде в Залив. Но ближе всего он сошелся с водолазом из Теннесси по имени Брайан Эрнест, которому, как и Ди Джею, было за тридцать. Ближе к концу года работы в Заливе Ди Джей устроил праздничную поездку в Новый Орлеан с кем-то из молодежи. Ночь закончилась тем, что полиция нашла Ди Джея339 лежащим без сознания во Французском квартале с карманами, набитыми героином. Он все-таки поддался искушению и залез в тот схрон в бардачке. Его арестовали, и хотя он отделался условным сроком вместо тюрьмы, эта история стоила ему работы.
Несколько месяцев спустя, в феврале 2007 года, возвращаясь домой в Уолтем, он получил звонок от Брайана. Его приятель-водолаз готовился совершить первое погружение в режиме насыщения в своей карьере. Он признался Ди Джею, что так нервничал по дороге на работу тем утром, что припарковал пикап у обочины и его вырвало. — Думаешь, я готов? — спросил он.
— Брайан, я думаю, ты готов, — ответил Ди Джей. — Просто не спеши.
Пару дней спустя ему позвонил бывший работодатель. Произошел несчастный случай. Брайан погиб340.
Ди Джей полетел в Теннесси на похороны, где встретился с бывшими начальниками. Они были ужасно подавлены произошедшим и знали, как близок Ди Джей был с Брайаном. Они предложили ему вернуть работу.
Все инстинкты кричали об отказе. Он так и не справился с болью от необходимости поднимать Билли и Тима из туннеля восемь лет назад. Теперь же, помимо зависимости, у него появился новый источник горя — гибель еще одного хорошего друга. Однако, не видя других вариантов, Ди Джей принял предложение. Четырмя месяцами позже, под Галвестоном в Техасе, его арестовали за хранение наркотиков и приговорили к нескольким месяцам тюрьмы.
Выйдя на свободу в феврале 2008 года, он вернулся в Уолтем — безработный и угнетенный. Он возобновил общение с Крисом Политисом, своим самым близким другом в городе. Крис теперь был безработным монтажником-высотником, у которого, как и у Ди Джея, был ребенок и, опять же как у Ди Джея, лютая героиновая зависимость.
Они заботились друг о друге. В те
Ди Джей не хотел иметь ничего общего с этой уголовщиной, а Крис никогда не просил его о помощи. Тем не менее к весне 2008 года банки и полиция уже подбирались к Крису ближе. Камеры видеонаблюдения зафиксировали его лицо, частично скрытое надвинутой на лоб бейсболкой Boston Red Sox и объемной зимней курткой, накинутой на мощное тело. Копии этого зернистого скриншота к тому моменту уже крутили в местных новостях и расклеивали в холлах банков по всему району. Ди Джей боялся, что поимка Криса — лишь вопрос времени.
Его сотовый завибрировал, когда он лежал в постели. Было раннее утро субботы, 10 мая, и ломка не давала Ди Джею сомкнуть глаз всю ночь.
— Готов? — спросил Крис.
— Да, — безжизненно бросил Ди Джей, даже не думая так на самом деле. — Наверное.
— Ладно, наберу, как буду на твоей улице.
Ди Джей услышал, как скрипнул пол в коридоре. Приближалась мать. В последнее время Лоррейн казалась особенно встревоженной, приглядывая за сыном в оба. Когда она заглянула в его комнату, Ди Джей небрежно бросил в трубку: «Ладно, созвонимся позже». И отвернулся к стене, делая вид, что пытается доспать.
Лоррейн прошла в ванную. Услышав шум льющейся воды, Ди Джей вскочил с постели и бросился вниз. Крис перезвонил, как только припарковал свою Honda Accord перед дуплексом, и Ди Джей запрыгнул в салон.
Чувство долга и зависимость привели Ди Джея к этой жалкой точке — он был готов совершить то, что даже в своем затуманенном ломкой мозгу считал аморальным. Как и любой наркоман, он прокрутил в голове все мыслимые оправдания. У него не будет оружия, значит, никто не пострадает. Он должен разделить этот риск, раз уж Крис месяцев тащил все на себе ради их общей дозы. Ди Джей видел всю фальшь этих доводов, но также понимал, что без них у него просто не хватит духу довести дело до конца. И где он тогда окажется? Ему нужно было прекратить мучиться от ломки. А для этого требовался новый допинг.
Накануне они заглянули в магазин карнавальных костюмов, чтобы прихватить фальшивую бороду и тюбик грима для шрамов. Теперь, в 8:10 утра, они подъяли к аптеке Walgreens342 в поисках шерстяных шапок, но потерпели фиаско. Зимние шапки в мае спросом не пользовались.
В магазине стройматериалов Ди Джей уговорил паренька за прилавком принести со склада коробку с шерстяными головными уборами. Выудив оттуда кепку New England Patriots и еще одну шапку, он расплатился последними долларами из кармана.
На парковке Крис сказал Ди Джею: «К черту. Я сделаю это сам».
Ди Джей с ужасом думал даже о перспективе участия в ограблении. И все же он понимал, что свинство — позволять Крису в одиночку рисковать. — Ты уверен? — спросил он.
— Да, — ответил Крис. — Если тебя поймают, мне с этим жить, а твоя мать меня нахрен проклянет.
Ди Джею стало намного легче от мысли, что его роль ограничат функцией водителя. После того как Крис надел искусственную бороду, Ди Джей помог ему нанести грим-шрам на правую щеку. Ди Джей так и не решил, смахивал ли его приятель на новобранца талибов или на старовера, отставшего от телеги. — Не знаю насчет этой бороды, — ухмыльнулся он. — Выглядишь подозрительно.
Они тронулись в путь, до конца не зная, куда едут.
Сидя за рулем, Ди Джей машинально гладил ладонями бедра, будто пытаясь разгладить складки на джинсах. Сделав долгую затяжку Marlboro Red, он пробормотал:Господи, во что я ввязался?«Хонда» стояла в уютном деловом районе с видом на Массачусетскую платную дорогу в Ньютоне, недалеко от границы с Уолтемом. Зазвонил телефон. Опустив взгляд, он увидел номер матери. Она звонила уже несколько раз с тех пор, как он ускользнул из дома. Этот звонок, как и предыдущие, он сбросил на голосовую почту.
Натянув зимнюю шапку, он ждал, пока Крис выйдет из Village Bank — кирпичного здания с арочными окнами и живописной башенкой. Оглянувшись направо, Ди Джей заметил патрульную машину полиции Ньютона.О боже, это провал.
Мгновение спустя Крис распахнул пассажирскую дверь и запрыгнул внутрь. — Поехали, — бросил он.
Ди Джей медленно покатил черную «Хонду» вперед.
— Давай, чувак, — возмутился Крис. — Погнали!
— Подожди минуту, — огрызнулся Ди Джей. — Только что проехал коп. Повернул направо. Хочу дать ему отъехать подальше. Не хватало, чтобы он спалил, как мы отъезжаем, и запомнил тачку.
Ди Джей осторожно подвел «Хонду» к перекрестку. Заметив, что полицейская машина проезжает мимо Dunkin’ Donuts справа — судя по всему, собираясь объехать банк по кругу, — Ди Джей резко вывернул налево. Он поехал по шоссе Route 30, петляющему вдоль реки Чарльз, в сторону Массачусетского шоссе (Mass Pike).
Крис занервничал: — Д., ты думаешь, мы проскочим?
— Да, — ответил Ди Джей, всматриваясь в зеркало заднего вида. — Никого не вижу, сзади тоже чисто. Только не крути головой назад, Крис.
Выбравшись на шоссе и взяв курс на
— Крис, эта дрянь залетела обратно в тачку, — сказал Ди Джей.
Крис не выглядел встревоженным. — Да плевать, — бросил он. — Потом подберем.
Ди Джей глянул через разделительную полосу платной трассы и увидел две машины полиции Ньютона, мчавшиеся по встречке в западном направлении. — Дружище, мы в полном порядке, — произнес он.
— Думаешь? — спросил Крис.
— Ага, они едут к банку, а мы уже так далеко уехали в другую сторону. Пронесло. Все чики-пуки. Впервые за все утро Ди Джей почувствовал, как напряжение начинает отпускать.
Крис улыбнулся и протянул руку, чтобы пожать руку Ди Джею. Принявшись пересчитывать пачки купюр, чтобы оценить улов, он снова расплылся в улыбке. — Ох, блин, сегодня я сорвал куш. — Добравшись до отметки в 5000 долларов, он повернулся к Ди Джею и сказал: — Чувак, тут еще пара косарей осталась. Кажется, на этот раз у нас тысяч семь или восемь. — Он протянул Ди Джею пачку пятидесяток на тысячу баксов. — На, Д., это тебе.
— Спасибо, Крис, — ответил Ди Джей, засовывая пачку поглубже в передний карман джинсов.
— Спасибо, что подвез.
Мгновение спустя Крис отделил еще 500 баксов двадцатками. — Держи, Д., — протянул он. — Своди маму в ресторан на День матери.
— Серьезно, Крис?
— Абсолютно. Твоя мама заслужила нормальный выход в свет. Мы ей уже достаточно крови попортили.
Крис велел Ди Джею съехать с шоссе на следующем съезде, у платных терминалов Олстон-Брайтон, и вырулить на бульвар Сторроу-Драйв.
Ди Джей скосил глаза: Крис вытащил телефон и набирал номер. — Я буду минут через десять, — бросил Крис дилеру и сбросил вызов.
Приближаясь к шлагбауму, Ди Джей выудил одну из двадцаток, что только что дал Крис, оплатил 1.25 доллара за проезд и пошарил в пепельнице в поисках завалявшейся монетки в четверть доллара, чтобы получить сдача ровно 19.00.
В конце бульвара он направил «Хонду» на скоростное шоссе, а затем в туннель Каллахан — полувековую трубу под Бостонской бухтой, известную главным образом как дорога в аэропорт Логан. Но ехать туда они не собирались. На выходе из туннеля, перед въездом в аэропорт, располагался съезд направо, ведущий в сердце Восточного Бостона — плотный, обособленный район, отделенный от остальной части города гаванью.
Ди Джей глянул на Криса. — После этого нам надо завязывать и искать помощи, — сказал он. — Мы так долго не протянем.
— Знаю, знаю, — согласился Крис.
Ближе к выходу из туннеля Каллахана показался дневной свет, и Ди Джей провел «Хонду» мимо полосы асфальта, где обычно дежурил один патрульный экипаж. У него внутри всё оборвалось, когда он заметил, что машин не одна, а две, плюс полицейский фургон для перевозки задержанных и машина дорожной полиции. Чуть дальше, у въезда в аэропорт, стоял еще один патрульный. В этом скоплении сил не было ничего рутинного.
Крис посмотрел на Ди Джея со смертельно бледным лицом. — Чувак, это же не за нами, правда?
Ди Джей тоже паниковал, но в нем прорезался сарказм. — Нет, блин, Крис, это для того долбоеба, который пересек сплошную желтую линию за нами, — рявкнул он. — Конечно, за нами!
Время замедлило ход. Ди Джею казалось, что он слышит собственный пульс — он эхом отдавался по всему салону.Бум-бум. Бум-бум.Он увидел, как бостонский коп указывает на них пальцем и медленно шевелит губами: «Это они!» Он заметил другого полицейского с обнаженным пистолетом и пару копов с дробовиками позади него. Мигали синие маячки, выли сирены.
Ди Джей покосился на Криса и подумал, что читает его мысли:Может, рванем?Но бежать было некуда. Внезапно его посетила мысль: а не проще ли словить пулю, чем пережить последовавшее за сдачей унижение?
Он был напуган, раздавлен. И ошеломлен.После всего, что я пережил,вот этим все и закончится?
В 14:38 глубокий голос судебного пристава прорезал тишину светлого зала суда, отделанного теплыми панелями из английского дуба. — Встать, суд идет! — Все подчинились, наблюдая за появлением судьи. Даже в судейской мантии Марк Вульф не производил внушительного впечатления. Невысокий, лысый, с круглым лицом. Но зная, как адвокат описывал судью — как человека очень умного, серьезного и зачастую жесткого, — Лоррейн готовилась к худшему.
Прошел год с того дня, когда Лоррейн получила тот страшный звонок от Ди Джея из полицейского участка. Теперь, в июне 2009 года, она пришла в Федеральный суд имени Джона Джозефа Мокли — красивое новое здание у обновленной набережной, — чтобы узнать судьбу сына. За прошедший год она несколько раз общалась с назначенным судом адвокатом, пока Ди Джей содержался в федеральном изоляторе в часе езды, в Плимуте. Адвокат, Пит Хорстманн, сначала считал лучшей стратегией доказать, что Ди Джей сел в машину к Крису, не ведая о планах приятеля. Но по мере всплытия новых улик и отказа Ди Джея сваливать всю вину на друга оба решили признать вину по делу Village Bank, а Крис заодно сознался в предыдущих налётах.
Ди Джей надеялся, что признание вины сократит срок, но Хорстманн предупреждал их с матерью оставаться реалистами. В делах о признании вины судьи обычно дают столько, сколько просят прокуроры, а порой и больше. Хорстманн упомянул своего бывшего клиента, который признался в вооруженном ограблении банка, но все равно получил необычно суровый приговор. Судьей в том деле был тот самый человек, которому теперь предстояло решать судьбу Ди Джея.
Лоррейн сидела на скамье для публики рядом с сестрой. Глядя на сторону защиты, она с облегчением отметила, что сын выглядит лучше. Год в тюрьме пошел ему на пользу: он очистился от дури и вернул форму. На нем была кремовая термофутболка с длинным рукавом и свободные зеленые брюки. Он отпустил козлиную бородку, а светло-русые волосы коротко подстриг и зачесал вперед. На левой стороне лба залегал длинный шрам. Лоррейн видела его во время одного из визитов в Плимут. Официальная версия гласила, что он упал с
Во время долгих слушаний343 адвокаты Ди Джея и Криса препирались с помощником прокурора США и сотрудником службы пробации о том, как правильно подсчитывать «баллы» по сложной федеральной системе руководящих принципов назначения наказаний, определяющей сроки. Судья Вульф казался нетерпеливым. Он то и дело обрывал адвокатов за мелкие ошибки. Надувая щеки, он демонстративно шумно выдыхал. Споры затягивались на обсуждении учета прежних прегрешений, вроде арестов Ди Джея в Луизиане и Техасе. Покончив с препирательствами, Вульф огласил диапазон сроков, предписанных правилами344. Для Криса вилка составляла от 151 до 181 месяца. Для Ди Джея — от тридцати семи до сорока шести месяцев. Лоррейн отлегло от сердца: потолок для сына составлял четыре года. И все же четыре года разлуки с ее мальчиком — это слишком много.
Вульф пояснил подсудимым, что они имеют право высказаться перед оглашением приговора, но делать это не обязаны. Адвокат Ди Джея, кстати, настоятельно отговаривал его от речи. Хорстманн объяснял, что, по его опыту, обвиняемый редко делает себе лучше выступлениями перед судом, а скорее рискует сболтнуть лишнего и ненароком разозлить судью.
Наблюдая за происходящим, Лоррейн понятия не имела, как поступит сын. Ответ последовал незамедлительно. Когда судья спросил Ди Джея и Криса, хотят ли они взять слово, оба кивнули. Первым пошел Крис.
— Люди говорили, что мне стоит написать письмо, — сказал он с густым бостонским акцентом, произнося слово «письмо» какlettah.— Но я каждый божий день помню о том позоре, который причинил своей семье. Из зала донеслись всхлипывания его родных, и Крис сам заплакал, приподнимая белую футболку, чтобы вытереть слезы. Когда он закончил, в зале воцарилась абсолютная тишина.
Перед выступлением Ди Джея его адвокат поднялся, чтобы обратиться к Вульфу от его имени. Он знал, что через этого судью-ветерана прошли легионы подсудимых, сваливавших любые мерзости на наркозависимость. Но, как Хорстманн объяснял Лоррейн, у него впервые в карьеру был клиент не просто с наркоманией, а с реальной, веской причиной для нее. Он также полагал, что травма Ди Джея в туннеле была настолько мощной и нетипичной, что могла тронуть как сердце судьи, так и его профессиональное любопытство. Тот факт, что Ди Джей никогда не козырял ужасами туннеля — Хорстманн узнал об этом лишь после решения признать вину, — лишний раз убеждал адвоката в искренности и почти детской наивности клиента.
«Перед нами человек с тяжелой зависимостью, — заявил адвокат судье, — и эта зависимость проявилась после невероятно травмирующего опыта». Он вкратце обрисовал аварию в туннеле, опираясь на подробное рекомендательное письмо от Джона Прескотта, одного из адвокатов Ди Джея по тому гражданскому делу.
Хорстманн рассказал судье, как Ди Джей пытался с помощью наркотиков убежать от кошмаров, преследовавших его после трагедии, и как полученная компенсация позволила ему профинансировать долгий наркотический забег. Несмотря на падение на дно и непростительные поступки, Ди Джей — хороший человек, заверил Хорстманн: «Мне нравится мой клиент. Он боец. Он смог вынести тело друга на восемь миль под Бостонской бухтой».
Лоррейн смотрела, как Хорстманн садится, а Ди Джей поднимается. Сын начал с демонстрации хороших манер, всегда помогавших ему в жизни. Сначала он извинился перед матерью, «которая так тяжело работала, чтобы вырастить меня с братом в одиночку». Но на этом он не остановился, попросив прощения у суда и у Village Bank. Он четко дал понять, что Крис не принуждал его к участию в грабеже. — Принуждением была зависимость, — сказал он.
— Моя наркомания сильна, но она не оправдывает моих поступков, — продолжил он, срываясь. — Я взрослый мужик. — Собравшись с силами, он попросил судью учесть их душевное состояние. — Мы ехали в банк не за налом для гулянки и кайфа. Мы ехали за деньгами, чтобы не испытывать ломку и создать у семей видимость того, что мы контролируем свои жизни и являемся ответственными людьми.
Глаза Лоррейн наполнились слезами.
Слушая Ди Джея, судья Вульф снова надул щеки, выдохнул, склонил голову вправо, а затем влево. После того как Ди Джей сел, судья взял паузу для размышлений. Вскоре после четырех часов он был готов говорить. Сначала Вульф обратился к Крису. Хотя Крис сознался в серии налетов, обвинению было бы трудно доказать его причастность к прошлым грабежам без его собственного признания, отметил судья. Он приговорил Криса к восьмидесяти четырем месяцам лишения свободы. На лицах родственников Криса отразилось облегчение. Они еще переводили цифры в уме, но уже понимали: это намного меньше ожидавшегося.
Лоррейн шепотом спросила: «Сколько лет в восьмидесяти четырех месяцах?», и кто-то ответил: «Семь».
Затем Вульф повернулся к Ди Джею и объявил, что тот играл второстепенную роль водителя getaway-кара. — Мистер Гиллис, я приговарываю вас к восемнадцати месяцам заключения, — произнес судья, добавив рекомендацию пройти не менее трех месяцев реабилитации в стационаре после выхода на свободу345.
Адвокат Ди Джея выглядел шокированным. Это составляло меньше половины минимального срока по рекомендательным правилам. Лоррейн, зная, что сын уже отсидел больше года в ожидании правосудия, сияла от счастья. Сбросив пара месяцев за хорошее поведение, он, по ее расчетам, выйдет к концу лета, как раз к сорокалетию.
Судья также обязал обоих выплатить компенсацию банкам. Крис должен был вернуть 41 004 доллара, присвоенные за полгода налетов. Ди Джей был обязан вернуть один доллар346 — тот самый бакс, что он потратил на терминале во время побега.
Вульф признал, что его приговоры намного мягче федеральных рекомендаций, но счел отступления оправданными. Дело, по его словам, гораздо больше касалось наркотиков, чем банального воровства. Обращаясь к Ди Джею, он выразил уверенность, что тот способен побороть зависимость. — Это трудно, но вы доказали, что умеете справляться с трудными задачами, требующими дисциплины. Все зависит, — резюмировал Вульф, — от вашей реакции на этот шанс. — Если вы все просрите, я увижу вас в течение года. И тогда могу впаять года три. Но если воспользуетесь возможностью, будущее окажется куда счастливее прошлого.
Вульф упомянул, что внимательно прочитал письмо Прескотта о роли Ди Джея в туннеле, и оно его задело. — Ваши проблемы начались не тогда, когда погиб друг и вы пережили ту страшную аварию, — сказал он. — Но после нее они стали намного хуже. Подчеркнув, что туннель не оправдывает участия в грабеже, он добавил: «но это
Уходя из зала, Ди Джей повернулся, подмигнул матери и беззвучно произнес:Я люблю тебя.Под светлой рубашкой скрывалось доказательство правоты судьи. На правом плече красовалось напоминание, которое Ди Джей видел каждое утро перед зеркалом. Это была татуировка, набитая в сомнительном подвале сразу после катастрофы, когда у него гостил Риггз.
В центре красовалась крупная водолазная маска. Ниже — имена Билли и Тим. А выше шла надпись: забыть нельзя.
Эпилог
Я стоял у стойки регистрации Конференц-центра штата Вашингтон в Сиэтле, ожидал свой пропуск на один день и надеялся, что он приведет меня к нему. Конференция называлась OCEANS ’10 и представляла собой международный съезд инженеров и ученых в области океанологии. Я приехал в погоне за человеком, о котором так много думал и говорил, но с которым никогда не встречался.
Это был риск, поскольку имя Харальда Гроба не фигурировало ни в каких материалах конференции. Вернувшись в Канаду вскоре после гибели Билли и Тима и после четырехчасового допроса полицией штата и Управлением по охране труда (OSHA), Харальд ухитрялся вести себя тише воды, ниже травы. Многочисленные следователи и юристы, пытавшиеся разыскать его за годы уголовных расследований и гражданских исков, уходили ни с чем. Они предупреждали меня, чтобы я не строил иллюзий.
Однако связаться с Харальдом мне все же удалось один раз. В 2009 году, незадолго до того, как я написал для журналаThe Boston Globe Magazineстатью к десятилетию гибели людей в туннеле, я отправил Харальду электронное письмо с просьбой об интервью. Он прислал мне следующий ответ из одного абзаца:
На проекте глубоководного выпуска сточных вод на Дир-Айленде погибли два коллеги347, и это глубоко потрясло всех нас. За прошедшие годы мы научились жить с этой трагедией. Что до меня, я не хочу заново запускать процесс исцеления. Поэтому я с уважением отклоняю ваше предложение об интервью.
Благодарю вас, Х. Гроб
После того как я включил его записку в свою статью, некоторые из родственников водолазов признались мне, что его слова их задели. «Здорово, что он смог завершить процесс исцеления, — сказала мне мать Билли, — но мы все еще пытаемся исцелить свои раны».
Хотя у меня уже было предостаточно материалов, отражавших точку зрения Харальда, когда я решил написать эту книгу, я был полон решимости собрать гораздо больше. За несколько лет мне удалось накопить гору документов и переписки с участием Харальда: стенограммы его разговоров со следователями и адвокатами; аудиозаписи его допроса в OSHA и полицией штата; видеозаписи его работы в туннеле и за его пределами; официальные журналы и неофициальные заметки, нацарапанные менеджерами компании Kiewit в ежедневниках после телефонных разговоров с Харальдом; отправленные по факсу служебные записки и электронные письма между ним и его поставщиками оборудования, а также письма между ним и Роджером, в которых они вырабатывали стратегию своей защиты после аварии (включая то самое незабываемое письмо с описанием его поездки на экскурсию в Борнео).
К тому моменту я был уверен, что смогу точно описать точку зрения Харальда и ту роль, которую он сыграл. И все же мне хотелось поговорить с ним лично. Я узнал, что он работает в канадской компании OceanWorks International. Базирующаяся в Британской Колумбии компания OceanWorks специализируется на передовых водолазных системах, таких как атмосферные водолазные скафандры, способные выдерживать подводное давление на глубине двух тысяч футов. На конференции OCEANS, проходившей в Германии в 2009 году, Харальд выступал с основным докладом под названием «Технология кабельных обсерваторий для океанских устройств возобновляемой энергии». Похоже, он завоевывал в отрасли то самое признание, в котором следователь Джоан Паркер видела куда более мощный стимул для него, чем финансовая выгода.
В отличие от конференции в Германии, на этой встрече в Сиэтле осенью 2010 года Харальд не числился в списке докладчиков. И все же, направляясь в выставочный зал, я предполагал, что есть неплохой шанс застать его там. Завернув за угол, я заметил стенд компании OceanWorks. За столом стояли трое мужчин, включая невысокого парня, который держал руки раскинутыми, словно нес что-то под каждой мышкой. Не считая седовато-белых волос на висках, он был совершенно лыс. На нем была синяя рубашка в стиле оксфорд, и по мере того, как я приближался, стал виден бейдж, прикрепленный к нагрудному карману.Харальд.
Протягивая руку, я заметил, как его взгляд скользнул по моему бейджу, а затем улыбка исчезла с его лица. Я представился, хотя к тому моменту в этом уже не было никакой необходимости. Я спросил, можем ли мы поговорить наедине. За столом в дальнем углу зала я сказал ему, что в этой книге надеюсь взглянуть на проект со всех точек зрения. Я отметил, что сколь бы ни был велик объем документальных свидетельств, описывающих его роль, я уверен, что он сможет поделиться какими-то дополнительными соображениями. И я напомнил ему, что моя цель — вовсе не искать в этой истории простое деление на черное и белое, а исследовать множество оттенков серого. Он ответил, что не читал мои статьи о туннельном проекте, опубликованные в журнале. Судя по его языку тела, меня это не убедило, но я поверил ему на слово и пообещал выслать эти материалы. Первое впечатление от него было таково: он вежлив и удивительно сдержан в выражениях — настолько сдержан, что мне пришлось вытягивать шею, чтобы расслышать его из-за гула выставочного зала.
В конце концов, однако, проявилась и другая сторона Харальда — та самая, которую мне описывали водолазы и следователи. Когда я сказал ему, что хотел бы продолжить наш разговор после того, как он ознакомится с тем, что я ему пришлю, он сузил глаза и резко бросил: «Я знаю, чего бы хотелосьвам». Этот комментарий мгновенно вернул меня к тому моменту, когда следователь из OSHA допытывался у Харальда, как использование ненадежного портативного анализатора для измерения содержания кислорода могло быть точным, на что Харальд вспылил: «Этобезусловноточно». Я попросил его позвонить мне, когда у него появится возможность изучить присланные материалы, и он ответил, что подумает об этом.
Хотя я сразу же отправил ему статьи, ответа я так и не дождался. Год спустя я снова написал Харальду на электронную почту, подробно рассказав о еще большей горе собранных мной материалов и пояснив, что
Среди людей, изучавших гибель водолазов, годами не утихали споры о том, кто несет наибольшую ответственность. Был ли это Харальд — за решения, принятые при разработке и внедрении дыхательной системы, и за его упорное стремление идти напролом вопреки всем тревожным сигналам? Или же большей вины заслуживали различные крупные игроки, поскольку они довели проект до столь критической точки, что им понадобилось привлекать Харальда для спасательной операции, — после чего они утвердили его план, не подвергнув его столь необходимой тщательной проверке?
Адвокаты истцов Джон Прескотт, Нина Пеллетье и Боб Нортон, пожалуй, вполне предсказуемо утверждают, что большая доля ответственности лежит на крупных игроках, ведь без их просчетов никакого Харальда вообще бы не появилось. С другой стороны, Джоан Паркер из офиса генерального прокурора и Дэн Кус из профсоюза настаивают, что Харальд виновен куда сильнее, поскольку его действия носили столь умышленный характер. Разумеется, он не планировал гибель Тима и Билли. Но, как они отмечают, именно он контролировал сложную дыхательную систему, которая была для водолазов средством выживания в туннеле. Он предпочел скрыть важнейшую информацию от других участников и проигнорировал опасения водолазов.
А как же Роджер Руло, владелец Norwesco и начальник Харальда? Паркер держала его в поле зрения, потому что он был единственным представителем Norwesco, кто мог извлечь из этой работы хоть какую-то ощутимую финансовую выгоду. Тем не менее в конечном счете она пришла к выводу, что Харальд несет гораздо большую ответственность из-за того, как он единолично удерживал и информацию, и оперативный контроль.
Спустя три года после гибели водолазов Роджер закрыл Norwesco и в том же году вместе с коллегой создал новый бизнес, занимавшийся теми же водолазными работами, но под новым названием — Associated Underwater Services. Летом 2007 года на нефтеперерабатывающем заводе компании BP в штате Вашингтон сваебойный молот сорвался со свай и убил одного из сотрудников Роджера, уроженца Массачусетса по имени Кристофер Примо. Управление по охране труда (OSHA) наложило на Associated Underwater штраф за «серьезное»349 нарушение правил техники безопасности, а на генерального подрядчика — еще несколько штрафов. Роджер рассказывал мне, что этот инцидентсколыхнул дурные воспоминания о Дир-Айленде и подтолкнул его к решению уйти из водолазного бизнеса. Родственники Примо до сих пор питают ярость к нему и его бизнес-партнеру за упущения в обеспечении безопасности, которые они считают непростительными. В 2009 году, примерно в период десятилетия со дня гибели Билли и Тима350, Роджер продал свою долю в бизнесе партнеру.
Глядя назад, признавался мне Роджер, он не смог должным образом контролировать Харальда на проекте в Дир-Айленде и пренебрег опасениями, которые высказывали ему Хосс и другие. «Многое происходило не до конца мне понятно, но я принимал как должное то, что Харальд все держит под контролем», — говорил он. Лишь после аварии Роджер пришел к важному выводу о Харальде: «Он сам не ведал, что творит». И все же Роджер настаивает, что львиная доля вины в конечном счете должна лежать на фигурах, стоявших выше и его самого, и Харальда. Проектировщик, подрядчик, менеджер строительства и владелец туннеля годами знали о проблеме с заглушками, но палец о палец не ударили, чтобы ее решить, переложив все на мелкого водолазного субподрядчика. (Конечно, Norwesco сама решила взяться за работу, хотя две другие авторитетные водолазные компании отказались подавать заявки из соображений безопасности.) Чиновники OSHA не высказали никаких возражений, когда Роджер представил им план Харальда, хотя тот вопиющим образом нарушал требования агентства о механической вентиляции в туннеле. Оглядываясь назад, говорил Роджер, ясно одно: «Нас вообще не должно было там быть».
Проведя годы в погружении в этот проект и его последствия, я теперь нахожу аргументы Мэри Макколи в пользу разделенной ответственности самыми убедительными. Детектив полиции штата настаивает, что на Харальде лежит тяжелейшая вина из-за его опрометчивых действий. Тем не менее она подчеркивает, что значительная доля ответственности ложится и на заваливавших друг друга записками крупных игроков проекта, и на Роджера, и даже на чиновников OSHA, которые проявили пугающее самоустранение, когда пришло время изучать план и контролировать Харальда.
Когда гибнет работник, возникает естественная склонность выискивать одну грандиозную ошибку, которую можно во всем обвинить. На деле же гибель работника обычно вызвана чередой мелких дурных решений, принятых множеством людей, каждое из которых само по себе не привело бы к фатальному исходу. Катастрофа случается лишь тогда, когда все дыры в швейцарском сыре выстраиваются в ряд.
Но тот факт, что в туннельной истории все эти дыры совпали, порождает более масштабный и неотступный вопрос. Как вообще мысль отправить водолазов в столь отдаленное от цивилизации место, словно на Луну, и заставить их доверить свои жизни кустарной, не прошедшей проверку дыхательной системе могла показаться здравой рассудительным людям? Ответ кроется в опасном коктейле из времени, денег, упрямства и разочарования на завершающем этапе раздутого по бюджету и безнадежно затянувшегося проекта. Крупным игрокам отчаянно требовалось, чтобы проект преодолел последнее гигантское препятствие. Создавалось впечатление, что на фоне всей той усталости, расходов и взаимного недоверия, которые накопились, как бляшки в артериях, эти люди взглянули на ослепительный план Харальда, зажмурились и понадеялись, что он разумен. Не будь они слепы, им пришлось бы столкнуться со всеми теми путями, которыми он был абсурден. Возможно, они бы придумали и лучший план — вроде вентиляционного решения со «стальной соломинкой», которое в итоге и было использовано для столь эффективного извлечения заглушек.
Даже Дейв Коркум, составлявший меморандумы менеджер компании Kaiser, не отказываясь от утверждения, будто план Харальда казался ему разумным, признался мне: при всем том недоверии, до которого он и все остальные дошли к концу бесконечного туннельного проекта, он, вероятно, страстно хотел верить, что план надежнее, чем был на самом деле. «Было ли это похоже на явление нашей феи-крестной? На манну небесную? — спрашивал он. — Возможно».
Гибель Билли и Тима была не просто предотвратимой. Ее не просто предсказывали. Учитывая все неверные решения, принятые абсолютно всеми участниками, эту трагедию можно назвать предопределенной.
В силу своей неапробированности миссия водолазов по извлечению заглушек стояла особняком. Однако, когда я проконсультировался с несколькими
Травмы и гибель людей имеют свойство происходить ближе к концу проектов, когда уверенность в силах максимальна, а терпимость к задержкам падает до предела. Это проистекает из феномена, известного как нормализация, которая в данном случае позволила людям мириться со сниженными стандартами ради ускорения процесса. Чем чаще люди совершают нечто без дурных последствий, тем труднее им сохранять бдительность в отношении рисков, сопряженных с таким поведением. Этот урок применим к любой задаче, предполагающей ту или иную степень опасности, — от прочистки водосточных желобов до нарезки овощей. Если в начале работы с желобами стоило спускаться с лестницы, чтобы переставить ее на несколько футов, то эту же разумную предосторожность стоит соблюдать и ближе к финалу.
Еще один важный урок: плохо продуманная мера безопасности зачастую хуже полного отсутствия таковой. Именно этим объясняется то, как товары детской безопасности, некогда считавшиеся заботливыми родителями предметами первой необходимости — от детских ходунков до сидений для ванны, — в итоге могут приводить к травмам и гибели младенцев. Это также объясняет, почему ранние требования к монтажникам-высотникам пристегиваться страховочным тросом при работе на высоте невольно порождали серьезную угрозу удушения — проблема, сохранявшаяся до тех пор, пока требование не расширили, включив в него полноценную страховочную привязь. Вспомните: в случае с туннелем пятьдесят пять заглушек быливторичноймерой безопасности. Не прописав четко, как именно эти заглушки можно безопасно извлечь по завершении туннеля, проектировщики и менеджеры заложили в проект огромный и ненужный риск. Подобно тому как «сухой закон» породил организованную преступность, это стало жестоким примером непредвиденных последствий. В том же ключе все те избыточные системы резервирования, которыми хвастался Харальд в своем плане, не только не уберегли жизни водолазов, но и ухудшили ситуацию, создав ложное чувство безопасности.
Наконец, существует целый пласт уроков, так или иначе связанных с групповой динамикой. То, что эмоциональный интеллект зачастую оказывается лучшим предиктором эффективности человека, чем уровень IQ, — это факт, с которым большинство из нас сталкивается в самом начале своей трудовой деятельности. Каким бы блестящим ни был Харальд во многих отношениях, у него наблюдался потрясающий дефицит так называемого эмоционального интеллекта — способности считывать, перерабатывать и контролировать351 эмоции окружающих (а также свои собственные). Свойственная Харальду склонность ощетиниваться, когда водолазы выражали озабоченность его планом, и выпячивать собственное положение в служебной иерархии лишь усугубляла положение дел.
Нельзя сбрасывать со счетов и чарующую притягательность постороннего человека352 — или, шире говоря, консультанта, — что помогает объяснить, почему подрядчик, менеджер проекта, проектировщик и владелец туннеля так стремились обратиться к Харальду и Norwesco для решения своей проблемы, вместо того чтобы положиться на собственный коллективный разум. Эти уставшие и настороженные участники оценили «свежий взгляд» Харальда и его установку «мы все сможем» выше собственного здравого смысла и глубокого понимания проекта. Обращение к аутсайдеру также позволяло им отстраниться от истинных рисков, сопряженных с этой миссией. Этим объясняется и то, почему корпоративные руководители, желающие сократить штат, часто нанимают дорогостоящих управленческих консультантов в надежде получить отчет, приходящий к тем же выводам. Это также объясняет, как компании по производству спортивной одежды, передавая сборку кроссовок субподрядчикам из стран третьего мира, могут оградить себя от любых последствий жестокого обращения с этими работниками353. Чем дальше менеджеры находятся от реального принятия решений, тем выше их терпимость к риску.
Но расстояние порой переоценивают. В конце концов, блестящий план со «стальной соломинкой» был придуман и доработан людьми, которые годами трудились на строительстве туннеля, — теми самыми парнями, которые, судя по всему, исчерпали все свои первоначальные идеи до появления Харальда. Как выяснилось, тот самый свежий взгляд, в котором они нуждались, смотрел прямо на них. Глава агентства Дуг Макдональд воспользовался своим статусом неинженера, чтобы задать элементарный вопрос, заставивший инженеров взглянуть на проблему под новым углом. После этого они смогли самостоятельно разработать решение.
Почему же для поиска творческой искры потребовалась трагедия гибели Билли и Тима? Отчасти дело было в том, что враждующие стороны настолько закостенели на своих позициях, что больше не могли доверять намерениям друг друга. Именно поэтому проектировщик и менеджер строительства могли с порога отвергнуть многообещающее предложение компании Kiewit выдернуть заглушки прямо перед удалением заградительной линии, установить временную плотину и ввести правило эвакуации всех рабочих из туннеля при прогнозировании серьезного шторма. Как только ключевые участники осознали, что оказались неспособны самостоятельно найти решение, и принялись искать помощи на стороне, они стали жертвами так называемого эффекта доступности. Они принимали решения на основе того, что было ближе и понятнее в данную минуту, — в данном случае на основе ослепительного плана, представленного Харальдом, который сам по себе являлся продолжением единственного другого водолазного плана, рассмотренного Kiewit, а именно плана, поданного Тэпом и переданного Kiewit на рецензию Харальду. Решение со «стальной соломинкой» даже не рассматривалось, потому что его еще не существовало в поле доступных вариантов. Оно стало опцией лишь тогда, когда после гибели людей, объдоречиваемые отчаянием, все отступили назад, отбросили финансовые вопросы и подошли к проблеме с поистине открытым умом.
Перед лицом стольких нарастающих предупреждающих знаков — тех самых ярко-красных флагов, которые водолазы махали перед носом у Харальда и остальных, сигнализируя о сбоях в дыхательной системе в те понедельник и вторник, — почему, ради всего святого, в среду водолазов снова отправили в туннель и заставили полагаться на ту же неисправную систему? Значение этих красных флажков оказалось затенено более мощными встречными течениями: финансовым давлением, которое испытывал подрядчик подстегиваемый колоссальным перерасходом средств; временным давлением, которое ощущал заказчик, подгоняемый тикающими часами судебного дедлайна; давлением необходимости поддерживать клиентские отношения, которое испытывали Norwesco и Black Dog, пытаясь угодить Kiewit, своему важнейшему и самому прибыльному заказчику. Давлением репутации, которое, надо полагать, ощущал Харальд, стремившийся соответствовать собственной раздутой репутации и сохранить статус главного спасителя положения. Все эти силы слились воедино, создав непреодолимое давление двигаться дальше.
Подобно резкому нажатию на газ при опоздании на встречу, которое из-за остановки полицией приводит лишь к еще большей задержке, капитуляция перед лицом всего этого давления дала обратный результат во всех мыслимых аспектах. Если первоначальная заявка Norwesco, поданная Харальдом на эту работу, составляла чуть менее 600 000 долларов, то стоимость исправления ситуации после того, как все пошло наперекосяк, оказалась в пятьдесят-шестьдесят раз выше
В финансовом выражении издержки354 только на решение со «стальной соломинкой» и мировое соглашение с водолазами и их семьями приблизились к 25 миллионам долларов. Добавьте к этому еще от 5 до 10 миллионов долларов предполагаемых расходов, связанных с гонорарами адвокатов, страховкой, административными вопросами и потерянным временем. Спешка с соблюдением установленных судом сроков в итоге добавила к графику строительства туннеля целый год. Отношения Norwesco, Black Dog и самого Харальда с Kiewit были разрушены, поскольку все три компании увязли в судебных тяжбах по поводу того, кто должен понести вину за гибель водолазов. Проект на Дир-Айленде преподал урок и широкой общественности. В конце концов, туннельные работы наглядно показали, как меры, столь популярные у налогоплательщиков в крупных инфраструктурных проектах общественных работ — вроде контрактов с наименьшей ценой, поэтапной оплаты и штрафов за просрочку дедлайнов, — могут работать против их же интересов, стимулируя рискованное поведение, которое в конечном счете обходится тем же налогоплательщикам в копеечку.
В конечном счете туннель изменил подход многих причастных к нему лиц к будущим проектам. Главным и самым долговечным уроком, который вынесли для себя и босс Kiewit Кен Стинсон, и Дуг Макдональд, стало понимание того, что при возникновении проблем в мегапроекте — а они неизбежно возникают — приоритетом должно быть их решение. Выяснение того, кто виноват и кто будет платить, может подождать. Иначе страдает проект, а проблему становится гораздо сложнее и дороже исправить. «Как только отношения оказываются отравленными, — говорил мне Стинсон, — вернуть им прежнее чистейшее состояние невероятно трудно».
В последние годы в туннелестроении наметилась тенденция к использованию новой структуры контрактов, призванной снизить уровень токсичного антагонизма, который застопорил работы на Дир-Айленде. В рамках этого подхода, именуемого «проектирование-строительство» (design-build), проектировщик выступает субподрядчиком главного подрядчика. Хотя такой подход355 может породить собственные сложности, а колоссальные неизвестные подземных работ всегда привносят в проект огромный риск, схема «проектирование-строительство» способна значительно снизить уровень взаимных обвинений при одновременной оптимизации сфер ответственности. Это, в свою очередь, побуждает подрядчика и заказчика сосредоточиться на поддержании прочности своих взаимоотношений. Как выразился в разговоре со мной Стинсон: «Ни один проект с плохими отношениями с заказчиком не может похвастаться хорошей историей». Трагедия проекта на Дир-Айленде, по его словам, заключалась в том, что это была «потрясающая история инженерного успеха». Но из-за трагической гибели людей «никто не вышел из этого победителем».
Это касается и выживших водолазов. «С нами поступили несправедливо, но я не считаю, что мир мне чем-то обязан, — говорил мне Дейв Риггз. — Я считаю, что мир должен быть честен сам с собой. Я считаю, что те сильные мира сего, которые запустили всю эту ситуацию, должны понести ответственность. И у меня нет ни малейшего ощущения, что это происходит или произойдет. Я не говорю, что Роджер и Харальд — единственные виновные. Но я определенно считаю, что Роджеру и Харальду есть за что отвечать гораздо больше, чем они ответили». Риггз, чьи отношения с женой становились все более напряженными, говорил, что старается не вешать все свои проблемы на Харальда, Роджера и крупных игроков проекта. «Это не их вина, что мой брак разрушен. Я их не виню, — говорил он. — Я виню их в убийстве Билли и Тима — и в том, что они чуть не убили меня».
Стоит чудесный, безоблачный день 2013 года, когда я стучу по клавишам, — точь-в-точь как та лучезарная среда 1999 года, когда пятеро водолазов отправились в туннель, а вернулись только трое. Я сижу на кованой скамейке на Дир-Айленде и смотрю на Массачусетский залив. Вдалеке, за белыми парусами, покачивающимися на мягких синих волнах, едва просматривается шпиль из тусклого гранита. Хотя маяк кажется стражем на самом краю горизонта, на самом деле он находится всего милях в пяти от меня. Больше столетия маяк Грейвс-Лайт служил ориентиром для мореплавателей, выходивших из залива на судоходный фарватер в Бостонскую бухту. Но я стал воспринимать его как ориентир иного рода, поскольку туннель Дир-Айленд проходит прямо под ним. Пусть мне и приходится щуриться, чтобы разглядеть этот маяк, я знаю, что точка у дальнего конца туннеля, где сделали свои последние вдохи Билли и Тим, находится почти вдвое дальше, не говоря уже о сотнях футов под этими синими волнами.
Я сижу на скамейке Тима, и на табличке выбито: памяти тима нордина 1960–1999. В двадцати футах справа от меня стоит точно такая же черная скамейка с табличкой, на которой указаны годы жизни Билли: 1965–1999. В нескольких сотнях футов позади меня на острове возвышается еще один мемориал. На копии одной из тех пятидесяти пяти насадок-диффузоров в форме модулей «Апполона», что лежат на дне океана, Управление водных ресурсов штата Массачусетс (MWRA) закрепило табличку, сохранив те самые слова, которыми авторы писем вBoston Globeпревозносили безвестных водолазов: обыкновенные герои.
Калейдоскоп гуляющих, бегающих и проезжающих мимо меня на велосипедах людей по популярной общественной пешеходной дорожке, опоясывающей Дир-Айленд, — лишь одно из свидетельств возрождения Бостонской бухты и Массачусетского залива. Другое — непрекращающийся поток рыбаков, расставляющих удочки рядом со мной на променаде или проплывающих на лодках в поисках ежедневного улова полосатого окуня и луфаря, которые больше не покрыты раковыми опухолями. Зрелище становится еще более поразительным, если учесть, что они рыбачат в тех же водах, куда когда-то без всякого стеснения изливались сточные воды со старой станции Дир-Айленд. В значительном количестве вернулись и другие местные виды рыб, а также тюлени и морские свиньи. Опасения о том, что туннель навредит китам и другим морским млекопитающим залива, пока не подтвердились.
Другая сторона Дир-Айленда выходит на Бостонскую бухту, где привычным уловом становится камбала, а виднеющийся через синюю гладь воды силуэт центра Бостона сверкает небоскребами. Суета вдоль 2,6-мильной пешеходной зоны, окаймляющей Дир-Айленд, дублируется на всем протяжении нового 39-мильного променада HarborWalk, который делает доступной для общественности большую часть побережья бухты. Теперь эта дорожка тянется от северной окраины города, где у побережья Чарльстауна стоит корабль ВМС СШАConstitution, до Сипорт-Дистрикт — бывшей пустоши из заброшенных парковок, которая ныне бурлит лучшими ресторанами и отелями, просторным конференц-центром и сияющим новым зданием Института современного искусства. И она тянется дальше на юг, мимо городских пляжей Южного Бостона и Дорчестера, привлекающих толпы семей и любящих покрасоваться подростков с тех пор, как они перестали регулярно закрываться из-за повышенного уровня бактерий. Возрождение гавани, которую федеральное Агентство по охране окружающей среды называет «великой американской жемчужиной», оказалось столь
Примерно в то же время, когда состоялся тот разговор с Ольгой на Дир-Айленде, у меня был похожий диалог с матерью другого водолаза, когда мы сидели на другой скамейке. После того как судебные приставы вывели Ди Джея из федерального зала суда оглашения приговора, я вышел из галереи вместе с Лоррейн и ее сестрой. Из коридора за пределами зала суда открывается панорамный вид на Бостонскую бухту сквозь массивную изогнутую стеклянную стену высотой в семь этажей и протяженностью почти в четыреста футов. Здание суда Моукли стоимостью 228 миллионов долларов — одно из новейших архитектурных украшений Бостона, спроектированное той же фирмой, что занималась строительством стеклянной пирамиды-пристройки к Лувру в Париже. Пока мы спускались на лифте в вестибюль, Лоррейн сказала мне, что чувствует, как тревога внутри нее просто испаряется. Она знала, что ее сыну предстоит долгий путь, если он хочет навсегда оставить наркотики в прошлом. Но она питала надежду, поскольку он уже год держался в чистоте. «Мне нужна сигарета», — произнесла она. Я последовал за ней, когда она вышла через парадную дверь, повернула налево и отыскала изогнутую гранитную скамейку в зеленом парке, змейкой вьющюся между зданием суда и гаванью.
Отвернувшись от гавани и глядя в противоположном направлении, она разглядела верхушку 52-этажной Пруденшал-тауэр, возвышающуюся над Бэк-Бей. Ее отец-плотник помогал строить эту достопримечательность, будучи защищенным едва ли не одной лишь медалькой Девы Марии, которую он хранил в кармане, — той самой медалькой, которую Ди Джей привязал к своей кепке в день, когда Билли и Тим погибли, а он сам чудом уцелел.
Быстро докурив сигарету до фильтра, Лоррейн обронила: «Ди Джей как-то сказал мне: „Мам, надо побывать на этих работах, чтобы увидеть то, что делаем мы. Ты себе этого не представляешь“». Она замолчала, выдохнув струйку дыма уголком рта. «Ну, оглянитесь вокруг, — обратилась она ко мне, указывая на все высотки, взмывающие над центром города и окаймляющие гавань. — Кто возвел все это, как не такие люди, как он? Если подумать, дело не во врачах и юристах. Все держится на таких парнях, которые берутся за дело и способны довести его до конца. Здания строятся, поезда идут, самолеты летают благодаря таким людям, как мой сын, которые выходят туда и умеют собирать все воедино».
Лоррейн преррвалась, чтобы прикурить еще одну сигарету Benson & Hedges, и, подняв глаза, увидела задние фонари бронированного фургона, выезжающего со служебной парковки суда в сторону шоссе. «Кажется, Ди Джей был там», — с надеждой помахав рукой, произнесла ее сестра Энн. Лоррейн кивнула, зная, что машина везет ее сына обратно в камеру.
Ди Джей вышел на свободу спустя несколько месяцев после того разговора и примерно через месяц после десятилетия со дня гибели Билли и Тима. Он рассказывал мне, что написанные мной статьи о происшествии в туннеле помогли ему легче адаптироваться после тюрьмы. Хотя он опасался, что старые друзья и знакомые вокруг Уолтема будут переходить на другую сторону улицы, избегая его из-за ограбления банка и наркотиков, он испытал облегчение, столкнувшись с противоположной реакцией. Люди сами разыскивали его и говорили, что чтение о его испытаниях в туннеле помогло им наконец понять его падение в годы после аварии. Я был благодарен за то, что они увидели в Ди Джее то же самое, что разглядел я, — парня, прошедшего через ад и совершившего массу ужасных поступков, но оставшегося в душе хорошим человеком.
В течение месяцев и лет после освобождения из тюрьмы и прохождения программы лечения от наркозависимости я провел с Ди Джеем бесчисленные часы. Он снова жил с матерью в их двухъярусной квартире, и мы часто беседовали там. В другое время мы садились в машину и навещали памятные ему места, включая Дир-Айленд. Попутно я познакомился с его семьей и друзьями. В конце концов, однако, я сказал ему, что мне нужно поговорить кое с кем еще, и попросил помочь нам сойтись. Он согласился, хотя и неохотно.
Холодным зимним днем в начале 2011 года я последовал за Ди Джеем в шикарный салон красоты в тени стадиона «Фенуэй Парк». Блондинка у стойки администратора в пальто и с сумочкой в руках давала сотруднику последние указания перед уходом. Подняв глаза и встретившись взглядом с Ди Джеем, она расплылась в широкой улыбке. «Ты что, всерьез заявляешься сюда, когда мне пора уходить?» — воскликнула она, а затем бросилась к нему, заключив в бурные объятия и поцеловав.
«Как дела, Лиза?» — произнес Ди Джей, отвечая на ее приветствие широкой улыбкой и крепкими объятиями. Нервозность по поводу того, как его встретят здесь после стольких лет, испарилась в мгновение ока.
Лиза посмотрела вглубь салона, где черноволосая стилистка стригла клиента, и крикнула: «Дана! Посмотри, кто пришел!»
Дана неторопливо направилась к Ди Джею и тоже подалась вперед для объятий, хотя ее приветствие оказалось более сдержанным, чем у сестры.
Дана и Лиза по-прежнему работали вместе в салоне своего дяди, и Дана все еще была не замужем, хотя теперь у нее подрастала маленькая дочь. Лизе нужно было уходить по делам, но они с Даной обе согласились встретиться со мной позже и обменялись с Ди Джеем номерами телефонов.
В тот вечер Дана позвонила ему, а затем звонила каждый вечер на протяжении нескольких недель. Она призналась, что его появление в салоне напомнило ей, как сильно она скучала по нему и любила его. После аварии его усиливающаяся зависимость напугала ее. Поэтому она ушла. Но, добавила она, она никогда не переставала заботиться о нем. Вскоре она приехала в гости к его матери, принеся с собой гравированную медальку с изображением Иисуса, которую она купила ему на тридцатилетие. Теперь она вернула ее ему. Спустя пару недель Ди Джей и Дана снова начали встречаться.
Другие воссоединения прошли не столь гладко. В период бурной молодости Ди Джея мать его сына вполне объяснимо ограничила тому доступ к Коди. Она продолжала отказывать ему в
Приложение
Обновления
Ди Джей Гиллиспродолжает работать водолазом, копром и сварщиком. Его возобновленный роман с Даной продлился почти два года, прежде чем она снова с ним рассталась.
Дэйв Риггспо-прежнему работает сертифицированным инспектором по сварке в Калифорнии. Они с женой Карен развелись в 2011 году.
Дональд «Хосс» Хосфордпутешествует по всему миру, работая насыщенным водолазом и суперринтендантом. В 2010 году они с Каролиной поженились, но позже развелись. В перерывах между работой он возвращается домой в Кер-д’Ален, штат Айдахо.
Джуди Милнерпродолжает свою практику детского психиатра в Вашингтоне. В течение нескольких лет она много ездила по странам, разоренным войнами и стихийными бедствиями, предлагая свои услуги в качестве волонтера. В последнее время она сосредоточилась на работе с ветеранами, страдающими посттравматическим синдромом. У нее бывали свидания, но без серьезных намерений: она понимала, как трудно было бы найти то, что у нее было с Танюшей — то есть с Тимом. Когда его родители,БобиШирли Нордин,навестили ее в 2011 году, они все вместе нашли красивое место перед маяком недалеко от Пьюджет-Саунда. Там они наконец развеяли прах Тима, а также прах его собаки Шаклз. Шкаф, в котором Джуди до сих пор хранит кое-какую одежду Тима, остается любимым местом их кошки Матты.
Мишель Родригполучила высшее образование и теперь работает рентгенолаборантом в больнице в Вулфборо, штат Нью-Гэмпшир. Как и Джуди, она ходила на свидания, но без серьезных отношений. Она дорожит той связью, что была у нее с Билли, и работает сДебиКеном Джонсомнад сохранением памяти о нем через некоммерческий Мемориальный фонд Уильяма «Билли» Джуса, который поддерживает общественные проекты и присуждает стипендии местным студентам. (Для получения дополнительной информации пишите в фонд по адресу: P.O. Box 1482, Wolfeboro, NH 03894.)
Тэп Тейлор,который также участвует в работе мемориального фонда, до сих пор руководит компанией Black Dog Divers. Но он говорит, что смерть Билли заставила его пересмотреть свои приоритеты. Он резко сократил количество рабочих часов, чтобы проводить больше времени со своими детьми.
Ольга ДжусиДжолин Джус-Пейджприезжают в Нью-Гэмпшир каждый 21 июля, посещают заупокойную мессу по Билли, оставляют цветы на его могиле и обедают с Мишель. Во время визита к могиле Билли в 2011 году Джолин позвонила своему отцу,Биллу Джусу,с хорошей новостью. В сорок три года она была беременна. В феврале 2012 года Джолин родила своего первого ребенка — мальчика весом шесть фунтов десять унций. Его второе имя — Билли.
Дуг Макдональдоставил свой пост в Управлении водных ресурсов Массачусетса (MWRA) спустя девять лет, чтобы стать министром транспорта штата Вашингтон. Главным событием его пребывания в этой должности стало строительство нового моста Такома-Нарроуз — самого длинного подвесного моста, построенного в Соединенных Штатах более чем за сорок лет. Проект, реализованный в рамках контракта «проектирование-строительство», был сдан вовремя, чуть-чуть не дотянув до бюджета в 850 миллионов долларов, и обошелся без единой гибели рабочих. Подрядчиком выступало совместное предприятие Kiewit. На церемонии перерезания ленточки он позировал для фотографий со своим старым соперником, председателем совета директоров KiewitКеном Стинсоном.С тех пор и Макдональд, и Стинсон вышли на пенсию.
Дэйв Коркумстал партнером в юридической фирме, которая представляла интересы его бывшего работодателя на проекте в Дир-Айленде. Бывший инженер в составе группы получил в 2001 году престижную премию NOVA Award, вручаемую Форумом инноваций в строительстве за проектирование и реализацию вентиляционного решения туннеля в виде «стальной соломинки». В 2014 году он вернулся к инженерному делу на новом проекте туннеля.
Мэри Макколив 2007 году была переведена в специальный отдел детективных расследований полиции штата при генеральной прокуратуре. Получив в следующем году звание сержанта, она теперь работает в отделе по борьбе с наркотиками и организованной преступностью.
Джоан Паркер,после того как она ушла с поста директора по безопасности генеральной прокуратуры, некоторое время работала консультантом. В 2007 году она вернулась к своим истокам в области садоводства, открыв собственный ландшафтный бизнес Parkwood Garden Restoration.
Джон Прескотт, Нина ПеллетьеиБоб Нортонпродолжают свою юридическую практику, хотя Прескотт теперь является главным юрисконсультом частной компании.
Дэн Кус,ставший региональным менеджером профсоюза356, активно лоббировал введение законодателями Массачусетса уголовной ответственности за халатность, последовав примеру двадцати семи других штатов. Если бы такое менее тяжкое обвинение было доступно во время расследования инцидента в туннеле, утверждает он, судебное преследование, скорее всего, увенчалось бы успехом. В июле 2004 года, в пятую годовщину гибели Билли и Тима, Кус дал показания перед объединенным комитетом по уголовному правосудию легислатуры штата. Законопроект был отклонен. «Такая авария может повториться завтра же, — говорит он. — Никаких законов не изменили».
Благодарности
Я никогда не встречал Билли Дьюса или Тима Нордиена. Но за последние пять лет мне казалось, что я провел в их обществе бесчисленные часы. Я благодарен им за то, что они оказались столь прекрасными компаньонами. Это были не просто храбрые и достойные люди, но также умные и веселые парни.
Мне повезло, что их семья и друзья оказались сердечными людьми, общение с которыми доставило мне огромное удовольствие, а завоевать их доверие было для меня честью. Я в долгу перед женой Тима Джуди, его родителями Бобом и Ширли, его братом Тоддом, а также перед партнершей Билли Мишель, его родителями Ольгой и Биллом, его сестрой Джолин и его близкими друзьями Деб и Кеном Джонс. Все они — замечательные люди.
Этая книга не появилась бы без участия и откровенности Ди Джея Гиллиса, Дональда «Хосса» Хосфорда и Дэйва Риггса. Эти
Их семьи также сыграли важнейшую роль в моем понимании этого проекта и той личной цены, которую за него пришлось заплатить. Мать Ди Джея, Лоррейн Джонс — из тех особенных людей, с которыми уже через несколько минут после знакомства чувствуешь себя так же непринужденно, как с другом детства. Я признателен ей за все рассказанные истории и за весь чай, которым она меня угощала. Спасибо также брату Ди Джея Давиду, его тете Энн Мейллет и двум сестрам, сыгравшим важную роль в его жизни, — Дане и Лизе. Кроме того, я почерпнул много полезного благодаря гостеприимству и проницательности бывшей жены Риггса Карен, а также бывших жен Хосса — Хезер и Каролины.
Тэп Тейлор, чья жизнь так долго была переплетена с жизнью Билли, щедро поделился своим временем и ценным взглядом на вещи. Приятно видеть, что между ним и нью-гемпширской семьей Билли, в которую также входит Томас Ваксмут, сохраняются крепкие узы. Деб, познакомившаяся с Билли вскоре после потери брата, как-то сказала мне: «Мне всегда казалось, что Бог забрал моего брата и подарил мне Билли. А когда Билли умер, мне показалось, что Бог забрал Билли и подарил мне Тэпа».
Роджер Руло и его жена Тони приняли меня у себя дома, хотя он и не скрывал своего первоначального нежелания общаться. Стоит отметить, насколько близко Роджер сошелся с родителями Тима за годы, прошедшие после несчастного случая. Роджер начал с того, что исправно звонил им раз в неделю и присылал открытки на День матери и День отца. Боб и Ширли рассказали мне, что чувствовали в Роджере потребность искупить вину за ту или иную степень ответственности за гибель Тима. Боб описал мысли Роджера так:«Я забрал вашего сына, возможно, я смогу каким-то образом заменить его».И пусть внимание Роджера поначалу продиктовало чувство долга и раскаяния, между ними завязалась искренняя дружба. Боб и Ширли сказали мне, что теперь считают Роджера членом своей большой семьи.
Многие люди сыграли ключевую роль в том, чтобы эта книга увидела свет. Мне посчастливилось работать с замечательной командой издательства Crown. Я просто не могу подобрать достаточно хвалебных слов для своего первоклассного редактора Аманды Кук. Она обладает редким умением глубоко погружаться в рукопись и сходу понимать, что именно нужно исправить, чтобы сделать ее лучше. Ее интеллект, видение, убежденность и забота сделали эту книгу во многом неизмеримо лучше. Коллектив, который собрала в Crown блестящая Майя Мавджи, полон талантов. Особая благодарность Дэвиду Дрейку, Молли Стерн, Джилл Флакман, Пенни Саймон, незаменимой Эмме Берри, Мин Ли, Доменике Алиото, Эрику Уайту, Эннсли Роснер, Элине Нудельман, Джею Сонсу, Линнею Ноллмюллеру, Марку Маккослину, Джанет Биль, Джули Сеплер, Саре Пекдемир и Мэтью Мартину.
Мой агент, Сара Чальфант — необыкновенный защитник моих интересов и уже ставшая близкой подруга. Я постоянно полагался на ее мудрые советы, безупречный вкус и удивительное умение заглядывать наперед. Спасибо также Эндрю Уайли и всем сотрудникам агентства Wylie Agency, принявшим участие в работе, в особенности Альбе Циглер-Бейли и Ребекке Нагель.
Я в огромном долгу перед несравненной Стефани Вальехо, которая выполняла обязанности моего фактчекера, стенографиста, научного помощника и, по сути, моего левого полушария в этом проекте. Ее самоотдача поражала воображение, а вклад неоценим.
Эта книга берет свое начало на страницах журналаThe Boston Globe Magazine,где мне посчастливилось писать статьи на протяжении более чем десяти лет. Талантливый редактор журнала Сьюзан Альтхофф помогла мне отточить и слог, и мысли в двух статьях, написанных мной о туннельной катастрофе. Даг Мост, ее предшественник, который ныне курирует специальные разделы газеты, неизменно оказывал мне важную поддержку.
Я особенно благодарен за ключевую поддержку Марти Бэрону, который вывелGlobeна невероятные высоты в качестве главного редактора почти на джесяток лет, а также нынешнему редактору Брайану Макгрори, который ведет ее к новым вершинам. Спасибо им, а также издателю Джону Генри и генеральному директору Майку Шихану за их вдохновляющее руководство.
Я извлек огромную пользу из талантов нескольких коллег и друзей, с которыми работал над теми изначальными материалами, в особенности Сюзанн Крайтер, Скотта Лапьера, Джошуа Эвиллы, Барбары Паттисон, Джона Берджесса, Брендана Стивенса, Энн Сильвио, Грега Кли, Мари Занор, Кристины Макрис, гуру исследовательской работы и непревзойденного частного детектива Лизы Туит и звезды инфографики Хавьера Саррасины, который также создал иллюстрации для этой книги. Другие оказали мне неоценимую помощь на этапе перехода к книжному формату, включая Эллен Клегг, Полу Нельсон, Кристин Чинлунд, Фрэнсиса Сторрса, Веронику Чао, Дженис Пейдж, Ванду Джозеф-Роллинс, Стэна Гросфельда и Хелен Морриссетт. Я многое почерпнул из ранних репортажейGlobeоб очистке гавани и проекте туннеля, особенно из материалов Скотта Аллена и Бет Дейли. Также полезными оказались публикации профильной библииEngineering News-Record,а также газетBoston Heraldи куинсийскойPatriot-Ledger.И спасибо моему другу Тони Маркусу за все шутки и слова поддержки, которые он отпускал из-за прилавка столовойGlobe.
Мой первый вариант этой рукописи был в полтора раза длиннее финальной версии. Трое искусных друзей из творческой среды — Майкл Флаэрти, Мэтт Бай и Бж Рош — продрались через эти раздутые страницы и дали дельные советы о том, куда мне следует направить нож редактора. Спасибо за вдохновение друзьям-писателям Митчу Цукоффу, Джошу Волку, Пете Кьянке и особенно Михаэлю Холли, который выступал в роли этакого партнера по марафонскому бегу, когда мы оба были погружены в работу над собственными книгами. Майкл продолжал интересоваться моими делами еще долго после того, как пересек финишную прямую.
Когда дело дошло до понимания сложного расследования гибели водолазов, мне очень помогли несколько человек, которые знали это дело досконально и с энтузиазмом и неутомимо добивались ответов. Мэри Макколи, Джоан Паркер и Дэн Кус щедро делились своим временем и глубокими знаниями, и если их и раздражало количество моих уточняющих вопросов, они никогда этого не показывали. Я также признателен за терпеливое наставничество доктору Мари Кнафельц, которая просветила меня в вопросах дайвинга, кислородного голодания и физиологии. Спасибо также за труд другим людям, помогшим разобраться в причинах аварии, в частности Джону О'Лири, Пэту Хаггану, Кирку
Многие водолазы и копровые рабочие делились своим опытом, начиная с Рона Козловского, который периодически выходил на связь из портов по всему миру. Дэйв Вудман был полноценным партнером Дэна Куса в борьбе профсоюза Local 56 за привлечение виновных к ответственности. Также полезными были беседы с Джерри Фронгильо, Патриком Сейденом, Трейси Маркхэм, Джимом Кларком, Джеем Бринтоном и Джоном К. Роатом.
Что касается проекта установки диффузорных стояков, Дэйв Бек с его энциклопедическими знаниями об этой работе стал кладезем информации. Я благодарен за всё время и все прозрения, которыми со мной поделилась вдова Рики Спирза Кэти, а также за помощь его брата Джо Малони и бывшего коллеги Грега Колача.
А теперь я перехожу к похвале в адрес юристов. Эту профессию часто высмеивают, но адвокаты, с которыми я столкнулся в ходе работы над этим проектом, поразили меня своей преданностью клиентам — и правде. Я бы никогда не узнал об этой поразительной истории, если бы не мой друг Майкл Ризеберг, искусный адвокат по уголовным делам, участвовавший в гражданском иске, который возник вследствие аварии в туннеле. У Майкла писательский взгляд на отличные истории, и я безмерно признателен ему за то, что он обратил мое внимание на эту.
Адвокаты истцов Джон Прескотт, Нина Пеллетье и Боб Нортон оказались для меня незаменимыми проводниками в хитросплетениях этого дела. Меня впечатлило их умение проводить расследования и находить ключевые документы. Еще больше поразило то, как сильно они переживали за водолазов и их семьи. Это защитники в истинном смысле этого слова. Будучи назначенным судом адвокатом Ди Джея по его уголовному делу, Пете Хорстманн проявил не только юридическую хватку, но и огромное участие к своему клиенту. Он также подал ходатайство, проложившее путь к моему первому интервью с Ди Джеем, когда тот еще находился в тюрьме. Окружной судья США
Марк Вульф, который удовлетворил это ходатайство, показался мне человеком, который подходит к своим решениям с исключительной тщательностью.
Для меня было критически важно разобраться во всей сложности дела и не смотреть на него однобоко. Поэтому я признателен адвокатам защиты, которые откровенно со мной беседовали, в особенности Пэту Райли, Джону Лоулеру и Фрэн Меини.
Нельзя не упомянуть и друзей-юристов, к чьим советам я прибегал в процессе работы над этой книгой. Дэвид Маккроу, заместитель главного юрисконсульта New York Times Company, обладает одним из самых острых умов в стране в области медийного права, но при этом у него потрясающее чутье на художественную прозу. Сьюзан Амстер — талантливый издательский юрист и прекрасный человек.
Я признателен за сотрудничество и скрупулезное ведение архивов сотрудникам Водно-ресурсного управления штата Массачусетс (MWRA). Риа Конвери, неизменно честная и готовая прийти на помощь, должна проводить общенациональные семинары о том, как правильно быть директором агентства по связям с общественностью. Даг Макдональд и его жена Линда Мейпс щедро делились со мной своим временем, и я извлек большую пользу из ума Дага, его глубокой эмпатии и любви к истории. Несколько бывших чиновников MWRA сыграли важнейшую роль в моем понимании проекта, хотя их имена и не упоминаются на предшествующих страницах. У Пола Леви хватило дальновидности направить масштабную очистку по верному пути в непростых условиях. Уолтер Армстронг, Ральф Уоллес и Чарли Баттон сыграли ключевые роли в реализации этого замысла и помогли мне осознать его во всей сложности. Я благодарен за помощь и другим сотрудникам агентства, в частности Фреду Ласки, Джону Ветере, Стивену Ремсбергу, Тому Линдбергу, Барбаре Аллен, Марианне Коннолли, Джо Дуплину, Ребекке Кенни и бывшему пресс-секретарю Тому Ли.
Сотрудничество со всеми основными подрядчиками и консультантами проекта оказало огромное влияние на мое понимание ситуации. Со стороны Kiewit огромное спасибо Кену Стинсону, Кирку Самуэльсону, Биллу Карриеру и Бобу Куле. Спасибо также Дэйву Коркуму, который был главным человеком Kaiser по туннелям и снисходительно относился к бесконечному потоку моих уточняющих вопросов. То, с каким мастерством он до сих пор ориентируется в деталях этого проекта, просто поражает. В PB спасибо очень знающим Элдону Эбботту, Брайану Ван Веле и Джуди Купер. Во время моего визита в штаб-квартиру PBI Dansensor в Дании Стин Хансен просветил меня насчет внутреннего устройства MAP Mix 9000. Бобби Малкасян и Майк Канаш были увлекательными гидами в удивительный и чужеродный мир кессонщиков. А Дик Роббинс провел для меня важнейший мастер-класс по искусству и науке создания тоннелепроходческих машин. Я почерпнул важные исторические сведения о бостонской гавани из книги покойного Чарльза ХаараMastering the Harborи работы Эрика Джея ДолинаPolitical Waters,а также от Билла Голдена, чьи испачканные кроссовки помогли очистить гавань.
Среди других помощников были Бостонское общество гражданских инженеров, парамедик Кейт Уилсон, Джули Примо, Энн Сейлз, Лиза Флигель, специалисты по спасению в шахтах Роб Макги и Курт Ахонен, покойный Эд Уиллверт, Джон Чавес из OSHA, Том Боттс из Shell, Сью Донг из Бюро статистики труда, Кристина Спринг из CDC-NIOSH, Дон Гибсон из Школы бизнеса Фэрфилдского университета (а также Кэти Матиас за то, что нас познакомила), Ларри Палинкас из Университета Южной Калифорнии, Дэвид Прокопио из полиции штата Массачусетс, Дон Эбботт из Texas Tower Association и два самых просвещенных ума в стране по вопросам посттравматического стрессового расстройства: Терри Кин из Департамента по делам ветеранов и Чарльз Фигли из Тулейнского университета. Я многое узнал о том, как NASA готовится к миссиям с высоким уровнем риска, от астронавта в отставке Шеннон Лусид, психолога NASA Эла Холланда и психиатра Криса Флинна. Для понимания миссии «Аполлон-13» незаменимым чтением стали книга Джима ЛовеллаLost Moon(написанная в соавторстве с Джеффри Клюгером) и отчетIEEE Spectrumза 2005 год. Для погружения в культуру дайвинга незаменимой оказалась книга Роберта КурсонаShadow Divers.
Помощь с архивами — как фотографическими, так и прочими — оказали Катрина Скотт, Кевин Кирвин, Дейл Фримен и Джоан Райли из Массачусетского университета в Бостоне, Скотт Льюис изEngineering News-Record,Билл Коул из Associated Press, Ти Джей Уолш из NECN, Майкл Спир и сотрудники библиотеки Франклина Траска. Спасибо также сестре Пегги Руни, Крису и Кевину Балфам, Кэролайн Брюс Маколей, Нильсу Брузелиусу, Хезер Барри, Дэну Макгинну, Джону Роме и резиденции для писателей на Мартас-Винъярд. Особая благодарность членам семьи Alray Scholars — моим партнерам по некоммерческой стипендиальной и наставнической организации, выросшей из моей первой книги. (Загляните на сайт alray.org.)
Наконец, мой самый главный личный долг благодарности принадлежит моей семье. Мои удивительные родители, Сэм и Мэри Свидеи, были
Мои замечательные родственники со стороны жены, Херб и Сара Дроуэр, обогатили мою жизнь своим неуспокоенным умом и теплой поддержкой. Большое спасибо за слова поддержки всей моей большой семье, с особым упоминанием Мэри Хейс и Джейн Пэрис за то, что они такие преданные фанатки.
Эта книга в огромной степени обязана своим существованием моей потрясающей жене Дениз Дроуэр Свидеи и трем другим прекрасным женщинам в моем доме — нашим дочерям Софие, Норе и Сюзанне. (Олли, второй самец в нашем доме, заслуживает признания за свою преданность и спокойное отношение ко всему, кроме проезжающих грузовиков и собак покрупнее.) Во многом отпечатки пальцев Дениз есть на каждой странице. Как всегда, она была моим главным советчиком, первым читателем и первым редактором, дипломатично, но твердо заставляя меня добиваться того, чтобы проза на каждой странице звучала яснее. Более того, она пожертвовала собственным временем, чтобы я мог уделить этой книге столько, сколько требовалось. И каким-то образом она противилась понятному желанию пожаловаться на состояние моего домашнего кабинета, стены которого были завешены схемами и графиками, а пол непроходим из-за коробок с документами и показаниями свидетелей. Слишком долго он напоминал логое одержимого детектива или безумного злодея из какого-нибудь телевизионного процедурала. Что касается наших девочек, я не могу в достаточной мере отблагодарить их за любовь, терпение и ежедневное вдохновение, и особенно за весь тот смех, которым они скрашивали самые мрачные моменты процесса письма. И все это ради книги, которую они вовсе не хотят читать! Они часто спрашивают: «Когда ты уже напишешь что-нибудьинтересное?»Дайте мне время, девочки.
Что до меня самого, то мир коммерческого дайвинга и инфраструктурных мегапроектов показался мне бесконечно увлекательным. Я выношу из этой истории огромное уважение к труду Билли, Тима, Ди Джея, Риггса, Хосса и других им подобных. Рискованные задачи, которые так много безымянных рабочих берут на себя изо дня в день, жизненно необходиваны для прогресса, которым наслаждаемся все мы.
Примечание об источниках
В процессе работы над этой книгой я провел сотни интервью, изучил тысячи страниц документов, а также огромное количество видеозаписей, аудиофайлов и фотографий. Однако в целях экономии места я, как правило, не включал ссылки на собственные интервью в этот раздел примечаний, за исключением случаев, когда этого требует ясность. В большинстве последующих ссылок я указываю конкретные документы или материалы, либо интервью, проведенные кем-то другим. Весь цитируемый материал и диалоги взяты из стенограмм, письменных документов или аудиозаписей, либо основаны на конкретных воспоминаниях по меньшей мере одного — как правило, двух — из цитируемых лиц. В тех случаях, когда воспоминания людей по какому-то вопросу расходились, я выносил наилучшее суждение о том, чья версия, вероятнее всего, является наиболее точной. Основной упор я делал на те воспоминания, которые подкреплялись записями того времени, подтверждались другими свидетелями или исходили от человека, который, по моему мнению, имел наилучшую точку обзора на конкретное событие. В последующих примечаниях я, где это уместно, указал на случаи, когда воспоминания участников не совпадают.
Об авторе
НИЛ СВАЙДИ — автор книги«Ассист», ставшей бестселлером«Бостон глоуб»и признанной одной из лучших книг года по версии«Вашингтон пост», а также соавтор ставшей бестселлером«Нью-Йорк таймс»книги«Последний лев: Падение и возрождение Тэда Кеннеди». Будучи штатным автором журнала«Бостон глоуб мэгэзин», Свайди становился финалистом Национальной премии в области журнальной периодики и трижды удостаивался премии Сигмы Дельты Хи от Общества профессиональных журналистов. Его материалы публиковались в сборниках«Лучшие американские научно-популярные тексты»,«Лучшие американские криминальные очерки»и«Лучшие американские политические тексты». В продолжение темы своей первой книги он основал некоммерческую стипендиальную программу «Алрэй», которая помогает бостонским студентам возвращаться к учебе. Он живет недалеко от Бостона с женой и тремя дочерями.
Чтобы узнать больше о Ниле Свайди, а также посмотреть фотографии и иллюстрации к событиям, описанным в этой книге, посетите сайт www.neilswidey.com
Notes
1 (Пролог, примечание 1)
Каждое яйцо было высотой в четырнадцать этажей:Хотя в разных источниках приводятся разные данные о высоте этих резервуаров, Управление водных ресурсов штата Массачусетс (MWRA) утверждает, что точная высота составляет 140 футов (что примерно эквивалентно четырнадцати этажам).
2 (Пролог, примечание 2)
миллиарды галлонов очищенных сточных вод:технический термин для этого —эфлюэнт(сточные воды). Туннель был спроектирован так, чтобы сбрасывать до 1,3 миллиарда галлонов сточных вод в сутки, хотя ожидалось, что средний суточный объем составит примерно треть от этого значения.
3 (Пролог, примечание 3)
во времена строительства плотины Гувера:Бюро мелиорации США сообщает, что официальное число погибших на производстве во время строительства плотины составило девяносто шесть человек, однако признает, что истинное число, вероятно, было значительно выше. Например, некоторые рабочие, получившие травмы на производстве, но не умершие на месте, скорее всего, не были учтены в официальной статистике. Подробнее см. www.usbr.gov/lc/hooverdam/History/essays/fatal.html.
4 (Пролог, примечание 4)
Только в 2010 году одиннадцать работников нефтяных платформ расстались с жизнью:David Barstow, David Rohde, and Stephanie Saul, “Deepwater Horizon’s Final Hours,”New York Times,December 25, 2010.
5 (Пролог, примечание 5)
газета«Лас-Вегас сан» (The Las Vegas Sun)получила Пулитцеровскую премию:Комитет по присуждению Пулитцеровской премии удостоил газету награды за служение обществу, особо отметив мужественные репортажи Александры Берзон. См.: «The 2009 Pulitzer Prize Winners: Public
6 (Пролог, примечание 6)
Отчет Центров по контролю и профилактике заболеваний:Отдел исследований безопасности, Национальный институт охраны труда, CDC, «Смертельные случаи, связанные с профессиональным дайвингом — Аляска, 1990–1997 гг.» («Deaths Associated with Occupational Diving—Alaska 1990-1997»),Morbidity and Mortality Weekly Report (MMWR) Weekly,12 июня 1998 г. / 47(22): 452–55, www.cdc.gov/mmwr/preview/mmwrhtml/1153331.htm.
7 (Пролог, примечание 7)
Вскоре после Риггза:Подробности взяты из записок о происшествии, составленных по горячим следам Дональдом «Хоссом» Хосфордом и Дэйвом Риггзом, а также из интервью с водолазами, проведенных автором.
8 (Глава 1, примечание 1)
Эту работу осенью1993 года: трудовая биография Ди Джея Гиллиса по записям профсоюза Local 56.
9 (Глава 1, примечание 2)
Индейцы собирались:Marilyn Ledoux, “Bellows Falls Attraction: The Fish Ladder,”Eagle Times,July 18, 2008.
10 (Глава 1, примечание 3)
речное правосудие:Хотя Рон Козловски вспоминает, что спор в основном касался гидрокостюмов и снаряжения, Ди Джей, ставший свидетелем столкновения, помнит, что речь шла о том, что молодой дайвер присвоил себе заслуги за работу, выполненную Козловски.
11 (Глава 1, примечание 4)
Во время шторма:Дэйв Бек (руководитель компании Kaiser по проекту монтажа диффузорного стояка), интервью с автором, апрель 2011 г.
12 (Глава 2, примечание 1)
«Гавань позора»(Boston Herald, 28 апреля 1987 г.).
13 (Глава 2, примечание 2)
разъяренные протестующие разбили лагерь:интервью автора с Полом Леви (бывшим исполнительным директором MWRA), ноябрь 2010 г. Протестующие выступали против спорного решения о размещении свалки сточных вод в Уолполе, штат Массачусетс.
14 (Глава 2, примечание 3)
Столетием ранее:«The Boston Sewer System and Main Drainage Works»,Scientific American,3 декабря 1887 г., а также приложение 524 кScientific American. А также интервью с Леви.
15 (Глава 2, примечание 4)
Около 140 000 фунтов стерлингов:Walter G. Armstrong and Ralph Wallace, “A Case Study of Construction Management on the Boston Harbor Project: Reflections at Project Completion,” CM eJournal, January 2001.
16 (Глава 2, примечание 5)
И что еще хуже, по мере роста населения:Norman Boucher, “The Dirtiest Job: Not Everyone Would Take on the Task of Cleaning Up the Nation’s Most Polluted Harbor and Wrestling with the Political Fallout. Enter Paul Levy,”Boston Globe Sunday Magazine,May 8, 1988.
17 (Глава 2, примечание 6)
В день Рождества:Charles M. Haar,Mastering Boston Harbor: Courts, Dolphins, and Imperiled Waters(Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 2005), 147–48.
18 (Глава 2, примечание 7)
К удивлению Смитсоновского института:Norman Lockman, “Dukakis Proposes Sewer Authority as New MDC Unit,”The Boston Globe,April 20, 1984, referenced in Eric Jay Dolin,Political Waters: The Long Dirty, Contentious, Incredibly Expensive but Eventually Triumphant History of Boston Harbor—A Unique Environmental Success Story(Amherst: University of Massachusetts Press, 2004), 115.
19 (Глава 2, примечание 8)
В городской бухте Дорчестер-Бей:Haar,Mastering Boston Harbor,71–74, 326.
20 (Глава 2, примечание 9)
Исследования показали, что органический материал:Там же, 74.
21 (Глава 2, примечание 10)
Они провели ребрендинг аппликаторов для тампонов:Scott Allen, “Closing In on a Healthy Harbor,”Boston Globe,March 15, 2000.
22 (Глава 2, примечание 11)
К тому времени очистные работы уже велись:«В 1970-х годах федеральное правительство выделяло до 75 процентов средств, необходимых для строительства сооружений по очистке сточных вод [в соответствии с Законом о чистоте воды]. Однако на протяжении 1980-х годов общая сумма федеральных субсидий неуклонно сокращалась. К концу десятилетия федеральные гранты на строительство очистных сооружений прекратились». Армстронг и Уоллес (Armstrong and Wallace), «Тематическое исследование по управлению строительством» (“Case Study of Construction Management”).
23 (Глава 2, примечание 12)
более трех тысяч строительных рабочих:Shani Wallis, “Boston Activity: Boston Harbor, Massachusetts,”World Tunnelling and Subsurface Excavation,February 1, 1994; Walter Armstrong and Ralph Wallace, interviews by author, 2010 and 2013.
24 (Глава 2, примечание 13)
«крупнейший эмитент муниципальных доходных облигаций»:John J. Doran, “Massachusetts Is About Ready to Start Cleaning Up Its Dirty Harbor,”Bond Buyer,June 5, 1989.
25 (Глава 2, примечание 14)
некоторые из крупнейших мегапроэктов:«Pay Controversy Fogs Denver Airport Project»,Engineering News-Record,9 декабря 1991 г.; «Big Bay Expansion Ahead»,Engineering News-Record,23 декабря 1991 г.; «Water Supply Project Now into Second Stage»,Engineering News-Record,5 августа 1991 г.; другие издания.
26 (Глава 2, примечание 15)
360 разных компаний:Robert A. Grace,Marine Outfall Construction: Background, Techniques, and Case Studies(Reston, Va.: American Society of Civil Engineers, 2009), 294.
27 (Глава 2, примечание 16)
впервые в жизни выступая в роли управляющего:Макдональд извлек огромную пользу из опыта своих заместителей Дика Фокса, Уолтера Армстронга и Ральфа Уоллеса, а также их заместителя по строительству Чарли Баттона. Они взяли на себя львиную долю повседневного руководства этим масштабным проектом. Кроме того, предшественник Макдональда на посту исполнительного директора, Пол Леви, был гением планирования — он разрешил множество сложнейших градостроительных вопросов, связанных с проектом, и заложил для него прочный фундамент.
28 (Глава 2, примечание 17)
«Требуйте пересчета голосов»:David L. Chandler, “Frugal MWRA Head May Be What Ratepayers Seek,”Boston Globe,February 2, 1992.
29 (Глава 2, примечание 18)
пуританский священник по имени Джон Элиот:Jill Lepore,The Name of War: King Philip’s War and the Origins of American Identity(New York: Random House, 1999), 138.
30 (Глава 2, примечание 19)
около половины из пятисот:Lepore, 139, 141.
31
городские власти отправили многих из них:«Island Facts: Deer Island», Национальная парковая служба, дата обращения: 2010, www.nps.gov/boha/historyculture/facts-deer.htm.
32 (Глава 2, примечание 21)
Проходческий щит стоимостью 15 миллионов долларов прокладывал:интервью автора с Ди Джеем Роббинсом (бывшим генеральным директором компании Robbins Company, производившей проходческие щиты), сентябрь 2010 г.
33 (Глава 2, примечание 22)
Хотя на бланке было указано три имени:Для ясности в дальнейшем я буду называть совместное предприятие Kiewit-Atkinson-Kenny просто Kiewit — по имени ведущего партнера. Так же поступали и многие участники проекта.
34 (Глава 2, примечание 23)
выплатить штраф в размере 30 000 долларов США:Контракт MWRA с компанией Kiewit. Положение о неустойке приводится в разделе 5.2.3 (500).
35 (Глава 2, примечание 24)
трещины и сколы на бетонных сегментах:Rodney Garrett, “Boston Harbor Outfall; Construction of Wastewater Treatment Plant System in Boston Harbor, Massachusetts,”World Tunnelling and Subsurface Excavation,March 1, 1993.
36 (Глава 2, примечание 25)
Инструмент назывался пневмоперфоратором:Видеоролик, на котором проходчик работает с пневмоперфоратором, можно посмотреть по адресу www.youtube.com/watch?v=lb8LdQ9SzN8.
37 (Глава 2, примечание 26)
более известный под прозвищем:Бобби Малкасян, интервью с автором, 2010 г.; Майк Канаш, интервью с автором, июль 2010 г.
38 (Глава 2, примечание 27)
Секретарь местного отделения:Daniel Golden, “Under the Waterfront: From the Harbor Cleanup to the Airport Tunnel, Boston’s Building Boom Has Moved Underground,”Boston Globe,July 25, 1993.
39 (Глава 2, примечание 28)
До появления государственных стандартов безопасности:интервью с Малкасяном и Канашем.
40 (Глава 2, примечание 29)
Благодаря силе тяжести, а не двигателям или насосам:проектная документация; Чарли Баттон и различные официальные лица проекта, интервью с автором, 2010–2011 гг.
41 (Глава 2, примечание 30)
Через три дня после Рождества:интервью Билла Карриера с автором, апрель 2011 г.; интервью и фотографии Малкасиана. А также: Paul Zick, “One Step Closer: A Major Milestone,” Deer Island Job News from December 28, 1995, Hard Hat News (project newsletter), 1996.
42 (Глава 2, примечание 31)
Около полудня:отчет OSHA о гибели Майкла Ли; «Michael R. Lee, 40, Harbor Tunnel Worker»,Patriot Ledger(Куинси, шт. Массачусетс), 2 июля 1992 г.
43 (Глава 2, примечание 32)
самый опасный день:интервью автора с Дагом Макдональдом, апрель 2011 г.
44 (Глава 2, примечание 33)
«У вас мальчик»:интервью автора с Кэти Спирс, апрель 2011 г.; интервью автора с Грегом Колачем, май 2011 г.; интервью автора с Дэйвом Беком; отчёт OSHA о гибели Рики Спирса.
45 (Глава 2, примечание 34)
Хотя он застал своего малыша:Интервью автора с Кэти Спирс, 2011 г. Кэти пояснила, что, хотя Рики забрал ее и их маленького сына Коди из больницы и отвез домой, Коди очень много спал, и Рики не хотел будить ребенка. Рики, ветеран Вьетнама, отмеченный наградами, уехал на работу в море в тот же день после обеда. В следующий раз Кэти увидела мужа, когда он был подключен к аппарату жизнеобеспечения в Бостонской городской больнице.
46 (Глава 2, примечание 35)
всеми любимый персонаж:отчет Управления по охране труда (OSHA) о гибели Дика Уайта; интервью Дейва Коркума с автором, ноябрь 2011 г.
47 (Глава 3, примечание 1)
Покупатели, выбирающие рождественские подарки:James Varney and Petula Dvorak, “Rammed: Runaway Freighter Smashes Riverwalk; Scores Injured, Several Believed Missing,”Times-Picayune(New Orleans), December 15, 1996.
48 (Глава 3, примечание 2)
Красно-черное чудище-сухогруз:Национальный совет по безопасности на транспорте,Отчет о морском происшествии: Навал либерийского сухогрузаBright Fieldна причал на Пойдрас-стрит, торгово-развлекательный центр Riverwalk Marketplace и отель New Orleans Hilton в Новом Орлеане, штат Луизиана, 14 декабря 1996 года(Вашингтон: Типография правительства США, 1998), www.ntsb.gov/investigations/summary/MAR9801.htm.
49 (Глава 3, примечание 3)
«Это было точь-в-точь как землетрясение»:Крис Грей (Chris Gray), статья «Workers, Shoppers Run for Safety in Chaos», газетаTimes-Picayune(Новый Орлеан), 15 декабря 1996 г. А также: Рик Брэгг (Rick Bragg), статья «A Nightmare Along the Mississippi», газетаNew York Times, 16 декабря 1996 г.
50 (Глава 3, примечание 4)
Гидравлические исследования предсказывали:служебная записка Элдона Эбботта Полу Зику и Дейву Коркаму «Выпускной тоннель — затопление тоннеля из-за потери напора на рассеивателе» от 15 декабря 1997 г.; служебная записка Дейва Синсхаймера Кену Стинсону и Рону Минарчини «Гидравлическое исследование Дир-Айленд» от 19 декабря 1997 г.
51 (Глава 3, примечание 5)
Это напоминало бы внезапный паводок:Согласно одному гидравлическому расчету, волна промчалась бы по всем 9,5 милям тоннеля и достигла основания шахты примерно за три с половиной часа. Рабочим, вероятно, потребовалось бы гораздо больше времени, чтобы выбраться из тоннеля, поскольку во время наводнения мотовоз (lokey) был бы бесполезен. Еще через восемь часов высота волны достигла бы свода тоннеля.
52 (Глава 3, примечание 6)
2,4 миллиона тонн породы:Eric Niiler, “MWRA Finishes Drilling Sewage Outfall Tunnel,”Patriot Ledger(Quincy, Mass.), September 20, 1996.
53 (Глава 3, примечание 7)
Компания Kiewit выбрала подход, состоящий из трех направлений:показания Тома Корри (руководителя компании Kiewit и «куратора» проекта), данные в рамках гражданских исков, поданных водолазами и их семьями, июнь 2000 г., с. 72–79.
54 (Глава 3, примечание 8)
Эти колена создавали:Эти боковые туннели, которые землекопы прокладывали в основном с помощью пневмобуров, достигали в длину от девяти до тридцати пяти футов — в зависимости от того, как далеко конкретная вертикальная труба находилась от главного туннеля. Пробив ход к каждой вертикальной трубе, землекопы присоединяли к ее основанию сборный угловой элемент в бетонной оболочке. Когда колено и
55 (Глава 3, примечание 9)
Отчет компании Metcalf & Eddy:Metcalf & Eddy, “Conceptual Design: Design Package 6, Effluent Outfall Tunnel and Diffusers,” final report, May 31, 1989.
56 (Глава 3, примечание 10)
В 1990 году, после выигранного тендера:«Boston Harbor Project — Effluent Outfall Tunnel, CP-282», контракт MWRA № 5637, официальное разрешение на выполнение работ выдано MWRA 9 августа 1990 года. Технические условия, касающиеся «аквалангов», приведены в Части 3, Раздел 3.01, «Оборудование».
57 (Глава 3, примечание 11)
Насколько руководители Kiewit:интервью автора с Кеном Стинсоном и Кирком Сэмуэлсоном, сентябрь 2011 г.
58 (Глава 3, примечание 12)
Компания Kiewit уже несет убытки:«Boston Harbor Project, CP-282 Effluent Outfall Tunnel, Status Report for the Office of the State Auditor», 25 мая 2000 г.; а также интервью автора с участниками проекта, представлявшими подрядчика, проектировщика, заказчика и строительного менеджера.
59 (Глава 3, примечание 13)
Жил и дышал этим:интервью со Стинсоном и Самуэльсоном; интервью с Диком Роббинсом.
60 (Глава 3, примечание 14)
Кивит сделал первый выстрел:Меморандум Роберта Регаццини (руководителя строительных работ компании «Кивит») Дэйву Коркуму (руководителю регионального подразделения компании «Ай-Си-Эф Кайзер Инжинирс»), «Запрос на изменение / уточнение № 96», 10 марта 1997 г.
61 (Глава 3, примечание 15)
Макдональд и его помощники полагались:Дейв Коркум напрямую работал в компании Stone & Webster, которая была субподрядчиком Kaiser. Тем не менее в большинстве документов, касающихся прокладки тоннеля, все стороны называют его сотрудником Kaiser, и по сути он выполнял именно эти функции.
62 (Глава 3, примечание 16)
Он решительно отверг:служебная записка Дейва Коркума подрядчику Kiewit, «Тема: CCR 282-96 — Повторное использование технологических заглушек туннеля», 4 апреля 1997 г.
63 (Глава 3, примечание 17)
просьба к рабочему проползти:служебная записка Роберта Регаццини Дэйву Коркуму «Тема: FTM 282-2164, FTM 282-2165: Повторное использование заглушек тоннельных выработок», 8 апреля 1997 г.
64 (Глава 3, примечание 18)
«лишь смутное представление»:Дейв Коркум, служебная записка подрядчику Kiewit, «Тема: Перемычка на Вентури», 3 сентября 1997 г.
65 (Глава 3, примечание 19)
«время имеет решающее значение»:служебная записка Роберта Регаццини Дэйву Коркуму «Тема: Удаление предохранительных заглушек наполнительной трубы вторичного контура» от 16 октября 1997 года.
66 (Глава 3, примечание 20)
В своем ответе Коркум писал:Дейв Коркум, служебная записка подрядчику «Кивит-Аткинсон-Кенни» на тему «Удаление защитных заглушек диффузора», 22 ноября 1997 года.
67 (Глава 3, примечание 21)
Коркум упоминает крушение сухогруза:Коркум отмечал — как в то время, так и в последующих интервью с автором, — что многие капитаны, заходящие в Бостонскую бухту, вполне могли не понимать по-английски. Однако в своем письме к Кивицу, где он ссылается на инцидент в Новом Орлеане, он прямо не упомянул о возможной роли языкового барьера.
68 (Глава 3, примечание 22)
«риск катастрофы»:служебная записка Роберта Регаццини Дэйву Коркуму «Тема: Удаление предохранительных заглушек вторичной стоячей трубы», 16 октября 1997 г.
69 (Глава 3, примечание 23)
«огромные как в финансовом отношении»:служебная записка Фреда Андерсона, консультанта по охране труда, нанятого компанией Kiewit, Роберту Регаццини от 28 ноября 1997 года.
70 (Глава 3, примечание 24)
«чрезвычайная ситуация» по контракту:служебная записка Роберта Регаццини Дэйву Коркуму, тема: «Удаление предохранительных заглушек диффузора, FTM № 282-2304, Уведомление о дефектной спецификации и чрезвычайной ситуации согласно статье 6.21 Общих условий», 16 декабря 1997 года.
71 (Глава 3, примечание 25)
«не удалять и никоим образом не нарушать»:Дэйв Коркум, служебная записка подрядчику Kiewit, «Тема: Ответ на CTM 282-1136», 19 декабря 1997 г.
72 (Глава 3, примечание 26)
Высокопоставленный сотрудник компании Kiewit:Kiewit-Atkinson-Kenny, AJV, «Minutes of Hemispherical Plug Removal Meeting—MWRA Headquarters», January 19, 1998. Сотрудником Kiewit был Джерри Толл. Совещание вел Чарли Баттон из MWRA.
73 (Глава 3, примечание 27)
Исследователи организационного поведения:я особенно признателен Дону Гибсону, декану Школы бизнеса Фэрфилдского университета, за ценные мысли, высказанные им во время интервью в январе 2011 года.
74 (Глава 3, примечание 28)
один из руководителей компании Kiewit утверждал:Kiewit, “Minutes of Hemispherical Plug Removal Meeting.” January 19, 1998. Кирк Самуэльсон — тот самый руководитель Kiewit, который высказал эту мысль.
75 (Глава 3, примечание 29)
совершенно иной юридический фронт:интервью автора с Фрэн Мини, май 2010 г.
76 (Глава 3, примечание 30)
«сложная и дорогая процедура»:служебная записка Роберта Регаццини Дэйву Коркуму «Тема: Извлечение заглушки диффузора, FTM № 282-2335», 11 февраля 1998 г.
77 (Глава 3, примечание 31)
«Мистер Коркум ответил»:Там же.
78 (Глава 3, примечание 32)
он получил неожиданный звонок:интервью с Миними; показания Корри; интервью со Стинсоном, 2011 г.
79 (Глава 4, примечание 1)
потому что ей так больше нравилось:Ольга не помнит, чтобы это она придумала такое альтернативное произношение фамилии, но Билл в этом уверен. Он говорил, что произносил её так, чтобы она звучала какджус(сок), — точно так же, как его отец.
80 (Глава 4, примечание 2)
Он сказал Тэпу:Интервью автора с Тэпом Тейлором, февраль 2011 г.
81 (Глава 4, примечание 3)
В последний четверг мая:интервью автора с Тэпом Тейлором; интервью автора с руководителями компании
82 (Глава 4, примечание 4)
получение контракта обеспечит:интервью с Тэпом Тейлором.
83 (Глава 4, примечание 5)
Они оба были представителями:Описания в этом разделе основаны на интервью автора с Тэпом Тейлором (июнь 2009 г. и февраль 2011 г.) и Роджером Руло (июнь 2009 г. и сентябрь 2010 г.), а также на показаниях Руло по делу OSHA от 28 ноября.
84 (Глава 4, примечание 6)
Успех вскоре привлек:интервью автора с Роже Руло, 2010 г.
85 (Глава 4, примечание 7)
Can-Dive обратилась за правовой защитой:Leslie Ellis, “Entrepreneurs Revisited: Up from the Depths; March 1991; Can-Dive Services, Inc., and International Hard Suits, Inc.,”Profit,Fall 1992.
86 (Глава 4, примечание 8)
Водолазы компании Norwesco помогли установить:Paul Rosta, “Outfall Goes Deep in San Diego,”Engineering News-Record242, no. 4 (1999): 22; Jack Burke, “South Bay Outfall; South Bay Ocean Outfall Project,”World Tunnelling and Subsurface Excavation10, no. 2 (1997): 47(5); Kim Crompton, “Diving for Dollars in the Deep,”Spokane Journal of Business,July 15, 1999.
87 (Глава 4, примечание 9)
Создание водопроводного крана потребовало:письмо Боба Кулы из компании Kiewit автору, 20 сентября 2011 г.
88 (Глава 4, примечание 10)
«Мы не обладаем инженерным мастерством»:письмо компании Specialty Diving Services из Норт-Кингстауна, штат Род-Айленд, в юридическую фирму KAK с отказом от участия в торгах от 18 мая 1998 г. Аналогичное письмо от массачусетской фирмы CLE Engineering от 16 марта 1998 г. гласило: «Наше решение отказаться от участия в торгах основано на результатах осмотра места проведения работ, ограничениях по безопасности и эксплуатации, а также тщательном изучении документов по предлагаемому проекту».
89 (Глава 4, примечание 11)
он включил следующее предупреждение:Харальд Гроб — Роберту Фицджералду, «Контракт MWRA № 5637, тема: Туннель выпуска сточных вод, удаление переборок диффузора — редакция I», 21 мая 1998 г.
90 (Глава 4, примечание 12)
План Тэпа предусматривал использование дизельного бортового грузовика:Tap Taylor to Robert Fitzgerald, “MWRA Contract No. 5637, Effluent Outfall Tunnel Proposal,” March 11, 1998.
91 (Глава 4, примечание 13)
«чрезмерно сложный»:Харальд Гроб — Тому Корри, 22 марта 1998 г.
92 (Глава 4, примечание 14)
Харальд решил:Харальд Гроб — Роберту Фицджеральду, 21 мая 1998 г.
93 (Глава 4, примечание 15)
Он получил бы тот же объем дыхательной смеси:расчеты были проверены поставщиками дыхательного оборудования и подтверждены Дэном Кусом из профсоюза Local 56 и региональным менеджером по специализированным строительным специальностям Новой Английской региональной ассоциации плотников.
94 (Глава 4, примечание 16)
В машине его ждал Том Корри:интервью автора с Роже Руло, 2010 г.; показания Руло и Корри под присягой.
95 (Глава 4, примечание 17)
Он знал о существовании планов:интервью с Руло; субподряд Norwesco с KAK.
96 (Глава 4, примечание 18)
План компании Norwesco к тому моменту уже заслужил похвалу:служебная записка Дэйва Коркума (регионального менеджера компании Kaiser) подрядчику Kiewit, «Тема: Операция по извлечению заглушек диффузора — Заявка 282-01650», 21 июля 1998 г.
97 (Глава 4, примечание 19)
череда нарушений техники безопасности:В числе штрафов было взыскание в размере 250 000 долларов, наложенное OSHA в 1992 году за десять нарушений правил охраны труда на рабочем месте, которые, по заявлению ведомства, привели к гибели рабочего Майкла Ли. См.: Steve Adams, “Two Workers Die in MWRA Tunnel Under Bay,”Patriot Ledger(Quincy, Mass.), July 22, 1999; отчёт OSHA.
98 (Глава 4, примечание 20)
Харальд взял на себя руководство:Хроника поисково-исследовательской экспедиции: коллекция Маццоне, библиотека Джозефа П. Хили, Массачусетский университет в Бостоне; интервью автора с Хёссом; интервью автора с Тэпом Тейлором; интервью автора с дайвером Патриком Сайденом, февраль 2011 г.
99 (Глава 4, примечание 21)
кислород будет вытеснен:U.S. Department of Labor, “OSHA Fact Sheet: Hydrogen Sulfide,” October 2005, www.osha.gov/OshDoc/data_Hurricane_Facts/hydrogen_sulfide_fact. pdf; U.S. Department of Labor, “OSHA Fact Sheet: Carbon Monoxide Poisoning,” 2002, www.osha.gov/OshDoc/data_General_Facts/carbonmonoxide-factsheet.pdf; и U.S. Department of Labor, Occupational Health and Safety Administration, “Confined Spaces,” www.osha.gov/SLTC/confinedspaces/index.html.
100 (Глава 4, примечание 22)
размахивая радиоантенной:Помимо проведения интервью с многочисленными участниками, я просмотрел видеозапись этой поисково-разведывательной операции.
101 (Глава 5, примечание 1)
руководитель из НАСА отвел Джима Ловелла в сторону:Jim Lovell and Jeffrey Kluger,Lost Moon: The Perilous Voyage of Apollo 13(New York: Houghton Mifflin, 1994), 56.
102 (Глава 5, примечание 2)
вероломная цепь гор, напоминающая Аппалачи:Там же, 76.
103 (Глава 5, примечание 3)
NASA всегда уделяло этому самое пристальное внимание:интервью автора с Элом Холландом (психологом NASA), июль 2012 г.; интервью автора с Шеннон Лусид (астронавтом в отставке), июнь 2012 г.; интервью автора с Крисом Флинном (психиатром и бывшим бортовым врачом NASA), июнь 2012 г.
104 (Глава 5, примечание 4)
Лавелл улавливал малейший нюанс:Lovell and Kluger,Lost Moon,83.
105 (Глава 5, примечание 5)
Голос Мэттингли затрещал:Там же, 78–80.
106 (Глава 5, примечание 6)
другой, несмоделированный кризис:Там же, 80–81.
107 (Глава 5, примечание 7)
За сорок восемь часов до запуска:Там же, 83.
108 (Глава 5, примечание 8)
Пятьдесят пять часов, пятьдесят четыре минуты и пятьдесят три секунды:Там же, 126.
109 (Глава 5, примечание 9)
нечестивое множество неудач:Stephen Cass, “Apollo
110 (Глава 5, примечание 10)
«Эта команда возвращается домой»:Там же.
111 (Глава 5, примечание 11)
сваебой на объекте, связанном с «Биг Диг»:данные профсоюзного учета Ди Джея.
112 (Глава 5, примечание 12)
Харальд позвонил исполнительному директору Kiewit Тому Корри:Том Корри, записи в ежедневнике за 13 мая 1999 г., предоставленные в рамках досудебного открытия доказательств в ходе последующих судебных разбирательств.
113 (Глава 5, примечание 13)
Основной поставщик оборудования для Харальда:письмо Джерри Андерскоу (из компании A-L Compressed Gases) в службу поддержки клиентов MVE Cryogenics от 17 мая 1999 г.
114 (Глава 5, примечание 14)
чуть менее 5000 долларов за комплект оборудования:письмо Джерри Андерскоу Харальду Гробу от 26 мая 1999 года.
115 (Глава 5, примечание 15)
После того как Ди Джей очнулся в отделении интенсивной терапии:«„Я думал, что умру“: как сотрудники DWH спасли жизнь 28-летнего мужчины»,Today,Deaconess Waltham Hospital, 1998.
116 (Глава 5, примечание 16)
«Не пытайтесь делать вид, будто всё знаете и справитесь»:U.S. Department of Labor, Mine Safety and Health Administration (MSHA), “Mine Rescue Training Module,” West Virginia University Mine Extension Service, 18. Экземпляр, которым Ди Джей пользовался во время обучения в Нью-Гэмпшире, достался мне от него.
117 (Глава 5, примечание 17)
Горноспасательная ассоциация:Rob McGee, “Miners Killed During Recovery Operations,” U.S. Mine Rescue Association, Uniontown, Pennsylvania, www.usmra.com/rescuer_deaths.htm.
118 (Глава 5, примечание 18)
наглядные описания в учебном пособии:MSHA, «Mine Rescue Training Module», 15.
119 (Глава 5, примечание 19)
Никак не способствует человеческому дыханию:Там же, 28.
120 (Глава 5, примечание 20)
последствия падения концентрации кислорода:Там же, 27.
121 (Глава 5, примечание 21)
Два главных опасения:интервью автора с доктором Мари Э. Кнафельц (Dr. Marie E. Knafelc); Christopher Swan,The History of Oilfield Diving: An Industrial Adventure(Santa Barbara, Calif.: Oceanaut Press, 2007); NAUI Worldwide, «Dive Tables», www.scubadiverinfo.com/images/Dive_tables_NAUI.jpg; а также Divers Emergency Service UK, «Types of Decompression Illness», www.londonhyperbaric.com/decompression-illness/types-of-decompression-illness.
122 (Глава 5, примечание 22)
минимальная дневная ставка в 742 доллара:субподрядный договор между Black Dog Divers и Norwesco от 23 июня 1999 года, Приложение А.
123 (Глава 6, примечание 1)
Его раздражение нарастало:Хотя Риггз утверждал, что обычно не помнит, чтобы его оскорбляла какая-то нецензурная брань, за исключением всяких там«проклятых», у Ди Джея и Хосса сохранились яркие воспоминания о том, как Риггз просил их умерить свой мат.
124 (Глава 6, примечание 2)
единственный раз, когда он пожаловался супервайзеру Norwesco:Хосс, интервью с автором, 2009 и 2010 гг.
125 (Глава 6, примечание 3)
О спасательном погружении много лет назад:интервью автора с Джуди Милнер, сентябрь 2010 г.; интервью автора с Бобом и Ширли Нордин, 2010 г.
126 (Глава 6, примечание 4)
микшер MAP Mix 9000 прибывал из Европы:интервью автора с Ди Джеем, Хоссом и Риггсом; показания Дрыбанского; ежедневник Корри.
127 (Глава 6, примечание 5)
Харальд поискал в интернете:Джон Прескотт, служебная записка для дела «Гиллис / Юзе — Беседа с Харальдом Гробом», 13 сентября 2000 г., составленная по итогам допроса Харальда.
128 (Глава 6, примечание 6)
смешанная восточно-западная бригада на дворе Тэпа:Trooper Mary T. McCauley, “Interview of Harald Grob,” Massachusetts State Police Suffolk County Detective Unit, January 7, 2000, 4; Ди Джей, интервью с автором.
129 (Глава 6, примечание 7)
Тэп зашел настолько далеко, что сообщил об отсутствии Ди Джея:показания Тэпа Тейлора под присягой; интервью Тейлора автору.
130 (Глава 6, примечание 8)
«Система одобрена»:Показания Тейлора, 140.
131 (Глава 6, примечание 9)
руководитель проекта Том Корри прилетел:Там же; ежедневник Корри.
132 (Глава 6, примечание 10)
«Всё ли проверено?»:Показания Руло, 115.
133 (Глава 7, примечание 1)
«в маленьких подводных лодках»:Дэйв Коркам, показания под присягой, с. 184.
134 (Глава 7, примечание 2)
он не стал настаивать:Там же, с. 159.
135 (Глава 7, примечание 3)
«Насколько мне было известно»:Там же, 187.
136 (Глава 7, примечание 4)
Примерно так далеко Коркум и был готов зайти:Там же, 212–213.
137 (Глава 7, примечание 5)
«Как ваши дела, подсудимые»:Tom Long, “A. D. Mazzone, Judge Who Led Harbor Effort, Dies at Age 76,”Boston Globe,October 27, 2004.
138 (Глава 7, примечание 6)
После того как водолазы припарковали машины:Эта сцена была запечатлена на «сырых» видеокадрах миссии, которые я просмотрел. А также: интервью автора с Дэйвом Коркумом, 2009, 2011 гг.
139 (Глава 7, примечание 7)
Харальд следил за экраном радара:Необработанная видеозапись выполнения задания.
140 (Глава 7, примечание 8)
Когда двери обоих трейлеров были открыты:интервью автора с Тэпом Тейлором.
141 (Глава 7, примечание 9)
пострадал в дорожной аварии:Том Корри, планировщик на день, 12 июля 1999 г.
142 (Глава 7, примечание 10)
добраться до острова на автобусе или барже:интервью автора с Полом Леви, Уолтером Армстронгом и Ральфом Уоллесом (бывшими руководителями MWRA), 2010 год.
143 (Глава 7, примечание 11)
пришлось вызывать
144 (Глава 7, примечание 12)
«Потерян один день» (Lost one day):Ежедневник Корри.
145 (Глава 7, примечание 13)
Водолазы провели день:Trooper Mary T. McCauley, “Interview of Harald Grob,” Massachusetts State Police Suffolk County Detective Unit, January 7, 2000, 3.
146 (Глава 7, примечание 14)
двигатели, скорее всего, заглохнут:Курт Ахонен (преподаватель промышленной безопасности), интервью с автором, 2012 г.; Отдел охраны труда и техники безопасности Технологического института Джорджии, «Пожарная безопасность», www.ehs.gatech.edu/fire/.
147 (Глава 7, примечание 15)
грубо сколоченная, неокрашенная фанера:Я видел видео- и фотоматериалы этой конструкции, снятые внутри туннеля во время операции по извлечению заглушки.
148 (Глава 7, примечание 16)
те шины были спущены:ежедневник «Корри»; бортовой журнал «Гроба», 14 июля 1999 г.
149 (Глава 7, примечание 17)
Ди Джей сдавал назад на сером «Хаммере»:Я наблюдал эту сцену по видеозаписи.
150 (Глава 7, примечание 18)
было уже за одиннадцать:Вахтенный журнал «Гроба», 14 июля 1999 г.
151 (Глава 7, примечание 19)
электроника кислородного анализатора автомобиля:Там же, 15 июля 1999 г.
152 (Глава 7, примечание 20)
По звонку 7500:Келли Миллс (менеджер Kiewit/KAK), ежедневник, 15 июля 1999 г.
153 (Глава 7, примечание 21)
девятипроцентное отключение сознания:Бортовой журнал Гроба, 15 июля 1999 г.
154 (Глава 7, примечание 22)
заполнить специальной пеной:Ежедневник Корри.
155 (Глава 7, примечание 23)
Ууультрозвуковой микшер MAP Mix 9000:показания Тони Дрибанского, 131.
156 (Глава 7, примечание 24)
восемь дюймов в высоту, девять в ширину и шестнадцать в глубину:«MAP Mix 9000 User’s Manual», PBI Dansensor A/S, Рингстед, Дания, 1996. Размеры переведены из метрической системы.
157 (Глава 7, примечание 25)
Всего три шланга:Там же.
158 (Глава 7, примечание 26)
Компания «Норвеско» заплатила более 10 000 долларов:счет компании A-L Compressed Gases из Спокана от 30 июня 1999 года. Каждый смеситель стоил 5062,50 доллара.
159 (Глава 7, примечание 27)
Большинство его клиентов:Стен Хансен, интервью с автором, Рингстед, Дания, июнь 2011 г.
160 (Глава 7, примечание 28)
Во время долгой задержки Харальд предупреждал:Trooper Mary McCauley, “Interview of PBI Dansensor Company (TOPAC Gas Mixer) in Reference to Tunnel Death Investigations at Deer Island,” Massachusetts State Police Suffolk County Detective Unit, October 9, 1999, 3.
161 (Глава 7, примечание 29)
«Просто завяжи обратно»:Дейв Риггс, показания под присягой.
162 (Глава 8, примечание 1)
Билли сидел у озера в Нью-Гэмпшире:интервью автора с Мишель Родриг, Кеном Джонсом и Деб Джонс в августе 2010 года и позднее.
163 (Глава 8, примечание 2)
В семь тридцать утра в понедельник:Харальд Гроб, вахтенный журнал на поверхности, 19 июля 1999 г.
164 (Глава 8, примечание 3)
В половине десятого, когда все формальности были улажены:Kaiser, пересменка, 19 июля 1999 г.
165 (Глава 8, примечание 4)
после того как из смесителя MAP Mix 9000 вышел воздух:интервью автора с Хоссом, Ди Джеем и Риггсом, 2009–2012 гг.; записки Хосса об инциденте от 23 июля 1999 года: «В понедельник я спросил Гарольда, предназначен ли газовый смеситель для дыхания и почему в него не встроен газоанализатор. Он ответил: „Полагаю, в этой модели его нет“» (с. 11).
166 (Глава 8, примечание 5)
Внутри яйцеобразных метатенков объемом 3 миллиона галлонов:MWRA,The State of Boston Harbor: The New Treatment Plant Makes Its Mark,1995, www.mwra.state.ma.us/harbor/enquad/pdf/1996-06.pdf.
167 (Глава 8, примечание 6)
электроэнергия для обеспечения работы станции:MWRA, «The Deer Island Sewage Treatment Plant», 2 сентября 2009 г., www.mwra.state.ma.us/03sewer/html/sewditp.htm.
168 (Глава 8, примечание 7)
водолазы прибыли к стояку № 12:Судовой журнал «Гроба», 19 июля 1999 г.
169 (Глава 8, примечание 8)
уменьшившись с семи футов до шести, а затем до пяти:Показания Тома Корри, 75.
170 (Глава 8, примечание 9)
Здесь действуют те же механизмы:интервью автора с д-ром Мари Э. Кнафельц, май 2012 г.
171 (Глава 8, примечание 10)
первым признаком обычно становится разочарование:G. S. Tune, “Psychological Effects of Hypoxia,”Perceptual and Motor Skills19 (1964): 551-62.
172 (Глава 8, примечание 11)
«один из самых ярких и счастливых моментов»:Ernst A. Rodin, “The Reality of Near-Death Experiences: A Personal Perspective,”Journal of Nervous and Mental Disease168, no. 5 (1980): 259-63.
173 (Глава 8, примечание 12)
под водой до состояния, близкого к утоплению:Calvert Roszell,The Near-Death Experience: In the Light of Scientific Research and the Spiritual Science of Rudolf Steiner(Hudson, N.Y.: Anthroposophic Press, 1992), 24-26.
174 (Глава 8, примечание 13)
переключиться на резервный запас воздуха высокого давления:Trooper Mary McCauley, “Sudden Death/Deer Island, Winthrop/07/21/99,” Massachusetts State Police Suffolk County Detective Unit, January 14, 2000, 6-7.
175 (Глава 8, примечание 14)
К 18:25 Тим сообщил Марсу: вахтенный журнал Гроба на поверхности, 19 июля 1999 г.
176 (Глава 8, примечание 15)
«Никаких отключений»:Сменный отчет больницы «Кайзер», 19 июля 1999 г.
177 (Глава 8, примечание 16)
В проблемном репортаже о Norwesco:Kim Crompton, “Diving for Dollars in the Deep,”Spokane Journal of Business,15 July 1999.
178 (Глава 9, примечание 1)
«Каждый раз, когда звонил Харальд»:показания Тони Дрибански под присягой, 134.
179 (Глава 9, примечание 2)
около 100 фунтов на квадратный дюйм (PSI):Там же, 137; Trooper Mary T. McCauley, “Interview of Harald Grob,” Massachusetts State Police Suffolk County Detective Unit, January 7, 2000, 7.
180 (Глава 9, примечание 3)
утечка газа в шлангокабели водолазов:Гуннар Бак Расмуссен — Тони Дрибански, 29 июня 1999 г.
181 (Глава 9, примечание 4)
Результаты теста показали:Харальд Гроб, бортовой журнал, 20 июля 1999 г.
182 (Глава 9, примечание 5)
Было чуть позже половины десятого утра:Бортовой журнал «Хамви», 20 июля 1999 г.
183 (глава 9, примещан… — примечание 6)
На смесителе не было ни датчиков, ни приборов контроля:McCauley, “Interview with Grob,” 5.
184 (Глава 9, примечание 7)
Трое водолазов из состава экскурсионной команды:Там же, 8.
185 (Глава 9, примечание 8)
Еще во время подготовки в Нью-Гэмпшире:Тэп Тейлор, показания под присягой, 247.
186 (Глава 9, примечание 9)
Открыть клапан этого порта:McCauley, “Interview with Grob,” 6.
187 (Глава 9, примечание 10)
Незадолго до полуночи, военный:Kurt Andersen, “Night of Flaming Terror,”Time,June 8, 1981; освещение Associated Press и видеозапись катастрофы на www.youtube.com/watch?v=IEnqR86TJlk.
188 (Глава 9, примечание 11)
Но эти болты:Дэйв Риггс — автору, июнь 2009 г.
189 (Глава 9, примечание 12)
первая предохранительная заглушка успешно удалена:бортовой журнал «Хамви», 20 июля 1999 г., 16:05.
190 (Глава 9, примечание 13)
Его маска начала пропускать воздух:Бортовой журнал «Хамви», 20 июля 1999 г., 17:40.
191 (Глава 10, примечание 1)
Риггс подошел к фургону с едой:Я признателен Риггсу и Хоссу за то, что они подробно записали всё на бумаге сразу после аварии, пока события еще были свежи в памяти, и поделились этими записями со мной. Дэйв Риггс, заметки об аварии, с. 1.
192 (Глава 10, примечание 2)
Он одолжил ножницы:Там же, 2.
193 (Глава 10, примечание 3)
Этот относительно недорогой манометр:Dr. Marie E. Knafelc, “Investigation of Deaths Within the Boston Harbor Outflow Tunnel,” Navy Experimental Diving Unit, September 3, 1999, 3.
194 (Глава 10, примечание 4)
«Эй, Харальд, — сказал Риггс:»Заметки о происшествии с Риггсом, 2.
195 (Глава 10, примечание 5)
пролетая предстартовые контрольные списки:Там же, с. 3.
196 (Глава 10, примечание 6)
Они могли воспользоваться второй портативной рацией «Хамви»:Интервью с Харальдом Гробом, проведенное сотрудником полиции штата Массачусетс Мэри Т. Маккоули в детективном отделе округа Саффолк 7 января 2000 года, с. 8. Разумеется, использование этой дополнительной рации не решало ни одной из фундаментальных проблем системы мониторинга.
197 (Глава 10, примечание 7)
Он сказал ему, что у него болит спина:Тэп Тейлор, интервью автора.
198 (Глава 10, примечание 8)
Небольшая бригада оставшихся землекопов:интервью Дейва Риггса автору, июнь 2009 г.
199 (Глава 10, примечание 9)
влетая в туннель в 8:20 утра: Харальд Гроб, поверхностный вахтенный журнал, 21 июля 1999 г. Заметки Риггса об аварии, с. 4.
200 (Глава 10, примечание 10)
Затем он присел на корточки:Заметки о несчастном случае с Риггсом, 5.
201 (Глава 10, примечание 11)
Тим повернулся к нему:Там же, 4.
202 (Глава 10, примечание 12)
Хосс, Риггс и Ди Джей побрели на восток:вахтенный журнал «Хамви», 21 июля 1999 г., 11:14.
203 (Глава 10, примечание 13)
«Давление упало»:Записи об авариях на Хоссе, с. 2.
204 (Глава 10, примечание 14)
Он всё еще тяжело переживал:Показания Тэпа Тейлора, 224.
205 (Глава 10, примечание 15)
Их единственная связь с поверхностью:Там же, с. 230–231.
206 (Глава 10, примечание 16)
у побережья Мартас-Винъярд:Обобщение освещения поисково-спасательной операции Джона Кеннеди — младшего в средствах массовой информации того времени см. в спецвыпуске: «The Life of JFK Jr.: Special Report: Coverage of the JFK Jr. Tragedy»,Washington Post,1999, www.washingtonpost.com/wp-srv/national/longterm/jfkjr/stories.htm.
207 (Глава 10, примечание 17)
Риггз начал свое продвижение ползком:бортовой журнал «Хамви», 21 июля 1999 г., 12:18.
208 (Глава 10, примечание 18)
Стоило ему вытащить болты:Заметки о несчастном случае с Риггсом, 7.
209 (Глава 10, примечание 19)
Весь процесс:Журнал «Хамви», 21 июля 1999 г., 12:39
210 (Глава 10, примечание 20)
Поэтому он перевел дух:Заметки о несчастных случаях Риггса, с. 7.
211 (Глава 10, примечание 21)
«прежде чем мы вытащим номер 4»:Заметки о несчастном случае Хосса, 2; заметки о несчастном случае Риггса, 7.
212 (Глава 10, примечание 22)
Ди Джей просто остановился:записки об аварии Риггса, 8; записки об аварии Хосса, 3.
213 (Глава 10, примечание 23)
Хосс дозвонился до Тима:Заметки Хосса об аварии, 3. В своих заметках об аварии Хосс пишет, что Тим произнес: «Черт, тут 8,9%». Хотя в записях он признает, что Тим мог сказать и 9,8%, Хосс добавляет: «Я считаю — 8,9%».
214 (Глава 10, примечание 24)
потребность в кислороде резко возрастает:«Stress—The Body’s Response», University of Maryland Medical Center, 13
215 (Глава 10, примечание 25)
Глядя на забитое судно теперь:Заметки о несчастных случаях на Хоссе, 4.
216 (Глава 10, примечание 26)
Риггс попытался отрегулировать регулятор:Заметки о несчастных случаях с участием Риггса, с. 9.
217 (Глава 10, примечание 27)
«рот в рот» дистанционным управлением:патрульный Джон О’Лири, «Допрос Дональда Дж. Гиллиса» (Массачусетская полиция штата, детективное бюро округа Саффолк, 28 июля 1999 г.),7;интервью автора с Ди Джеем Гиллисом.
218 (Глава 10, примечание 28)
Ди Джей снял трубку:Харальд Гроб, вахтенный журнал поверхности, 21 июля 1999 г., 13:45; а также Ди Джей Гиллис, интервью с автором.
219 (Глава 10, примечание 29)
«Не подключайся к этому!»:Заметки о несчастных случаях с Хоссом, 6; О'Лири, «Интервью с Гиллисом», 7.
220 (Глава 11, примечание 1)
Он был поражен, обнаружив баллон с жидким кислородом:Trooper Mary McCauley, “Sudden Death/Deer Island, Winthrop/07/21/99,” Massachusetts State Police Suffolk County Detective Unit, January 14, 2000, 6-7.
221 (Глава 11, примечание 2)
Правительственные отчеты об инцидентах:Американская ассоциация спасения шахтеров, «Шахтеры, погибшие во время спасательных операций», Юнионтаун, штат Пенсильвания.
222 (Глава 11, примечание 3)
работавших на трех погрузочных машинах ковшового типа:U.S. Mine Rescue Association, «Frank Crawford, Jr., Coal Company No. 1 Mine Explosives Accident», www.usmra.com/saxsewell/frank_crawford.htm.
223 (Глава 11, примечание 4)
Двое шахтеров:«Around the Nation: 3 Killed and One Hurt in Kentucky Coal Mine», United Press International, 16 апреля 1985 г.
224 (Глава 11, примечание 5)
Расследование установило:Там же.
225 (Глава 11, примечание 6)
«Это аморально»:интервью Курта Ахонена с автором, июль 2012 года.
226 (Глава 11, примечание 7)
Хосс повернулся к Риггсу:Заметки об инциденте с Риггсом, 11.
227 (Глава 11, примечание 8)
Риггс справлялся одной рукой:Там же.
228 (Глава 11, примечание 9)
попросил его заняться сокращением:Hoss accident notes, 7.
229 (Глава 11, примечание 10)
Хосс сделал то, что, как он чувствовал, Ди Джей сделать не мог:Там же, 8; интервью автора с Ди Джеем Гиллисом, июнь 2009 г.
230 (Глава 11, примечание 11)
Он знал, что существует резервная группа:Интервью с Харальдом Гробом, проведенное сотрудником полиции штата Массачусетс Мэри Т. Макколей (Trooper Mary T. McCauley, “Interview of Harald Grob,” Massachusetts State Police Suffolk County Detective Unit, January 7, 2000, 9).
231 (Глава 11, примечание 12)
сообщить руководству компании Kiewit о потенциальной проблеме:Там же.
232 (Глава 11, примечание 13)
двое мужчин выбыли из строя:Бортовой журнал Харальда Гроба от 21 июля 1999 г., 13:45; записки Риггса об инциденте, с. 11.
233 (Глава 11, примечание 14)
«всё еще без сознания»:бортовой журнал Гроба, 21 июля 1999 г., 13:55.
234 (Глава 11, примечание 15)
Когда она спускалась по склонам:«Skier Revived from Clinical Death» [Лыжница возвращена к жизни из состояния клинической смерти], BBC News, 28 января 2000 г., news.bbc.co.uk/2/hi/health/620609.stm.
235 (Глава 11, примечание 16)
останавливалось почти на три часа:John Naish, “Can Humans Hibernate?”Daily Mail(London), February 21, 2012.
236 (Глава 11, примечание 17)
Мамральный нырятельный рефлекс защитил ее:John Rennie, “How the Dive Reflex Extends Breath Holding,”Scientific American(веб-версия), 22 марта 2012 г., www.scientificamerican.com/article.cfm?id=breath-holding-dive-reflex-extends.
237 (Глава 11, примечание 18)
месяц на искусственной вентиляции легких:«Skier Revived from Clinical Death», BBC News.
238 (Глава 11, примечание 19)
Хосс вышел и поднял трубку:Бортовой журнал станции «Гроб», 21 июля 1999 г., 14:40.
239 (Глава 11, примечание 20)
В15:36 Риггс вел «Хамви»: Там же, 15:36.
240 (Глава 11, примечание 21)
Се секундомер показывал:Записи об авариях Хосса, 10.
241 (Глава 12, примечание 1)
Мэри Макколи положила трубку:Офицер Мэри Макколи, «Sudden Death/Deer Island, Winthrop/07/21/99», Детективное подразделение полиции штата Массачусетс по округу Саффолк, 14 января 2000 г.,4;Макколи, интервью с автором.
242 (Глава 12, примечание 2)
они обнаружили немалое волнение:Там же.
243 (Глава 12, примечание 3)
Известия поступили как из Массачусетской общей больницы, так и из Бостонского медицинского центра:Там же, 5.
244 (Глава 12, примечание 4)
«Ассошиэйтед Пресс» передало новость:«Двое рабочих, нанятых MWRA, погибли в канализационном тоннеле» («Associated Press», 21 июля 1999 г., 18:16). По моей просьбе глава бостонского бюро Билл Коул изучил архив экстренных сообщений AP и установил, что это была самая первая новость об аварии, переданная информагентством. Даже в газетах на следующий день освещение этого происшествия было крайне скудным. Я полагаю, на это есть две причины. Во-первых, внимание СМИ было приковано исключительно к Джону Кеннеди — младшему — теме, привлекавшей международное внимание. На первой полосе «Бостон глоуб» на следующий день красовалась огромная фотография на все шесть колонок: на ней был запечатлен патриарх семьи Тед Кеннеди с мрачным выражением лица, в то время как несколько его родственников несли гроб с остатками его племянника. Статья же о гибели водолазов в тоннеле тем временем была вынесена в раздел местных новостей. Во-вторых, тогдашний пресс-секретарь MWRA рассказал мне, что на тот момент даже сотрудники самого ведомства не были до конца уверены в том, что именно произошло. Те, кто знал больше всех — трое выживших водолазов, — не делали публичных заявлений об аварии вплоть до десятилетия спустя, когда они поделились своими историями со мной для «Глоуб
245 (Глава 12, примечание 5)
Они начали с Ди Джея:Интервью с Дональдом Дж. Гиллисом, проведенное констеблем Джоном О'Лири (полиция штата Массачусетс, детективное бюро округа Саффолк, 28 июля 1999 г.); интервью автора с Ди Джеем и Риггсом.
246 (Глава 12, примечание 6)
полиция штата согласилась допросить их вместе:McCauley, “Sudden Death/Deer Island,” 5-7.
247 (Глава 12, примечание 7)
застыла, как ледяная скульптура:Там же, 6; Риггс, интервью с автором.
248 (Глава 12, примечание 8)
Вот его и прижали:Билл и Ольга рассказывали, что узнали о продаже Билли своей доли в партнерстве уже после похорон, когда стали разбирать его финансовые бумаги.
249 (Глава 12, примечание 9)
Позже Роджер скажет:«Я совершенно не помню ничего подобного», — заявил мне Роджер. — Боже правый. Я же платил Харальду на протяжении всего этого дела. Может, он услышал что-то вырванное из контекста». Хосс, однако, заверил меня, что его воспоминания на этот счет кристально ясны, а Риггс, с которым он обсуждал это в то время, подтверждает слова Хосса.
250 (Глава 12, примечание 10)
Эту мысль действительно опубликовали:Parker T. Pettus, “A Salute to the Ordinary Heroes,” Letter to the Editor,Boston Globe,July 23, 1999.
251 (Глава 12, примечание 11)
два юриста, прилетевших из Бостона:Боб Нортон и Джон Прескотт, интервью с автором, 2009–2012 гг.
252 (Глава 12, примечание 12)
Были там и повседневные предметы:Офицер Джон О'Лири, «Опись улик из сбросного туннеля», полиция штата Массачусетс, детективный отдел округа Саффолк, 20 сентября 1999 г.; а также видеозапись.
253 (Глава 13, примечание 1)
по сути не имеющее запаха здание насосной станции:Ray McEachern, “Houghs Neck Advocate, Project Praised; Nut Island Officially Joins National Park,”Patriot Ledger(Quincy, Mass.), September 11, 1999.
254 (Глава 13, примечание 2)
работала уже больше года:MWRA, «A History of the Sewer System: Massachusetts Water Resource Authority», www.mwra.state.ma.us/03sewer/html/sewhist.htm.
255 (Глава 13, примечание 3)
«Это место похоже на больницу экспресс-обслуживания»:McEachern, “Houghs Neck Advocate, Project Praised.”
256 (Глава 13, примечание 4)
обойдется на 100 миллионов долларов дороже:интервью автора с руководителями Kiewit, 2011 г.; интервью автора с Рией Конвери (директором по коммуникациям MWRA), 2010 г.
257 (Глава 13, примечание 5)
Участки обитания моллюсков:Beth Daley, “For Harbor Cleanup, a Light at the End of the Tunnel; Sewage Outfall Pipe Prepared for Use,”Boston Globe,July 18, 2000.
258 (Глава 13, примечание 6)
делая её мутной и вызывая цветение водорослей:David Holmstrom, “Pulling the Plug,”Christian Science Monitor(Boston), September 9, 1999.
259 (Глава 13, примечание 7)
моросивший дождь перешел в ливень:McEachern, “Houghs Neck Advocate, Project Praised.”
260 (Глава 13, примечание 8)
«Мы можем быть за много недель от этого»:Цитата по: Holmstrom, “Pulling the Plug.”
261 (Глава 13, примечание 9)
Кроме того, MWRA:Peter J. Howe, «Permit Clears the Way for Mass. Bay Sewage Outfall Pipe»,Boston Globe,May 21, 1999. Also David Wedge, «EPA Removes Final Obstacle to MWRA Sewage-Flow Tunnel»,Boston Herald,July 13, 2000; Associated Press, «Nearly 10-mile-long, $390-million Tunnel Now Carries Boston’s Waste Out to Sea»,Providence Journal-Bulletin,September 6, 2000; and Holmstrom, «Pulling the Plug». Для надзора за этой программой мониторинга федеральное Агентство по охране окружающей среды (EPA) и Департамент охраны окружающей среды штата Массачусетс создали независимый Научно-консультативный совет по мониторингу системы глубоководного сброса, в который вошли ученые и инженеры, обладающие соответствующей квалификацией. См. веб-сайт совета по адресу www.epa.gov/region1/omsap/index.html. А также см. MWRA, «Boston Harbor and Massachusetts Bay: MWRA Environmental Quality Department», www.mwra.state.ma.us/harbor/html/outfall_update.htm.
262 (Глава 13, примечание 10)
один из его ведущих инженеров высказал эту идею:Макдональд говорит, что Кен Чин, старший руководитель строительных проектов MWRA, сыграл решающую роль в том, чтобы развить его мимоходом брошенную идею до следующего уровня.
263 (Глава 13, примечание 11)
один из младших партнеров компании Kiewit:«Bankruptcy Claims on Guy F. Atkinson»,Tunnels and Tunnelling International,декабрь 1997 г.
264 (Глава 13, примечание 12)
подрядчик ушел в минус примерно на 80 миллионов долларов:MWRA, “Boston Harbor Project CP-282 Effluent Outfall Tunnel Status Report for the Office of the State Auditor,” 4-5.
265 (Глава 13, примечание 13)
Эбботт сказал ему, что было три соображения:Tom Walsh, «No Quick Fix for Troubled Tunnel; Completing Sewage Outfall Pipe Where 2 Workers Died Will Add Millions to Project’s Cost»,Patriot Ledger(Куинси, шт. Массачусетс), 11 февраля 2000 г.; интервью автора с Беком и Эбботтом.
266 (Глава 13, примечание 14)
«Мне нужен сантехник»,:United Statesvs.Metropolitan District Commission et al,гражд. дело № 85-489-ADM, Окружной суд США, штат Массачусетс, слушания, 30 марта 2000 г.
267 (Глава 13, примечание 15)
«Сладж Джадж» (The Sludge Judge):Tom Long, “A. D. Mazzone, Judge Who Led Harbor Effort, Dies at Age 76,”Boston Globe,October 27, 2004.
268 (Глава 13, примечание 16)
Слушания начались с брифинга:United Statesvs.Metropolitan District Commission et al,гражд. дело № 85-489-ADM, слушания, 30 марта 2000 г.
269 (Глава
Инженер из MWRA:Чарли Баттон, покинувший пост главного координатора строительных работ в MWRA ради работы в частной компании, к тому моменту вернулся в качестве консультанта, чтобы помочь ведомству найти выход из ситуации с застрявшей пробкой. Поднимаясь на трибуну для свидетелей, ничем не примечательный Баттон нервничал. Судья Маццоне ошеломил его вопросом: «Мне ведь не нужно приводить вас к присяге, мистер Баттон?», а затем добавил: «Вы учились в старшей школе Эверетта». Нервы Баттона были на пределе, пока он не увидел улыбку судьи. Тогда он вспомнил, что судья окончил ту же школу. Ответив на ухмылку судьи собственной улыбкой, Баттон сказал: «Да. Нас учили говорить правду».
270 (Глава 13, примечание 18)
Установка новой линии по производству пакетов:United Statesvs.Metropolitan District Commission et al,гражданское дело № 85-489-ADM, 30 марта 2000 г., стенограмма, 17–18.
271 (Глава 13, примечание 19)
«Как на девяти милях добыть воздух?»:Там же, 29.
272 (Глава 13, примечание 20)
три четверти миллиона долларов за бронь IB-909:Там же, 36.
273 (Глава 13, примечание 21)
Попео приводит множество неизвестных:Ibid., 42–44.
274 (Глава 13, примечание 22)
он забрал свою видеокамеру:Видеозапись Рона Козловски.
275 (Глава 13, примечание 23)
Бригада проходчиков:«Removing Safety Caps—Inside the Tunnel and Under the Sea»,Under Construction: Building the Boston Harbor Project 1992-2001(Boston: MWRA, 2001), 166.
276 (Глава 13, примечание 24)
Вентилятор реактивного двигателя на барже:интервью автора с Дэйвом Коркумом, март 2013 г.
277 (Глава 13, примечание 25)
Рабочие использовали очищенную сточную воду:Там же.
278 (Глава 13, примечание 26)
заняло всего около трех дней:«Removing Safety Caps»,Under Construction.
279 (Глава 13, примечание 27)
обошедшийся в 15 миллионов долларов:интервью Уолтера Армстронга и Ральфа Уоллеса с автором, 2010 г. См. также выпуск журналаEngineering News-Recordот 21 июля 2000 г.
280 (Глава 14, примечание 1)
Финицио из OSHA попросил его уточнить детали:Trooper Mary T. McCauley, “Interview of Harald Grob,” Massachusetts State Police Suffolk County Detective Unit, January 7, 2000. Помимо Финицио, в расследовании OSHA также принимала активное участие промышленный гигиенист Мария-Лиза Абундо.
281 (Глава 14, примечание 2)
«Онадействительноточна»:Там же, с. 5.
282 (Глава 14, примечание 3)
В ходе вскрытия были обнаружены пузырьки газа:Содружество Массачусетс, офис главного судебно-медицинского эксперта, отчёт о вскрытии Тимоти Нордина, 22 июля 1999 г.
283 (Глава 14, примечание 4)
Ридинг выпалил целый ряд примеров его неудачной конструкции:Тимоти Ридинг (менеджер по безопасности и соблюдению норм компании Airgas Northeast) — Мэри Макколи, 30 июля 1999 г.
284 (Глава 14, примечание 5)
«Киуит» и «Норвеско» провели встречи с несколькими должностными лицами OSHA:Бренда Гордон (региональный директор OSHA) — Мэри Макколи, 15 сентября 1999 г.
285 (Глава 14, примечание 6)
Макколи отправила гневное письмо:Мэри Макколи — Бренде Гордон, 12 августа 1999 г.
286 (Глава 14, примечание 7)
Защита Гордон:Бренда Гордон — Мэри Маккоули, 15 сентября 1999 г.
287 (Глава 14, примечание 8)
Билли и Тим умерли в результате асфиксии:главный судебно-медицинский эксперт штата Массачусетс, отчет о вскрытии Нордина.
288 (Глава 14, примечание 9)
при помощи коллег по государственной полиции:Макколи подчеркнула ключевую роль, которую сыграли ее напарник, патрульный Джон О’Лири; их начальник, сержант Рэнди Чиполетта; а также патрульный Уэс Ванагал из отдела криминалистической службы государственной полиции.
289 (Глава 14, примечание 10)
«Конструкция дыхательного аппарата»:Dr. Marie E. Knafelc, “Investigation of Deaths Within the Boston Harbor Outflow Tunnel,” Navy Experimental Diving Unit, September 3, 1999, 6.
290 (Глава 14, примечание 11)
За бесценок:Там же, 5.
291 (Глава 14, примечание 12)
Кнафелц отмечал неудачу Харальда:Ibid., 3–4. Соединительный шлейф длиной в две тысячи футов, связывавший распределитель в «Хамви» с распределителем в лодке, состоял из четырех соединенных вместе трехсотфутовых шлангов. Далее у каждого водолаза из состава погружавшейся группы был собственный трехсотфутовый шлейф, тянувшийся от него к распределителю в лодке.
292 (Глава 14, примечание 13)
Но в процессе испарения:интервью автора с д-ром Мари Э. Кнафельк, май 2012 г.; Канадский центр охраны труда и техники безопасности (Canadian Centre for Occupational Health and Safety), «Криогенные жидкости — Опасности», www.ccohs.ca/oshanswers/chemicals/cryogenic/cryogen1.html; а также компания Air Products, «Контейнеры для криогенных жидкостей» (Cryogenic Liquid Containers), Safetygram-27, www.airproducts.com/~/media/Files/PDF/company/safetygram-27.pdf.
293 (Глава 14, примечание 14)
«Использование сжиженных газов требует»:Knafelc, “Investigation of Deaths,” 5.
294 (Глава 14, примечание 15)
Дышать прямо в микшер:Там же, с. 4–6.
295 (Глава 14, примечание 16)
Второе недостающее устройство:Там же, 6.
296 (Глава 14, примечание 17)
нарушение координации, восприятия и способности к оценке:Там же, 2.
297 (Глава 14, примечание 18)
Он настаивал в разговоре с Макколи:Письмо Тимоти Ридинга Мэри Макколи от 30 июля 1999 года.
298 (Глава 14, примечание 19)
«Только дляуполномоченного персонала»:Руководство пользователя MAP Mix 9000, с. 2.
299 (Глава 14, примечание 20)
Это побудило Хансена сделать сенсационное заявление:Trooper Mary McCauley, “Interview of PBI-Dansensor Representatives in Reference to Tunnel Death Investigation at Deer Island,” Massachusetts State Police Suffolk County Detective Unit, October 9, 1999, 10.
300 (Глава 14, примечание 21)
Хансен рассказал, что он и его коллеги:Интервью автора со Стеном Хансеном,
301 (Глава 14, примечание 22)
По ее мнению, он:В рассуждениях Макколи сыграло свою роль письмо менеджера по безопасности компании Airgas Northeast Тима Ридинга, который предоставил отчет о контактах Харальда с его компанией и Джерри Андерскоу из компании-поставщика A-L Compressed Gases. Ридинг подчеркнул, что компанию Airgas никогда не информировали о том, что ее жидкие газы будут использоваться для получения пригодного для дыхания воздуха. В своем отчете Макколи написала, что Ридинг «указал, что индустрия поставок газа в Соединенных Штатах не продает жидкий газ для производства пригодного для дыхания воздуха в полевых условиях. Именно поэтому смеситель, приобретенный компанией Norwesco, не продавался в Соединенных Штатах» (Макколи, «Внезапная смерть / Дир-Айленд», 14). Кроме того, Андерскоу в своей служебной записке Харальду от 16 мая 1999 года написал, что после консультаций с крупнейшим в стране производителем криогенных систем хранения: «Мы не смогли найти смеситель/блендер, допущенный для дыхательного воздуха». Позже Харальд рассказал адвокатам истцов, что именно тогда он зашел в интернет и нашел зарубежное устройство.
302 (Глава 14, примечание 23)
Norwesco получила самый крупный штраф:Бостонское южное территориальное отделение OSHA в адрес Norwesco Marine, Inc., «Постановление о нарушениях и уведомление о штрафе», место проверки: CP-282 Дир-Айленд, дата выдачи — 14 января 2000 года.
303 (Глава 14, примечание 24)
«Кивит» и «Кайзер» получили следующие документы:Бостонское южное территориальное управление OSHA — компании «Кивит-Ат킨сон-Кенни, совместное предприятие», предписание и уведомление о штрафе, объект инспекции: CP-282, Дир-Айленд, дата выдачи: 18 января 2000 г.; Бостонское южное территориальное управление OSHA — компании «Блэк Дог Даверс, Инк.», предписание и уведомление о штрафе, объект инспекции: CP-282, Дир-Айленд, дата выдачи: 14 января 2000 г.
304 (Глава 14, примечание 25)
все четверо быстро подали публичные сигналы:Tom Walsh, “4 Companies Appeal Worker Deaths Fines,”Patriot Ledger(Quincy, Mass.), February 11, 2000.
305 (Глава 14, примечание 26)
Я не знаю, а экскурсионная команда знала:McCauley, “Interview of Harald Grob,” 14.
306 (Глава 14, примечание 27)
в частности, в «маленьких подводных лодках»:Дэйв Коркум, показания под присягой, стр. 184.
307 (Глава 14, примечание 28)
«в целом приведшая к сбою»:Kirk W. VanZandt, “An Evaluation of the Breathing System Used on the Boston Harbor Outflow Tunnel Project,” Code A52 Coastal Systems Station, Department of the Navy, March 16, 2000, 6.
308 (Глава 14, примечание 29)
с удивительной частотой:Там же, 2.
309 (Глава 14, примечание 30)
«дезинформирован или неопытен»:Там же, с. 5.
310 (Глава 14, примечание 31)
«Хорошо покатались на лыжах?»:Роже Руло — Харальду Гробу, 7 февраля 2000 г.
311 (Глава 14, примечание 32)
«Я пытаюсь составить представление»:письмо Роже Руло Харальду Гробу от 16 февраля 2000 года.
312 (Глава 14, примечание 33)
«мы сможем выручить хорошую цену при перепродаже»:Харальд Гроб — Роже Руло, 21 февраля 2000 года.
313 (Глава 14, примечание 34)
«Только что вернулся из похода по джунглям»:Харальд Гроб — Роже Руло, 31 марта 2000 г.
314 (Глава 14, примечание 35)
В конце концов Управление по охране труда (OSHA) снизило штрафы:U.S. Occupational Safety and Health Review Commission, Settlement and Agreement Between Secretary of Labor and Norwesco Marine, Inc.
315 (Глава 14, примечание 36)
«Потому что я не умею делать такие вещи»:Роджер Руло, показания под присягой, 2000 г.
316 (Глава 14, примечание 37)
во время Великой чумы 1665 года:Daniel Defoe,A Journal of the Plague Year(New York: Modern Library, 2001), 42. Считается, что именно труд Дефо, впервые опубликованный в 1722 году, популяризировал связь между указом о глубине могил в шесть футов и Великой чумой. Однако это исторический роман. ВЭнциклопедии «Черной смерти»отмечается, что некоторые города в Италии и других частях Европы пытались ввести правило шестифутовых могил еще в XIV веке — чтобы избавиться от зловония. Joseph P. Byrne,Encyclopedia of the Black Death(Santa Barbara, Calif.; ABC-CLIO, 2012), 301.
317 (Глава 14, примечание 38)
«выхода не было вообще»:Джоан Паркер, выступление на мероприятии, организованном Массачусетской коалицией за охрану труда и техники безопасности в рамках запоздалого празднования Дня памяти работников, состоявшемся в Массачусетском университете в Лоуэлле, 24 мая 2000 г. Текст и примечания предоставлены Паркер. Обратите внимание, что она указала глубину шахты в 400 футов. Для согласованности с остальной частью этой книги я заменил ее на реальную глубину в 420 футов и соответствующее количество шестифутовых могил.
318 (Глава 14, примечание 39)
Интересы вдовы Тима представляли другие адвокаты:Бобо Нортон представлял Джуди Милнер; Уоррен Фицджеральд представлял Хосса и Риггса.
319 (Глава 14, примечание 40)
Соответственно, они подали иск:Admx, et al. v. MWRA et al,Suffolk Superior Court Case Summary, Civil Docket, Massachusetts Administrative Office of the Trial Court.
320 (Глава 14, примечание 41)
Поскольку тату-салоны:Судья Верховного суда штата Массачусетс фактически отменил действовавший в штате многолетний запрет на тату-салоны всего за неделю до сеанса медиации, хотя Ди Джей, судя по всему, сделал татуировку еще до этого решения. Как выяснилось позже, запрет был вновь введен на несколько месяцев, чтобы дать время на разработку регламентов. «Massachusetts Judge Temporarily Revives Tattoo Ban», Associated Press, 21 ноября 2000 г.
321 (Глава 14, примечание 42)
Записка от проектировщика тоннеля:Элдон Эббот (руководитель проекта от компании Parsons Brinckerhoff) — Дэйву Коркуму, 17
322 (Глава 14, примечание 43)
сумма исков о возмещении ущерба в связи с гибелью Билли и Тима:служебная записка Джона Прескоттка Джону Фицджеральду от 26 октября 2000 г.
323 (Глава 14, примечание 44)
Никто не имел права:Ольга рассказала мне, что, даже если закон не признавал Мишель спутницей жизни Билли, сама она признавала. Именно поэтому, по ее словам, она отдала Мишель 75 000 долларов, полученные ею по страховке Билли.
324 (Глава 14, примечание 45)
освобожденные от налогов мировые соглашения не были огромными:Совместное ходатайство об утверждении мирового соглашения с третьей стороной и отклонении исков истцов (Joint Petition for Approval of Third-Party Settlement and Dismissal of Plaintiffs’ Claims), Верховный суд округа Саффолк, штат Массачусетс. Срок действия постановления о неразглашении этих записей истек в январе 2011 года. Цифры взяты из этих судебных документов. Стороны не разглашали суммы мировых соглашений.
325 (Глава 14, примечание 46)
Затем эти страховщики обратились в суд:Admx, etv.MWRA et al,Suffolk Superior Court Case Summary, Civil Docket, Massachusetts Administrative Office of the Trial Court.
326 (Глава 14, примечание 47)
«к счастью, стало облегчением»:United States v. Metropolitan District Commission et al.,гражданское дело № 85-489-ADM, Окружной суд США по штату Массачусетс, слушание от 30 марта 2000 г.
327 (Глава 14, примечание 48)
В этом случае:Дело касалось компании Tewksbury Industries, Inc. и её генерального директора Томаса Э. Боули. См.: Henry Goldman, “Death in the Workplace: It’s Becoming a Crime,”Philadelphia Inquirer,18 мая 1997 г.; а также Armando Roggio, “Former Scrap Exec Enters Plea Accord,”American Metal Market,1 октября 1998 г.
328 (Глава 14, примечание 49)
Это затянуло принятие окончательного решения:Содружество Массачусетс, офис генерального прокурора, дело Харальда Гроба и компании Norwesco Marine, статус дела: закрыто 17 сентября 2001 года.
329 (Глава 15, примечание 1)
ветераны чувствовали себя бессильными остановить возвращение травмирующих воспоминаний:Charles Figley,Stress Disorders Among Vietnam Veterans: Theory, Research and Treatment(New York: Brunner-Routledge, 1978).
330 (Глава 15, примечание 2)
Фигли открыл все свои архивы:Чарльз Фигли и Теренс Кин подтвердили эти детали в ходе отдельных интервью со мной в 2012 году.
331 (Глава 15, примечание 3)
по оценкам, в настоящее время затрагивает 24 миллиона американцев:Киин, интервью с автором; Министерство труда США, «Часто задаваемые вопросы о посттравматическом стрессовом расстройстве (ПТСР) и занятости» (Frequently Asked Questions About Post-Traumatic Stress Disorder (PTSD) & Employment), America’s Heroes at Work, www.americasheroesatwork.gov/forEmployers/factsheets/FAQPTSD/.
332 (Глава 15, примечание 4)
Тот психиатр:Доктор Джонатан Шей связал посттравматическое стрессовое расстройство с Ахиллом и Одиссеем. См.: Anna Badkhen, «Psychiatrist Treated Veterans Using Homer Work Made Him MacArthur Fellow»,Boston Globe,25 сентября 2007 г.
333 (Глава 15, примечание 5)
Риггс думал про себя:Дэйв Риггс, интервью с автором, июль 2010 г. Подробности об этой панихиде я почерпнул из интервью с многочисленными участниками, а также из фотографий, программы церемонии и других документов от первого лица. Дополнительным источником послужила статья Адрианны Аппель «Церемония почтила память двух водолазов, погибших в выпускном коллекторе» (Boston Globe,15 сентября 2002 г.).
334 (Глава 15, примечание 6)
Их худшая ссора произошла:Дэйв Риггс и Карен Риггс, (детальные) интервью с автором, июль 2010 г.
335 (Глава 15, примечание 7)
«Выпей ибупрофена и пару баночек пива»:Дейв Риггс, показания под присягой, 101.
336 (Глава 15, примечание 8)
Клонопин и другие противотревожные препараты:Соединенные Штаты АмерикипротивДональда Д. Гиллиса,окружной суд США по округу Массачусетс, доклад перед вынесением приговора, 27 мая 2009 г., стр. 12.
337 (Глава 15, примечание 9)
Он собрал стопку:заявление Ди Джея на вступление в армейские рейнджеры.
338 (Глава 15, примечание 10)
Препарат «ОксиКонтин» появился на рынке лишь в 1996 году:Donna Gold, “A Prescription for Crime: Abuse of 2 Painkillers Blamed for Rise in Violence in Maine’s Poorest County,”Boston Globe,May 21, 2000. Подробнее об опиатах см. на www.nlm.nih.gov/medlineplus/ency/article/000949.htm.
339 (Глава 15, примечание 11)
Ночь завершилась тем, что полиция обнаружила Ди Джея:United Statesv.Donald J. Gillis,Presentence Report, 3.
340 (Глава 15, примечание 12)
Брайан погиб:«Deaths: Selmer — Bryan Lee Ernest»,Commercial Appeal(Мемфис, шт. Теннесси), 9 февраля 2007 г.
341 (Глава 15, примечание 13)
Крис остановил свой выбор на ограблениях банков:Аффидевит Джеффри Келли (специального агента ФБР) от 4 июня 2008 г. Опираясь на полученную информацию, представители властей установили слежку за Крисом и прикрепили к его автомобилю GPS-трекер.
342 (Глава 15, примечание 14)
они подъехали к «Уолгринс»:Там же; а также интервью автора с Ди Джеем.
343 (Глава 15, примечание 15)
Во время долгих слушаний:Я присутствовал на этом заседании по вынесению приговора, поэтому данные наблюдения собраны из первых рук. Некоторые детали о роли Криса Политиса я почерпнул из его собственных выступлений в суде и из заявлений других лиц о нем, а также из судебных документов и подробных интервью с Ди Джеем. На момент написания этой книги Крис все еще отбывает наказание.
344 (Глава 15, примечание 16)
сроки заключения, предусмотренные руководящими принципами:дело«Соединенные Штаты против Кристофера А. Политиса и Дональда Ди Джея Гиллиса», окружной суд США по округу Массачусетс, 3 июня 2009 г., записи секретаря.
345 (Глава 15, примечание 17)
наркологический стационар после освобождения:Соединенные Штаты против Дональда Дж. Гиллиса,Окружной суд США по округу Массачусетс, приговор по уголовному делу от 6 июня 2009 г. В дополнение к тюремному заключению
346 (Глава 15, примечание 18)
Ди Джей должен будет вернуть один доллар:Там же.
347 (Эпилог, примечание 1)
Погибли двое коллег:письмо Харальда Гроба автору от 23 июня 2009 г.
348 (Эпилог, примечание 2)
Он просто скопировал и вставил свой ответ:Харальд Гроб — автору, 7 ноября 2011 года.
349 (Эпилог, примечание 3)
OSHA наложила штраф за «серьезное» нарушение:В декабре 2009 года судья по административным делам отменил постановление о серьезном нарушении и штраф в размере 2500 долларов, выписанные компании Associated Underwater Services (AUS), правопреемнице Norwesco. Однако в феврале 2012 года это решение было отменено, а предписание восстановлено. По словам Патрисии Драммонд из Министерства труда США, AUS выплатила штраф в следующем месяце. Джули, сестра Примо, утверждает, что та степень безответственности компании, что привела к гибели людей в туннеле, повторилась и в случае смерти ее брата.
350 (Эпилог, примечание 4)
В 2009 году, примерно к десятилетнему юбилею:После того как Роже Руло продал свою долю в компании, контроль перешел к его бывшему бизнес-партнеру Керри Донохью и жене Донохью. Интервью Руло с автором, 2009–2010 гг.; лицензионные архивы.
351 (Эпилог, примечание 5)
способность читать, перерабатывать и управлять:Подробнее об эмоциональном интеллекте см.: Дэниел Гоулман,Эмоциональный интеллект. Почему он может значить больше, чем IQ, 10-е юбилейное издание (New York: Bantam Books, 2005).
352 (Эпилог, примечание 6)
соблазнительная привлекательность аутсайдера:В этом вопросе мне помогли идеи Дона Гибсона, Ларри Палинкаса и Тома Боттса, среди прочих.
353 (Эпилог, примечание 7)
оградить себя от любых дурных обращений с этими работниками:Benjamin Powell and David Skarbeck, “Sweatshops and Third World Living Standards: Are the Jobs Worth the Sweat?” Independent Institute Working Paper 53, Department of Economics, San Jose State University, 2004; Michael Clancy, “Sweating the Swoosh: Nike, the Globalization of Sneakers, and the Question of Sweatshop Labor,” Institute for the Study of Diplomacy, School of Foreign Service, Georgetown University, 2000, 5.
354 (Эпилог, примечание 8)
Финансовый ущерб:Оценка в 30–35 миллионов долларов складывается из документально подтвержденных сумм по таким статьям, как расходы на проектирование и строительство системы вентиляции и мировые соглашения с водолазами и их семьями, объединенных с экспертными оценками участников проекта по таким позициям, как судебные издержки, штрафы, страховые и административные расходы, а также убытки от простоя. В газетной статье, опубликованной в 2000 году до принятия решения по системе вентиляции, подсчитали, что дополнительные расходы на завершение строительства тоннеля после аварии могут составить до 30 миллионов долларов (Tom Walsh, “No Quick Fix for Troubled Tunnel,”Patriot Ledger[Куинси, шт. Массачусетс], 11 февраля 2000 г.). За несколько лет до своей смерти в 2013 году Эд Уиллверт, известный специалист по промышленной гигиене и судовой химии, рассказывал мне, что детально изучил дело тоннеля, готовясь к выступлениям на отраслевых конференциях, в ходе которых он в том числе общался с одним из ключевых представителей OSHA по этому делу. В своих выступлениях Уиллверт утверждал, что если опубликованная оценка в 30 миллионов долларов верна, то гибель водолазов станет «самым дорогим в истории несчастным случаем в замкнутом пространстве, не связанным с пожаром или взрывом».
355 (Эпилог, примечание 9)
Хотя такой подход:Дэйв Коркум в соавторстве написал книгу для узких специалистов, посвященную тенденции перехода к проектированию и строительству в рамках одного договора (design-build). К настоящему времени этот подход стал мейнстримом при проходке тоннелей и других подземных работах. По его словам, он позволяет ускорить путь от концепции проекта до его реализации, и заказчикам это нравится, поскольку такая схема обеспечивает четкую и единую ответственность. Если возникает проблема, заказчику не нужно разбираться, связана ли она с проектированием или со строительством. Как говорит Коркум: «Он может указать на генподрядчика по проектированию и строительству и заявить: "Это полностью ваша забота"». Тем не менее Коркум предостерегает, что заказчики могут злоупотреблять этим подходом, перекладывая на исполнителя все риски. И хотя это может снизить вероятность таких сбоев, какие наблюдались на объекте Дир-Айленд, Коркум сомневается, что метод совмещенного проектирования и строительства помог бы полностью избежать принципиального тупика по поводу сроков извлечения заглушки. Более подробную техническую информацию об этой тенденции см. в книге: Gary S. Brierley, David H. Corkum, and David H. Hatem,Design-Build. Subsurface Projects(Littleton, Colo.: Society for Mining, Metallurgy and Exploration, 2010).
356 (Приложение, примечание 1)
для профсоюза:Кус — региональный управляющий по специализированным строительным специальностям Регионального совета плотников Новой Англии.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге