Химия путешествий. Превращаем эмоции и факты в идеальный маршрут

Глава 1

Алексей Дмитриев

Химия путешествий. Превращаем эмоции и факты в идеальный маршрут

© Дмитриев А. В., текст, 2026

Предисловие

Мы живем в мире крайностей – черного и белого. Горячего и холодного. Твердого и мягкого. Хотя золото – самое спелое, приятное глазу, на вкус и на ощупь – находится посередине, мы, будто крошка-сын из стихотворения Маяковского, где каждое событие оценивается радикально, всегда требуем-требуем-требуем, чтобы было обязательно максимально хорошо. Требуем от себя, от друзей, от всей страны. Требуем даже во время путешествий, забывая в процессе получать настоящие эмоции, во всем спектре наших состояний.

Как нет в физике идеального газа, так и нет идеального «хорошо» или «плохо». Любое наше познание или действие отличается оттенками, обстоятельствами, контекстом, на которые часто невозможно повлиять. То же относится и к путешествиям: они есть познание и действие. Маленький шаг в процессе развития в большом и самом главном для каждого странствии.

Когда в поездках я перестал планировать эмоции – где мне восторженно охать, чему умиляться или огорчаться, – стало заметно приятнее и интереснее, куда бы я ни отправился. Ведь во всем, что касается эмоций, правда у каждого своя. Многие разочаровываются в путешествиях или считают какие-то из них неудачными, потому что отправляются в путь, просто увидев веселую, интересную, вкусно смонтированную картинку в рилсах, шортсах и других разновидностях трендо-завлекательного контента. В этот хочу-так-же-момент мы даже не задумываемся, что ключевые ощущения получим от чего-то другого. И что именно это другое – еще неизвестно, как ни планируй поездку.

В книге я как раз хочу показать на своем примере, что каждое путешествие особенное. Оно не может раствориться бесследно в памяти, если будет наполнено смыслом и действиями, неожиданными знакомствами, любопытными ассоциациями и удивительными фактами. Очень надеюсь, что у меня получится вдохновить вас.

В своем авторском телеграм-канале «Сэр с горы» я как раз этим и занимаюсь: пытаюсь вдохновить читателей на какую-нибудь, любую поездку, без границ и куда бы то ни было. Эта мысль заложена и в названии: сегодня ты сэр в райском отеле, а завтра, как черт с горы, ломишься в дикое, неизведанное место.

Не только люди творческие, писатели или художники, искали в путешествиях вдохновение: каждый, кто стремится к развитию, каждый созидатель в этом мире – он еще и искатель впечатлений. Знаменитый коллекционер Павел Третьяков после сложного периода в своей жизни написал как-то в одном из путешествий: «Опять чувствовал, что стоит жить, чтобы видеть и наслаждаться этим высшим наслаждением».

Высшее наслаждение. Если сместить градус пафоса в термометре современного языка, я бы сказал так: мы теряем шоу впечатлений, превращая жизнь в один большой антракт для ожидания. Ждем четких знаков, правильной компании, воли случая, вместо того чтобы отправиться за эмоциями прямо сейчас.

Думаете, легко так сказать, но сложно сделать? Я вас умоляю! Ориентируйтесь на свои возможности, смотрите, что можете позволить себе в текущий момент. Возьмите глобус, карту России, региона, города. Ткните в них пальцем, ну а дальше – задавайте себе разные вопросы об этом месте (не бойтесь глупых!) и ставьте задачи (не отбрасывайте сложные!).

Вы наверняка хотя бы раз в жизни забавлялись игрой «Правда или действие». Она раскрепощает. Открывает вам новое в себе и в других. Избавляет от стереотипов. Сначала на какое-то время, в узком кругу, но потом может повлиять на жизнь и на ваши собственные границы возможностей. Самое время перед путешествием вспомнить простую забаву. Когда вы покидаете дом, отправляясь хоть в музей через дорогу, хоть в дикие джунгли в другом полушарии, то открываете для себя новую правду и совершаете новые действия. Вот что вы запомните в путешествиях. «До» у вас будут одни ассоциации, а «после» – совсем другие. И не бойтесь переживать свое, то, что не было обещано путеводителями и чужими картинками.

Давайте вместе увлекательно поиграем прямо на страницах книги. А чтобы с первых слов настроить вас на откровенность и открытость, поделюсь очень личным. Мой психолог (упс, путешественники к ним тоже ходят!) как-то спросила, о чем я разговариваю с девушками на первом свидании. Конечно, о впечатлениях. А они в первую очередь складываются в путешествиях. Жутко банальная, но справедливая фраза «есть что вспомнить» строится как раз на нашем познании мира в поездках.

Так мы и построим знакомство с моим опытом путешествий – в игровой форме. Я буду отвечать на каверзные вопросы, выбирая правду, и рассказывать о галочках «выполнено» в хитроумных действиях.

А после некоторых глав уже я буду предлагать вам идеи для ваших поездок с вопросами и задачами. Попробуйте приготовить свой уникальный «химический» состав из эмоций и впечатлений в путешествиях.

Правда:какое путешествие ты вспоминаешь чаще всего?

Место:Карачаево-Черкесия, Кабардино-Балкария

Не люблю задавать вопросы в духе «а что для тебя самое…» и отвечать на них, однако они помогают сразу ухватиться за нужную соломинку. Когда начинаешь спешно барахтаться в океане памяти, то буквально натыкаешься на айсберг и потом постепенно погружаешься в эмоциональную пучину, вспоминая свои ощущения миг за мигом.

Таким айсбергом стал для меня Эльбрус, когда я впервые увидел его с плато Бермамыт. Он буквально выглядит как айсберг – белоснежная глыба посреди зеленого ворсистого ковра, под лучами-прожекторами солнца. Кажется, вот-вот она исчезнет с глаз долой, растает… Но вот уже на пятом телефоне кряду у меня на экране красуется и не тает Эльбрус.

Шедевры природы запоминаются мне ярче всего. Новые знания мы получаем одинаково регулярно в любом путешествии, новые знакомства – тоже. Но природа… Она уникальна в каждом случае. И самое сильное впечатление создается там, где она настойчивее всего напоминает: человек всегда будет после нее, на втором месте. Эльбрус из таких детей природы – настырных, неподатливых и упрямых. С ним не сговоришься и его не подгадаешь: захочет – откроется, не захочет – спрячется.

Плато Бермамыт – одна из лучших площадок для наблюдения за Эльбрусом. В летнее время десятки туристов на своих или туроператорских внедорожниках приезжают с ночевкой или вовсе одним днем из Кисловодска. Но удастся ли им увидеть «его величество»? Тут уж как повезет.

Я увидел его только с третьей попытки. Кто-то бы, наверное, разочаровался и бросил это дело. Так бывает, когда относишься к природе потребительски: можно не дождаться льда на Байкале, застать нелетную погоду

Но я в таких случаях не расстраиваюсь: другие путешествия в Приэльбрусье без, собственно, открывшегося взору Эльбруса так же милы моему сердцу. В начале третьей попытки мне даже стало смешно. Потому что как только мы с друзьями добрались на машине до края Бермамыта, погода не обещала представления с высочайшей горой Европы в главной роли. Мы приехали в «молоко».

Облака надежно скрыли Эльбрус от глаз. Ну и ладно, Бермамыт прекрасен сам по себе. Усаживаешься поближе к краю плато, к воздуху – и дышишь. Витаешь в облаках в прямом смысле: они начинают образовываться на высоте 800 метров, а тут все 2500. Облачные танцы под тобой, перед тобой, над тобой… На Бермамыте штиль – это что-то редкое, поэтому движение пробуждает фантазию до тех пор, пока даже самое черствое воображение не разыграется. Вот из облаков возникает бородач с умным лицом, сзади собирается обнять овца, а в стороне, кажется, поскакал верблюд – и мгновенно растворился в воздухе. Я дышу. Дышу! И уже вроде и не надо Эльбруса.

Вообще-то, Бермамытов два: вершина Малый Бермамыт достигает высоты 2643 метра, а Большой Бермамыт – 2592 метра. Да, все верно, не наоборот. Просто Большой просторнее, и его скалы, когда освобождаются от пелены, снова раззадоривают воображение своими необычными фигурами. Два Монаха – так называется пара вертикальных утесов – будто ограждают горный хребет своей древней мудростью.

Есть тут один «фотовыступ», который я для себя назвал «подиумом в небо». Ох, тут надо быть аккуратным, чтобы дойти до его конца и под будоражащий стук сердца сделать кадр всей своей жизни. Говорят, чтобы избавиться от страха, надо смотреть ему в лицо. Актер Джонни Депп страдал коулрофобией, боязнью клоунов, и купил портрет серийного убийцы в костюме клоуна, чтобы освободить себя от странных оков. И я подумал, что этот импровизированный кавказский «подиум» – одно из лучших в мире мест, чтобы забыть об акрофобии и с чувством неимоверной свободы и гордости смотреть на мир с высоты. Главное, не свысока.

Щекочущий нервы «фотовыступ» на Большом Бермамыте

ФОТО ДЕНИСА СВЕШНИКОВА

За несколько часов, кажется, проскользнула вечность. Но в горах холодает стремительно, и ты быстро возвращаешься от романтики к физиологическим потребностям. Тепла! Тепла! Стоит солнцу скрыться за горами, как атмосфера меняет состояние твоего тела, и облака, что при свете хотели тебя обнять, в его отсутствие становятся беспощадной морозилкой. Чехов после поездки на плато написал в путевых записках всего несколько слов: «Ночевал на Бермамыте, холод и сильнейший ветер». Понимаю!

Бегу утепляться «по-капустному»: на футболку флиску, на флиску куртку, на стол репку… в смысле, шампанское. Его нам оставили местные молодожены. Они приехали на Бермамыт для свадебной фотосессии, и «молоко» в качестве фона их ничуть не смутило. Кадры все равно получились атмосферные, таинственные. Отсняв брызги, предложили нам с друзьями шампанское со словами: «Мы такое не пьем». И мне бы тоже так ответить, но!..

Каюсь, я совершил ошибку: на высокогорье не стоит пить алкоголь. На равнине, в общем-то, тоже, но чем выше, тем последствия хуже. Потому они и называются ПОСЛЕдствиями, что «до» и «во время» все нормально, а вот потом… Я уж и не помню, как разложился в машине: вырубило сразу же, в первом подходящем тетрис-положении.

Буквица крупноцветковая добавляет Бермамыту красок

Скала Два Монаха

Эльбрус на рассвете с Бермамыта кажется миражом

«Офигеть! Офигеть!» – в тяжелой голове глухими ударами колотушки раздавались восторженные крики моего друга Романа. Снится? Вроде нет. Голова висела на шее набитым мешком; пять утра, имейте совесть! Однако всего полметра понадобилось мне для того, чтобы головная боль исчезла. Полметра движения вверх, чтобы выглянуть в окно и увидеть Эльбрус в невероятно чарующем освещении рассветного солнца. Магия гор, не иначе.

Когда длиннющие лучи бьют точно по Эльбрусу, рассеивая по белоснежному «деду» мягко-золотистый свет, именно в этот момент полностью понимаешь Николая Рериха и колористику его картин. Ах, вот оно как! Узнаваемый двуглавый силуэт, как орел на гербе, смотрит на восток и на запад, одинаково вызывая трепет и уважение с любой стороны. Национальные, религиозные и другие противоречия, что существуют там, внизу, у подножия, здесь кажутся мелкими бытовыми неурядицами. Это все неважно.

Эльбрус – нечто неземное, вне нашей жизни. Так кажется и – видится. На рассвете над ним внезапно повисли «инопланетные тарелки» – два облака необычной формы посреди ясного-ясного неба. Мистика какая-то. Или загадочный штрих для картины. Вид с Бермамыта на рассветный Эльбрус вдохновлял взять в руки кисть и тех, кто «рисует» словами: Михаил Юрьевич Лермонтов блестяще изобразил самую высокую гору Европы.

Ночи на Бермамыте не бывают теплыми. В июле было +2, поэтому термобелье и теплые спальники для ночевки обязательны

С тех пор не изменилось ни-че-го: на Бермамыте никто не живет и нет никакой инфраструктуры. Нам встретился горец, который в летний сезон угощает туристов чаем. Больше сотни раз покорял он Эльбрус, а это 5642 метра над уровнем моря! И вот он – гораздо более понимающий, умиротворенный и взвешенный, чем мы, переживающие из-за каждой неурядицы. Бермамыт в частности и горы вообще заменяют любого психолога, очищая разум и сердце. Почему такого эффекта нет на равнинах? Наверное, не хватает убедительности. Аргумента, нависающего над тобой.

Еще одно плато, с которого открывается прекрасный вид на Эльбрус, – Канжол. Но мне оттуда гора не показалась. Седой старичок где-то там, в призраке неизвестности, а вокруг – нет, не туман; все те же облака. В сочетании с развалинами старой радиолокационной системы возникает ощущение, что ты материализовался в каком-то фильме ужасов, что ясной погоды никогда не будет, что ты больше не увидишь людей… Жуть! Но жуть, признаться, приятно щекочущая нервы. Совершенно другие, однако не менее яркие эмоции. Я не проиграл.

Переменчивая погода в горах – через две минуты после дождя

В горах неважно, что ты увидишь, а что нет. От долины к долине погода меняется порой кардинально, стоит лишь преодолеть перевал. Горные расстояния считаются совсем иначе: на путь, который ты видишь глазами, может уйти весь день в дороге на автомобиле. Да и дороги-то чаще всего тут непростые. И даже если под ногами лежит идеальный асфальт, хочется впечатать в память

Я так делал, пока спускался с Бермамыта к урочищу Джилы-Су с его нарзанными ваннами, сначала по бездорожью, а после по безупречной ленте асфальта. По пути невозможно не проникнуться историей Кавказа в полузаброшенном ауле Хасаут (карачаевское название Схауат). Памятные таблички на башне напоминают о темном пятне в жизни местных народов: депортации в 40-х годах прошлого века. Аул оживает медленно, как зверь после чудовищной раны, но оживает. И когда-нибудь, хочу в это верить, снова станет звучным и ярким.

Идеально ровное плато Немецкий аэродром на высоте 2850 метров

Как этот детина в урочище Джилы-Су – 30-метровый водопад Каракая-Су. Его никто отсюда не выселит, ему не придется восстанавливать силы, лишь мощный рык сменяется размеренным басом, в зависимости от сезона. Остается стоять под ним, покорно и молча – все равно не перекричать. Единожды встретив его в полноводном «облачении», уже не забудешь сложное для многих языков название Каракая-Су. Такие знакомства не стереть из памяти.

Живописная пешая тропа к Немецкому аэродрому

Ночуя в Приэльбрусье в палатках, нужно прятать еду: сурки в этих краях непуганые и готовы стащить все съедобное

В аул Схауат (Хасаут) постепенно возвращается жизнь

Вид по пути к ущелью Джилы-Су

Высота водопада Каракая-Су – около 30 метров

Схауат – редкий случай восстановления некогда брошенного аула на Кавказе, чаще происходит наоборот. Самая известная такая заброшка, пожалуй, – это аул Гамсутль в Дагестане, но там есть и много других, например Старый Гоор. На фото – его оборонительные башни. Теперь люди живут чуть ниже, в Новом Гооре, и в этом как раз и кроется причина запустения. В наше время больше нет смысла жить на вершинах гор в труднодоступных местах, поэтому населенные пункты перемещаются ниже или вовсе в долины.

Из Джилы-Су некоторые стартуют на Эльбрус. Знаю людей, которые покоряли эту вершину, так и не увидев ее со стороны. И они не в обиде, разумеется. Но я никому не советую совершать восхождение без подготовки. Для старта и более близкого знакомства со своим телом на высокогорье вполне подойдет подъем на Немецкий аэродром, другую частичку истории Приэльбрусья. Так называют идеально ровное плато размером 1,8 на 1,5 километра на высоте 2850 метров. По неподтвержденной версии, в годы Великой Отечественной войны немцы использовали его в качестве аэродрома. Это огромное, но все же замкнутое пространство.

Помню подъем как сейчас. Дождь, ослепительное солнце, радуга. Снова тучи. А ты все идешь и идешь, радуясь любому состоянию природы. Она меняет формы, но неизменна в своем совершенстве, квинтэссенция которого – сам Эльбрус.

От Бермамыта до него 30 километров, но величие горы не умаляется с расстоянием. Ее можно увидеть из Кисловодска, Пятигорска или с дороги к урочищу Джилы-Су, одной из самых красивых в России. От горы Шаджатмаз, где находится Кавказская обсерватория, до символа Кавказа целых 50 километров, в горах столько за день не пройдет никто. Но даже если вы не увидите Эльбрус, вы его почувствуете. Он – там.

Вопрос читателям

А какое путешествие вы вспоминаете чаще всего?

Глава 2

Действие:пройти 50 километров пешком за один день

Место:Стамбул (Турция)

Сижу я рано утром на террасе небольшого отеля с видом на Босфор и чувствую: кто-то смотрит на меня в упор. О, чайка! Совсем рядом, непуганая. Они все такие в Стамбуле, практически домашние.

У меня не было детального плана своей первой поездки в Стамбул, просто в конце марта я вырвался на три дня сменить картинку. Вместо грязно-серой массы за окном увидеть ослепительно белых чаек. Погулять, узнать город.

Ну и доузнавался, называется: до позднего вечера я прошел по Стамбулу около 50 километров, или 65 тысяч шагов. Сначала даже не поверил умным часам, но потом восстановил трек на карте: все верно, примерно столько и получается. Естественно, тело на следующий день железно потребовало сократить движения до минимума, но я нисколько не жалею и этот суточный дзен-калейдоскоп точно не забуду.

Ничто не предвещало марафона. За завтраком я думал, что поброжу по музеям и достопримечательностям, вот только у туристического Стамбула на этот счет было другое мнение: толпы, очереди, давка… А потому я сымпровизировал.

Правильным решением было зайти в главную, пожалуй, достопримечательность Стамбула с раннего утра, чтобы избежать изнурительного «стояния на Софию» в веренице желающих. Айя-София, она же собор Святой Софии, – величайший образец религиозной архитектуры, с VI по XVI век бывший крупнейшим храмом христианского мира. Во времена Османской империи он приобрел, вместе с мусульманами, минареты, михраб, минбар и другие атрибуты ислама. При Ататюрке превратился в музей, при Эрдогане, в наше время, – снова в мечеть. И это я еще не упомянул переходы от православия к католицизму в византийскую бытность Стамбула Константинополем.

Если бы не стекло на веранде отеля, чайка наверняка присоединилась бы к моему завтраку

Чувство прекрасного, впрочем, было одно на всех. Иначе не поручил бы султан Мехмед II в XV веке сохранить мозаики и реликвии, пусть и скрыв их от глаз. Это было необычное, на мой взгляд, решение для буйного и кровавого Средневековья. И определяющее для атмосферы сегодняшнего дня.

Мне повезло избежать наплыва посетителей и потому прочувствовать трепет. Оценить без шума и давления удивительную для такой старины работу со светом в пространстве колоссального объема. Арочные окна по кругу под куполом и ниже на стенах впускают ровно столько солнца, сколько нужно для акцентов на исторических перипетиях Айя-Софии. Цитаты из Корана на щитах под ангелами-серафимами для меня с тех пор символизируют единую цель мировой цивилизации.

Я сделал много кругов внутри собора, отмечая то новые росписи, то мраморные колонны. Часть из них прибыла в Константинополь из храма Артемиды в Эфесе, то немногое, что осталось от семи чудес света.

Но когда, спустя годы, я закрываю глаза при слове «Айя-София», в моем воображении возникает другая ассоциация – мозаика «Деисус». Сохранилась только

Мозаика «Деисус» в соборе Святой Софии датируется 1261 годом

С тех пор как собор Святой Софии снова стал мечетью, во время намаза христианские символы закрывают

Интерьеры собора Святой Софии

– И во что верить мусульманам в этом месте? – подошедший сбоку пожилой европеец спросил то ли риторически, то ли имея в виду конкретно мою веру.

– Не знаю, каждый сам решит.

– Вам не захотелось?

– Я православный.

Собеседник недоверчиво-изумленно вскинул брови и хмыкнул. Наверное, подумал, что я-то как раз веру поменял. Но для меня этот диалог стал демонстрацией силы веры и искусства в едином порыве внутри Софийского собора. Иначе не возникли бы в его стенах такие неожиданно интимные вопросы.

Затем меня выбросило в окончательно пробудившийся ото сна Стамбул, и с этого момента день превратился в сплошную какофонию звуков, разноцветье вспышек и пестроту запахов. К и без того радикально несочетаемым, мощно звучащим парфюмам мира прибавилась шаурма с кебабом – так для меня заблагоухал Стамбул в очереди у дворца Топкапы. И я быстро отказываюсь от затеи посмотреть на меч и плащ пророка Мухаммеда в экспозиции огромного ныне музея. Как-нибудь в другой раз.

Перемещаюсь к Гранд-базару, одному из крупнейших рынков в мире: в среднем за день его посещает полмиллиона человек. Видимо, первых очередей мне не хватило, захотелось еще духоты. Ну что ж, «тест-драйв» чая вприкуску с пахлавой у продавца сладостей совсем не помешал. Лечу по рядам дальше, пока неожиданно путь мне не преграждает подставка с украшениями, похожая на руку в гипсе. А держит ее другая рука, живая, владелец которой, в свою очередь, улыбается всем своим драгоценным внутренним миром. Сейчас бы не поскользнуться на банановой кожуре, а то потом будет «чьорт побьери!» и чем черт не шутит. Не мое эти рынки, не мое.

На турецких лирах любого номинала изображен основатель современной Турции Мустафа Кемаль Ататюрк. И если на мелких купюрах его лицо показано в профиль, то по мере роста номинала первый президент республики постепенно разворачивает лицо к нам. Трактовать это можно двояко.

Вместе с заходом к крепости Едикале прошел уже 15 километров, а ведь я даже еще не пересек бухту Золотой Рог. Спешу туда под разыгравшееся к полудню воображение, а виной тому Галатский мост. Микеланджело! Леонардо да Винчи! Хочется вообразить себе проекты моста через бухту от знаменитых мастеров, которые те показывали османскому султану. Впрочем, они так и остались проектами: в итоге турки обошлись своими силами.

В голову каждого туриста на Галатском мосту сегодня лезет рыба, свежая, морская, в чьем запахе растворяется все инородное, вообще все. Да и могло ли быть по-другому, когда под тобой, прямо под мостом, раскинулся рыбный рынок. Беру фирменный балык экмек – дословно «хлеб и рыба». И да, действительно хлеб и рыба именно в том виде, в каком мы их себе представляем: разрезали пополам батон, в жерло мучного вулкана засунули целиком немножко «раздетую» скумбрию – на, ешь! Я не впечатлился, тем более что хлеб был не первой свежести. Но съел, конечно: километры сжигают калории, а Стамбул, мягко говоря, не самый равнинный город.

Девичья башня, которую изобразил Айвазовский на картине «Вид Леандровой башни в Константинополе». Это ее второе название

Уже не так наивно, как с другими достопримечательностями, подхожу к Галатской башне. У входа растянулась очередь человек на триста. Зачем-то рассматриваю людей, будто увижу кого из утренней очереди. Лица и правда кажутся знакомыми. К этому моменту я уже вошел в «пешеходный раж», но все-таки занял место – «я за вами» – и побрел дальше.

Это исторический район, основанный еще генуэзцами. Вокруг такое смешение всего на узких улицах, что я все равно оглядываюсь на башню. В одном из старых зданий сейчас находится Музей стамбульских котов. Не уверен, что он вообще нужен, ведь весь Стамбул – музей котов под открытым небом. С тех давних пор, как на финикийских торговых судах стали заводить кошек для отлова грызунов, маленькие хищники крепко обосновались и в крупном портовом городе. Теперь для них это естественная среда обитания с давно сложившимися взаимоотношениями с жителями и туристами. Местные коты приучены ко всему. Но если бы я отвлекался на них, то ни о каких 50 километрах речи не шло бы, даже о десяти.

Незаметно ушел во дворы района Бейоглу, частью которого как раз является старая Галата. Пацаны там гоняют мяч в футболках «Галатасарая», напоминая, откуда родом эта команда. «Галата сарай» по-русски означает «Галатский дворец». Для Стамбула это культовый футбольный клуб. Вспоминаю довольно известный болельщикам факт, что перед входом в гостевой сектор стадиона «Галатасарая» раньше висела вывеска «Добро пожаловать в ад». Это из-за неистовых фанатов, способных морально задавить кого угодно. Болельщики «Галатасарая» и «Бешикташа» (команда играет в соседнем районе) официально признаны самыми шумными среди футбольных фанатов.

На Босфоре все свои, чувствуешь себя как дома

Юные игроки тоже беспощадны друг к другу. Даже я получил от них мимоходом порцию вызывающих выкриков, для меня точно непереводимых. По привычке чуть не ответил так же громко: «Хесап люфтен» (с турецкого «Счет, пожалуйста»), однако просто вытянул ладонь в кулак: московский «Локомотив»! Всем было смешно.

Дружелюбного туриста быстро распознал владелец домашнего кафе. Скучающий силуэт, составлявший с многовековой стеной единое целое, неуловимо отлип от нее: «Привьет! Капуста!» А вот сейчас было обидно: какая я тебе капуста? Но я улыбнулся и пошел дальше. Под крики маленьких футболистов у меня как раз возникла мысль пойти в сторону Бешикташа.

Вид на мечеть Ортакёй во время прогулки на теплоходе по Босфору

Не на стадион, нет – в крепость Румелихисар. Как и Едикале, это оригинальное османское место, а не перестроенное византийское. Башни и стены XV века на берегу Босфора, припорошенные густой листвой деревьев, не оставляют сомнений в древности камней. Главное достоинство открывается, правда, птицам, а не тем, кто проходит по 50 километров в день: говорят, если посмотреть на крепость сверху, то ее контуры складываются в старое начертание имени пророка Мухаммеда.

Удочки – это, пожалуй, главная ассоциация с

Вид на Босфор из крепости Румелихисар

Пора выдвигаться обратно, хоть и стала подкрадываться усталость. Но новые впечатления удивительным образом заставляют заткнуть куда подальше нытье ног. Весь путь до Галатского моста по немного извилистой набережной я проделал, наблюдая за рыбаками, за их взглядами, в которых читается понятная, безмятежная, немного тоскливая жизнь. У меня от них стало рябить – или даже «рыбить» – в глазах, а они в такой атмосфере живут каждый день. Кажется, столько удочек за час ходьбы я больше никогда не видел.

Можно идти вслепую и все равно почуять близость бухты Золотой Рог. Точнее, услышать вечерние монотонные, но, черт возьми, громкие крики в мегафон: «Босфор! Босфор!» Для меня они стали предвестниками следующего дня. Нисколько не помешали уснуть (еще бы!) и, видимо, подействовали как гипноз, потому что на следующий день я доковылял до первого теплохода и отправился на прогулку по воде. С особой гордостью глядя на путь, что проделал накануне по набережным, и с восхищением – на Девичью башню на воде, вдохновившую на творчество Ивана Айвазовского.

Возле нее я высаживаться не стал, – ходить совсем не хотелось – а на Галатскую башню накануне все же поднялся. Очередь из сотен туристов, где я зачем-то занимал очередь, к вечеру рассосалась полностью, впрочем, как и солнце. Но мне хотелось в любом случае окинуть взглядом уже темный город, который я прошел. Не весь, конечно, а лишь европейскую его часть, и то далеко не всю.

По улице Истикляль ходит ретротрамвай. В нем, как и во всем Стамбуле, даже поздно вечером масса туристов

На толпу, направлявшуюся к площади Таксим, смотрел снисходительно: куда вам? Два парня подумали, что я ищу компанию, и один из них обратился ко мне на английском:

– Привет! Пойдем с нами смотреть танец живота. Я из Ирана, мой друг из Сирии, мы никогда его не видели. Пойдем, это очень интересно!

Я показал ему на трекер шагов, он присвистнул, похлопал меня по плечу и, не прощаясь, ушел в другую сторону. Подумал, наверное: «Чокнутый».

Действие для читателей

Пройти 50 километров просить не буду, но попробуйте приехать в новый для себя городок и обойти его пешком полностью. Поделитесь впечатлениями.

Глава 3

Правда:какой самый экстремальный поступок ты совершал в путешествиях?

Место:Мурманская область

Я не чокнутый бродяга и не безбашенный авантюрист, хотя по прошлой главе так не скажешь, да? Для адреналиново-дофаминового баланса, по-моему, перчинки во впечатлениях должно быть в меру, с контролируемой остротой. А не как в Китае, когда просишь not spicy – и неподготовленные рецепторы в любом случае обалдевают.

Не все, что со стороны кажется экстремальным или звучит опасно, таковым является. Это вопрос контекста и обстоятельств. Вот смотрите: я спал в трусах на открытом воздухе без палатки и спальника, а еще плавал в Северном Ледовитом океане буквально в течение одного дня. Ни то ни другое я не планировал, так сошлись звезды и циклоны-антициклоны на самом севере Кольского полуострова. Даже больше скажу: на самом севере всей континентальной европейской России.

В тех краях самое модное нынче место – Териберка, маленький поселок на берегу Баренцева моря. О ней знает каждый более-менее активный турист. Там, всего-то в паре часов от Мурманска, можно увидеть китов и северное сияние. Я тоже видел китов, мельком и издалека. И северное сияние, но малого уровня, 2–3 балла по 10-балльной шкале интенсивности aurora borealis.

Но не это я запомнил на Кольском полуострове в первую очередь, совсем не это!

В душу запали полуострова Средний и Рыбачий, заметно севернее и куда как суровее. Два арктических «брата», соединенных перешейком, давным-давно были островами. Потом уровень земли поднялся, добавив им вместе с природным «мостом» приставку «полу-». Оказалось, природа сама себя загнала в ловушку. Китов, проплывавших много лет между островами, подводила, по мнению ученых, генетическая память: гиганты стали выбрасываться на землю. Явление не массовое, но такое бывало в истории. И ведь кто-то же впервые посмотрел на кита именно в таком неестественном положении. Ну вот сложились обстоятельства.

Мыс Немецкий – самая северная континентальная точка европейской части России

Скалы-останцы Два Брата – пожалуй, самая узнаваемая природная достопримечательность полуострова Среднего

Я тоже сначала попал в собственную ловушку, а потом оказался в неестественном положении, возвращаясь к ответу на вопрос об экстремальном поступке. Хотя планы были вполне обычные: переночевать с попутчиками в палатке рядом со скалами-останцами Два Брата, нормальное походное дело. Это сейчас на Среднем есть глэмпинги, а несколько лет назад, кроме спартанской турбазы «Большое Озерко», во всем природном парке на двух полуостровах не было ничего. И настолько мало путешественников, что с кем-либо еще пересекаешься крайне редко.

Хребет Мустатунтури между материком и полуостровом Средним – единственное место на всей территории бывшего СССР, которое немецкие войска во время Великой Отечественной войны не смогли преодолеть с первых дней до контрнаступления. Фронт держался здесь три года. До сих пор кругом прямо под ногами можно найти гильзы, колючую проволоку и фрагменты касок.

С Берега Рыжих Камней на полуострове Среднем красиво наблюдать за закатом. Особенно в полярный день, когда солнце не садится полностью

Край суровый, ветреный, с тяжелыми каменистыми дорогами, пригодными лишь для подготовленных автомобилей. Тут никто не живет, кроме нескольких сотен военных. Но в этот раз все пошло не так. Июль, неделю держится за +30, практически штиль. Жители Кольского, думаю, сразу назовут год, 2018-й, настолько это было аномальное явление для Русского Севера.

Ночью стало едва-едва прохладнее: был полярный день, и солнце никому не уступало место в авангарде небосвода. Вечное тепло свыше давало новые силы. Я проникся культом светила и стал наблюдать, чтобы поверить в его силу окончательно: 23 часа, полночь, час ночи… Садится! 2:30, 2:45… Ну же, еще чуть-чуть до горизонта. Стоп! Оранжевый диск, не медля ни одного мгновения, снова пополз ввысь, наливаясь золотистым светом. «Звезда ты наша всемогущая», – подумал я и практически сразу вырубился.

Сон был коротким и удушливым. В пекле под нейлоном, как ты его ни прячь за скалами, спать невозможно. Палатка превратилась в ловушку, которую я сам же для себя и соорудил. Вылез из нее

На севере полуострова Рыбачьего высятся острые прибрежные скалы, кекуры. И мыс у нас зовется Кекурским

С утра не хотелось ни подниматься, ни рассматривать снова и снова все вокруг. На уровне земли тундра прелестна, несмотря на кажущееся однообразие. В каменисто-ягельном крае яркими вспышками возникают краснокнижные чудеса, такие как родиола розовая – редчайшее растение. Только ничего не рвать! И не есть незнакомые ягоды, если не уверены. Пощады от севера не будет. На каждом шагу. При каждом обороте колеса.

На Среднем и Рыбачьем есть масса бродов, если чуть отклониться в сторону от пути на мыс Немецкий, и следует сначала убедиться, что не провалишься под крышу. Есть «дороги», которые и вовсе проявляются только с отливом, поэтому надо еще рассчитывать эти циклы гравитационного притяжения. Звучит сложно, но в премудрости вникаешь быстро, если проявлять интерес к природе, по которой путешествуешь.

Краски Севера

Тундра – это не только мох, но и редкие яркие растения вроде родиолы

На Севере удивительное небо. Его цвета и фактуру не забыть никогда

Долгое время на Среднем и Рыбачьем была только одна турбаза с удобствами на улице

Этот же интерес заставил-таки меня поставить галочку «окунуться в Северный Ледовитый океан». Строго говоря, берег Рыбачьего омывает Баренцево море, но дальше только открытая вода до самого Северного полюса, каких-то 2000 километров по прямой.

Когда я был на Рыбачьем на турбазе «Большое Озерко» первый раз, уже начиналась зима и мы собирались порыбачить на этом острове, что звучало логично. Эмчеэсники инструктировали нас перед выходом в открытое море на лодке буднично и монотонно, будто пересказывали рецепт борща.

– Температура в открытой воде +2 градуса по Цельсию…

Я съежился в начале «лекции по ОБЖ».

– Через две минуты начинают отмирать ткани…

Легкий акцент был сделан не на «отмирать», а на «ткани», и понятно почему: отмирает все, и очень быстро.

– Сужаются сосуды…

Не отмирают – уже хорошо.

– Еще через две минуты у вас откажут конечности…

Я уже и сам был готов отказаться от нашей затеи.

– При такой температуре человек живет в среднем шесть минут…

Может, с берега порыбачим?

Для любителей заброшенной эстетики на Среднем и Рыбачьем раздолье: разрушенные посты, севшие на мель корабли, бывшие военные городки

– Поэтому лодку ни в коем случае не покидать, держите сигнальные огни…

Ай, ладно, беру.

Та рыбалка закончилась успешно, и спустя несколько лет в тех же местах я осмелел. Полярный день, +30 в воздухе и целых +5 в море – по местным меркам невиданный курорт. Мне, впрочем, и этого хватило. Я попросил товарища сфотографировать меня с берега, но как только зашел в воду, даже не смог расставить все пять пальцев в приветствии – парочку из них мгновенно свело. «Через две минуты начинают отмирать…» – пронеслось в моей голове. Я выбежал обратно под плеск соленой беспощадной воды. И теперь, когда вижу на рынке или в магазине свежую рыбу, еще барахтающуюся во льду, сразу вспоминаю тот северно-ледовитый нырок. По такой воде лучше «ходить», как говорят моряки.

Баренцево море в середине XX века заселили камчатским крабом, и тот замечательно прижился

Вопрос читателям

А какой необычный поступок в путешествиях вы совершали, о чем даже не могли раньше подумать?

Глава 4

Действие:гулять по воде

Место:Волгоградская область, Карачаево-Черкесия, Карелия

В библейских сюжетах и мифологии многих народов хождение по воде символизирует особую духовную силу. Не будем разбирать Евангелие от Матфея и сталкивать религию с физикой, но это сильный образ, который можно применить и к путешествиям. Для меня выражение «гулять по воде» – про расширение рамок и привычных представлений. Совмещение несовместимых, на первый взгляд, вещей или явлений. Ходить, да по воде? Как это возможно? По воде плывут, по земле ходят, по небу летают. Но моряки неспроста говорят «ходить», а не «плавать» – пусть суеверный, а все-таки символ свободы.

Ты видишь воду на своем пути, машинально ищешь судно или что-либо еще водоплавающее, но его нет, и ты решаешься на этот шаг, не имея полной уверенности, что все будет нормально. Потому что вода скрывает дно и те самые пресловутые подводные камни. А ты идешь. Освобождаешься от ограничений и жизненных предустановок. Шире смотришь на мир и лучше понимаешь возможности, свои и природы.

Да-а-а, далеко в философию, как видите, заводили меня прогулки по воде, и не раз! Путешествия дают такие шансы регулярно. В России хватает уголков, где можно пройти по воде, иногда буквально.

Одно из таких мест – озеро Эльтон в Волгоградской области. Хочешь – пройди его целиком, не вплавь, не ныряя, а ногами! Если, конечно, хватит сил, потому что это самое большое минеральное озеро в Европе площадью 152 квадратных километра. Вокруг сплошная соль, точнее рапа – соляной раствор. Химический состав озера выглядит словно школьный учебник. Хочется, чтобы рядом шел по воде ученый, который будет пояснять по каждому пункту, что значит концентрация брома, бора, магния. А чтобы вы не сомневались в лечебно-курортных возможностях Эльтона, приведу один факт: соленость озера доходит до 500 %. Показателей выше этого значения в мире просто нет. У знаменитого Мертвого моря она в полтора раза ниже.

Золотое место. Кстати, это основная версия происхождения названия, бывшая в ходу еще у первых исследователей: от монгольского Алтын-Нор, буквально «золотое озеро». Интересно, что так же кочевые народы называли и Телецкое озеро на Алтае.

Весной в самых глубоких местах уровень воды в Эльтоне может достигать 1,5 метра и больше. Но это все равно немного, учитывая размеры озера

ФОТО РОМАНА ОВСЕЙЦЕВА

Золотоносным для России Эльтон стал ну о-о-очень давно, в переносном смысле: не золото, а поваренную соль кинулись добывать сюда после того,

Есть альтернативная версия, что озеро Эльтон получило имя в честь Джона Элтона, участника экспедиции Татищева по степям России

Строительство на берегу озера санатория было лишь вопросом времени, места хватало всем. И сегодня для лечения пациентов здесь роют ямы, как бы двояко это ни звучало. Иначе солевую ванну принять не получится – слишком мелко! В летний сезон глубина озера держится примерно на уровне 5–7 сантиметров, так что по нему действительно можно ходить пешком, это не шутка.

Я попытался, но был май, +10 градусов, поэтому холодная, пусть и целебная, водичка быстро заставила меня пока что полечиться воздухом и в одежде. Или эмоциями от вида красок, которыми Эльтон любит радовать гостей.

Цвет озера меняется, приобретая в том числе красные и золотистые оттенки вдобавок к белой соли и синей воде. Ученые выяснили, что краснеет оно из-за водорослей. Белый, синий, красный – как цвета российского флага. Дружина триколора под солнцем выступает настоящим чудотворцем для души. На закате горизонт зеркально делит разноцветный мир Эльтона на две равные части. И ладно б только оттенки синего, но их тут масса, и кажется, сейчас – ать! – ухватишь за края линию горизонта, перевернешь небо и воду местами (или встанешь на голову) – и ничего не изменится. Мир стабильно прекрасен в любом положении.

В составе солей Эльтона «солируют» хлорид натрия и хлорид калия

Минералогический состав озера и местных грязей помогает быстрее заживлять раны

На участках без воды соль напоминает поверхность Луны; с фотографий, конечно, – не то чтобы я летал к спутнику Земли, этого действия я в нашей трэвел-игре совершить пока не могу. Но на Эльтоне другая ассоциация и не лезет в голову, если смотреть под ноги. Воображение, благодаря причудливым линиям и формам на поверхности, само домысливает скафандр на теле. Хочется глубоко задышать, помахать рукой Нилу Армстронгу, пройти к американскому флагу и проверить, развевается ли он на ветру. Так, я увлекся! А ведь это, казалось бы, просто соль.

Вода в Эльтоне спокойная и вызов не бросает. Горные реки – совсем другое дело. Они не щадят никого и напоминают бешеную атаку в каком-нибудь единоборстве или боях без правил: а ну, иди сюда, давай, че, труханул? Сюда иди! Чем ближе к подножию ледников, тем сильнее сбивают с ног даже маленькие ручейки – тоже своеобразная проверка для сильных духом.

Ох, сколько бродов я преодолел на машине за время путешествий! Особенно на Кавказе. Иногда доверялся судьбе, бросаясь в воду, не зная дна. Иногда исследовал в сапогах-забродниках. Иногда отходил назад, если понимал, что река меня не пощадит и не отпустит.

В горах у бродов не всегда есть объезд. Вынужденная необходимость пересекать реки для местных становится вовсе рутиной. И ладно бы пересечь – на Севере автомобильные маршруты прокладывают порой прямо по морю. Приходится учитывать время приливов и отливов, чтобы попасть в отдаленные точки. Такой маршрут, например, проложен на карельский мыс Бесов Нос, куда ездят за древними петроглифами и северным белоночным спокойствием.

И с реками бывает движение не поперек, а прямо по руслу, как на дороге к Софийским озерам у Архыза, когда внедорожная ее часть в один момент, пусть и довольно короткий, сливается в едином порыве с рекой, и ты то ли уже плывешь, то ли еще едешь, но точно по воде.

В походах это называют забросом. Перед пешим маршрутом ты преодолеваешь на внедорожнике сложности рельефа до тех пор, пока они позволяют. В тот день штурм горных водопадов и озер начался с Софийской поляны. Она напоминает шумную зону прилета в аэропорту, только вместо таксистов с четками – джиперы со взрослыми «игрушками». При звуке двигателя на подступах к поляне вроде бы все оживляются: новый клиент. Но, видя мой автомобиль, теряют всякий интерес: я со своей «игрушкой»!

Часть дороги к Софийским водопадам надо проехать прямо по руслу реки

ФОТО ЕВГЕНИЯ МОСКАЛЕНКО

Она дала мне возможность подъехать к Софийскому ущелью через каменные спуски, подъемы, сложные перекаты и «погулять» по воде, по руслу реки Софии. В этот момент горная «хозяйка» будто сама ведет путешественника и подбадривает: «Я с тобой». И действительно, к Софийским озерам, – тут все Софийское – которые находятся на высоте 2830 метров, можно идти без питьевой воды, совсем, достаточно взять пустую бутылку. Там, еще выше – пространство полной чистоты и свободы от всего чуждого природе, без техники и цивилизации.

Тропа вьется вдоль другой реки, Ак-Айры – забавно, но и такое название на Алтае тоже есть. Как и положено настоящему дитяти гор, маленькая, но гордая кормилица сама питается ледниками. А теперь отведайте ее дара и вы. Никогда в жизни не купить в магазине ничего чище и натуральнее, чем настоящая горная вода. Не бойтесь, жажда не одолеет, хватит на всех.

Софийские озера находятся на высоте 2830 метров

Три маленьких Софийских озера похожи на три блюдца, наполненных до краев изумрудной влагой. О том, что находятся они на высоте 2830 метров, напоминает вечный снег. Хотя вот пожилой мужчина снимает с себя всю одежду и смачно погружается в Большое Софийское озеро. «Сейчас оттуда вынырнет уже морж», – смеется случайный попутчик по восхождению. Нет, вынырнул очень сильный духом человек. Я-то помню те морозные «ванны» в Северном Ледовитом океане, бр-р-р!

Мне показалось, что я снова окажусь в ледяной воде, когда приехал в Карелию зимой во время оттепели. Все слышали о такой машине, как снегоход. Из названия понятно, что она ходит по снегу. А для воды, вообще-то, есть другие средства передвижения, изобретенные человечеством. Так думал и я, глядя на Ладожское озеро в теплые зимние дни. И сидя на снегоходе, пока еще не очень уверенно, на берегу. Потому что над местами невидимым льдом сформировался очень даже видимый слой воды. К местным шхерам, скалистым берегам Ладоги, предстояло ехать по озеру на том, что для воды не предназначено. Не упускать же такую возможность снова погулять по воде! Тем более что личный горизонт я уже как следует раздвинул в путешествиях. Возможно, фразы про сильный дух и

Кристально чистую воду по дороге к Софийским озерам можно пить прямо из рек и ручьев – их буквально только что напитали ледники

Для легкого снегохода подходящая толщина льда – больше 12 сантиметров, чтобы спокойно ехать, останавливаться и обозревать природу со всех четырех сторон. При температуре –10 градусов такой слой сформируется всего за 10 суток. Однако все меняет резкое потепление после морозов, любопытное время, когда льда на озере еще достаточно, но и воды надо льдом – тоже. Страшновато! Разум и инструктор не то чтобы сильно развеивают а-если-мысли: «Сейчас пересечем залив, будет тонкий лед, держаться строго за мной, скорость не ниже 60 километров в час, а то провалитесь! Ехать прямо, резко не поворачивать!»

И понеслась. В голове играла песня «Наутилуса», точнее, припев со словами «гулять по воде». Нединамичная, казалось бы, мелодия совсем не сочеталась с темпом и все-таки отвлекала от попыток представить возможные последствия. Брызги летят во все стороны, я чувствую легкие провалы, стоит только чуть сбавить скорость. Извините, а как же сфотографировать шхеры? К черту! Мы тут по воде идем. Летим! И я кричу несущимся впереди друзьям: «Газу! Газу!»

Карельские пейзажи одинаково прекрасны и зимой…

В Карелии насчитывается больше 61 тысячи озер. Если все население республики разом выйдет к ним отдыхать, то на каждое придется по 8 человек. Места у воды точно хватит всем.

До знаменитого острова Валаам мы не доехали бы в ту зиму на снегоходах, в одночасье ставших водоходами: открытая вода местами не уступила льду ни сантиметра. Чудес не бывает. Впрочем, Ладога особенно красива, в любое время, именно вдоль берегов с многочисленными безжизненными островками.

Местная строптивая вода в окружении скал и монументальных вечнозеленых стражников магически чарует летом. Вместе со льдом постепенно растапливаются и наши сердца. Посыпанные хрустящим мхом глыбы, окружающие озеро, сродни торговой марке Карелии. Песчаные пляжи ей как будто не идут. На Ладожском, Онежском и других озерах они вызывают привычные курортные эмоции. То ли дело нехоженые каменные берега, которые одной своей крутой формой и текстурой отпугивают пляжников.

…и летом

ФОТО ДЕНИСА СВЕШНИКОВА

Когда я вез друзей по Карелии в поисках места для купания, то уверял: необязательно искать пляж, здесь можно остановиться на любой трассе, найти по карте ближайшее озеро и классно провести время в прозрачной воде. И тут же предложил проверить. Останавливаемся на обочине, идем в лес без троп и следов, лишь на лучи света, пробивающиеся через сосновый караул. Через пару минут открывается озеро с естественными каменными лежаками, которые очень приятно нагреваются на жарком солнце. И никого нет! Отдыхаем.

Гулять по воде, лежать на камнях – все это один очень важный принцип путешествий в частности и познания мира вообще: выходить за рамки. По такому принципу и становятся популярными новые виды отдыха.

Действие для читателей

Погуляете по воде? Вот еще одна идея: есть такое занятие, айс-флоатинг. В Мурманской и Архангельской областях люди в специальных гидрокостюмах плавают на спине в открытом холодном море.

Глава 5

Правда:песок или камни?

Место:Крым, Калининградская область

Сыграем в ассоциации, иначе голова разрывается, не могу с ходу ответить.

Лыжи или сноуборд? Лыжи.

Горы или море? Горы.

Поезд или самолет? Самолет.

Курица или рыба? Курица. Но у нас осталась только рыба. Тогда рыба.

Песок или камни? Песок.

О-о-ой! Вот как сработало сознание! Лавируя на скорости между ассоциациями, внезапно выбираю песок. Ну дела! А сколько, казалось бы, у меня фотографий на камнях: в Карелии, на Кольском полуострове, на Байкале, на Алтае… Сижу, лежу, ползу, стою… Но когда речь заходит о пляжах – а выбор камней или песка неизменно ассоциируется с пляжем, – я все-таки склоняюсь к песку, песочку, песочечку, уютному и нежному.

На самом деле это та еще задачка – найти чистый морской пляж девственной красоты, чтобы не дышать ни в чью спину. Чтобы песчинки от каждого прохожего не прилетали точно в глаз. Чтобы не получать с маниакальной регулярностью мячом по голове. Чтобы не просыпаться после отпуска ночью в поту от выкриков: «Пахлава!» во сне. Желательно при этом не лететь часов девять и не потратить несколько зарплат. Вызов принят!

Все пальцы по пунктам выше можно загнуть на Балтийском море, причем не в курортных городах вроде Светлогорска или Зеленоградска, где летом янтарю негде упасть на узких береговых линиях. Поселок Янтарный – лучшее пространство для пляжного отдыха на Балтике, а возможно, и во всей России. Здесь находится первый пляж страны, который получил международную награду «Голубой флаг». Песок в Янтарном – будто выброшенное отдыхающим белое полотнище: «Сдаюсь, я весь ваш!» И сам он белый в том числе благодаря человеку: очищенный песок, сброшенный янтарным комбинатом после добычи янтаря, выстелил светлый и чистый «ковер» под ногами. Редкий случай, когда слова «сбросы» и «добыча» не означают какой-то гадости для природы.

Чистый, светлый и очень приятный песок пляжа в Янтарном

В плюсе и отдыхающие: в Янтарном самый широкий оборудованный песчаный пляж в России, что в сочетании с чистотой особенно неожиданно слышать, а потом и воочию наблюдать. Местами его простор охватывает до 300 метров в глубину материка, а белоснежная «улыбка» растягивается на шесть километров. Это общая длина, с инфраструктурой поменьше. Найти свою точку пляжного спокойствия точно получится, даже не качая мышцы ног, с трудом переступая в тягучем песке, потому что в отдалении есть деревянный настил для променада в поисках того самого места у моря.

Мой любимый песок – подальше на север, на Куршской косе. Он же, по-моему, самый необычный в России, потому что музыкальный. И это не лирический образ. Перефразируя Маяковского: «а вы ноктюрн сыграть могли бы на флейте кварцевых песков?» Хотя больше похоже на скрипку. Или контрабас? Да тут целый оркестр!

Куршская коса на карте кажется узкой и тесной, но на деле вызывает ощущение широкого простора

Единожды ступив на белесый песок Куршской косы, становишься участником ансамбля песен и плясок. Песок звучит! И с каждым следующим прикосновением твоих прекрасных (или не очень) ног – по-новому,

Откуда раздается звук? У мелких кварцевых песчинок без добавок вроде ракушек уже хорошие «музыкальные способности». Но этого мало: для законченного «образования» должен быть сухой верхний слой, тогда перетирающиеся песчинки зазвучат по-настоящему. Поэтому играть надо летом. Каждый фактор местного климата в определенное время года формирует песчаное вдохновение. Ветрено – раз. Жарко – два. Сухо – три. Мне повезло попасть на импровизированный концерт в августе. Точнее, я сам принял в нем участие.

Песка на Куршской косе много, – она, по сути, вся из него и состоит – но далеко не везде разрешено отдыхать и вообще проходить к берегу. Национальный парк – дело тонкое, а уж тем более столь уникальное природное достояние. Удивительная коса растянулась тетивой на 98 километров на две страны, Россию и Литву, отделив Куршский залив от Балтийского моря, а пресноводный мир от соленого.

Озеро Лебедь – яркий пример бурных природных процессов на Куршской косе. Водоем образовался уже в советский период

Природа на косе меняется, и за этим надо следить. Ситуация здесь складывается не как с горами, вулканами или пустынями, где обычно в трудах ученых фигурируют миллионы лет. Облик косы формировался и без человека, и с его участием. Сначала балтийские ветры и течения навалили песок над уровнем моря так, что даже целые поселения засыпало. Дюны кочевали туда-сюда, меняя ландшафт. В Восточной Пруссии в XIX веке косу решили спасать: высадили леса и растительность, чтобы создать естественную преграду ветру и тем самым сделать ландшафт более предсказуемым. Успешнее всего в посадках и борьбе за стабильность был Вильгельм Франц Эфа, именем которого сегодня названа высшая точка одной из дюн, куда ведет экотропа. Здесь не пляж, можно только смотреть.

Температура воды в Балтийском море – пожалуй, главный отпугивающий фактор: она редко прогревается выше 22–24 градусов из-за апвеллинга. Это явление, при котором ветер вытесняет верхний теплый слой воды более холодным из глубины. На пляжах Куршской косы вода обычно комфортнее по температуре.

Янтарь объединяет в себе обе курортные «стихии», песок и камень. В Калининградской области, а конкретно вблизи поселка Янтарного, находится около 90 % мировых запасов янтаря. Здесь можно сходить в музей при комбинате, посетить смотровую площадку с видом на карьер, увидеть янтарную пирамиду и самим попытаться найти янтарь в песке. Где еще увидишь столько взрослых, усердно копающихся в песочнице?

Название «Куршская коса» на слуху и известно по всей стране. Но то же самое не скажешь про природный парк Караларский, о котором в курсе не каждый житель Крыма. Хотя именно здесь он и находится, на берегу Азовского моря, в северо-восточной части полуострова. В ходу народное имя парка, точнее, его прибрежной части: Генеральские пляжи.

В советское время там была закрытая зона: на живописном берегу разместили испытательный полигон. Обидно, наверное, было местным жителям: висит груша – нельзя скушать. Пляж есть, море есть, «лампочка» из загадки в виде солнца тоже светит ярко, а воспользоваться этим трио нельзя.

По одной из версий, в бухте, которую называют Генеральской, находился вагон генерал-лейтенанта инженерных войск Чернореза. Потом, когда территорию открыли для всех, и вся вереница пляжей природного парка получила «генеральское» имя. Броское, вызывающее, народное название служит определенным знаком качества. Золотистой звезды, как на парадной форме генерала, в цвет песка, эти пляжи точно заслуживают.

Туристической инфраструктуры на Генеральских пляжах нет

Уютные бухты протянулись почти на 30 километров вдоль восточного побережья между поселками Курортное и Золотой. Вся береговая линия, кстати, сохранила определенный уровень недоступности. Дороги здесь грунтовые, автомобили с низкой посадкой или разворачиваются, или не заезжают вовсе, или рискуют оставить техногенный сувенир работникам парка. А то и в прямом смысле сесть в лужу.

У меня на такие случаи есть поговорка: чем сложнее дорога, тем ярче впечатления. Примета эта работает не всегда, но очень часто, особенно с пляжами. Та бухта, которая спряталась дальше всех или с самым сложным подступом, станет для тебя поистине золотой, как бы она на самом деле ни называлась. На Генеральских пляжах предложение большое и в бархатный сезон сентября заметно превышает спрос. Едешь вдоль берега и тщательно всматриваешься, где бы уединиться, как будто медленно везешь тележку в супермаркете вдоль витрин и выбираешь сыр. С плесенью только брать не надо – почище будет, а уж мягкий или твердый – дело вкуса. Изучаешь «этикетки» (читай: карту), а там настоящий зоопарк: скалы Верблюд и Петух, бухты Обезьянья и Коровья. Неожиданно меж ними затесалась бухта Патриарха Краеведения.

Какая-нибудь закрытая бухта в длинной череде Генеральских пляжей наверняка останется пустынной

Меня привлекли дикие пляжи без названия, дикие настолько, что они могут оказаться пустынными. В голову сразу лезут мысли, не превратить ли на вечер пляж в нудистский. Высокий скалистый берег крепко держит каменное «покрывало» вокруг тебя: раздевайся и купайся, никто не увидит. Вот это ощущение дикого, совершенно естественного, подхлестываемое мягкими волнами Азовского моря, будоражит. От сверхпопулярного Крыма такого не ждешь: я регулярно слышу «антикрымские» отговорки про «холодно» и «много народу». Между прочим, вода в Азовском море прогревается во второй половине лета до 27–28 градусов. Оно мелкое и подходит для семейного купания. Вдобавок в таких более диких местах у детей будет красноречивое доказательство, что не человек такой прекрасный у природы, а вовсе наоборот.

Многие скалы на Генеральских пляжах из-за своих форм носят название животных. Эта – Петух

Перемещаемся от дикого Азовского моря к дикому Черному. Прорезаем полуостров точно поперек и попадаем в другое интересное место. Если на Генеральских пляжах камерные бухты, создающие уединенную атмосферу, то прямо напротив, у юго-восточного побережья Крыма, «широкий простор для мечты и для жизни», как поется в нашем гимне. Там расположен заповедник Опук с необычным Кояшским озером, где с мая по сентябрь из-за водорослей вода меняет оттенки от розового до красного. В остальное время она тоже контрастирует с морем, но не так ярко. Морской пляж находится в двух шагах от озера, длинный и широкий, с открытым воздухом и тяжеловатым ракушечным песком. В отблесках солнца

Чайки на пляже Опука чувствуют себя полноправными хозяевами

Например, от общения с чайками-гопниками, как я их назвал. Эти хозяйки моря непуганые, как в Стамбуле, только еще и дерзкие, пытающиеся все время что-нибудь оттяпать, необязательно съедобное. Не дашь полакомиться – найдут сами, безо всяких «если», поэтому лучше сразу откупиться. А впрочем, остальные тогда сядут на шею. Мне кажется, на чаячьем они говорили что-то про «наш район».

Конечно, и на Генеральских пляжах, и на Опуке есть свои недостатки. В первую очередь это отсутствие инфраструктуры: гостевые дома и хорошие отели найдутся, но в десятке-другом километров отсюда – плата за уединение и близость к девственной природе.

Есть у меня в копилке и еще один удивительный пляж. Люблю показывать фото оттуда – и никто пока не угадал страну с первой попытки, даже если дать варианты на выбор. Сейшелы, Кипр, Лазурный берег – что ни называют, все мимо. Французская Лазурка у меня вообще ассоциируется с бомжом, который увязался за мной на променаде и клянчил: «Monsieur, deux euros!» («Месье, два евро!») Английская набережная в Ницце – это обычная, самая что ни на есть наиобычнейшая набережная.

И совсем о другой Лазурке я вспоминаю гораздо теплее – о Голубой бухте в Западном Казахстане, с потрясающей водой понятно какого цвета. Ты точно знаешь, что позади нет отеля. Что в 50 километрах по прямой нет городов. Что перед тобой – драгоценная лазурь, а кругом – пустыня.

Соленое Кояшское озеро Опукского заповедника с весны радует ярким розовым цветом, но к осени заметно бледнеет

В Западном Казахстане длинная береговая линия вдоль Каспийского моря практически безлюдна. И очень живописна

Вопрос читателям

Что выбираете вы: песок или камни? Расскажите о любимых пляжах.

Глава 6

Действие:переночевать в пустыне

Место:Западный Казахстан

Говорим «пустыня» – подразумеваем «Сахара». Стоит сказать это слово, как в воображении возникают золотистые волны дюн, что переливаются одна в другую. До боли в глазах блестящий на полуденном солнце песок. С него вздымается выжженный воздух, в пелене которого различаются силуэты то ли туарегов, то ли берберов, в тюрбанах и на верблюдах, обязательно на верблюдах. Так ведь мы представляем себе пустыню?

Но это необязательно песок. И чтобы переночевать в пустыне, а значит, встретить закат и рассвет, можно остаться в России или поехать к соседям. Наша засушенная климатом земля просит влаги в самых разных формах и состояниях. Для первого «пустынного» путешествия я выбрал самый близкий к Москве вариант – Западный Казахстан, а именно полуостров Мангышлак, как его называли в советское время. Сейчас говорят: Мангистау.

Это огромный полупустынный и пустынный край, переходящий от побережья Каспийского моря в безжизненное плато Устюрт. Его площадь в пять раз больше Швейцарии, только вместо альпийских деревень здесь, словно миражи, разбросаны многочисленные нефтяные вышки, а вместо снежношапочных вершин – дно, в прямом смысле слова.

Рельеф Устюрта, да и всего Мангистау, «нарисован» древним океаном мезозойской эры. Картина пустыни сформировалась, когда материки в очередной раз зашевелились и все меловые отложения вышли наружу, превратившись в горы, которые теперь окружены не бурной морской жизнью с акулами и другими рыбами, а их останками на мертвой, высохшей земле.

В пустыне пытаться ехать по навигатору бессмысленно: в прошлом году дорога была в одном месте, в этом будет в другом

М-да, нагнал я себе жути в мыслях по пути на первую ночевку в пустыне. Она случилась на севере Мангистау, у 90-километрового плато Актолагай с высшей точкой, Нартобе, 302 метра.

Я нервничал. Гора в пустыне – как детская мечта стать космонавтом: она маячила перед глазами, но так и оставалась мечтой, не приближаясь со временем. А, вы хотели стать доктором… Тогда наверняка ходили в фитнес-клуб. Актолагай для меня был изображением на экране беговой дорожки: я трачу время, энергию, а природное нечто на горизонте все не приближается. Мираж?

Нет, особенности пустыни. Расстояние до горной гряды Актолагай от асфальта (читай: цивилизации) – от 75 до 100 километров, смотря с какой стороны подбираться. Острые меловые вершины замаячили еще за 50 километров, 50 очень нервных километров. Кажется, не так много, но в степях и пустынях расстояние под колесами или ногами течет совсем иначе: монотонно, слишком понятно и непредсказуемо одновременно.

Солончаки коварны. Увязнуть можно внезапно и наглухо, как в болоте, поэтому лучше ориентироваться на чьи-нибудь следы

Какую-никакую уверенность давал внедорожник и спутниковый телефон. Про автобусы, попутки и тем более такси, думаю, говорить бессмысленно: ни связи, ни людей. Да ладно связи – в пустыне в принципе нет дорог. Точнее, не так: она вся и есть дорога. Навигатор здесь бесполезен, только карта с компасом и GPS. Еду по направлению, тем более вон гряда маячит. И все никак не приближается, зараза!

Надвигались тучи, завывал ветер, резко потемнело. Не в глазах ли? Машинально протер их – нет, будет дождь. Надо торопиться. Вершины Актолагая наконец-то встали в полный рост и уже не влезают в лобовое стекло машины. Близко! И-и-и… Помните, как резко вы просыпаетесь, когда падаете во сне? Вот и передо мной так же молниеносно оборвались пыльные следы некоей машины, по которым я ехал. И не где-нибудь, а в воде! Это солончак во впадине не успел высохнуть после недавнего майского ливня.

Сердце застучало, я вышел из машины и тут же встретился с безжалостным ветром пустыни. Казалось, незнакомец пытался переломать мне все кости. Я пошел вдоль берега и через полкилометра увидел сухую часть солончака, всю в трещинах, будто вот-вот разверзнется бездна, стоит только наступить. Но нет, это очередная насмешка пустыни: соленая безжизненная земля тверже некуда.

Я все-таки прорвался к Актолагаю, пересек горную гряду, и мы с друзьями начали присматривать место для стоянки. Ветер заставил выбрать укромный уголок под защитой меловых стен. Как бы не так!

Даже при наличии следов и хорошо наезженной дороги надо быть осторожным

Мятежные порывы требовали расправы над непрошеными гостями. Я решил ночевать прямо

Темень уже дикая, по крыше забарабанил дождь. Не спится. Я ожидал романтичной ночевки в пустыне, поэтому воображаю, что ураганный ветер играет мелодию колыбельной. Но нет, машину качало вовсе не убаюкивающе, а угрожающе. Спустя несколько дней в Актау я узнал, что ветер достигал в тот вечер скорости 35 метров в секунду! В яростном вое ночи, когда даже белые скалы погрузились в черную дыру, чудились крики природы: «Э-э-эй, вы кто такие?!» Вдобавок под бешеные барабаны дождя в голову лезли тяжелые мысли: как отсюда выбираться?.. Ведь солончак затопит! В четыре утра кое-как уснуть помогло философское «выживем».

…Рассвет. Я выглянул в окно и посмотрел на работу ураганного «охранника» плато. Палатка свалилась на друзей, стол, стулья и другие оставленные на улице предметы нашего лагеря разбросаны в разные стороны метров на сто. Но я выхожу и смиренно подчиняюсь ветру. Качаясь, взбираюсь на ближайшую вершину Актолагая, без планов, без мыслей – все сдуло силой пустыни. Хочется кочевать.

На вершинах Актолагая убеждаешься, что никакой жизни в округе нет

Для понимания масштаба разглядите на фото мой внедорожник и палатку

У меловых скал легко найти следы древних морских обитателей

ФОТО РОМАНА ОВСЕЙЦЕВА

В тот момент у меня исчезли слова. И через пару дней, когда мы ночевали все в той же пустыне, но уже в урочище Бозжира на плато Устюрт, я не смог извлечь из своей гортани хоть что-нибудь членораздельное, увидев целую сеть многослойных, фактурно-диковинных скал. Черепахи, пирожки, тюбетейки, драконы, собаки – детали сформированных океаном скал буквально заставляют пройти своеобразный тест Роршаха. Включай воображение и ни о чем не думай.

А на закате я просто сел. Да и как тут устоять, когда небо в полном объеме и в считаные минуты окрашивается в сиреневый цвет. Еще один цвет, который теперь у меня ассоциируется с пустыней.

Она словно хочет обратить на себя внимание: «Э-э-эй, люди! Вы выдержали испытание, теперь посмотрите, что еще у меня есть». А что, кстати? Удивила долина Торыш, она же у путешественников Долина шаров. Черт знает как посреди ничего вдруг распластались каменные сферы, огромные, заметно выше человеческого роста! Последняя версия экспертов про электроразряды в местах тектонических разломов звучит примерно как желание не упасть в грязь своим ученым лицом. Короче, это мячи для гольфа инопланетных великанов, точно вам говорю!

Под палящим солнцем пустыни и сам быстро становишься окаменелостью

ФОТО РОМАНА ОВСЕЙЦЕВА

На Мангистау действительно легко представить, что эта земля некогда была частью древнего океана

Один из самых узнаваемых видов урочища Бозжира на закате становится фантастическим

Откуда взялись каменные шары в пустынях Мангистау, с полной уверенностью объяснить никто не может

Гора Шеркала высотой 332 метра напоминает гигантскую юрту посреди пустыни

Самый большой песчаный бархан Европы – наш Сарыкум, расположенный в Дагестане между Каспийским морем и предгорьем Кавказа. Здесь снимали фильм «Белое солнце пустыни», а сейчас это территория заповедника с особым микроклиматом.

На Мангистау можно провести целый день и встретить из живых существ только черепах

Столько вопросов еще таят в себе Мангистау и Устюрт, и столько еще изучать и изучать. Полную аэрофотосъемку местности сделали каких-то 40 лет назад, ничто по сравнению с находками под ногами. А там следы того самого океана, их даже не надо специально искать. Белемниты, аммониты, камни с оттисками древних растений и моллюсков, даже зубы черной акулы валяются на каждом шагу. Сувениры возрастом 80 миллионов лет всяко ценнее магнитиков.

Домой я приехал белым, даже машина будто сама стала меловым отложением. Сотрудник пограничной службы на обратном пути насмешливо удивился:

– Откуда такие чумазые?

– Из Мангистау.

– А что там делать?

– Гулять по дну высохшего океана.

– Высохшего?

– Ну да.

– Океана? Высохшего, да?

– Ага, классно!

– Ну, вы там, москвичи, совсем с ума посходили, вам обычного моря не хватает?!

Консьерж в Москве был более лаконичен: «Ты как с цементного завода приехал». Скорее, с фабрики впечатлений.

Действие для читателей

Побывать в пустыне или песчаных дюнах не так сложно, как может показаться. Отправляйтесь на бархан Сарыкум в Дагестане или так называемую Донскую Сахару – дюнные всхолмления в Воронежской области.

Глава 7

Правда:ты встречался с аномальными зонами?

Место:Карачаево-Черкесия, Красноярский край, Рязанская область

*Звучит заставка из «Секретных материалов»*

Мне кажется, благодаря знаменитому сериалу для меня слово «аномалия» стало означать нечто фантастическое или невозможное, хотя это всего лишь отклонение от нормы. Нетипичное и неправильное, но точно существующее. Мне кажется, так даже увлекательнее, потому что есть «секретный материал», который надо как минимум попытаться объяснить.

В природе аномальных зон хватает, независимо от рельефа и климата. Не буду говорить о районах, где люди встречали НЛО или внезапно исчезали и возвращались. С зелеными человечками я не общался, никуда не телепортировался, а если и пропадал с радаров, то по доброй воле, а не из-за блеска луча из летающей тарелки. Но я встречал кое-что поинтереснее, доступное каждому.

И снова Карачаево-Черкесия. Пятый с конца регион России по площади, но с какой плотностью прекрасного! Конечно, из-за Кавказских гор, дающих много свободы, в том числе и воображению.

В урочище Тютджен-Тохана распластался по земле огромный каменный «торт» Ташлы-Кол. Сама природа порезала его на «кусочки» для гостей, которые все-таки смогли сюда добраться. В награду за долгий и тернистый путь насыщаешься необычными ощущениями. В народе, да уже и на картах, это место называют Худесским лабиринтом, по имени текущей вблизи реки Худес.

По составу Худесский лабиринт близок к бетону без крупных включений, что дало некоторым мистикам почву порассуждать, будто к образованию достопримечательности причастны люди. Тем более что других подобных лабиринтов на всем Кавказе нет

Я назвал его «тортом», потому что выглядит похоже: каменный массив довольно ровной высоты до шести метров стоит посреди «стола»,

Трещины местами метровые и больше, отсюда и внезапно возникший естественный лабиринт. Хотя насчет «внезапно» – это я погорячился: миллионы лет все-таки, даже сотни миллионов. Нынешний Кавказ в мезозой благополучно пребывал на дне океана Тетис, пока горные породы не встали на дыбы и земные плиты не поделили мир по-новому. Потом в дело вступили вода и ветер, проточив трещины в большой глыбе. Верим?

Высота отдельных камней Худесского лабиринта достигает шести метров

ФОТО ЕВГЕНИЯ МОСКАЛЕНКО

Ну а какой выход! Хотя очень-очень хочется поставить под сомнение выводы геологов, когда на месте тебя обдувают пронизывающие кавказские ветра, а над головой сгущаются тучи в узких промежутках света между каменными стенами. Подвинуть бы их и выйти на свет. Или вдруг тайная комната найдется?.. Но я ж не мезозой, чтобы плиты двигать на раз-два.

Заблудиться в Худесском лабиринте сложно. Как правило, ходы не сквозные и заканчиваются тупиками, что нисколько не умаляет их таинственности. Я ожидал за очередным углом встретить следы сакральных ритуалов или даже застать сам обряд, но вышла встреча с другими «духами», вмиг разрушившими всю атмосферу. Слышу крик: «Люда, у меня корзинка полная!» Оказалось, знатоки грибных дел из Ставрополья приезжают сюда тихо поохотиться. Говорят, рядом с лабиринтом удивительным образом на маленьком участке регулярно вырастает масса грибов – еще одна аномалия.

Для грибников конкуренции никакой: добраться до Худесского лабиринта довольно проблематично. Надо обращаться к турагентствам в кластере Кавминвод, которые отвезут вас на внедорожниках, или, как я, снова ехать «со своим», со стороны перевала Гумбаши или с трассы на Джилы-Су, о которой я упоминал ранее. Получится выезд на стоун-терапию, только наоборот по температуре: с холодными камнями, охлаждающими знойным кисловодским летом. У Худеса, на высоте 2200 метров и под пристальным взглядом Эльбруса, жарко не будет.

По Худесскому лабиринту можно пройти сверху. Но крайне осторожно, чтобы не превратиться в героя фильма «127 часов», застрявшего в узкой расщелине

ФОТО ЕВГЕНИЯ МОСКАЛЕНКО

В Бурятии любителей мистики привлекает плато Тапхар с его необычно ровными каменными плитами. Охотники за НЛО предполагают, что некие внеземные цивилизации использовали его как космодром. Более реалистичная версия у историков, о стоянке Чингисхана, но это предположение тоже неподтвержденное.

Для камней на земле я бы выделил несколько уровней трэвел-впечатлений. Первый – лежачие: «Камень. Просто камень». Второй – стоячие: «Во природа дает!», кто бы их ни поставил: мезозой, палеозой или друид-строитель на Британских островах. И есть особый уровень камней, которые обрели покой в максимально неестественном положении: «Как, черт побери, такое возможно?!» Они вроде бы, на первый взгляд, опровергают законы физики, но на самом деле их подтверждают. Голова все понимает, а глаза не верят.

К третьему уровню я отнесу Висячий камень в природном парке «Ергаки» на юге Красноярского края. Как можно понять из названия, он не лежит, не стоит, не сидит и даже не падает. Камнепады в горах я видел, но то были небольшие камни. Даже с человеческий рост, они на самом деле мелочь по сравнению с этим гигантским валуном. Этот как будто побежал по Саянским горам вместе со всеми собратьями, но в последний момент неловко остановился и замер прямо у обрыва. Передумал убивать себя о сибирскую бездну и решил добиться славы у туристов. Получилось!

Тропа к Висячему камню по большей части оборудована

По рассказам сотрудников парка, раньше камень дрожал. Возможно, от страха перед падением или, как я, от сибирского холода. Еще бы! Высота 1750 метров, контакт с поверхностью минимальный. Кажется, валун уже заглядывает в пропасть – и все равно никуда не девается. Слишком огромный вес, чтобы двигаться дальше: 600 тонн! Вот и попробуй его сдвинь. Одну легковую машину толкнуть непросто, а тут их 400.

Говорят, приезжали чудаки с лебедками. Горе-строители по сравнению с толкателями Пизанской башни на фотографиях – другая лига. Но результат один: ничего не вышло.

Интересные ощущения возникают на тропе по пути. Висячий-не-подходи-сейчас-прыгну-камень открывается взору, когда подходишь к озеру Радужному у подножия. И в этот момент я поймал себя на мысли, что неожиданно ускорил шаг. Шальная мысль пробежала: а вдруг упадет? Добежать бы быстрее, обнять покрепче, пока чего не вышло.

Но последние сотни метров перед Висячим камнем будет тяжело. Да, это тоже часть тропы

Не упал. Обнял. Холодно, блин. Конец августа в Ергаках сродни глубокой осени. Светофорная коалиция красноярской флоры сверкает ярко, в противовес серому небу. Все цвета или по очереди – неважно, в это славное, но холодное время года любой из них означает «иди».

Хотя, признаюсь, сначала я засомневался. В день похода температура рухнула. Не как курс доллара к рублю, а прям рухнула-рухнула, до +4 градусов. Пришлось нацепить слоями все, что со мной было, но на инспекторов парка это впечатления не произвело: «Что, прям так пойдешь? Ну, давай… Там чай продают в палатке».

Перед выходом на маршрут надо взять пропуск и отметиться на кордоне или в визит-центре, смотря с какой стороны идти. Предупредили насчет медведей: «С тропы не сходить, а то загрызли тут одного…» На Висячий камень ведет оборудованная тропа, парк популярен у сибиряков. И все-таки тут дикая природа, до городов далеко, мобильная связь только от одного оператора, и та далеко не везде.

У подножия, со стороны озера Радужного, Висячий камень с его пугающим наклоном виден хорошо

Пешая часть маршрута к Висячему камню расползлась примерно на 12 километров туда-обратно. Звучит как «целый день куда-то идти», но в основном по равнине, местами по деревянному настилу. И чай наливают в палатках посередине пути, не обманули! Какой тут медведь, казалось бы. Однако последние 500 метров, когда надо буквально по валунам карабкаться наверх, сам начинаешь считать себя медведем в поисках добычи. Добычи впечатлений. В какой-то момент даже захотелось действительно встретить мишку: столько наслушался о правилах поведения при встрече с ними, что пора бы и опробовать в деле. Руки поднять вверх, издавать громкие звуки, желательно металлические, не отворачиваться и не уходить. А там, может,

Лучше я вам красивую легенду расскажу. Считается, что если Висячий камень рухнет-таки вниз, в озеро Радужное, то брызги разбудят спящего Саяна, великана, который прилег отдохнуть и притворился горным хребтом.

Магия, безусловно, витает в саянском воздухе, и особенно вокруг незадачливого камня. Надо предложить Джоан Роулинг идею написать новую часть знаменитой фэнтези-серии: «Гарри Поттер и Висячий камень», о волшебстве сибирской природы.

Висячий камень не падает, убедился!

С некоторых ракурсов Висячий камень напоминает лягушку

В конце августа в парке «Ергаки» климатическая осень уже в самом разгаре и радует гостей разнообразием красок

В Карелии и Мурманской области регулярно встречаются сейды – большие валуны, которые установлены на маленьких камнях. Необычные сооружения природы, по мнению ученых, принесло ледниками. В процессе таяния так и застыли камни на своеобразных подставках. У саамов, местного народа, сейды считаются священными. Использовали их для общения с духами природы.

В Шиловском лесу есть несколько участков с кривыми деревьями

Впрочем, моменты волшебства можно застать где угодно: аномальные зоны ближе, чем кажется. В пяти часах езды от Москвы, в Рязанской области, на берегу Оки растет вроде бы обычный для средней полосы лес, смешанный. Причем смешан он не только видами деревьев, но и их внешним видом. Стройные ряды симпатичных и ровных березок неожиданно сменяются скрюченными серпом соснами. Какая-то неведомая сила держит их и умудряется склонить в другую сторону. Те сопротивляются и снова выравниваются. Некоторые сдаются и валятся без сил.

Чуть дальше лесной хаос приобретает гипнотическую силу. Как на «Лебедином озере», завороженно следишь за удивительно синхронным плие в исполнении сосновых прим, только музыка не играет и все остановилось в безмолвном антре. Ждешь бурю.

В ней, кстати, кроется одна из причин развития природной аномалии. Лет 50 назад, как говорят местные, по области прошел сильный ураган. Одни деревья были постарше, другие, сосны, помоложе. Их и согнуло по молодости, что оставило на них серповый отпечаток на всю жизнь. Впрочем, ученые выдвигают другие версии, например грунтовые воды, колебания температур или геомагнитное излучение. Смотрю на информационную табличку рядом с аномальной зоной и думаю, что для удобства на ней перечислили все возможные варианты. Но точная причина – и это признает каждый – неизвестна.

Чаще всего необычные участки Шиловского массива называют Пьяным лесом. Иногда – Танцующим, как на Куршской косе в Калининградской области. А трезвые местные танцуют меж деревьями, выискивая грибы: снова рядом с аномалией обнаружилось урожайное место. Совпадение?

Странно даже, что вокруг Пьяного леса не сложили красивые легенды.

Самое известное скопление кривых деревьев – Танцующий лес в Калининградской области на Куршской косе. Той самой, с музыкальным песком. К извивающимся соснам ведет экотропа, а вокруг них – заграждения. Точная причина «танцев» леса тоже неизвестна.

Вопрос читателям

Какие у вас впечатления об аномальных или просто очень необычных, нетипичных местах?

Глава 8

Действие:придумай красивую легенду

Место:Адыгея

В Адыгее рядом со станицей Даховской на хребте Уна-Коз есть скала Чертов Палец. Очень популярное в горных местностях название, которое в данном случае, по-моему, не отражает сути. Да это же «коза»! До рокеров и до наших 90-х годов она имела совсем другое значение: благая весть в христианстве, защита от сглаза у многих народов, а в Древнем Риме, вообще, ораторский жест для придания большей значимости речи. По мотивам собственного пешего подъема на Чертов Палец я придумал легенду о нартах, героях кавказского эпоса, и их священной козе. Она всегда была в почете у адыгов – например, считается символом Нового года.

Легенда о козе

На горе над отвесной скалой гордо стояла коза. Каждое утро нарты бросали взгляд на хребет Уна-Коз над аулом Жумарт, чтобы убедиться, на месте ли хранительница. Ясное ли небо, затянуто ли тучами – не имело значения, ее видели все, даже старцы, которым зрение не позволяло как следует разглядеть собеседника. Большая, непоколебимая, твердо стоящая на ногах, коза охраняла покой великих и добрых нартов и заслоняла их от бед. Присутствие ее добавляло уверенности, что все идет своим чередом.

Адыгея – пожалуй, самая зеленая среди кавказских республик

Как только в ауле вспыхивали ссоры, кому достанутся новые плодородные земли или найденные редкоземельные металлы для лучших во всем мире мечей, коза исчезала. Это был признанный всеми знак, что настала пора для примирения. Вспышки гнева гасли, спорщики шли друг другу на уступки, и коза снова возвращалась на место. Она могла покинуть вершину, даже когда в воздухе царила дружелюбная атмосфера, и это тоже был сигнал – значит, надо приготовиться к нападению завистливых врагов, которые хотят забрать нажитое честным трудом или поработить гордых горцев.

Так случилось и в один прекрасный майский день. Коза скрылась из виду, и в ауле вмиг воцарилось напряжение: что-то будет! Воины-джигиты начали бороться друг с другом, готовясь к схватке, кузнец днем и ночью ковал мечи, старики и женщины прятали запасы продовольствия.

На восьмой день из леса вышли двое бродяг. Лица на них не было. Легкая и простая одежда превратилась в лохмотья, грязь, как показалось, скрывала раны. Перепуганные и несчастные, незваные гости рассказали, как сбежали от злых великанов. «Нас били, унижали, заставляли работать от зари до зари каждый день. Ничего нам не доставалось, кроме куска хлеба и дождевой воды», – сказал один из них, назвавшийся Бажэнэ. Туда-сюда бесновато сновали его глаза. Второй, Дымук, все время смотрел в землю и молчал. Но на поведение жертв, какими бы странными они ни казались, никто не обращал внимания: сколько им пришлось пережить-то!

И лишь старейшины, которых уже никто не слушал, с подозрением глубоко всматривались в глаза прибывших. Гости – это святое, и весь аул захлопотал. «Устали, бедолаги», – запричитали добродушные нарты. Поселили путников в кунацкой, дали огромные кувшины с водой, достали припрятанные было запасы еды.

На горе коза, на козе козел. Шутка

ФОТО ДЕНИСА СВЕШНИКОВА

«Но коза…» – старейшины обратили внимание на пустую вершину горы. «Ее нет уже восемь дней, бросила она нас», – ответил добрый, но недальновидный пастух Ханеш, которому

Хотя слабые ли? Прошло еще шесть дней, и гостей уже было не отличить от нартов. Бажэнэ веселил всех смешными рассказами, а Дымук оказался крепким парнем: на джигитовке он показывал класс и в скорости, и в силе. Все окончательно позабыли про козу, тем более, вместо нее ух, какая мужская удаль пожаловала! Впрочем, на работах это не сказывалось. Гости пока жили за счет добрых нартов, пользуясь их гостеприимством. Со всеми познакомились, у всех погостили и узнали, кто чем живет. Особого рвения к труду не проявляли, не пахали землю, не пасли скот, не возделывали кукурузу.

Впрочем, никто их и не заставлял: один – для веселой и душевной компании днем, второй пусть стережет аул по ночам, как коза, только с силой, в которую не надо верить – вот она, рядом. Так думали нарты. Все, кроме одного.

В ауле жил худощавый невысокий юноша с немужественным именем Пчены, что значит «коза». Он больше всех переживал за пропавшую хранительницу аула, возможно, чувствуя с ней духовную связь. Мать родила его в тот день, когда на горе впервые показалась большая коза; ходили слухи, что потому она и дала сыну имя Пчены. Но никто уже не мог спросить ее об этом: юноша вырос один, так и жил сиротой и холостым.

Пчены с недоверием смотрел на новичков и добивался, чтобы старейшины повлияли на остальных веским словом. Но те только отмахивались драгоценными подвесками, которые им преподнесли в дар новоиспеченные соседи. И откуда только взяли?..

Ближайший к Чертову Пальцу населенный пункт – станица Даховская

ФОТО ДЕНИСА СВЕШНИКОВА

На седьмое утро нарты ахнули: коза вернулась на вершину, а Бажэнэ и Дымука след простыл. Да и так ли их звали? Оборотни, шайтаны, уды, демоны – теперь в их адрес слышались только такие эпитеты – угнали лошадей, скотину, телеги, а вместе с ними и запасы продуктов.

Приуныли нарты, не зная, что делать. Теперь уже не смотрели они друг другу в глаза, отводили взгляды на гору. Там вокруг козы собирались тучи, небо все чернело и чернело, пока не разверзлась стихия. Стремительная молния будто дважды прошла через рога козы, а потом ударила ее точно в голову. Коза рухнула без чувств с такой силой, что с гор посыпались валуны. Всполошились нарты. Это сам Шибле дал знак, подумали они. Надо подняться к нашей дорогой хранительнице!

Собрались лучшие джигиты на гору – по древнему обычаю предков похоронить священную козу, которую благословили небесные силы. Выпили божественной воды сано и отправились в путь. День прошел, второй, шестой – вернулись они в аул ни с чем. И начались у нартов междоусобные распри, да такие, каких земля не видывала с начала времен. Не разговаривали больше друг с другом братья и сестры, обвиняя каждый соседа в общей беде.

Пробраться к Чертову Пальцу можно либо пешком, либо по канатной дороге

Гроза тем временем переросла в ливень и не прекращалась всю неделю. Никто из старейшин не помнил подобного. Тогда на седьмой день слово взял Пчены. «Мы вернем себе козу и сами будем себя защищать. Себя и свою счастливую жизнь!» – что есть мочи крикнул юный тезка козы, но соплеменникам его речь больше напомнила блеянье. Если у лучших джигитов не получилось, то чего ожидать от слабого парня?

Все засмеялись и стали стыдить наивного борца за справедливость, хотя еще мгновения назад корили себя же за легкомысленность. Постепенно нарты разошлись по домам, даже те, кто сочувствовал Пчены. Ему почему-то стало стыдно за всех соседей, и он во что бы то ни стало решил до заката подняться на гору и вернуть козу.

До темноты оставалось всего три часа. Делать нечего, надо доказать свою силу. В чем есть пошел Пчены, выбрав самый короткий, но сложный путь. Подъем набирал крутизну с каждой сотней метров, иногда земляные отвалы становились практически отвесными. Через два часа чувяки его полностью стоптались. Оглянулся он – а села уже не видать. Оставил у камня всю воду и еду, что успел захватить с собой: подниматься будет легче, а боги найдут подношение под камнем и помогут ему. Пчены верил в это, отчаянно верил.

Адыгея занимает второе место с конца по площади среди регионов России, но плотность красивых видов здесь просто зашкаливает. Одно из самых известных мест – плато Лаго-Наки

В один момент показалось, что даже деревья скрючились над ним, закрывая от гостя неумолимо надвигающуюся гору. Вера и уверенность несли его вперед, хотя солнце уже село за горизонт. Оставалось преодолеть еще немало витков тропы, как вдруг скала расступилась, и открылся грот, темный-темный, как мысль шайтана. Но делать нечего, Пчены вошел в темноту и вмиг очутился на той самой вершине горы, откуда за аулом наблюдала коза. Никого не было. Тогда юный спаситель в отчаянии ударил кулаком по горе. Раз, два, три раза стукнул он со всей силы о землю. На седьмой отчаянный удар, в который вложил всю боль обманутых нартов, Пчены закричал неистовым голосом. Скала громко треснула, камни разлетелись во все стороны, поднялся вихрь, в глазах стояла такая кутерьма, что юноша закрыл глаза, ожидая тяжелой участи. Через мгновение все утихло. Пчены робко взглянул перед собой и увидел рога, точь-в-точь такие, как были у хранительницы-козы. Только каменные, вечные, которые никогда и никуда не исчезнут.

«Коза-а-а!» – с криками бросился в сторону аула Пчены. В кромешной темноте его уже не пугали ни ветви гигантских деревьев, ни крутые отвалы. Юноша то летел кубарем, то съезжал на пятой точке, то бежал, неуправляемый от восторга, будто сам Зекуатха подставил ему невидимое плечо и осветил путь вниз, домой. И уже не страшно Пчены, что ждет впереди. Он уверен, что все будет хорошо.

Еще одна природная достопримечательность Адыгеи – серия водопадов Руфабго

ФОТО ДЕНИСА СВЕШНИКОВА

В ауле было светло, там встречали героя. Героя, который вернул козу над аулом. Козу примирения, козу доброты, козу справедливости.

С тех пор аул жил под предводительством Пчены. А если кто забывал о его подвиге и пытался повздорить с соседями, то стоило ему посмотреть на скалу, как темные мысли покидали душу.

Аула Жумарт давно уже нет, а каменная коза все так же наполняет доброй и

* * *

Путешествия вдохновляют. И если ты подходишь к ним подготовленным, с желанием изучать местную культуру, то будут вдохновлять вдвойне. Я выдумал эту легенду, название аула и большинство имен, но все они имеют настоящие адыгские корни, в том числе из популярного на Кавказе нартского эпоса. Когда ты погружаешься в контекст, в прошлое разных народов, краев и стран, тогда границы впечатлений сегодняшних значительно расширяются.

Глава 9

Правда:что бы ты изменил в мире, если бы попал в прошлое?

Место:весь мир

Я хотел бы, чтобы наследие разных эпох не уничтожалось. Чтобы ни один культурно-исторический слой не стерся. Чтобы до будущих поколений доходили в неизменном виде лучшие образцы искусства: архитектурного, изобразительного, прикладного – любого. Чтобы никто не разбирал мраморные скульптуры для отделки станций метро и не сжигал усадьбы. Чтобы никто не разрушал уникальное для замены на массовое и безликое.

Глобализация с унификацией хороши, по-моему, в техническом прогрессе, в науке, но вместе с тем мы наблюдаем, как стирается культурная идентичность. Медленно и незаметно для одного дня, но быстро и очевидно для целой эпохи. И если бы я попал в прошлое, то постарался бы сохранить уважение к культурному коду каждого народа на земле, ко всем достижениям. Звучит фантастически идеально, но ведь и путешествия во времени тоже пока не в нашем распорядке дня, знаете ли.

К сожалению, и в России, и в других странах в широком смысле слова памятники прошлого не раз уничтожали подчистую или оставляли в полном забвении. В моем телеграм-канале «Сэр с горы» есть специальная рубрика с двойным дном в названии – #забродина, где я показываю заброшенные объекты России, в основном архитектурные. Каждый является своего рода символом. Историческим ли, культурным ли, но красноречивым символом прошлого, забытого на родине. Ему бы жить новой жизнью, достойной восторга или поклонения, однако по разным причинам агония продолжается.

Впрочем, иногда разрушенную историю лучше таковой и оставить, умышленно, и передать музеям. Не в смысле, что заброшки поставить на баланс и потом разводить руками, что с этим делать без средств и других ресурсов, хотя такого хватает. Я об интеграции в современные экспозиции. Для ощущения присутствия и сопричастности это бывает весьма полезно, особенно в случае с военными мемориалами. Одно дело – читать о злодеяниях прошлого в сводках старых газет, а другое – видеть это воочию. Визуально представить проще. Не раз замечал, что, к примеру, на Балканах подобный подход используют относительно событий совсем недавнего времени – 90-х годов прошлого века. Книга большой Истории перевернула страницу балканских войн, а значит, пора высечь в граните предыдущий опыт, каким бы он ни был, даже очень страшным.

Самый запоминающийся и атмосферный урок истории получаешь наяву, особенно когда дело касается трагических событий. Ни один музей не расскажет о победах и геройских подвигах лучше, чем сами свидетели тех событий. Даже если они все время молчат. Как стены. Меня до мурашек пронзила обстановка в Брестской крепости у наших белорусских соседей. Ровно у тех стен, за которыми в полном окружении немыслимо долго советские солдаты противостояли стократ бо́льшим силам. У стен без музейного лоска, в истинно геройском обличье. Побитых, разрушенных, но не сдавшихся.

Обойти в наше время, время внуков и правнуков, вкруговую развалины крепости-героя – дело памяти. Метр за метром рассматриваю каждый недостающий кирпичик. Зияющие дыры в изрешеченных стенах символизируют судьбы, тысячи, миллионы судеб. Иду вдоль руин кольцевой оборонительной казармы и читаю на очередной табличке: «В этот день один из защитников крепости связкой гранат, сброшенной с башни Тереспольских ворот, уничтожил группу фашистов». И таких историй – масса. Очень правильное, на мой взгляд, решение – сохранить облик Брестской крепости. Неизбежное ощущение комка в горле не из приятных, но именно в данный момент наиболее подходящее.

Совсем иное впечатление производят полуразрушенные заводы и фабрики. Приведу наш, отечественный пример: несостоявшийся (пока) проект промышленного туризма, хотя по названию разруху не признаешь, – экопарк «Старый Демидовский завод». Не по форме, а по содержанию – самая что ни на есть «забродина» в самом центре Нижнего Тагила. Пройти туда можно только с экскурсией, потому что гигантская территория завода застыла «в чем мать родила».

Наверное, потому что чувствуешь себя младенцем рядом с символом могущества человека, того, жившего сотни лет назад. Воображение легко рисует, как водяной ларь диаметром 3,8 метра, построенный в XIX веке, заглатывает тонны воды рядом с одной из крупнейших заводских плотин страны.

Руины и уцелевшие здания Брестской крепости сохранены или законсервированы так, чтобы никто не забыл

ФОТО ДЕНИСА СВЕШНИКОВА

В 2025 году Нижнетагильскому железоделательному заводу Демидовых исполнилось 300 лет. Но до современного музея ему далеко

Советская «мать» полностью прекратила работу некогда могущественного детища промышленников Демидовых в 1987 году. И по изначальной задумке предполагалось оставить масштабную махину доменного цеха как есть, сразу после финальной плавки чугуна. А вот же! Хоть сейчас грузи, и техника рядом. Действительно, кажется, вот сейчас подойдут рабочие и сделают все что нужно: чугун – в чугуновоз, шлак – в шлаковоз, дитям – мороженое. Оборачиваешься – а вокруг ни души, и почему-то мороженого захотелось.

Мода на модерн коснулась и завода в Нижнем Тагиле

Доменная печь «Старого Демидовского завода»

Заброшенная санно-бобслейная трасса в Сараеве

Может показаться удивительным, но промышленным объектам была присуща эстетика. С дореволюционных времен сохранились, к примеру, механический цех и электростанция в стиле модерн. А то! Заводчане тоже хотели быть в тренде! О техническом тренде молчу: Ленин лишь озвучил и подстегнул мысль о повсеместной электрификации, к которой и без того уже принуждал прогресс.

Иногда бывает, что прогресс не пошел. Одни лишь следы попыток остаются в прошлой жизни, ныне никому не нужные. Так бывает даже с социально значимым прогрессом, культурным или спортивным.

Мало того что мировой спорт выступает катализатором развития региона или целой страны. Потом новым добром надо еще умело распорядиться, или вмешается коварная старушка История. В ныне Боснийской столице, а тогда в крупном югославском городе Сараево, в 1984 году состоялась зимняя Олимпиада. Построили кучу спортивных объектов мирового уровня, которые теперь привлекают лишь любителей уличного искусства: столько

Даже в центре Сараева сложно найти здание без следов Боснийской войны начала 1990-х годов

Нынче ветер гуляет на горе Требевич, раскачиваются кабинки фуникулера, словно в кадре у Кустурицы. Я почувствовал себя сталкером, который ищет схроны оружия или провизии, и постоянно оборачивался: а ну как вылезут сейчас самые разные ребята, ну эти, с твердым намерением «а есть чем поживиться?».

Хотелось бы, чтобы «забродину» удалось как минимум защитить от любителей наживы, от сборщиков вторчермета или самопровозглашенных художников. Но в России есть целые регионы – кладези заброшенной архитектуры, где заняться разом всеми объектами не удастся. При самом сильном желании без путешествий во времени мало шансов спасти каждое.

Огромные ангары старого немецкого аэродрома на Балтийской косе

В силу исторических метаморфоз в этом плане выделяется Калининградская область. Представьте, каких-то 80 лет назад существовала одна культура, и тут же пришла совсем другая. Ужиться на местах вчерашних боев СССР и Германии было сложно. Если в крупных городах, в том же Калининграде, удалось сохранить даже целый прусский район бывшего Кёнигсберга, то в деревнях и селах следы инородной культуры чаще всего хиреют. Поэтому заброшенные кирхи и замки посреди лесов через несколько дней поездок по региону уже кажутся обыденностью, как верблюды в пустыне.

Но кирхи ладно, нас, с нашим богоборческим наследием, это удивляет мало. А как насчет целого канала или заброшенного аэродрома? В Восточной Пруссии решили построить от Мазурских озер до Балтийского моря длинный водный путь, да не успели. Через эти 50 километров сейчас можно проложить техногенный «забродина»-тур. Например, на велосипедах, от шлюза к шлюзу.

Жутковатая зимняя атмосфера аэродрома Нойтиф

«Охранник» аэродрома Нойтиф

Настоящее раздолье разрухи вы увидите и на Балтийской косе, рядом с самой западной точкой России. Гостей угрожающе встречает аэродром Нойтиф, доставшийся СССР практически без разрушений, 30 лет стоит он бесхозным. В 2000-х порезали на металлолом последний самолет. Зимой, не в сезон, когда любители постапокалипсиса не катаются в поисках фотозон по Балтийской косе, посетителей берет легкая оторопь. Каждый колосок на берегу оброс, будто навсегда, толстенной коркой льда, листы железа отчаянно бьются друг о друга. Мысль одна: похоже, так должен выглядеть конец света.

Заброшенное наследие Восточной Пруссии в современной Калининградской области

Кино! Давайте снимать здесь кино! Три внушительных бетонных ангара вполне вместят даже модель космолета, как бы ни разгулялась фантазия дизайнера. Невесть откуда взявшийся кот, похоже, тоже захотел на кинопробы, но попал только ко мне в кадр.

Так и не достроенный Мазурский канал

Усадьба Хренова в Тверской области в советское время была туберкулезным санаторием

Уголки стоп-кадра – так я называю места, в которых ты застываешь перед неожиданным и удивительным сооружением там, где, по всем ощущениям, его быть не должно. Сколь богата Тверская область лесами, столь же богата она и заброшенными усадьбами с церквями в этих самых лесах. Теоретически можно построить внедорожный маршрут по региону так, чтобы ездить от одной «забродины» к другой, как будто кто-то из дворян все проспал и теперь ищет живую душу. Или хотя бы храм, чтобы помолиться…

И построены здесь не абы какие классические дома: на самом севере Тверской области в глуши стоит усадьба архитектора Александра Хренова. Если это имя ни о чем вам не говорит, приведу хотя бы такой факт: он построил последний дом для семьи Романовых в Петербурге. Для себя же маэстро модерна возвел не дворец, но кое-что поинтереснее: асимметричный архитектурный коктейль из очень разнообразных геометрических фигур. В голове взболтается, но не смешается. Со всех ракурсов лесной опушки выглядит особенно. Балкон на втором этаже бесследно исчез, поэтому дверь теперь выходит в небо.

Церковь Покрова Пресвятой Богородицы на реке Мологе, по неподтвержденным данным, пытались взорвать. Поэтому у нее нет одной стены

Церковь иконы Божией Матери Знамение стоит одна посреди липецких полей уже давно, но хорошо сохранилась

Как заброшенная церковь без крыши. Мне почему-то видится в таких случаях символ особой связи двух миров, земного и небесного. Церковь Покрова Пресвятой Богородицы на реке Мологе, по некоторым данным, даже взрывали, а она все держится, правда, стены, колокольня и крыша обрушились. И что угодно произойдет, она будет стоять, хоть все вокруг исчезнет.

Чувства, возникающие при виде церквей посреди чистого поля, исключительны. При этих словах воспоминания переносят меня в Липецкую область. В несуществующем уже селе Кузьминка на берегу очень утонченной и такой домашней по атмосфере реки Красивая Меча высится над полем церковь иконы Божией Матери Знамение, своего рода символ самой судьбы. Домов уже давно нет: ни фундаментов, ни малейшего следа жизни вокруг. Надежд на восстановление в таких случаях, к сожалению, тоже почти нет. Но пока церковь стоит, жизнь будет. И вроде пафосно прозвучит, однако скажу без всякого позерства: в такие жизнеутверждающие моменты и запах травы вдыхается иначе. Или провалиться мне сквозь землю!

Глава 10

Действие:провалиться сквозь землю

Место:Пермский край, Италия, Словения, Казахстан

Когда мы слышим выражение «пещерный человек», то обычно ничего особенного не чувствуем: ну, молодец, выжил, эволюционировал. Спасибо кроманьонцу за свет в оконце! А ты попробуй поживи в пещерах, в полной темноте, когда влажность стремится к 100 %, и для понимания этого не нужен ни гигрометр, ни его изобретатель Леонардо да Винчи.

Поэтому провалиться туда, в земное нутро, интересно еще и с исторической точки зрения: немножко побыть пещерным человеком, хоть и со всеми удобствами и с уверенностью, что ты точно выйдешь живым.

Подземный мир мертвых Тартар в своих разных вариациях раньше не сулил живым людям ничего хорошего.

В моей трэвел-коллекции подземных миров довольно много, от очень популярных, с экскурсиями каждый час, до менее известных и крайне необычных. Вспомню некоторые из них.

Пожалуй, более других на слуху Кунгурская пещера в Пермском крае. Официальным открытием ее можно считать исследование картографа Семена Ремезова, который начертил план в XVIII веке. Попутно он нашел кресты, икону и даже печь для обжига гипса. Возникла мысль, что в пещере прятались староверы.

Существует легенда, что внутри вместе с войском зимовал Ермак. Именно что зимовал, грелся! Потому что некоторые гроты зимой прогреваются до плюсовых температур. А снаружи в январе, как вы понимаете, не Баден-Баден. Интересный микроклимат Кунгурской пещеры обеспечивают полторы сотни так называемых «органных труб». Сыграть на них, правда, не сможет ни один маэстро, кроме воздуха, который мчит по подземным пространствам почти по принципу климат-контроля: зимой принимает холод, отдавая тепло, а летом – наоборот. От первых гротов и дальше эти пещерно-атмосферные качели чувствуешь своей кожей. Сквозной маршрут для гостей длиной почти два километра напоминает смену времен года: пока дойдешь до центра, вместо февраля вокруг уже апрель. Кажется, некий призрак беспорядочно играет воздушными потоками, но это неумолимая физика поддерживает в сердце пещеры около +5 градусов. Кунгурский естественный климат-контроль работает лучше, чем во многих современных машинах. И я вполне допускаю, что Ермак действительно мог воспользоваться благами природы, несмотря на весь страх, который как мне думается, не мог его не одолевать. Даже в нынешнее время экскурсоводы любят добавить щекотливых моментов. Меня поначалу смутила искусственная яркость Кунгурской пещеры. В летнее время льды встречаются, но мало. Поэтому все внимание сосредоточено на окружающих породах, которые, благодаря специальной подсветке, играют новыми красками. Казалось бы, этот туристический прием хоть и вносит визуальное разнообразие, но смягчает охлаждающую атмосферу. Ощущаю себя на стилизованном каменном танцполе, а не на глубине в десятки метров.

Кунгурская пещера любит поиграть с нашим воображением

Увеличенный макет рачков-гаммарусов из Кунгурской пещеры. Настоящих обитателей посетители глазами не увидят

Для более разнообразных прогулок по пещере в ней организовали разноцветное освещение и поставили ледяные скульптуры

Вдруг в одном из гротов выключают свет – и все. Наглядное пособие «Что такое пещерный человек», или инструкция «Как выжить в полной темноте под землей». Обостряются все остальные чувства. Вся группа, не сговариваясь, смолкла, и пещера заговорила своими голосами. То ли мой разум забредил слуховыми галлюцинациями, то ли у сырости тоже свой язык. Думаю, одного дня было бы достаточно, чтобы сойти с ума, а предки так жили.

Раньше люди верили, что Кунгурскую пещеру вырыл мамонт. В память об этом на маршруте появился экспонат

Своего льда в Кунгурской пещере в летнее время немного

На всем туристическом маршруте пещеры постоянная подсветка. Для безопасности, иначе можно рассечь бровь, как Жуков

Кое-кто адаптировался и живет по-прежнему. В подземных озерах имеются рачки троглобионты, то есть исключительно пещерные организмы. Для них это единственная среда обитания с кормом в виде разложений растительной органики. Маленькие, малюсенькие, микроскопические – и не увидеть их в этой чистейшей воде.

Впрочем, в пещерах кто только не чудится из животных или сказочных существ. Порода формирует интересный облик: посветишь фонариком – и на стене возникнет лягушка. Возможно, именно из-за разыгравшегося воображения маршал Жуков во время экскурсии по Кунгурской пещере, в ступенчатом переходе под названием Дамские Слезы, рассек бровь. «Какие же это дамские слезы, это мужские огорчения», – отреагировал Георгий Константинович. Я тоже несколько раз испытал «мужское огорчение» по своей невнимательности, правда, обошлось без крови. И нелегко же было пещерному человеку…

Хотя… Были бы все подземные гроты такие же огромные, как Ухо Дионисия. По иронии судьбы, наши предки в них никогда не жили. Легким движением пальца по глобусу перемещаемся в Италию, в сицилийский город Сиракузы. Высота этой пещеры 23 метра, то есть в ней поместится семиэтажный дом, причем прямо на входе. Внутри она изгибается буквой S – не ухо, а настоящее жвало чудища.

Длина пещеры Ухо Дионисия – всего 65 метров, но привлекает она другим: акустическим эффектом, увеличивающим слышимость в 16 раз

Пещера действительно похожа на ухо

Поэтическое имя пещере дал художник Караваджо. И кстати, даже не из-за формы: внутри удивительная акустика. Вроде светло, просторно, но слух так же обостряется, как в полной темноте. Итальянцы говорят, что эхо отражается в пещере 16 (!) раз. Вот так матюгнешься невзначай шепотом, а тебе потом: «Дяденька, чего вы кричите?»

Ухо Дионисия возникло не по велению природы: это выдолбленная в древности пещера для хранения воды. Хотя акустика не дает покоя мастерам фольклорного жанра. Сочиняют легенды, что Дионисий, захвативший власть в Сиракузах силой, держал здесь заключенных и с удовольствием подслушивал их крики во время мучительных пыток. Ну-у-у… Моя адыгская легенда была приятнее.

Самое глубокое вторжение человека в земную кору совершили наши соотечественники. Кольская сверхглубокая скважина – официальный рекордсмен мира с глубиной 12 262 метра! Устье замуровали, надпись на фото еще с небольшой числовой неточностью, но в последние годы ее поправили, а волонтеры почистили площадку от мусора. Тем не менее все техногенные объекты вокруг скважины до сих пор заброшены.

Помню свою самую длинную пещерную прогулку. Не очень известный факт, но по этому показателю всех в мире превосходит Постойнска-Яма в Словении, по-нашему – Постойнская пещера. Для туристов открыто более пяти километров маршрутов, больше нет нигде. При этом не надо ползти со спелеологом по узким щелям в «подземное царство мертвых», которое, не дай бог, может действительно превратиться в природный гроб. Без лишнего экстрима, я же говорил.

Пять километров – это настолько много, что тут построили железную дорогу – кстати, тоже первую в мире внутри пещеры – и первое в мире пещерное электричество. Которое, к сожалению, так и не увидел пещерный человек.

Общая длина Постойнской пещеры (Словения) – 24 километра

ФОТО ДЕНИСА СВЕШНИКОВА

Постойнска-Яма – естественная, образованная речными водами на плато Карст, от его названия и пошел этот известный термин. Относительно Кунгурской здесь очень тепло и комфортно: круглый год +10 градусов. Вокруг царит мягкий однородный свет, во время променада вас сопровождают известняковые отложения в разных формах.

Сталактит «Белый бриллиант» из белого известняка в Постойнской пещере

Ученые нашли здесь около 150 видов живности, в том числе эндемиков, так что никому и в голову не придет сказать, что в пещере жизни нет. Среди организмов выделяется европейский протей: амфибия с хвостом, которую чуть более дремучие люди, чем мы, считали детенышами дракона. Может, именно из-за него Франц II и решил побывать в Постойнской пещере? Любопытно же!

Первым лицам государств всегда было интересно заглянуть в загадочные места. К слову, о важных персонах. Самая забавная история, по-моему, рассказывает не о самой пещере, а о Предъямском замке, который стоит при входе в нее, прилепившись прямо к скале. Выглядит эпично, и связанная с ним история такая же, из разряда полулегенд.

Высота утеса, на котором стоит Предъямский замок, составляет 123 метра

Владел замком в XV веке барон Эразм Ямский. Это идеальное место для самых дерзких, особенно со скрытым подземным ходом: закрылся – и попробуй возьми нахрапом. Разозлил как-то Эразм короля Австрии Фридриха III и просидел в осаде целый год. Чтобы добраться до него, нужна была хитрость, и она пришла в чью-то светлую голову на беду, простите, пятой точке Эразма. Дело в том, что туалет в замке был в специальных выступах, то есть вся отработанная продукция летела в бездну. Как-то ночью Эразм пошел туда по делам, и предатель из числа слуг зажег свечу рядом с туалетом. Так осаждающие поняли, куда надо бить, чтобы навсегда разделаться с бароном. Умер тот не от ядра, а оттого, что рухнул вместе со стеной, в буквальном смысле провалился сквозь землю.

Подземно-пещерный мир богат на истории и Историю с большой буквы, невыдуманную и сказочную. Когда я говорил о Западном Казахстане, возможно, сложилось впечатление, что в местных пустынных пейзажах лишь изредка встречаются скалы со дна древнего океана, и все. Но там была жизнь, сложная кочевая жизнь. И пустыня хранит эти древние следы с помощью государства, насколько древние, настолько и необычные. По всему Мангистау сохранилась пара десятков подземных и наскальных мечетей. Мы привыкли, что подобные культовые сооружения больше характерны для христианства: например, Дивногорский монастырь в Воронежской области и Сканов в Пензенской расположены в пещерах. Но чтобы в исламе – это явление крайне редкое.

Многие мечети Мангистау называют подземными, хотя чаще они выдолблены в скалах. Менее известная, не приспособленная для туризма, а потому более аутентичная по атмосфере – Султан-Эпе IX–XII веков, бывшая своего рода обителью для суфийской общины. Вход в нее идет строго вниз по каменным ступеням. Пригибаю голову и обращаю внимание, что кладка выполнена без раствора – максимально естественное использование подручных материалов в пустыне.

Любопытно, что Султан-Эпе считается покровителем моряков; это вкупе с окружающими пейзажами вызывает легкое недоумение в краю известняка, колючек, ящериц и верблюжьих, кхм, следов. Так только кажется: до Мангышлакского залива Каспийского моря всего пять километров. «Всего» по меркам пустыни, конечно.

В подземных мечетях тоже надо разуваться: мечеть есть мечеть

У многих подземных мечетей и некрополей довольно размытая датировка. Султан-Эпе, например, условно датируют IX–XII веками

Недостатка воздуха в подземных мечетях не чувствуешь

Вход в Султан-Эпе. По внешнему виду признать мечеть в случае с подземными сооружениями невозможно

При строительстве подземных мечетей не использовали дополнительные материалы. Камни прилажены друг к другу

Сохранившийся фрагмент Воскресенского моста – первого каменного моста в Москве. Находится прямо под современной Манежной площадью в Музее археологии Москвы

УСТОИ ВОСКРЕСЕНСКОГО МОСТА XVII–XVIII ВЕКОВ. МУЗЕЙ АРХЕОЛОГИИ МОСКВЫ

Пустыня – это звучит в любом случае далеко от больших городов. Мы же тут работаем, живем в суетливом рабочем ритме и лишь находим денек помечтать о далеких, необычных, таинственных местах.

А что, если я скажу, что в подземное путешествие можно отправиться прямо в самом центре Москвы? Буквально в двух шагах от так называемого нулевого километра на Манежной площади, где все бросают монетку через плечо. Малоприметное кубическое здание – это вход, а точнее спуск в Музей археологии Москвы. Его построили вокруг и над главным экспонатом: сохранившимся мостом через реку Неглинную. Первым каменным мостом в Москве, между прочим. Поэтому провалиться под землю можно прямо у стен Кремля, не планируя дорогие путешествия в далекие края. И еще узнать за полдня много нового, посмотрев с помощью VR-технологий на Москву столетия назад.

Глава 11

Правда:какое твое самое короткое путешествие?

Место:Чувашская Республика, Тверская область, Москва

Откройте привычную вам карту и наберите в поиске «достопримечательности». Ну как, бывали там? Или «смотровая площадка» – вы точно хорошо знаете все, что у вас перед глазами? Присмотритесь.

Первую половину жизни я провел в полной уверенности, что путешествие – это некое сложное мероприятие с непременными атрибутами многочасового терпения, когда берешь бутерброды в дорогу или заливаешь чаек в термос. Когда закидываешь в чемодан шерстяные носки в Анапу или лекарства от малярии на белые ночи в Петербург. На всякий случай!

Вспомните моменты, когда к вам в гости приезжают друзья или родственники. Они называют места, а вы ни сном ни духом: «Сколько живу, и ни разу не был (не была)!» Я часто слышу предубеждения в плане «да что у нас смотреть?» именно по отношению к своему дому или родине. У соседней страны или региона леса пышнее, пляжи комфортнее, города интереснее.

Очень полезно перезагрузить знакомое многим мышление, щелкнуть тумблером сознания раз и навсегда. С чистого листа посмотреть на все вокруг, в том числе совсем рядом, и понять, что путешествия – это когда ты вышел из дома не по привычным делам или обычным маршрутом, а за чем-то новым. Которое, вполне возможно, запомнится на долгие годы жизни.

Несколько самых коротких путешествий я приведу в пример, принимая за стартовую точку место, где я когда-то жил или живу

В окружении сосен вертикальные скульптуры парка «Сувар» очень органичны

Пихампар – покровитель волков

Родился я в Чувашии. Это национальная республика между двумя столпами туризма, Нижним Новгородом и Казанью. Тяжело состязаться за внимание дорогих гостей с большими соседями, и так было всегда. Писатель Александр Дюма в своих знаменитых дневниках путешествий по России назвал чувашей «представителями какой-то новой народности». Что новой она была для француза в середине XIX века, неудивительно. Удивительно другое: и для нас самих это народ малоизвестный. Под «нами» я имею в виду не только россиян, но и прежде всего чувашей. Гордость самоидентификации, к сожалению, сходит на нет у многих народов современности. А ведь сколько там культурных пластов! Создавать заново их не надо – надо знать, где искать.

Вот же, буквально напротив Чебоксар и города-спутника Новочебоксарска, на другом берегу Волги – шикарные сосновые леса. Могучие такие, взгляда не хватает, чтобы объять кроны. Любуешься каждой извилиной коры, представляя, что рядом выписывает этюды маэстро Шишкин, у которого любое дерево будто позирует для портрета, со своими «морщинами» и «чертами лица». Но вроде бы таких лесов – тьма по всей России, и ты бродишь меж стволами, выискивая и рассматривая… Ух, чур меня! Какой-то дед почудился, да не один: лошадь, лось, дети, ведьмы…

Крылатая богиня Хыпар в национальном чувашском костюме

Герои деревянных скульптур очень эмоциональны

А вот и не чудятся! Больше сотни деревянных скульптур, отсылающих к древним традициям и символам чувашского народа, разбросаны по этнокультурному парку «Сувар» в заволжской части республики. Суварами называют предков чувашей. Если вкратце, это родня древних булгар, тоже тюркоязычный народ. Одни позже стали татарами, другие чувашами. Трансформация произошла в том числе и по религиозным причинам. Первые приняли ислам, вторые – православие, но очень поздно, по сравнению с русскими регионами, аж в XVIII веке.

Язычество жило после и местами встречается до сих пор. По-моему, парк «Сувар» сегодня выполняет не одну лишь историческую функцию, со своими скульптурами божеств и духов, отсылающих к той дохристианской эпохе, которая, чего греха таить, и для многих православных не закончилась: с утра в церковь помолиться, вечером, на вся-я-який случай, с другими божествами поговорить. Смотрю, как одна женщина прислонилась к деревянной скульптуре. Вдруг услышит сигнал об урожае на следующий год? Или что там с курсом доллара?

Фигуры в парке «Сувар» довольно наглядные в деталях

Скульптуры-столбы называются по-чувашски «юпа». Они неспроста предстают в строго вертикальном формате заметно выше человеческого роста. Мир делится на три части: боги, люди и духи. Сама форма символизирует устройство мира сверху вниз. Но, положа руку на сердце, и на уровне людей эмоции возникают нечеловеческие.

Нарочито яркие, гротескные фигуры кажутся забавными и милыми днем, в сумерках же гулять там не советую. Идешь ты под луной на плеск Волги, внимая стрекоту цикад и дизельному тарахтенью козодоя, как вдруг – бац! – встречаешь лицом к лицу деревянное нечто. С наступлением тьмы божество превратилось в чудище, и смотрит на тебя этот дед с каменным по духу, но деревянным по сути, лицом, молчаливо, но красноречиво. И поди разбери, почудилось или пора кричать «кто здесь». По соседству стоит чертовка с рогами, которая ничего хорошего явно не сулит, несмотря на солидные женские формы. Попросить уже захочется одного – пощады.

Изображения солнца и других солярных символов в языческих культурах встречаются повсеместно

У суварских язычников божеств масса. Они как родственники в деревне – всех не упомнишь, кто кому приходится и как вообще зовут, но в процессе общения все встает на свои места. Почти все так или иначе связаны с живыми существами, явлениями природы или с самой землей, которая чувашских предков всегда кормила. Свой повелитель есть даже у волков, зовут его Пихампар. В дереве вырезано много птиц и особенно орлов. Кстати, орел – почитаемый хищник, ибо порхает ближе всех к богам, там, у Верхнего мира.

А вот ближе всего к нынешней чувашской культуре, пожалуй, Хыпар, прекрасная крылатая богиня. Ближе потому, что у нее дорогой и в прямом смысле звонкий национальный чувашский наряд с монетами на голове и на теле.

Формы скульптур удивляют вне контекста. Стоит у мангальной зоны мужчина с неким пузырем – это шапар с волынкой. Национальный инструмент так и называется на чувашском языке – шӑпӑр, местная разновидность волынки с кожаным мешком в качестве воздушного резервуара. В скульптуре роль кожаного мешка выполняет сам «музыкант». Представляли вы раньше с волынкой шотландцев в юбках? Пусть теперь ее звуки ассоциируются с чувашами и деревянными скульптурами.

Древо жизни в парке «Сувар»

В центре парка растет древо жизни, которое, по старинным представлениям, держит небосвод. Земля, кстати, квадратная. В дохристианские времена никто не мог отвезти сувар на Южный полюс, чтобы доказать «неквадратность». Силу солнца уж доказывать точно не надо было: солярные символы здесь кругом и всюду. И фаллические: формы местами не говорящие – кричащие про рейтинг «18+» для гостей. Хотя на деревянных скульптурах объяснять проще. Можно взять на вооружение на будущее, когда предстоит разговор с детьми. Даже на скамейках в парке «Сувар» можно сесть натурально на женскую грудь. И к мужчинам присоседиться. Перед выбором, куда сесть и отдохнуть в лесу после прогулки, читаю толкование у ближайшей скамейки. По бокам стоят фигуры мужчины. Ага, значит, если сядет мужчина, то прибавится силушки, а женщина получит удовольствие. То что надо.

Когда вода поглотит сушу, наступит конец света. Но конец, простите за тавтологию, не конечный: говорят, божества создадут новый мир, как с успешным киносериалом – продлят на второй сезон.

В парке действительно хочется остаться подольше, особенно летом. И дело даже не в скульптурах, а в свежем сосновом воздухе у берега Волги.

Недалеко от Волги, только уже на территории Марий Эл, находится самое чистое озеро Поволжья, Нужъяр. Его прозрачность достигает 8,6 метра в глубину.

Ну кто не знает Волгу, крупнейшую реку Европы? Если на глазок не признаете, ничего страшного. По крайней мере, на карте ее найдет каждый образованный человек. То ли дело Дёржа, узенькая речушка, которая впадает в Волгу в Тверской области, не успев набрать веса и растечься хотя

Что это за километры! Тронутая человеком, но не тронутая человечеством природа, чистая и непорочная. Когда я оказался на ее берегу, мигом возникло ощущение детства. Ни-ко-го, только уютный шелест травы и задорное журчание быстрой и такой мелкой Дёржи, словно это не река, а ручей. Я мгновенно сбросил кеды и побежал в воду. Глубина-то всего по колено, брызги с каменного дна приятно охлаждают в жаркий день – и я мигом оказываюсь на другом берегу. Выглядываю из чащи и охово-ахово любуюсь ландшафтом, который, казалось бы, не встретить рядом с Москвой: напротив меня – самые настоящие скалы!

Высокий скалистый берег – очень редкое явление для средней полосы России

Десять лет я жил в западной части Подмосковья, откуда до Дёржи порой доберешься быстрее, чем до центра Москвы, меньше чем за два часа. Но это короткое путешествие одним днем так меняет картинку, будто съездил на север или на Урал. Тридцатиметровая отвесная гряда растянулась вдоль Дёржи в нескольких километрах от ее впадения в Волгу. Снова пересекаю реку и примеряю на себя роль геолога, который собирает минералы в экспедиции – хочется потрогать доломитовые скалы, отломить кусочек, рассмотреть, чтобы убедиться: они правда существуют.

Хотя горный берег Дёржи находится совсем близко к большой цивилизации, массового туризма здесь нет, потому что нет инфраструктуры. У меня есть свой внутренний индикатор определения, какое место можно считать достаточно диким: когда вы начинаете здороваться с абсолютными незнакомцами и получать приветствие в ответ без нотки удивления. Если, например, в горах это обычное дело, то в паре часов от Москвы – уникальная ситуация. Я прошел пять километров по поросшему высоченной травой берегу. Вылезая из очередной зеленой засады, выбрался на полянку, где, казалось, уединилась пара любителей друг друга и природы. Мы поздоровались как ни в чем не бывало, и я снова скрылся в кустах в своих «минеральных» поисках, чтобы не портить идиллию старым знакомым. Они такими уже кажутся, потому что в дикой природе каждый человек свой. И удивительно, что подобные ощущения можно вызвать в себе, только-только выехав из шумного мегаполиса.

Для увлечения скалолазанием в дикой природе подходят некоторые места даже в средней полосе России. Среди них – Воргольские скалы в Липецкой области. Некоторые высятся на 20–25 метров.

Скажу больше: в короткое путешествие в совершенно другой мир я отправился однажды пешком, выйдя из квартиры уже на западе Москвы, в третьем «домашнем» для меня регионе. За несколько минут я телепортировался в дореволюционный Петербург. Да, снова отправился в прошлое без магии, а все потому, что ближайшая ко мне достопримечательность – это киноконцерн «Мосфильм», точнее музей при нем, куда можно попасть с экскурсией по записи. И самая фотогеничная часть туристического маршрута как раз пролегает по улицам Москвы и Санкт-Петербурга XIX века.

Сложно представить себе в наше время подобный пейзаж на открытом воздухе всего в шести километрах от Кремля

Улицы на открытом воздухе, как и декорации в павильонах, киностудия периодически перестраивает или дополняет новыми уголками. Поэтому Петербург вполне удачно мимикрировал для отдельных сцен разных фильмов под Прагу или Париж. Волшебство кино ощущается каждым более пристальным взглядом. Аутентичная на середине вымощенной улочки прогулка сразу превращается в фанерный мир иллюзий, стоит сделать шаг вправо или влево. Очень любопытно было бы зайти в «Магазин редких вещей» или убедиться в силе атлантов, которые держат могучие колонны. Но внутри домов ничего нет, а мощь скульптур практически растворяется с каждым шагом навстречу, как мираж в пустыне. Это все большой самообман, но такой приятный и естественный. Верю! Верю!

Исторических улиц на «Мосфильме» две: для старой Москвы и для Санкт-Петербурга

И в падающий кочан капусты тоже верю: так шумовики в фильмах воспроизводят драку. Как-нибудь возьмите вместо попкорна капусту, включите любой боевик и шлепайте кочан об пол во время сцен драки – удовольствие гарантировано. Только капусту надо подобрать по звуку. Обычно стучат по арбузу, чтобы проверить его спелость, а вы – по капусте, для просмотра боевика.

Причастность к закулисью и подноготной чего бы то ни было всегда увлекает, а в кинематографе особенно. Единожды узнал – и всё. Теперь со знанием дела пытаешься разглядеть макет самолета в фильме «Экипаж» или модель подводной лодки в «Командире счастливой „Щуки“».

Моя любимая фраза с экскурсии: «За две секунды свинью из пенопласта и картонную лошадь в кадре не разглядишь». Это в музее более-менее долгого взгляда хватает, чтобы понять всю искусственность декораций. Движ кинематографа сохраняет для нас подлинность истории, обеспечивая яркие впечатления.

Внутри киностудии убеждаешься, сколько же винтиков в этом сложном процессе. И попробуй только прикрутить хотя бы один «не-верю»-винтик в огромном механизме. Главными в нем, конечно, всегда будут актеры, примеряющие за карьеру сотни ролей. Наверняка многим хотелось бы попробовать себя в кино, а ведь сделать это всегда можно, да вот хотя бы в путешествиях, в условиях, когда никто вокруг вас не знает. В моих поездках бывали случаи, когда меня принимали за другого человека. Правда, по случайности и без специальных усилий с моей стороны. Но даже готовы были заплатить за роль!

На «Мосфильме» есть декорации, кажется, на все случаи жизни. В том числе и для интерьерных съемок в церкви

Особого внимания заслуживает автомобильная коллекция «Мосфильма»

Волшебство кино: скульптуры кажутся мраморными, а стены – каменными

Киногородки строят часто в естественной природе, выбирая подходящий ландшафт, и после съемок далеко не всегда их разбирают или превращают в музеи. На фото – открытые для всех желающих декорации к фильму «Сердце Пармы» над рекой Косьвой в Пермском крае.

Действие для читателей

Откройте карту, найдите ближайшую к вам достопримечательность и расскажите о ней, отправившись в самое короткое путешествие.

Глава 12

Действие:выдать себя за другого человека

Место:Кыргызстан

«Салам алейкум, вы же тхэквондист? Я у вас занимался», – случайный встречный долго всматривался в мое лицо. Кто бы мог подумать, что я встречу своего «воспитанника» в горах Кыргызстана! И вообще узнаю о том, что я тренер по тхэквондо.

Молодой человек снял темные

Мы все-таки разобрались, посмеялись, но на прощание новоиспеченный «ученик», обернувшись, бросил на меня недоверчивый взгляд. Не думал я, что с этого момента у меня начнется самый странный поход в жизни.

Я приехал из Бишкека в национальный парк Ала-Арча, чтобы одним днем сходить на водопад Ак-Сай. Несложный маршрут, примерно восемь-девять километров в обе стороны от парковки альпинистского лагеря. Хотя сама «белая речка» (так переводится название водопада на русский) по-хозяйски низвергается с ледников на довольно большой высоте, 2860 метров над уровнем моря, чистого подъема вверх будет около 800 метров. Легкое кардио для альпинистов, среднее – для матерых походников, тяжелое – для свидетелей ол-инклюзива.

Видами со скалы Разбитое Сердце можно любоваться вечно

Встреча со «старым знакомым» тхэквондистом на старте пути была только предвестником странностей. Случилась она неподалеку от моего первого привала, у скалы Разбитое Сердце. Огромный каменный кусок узнаваемых очертаний, расколовшийся ровно посередине, служит удобной площадкой для созерцания лепоты. Легенд вокруг причудливой скалы, разумеется, хватает, и все сплошь про неразделенную любовь. Я называю это фольклорной горной болезнью, когда «тахикардическое» великолепие окружающей природы горцы связывают в сказаниях с неприятными событиями: кого-то убили, кто-то застыл, кого-то бросили. Как будто специально для контраста в жизни. Свет и тьма.

А я сижу и просто любуюсь, хотя во мне горы, как и всегда, прорубили окно в философию. Сердце мое отчетливо и часто бьется, в отличие от каменного подо мной, но в душе невозмутимость и спокойствие. Еще одно свойство горных походов – несоответствие физических тягот и полного душевного равновесия. Со спортом не так: ты быстро возвращаешься в проблемы и заботы обыденности, от чего природные громады отгораживают.

Всего 40 километров от Бишкека – и вы у входа в национальный парк Ала-Арча

Так бы и сидел, вдыхая аромат чая, который внизу казался обычным, но с набором высоты будто приобрел свежесть и новые нотки.

– Привет! Далеко до водопада? – Я сидел один, поэтому сразу понял, что на английском обратились именно ко мне.

– Привет, еще прилично. – Я обернулся и увидел троицу высоких подтянутых иностранцев разного возраста. – Вы откуда?

– Из Голландии, путешествуем семьей. Это наш сын. – Женщина в возрасте показала на самого молодого, и родственные связи быстро сложились. – Можно к вам присоединиться?

– Да, конечно, я как раз иду к водопаду. – В тот момент показалось, что я уступаю голландской семье место на Разбитом Сердце, но они и не думали садиться, пошли за мной. Ладно, вместе веселее – с Ханной и ее сыном Маркусом. Главу семейства по имени назвать не могу, потому что он почти все время молчал, и я даже не запомнил, как его зовут.

Но всем, что было в моей голове о Кыргызстане, решил поделиться. Я всегда много читаю о новых местах, смотрю фильмы, знакомлюсь с культурой. Погружаюсь чуточку глубже, чем фраза «сколько стоит» на другом языке. Потому нисколько не смутился, когда голландцы стали задавать мне вопросы о стране. А что? А где? А когда? Насколько хватило английской лексики, я с удовольствием объяснял. Хорошая, казалось мне, возможность попрактиковать язык.

В национальном парке Ала-Арча есть тропы всех уровней сложности: красота доступна каждому

Особенно длинное «ва-а-ау» я получил в ответ, когда рассказал, что раньше кочевые народы Средней Азии делились в глазах многих государств весьма условно, и киргизами, например, называли в том числе казахов.

– И вы не обижаетесь?

Я только пожал плечами, не став уточнять, почему исторические факты должны меня обижать. Вместо этого продолжил выдавать базу, вовлекая голландцев в беседу.

– Вы же прилетели в Бишкек? А обратили внимание, как называется аэропорт? – Я обернулся, увидел сосредоточенные лица, не дождался ответа и продолжил: – Манас. Это местный богатырь, герой эпоса, который так же и называется. Между прочим, самый большой эпос в мире. Рекорд!

За национальным парком следят, и не без доли юмора

– Вы очень любите свою страну, правда?

– Да, конечно! У нас много красивых мест, – гордо ответил я. Странноватая семейка, как мне показалось: перескакивают с темы на тему. В тот момент до меня еще не дошло, что мои новые попутчики даже не спросили, откуда я.

Мой экскурс в историю продолжался. А для них он превратился в самую настоящую экскурсию. Вопросы от случайных слушателей были простыми, поэтому слишком напрягаться не пришлось. Параллельно подсказывал, как лучше идти. «Наступайте на плоские камни», – посоветовал я при переходе небольшой речки Шаркыратма. Голландцы пошли точь-в-точь за мной, и не думая попробовать по-своему, в полной, похоже, уверенности, что я знаю все камни как родные.

До водопада добрались, разобрав по полной программе названия Киргизского Алатау. Я загрузил чужестранцев топонимами. Слово «Ак-Сай» они запомнили легко, с остальными вышло сложнее. «Шаркыратма» не давалось никак. Пошутили, посмеялись, а после с легким восторгом вздохнули под брызгами воды. Но эмоции улеглись быстро – все-таки трекинг до водопада в национальном парке Ала-Арча хорош, скорее, процессом, сопутствующими пейзажами и новыми ощущениями, чем непосредственно конечной точкой. Высота под 25 метров не удивит ни европейцев, ни наших.

Водопад Ак-Сай вряд ли поразит бывалого путешественника, но в данном случае путь важнее цели

Настало время фотосессии. Я сделал для попутчиков много кадров, каждого голландца по отдельности, всех вместе. Еще удивился, даже с легкой обидой: а чего это они меня не предложили сфотографировать? Пришлось просить самому.

– Отчет, да? – спрашивает Ханна и берет в руки мой телефон. Английское report снова меня не смутило.

– Да, я еще веду блог о путешествиях.

– Вау! И как у вас получается совмещать?

Наконец-то я напрягся: совмещать с чем? Не с преподаванием же тхэквондо. Голландцы даже не спросили обо мне ничего. Пока я думал над ответом, Ханна полезла в рюкзак и достала оттуда деньги. Протянула мне 20 евро и стала горячо благодарить.

Все кусочки недопонимания вмиг сложились в единый пазл. Я не гид, точно такой же путешественник! Но моя культурно-историческая подготовка вкупе с уверенным ходом не заставили голландцев сомневаться. Они хватались за

– Дальше пойдете, на пик Семенова-Тян-Шанского?

– О, нет, слишком сложно.

– Маршрут?

– Название! – засмеялся Маркус.

Ну да, ну да, и это говорит мне человек, у которого в родном Амстердаме улицу называют Noordhollandschkanaaldijk. Кто прочитал, тому орден имени вулкана Эйяфьядлайёкюдль.

Мое имя, к слову, голландцев в начале прогулки не натолкнуло на мысли о происхождении, ведь Алексей – нормальное киргизское имя. Но, кроме шуток, у меня тюркское происхождение. И если для русского человека оно незаметно ни по внешности, ни по речи, то в тюркских регионах и странах на генетическом уровне или подсознательно возникает связь.

Мимолетная, едва уловимая – раз за разом я устанавливал ее в Кыргызстане со случайными знакомыми. Пошел как-то к водопаду Девичьи Косы в ущелье Джеты-Огуз. Туристов туда водят местные гиды на лошадях, навстречу попался один из таких. Тропа узкая, поэтому всадник остановился пропустить всех пеших путешественников и каждому говорил: «Здравствуйте». Когда очередь дошла до меня, он шире улыбнулся и сильнее кивнул: «Салам алейкум». Ну что ж делать: «Ва алейкум салам!» На том и разошлись.

Каньон Конорчек также известен как Сулуу-Терек

Каньон Конорчек глубоко запрятан в середине Киргизского Алатау – нужно идти больше пяти километров по руслу высохшей реки

В каньоне Конорчек интернациональная группа студентов, среди которых были и местные ребята, приняла меня за местного жителя. К тому моменту я прилично загорел да вдобавок был в белой футболке и песочного цвета льняных брюках. И главное, быстро ориентировался, куда и как лучше ступить в довольно каменистом русле высохшей реки, через которое проложена тропа к каньону.

– И вы так каждый день ходите? – спрашивает одна девушка.

– В смысле? Я тут первый раз.

– Ну конечно! – она приняла мой ответ за шуточный. – Скажите, дальше хоть будет что посмотреть?

– Будет! Идите за мной, – я решил не спорить и подыграть. Трек на карте был изучен заранее, и в каньон мы благополучно пришли все вместе.

В моих глазах при виде рыжих глиняных скал на 360 градусов, похоже, явно считывался восторг нового впечатления. Каким бы опытным и бывалым ты ни был, ребяческая эмоция первооткрывателя обязательно вылезет наружу.

– Так вы и правда первый раз…

Пожалуй, более известный каньон Кыргызстана находится на берегу Иссык-Куля. Называют его романтично: Сказка. С вершины разнообразие цветов выглядит сумасшедшим – от рыжего и желтого до зеленого и синего.

Конорчек – это целая сеть каньонов, окруженных глиняными скалами

Джеты-Огуз с киргизского переводится как «семь быков». Так называют красные скалы в начале ущелья

Приятно, знаете ли, удивлять других людей. Всякий раз, когда я представлялся в Кыргызстане или в соседнем Узбекистане, приводил собеседников в легкое замешательство. «Алексей, да?» – с хитрым прищуром всматривались они в мои глаза, как будто я назвался Джеком Лондоном. Забавный опыт, который всегда перетекал в приятное общение. И перетечет независимо от вашего происхождения. Будет дружелюбно, по-свойски, что ли, но на таком эмоциональном уровне, что ни в коем случае не вызовет неприязни и не оттолкнет, скорее, наоборот – самые закрытые открываются.

Однажды во время поездки в Узбекистан формы обращения «уважаемый» и «братан» у моего собеседника внезапно сплелись воедино и превратились в «уважаемый братан». Мне было очень смешно, что сразу стерло границы коммуникации. Или вспоминаю киргизский случай, когда я не мог перевести деньги с банковской карты. Позвонил в премиальную (!) службу поддержки, где местный менеджер клиентского сервиса очень быстро перешел от официального «чем я могу вам помочь?» до «братан, скажи, на что ты нажимаешь?»

Да что там говорить, если даже гаишники в Кыргызстане здороваются за руку через окно. Ну, нарушил и нарушил, протокол подождет. Сначала надо по-человечески, без лишних формальностей поприветствовать, обсудить сегодняшний день.

Неудивительно, что после поездки в Кыргызстан в моей телефонной книге появились контакты Кыял, Эркин, Айнура и многие другие. Да, вероятно, я говорил с ними в первый и последний раз, но каждая радушная, искренне доброжелательная беседа остается в сердце, с очень приятным ощущением теплоты.

Действие для читателей

Подготовьтесь к путешествию так, чтобы выступить гидом для друзей или близких. Погружаясь в детали (ответственность все-таки!), вы заметите, как новые и более обширные знания прочнее закрепляются в памяти.

Глава 13

Правда:с тобой случались неприятности в путешествиях?

Место:Северная Осетия

Это случилось не сразу, но с опытом пришло очень важное, неизбежное осознание: как бы ты ни готовился к каждому шагу в путешествиях, всегда что-то обязательно пойдет не так. Надо принять присутствие хотя бы легкого стихийного элемента в своем распорядке жизни. Случилась неприятность? Расслабляешься, со спокойной головой решаешь проблему и с горячим сердцем получаешь удовольствие. Последнее особенно важно.

Вспомните, какими впечатлениями из путешествий вы обычно делитесь. Часто самые яркие рассказы начинаются со слов «пока мы не заблудились», «а потом Вася потерял паспорт» или «я хотела сделать необычное фото», что-то в таком духе.

У меня похожая ситуация с рассказами о Северной Осетии. Несколько обязательных слов о красоте Кавказских гор и древней истории аланского народа быстро приводят к интригующей фразе: «А потом мы пробили сразу два колеса за раз…»

В ловушку нас завела красота-чертовка, и я нисколько об этом не жалею. Северная Осетия довольно четко разделена радиальными ущельями в сторону главного хребта. По ним проложены хорошие дороги, доступные для любых автомобилей. Но я давний кавказский скиталец и знаю, что самые обалденно спелые виды встречаются с внедорожных перевалов между ущельями, долинами и на подъемах к высшему наслаждению природой.

Очередной петлей поперек туристических потоков стал Згидский перевал, он же Саварафцаг, соединяющий Алагирское и Дигорское ущелья. Сейчас там расширили и выровняли грейдерами дорогу, но раньше она была исключительно внедорожной, где за несколько часов можно не встретить ни одной машины.

Кавказ особенно прекрасен осенью благодаря «светофорным» видам. Осадков в сентябре-октябре тоже меньше, чем летом

Ах, что это были за дни! Заключительные дни моих осетинских каникул, да в золотую осень – лучшее, на мой взгляд, время для Кавказа.

Рулить в таких условиях сложно: надо бы внимательно следить за перипетиями горных троп, но как не задержать взгляд на вечном союзе остроконечных вершин? Еду и думаю: вот бы и у людей союз был так же вечен…

Справа от меня вырастает сухая, песчаного цвета гора Арганалхох. Слева горбатые хребты с легкой гривой разлеглись вблизи перевала, усиливая эффект от снежного колючего заслона ледников Караугома. И никто – никто! – не нарушает благодать.

Еще один поворот, и вот осталось каких-то пять километров до Галиата. Некогда богатое, крупнейшее высокогорное село во всей Осетии заметно опустело, но сохранило архитектурное наследие зажиточной жизни Средневековья и даже более ранние культовые сооружения.

Я в предвкушении. Осталось-то – яма с лужей, господи, испугали бобра деревянным забором! Кто же знал, что в этой коварной яме был острый, выпирающий из насыпи камень, который, как настоящий джигит, разом прорубит мне обе покрышки по одной стороне, даром что внедорожные. Кавказу любая резина нипочем. Считаные секунды – и добрый вечер, правый бок тащится на одних стальных дисках.

Дигорией называют историческую область на западе Северной Осетии

Эка невидаль, кажется. Эвакуатор? Ха! Мы черт знает где, без связи, на горной дороге, куда забираются только внедорожники. Дилемма. Хотя… В полдень, под пока еще палящим зноем, с ленцой и спокойствием смотришь на горные массивы вокруг. Кажется, ну, сейчас все решится. Однако разум напоминает: с наступлением темноты могучие силуэты «выдадут» осень, заслонив солнце и выпустив на охоту волков. Или других любителей выть на луну.

Выть пока не хотелось, однако попытки залатать шины ремкомплектом ни к чему не привели. Боковой порез – страшный сон автомобилиста. Я уже начал думать, что придется организовать ночлег прямо на перевале, если никто не проедет. Но – проехали.

Древний, как сам Кавказский хребет, «козлик» со скрипом подковылял к нам. Вышла троица, внешне различная, почти как Трус, Балбес и Бывалый из «Кавказской пленницы». Совершенно непохожие друг на друга, как будто из разных миров, но такие похожие Люди. Именно так, с большой буквы, готовые прийти на помощь любому гостю их доброжелательной республики. Это Толик, Мурат и Алан, прекрасные осетины. Про себя, для внутреннего «фильма» памяти я назвал их иначе: Шеф, Историк и Дозорный.

Высшая точка Згидского перевала находится на высоте чуть более 2500 метров

Шеф (Толик) принимал решения. Недолго думая, мы засобирались в райцентр, в город Чикола, а это 50 километров, из которых 7 надо проехать по бездорожью. Дозорный (Алан) остался с моими друзьями сторожить машину и вещи. Да и в «козлик» поместятся только трое, с учетом двух огромных внедорожных колес. Настолько огромных, что одно пришлось «посадить» на место пассажира рядом со мной.

Важное уточнение, и вот почему: мы помчали. Шеф выжимал из советского «козлика» все его «козлиные» силы. С каждым резким витком серпантина влево открывалась правая пассажирская дверь, а колесо нещадно било мне по плечу. Ай, больно! Стоило чуть убрать руку, как опять прилетало. Казалось, что дорожная петля закручивается все время только влево.

Историк (Мурат) был, очевидно, привычен к капризам дитяти советского автопрома, а еще, к моему удовольствию, очень хотел посвятить меня в историю. Тем более что некоторые красивые места Дигории мы уже не успевали посмотреть. «Консервное» звуковое сопровождение «козлика» и причуды двери-катапульты не сбили его ни разу.

Ужин в горах, возможно, выглядит неприглядно, но это был лучший ужин в горах

– Тамерлан собирался истребить аланский народ… – Бабах! Историк со всей мощи опять захлопывает дверь. Возможно, ему хотелось истребить этот автомобиль.

– В Средние века в Дигории был целый комплекс замков… Да б…дь! – «Козлик» тоже по-своему открывал окно в историю, но моего Историка от лекции лучше было не отвлекать.

– Через Галиат проходил Шелковый путь… – А вот я бы предпочел в тот момент, чтобы шелковым было колесо.

К шиномонтажу я подъехал исторически наполненным и жестоко побитым. Синяк на предплечье очень сильно разросся темными оттенками. Забавно было потом вернуться в импровизированный лагерь: «Тебя кто так?» – «Колесо».

Настала вторая часть превратностей «колес судьбы». Воскресенье, уже вечер, в Чиколе не работает ни один шиномонтаж. Нашли дверь с номером телефона на ней и подписью «Рустам». Шеф взялся звонить. Полилась осетинская речь, в которой я понял только «москвич». Положил трубку.

– Ну что?

– Он уехал с семьей из города.

– Блин, и что делать теперь…

– Ничего, сейчас приедет, подождать надо. Пироги пока будешь? Свежие, наши, осетинские.

В этом весь народ. У человека закончился рабочий день, настало время для отдыха с семьей, но гость – это святое, гостю надо помочь. Приехал с сыном, залатал покрышки. Я попытался дать заметно больше цены по прайс-листу, но Рустам отказался: не надо так на Кавказе делать, гость же!

Золотые люди, а! Вернулись мы затемно, однако спешить теперь было некуда. Дозорный уже соорудил с моими друзьями костер и накрыл к нашему приезду стол. Ну, за Осетию и осетин!

Как минимум половина впечатлений от путешествия по Кавказу складываются благодаря людям. Хотя иногда их сложно встретить при всем желании даже там, где они точно должны быть. Я о пограничных зонах. В нашей стране действует правило пятикилометровой пограничной зоны, где могут присутствовать только граждане России. В одних регионах вдобавок требуют оформить заранее пропуск в ФСБ, в других – только контроль на месте.

Мне рассказывали истории, как путешественники, пусть и случайно, но нелегально пересекали государственные границы в разных уголках мира и потом, разумеется, сталкивались с неприятностями. Приходилось даже под арестом провести не самое приятное время. Чаще это бывает в степях или пустынях, где от нечаянного взгляда на карты «ой, а мы уже в другой стране» до отчаянного «ой, а мы уже в тюрьме» проходит не так много времени.

Северная Осетия граничит с Грузией в невероятно вдохновляющих местах. Мы с друзьями приехали к одному из таких, долине реки Мидаграбиндон. Махины Кавказского хребта полукругом столпились над тобой, пропуская лучи солнца только на каменистый перевал, будто приглашая заодно посетить другую страну: как раз за ним находится Грузия.

Никаких погранзастав в таких условиях, конечно, нет, да и пропускной пункт перед долиной тоже пуст. Нет, мы в Грузию в тот раз не собирались, тем более нелегально. Основной целью был водопад Зейгалан, который в литературе называют также Большим Зейгаланским. Если совсем точно, то Зӕйгӕлӕн по-осетински. Расхождения на русском связаны

Насчет Зейгалана идут споры: считать его самым высоким в Европе или нет. Водопады сложно измерить, да и подсчет у всех разный. Взять хотя бы каскады на пути. Считать их или только прямой поток? А почему так и не иначе? Ой, по-моему, все эти споры лучше оставить на диване. Высота для водопадов вообще не главное. Тот же Анхель, даром что километровый, вообще с земли не разглядишь, и летчик открыл его случайно именно во время полета. Весь путь Большого Зейгалана тоже не проследишь. И не надо! Покрутись во все четыре стороны – и вмиг забудешь, что водопад тут был еще пару месяцев назад.

Там, откуда пробивается свет, уже лежит Грузия

Вид на всю долину реки Мидаграбиндон сверху

Долина Мидаграбиндон входит в пятикилометровую приграничную зону, находиться в которой можно только с российским паспортом

Не скажу, что мы расстроились. Разбрелись исследовать долину и вдыхать Кавказ полной грудью непосредственно у его главного хребта. Болтали, веселились, думали каждый о своем, умывались в горной реке, щурились на солнце и пели песни.

Заранее договорились встретиться в определенной точке. Время летело незаметно, и мы с другом Денисом после фотосессии у реки побрели напрямик через деревья к нужной точке. Там еще рядом стоит смотровая вышка для пограничников. Но их же не было, когда мы приехали, поэтому брели веселые и орали на всю долину: «Ветер в ха-а-арю, а я шпа-а-арю!»

Большой Зейгаланский водопад к осени уже не большой и даже не водопад

На этих веселых словах мы и уткнулись в автоматы. Взгляд вниз – там строгие собаки. Взгляд вверх – там еще более строгие лица людей в камуфляже. Раздалось стальное: «Добрый день!» – пограничникам было не до песен. Оказалось, кто-то из нас увлекся бродилками по долине и слишком близко подошел к перевалу, за которым находится Грузия. Кто именно, осталось неизвестным, но в горах сработал пограничный датчик движения, все-таки XXI век на дворе, и сторож нынче электронный. Целая группа реагирования прервала обед и быстро заняла позиции, в том числе на вышке.

Если бы среди нас оказались иностранцы, не миновать бы нам беды. Но все мы были россияне, а потому разговор ограничился тщательной проверкой паспортов. Хорошо, что никто не оставил документы в машине или вообще в гостинице, однако продолжить отдых не получилось: «Прогулка окончена!» Спорить с этим утверждением как-то не хотелось, когда тебя окружили пусть добрые, но вооруженные люди с внушительными собаками.

До начала пограничной зоны дошли под конвоем и молча. «Ветер в харю» из этой самой хари больше не раздавался, зато опыт мы получили бесценный.

Вопрос читателям

А вы попадали в неприятные ситуации в путешествиях?

Глава 14

Действие:попасть в тюрьму

Место:Тобольск (Тюменская область)

У свободы есть запах.

Не абстрактный, не из философских измышлений ученых мужей, а настоящий, обычно скрытый от обонятельных нейронов. Открывается он только тогда, когда ты знакомишься с его антагонистом, полной противоположностью – запахом несвободы.

Это даже сложно назвать запахом – всепоглощающий смрад. От старых матрасов с давно засохшими следами крови. От стен, навсегда впитавших в себя немытость десятков тел и многотонную мощь убойных испражнений. От сырости подземного коридора с уставшим металлом бесконечной решетки. В тюрьме хочется что-нибудь поджечь, чтобы паленым перебить зловоние хотя бы на время.

У свободы есть вид.

Достаточно дать волю воображению. Оно по иронии судьбы разыгрывается до максимума в то время, когда вокруг тотальная «нищета» для внимания глаз. Поэтому разглядываешь мнимый узор на решетках окна и особый ритм в частоколе труб двухъярусных нар. За визуальную рутину отвечает «телевизор» – так называют индивидуальные полки-ящички для тюремных вещей. Другой, уличный «телевизор», в узком проеме за решеткой, доступен не всем. Потому что особо опасный вид несвободы ограничен «намордниками» – закрытыми металлическими конструкциями.

Даже самый трендовый образ превратится в ничтожный, стоит повторять его изо дня в день долгие годы. И в тюрьме клетка может совмещаться с полоской, но не сообразно веяниям моды, а раз и навсегда, независимо от времени и трендов. Когда выходишь на прогулку и в окружении других заключенных смотришь ввысь. «Небо в клеточку, друзья в полосочку», – шутят арестанты.

Территория Тюремного замка в Тобольске сохранилась в почти неизменном виде с момента закрытия самой тюрьмы в 1989 году

Чтобы попасть в тюремную православную церковь или в молитвенные помещения для верующих других конфессий, заключенным не нужно было выходить на улицу

У свободы есть звук.

Ее многоголосие плавно течет в ушах вечной фоновой мелодией, незаметно, благостно. Но стоит ограничить себя в пространстве одинаковых коридоров и камер тюрьмы, как в солисты выбивается металл. Им звучит несвобода. Угрюмые двери со скрипом всей своей тяжести. Бесконечные нары и шконки. Звон ключей в личинах замков или в специальных ключеулавливателях – конструкциях на случай чрезвычайных происшествий.

В атмосфере сплошного металла человек сам утрачивает человеческое и приобретает иное звучание. Шаги отражаются как будто металлически грозным стуком. Безумные вопли в одиночках напоминают, зачем на стене висят рогатина и смирительная рубашка, способные сковать сумасшедшего арестанта.

Интерактивно-развлекательной части в тюрьме, как бы странно это ни звучало, уделено много внимания. В корпусах проводят ночные квесты, при Тюремном замке также организован хостел

ФОТО РОМАНА ОВСЕЙЦЕВА

Так выглядит внутренняя сторона двери в камере, где сидит особо буйный арестант

На картинках все свойства несвободы прочувствовать невозможно, пока не побываешь в тюрьме сам. К счастью, я попал туда добровольно, свободным и законопослушным человеком. Потому что нынче это музей – Тюремный замок в Тобольске. Звучит с налетом сказочности, но это одна из самых аутентичных тюрем для туристского посещения. Она же – в

Тюремный замок внешне с середины XIX века почти не изменился: те же корпуса для рецидивистов, этапных, политических. На подходе показалось, что белые сооружения на фоне белого же сибирского снега – буквально райские пристанища. Какая горькая ирония, ведь внутри самый настоящий ад. Находится он на Красной площади, дом 5.

Адрес тоже может ввести в заблуждение. Да и окружение, ведь прямо напротив замка раскинулся Тобольский кремль, старейший за Уралом. Но это снаружи. На территории ощущения быстро приходят в согласие с назначением тюрьмы. Вылизанная белизна корпусов на самом деле острее подчеркивает боль, которую они скрывают. Лаконичные бетонные коробки с зияющими черными «карманами» зарешеченных окон вблизи встречают буквально холодом. Колючая проволока почему-то показалась цепочкой сожженных дотла гирлянд. Захожу в пронумерованные блоки для прогулок и, кажется, начинаю понимать, почему лучше смотреть под ноги. Совсем не от чувства вины – решетка на небе и мрачные серые стены кричат о безысходности.

Комната для свиданий

В мастерские арестанты шли по подземному сырому переходу, чтобы не могли хорошо ориентироваться на открытой местности

Когда-нибудь, возможно, фотографии начнут передавать и запах

ФОТО РОМАНА ОВСЕЙЦЕВА

В них, впрочем, еще разгуляй-простор по сравнению с особыми условиями содержания нарушителей порядка. Есть «горбатый» карцер, где невозможно вставать. Карцер-«стакан» – там, наоборот, можно только стоять. Или карцер без света.

Основной корпус музея-тюрьмы состоит из двух частей. Первая – историческая дореволюционная. Она восстановлена и служит скорее познавательной экспозицией, чем атмосферной. Причем знания с литературным уклоном, потому что перечисление известных арестантов и ссыльных выглядит как школьный список литературы на лето: Радищев, Чернышевский, Короленко. Последний ярко показал ужасы своего существования (а по-другому не скажешь) в Тобольской тюрьме. Главный герой его рассказа «Яшка» документально выписан с обезумевшего заключенного Тимофея. Страшный, основанный на реальных событиях эпизод, когда Тимоша съел кошку и сшил из шкурки шапку, нашел отражение и в рассказе Короленко, и в экспозиции. Печально знаменитую одиночную камеру легко найти по табличке «Умалишенный».

Прогулка в тюрьме не отличается разнообразием видов

ФОТО РОМАНА ОВСЕЙЦЕВА

Вдобавок к нумерации заключенных выделяли и внешними чертами: брили половину головы, чтобы в случае побега их быстро могли вычислить в городе, – нормальный человек так стричься не будет. Но это легкое неудобство по сравнению с пожизненным выжженным клеймом КАТ на лбу, означавшим «каторжник». Куда хуже было клеймо на здоровье. Многие шли в далекий Тобольск пешком в кандалах весом 10 килограммов, тут и самые могучие кости не выдержат испытаний. Уже на месте повально одолевал туберкулез. И вроде бы вот больница, в соседнем, таком же молчаливо тягостном здании, но никто не хотел туда попадать. Болезни скрывали до последнего, пока позволяло состояние, а все потому, что дни, проведенные на лечении, не засчитывались в тюремный срок.

Удивительно, но до революции невыносимые физические условия сочетались с гуманным духовным подходом, причем независимо от вероисповедания. В тюремном замке нашли место для молельных комнат любых конфессий: иудеев, мусульман, протестантов и католиков. И с первых дней работала православная церковь Александра Невского.

Новый губернатор Тайницкий вспоминал картину, на самом деле неприглядную для жителей: арестанты, недружно звеня тяжелым металлом, плелись из других тюрем города к замку – только там была церковь.

Проходя по одному из многочисленных коридоров, обратил внимание на меню. Возможно, странно звучит это слово для каторжников. Читаю: «Пища скоромная и постная». Годы тянутся в мучительном дне сурка, но религиозный календарь возвращает веру к жизни. Или нет?

Главным ссыльным в истории Тобольска стал Николай II со своей семьей. Формально это не был арест, и жили они с прислугой в отдельно оборудованном доме, но в заточении и под стражей из 337 солдат.

О вере забыли в советское время. Забыли смачно, нарочито, с цинизмом, и тюремная церковь стала служить местом расстрела заключенных: много позже в колоннах находили свинцовые пули. Сейчас она выглядит пустой, глухо напоминая о нечеловеческих событиях. По периметру, буквально в продолжение редких икон, тянутся списки расстрелянных в тюрьме.

Есть устойчивое выражение: сухая статистика. Но иногда она становится мокрой – от слез. Глаза медленно, даже нехотя переходят от одного ужасного столбца к другому: «Дата расстрела – 31.10.1937. Всего – 274 человека». И дальше на стене церкви, как фрески, висят полотна просто с перечислением фамилий с очень краткими характеристиками – «колхозник», «рабочий», «монахиня», «ссыльный», с неизменно горьким добавлением: «Реабилитирован».

Следующий, советский этаж музея – самый аутентичный. Тюрьма работала до 1989 года, и многие камеры сохранились как есть. Здесь я и почувствовал тот самый запах несвободы. В камере на 16 мест, с прибитым столом и лавками, кажется, что арестантов увели на прогулку или в мастерские, и они вот-вот вернутся. Ни одна уборка не сможет выветрить запах старых матрасов и пропитанных зловонием стен. Обстановка удручает даже за 5–10 минут, и никогда не хотелось бы проверять, как долго нужно к ней привыкать.

Дальше дверь, превращенная в «терку» с внутренней стороны: сюда заключали особо буйных. Зеленая черта на другой камере означает, что внутри сидит склонный к беспорядкам. А что за 00? Так обозначается отхожее место для сотрудников, ничем не лучше арестантского, разве что рядом нет нар.

Из деталей, условных обозначений и мимолетных ощущений складывается общая картина закрытого во всех смыслах мира, где каждое из шести чувств человека занимает сторону, противоположную свободе. Равновесие и то будет другим после долгих лет в кандалах. Конечно, в музее Тюремного замка не прочувствовать всю гамму эмоций хотя бы наполовину, но и этого достаточно, а дальше поможет воображение.

Разве что вкус несвободы, пожалуй, остался неизученным: баландой потрапезничать в камерах не довелось, хотя невольное желание перейти на сухари возникает.

Действие для читателей

Аутентичными музеями стали многие бывшие тюрьмы, например «Пермь-36», Иркутский тюремный замок или Следственная тюрьма НКВД в Томске. Попробуйте ощутить на себе хотя бы толику несвободы, исключительно в историко-познавательных целях.

Глава 15

Правда:что самое странное тебе доводилось есть или пить?

Место:Китай, Вьетнам

Эдакого.

Чего-то эдакого.

Попробовать бы чего-то эдакого.

Куда бы я ни приехал, жгучее желание эдакого ведет к желудочной экзотике. Мой пищеварительный сок привык к необычным «поступлениям» и готов, кажется, обработать все. Бывает,

Иногда «туристы» оказываются незваными и в желудок попадают случайно, как случилось в Шанхае. Первое утро в хорошей пятизвездочной гостинице не предвещало ничего особенного, но это Китай, а значит, особенное будет на каждом шагу. Отель из местной, а не мировой сети. За завтраком содержимое мармитов приходилось опознавать на глаз. Все надписи на китайском. Ну что я, курицу, что ли, не отличу?

Положил в тарелку красивые, нежные, светлые кусочки мяса. Такие гладенькие, аккуратные – просто прелесть! И жевать одно удовольствие. Но… странная какая-то курица. Во вкусе есть что-то незнакомое, слишком много оттенков, в том числе как будто растительных.

Мимо проходит официант. Показываю на мармит и спрашиваю: «А что здесь?» И получаю ответ: «A frog!» Лягушка то есть. Думаю, наверное, китаец слово перепутал, с английским у них обычно не очень, лучше картинку открою. Нахожу в смартфоне по поиску лягушку и показываю официанту: «Это?» – «Да-да», – энергично кивает собеседник. И так как у меня на фото была первая попавшаяся болотная жаба, он уточняет: «Bullfrog» – с акцентом на bull. Лягушка-бык!

Суп из акульих плавников не отличается эстетичным видом

К птичьему гнезду обычно не подают добавок, кроме зелени

В Китае их выращивают специально и очень плотненько. Как часто бывает, из малопопулярной и дешевой еды лягушка-бык превратилась в деликатес. Ну просто кентавр какой-то, и по вкусу тоже, как курицерыба. Легкая, как рыба, и сочная, как курица. Люблю и то и другое, поэтому неудивительно, что я несколько раз подходил за добавкой к мармиту с надписью «Bullfrog» на китайском.

Побуду немного нутрициологом и добавлю, что популярность бычьелягушачьего мяса возросла не только по веянию моды. У него полезный и первоклассный для диеты состав. Это отличный белок с малой калорийностью и низким уровнем жира.

Экзотика иногда заключается не в самих ингредиентах, а в их использовании. В древнем Суздале я понял, что очень мало знаю блюд с огурцом. Из него здесь делают и десерты, и напитки: огуречные лимонад и мороженое, и даже варенье из огурца.

Вообще, китайцы знают толк в еде и в том, чтобы получить от нее максимум пользы. Как будете у них в гостях, обратите внимание на стройные фигуры. Гены, конституция тела и прочее – отговорки для слабых, давайте это признаем.

В элитных ресторанах или уличных забегаловках – неважно, где – в Китае любят добавлять: «Для здоровья». Особенно я прочувствовал веру в лечебные свойства своей еды в Гонконге: что дешевый перекус, что редкий суперделикатес употребляют в первую очередь потому, что это полезно.

Причем выглядят блюда откровенно плохо, на вкус – в лучшем случае нейтральные, даже если они стоят 10 тысяч рублей. И не за 10 килограммов, а за одну маленькую порцию, как в случае с супом из акульих плавников. Всего-то нужно поймать акулу, отрезать плавник, очистить, нашинковать и сварить. По вкусу – как будто съел густое кисельное нечто, поэтому в суп обычно добавляют более выразительные ингредиенты.

Забавно, что китайские подделки дошли даже до собственных элитных блюд, и в простеньких кафешках продают почти неотличимые по вкусу имитации супа из акульих плавников. Никто и не скрывает, зато дешевле в 10–20 раз.

Разумеется, все упирается в вопрос ценности. Акульи плавники стали добывать много веков назад, еще во времена правления династии Мин. Со временем все рос длинный перечень их «для»: мужской потенции, качества кожи, снижения холестерина, повышения энергии, профилактики сердечно-сосудистых заболеваний. В традиционной китайской медицине считается, что акульи плавники снижают риск рака. В качестве аргумента приводят простой факт: у акул не бывает онкозаболеваний. Впрочем, никто пока не доказал и не опроверг эту причинно-следственную связь.

Из птичьих гнезд делают много разных блюд. Мне встретились эклерчики. И да, они тоже нейтральные на вкус

Черепашье желе – дешевая, но тоже неприглядная уличная еда

Нейтральный вкус и у другого дорогого деликатеса Гонконга – птичьего гнезда. В зависимости от сложности добычи его стоимость достигает 300–400 тысяч рублей. Название не райско-легендарное, как в случае с нашим «Птичьим молоком». Это действительно гнездо, и его действительно свил стриж. Из своей слюны, которая имеет свойство затвердевать без дополнительных «строительных материалов». Перефразирую поговорку: «стриж тоже гнездо вил-вил, да в суп отдал». И сам, возможно, попал, хотя в птичьем гнезде мяса нет, как, обычно, и других добавок. Его принято есть просто с бульоном, иногда с зеленью, в некоторых местах – с молоком. Ожидаемого эффекта омоложения и повышения либидо я не заметил. Видимо, для этого надо быть китайцем.

В сравнении с более дешевыми экзотическими блюдами это еще звучало аппетитно. Мы любим брать кофе с собой и пить на ходу, а в Гонконге так поступают с черепашьим желе. Внутренний панцирь черепахи измельчают и потом варят с добавками по вкусу. Во рту ощущается будто заваренный зеленый чай заморозили до консистенции желе – и нате. Я, видимо, сначала поморщился, потому что «желейный» продавец поставил передо мной банку с медом – совсем другое дело. Китайцы едят черепашье желе и как десерт, и как лекарство, бинго! Всегда бы так: и вкусно, и полезно. Конечно, это не замена таблеток на случай серьезных заболеваний, но за коллагеном в аптеки многие заходят тоже с заботой о себе. А черепашье желе, по сути, и есть натуральная альтернатива коллагену в баночках, только дешевле и с более специфическим вкусом.

За необычными видами мяса не надо лететь за тридевять земель: в Калмыкии великолепная кухня с национальным колоритом. Стейки из верблюжатины я считаю самыми насыщенными из всех, что пробовал, с ярким, по-настоящему «дикомясным» вкусом. А местное блюдо мини кюр поразило способом приготовления и подачей: ягненок томится целые сутки в собственном желудке на углях, да еще и закопанный под землей.

Совершенно другими традициями и прекрасны разные культуры. Особый путь каждого народа начинается с истории, а заканчивается на кухне. Вдобавок к курам-гриль в Китае всеобщей звездой ларьков у метро выступает голубь-гриль, точнее, сквоб, его родственник-«домосед». Он никогда не летал по городам и не выпрашивал семок, цепляя кругом

Стоило мне сесть в «голубятне», как я назвал гонконгское кафе с одними голубями в меню, и официант задал один вопрос: «Традиционный?» Естественно! И о-о-оп! – голубь целиком передо мной. В танцевальной, или, для пессимистов, мученической позе. Пусть с корочкой и зажаренный, но мясо ощущается легким и в то же время влажным. В том числе в компании с соевым соусом, который приносят сразу, в отличие от приборов, ведь голубя едят руками. Не отягощенный лишним жиром, он легко и быстро усваивается, так что захотелось повторить. Вот! Простая, вкусная, дешевая, однако все еще необычная для нас пища.

Голубя часто продают жаренного целиком – так ты точно видишь, что тебе не подсунули какое-либо другое мясо

Бизнес-ланч по-вьетнамски. «Белые воротнички» в обед выходят из современных небоскребов на соседний рынок и едят самую простую еду в самых простых условиях

Чаще, конечно, в далеких путешествиях с экзотикой бывает ровно наоборот: еда сложная, безвкусная и дорогая. Тогда на первый план выходит ритуал, как в Хошимине, когда мы с другом Денисом решили попробовать кобру. В путешествии по Вьетнаму мы к тому времени достаточно осмелели, наевшись дуриановой каши в неприглядных лавках, сидя на знаменитых крошечных стульчиках.

Заглянули в несколько ресторанов: «У вас кобра есть?» На что каждый раз получали ответ: «Нет, мы такое не делаем». От нас открещивались, будто мы змеезащитники и пришли устроить акцию «Рожденного ползать есть нельзя». На пятый раз завязался дурацкий, как из класса коррекции, диалог: «Кобру готовите?» – «Кобру?» – «Да-да, кобру», – «Змею? Кобру, да?» – «Да! Змею!» – «Змею хотите?» – «Очень хотим попробовать!» – «Пойдемте за мной».

Дальше начался детектив. Парень повел нас по всем служебным помещениям ресторана, постоянно оглядываясь и прищуриваясь. Казалось, мы его преследуем, но нет, он периодически зазывал нас за собой жестами. Кобра, значит; ну, получите. Наконец, мы оказались на кухне, куда вошли добры молодцы с ножами, ножницами и черной, толстой, вьющейся в руках веревкой. Она!

В погоне за экзотикой нельзя забывать о свежих фруктах там, где они растут круглый год

Съесть сырое сердце кобры – главная часть ритуала. Иначе зачем это все?

Не стану описывать процесс экзекуции. Все были напряжены. Людей собралось много, кобра одна, а ощущение такое, словно сейчас приползут другие змеи защищать сородича. В финале мы просто молча и с широко открытыми глазами смотрели на стол. Там, на сером ярком металле в тусклом свете были видны капли крови и сердце кобры на тарелочке. Мясо уже унесли повару. Вьетнамцы вокруг расслабились и начали смеяться. Тут я понял, что детективное начало, похоже, было связано с сомнениями, надо ли нам это все показывать, или лучше сразу усадить за стол, а то еще откажемся. Ну уж нет, назад дороги нет. Я не из тех, кто в каждом богом забытом месте ищет глазами в меню «цезарь с курицей». Надо пробовать, а иначе потом что вспомнить? Запах вьетнамских томатов?

Из одной змеи блюд получается много, от супа и зеленого салата с небольшими кусочками мяса до жареной кобры. Не могу сказать, что мне понравилось. В экзотическом мясе оказалось много костей и хрящей, к тому же оно довольно жесткое. И его не так уж много в сухом остатке, хотя все, из чего состоит змея, пошло в дело. Включая сердце. И вот в этом заключается главный вьетнамский гастроритуал: надо одним махом, не разжевывая, проглотить сердце кобры, а потом залпом запить гремучим коктейлем из водки и змеиной крови. Говорят, что «покорителю» сердца кобры таким образом передается ее мудрость и сила. У меня, по-моему, в тот момент окончательно утвердилось желание пробовать в путешествиях как можно больше нового и удовлетворять любопытство.

Салаты, супы, нарезки, водка с кровью – почти вся кобра в том или ином виде идет на стол

Вопрос читателям

Расскажите, какие экзотические блюда вам довелось попробовать?

Глава 16

Действие:может, и на столб залезешь?

Место:Красноярский край

А вот и залезу! Да не на один – на много столбов. Если в любом интернет-поисковике ввести «столбы», именно во множественном числе, то первым делом алгоритмы выдадут не фонари, не опоры ЛЭП, как в нашем воображении, а национальный парк «Красноярские Столбы». Будто даже компьютер понимает: природа – на первом месте.

И стоят они, по меркам человечества, вечно, как вкопанные. На самом же деле – наоборот, вырвавшиеся из-под земли. С точки зрения геологии Столбы – сиенитовые останцы из горной породы магматического происхождения. Вулкан сделал свое огненное дело еще во времена древних океанов. Да-да, снова вулканы-океаны, к которым часто приводят выводы ученых, когда мы любуемся горами. Эльбрус же тоже вулкан, просто «интроверт», давно молчит.

Столбы похожи на сбитые в кучу лепешки. Застывшая сотни миллионов лет назад магма по форме, но, к счастью, не по структуре напоминает пластилин. Кажется, что камни слеплены человеком: чистые, разглаженные, без трещин. И оттого, может быть, возникает «пластилиновое» уютное чувство из детства – бегать, прыгать, залезать на каждую скалу. И оттуда, сверху, громко кричать.

В Красноярске Столбов хватит на всех. И я намеренно не говорю «под», «вокруг» или «рядом»: самое замечательное, что национальный парк начинается прямо в черте города. Всего-то 20 минут на машине – и из шумного центра и угольно-портовых запахов перемещаешься к лесам. Завидую красноярцам из-за того, что путь от кипучей подвижности к первозданности исчисляется не часами, а минутами. Каменно-лесная стена по другую сторону Енисея от исторической части города не пропускает чужеродный воздух дальше, в тишь национального парка, только отдает свой тем, кто пришел напитаться.

Перед Столбами встречает огромный валун Слоник высотой до шести метров. Его используют для тренировок юных (и не только) столбистов

Про парфюм говорят «слышать», а я так говорю про запахи природы. Не спутать в середине весны прель прошлогоднего леса после свежего ночного дождя. В какофонии ранневесеннего цветения и шелеста пробуждающихся бурундуков безошибочно, с закрытыми глазами угадывается месяц – апрель. В самые первые теплые дни, когда снег еще не полностью сошел с высоты у Столбов, я полез наверх.

Первый Столб. Некоторым не дали особенных имен и просто называют по порядковому номеру, в том числе на картах

Национальный парк в Красноярске породил целое направление активного отдыха – столбизм. Любители-скалолазы собираются группами и идут покорять Столбы. Взять следующий маршрут или найти новый способ залезть на скалу – сродни настольной игре, только эта «настолбная». И двигаешь по карте не вымышленных персонажей, а сам себе рисуешь глазами карту, на которую будешь ступать. Краем уха улавливаешь много новых слов: «Хитрушку ножницами надо… Там на блин, через конек и по гриве». Как и всякое сообщество людей, столбизм породил собственный жаргон. Но он такой приятный, народно-добродушный, что ли.

Чем выше и ближе к Столбам, тем более хвойный лес. А значит, в любое время года будет колористичный вид

Когда у Первого Столба заканчивается деревянная лестница, возникает легендарный Слоник – огромный отдельно лежащий валун. Его хитрушки – короткие невысокие ходы – считаются относительно безопасными, потому что короткие и всегда можно спрыгнуть в исходное положение. Вариантов забраться – десятки. На Слонике тренируют и приобщают к культуре столбизма маленьких детей, хотя попробовать не поздно в любом возрасте. Если, конечно, ловкость тела не близка к тюленьей. Столбизм открыт каждому!

Прохожу вдоль Китайской Стенки, как называют длинную отвесную скалу. Без снаряжения не забраться, хитрушки здесь неактуальны. Вижу, как тучный мужчина солидного возраста в не самой удобной одежде висит на веревке всего в метре от земли, упираясь ногами в скалу, а недалеко стоит и снимает женщина. На самом верху альпинист в полном обмундировании, добираться до него еще очень далеко, и я хотел на это посмотреть. Но шоу не случилось. Начинающий столбист обернулся на спутницу и спросил:

– Ну как? Видно, что высоко?

– Землю обрезала, да.

Пока не потрогаешь руками, даже вблизи Столбы кажутся мягкими

Скалы Бабка и Внучка есть, Дед и Внук – тоже, даже Прадед есть. А Мамы и Папы нет

Высота Китайской Стенки достигает 60 метров

С Китайской Стенки можно разглядеть практически весь Красноярск на другом берегу Енисея

– Масштаб есть?

– Да-да, под углом сделала.

Оказывается, это была фотосессия. Может, местный депутат решил заслужить внимание электората среди столбистов?

Не стал уточнять, полез на Бабку и Внучку. Не подумайте ничего плохого, это невысокие скалы рядом с Первым Столбом. Так, без лишнего экстрима. Немножко поиграть с детством в роли Человека-паука и поискать лучшие видовки. Снова яркий красноярский сленг: то, что в других регионах называют смотровыми площадками и панорамами, здесь видовки. Хоть обзючками назови, в любую сторону классно и по-своему хорошо.

Ну и что такого, казалось бы, полазить по скалам? Это страсть, это азарт, натуральный, не выдуманный искусственно, а воплощенный в причудах самой природы, в атмосфере чистоты, искренности и непосредственности.

На реке Усьве, в пяти километрах от одноименного поселка в Пермском крае, находятся Усьвинские Столбы с более «классическим», известняковым происхождением. Я назвал бы их скорее Стеной. В первую очередь они привлекают не скалолазов, а фототуристов, благодаря потрясающим уральским пейзажам с такими фотогеничными одиночными останцами, как 70-метровый Чертов Палец.

Сама скала Ермак небольшая (фото слева), но виды с нее во все четыре стороны заставляют задержаться здесь подольше

И вот я спускаюсь и удивляюсь, что все встречные туристы мне широко улыбаются. Неужели, думаю, настолько счастливым выгляжу всего за день в национальном парке? Вот что Столбы с человеком делают! Впрочем, чуть позже я спустился еще и в мыслях: когда под финал решил сделать селфи и посмотрел на себя в камере, а там чумазик.

Наверху я пару раз упал в грязь, и вот те на – досталось немного и лицу. Солнечный и теплый апрель – интересное, но коварное сочетание. Сами Столбы, сухие и обветренные, на поверку безопаснее, чем тропинки между ними с тонким и скользким слоем подтаявшего льда. К тому же я попался в типичную ловушку походника, когда самые сложные и даже опасные участки ты проходишь легко и спокойно, а потом на ровном месте шлеп! И хорошо, если просто шлеп, а не хрусть.

При резком потеплении селфи стоит сделать вдобавок для безопасности, чтобы проверить на себе клещей. На Красноярских Столбах я установил личный рекорд, смахнув с себя за день восемь штук. Хорошо, что предусмотрительно оделся в светлое и закрытое: в период активности клещей это важная особенность походного стиля.

Почистился, отряхнулся, окинул взглядом информационные стенды у выхода, и так стало лень возвращаться. Даже утка в речке выглядела искусственной. На миг показалось, что кто-то действительно спустил на воду резиновую птицу. А нет, нырнула добыть себе пищу. Буду считать это знаком, что надо почаще заглядывать в мир настоящий, а не созданный нами самими, знакомиться со всем, чем богата природа. Столбы же теперь у меня четко ассоциируются со скалами.

Бурундуки в национальном парке непуганые, даже после зимы. С интересом наблюдают за столбистами

Всегда замечаю, что на природе даже привычное окружение играет новыми красками

Действие для читателей

Кроме Красноярских и Усьвинских Столбов в России еще есть, например, Ленские. Они находятся в Якутии у реки Лены, летом туда можно добраться на теплоходе, зимой – на машине по зимнику. Залезете на Столбы?

Глава 17

Правда:какие ассоциации у тебя появились после путешествий?

Место:Калмыкия, Хакасия, Ингушетия

Пустыня – сирень, соль – Луна, Стамбул – удочки, Лазурка – бомжи.

Сколько чудных ассоциаций вы уже наблюдали в круговерти нашей игры! А сколько их всего… Каждое путешествие – десятки новых нейронных связей в голове, новых эмоциональных сочетаний. И никогда они не будут полностью повторять то, что мы видели в

Хочу привести еще несколько странных, на первый взгляд, ассоциаций из числа тех, что сложились в регионах, которые еще не были героями глав.

Костер – родник

Загадка: как пожарить яичницу или заварить чаек, если в руках у тебя спичка, а перед глазами – одна вода? Ответ невероятен в своей простоте: поджечь воду. И будет костер! Не воображаемый, а настоящий, с пламенем! Никакого мошенничества, только вместо ловкости рук потребуется ловкость топографическая.

«Не в ту степь» попасть очень легко, поэтому без офлайн-навигации сюда, в глухие места, лучше не соваться

Степи Калмыкии – то самое место, где оранжевый цвет становится камуфляжным

Такие они, степи Калмыкии, – едешь по азимуту, а как будто стоишь на месте. Желтый, выжженный южным солнцем ковер расстелен вечность тому назад. Растрескавшаяся земля под ногами невольно вызывает жажду, во рту пересыхает от одного вида, и вдруг – родник. Да, я знал, что он там есть, карты вторят глазам, и все равно на миг проскакивает мысль: может, мираж?

В оазисе из-под земли бьет вода. Не бьет – бурлит! С пенкой, на вкус очень соленая и с уверенным привкусом железа. Не лучший источник для утоления жажды. Подземные воды и газы смешиваются, и наружу после бурения скважины они выходят тоже вместе. Родник получился с метаном, поэтому его можно поджечь. Подношу спичку, и он вспыхивает, образуя самый невероятный для природы тандем: огонь и вода. В страстной паре нежные язычки пламени пританцовывают на уютном пенном ложе. Хочется поймать огоньки в ладонь и укротить союз. А что, легко! Одна стихия смягчает другую, и открытый огонь не обжигает руки – скорее, отдает тепло. Тем не менее его хватает, чтобы разогреть пищу или вскипятить воду. До меня тут явно кто-то готовил, соорудив вокруг источника ветрозащитную конструкцию, чтобы сосредоточить огонь в пространстве поменьше, а то он все рвется и рвется на простор.

Горящий источник в Калмыкии возник случайно: вместо нефти после бурения скважины пошла вода, еще и с метаном

Горящий источник в союзе воды и метана становится вечным огнем. Как память, а скорее, напоминание о том, что природа всесильна и способна соединить несоединимое. Костер может гореть долго, но потушить его просто, сняв – да хоть руками! – воспламененную пенку. И снова в бесконечной степи течет обычный родник.

Сундук – трамплин

В максимально открытом, неограниченном пространстве степей в диковинку любой объект, мало-мальски возвышающийся над землей. Менгиры, каменные бабы, курганы сразу придают атмосфере вокруг большей мистики, чем они же в горах или в лесах средней полосы. Когда заходит речь о деяниях природы, мы часто слышим (и уже читали на страницах книги): да это следы древнего океана! А когда очевидно человеческое участие? Почему это здесь? Кто, откуда и как сюда притащил? Такие вопросы задают напротив египетских пирамид, Стоунхенджа, а у нас – вообще по всей Хакасии. Вплоть до того, что горам среди южносибирских степей тоже приписывают неестественное, а то и космическое происхождение.

При слове «сундук» мое воображение быстро выцепляет хакасское воспоминание и рисует космос. Точнее, трамплины в космос. Их сразу пять, по порядковым номерам. Горная гряда необычного вида в системе Кузнецкого Алатау. Русское название Сундуки дали ей по останцу на самой первой горе из-за формы, кому-то напомнившей предмет мебели. Хотя у хакасов более очевидное название связано с цветом песчаника и в переводе означает «красная скала».

Хакасия наполнена загадками в духе Стоунхенджа. Например, Салбыкский курган: как эти каменные глыбы оказались посреди степи, неизвестно

Необычна эта гряда тем, что сразу пять гор подряд расположены по одному принципу. С восточной стороны они пологие, с западной – крутой обрыв, иногда до 200 метров. Смотрю с вершины одного Сундука на другой – натурально трамплин! Но куда? Гладенький, с аккуратным, однако отчетливым углом. В авиации такие рампы используют для укороченного разгона самолета, а кто разгонялся тут? Причем очень давно: на одной из скал найден петроглиф возрастом 16–18 тысяч лет. В космос отсюда, конечно, не летали, – я не сторонник теории инопланетного происхождения природных красот – но за космосом наблюдали!

Есть версия, что Сундуки – это древняя астрономическая обсерватория, возможно, еще бронзового века. Выступы, ступеньки, окошки в песчанике наталкивают на мысли, что древние люди подрихтовали скалы для наблюдения за восходом Солнца, движением Луны, расположением звезд и атмосферными явлениями. Создавали свой календарь. Идеальнее площадку не придумать.

Озеро под первым Сундуком кажется черной дырой

Горная гряда Сундуки сложена из красного песчаника

Пять Сундуков с одинаковыми пологими подъемами стоят друг за другом

Ученые считают, что Сундуки использовали в древности для наблюдения за звездами, Солнцем и Луной

Забраться на каждый из Сундуков несложно даже детям

С этими предположениями ученых начинаю иначе смотреть вокруг. И озера внизу под стать черным дырам… И вся степь – как полигон для испытаний космических аппаратов… Надеюсь, молодой науке палеоастрономии удастся подробнее изучить представления наших далеких предков о космосе. Какую информацию им давали звезды?..

Сундуки точно сотворила природа, но древнему человеку она таким образом помогла понять, как устроен мир с космической точки зрения. Точнее, хотя бы начать понимать.

Ворота – ковер. В Хакасии у меня родилась еще одна яркая ассоциация, когда я смотрел с горы Куня на Енисейские Ворота. Четыре вершины окружили великую сибирскую реку с разных сторон на примерно равном удалении друг от друга на краю Красноярского водохранилища. С высоты Ворота показались ковром, сотканным древностью земли, на которую пролили воду жизни. Она пробила себе русло – и течет, течет, течет…

Пирамиды – Ингушетия

Как упомянул ненароком египетские пирамиды, так вспомнилась Ингушетия. Почти невидимая связь, которую невозможно уловить, не побывав в Стране башен, как называют кавказскую республику.

Ингушская пословица гласит: человеку для жизни нужна

Самые известные башни Ингушетии – архитектурный комплекс Вовнушки. Они буквально срослись со скалами

С верхней точки особенно очевидным становится стратегически выгодное расположение башен

Боевые башни в два раза выше жилых, обычно состоят из пяти-шести этажей

Приезжаешь в горы Ингушетии. Встаешь в любую точку. Осматриваешься вокруг на 360 градусов – нет башни? Странно… А если внимательнее присмотреться? Ага, вот одна! И еще одна по другую сторону. И еще… Они не всегда приметны и порой срастаются со скалой в единое целое, как архитектурный комплекс Вовнушки. Чтобы никто не подкопался!

Строго говоря, башни являются образцами не только ингушского, но и в целом вайнахского средневекового зодчества. В соседней Чечне их тоже сохранилось довольно много в похожем стиле. У каждого рода – свой башенный комплекс. На строительство должно было уходить не больше года, иначе род получал ярлык слабого.

В основном башни пяти- или шестиэтажные, высотой 20–30 метров. Для пленных, для семьи, для боев – у каждого этажа было свое предназначение. Жилые бывают раза в два пониже: в случае атаки все равно все укрывались в боевой. Там, на самом верху, под крышей, устроено все для успешного отражения нападения. Обращает на себя внимание машикуль, каменный выступ из стены без пола. Через отверстие бросали вниз камни, а при стрельбе он превращался в удобную опору.

И сами башни, и их кровля в основном имеют пирамидальную структуру

ФОТО РОМАНА ОВСЕЙЦЕВА

Поистине поражает стойкость башен, филигранная подгонка камней при всех сложностях архитектурной формы для горного рельефа со сложным климатом. Они простояли столетия. И будут стоять целую вечность, как египетские пирамиды.

Так и кадры-впечатления будут проплывать перед глазами всю жизнь, сопровождаемые собственными, ни с кем не повторяющимися описаниями. Уверен, что у каждого в Калмыкии, Хакасии, Ингушетии и любом другом месте возникнут свои ассоциативные ряды. А выбирать следующее путешествие можно хоть наугад. Да хоть первое направление, что придет в голову! Или даже не в голову…

Кажется, что на этом фото из Ингушетии нет башен. А если присмотреться? Маленькие серые вытянутые «спички» с трудом угадываются вдали

ФОТО РОМАНА ОВСЕЙЦЕВА

Глава 18

Действие:поехать куда глаза глядят

Место:Ливан

Заканчивался очередной «тяжелый год». Мы с друзьями забронировали домик в белорусских белоснежных лесах со всеми необходимыми атрибутами для встречи Нового года. Но сколько ни рви жилы, все проблемы перед нашим главным праздником оставить не получается: у кого здоровье, у кого семейные неурядицы, у кого финансовые трудности. Потихоньку вся компания сократилась до одного меня.

Встречать Новый год в избушке на белорусских ножках соло – звучит как что-то на отшельническом со вкусом одиноких драников. Я написал владельцу гостевого дома, и тот по-соседски добродушно согласился отменить бронь. Но что делать-то? И тогда я решил сыграть в игру с самим собой. Зашел на сайт авиакомпании, карту маршрутов открыл, а глаза закрыл. Сим-салабим, экран кручу, запутать хочу – тык! О-о-ой!..

Указательный палец четко выбрал Бейрут, столицу Ливана. Что ж, палец сказал – палец поехал. Я несколько раз выезжал из дома без плана и четкого понимания, где закончится путешествие, но чтобы по зову пальца – такое случилось со мной впервые.

И впервые же тогда я увидел искреннее удивление на лице пограничницы в аэропорту. Только представьте: новогодняя атмосфера, мужчины в шапках Деда Мороза, женщины с мишурой на шее, дети в свитерах с оленями, отовсюду доносятся поздравления, сияют улыбки. И я подхожу к паспортному контролю.

Голубиные скалы в Бейруте во время урагана ночью и днем

– Куда летите?

– В Бейрут.

– В Бейрут? По работе, да? – прозвучала едва уловимая нотка сочувствия.

– Нет.

– А зачем тогда в Ливан?! – Кажется, собеседница даже привстала со стула.

Путешествия не в сезон, как правило, открывают перед глазами совершенно другие, удивительные сочетания красок

– Туризм, а что такое?

Ровно в тот момент до меня самого, наконец, дошло, насколько авантюрной была моя идея. И пришла уверенность, что впереди ждут необычные приключения.

Так и произошло. Я приземлился поздно ночью в Бейруте, в самом зародыше бури. Через день все мировые СМИ показывали, что Ливан затопило наводнением и завалило ураганом. И я, значит, приехал: где тут у вас достопримечательности и музеи?..

Уже рано утром на парковке отеля я пять минут пытался захлопнуть дверь машины под сочувствующие взгляды водителя мусоровоза. Он никуда не выходил и просто сидел в кабине, наблюдая, как мусор и баки беснуются вокруг в дьявольском танце. Я все-таки справился с задачей, поднялся в номер, подошел к балкону – и увидел самую зловещую молнию в своей жизни. Точно бесовщина! Показалось, что на Голубиных скалах, высвеченных – нет, даже не сиреневым! – розовым небом, из природной арки сейчас разверзнется нечто.

Непогода с ураганным ветром стояла несколько дней, пусть и постепенно стихала. Январь на восточном побережье Средиземного моря – не сезон для туризма, но самый сезон для необычных впечатлений в ситуациях, в которых ты не окажешься беззаботным летом.

Древние развалины на фоне современных домов – типичная картина как для Бейрута, так и для всего Ливана

Я выехал навстречу апокалипсису в Библ – древний финикийский город, родину первого алфавита. Хотя, как оказалось, это апокалипсис меня преследовал: на следующий день дорогу вдоль морского побережья затопило напрочь. Зато я попал в лучший антураж для изучения археологических раскопок. Библ, он же Гебал, он же Библос, он же Джубейль, застал вымершим. Под неистовый визг ветра и грохот волн казалось, что всю каменную архитектуру только что обрушила стихия, а не арабы, крестоносцы и многие другие народы, которые постоянно зарились

Античный город олицетворяет весь Ливан, всю его историю. Апофеоз мультикультурности складывался прямо здесь, у нынешних развалин. Пока я кое-как, согнувшись в три погибели бродил от одних камней к другим, ожидал, что какая-нибудь колонна непременно рухнет. Но современные бури, видимо, ничто по сравнению с тем, что пережил Библ за свою долгую жизнь.

Ключевую роль в его развитии сыграли финикийцы, предки современных ливанцев, которые прославились культурой и морской торговлей. Прямо под моими ногами – одни из древнейших храмов в мире. Некоторые возведены еще до появления письменности. И никто уже никогда не скажет, кому их посвящали и в кого верили. Но вера и труд, если судить по ливанской истории, все перетрут. Сама письменность пошла отсюда, и Библия названа в честь того старого города Библа, на камнях которого я пытаюсь устоять. И мумий египетских не видать бы туристам, если б не было Финикии. Египтяне построили специальные суда для торговли с Библом, чтобы возить кедр. Его смола нужна была для бальзамирования. У меня мурашки побежали по коже то ли от будоражащих мыслей, то ли от январского шквалистого ветра. Скорее всего, все вкупе.

Эти фото оказались здесь неслучайно. Так тоже может выглядеть Ливан, всего в 30 километрах от моря. В стране построено несколько горнолыжных курортов

Сколько с тех пор утекло воды, – это я смотрю, как очередная высокая волна заливает античные развалины, – а Ливан по-прежнему соединяет в себе много совершенно разных культур. Христиане-марониты, мусульмане-сунниты и мусульмане-шииты живут бок о бок и делят власть по четко прописанным критериям.

Удивительно гулять по улицам Бейрута и других городов Ливана. Это наполовину мусульманская, но абсолютно светская страна. Говорят на арабском, однако семитского происхождения. Сюда слетается молодежь со всего Ближнего Востока за большей свободой от жестких религиозных правил жизни. На променаде я познакомился с иранцами и саудовцами, которые сняли традиционную одежду и надели европейские костюмы. Поеживаясь от непривычного холода, те звали меня в ночной клуб на набережной: дома правила не позволяют, а тут – пожалуйста. Но я забежал погреться в отель, где пожилая пара пыталась на французском узнать, как пройти в бутик Chanel. Французов здесь довольно много, особенно старшего поколения. Раньше Бейрут даже называли «ближневосточным Парижем», ведь де-факто Ливан был колонией Франции. И модные улицы с бутиками в центре столицы напоминают о европейском следе.

Крепость Библа построена крестоносцами в XII веке, а вот вокруг нее – более древние руины

Совсем иные ощущения возникают на севере, во втором крупнейшем городе страны, Триполи. Он почти целиком состоит из мусульманского населения и похож на один большой арабский рынок. Улицы кажутся теснее и громче. Впечатление это усилилось из-за того, что я попал на очередную волну беженцев из Сирии. Стоило мне выйти из машины, как у голодных детишек сработал детектор распознавания туриста. Всего 500 метров до крепости Мон-Пелерен, возвышающейся над городом, дались трудно: ребята шли по пятам, кричали наперебой, хотя и не очень уверенно, но пытались ухватить за одежду. Конечно, я раздал всю еду и напитки, которые у меня были с собой, однако беженцы просили еще и еще.

Археологи до сих пор продолжают изучение древнего Библа

На подходе к древней цитадели XII века оттуда мне навстречу выбежал вооруженный солдат, разгоняя детишек и обращаясь ко мне «месье». Картина, которую можно увидеть только в Ливане: мусульманский охранник, похожий на араба, на французском языке отгоняет сирийских беженцев от российского туриста.

По всему периметру крепости Сен-Жиль, как ее еще называют в честь полководца крестоносцев, было невозможно расслабиться. Я постоянно ловил на себе пристальные взгляды. Ко мне регулярно подходил один из солдат и проверял, не попал ли кто из них в кадр. Ни-ни! Напряжение в воздухе стояло такое сильное, будто сейчас по плечу меня хлопнет сам Раймон де Сен-Жиль, захвативший цитадель. Впрочем, от крестоносцев мало что осталось: крепость была капитально перестроена во времена Османской империи.

Мне хотелось побыстрее покинуть город с гнетущей атмосферой. Ливан благодаря своему географическому положению дает возможность буквально за полчаса из лета в Триполи перенестись в зиму горного массива. Я забронировал отель в городе Ихдене в красивом и живописном месте, но не учел, что ураган, покинувший побережье, застрял в горах и обрушил на них все оставшиеся силы в виде снега.

Солдаты, охраняющие крепость Мон-Пелерен, все-таки позволили мне сделать фото с видом на Триполи так, чтобы никто из них не попал в кадр

Я же ехал на летней резине, и останавливаться было поздно. Резкая смена погоды и непрекращающийся крутой подъем по серпантину не оставили мне шансов: надо подниматься. Тормозить нельзя, иначе в лучшем случае я больше не тронусь с места до потепления, в худшем – меня понесет вниз до первого естественного препятствия в виде скалы. Поэтому я на ровном газу, насколько это возможно в нервном напряжении, продолжал ползти наверх. За три-четыре заснеженных километра в голове успели промелькнуть кадры сложностей и проблем половины путешествий. И я поверил, что все будет нормально.

Когда наверху показался одинокий отель, небольшой слой снега на асфальте уже превратился в сугробы, которые я просто толкал бампером мощностью лошадиных сил. Доеду! Издалека заметил толпу людей на крыльце. Оказалось, сотрудники увидели мою машину в окно и вышли встречать всем составом. Ну еще бы, такое зрелище! Валы снега, пусть очень мягкого и пушистого, все-таки остановили машину буквально в паре десятков метров. Работники схватили лопаты и побежали откапывать мне путь на оставшийся отрезочек до парковки. Ура! «А мы думали, в такую погоду вы не приедете. Кроме вас, никто не бронировал номер», – администратор протянул руку, крепко пожал и долго тряс мою, выражая удивление и уважение одновременно.

Следующие два вечера – да что уж скрывать, и оба дня тоже – я провел в отеле, пока не закончится снежный шторм. В горах Ливана живут размеренно и еще смотрят прогноз погоды. Если через два дня будет тепло и солнечно, то чего убирать снег? А пока можно покататься на горных лыжах. Я видел много снегоуборочной техники, но ни один трактор не выехал что-либо чистить. Я застрял в этой ловушке, хотя, надо признать, очень живописной.

Перезнакомился со всеми сотрудниками. Разница между нами быстро стерлась и оставалась буквально в

На третий день выглянуло солнце, и я спросил у администратора: «Почистили ли дорогу вниз, к морю? Как думаешь, можно ли ехать?» Тот за время нашего общения, видимо, кое-что про меня понял и спокойно ответил: «Ну, ты же из России, тебе можно! Для вас это привычное дело». Да, но не по сугробам же на летней резине… Снега, к счастью, на асфальте почти не осталось, и я благополучно спустился к берегу и еще посмотрел немало древностей уже в хорошую погоду.

Внимательный читатель наверняка обратил внимание, что я рассказал об этом опыте в 18-й главе. Пусть она станет совершеннолетием вашего внутреннего путешественника. Его давно пора выпустить на волю без предрассудков, страхов и ограничений. Без чужого мнения, уроков и рейтингов, что и где обязательно следует посетить. Решайте сами. Проявляйте любопытство. Познавайте. Все, что отделяет нас от новых эмоций, – стереотипы и «как бы чего не вышло» чеховского «человека в футляре». Путешествуйте!

Беру документы, немного налички, банковские карты и базовый набор вещей дня на три. Выхожу, закрываю за собой дверь, сажусь в машину – и до сих пор не знаю, куда поеду, но знаю точно: я не проиграю. И в моей душе открывается новый ящичек для пополнения трэвел-впечатлений.

Настала пора заключительного задания-действия для вас: поехать куда глаза глядят. Попробуете?