Теодор Чжун Ю

Две Кореи. Рождение разделенных наций

Эпилог. Страна утреннего спокойствия

Посвящается

Ён Чжун

Исааку Ю

Благодарности

Эта книга обязана своим появлением многим людям, и я хотел бы выразить особую благодарность своему редактору Риду Малкольму, чья поддержка изначально и побудила меня приступить к работе над ней. Я также признателен всем указанным в библиографии авторам за поддержку и программам BK21 Plus Program факультета корейского языка и литературы и Future-Leading Research Grant Университета Ёнсе за содействие в осуществлении данного проекта.

Возможность подискутировать с коллегами и обсудить различные исторические и культурные вопросы существенно повлияла на содержание этой книги.

Я хотел бы выразить особую признательность Джону Ли, Чон Мён Кё (Jeong Myeong Kyo), Ким Хён Чу (Kim Hyunjoo), Ким Хён Ми (Kim Hyunmee), Квон Бодурэ (Kwon Bodurae), Шин Хён Ки (Shin Hyung Ki), Андре Шмиду и Теодору Хьюзу, а также всем своим коллегам с кафедры корейского языка и литературы Университета Ёнсе за то, что они любезно поделились со мной своими идеями. Не менее важным источником информации стали мои студенты, и я многому научился у Гиа Ким (Gia Kim), Хё Вон Ким (Hyewon Kim), Чи Хун Чун (Jihoon Chung), Хё Чин Чон (Hyejin Jeong), Чон Хо Ли (Junho Lee), Чон Хёк Ю (Jonghyeok Yoo) и На Ён Юн (Nayoung Yoon).

Несомненно, заслуживают глубочайшей благодарности и другие воодушевлявшие меня коллеги из Соединенных Штатов и Кореи: Чон Ан (Juhn Ahn), Чин Су Ан (Jinsoo An), Брюс Камингс, Джонатан Глэйд, Джэ Ын Ким (Jaeeun Kim), Ким Ё Рим (Kim Yerim), Лаура Нельсон, Пак Э Кён (Park Aekyung), Рэйчел Парк, Эйлин Перес, Кэтрин Рэгсдейл, Чу Ён Ли (Jooyeon Rhee), У Ми Cон (Woo Miseong) и Ю Хён Кюн (Yoo Hyunkyung).

Приглашения выступить на мастер-классах, конференциях и семинарах стали прекрасной возможностью услышать конструктивную критику и лучше обосновать свои аргументы. Также значительный вклад в мою работу внесли Центр восточноазиатских исследований Чикагского университета, Институт Трумэна при Еврейском университете в Иерусалиме, Центр корейских исследований при Калифорнийском университете в Беркли, а также серия лекций по гуманитарным наукам «Новые профессора» в Университете Ёнсе.

Мне было приятно на протяжении многих лет сотрудничать с издательством Калифорнийского университета. Я благодарю трех анонимных рецензентов, чьи вдумчивые и проницательные комментарии значительно улучшили качество моей рукописи; сотрудниц издательства Калифорнийского университета Арчне Патель и Синди Фултон, а также Джеффа Винекена за глубокую и качественную литературную редактуру текста.

И наконец, я хотел бы выразить искреннюю благодарность своей сестре, Чхэ Ран Фриз, за неизменную поддержку и любезные предложения по совершенствованию этой книги; моим родителям на Гавайях за их ежедневные звонки; моей супруге, Чжу Ён, за готовность мириться с моим сумасшедшим графиком; и нашему сыну, Ён Чжуну, который был моим лучшим критиком. Эта книга посвящается ему.

Я хотел бы поблагодарить издательство Гавайского университета за разрешение использовать в своей работе более ранние публикации: в главе I приводится отрывок эссе «Взболтать или смешать: Воссоздание макколи1 в XXI веке» из книги под редакцией Алана Карраса и Лауры Митчелл «Старые и Новые Встречи в Мировой Истории»2;а в главе V — выдержки из книги «Мухаммед Ккакнсу и Диаспоры Чужаков в Двух Кореях»3.

Корейские имена и термины транслитерированы в соответствии с пересмотренной системой романизации корейского языка, за исключением слов с общепринятыми альтернативными написаниями (например, Пак Чон Хи, Сеул, Ким). Упоминая корейцев, я указываю фамилию первой, если у них нет латинизированных имен собственных. Все переводы являются моими, если не указано иное. Как и всегда, я несу полную ответственность за любые ошибки и недочеты, содержащиеся в данном исследовании.

Хронология событий

15 августа 1945 года

Корея освободилась от продлившегося тридцать пять лет японского колониального правления.

15 августа 1948 года

Создана Республика Корея, Ли Сын Ман вступает в должность президента.

9 сентября 1948 года

Создана КНДР (Корейская Народно-Демократическая Республика), лидером которой провозглашается Ким Ир Сен.

25 июня 1950 года

После примерно года военных столкновений сторон вдоль тридцать восьмой параллели, Северная Корея внезапно вторгается на территорию Южной Кореи, что приводит к началу Корейской войны.

27 июля 1953 года

Командование Организации Объединенных Наций и Северная Корея подписывают в деревне Пханмунджом4 соглашение о перемирии и временном прекращении боевых действий. Мирный договор, который мог бы официально положить конец конфликту, еще не подписан, и две Кореи технически все еще находятся в состоянии войны друг с другом.

Декабрь 1956 года

Ким Ир Сен поддерживает массовое движение рабочих за повышение производительности труда Чхоллима5 незадолго до начала первой пятилетки 1957–1961 гг.

Апрель 1960 — май 1961 г.

Свержение режима Ли Сын Мана и установление Второй республики.

16 мая 1961 года

После совершения государственного переворота группой военных офицеров была основана Третья Республика, просуществовавшая с 1963 по 1972 год под руководством президента Пак Чон Хи.

21 декабря 1963 года

Первая группа из 123 южнокорейских шахтеров отправляется в Западную Германию. Примерно 8 300 корейских шахтеров и 13 000 медсестер будут работать в Германии в период с 1966 по 1976 год.

25 февраля 1965 года

Южная Корея направляет во Вьетнам первое боевое подразделение, оперативную группу Dove, в рамках американской кампании «Больше флагов»6. К 1973 году численность боевых подразделений достигла уже более 300 000 военнослужащих.

14 апреля 1965 года

Ким Ир Сен озвучил основные принципы идеологиичучхе7,которые включают политическую независимость, экономическую самодостаточность и опору на собственные силы в обороне.

22 июня 1965 года

Южная Корея подписывает Базовый договор об отношениях между Японией и Кореей, устанавливающий основные принципы дипломатических отношений с ее бывшими колониальными правителями. Договор включает пакет финансовой помощи в размере 800 миллионов долларов. Из них 200 миллионов долларов — государственные займы, 300 миллионов долларов — гранты и 300 миллионов долларов — коммерческие кредиты.

19 июля 1966 года

Мужская футбольная команда из Северной Кореи обыгрывает сборную Италии, фаворита чемпионата мира по футболу 1966 года, на стадионе «Эйрсом Парк»8.

28 января 1968 года

Совершен неудавшийся рейд спецназа КНДР на Голубой дом9 с целью убийства Пак

4 июля 1972 года

Северная и Южная Корея выпустили совместное заявление о мирном воссоединении.

17 октября 1972 года

Пак Чон Хи объявляет военное положение и вносит поправки в Конституцию, позволяющие ему стать бессменным главой страны.

28 декабря 1972 года

Ким Ир Сен становится президентом Северной Кореи.

26 октября 1979 года

Пак Чон Хи убит начальником собственной разведки. Власть захватывает Чон Ду Хван.

18–27 мая 1980 года

Граждане Кванджу выступают против правительства, в результате столкновений погибло от шестисот до тысячи человек.

12 декабря 1985 года

КНДР присоединяется к международному Договору о нераспространении ядерного оружия.

10–29 июня 1987 года

Чон Ду Хван отстранен от власти после массовых общенациональных протестов в июне, его преемником становится Ро Дэ У.

17 сентября — 2 октября 1988 года

В Сеуле проводятся XXIV летние Олимпийские игры.

8 августа 1991 года

Северная и Южная Кореи одновременно приняты в Организацию Объединенных Наций.

25 февраля 1993 года

Ким Ён Сам стал первым гражданским президентом за более чем три десятилетия, что формально ознаменовало конец военной диктатуры.

8 июля 1994 года

Скончался Ким Ир Сен, преемником вождя стал его сын Ким Чен Ир.

25 октября 1996 года

Южная Корея принята в Организацию экономического сотрудничества и развития (ОЭСР).

Январь 1996–1999 гг.

В результате сильнейшего голода, вызванного широкомасштабными наводнениями в период с 30 июля по 18 августа 1995 года, погибло три миллиона северокорейцев.

3 декабря 1997 г.Южная Корея соглашается на условия договора о предоставлении кредита в размере 55 миллиардов долларов, включая 21 миллиард долларов от Международного валютного фонда.

25 февраля 1998 годапрезидент Республики Корея Ким Дэ Чжун начинает реализацию политики «солнечного тепла»10, кульминацией которой стала встреча на высшем уровне с Ким Чен Иром в Пхеньяне в июне 2000 года и присуждение Нобелевской премии мира в том же году.

15 апреля 2002 года

Северная Корея проводит первый двухмесячный фестиваль Ариран, или массовые игры, на Первомайском стадионе «Рунградо» в Пхеньяне.

21 мая — 30 июня 2002 года

Южная Корея совместно с Японией принимают Чемпионат мира по футболу.

10 января 2003 года

Северная Корея выходит из Договора о нераспространении ядерного оружия и совместной Декларации 1992 года с Южной Кореей о безъядерном статусе Корейского полуострова.

25 февраля 2003 года

Новый президент Южной Кореи Ро Му Хен обещает продолжить политику «солнечного тепла» Ким Дэ Чжуна, направленную на взаимодействие с Северной Кореей.

1 декабря 2005 года

В Южной Корее создана Комиссия по установлению истины и примирению для расследования исторических инцидентов, начиная с аннексии Кореи Японией в 1910 году и заканчивая 1993 годом, когда в Южной Корее был избран первый гражданский президент.

9 октября 2006 года

Пхеньян объявляет об успешном проведении первого испытания собственной ядерной бомбы на полигоне Пунги-ри в отдаленном горном районе.

25 февраля 2008 года

Ли Мён Бак, консервативный политик и бизнесмен, одерживает убедительную победу на президентских выборах в Южной Корее.

Вблизи Северной разграничительной линии11 происходят столкновения между военно-морскими силами КНДР и Республики Корея. Отношения двух стран резко обостряются после того, как южнокорейский корвет«Чхонан»был предположительно потоплен северокорейской торпедой 26 марта 2010 года.

17 декабря 2011 года

После смерти Ким Чен Ира, Ким Чен Ын выдвигается в качестве его преемника и официально избирается лидером Трудовой партии в 2016 году.

15 июля 2012 года.

Песня Psy «Gangnam Style» стала вирусной и к декабрю набрала более одного миллиарда просмотров на YouTube.

7 февраля 2014 года

Amnesty International подвергает язвительной критике ситуацию с соблюдением прав человека и трудовых прав в Южной Корее, начиная от обмана при заключении контрактов и заканчивая торговлей людьми и неоплачиваемыми сверхурочными.

20 октября 2014 года

Комиссия ООН по расследованию нарушений прав человека в своем 372-страничном докладе обвиняет КНДР в грубых, систематических и широко распространенных нарушениях прав человека.

6 января 2016 года

Северная Корея объявляет о первом успешном испытании водородной бомбы.

9 декабря 2016 года

Президенту Пак Кын Хе объявлен импичмент.

10 мая 2017 года

Мун Чжэ Ин вступил в должность президента Южной Кореи после победы на выборах.

9–25 февраля 2018 года

Спортсмены из Северной и Южной Кореи маршируют вместе под одним флагом на XXIII зимних Олимпийских играх в южнокорейском городе Пхёнчхан.

27 апреля 2018 года

Председатель Ким Чен Ын становится первым лидером КНДР, прибывшим в Южную Корею для проведения переговоров с президентом Мун Чжэ Ином в деревне Пханмунджом.

12 июня 2018 года

Президент США Дональд Трамп встречается с Председателем Ким Чен Ыном в Сингапуре на первом саммите между лидерами США и Северной Кореи.

18–20 сентября 2018 года

Президент Республики Корея Мун Чжэ Ин встретился с Председателем Ким Чен Ыном в Пхеньяне и подписал Пхеньянскую совместную декларацию.

27–28 февраля 2019 года

В Ханое, столице Вьетнама, проходит второй саммит, на котором присутствуют Дональд Трамп и Ким Чен Ын.

30 июня 2019 года

Мун Чжэ Ин, Ким Чен Ын и Дональд Трамп встречаются в демилитаризованной зоне.

Карта корейского полуострова

Введение

Земля изгнания

9 февраля 2018 года Ким Ён А (Kim Yuna, 1990 г. р.), олимпийская чемпионка по фигурному катанию и последний факелоносец, зажгла олимпийский огонь, официально дав старт долгожданным XXIII зимним Олимпийским играм в сонном горном городке Пхёнчхан, расположенном примерно в восьмидесяти километрах к югу от сильно укрепленной демилитаризованной зоны, разделяющей Северную и Южную Корею. Для большинства южнокорейцев обратный отсчет времени до церемонии открытия был связан не столько с олимпийской усталостью, сколько с беспокойством по поводу затянувшейся на долгие месяцы словесной перепалки между президентом США Дональдом Трампом, часто публиковавшим в Twitter язвительные комментарии в адрес своего северокорейского заклятого врага, и Ким Чен Ыном (Kim Jong-un, 1984 г. р.), который отвечал яростными угрозами нанести по Америке ядерный удар, проведя за год больше испытаний баллистических ракет, чем его отец и дед вместе взятые. Однако даже в условиях крайне напряженных международных отношений, президенту Южной Кореи Мун Чжэ Ину (Moon Jae-in, 1953 г. р.) удалось, хотя и не без труда, буквально за несколько дней до начала Олимпиады добиться перемирия с Севером, благодаря чему Зимние Игры запомнились сразу по нескольким причинам: выступлением

Эта церемония открытия разительно отличалась от той, которая была организована по случаю открытия летних Олимпийских игр в Сеуле в 1988 году. В 2018 году Южная Корея была уже не диктатурой и развивающейся страной, а седьмым по величине экспортером в мире с одиннадцатой по величине экономикой, членом ОЭСР (Организация экономического сотрудничества и развития) и страной-донором помощи. Хотя высокотехнологичная пиротехника и двенадцать сотен дронов, озаривших небо олимпийскими кольцами, наглядно свидетельствовали о прогрессе и мощи, церемония открытия не произвела на корейцев столь же неизгладимого впечатления, как во время Олимпийских игр в Сиднее в 2000 году, когда атлеты двух стран впервые прошли вместе, подарив надежду на оттепель в трансграничных отношениях в рамках так называемой «политики солнечного тепла» президента Ким Дэ Чжуна (Kim Dae-jung, 1924–2009). Вместо этого спортсмены бросали вызов гендерным границам и национальным стереотипам. Например, Хлоя Ким, американка корейского происхождения и звезда юношеского сноубординга, доминировавшая в женском хафпайпе, или Юн Сон Бин (Yun Sungbin, 1994), чья золотая медаль в скелетоне сделала его первым азиатом, получившим олимпийскую награду в этом виде спорта. Пять спортсменок по прозвищу «Чесночницы»12 из маленького городка Ыйсон, славящегося этим жгучим луковичным растением, вызвали настоящий бум популярности керлинга в Корее, неожиданно прорвавшись в финал. Всеобщие любимицы скип13 и лид14 команды Ким Ын Чжон (Kim Eunjeong, 1990 г. р.) и Ким Ёнми (Kim Yeongmi, 1991 г. р.), а также сопровождающие их три свипера15, получили запоминающиеся прозвища Йогурт, Блинчик, Стейк, Солнышко и Чочо. Хотя лозунг «Мы едины» первой объединенной корейской женской хоккейной команды кому-то может показаться надуманными, это был поистине эпохальный момент, когда двенадцать северокорейских и двадцать три южнокорейских хоккеистки вышли на лед вместе. Среди них было четыре североамериканки корейского происхождения, в том числе удочеренная Марисса Брандт из штата Миннесота и Рэнди Хису Гриффин, спортсменка смешанного бирасового происхождения из Северной Каролины.

Наблюдая за тем, как первоначальный дискомфорт и напряженность между игроками и тренерами переросли в дружбу и товарищество на катке, я глубоко задумался о событиях прошлого столетия. Эта команда стала воплощением современных отношений двух Корей в миниатюре: с одной стороны, она символизировала трагедию раскола нации и ее диаспоры (включая более 160 000 детей, отправленных в приемные семьи на Западе после Корейской войны), а с другой — надежду на общее будущее. Никто не мог предположить, что крошечный шажок к сближению через хоккей проложит дорогу к первой за десять лет встрече корейских лидеров, за которой последует неожиданный саммит в Сингапуре в июне между Ким Чен Ыном и эксцентричным Дональдом Трампом, чья неповторимая харизма не останется без внимания ни в Вашингтоне, ни в Сеуле.

Драма двух Корей, разыгравшаяся на олимпийском стадионе в 2018 году, нашла глубокий отклик в моём сердце и личной истории. Я родился в Сеуле в 1972 г., в год, когда президент Пак Чон Хи принял так называемую конституцию «Юсин»16 (букв. «Оздоравливающие Реформы»), которая предоставила ему неограниченные диктаторские полномочия, сняв ограничения на количество переизбраний, распустив Национальное собрание и приостановив действие прежней конституции. А его противник с Севера, Ким Ир Сен, утвердил тем временем собственную пересмотренную конституцию, в которойчучхе(опора на собственные силы) заменила марксизм-ленинизм в качестве официальной государственной идеологии. Я и моя семья —«вольнаммины»(люди, переселившихся на Юг во время Корейской войны) из Синыйджу17, довольно крупного поселения и транспортного узла, расположенного по другую сторону реки Ялуцзян (кор. Амноккан) от китайского города Даньдун18. Мои дедушка и бабушка с обеих сторон были родом из сельской местности, христианами и типичными продуктами японской колониальной системы образования. Чтобы избежать призыва на военную службу в 1944 году мой дед по отцовской линии отказался от своей мечты изучать экономику и поступил в армейскую ветеринарную школу города Осаки в префектуре Мияги, которая была частью армейского конного корпуса. Моя бабушка быласин ёсон(«новой женщиной»)19, которая пересекла пролив вместе с моим дедом в самый разгар войны и с перерывами училась на медсестру в Токио, параллельно воспитывая моего отца. Неожиданная капитуляция Японии вынудила многих представителей корейского землевладельческого класса из северной части страны бежать на юг. Они боялись возмездия и смерти от рук обиженных крестьян и коммунистов и надеялись найти убежище в Пусане, ставшем временной столицей в военное время. Несмотря на привилегированное воспитание, моя бабушка по материнской линии (которая тоже бежала в это время) никогда не скрывала того факта, что она была одной из лучших продавщицмериясу(нижнего белья) наКучке сиджан(международном рынке) в Пусане, близ которого селились беженцы, и одной из многих, кто скрывался от военной полиции и торговал товарами, украденными из гарнизонных магазинов, чтобы прокормить свои семьи во время войны. Для изгнанников, навсегда оторванных от своих семей в северной части страны, переселение означало создание совершенно новой «южнокорейской» идентичности, новогоходжока(семейного реестра), где местом их рождения и проживания значился Сеул. Более того, это также означало, что придется отказаться от всего связанного с Японией, включая язык, и использовать отныне исключительно корейский — весьма непростая задача для моей бабушки, которая до самой смерти зачитывалась японскими романами и журналами и смотрела бесконечные телесериалы по каналу NHK.

Родители моей жены тоже родом с севера, и, как и многие другие пожилые северокорейцы, оказавшиеся в Сеуле, они часто ужинают в семейном ресторанчикеУрэок(кор. Woo Lae Oak ), притаившемся в одном из глухих переулков старинного промышленного района Сеула, среди лавок, где торгуют осветительными приборами и запчастями для швейных машин. Там подают самую вкусную традиционную пхеньянскую холодную гречневую лапшу в ледяном говяжьем бульоне. Будучи ярыми сторонниками ультраправых, они часто бросаются такими эпитетами, как «палгэн-и»(коммунист) в адрес нынешнего президента Мун Чжэ Ина или покойного Ким Дэ Чжуна. Эмоционально опустошенное переселением и

Поколение наших родителей еще помнит 1960-е годы, когда Южная Корея была одной из беднейших стран мира со среднегодовым доходом на душу населения не более 79 долларов, тогда как в Северной Корее на тот момент этот показатель был в 1,5 раза выше и составлял 120 долларов. Получив контроль над страной-поставщиком мигрантов, правительство Пак Чон Хи в 1960–1970-е годы отправило тысячи корейцев за границу в качестве фермеров, шахтеров, медиков и строителей в некоторые страны Африки, Латинской Америки, Европы и Ближнего Востока, чтобы заработать иностранную валюту. Одним из тех, кто откликнулся на призыв, был мой отец, Мин Чхоль Ю (Min Chul Yoo), который подал заявку на должность врача, направляемого правительством в Эфиопию. Хотя в то время он был в числе первых студентов, изучавших технику блефаропластики (операции по созданию двойного века) в больнице Yonsei Severance Hospital, процедуру, с которой корейцев познакомил Доктор Ральф Миллард (хирург, служивший в Сеуле во время Корейской войны и занимавшийся реконструктивной хирургией раненых), и которая сейчас является популярным подарком на день рождения или совершеннолетие, соблазн уехать за границу был слишком велик. Правительство обещало врачам дипломатический паспорт и возможность зарабатывать в три раза больше, чем дома, в долларах США. Но прежде всего мой отец был молод, не имел представления об опасностях гражданской войны в Африке и был заинтригован возможностью поработать в разных странах по двухлетним контрактам. Будучи членами первой группы южнокорейских гуманитарных работников в Африке, такие добровольцы, как мой отец, проложили дорогу для будущих гуманитарных программ (таких как созданное в 1991 году Корейское агентство международного сотрудничества (KOICA)), которые превратили Южную Корею из страны-получателя помощи в пятнадцатую по величине страну-донора, потратившую более 2 миллиардов долларов на официальную помощь в целях развития (ОПР).

Моя семья приехала в Аддис-Абебу, Эфиопия, осенью 1975 года, в самый разгар кровавой революции, вспыхнувшей после того, как коммунистическая военная хунта свергла императора Хайле Селассие и ликвидировала монархию годом ранее. Менгисту Хайле Мариам стал лидером «Дерг» (коммунистической хунты) после крупной перестрелки 1977 года, когда ему удалось укрепить свою власть, подвергнув «красному террору» своих соперников, которых он называл контрреволюционерами. В то время как большинство лидеров новых независимых стран Африки в 1960-х и 1970-х годах придерживались марксистско-ленинских идеалов, Менгисту был одним из тех немногих, кто проявил интерес к северокорейской идеологиичучхе. В 1984 году, вдохновленный идеямичучхе, встречей с Ким Ир Сеном годом ранее и оказанным ему в Северной Корее радушным приемом, он создал Рабочую партию Эфиопии. Северокорейский отдел пропаганды и агитации, который координировал идеологическое воспитание и кампании, а также партийную и государственную пропаганду, импонировал Менгисту, который стремился укрепить культ личности посредством СМИ, строительства памятников и организации массовых игр. При содействии северокорейских советников по культуре Менгисту перенял практику «руководства на месте»20 Ким Ир Сена в поездках по стране, расклеивая плакаты со своим изображением в деревнях, государственных кооперативах, правительственных учреждениях и других общественных местах. Военную форму Менгисту сменил на костюм из виналоновой21 ткани северокорейского производства, а членов партии заставил носить коммунистические значки на лацканах. Он также поручил пхеньянской художественной студии Mansudae Overseas Art Studio спроектировать и установить в Аддис-Абебе монументТиглачин(амхарский «наша борьба») — пятидесятиметровый обелиск (похожий на украденный Муссолини22знаменитый 1700-летний Аксумский обелиск), украшенный красной звездой и двумя настенными рельефами по бокам. Он был возведен в память о погибших эфиопских и кубинских солдатах, сражавшихся за регион Огаден в ходе конфликта между Эфиопией и Сомали в 1977–1978 годах. Этот огромный обелиск вздымался в небо прямо перед больницей Black Lion Hospital, где мой отец проработал тридцать лет. Теперь памятник является туристическим объектом. Северная Корея с энтузиазмом стремилась продвигать подобные культурные проекты как часть своих инициатив в рамках Движения за солидарность в третьем мире. КНДР раздаривала сотни экземпляров биографии Ким Ир Сена, которые совершенно затмили собой«Капитал»Маркса,заполнив книжные полки министерств и местных библиотек по всей Аддис-Абебе. Однако, несмотря на все пропагандистские усилия и западные инвестиции, направленные на экспорт идеологиичучхев развивающиеся страны, ее мало кто принимал, что делает Менгисту скорее исключением, чем правилом.

Гуманитарная миссия Южной Кореи в Эфиопии была не просто ответным жестом на участие двенадцати сотен солдат из батальона Кагнью императора Хайле Селассие в Корейской войне. Мой отец быстро обнаружил, что в число полномочий назначенного правительством врача входят и другие обязательства, помимо соблюдения этического принципа благоговения перед жизнью доктора Альберта Швейцера23. Корейский оперативный сотрудник ЦРУ, приставленный к посольству, постоянно следил за тремя корейскими врачами в Эфиопии и регулярно требовал от них составления подробных отчетов о своей деятельности, в том числе о взаимодействии с медицинским персоналом из Китая, Кубы и Советского Союза. Такие отчеты были ценным источником информации о деятельности Северной Кореи в Аддис-Абебе, особенно в разгар холодной войны в 1970-х и 1980-х годах, когда Север и Юг стремились заручиться поддержкой стран Африки с целью вступления в Организацию Объединенных Наций. К 1970-м годам правительство Южной Кореи направило своих врачей в такие страны, как Ботсвана, Эфиопия, Габон, Гамбия, Кения, Лесото, Малави, Нигер, Свазиленд, Уганда и Верхняя Вольта (Буркина-Фасо). Я уехал из Эфиопии в США, чтобы учиться в колледже (а затем и в аспирантуре Чикагского университета) в 1987 году после катастрофического голода, унесшего десятки тысяч жизней, и эскалации кровопролитной гражданской войны между Эфиопией и Эритреей, которая к тому моменту длилась уже около двух десятилетий. Через четыре года после моего отъезда Народному фронту освобождения Тыграй24 и его союзникам наконец удалось свергнуть Менгисту в 1991 году, вынудив диктатора бежать в Зимбабве, где ему предоставил убежище ныне покойный Роберт Мугабе, еще один поклонник Ким Ир Сена. Мои родители оставались в Аддис-Абебе во время перехода к новому правительству под руководством премьер-министра Мелеса Зенауи.

Будучи преподавателем Университета Ёнсе в течение последних пяти

Существует еще одна важная оговорка. Тогда как по Южной Корее недостатка в источниках информации нет, по Северной Корее их, напротив, крайне мало, и дискурс строится на базе фрагментарных, выборочных, а порой и ненадежных свидетельств перебежчиков или групп НПО. Учитывая засекреченность официальной статистики, сложность доступа к историческим архивам, а также склонность исследователей фокусироваться на рассказах элиты или лиц исключительно мужского пола, происходящее на Севере по понятным причинам освещено менее подробное, чем на Юге.

В то же время при написании этой книги я, что называется, читал между строк, внимательно прислушиваясь к тому, о чем говорят и о чем молчат маргинализированные субъекты для анализа доминирующих нарративов, на основе которых они строят свои собственные.

Исследование начинается в 1953 году, после разрушительной гражданской войны, раскола страны и появления двух очень разных корейских обществ — северного и южного. Их разделяет буферная зона шириной четыре километра и длиной 250 километров, растянувшаяся вдоль тридцать восьмой параллели — демилитаризованная зона (ДМЗ), самая охраняемая граница в мире и последний рубеж времен холодной войны. Лишь соглашение о перемирии удерживает хрупкое равновесие, но призрак ядерной войны все еще витает по обе стороны границы. Далее в книге исследуется, как близнецы, рожденные холодной войной, развили две совершенно разные идентичности в глазах мира. Север имеет сомнительную репутацию изолированного, нищего государства-изгоя, застрявшего во временной дыре, с наихудшими в мире показателями в области соблюдения прав человека и лидером-затворником, который постоянно угрожает глобальной безопасности своей секретной ядерной программой. И наоборот, Юг может похвастаться репутацией процветающего демократического государства с одиннадцатой по величине экономикой мира и является образцом для подражания для других стран Глобального Юга. В конце книги я рассказываю о последних событиях, уделяя особое внимание растущему глобальному увлечению всем корейским — от K-pop до телефонов Samsung, косметической хирургии, изображений на картах Google и фотографий Корейской Народно-Демократической Республики (КНДР) в Instagram. В отличие от стандартных историй, данное исследование рассматривает не только внутреннее развитие двух соседствующих Корей, но и опыт диаспоры, который поставил под сомнение основные нарративы о национальной культуре, гомогенности, принадлежности и идентичности. В эпилоге я резюмирую то, о чем рассказывается в книге, рассматривая недавно получивший премию фильм«Пылающий»южнокорейского режиссера Ли Чхан Дона в контексте недавних региональных споров (от торговли до наращивания военного присутствия), которые изменили отношения полуострова с Японией, Китаем и Соединенными Штатами и, несомненно, повлияют на будущее обеих Корей.

I. Из пепла войны

1950-е годы

В первой главе рассматриваются социальные и политические реалии национального раскола, коллективные травмы, чувства тревоги и страха, вызванные междоусобными войнами. Рассматриваемые темы включают опыт изгнания и влияние холодной войны на национальное и культурное развитие. В книге исследуется, как Север, подобно Советскому Союзу, распространял свое влияние на страны третьего мира, которые начинали проходить сложный процесс деколонизации.

6 сентября 1956 года Ли Чжун Соп (Yi Jungseop, 1916–56), которого сегодня считают одним из самых талантливых и разносторонних современных корейских художников, умер от гепатита в возрасте сорока лет в семейной больнице Красного Креста в Сеуле. Он ушел из жизни в полном одиночестве и крайней нищете. Ли Чжун Соп родился в зажиточной семье в Пхёнвоне (современная Северная Корея) и заинтересовался искусством во время учебы в средней школе Осан. Он нашел наставника в лице Им Ён Рёна (Im Yongryeon, 1901–?), который получил образование в Йельском университете и работал художником в Париже. В 1932 году Ли поступил в Тейкоку Бидзюцу Гакко, знаменитый императорский художественный институт в Токио, где изучал западную живопись, а затем перевелся в Бунка Гакуэн (Академию культуры), прогрессивную школу, позволившую ему овладеть свободными авангардными техниками, такими как линейный рисунок и другие приемы фовизма25. Будучи членом Ассоциации свободных художников (Jiyū Bijutsuka Kyõkai),Ли Чжун Соп стал призером Второй художественной выставки и был назван судьей «гением полуострова». Вскоре его работы были опубликованы в нескольких известных японских художественных журналах, таких какMizueиAtelie. Завершив обучение в 1941 году, в начале Тихоокеанских кампаний26, он вернулся в свой родной прибрежный город Вонсан, расположенный в северо-восточной части полуострова. В мае 1945 года Ли, которого ласково называли Агорисан (господин Длинная Челюсть Ли), женился на Ямамото Масако, взявшей корейское имя Ли Нам Док (Yi Namdeok). Молодые люди познакомились в Бунка Гакуэн в 1938 году и встречались на протяжении нескольких лет, обменявшись за это время двумя сотнями или более иллюстрированных вручную открыток и писем. Это был поистине уникальный, основанный на дружбе межэтнический союз двух исключительно талантливых людей, чья искренняя любовь, казалось, выходила за рамки национальности и культуры. Масако была родом из очень богатой японской семьи. Ее отец, сотрудник филиала Mitsui Stock Company, не возражал против решения дочери выйти замуж за человека родом не из Японии(гаити27).Ближайшие родственники Ли, свободно владевшие японским языком, тоже ничего не имели против их отношений, поскольку Масако была христианкой и художницей. К несчастью, молодожены не смогли жить в счастливом браке после того, как 15 августа 1945 года император Хирохито неожиданно объявил о безоговорочной капитуляции Японии и признании условий Потсдамской декларации,

Фото 1. Ограждение из колючей проволоки на пляже города Каннын, Южная Корея.

После завершения Второй мировой войны Корейский полуостров, внезапно освободившийся от продлившегося не одно десятилетие колониального правления, охватила эйфория. Однако незамедлительное упразднение Японской империи союзными державами создало зияющий вакуум власти, что стало для жителей полуострова зловещим предзнаменованием грядущих восьми лет гражданских беспорядков и политической неопределенности. В 1945 году число корейцев, проживавших за границей, в основном в Японии, Маньчжурии и России, составляло около пяти миллионов человек, или более 20 % всего корейского населения. Для сравнения, примерно 6,9 миллионов японских гражданских лиц и солдат проживали за пределами материковой части Японии, что существенно усложняло союзным державам задачу разрушения этой многонациональной империи и репатриации ее граждан, особенно межрасовых пар, таких как Масако и Ли (и их дети), многие из которых вступили в брак в рамках политики ассимиляции военного времени. После освобождения Кореи такие пары остро ощутили враждебное отношение к себе и поняли, что оставаться на полуострове небезопасно. Некоторые кореянки даже развелись со своими мужьями-японцами, опасаясь репрессий. Однако были и такие японки, как Масако, которые решили остаться, несмотря на тучи неопределенности, все сильнее сгущавшиеся над бывшими колонизаторами. Тот факт, что родственники Масако были богатыми землевладельцами и имели хорошие связи в Вонсане, возможно, убедил ее в том, что будущее в Корее возможно. У других японских экспатов, не имевших родственников, готовых спонсировать их возвращение на родину, не было иного выбора, кроме как остаться на полуострове. Девятнадцать японок преклонного возраста (им всем за девяносто) до сих пор живут в Назаревоне, небольшом доме престарелых в южнокорейском городе Кёнджу.

Когда союзные войска объявили об освобождении полуострова, корейцы, которым не удалось добиться победы самостоятельно, оказались не подготовленными к началу процесса передачи политической власти, что вызвало конфликты при формировании нового правительства. Несмотря на соперничество между членами находящегося в изгнании Временного правительства, обосновавшегося в Шанхае, и сторонниками «Комитета по подготовке Кореи к независимости» под руководством Ё Ун Хёна (Yeo Unhyeong, 1886–1947), левого националиста, которому генерал-губернатор Абэ Нобуюки лично передал власть, национальные лидеры начали строить серьезные планы по восстановлению своей страны. Большинство корейцев еще не подозревало о том, что великие державы — США, Советский Союз, Китай и Великобритания — уже обсудили необходимость установления режима международной опеки над их страной сначала в Каире в 1943 году, а затем на конференциях в Москве, Ялте и Потсдаме. Корейские лидеры, как ни странно, не участвовали ни в одном из этих обсуждений. Ситуация еще более усугублялась тем, что после безвременной кончины президента Франклина Рузвельта в мае 1945 года Гарри С. Трумэн решил занять более жесткую позицию по отношению к русским. «Повитух», присутствовавших при рождении наций-близнецов из единой Кореи, куда больше волновали их собственные повестки дня эпохи холодной войны, нежели судьба корейского народа. Ввиду внезапного поражения Японии и растущего недоверия к деятельности СССР на севере, американцы в одностороннем порядке разделили полуостров по тридцать восьмой параллели и в начале сентября начали репатриацию японских чиновников на родину. Советский Союз, в свою очередь, задался целью создать на севере социалистическое государство для обеспечения собственной сферы влияния.

После тридцати пяти лет японского колониального правления корейское руководство на юге стремилось как можно скорее подготовить почву для создания государства, но конкурирующие притязания привели к путанице и напряженности. Ким Гу (Kim Gu, 1876–1949), возглавлявший Временное правительство в Шанхае, вернулся в Корею, рассчитывая встать у руля, но оказался оттесненным на второй план другими лидерами. Ё Ун Хён, тайно организовавший «Братство восстановления Кореи» во время японской оккупации и недавно освобожденный из тюрьмы, создал «Комитет по подготовке Кореи к независимости», который официально объявил о создании Корейской Народной Республики (КНР) 6 сентября 1945 года. В тот же день Американское военное правительство в Корее (USAMGIK)28 под командованием генерал-лейтенанта Джона Р. Ходжа провозгласило себя единственным законным правительством в южной части Корейского полуострова и объявило КНР вне закона. Американцев и правых националистов беспокоило присутствие на юге левых и членов Корейской коммунистической партии и их активное участие в создании зарождающегося государства при содействии Ё Ун Хёна. Корейцы на юге тоже настороженно следили за происходившими на севере столкновениями между оккупационными советскими войсками, членами местной коммунистической партии, а также антисоветски и антикоммунистически настроенными студентами, многие из которых принадлежали к Христианской социально-демократической партии. Демонстрации в северном городе Синыйджу во вторую неделю ноября привели к двадцати трем смертям и заключению в тюрьму более двух тысяч протестующих.

Землевладельцы, такие как семья Ли Чжун Сопа (художника, упомянутого ранее), попали под особый контроль из-за своей состоятельности и христианского (зачастую пресвитерианского) вероисповедания. Они бежали на юг, испытывая лютую ненависть и животный страх к коммунизму.

Для того, чтобы коммунисты не смогли укрепить свое влияние на юге страны, американское командование объявило вне закона все левые организации, такие как Корейская коммунистическая партия и Корейская лига студентов-солдат (организация студентов-призывников, созданная в колониальный период, основной целью которой было формирование национальной армии и распространение левых публикаций). В обход множества фракций, таких как Корейская Народная Республика (коалиция левых, умеренных и правых групп) американцы поддержали правую, проамериканскую Демократическую национальную партию, состоящую в основном из англоговорящих землевладельцев и бизнесменов, которые стремились защитить свои активы, поддерживая антикоммунистическую риторику. К разочарованию оппонентов, Демократическая национальная партия пошла по пути, который не позволил решить наиболее глубоко укоренившиеся проблемы корейцев. Она не только откладывала земельные реформы, которые уже вовсю проводились на севере, но и поддержала решение Американского военного правительства в Корее сохранить большую часть колониальной полиции, а также назначила коллаборационистов на ключевые административные и военные посты под предлогом того, что корейцы не готовы к самоуправлению и нуждаются в контроле. Более того, эта партия также выступала за ликвидацию местных специальных советов, или народных комитетов, созданных для смещения японцев и коллаборационистов с руководящих постов. Игнорируя требования народа наказать виновных в злоупотреблениях колониального периода, Соединенные Штаты выбрали своим фаворитом семидесятилетнего антикоммуниста Ли Сын Мана, который не пользовался поддержкой народных масс, и организовали его возвращение из изгнания на Гавайских островах. Ли резко контрастировал с избранником Советского Союза на

На послевоенном Севере четко прослеживались как внешнее влияние Советского Союза, так и собственная политическая культура, идеология и стиль. На Первом съезде Трудовой партии Северной Кореи (предшественницы Трудовой партии Кореи), состоявшемся в Пхеньяне 28 августа 1946 года, 366 000 ее членов избрали председателем Ким Ту Бона (Kim Tubong, 1889–1958), а Чу Юн Ха (Ju Yeongha, 1908–?) и Ким Ир Сена (Kim Il-sung, 1912–94) — вице-председателями. Тридцатичетырехлетний Ким Ир Сен опирался на свою военную деятельность в качестве командира партизанского отряда в Маньчжурии, создавая себе имидж героя революции и поборника сельскохозяйственных реформ, чтобы произвести впечатление на своих советских кураторов. 31 августа газета «Нодон Синмун» («Рабочая газета»), которая впоследствии стала официальной газетой Северной Кореи, опубликовала свой первый материал об исторических выборах. В последующие месяцы Временный народный комитет Северной Кореи (созданный Ким Ир Сеном) начал устранять проблему сельскохозяйственного кризиса, национализировать ключевые отрасли промышленности, конфисковать землю, принадлежащую классу землевладельцев, и перераспределять ее между крестьянами. Поскольку правительство Ким Ир Сена решило укреплять политическую базу партии за счет ликвидации класса землевладельцев, эта новая политика постколониального освобождения на севере обернулась бедой для таких семей, как семья художника Ли Чжун Сопа. Его старший брат пропал без вести после того, как народный комитет Вонсана объявил его помещиком-капиталистом. Мечты Ли об учебе в Париже растаяли словно дым, так же, как и состояние его семьи и еще двух миллионов христианских семей землевладельцев на севере. Узнав о том, что его брат был казнен, Ли начал подумывать о бегстве на юг, опасаясь новых кровавых репрессий в отношении своих близких.

Радикализация рабочих происходила не только на севере. Когда правые силы начали укреплять свои позиции на юге, гиперинфляция и нехватка продовольствия спровоцировали серию забастовок рабочих, организованных левыми группами, такими как Национальный совет трудовых профсоюзов Кореи, кульминацией которых стало народное восстание в Тэгу осенью 1946 года. Когда забастовка железнодорожников распространилась по всей провинции Кёнсан-Пукто29, к протестам присоединились местные жители. Американское военное правительство в Корее и местная полиция работали рука об руку, жестоко подавляя протесты. К 14 ноября 1947 года роспуск Совместной советско-американской комиссии казался неизбежным. Не обращая внимания на призывы создать лево-правую коалицию, Соединенные Штаты вынесли корейский вопрос на обсуждение подконтрольной им Генеральной Ассамблеи ООН, которая, в свою очередь, незамедлительно учредила Временную комиссию ООН по Корее (UNTCOK) в соответствии с резолюцией 112 для проведения отдельных национальных выборов под контролем ООН. Когда Советы отказали наблюдателям из ООН во въезде на север, Генеральная Ассамблея разработала новую резолюцию, в которой разрешалось проводить выборы нового правительства только в доступных для комиссии ООН районах (в основном в южной части Кореи).

Одностороннее решение Соединенных штатов разделить страну посредством резолюции ООН спровоцировало массовые демонстрации на острове Чеджудо на юге страны, начавшиеся в марте 1948 года. Протестующие выступали против резолюции ООН и требовали вывода американских войск с полуострова. Местная полиция при содействии Северо-западной молодежной лиги, военизированной группировки, состоящей из антикоммунистически настроенных корейских беженцев с севера, направленных на Чеджудо Американским военным правительством в Корее, начала зверски расправляться с демонстрантами. Ли Сын Ман объявил на острове военное положение якобы для подавления вооруженных выступлений левых. На оккупированном США юге 10 мая прошли всеобщие выборы, не принявшие во внимание итоги состоявшейся в Пхеньяне Совместной конференции Юга и Севера, на которой делегаты с обеих сторон полуострова (представляющие 57 политических партий) собрались в последней отчаянной попытке бойкотировать выборы, проведенные под контролем Временной комиссии ООН по Корее. Стоит отметить, что среди делегатов Совместной конференции были как англоязычные умеренные, например, Ким Гю Сик (Kim Gyusik, 1918–50)30, так и правые, в частности, Ким Гу31, которые встретились с Ким Ир Сеном, чтобы вместе найти решение проблемы. После всеобщих выборов 25 августа 1948 года было провозглашено образование Республики Корея (РК), первым президентом которой стал Ли Сын Ман. А 9 сентября Север объявил о создании Корейской Народно-Демократической Республики (КНДР) во главе с Ким Ир Сеном в качестве премьер-министра, тем самым окончательно закрепив раскол нации. Не обращая внимания на рождение близнецов, Организация Объединенных Наций на Третьей Генеральной Ассамблее признала правительство Республики Корея единственным законным правительством полуострова.

На юге правительство начало принимать драконовские меры для укрепления власти нового режима и его вооруженных сил. Военные Республики Корея провели массовую чистку своих рядов, арестовав около трех тысяч солдат, расквартированных в городах Йосу и Сунчхон в октябре 1948 года, по подозрению в причастности к мятежу или сочувствии протестующим из-за того, что они отказались подавлять восстания на острове Чеджудо, где за год было убито около восьмидесяти тысяч человек. Военная чистка послужила предлогом для разработки нового Закона о национальной безопасности в декабре 1948 года, который объявил левую деятельность вне закона и позволил правительству устраивать облавы на оппозиционеров по сфабрикованным обвинениям в шпионаже. К 1950 году десятки тысяч людей были арестованы и заключены в тюрьму в соответствии с Законом о национальной безопасности и даже казнены по надуманным обвинениям в государственной измене.

Именно это и произошло с Ким Су Им (Kim Suim) 1911 года рождения. Сначала она училась в американских миссионерских школах, а затем окончила Университет Ихва, единственный женский университет в Корее, где можно было получить степень по английской литературе. Газеты и журналы того времени описывали ее как «женщину нового времени», которая затем стала работать переводчиком английского языка в госпитале Severance. У нее были романтические отношения с Ли Ган Гуком (Yi Gangguk), левым интеллектуалом, получившим образование в Германии, который через некоторое время перебрался на север, а также тайная любовная связь с полковником Джоном Э. Бэрдом, пятидесятишестилетним начальником американской военной полиции, от которого она родила сына. В конце концов Бэрд бросил ее, когда его американская супруга приехала в Сеул в 1949 году. Ким, которую называли коварной соблазнительницей и южнокорейской Матой Хари, была обвинена военным судом в пособничестве Ли Ган Гуку, краже секретной информации у Бэрда и передаче ее северокорейским агентам. По решению правительства она была казнена 15 июня 1950 года. Военные следователи из США, которым поручили изучить дело Ким, пришли к выводу, что Бэрд не имел доступа к секретным документам, а значит все обвинения южнокорейских военных против Ким Су Им были сфабрикованы. Такая тактика запугивания оппонентов, выбивания из них признаний и проведения публичных казней обостряла напряженность между левыми и правыми и подавляла любые крупные политические и социальные выступления со

Тем временем в Северной Корее Ким Ир Сен преисполнился решимости объединить полуостров и освободить Юг от реакционного, по его мнению, режима. Поначалу советское Политбюро не верило, что Север обладает достаточным военным потенциалом для свержения правительства Юга, однако к августу 1949 года советский лидер Иосиф Сталин начал видеть многообещающие перспективы в возможности одержать быструю победу над Югом при содействии недавно созданной Китайской Народной Республики под руководством Мао Цзэдуна. Получив гарантии от Советского Союза и Китая, 25 июня 1950 года Ким Ир Сен отдал приказ о превентивном нападении. Северокорейская народная армия, состоящая из восьми дивизий и 75 000 солдат, пересекла тридцать восьмую параллель, за три дня захватила Сеул и заставила правительство южной части страны отступить в Тэджон, а затем в Пусан. К началу августа войска США и Республики Корея были оттеснены за реку Нактонган, где командование ООН оставалось до тех пор, пока 15 сентября 1950 года генерал Дуглас Макартур не возглавил неожиданную высадку десанта в Инчхоне, загнав северокорейцев в ловушку, переломив ход сражения и отбив Сеул 26 сентября. Президент Гарри Трумэн разрешил Макартуру пересечь тридцать восьмую параллель и вторгнуться в Северную Корею, что кардинально изменило ход войны.

Серьезные опасения относительно того, что Мао Цзэдун может вмешаться, стали реальностью, когда 300 000 закаленных в боях китайских солдат перешли реку Ялуцзян 25 ноября 1950 года под покровом ночи, пока американские войска наслаждались ужином в честь Дня благодарения. Вступление китайцев в войну вызвало очередной массовый отток населения. Более 1,2 миллиона жителей Сеула хлынули на юг, что стало еще одним поворотным моментом в войне. В рассказе Ким Дон Ни (Kim Dongni, 1913–1995) «Эвакуация из Хыннама» (1955) запечатлен хаос, возникший после вторжения китайских войск в северный портовый город, что вынудило силы ООН эвакуироваться после объявления президентом Трумэном чрезвычайного положения. Около 100 000 солдат и более 90 000 гражданских лиц из Северной Кореи под кодовым названием «Рождественский груз» в период с 15 по 24 декабря 1950 года при минусовой температуре поднялись на борт 193 торговых и военных судов и отправились в Пусан и другие порты на Юге. Среди спасшихся были и будущие родители нынешнего президента Южной Кореи Мун Чжэ Ина, матери которого, Кан Хан Ок (Kang Hanok), удалось подняться на борт суднаSS Meredith Victory(ныне известного как «Корабль чудес»). Это была одна из крупнейших эвакуаций с суши на одном судне под управлением капитана Леонарда Ларю, который приказал избавиться от оружия и груза, чтобы освободить место для сотен пассажиров. В ВонсанеSS Lane Victory,455-футовое судно с экипажем из шестидесяти моряков, приняло на борт 7009 беженцев и 3384 военнослужащих и доставило их в безопасное место в Пусане.

Художник Ли Чжун Соп и его семья были одними из тех, кому посчастливилось сесть на пароходSS Lane Victoryи бежать из Северной Кореи. Чтобы уклониться от призыва в Народную армию во время первого вторжения в 1950 году, Ли прятался в заброшенной шахте, пока осенью того же года войска ООН не продвинулись к Вонсану, разгромив северокорейские части. Как и большинству беженцев с Севера, Ли и его семье пришлось поселиться в Пусане, самом южном городе страны и временной столице, где скопилось более полумиллиона беженцев со всего полуострова.

Частые вспышки эпидемий в переполненных лагерях беженцев и регулярные пожары причиняли его семье большие страдания. Ли приходилось браться за все подряд, чтобы заработать на жизнь, выстаивать длинные очереди в доках, надеясь получить хоть какую-то работу, и торговать крадеными из американских гарнизонных магазинов товарами. Жизнь в Пусане ухудшалась по мере затягивания войны, и Ли вместе с Масако и двумя сыновьями перебрался в город Согвипхо на острове Чеджудо, где они ютились вчетвером в крохотной комнатушке. Здесь он создал свои знаменитые зарисовки семейной жизни. На картине «Семья в пути» (англ.A Family on the Road) Ли Чжун Соп изобразил отца, тянущего повозку с женой и двумя сыновьями, которые бросают цветы на дорогу, по которой следуют в поисках утопии. Отец возносит руки к небу, а на ладони одного из сыновей садится голубь, что, возможно, символизирует надежду Ли на то, что его семья наконец обретет дом на острове Чеджудо, где нет насилия и ужасов войны. Однако в июле 1952 года Ли был вынужден принять душераздирающее решение отправить родных обратно в Японию, чтобы защитить их от лишений военного времени. Травмирующий опыт войны пронизал все его одинокое существование: Ли преследовало чувство вины за то, что он оставил мать в Вонсане, ужас от воспоминаний о том, что его старший брат был казнен, и отчаяние из-за невозможности получить визу для воссоединения с семьей в Японии. Выплеснуть негативные эмоции и боль он мог только через искусство. Из-за нехватки художественных принадлежностей Ли использовал фольгу из сигаретных пачек для создания более трехсот изображений своей счастливой семьи, по которой он отчаянно тосковал. Он рисовал детей в знакомых позах — обнявшимися, спящими, катающимися на велосипеде. Трепетное отношение Ли к семье ощущается в портретах, которые он нарисовал в шестидесяти письмах и открытках, отправленных жене и детям. Они стали самыми известными работами художника. Как и большинство беженцев с Севера, Ли не мог ни вернуться домой, ни как когда-то прежде пересечь пролив, чтобы воссоединиться с любимой семьей в Японии. Он стал изгнанником без дома и родных.

Писатель Ли Хо Чхоль (Yi Hocheol, 1932–2016) также запечатлел человеческую трагедию Корейской войны в литературе в своем дебютном рассказе «Вдали от дома» (англ.Far from Home), который был опубликован в журнале «Мунхак ёсуль»(«Литература и искусство») в 1955 году. После окончания средней школы Ли был призван в Корейскую народную армию и проследовал со своим подразделением до Ульджина, где попал в плен к китайцам; по счастливой случайности шурин сумел его вызволить, и Ли Хо Чхоль вернулся в родную

Корейская война стала одной из самых смертоносных в современной истории и завершилась без заключения мира. Огромные разрушения и массовая гибель людей с обеих сторон нанесли глубокую психологическую травму гражданскому населению, которое понесло бóльшие потери, чем во времена Второй мировой и Вьетнамской войн. Война также разлучила десять миллионов корейцев — не менее четверти населения — с членами их семей. Ли Чжун Соп, к примеру, был вынужден оставить на Севере мать. В период с августа 1945 года до подписания Соглашения о перемирии 27 июля 1953 года тысячи гражданских лиц были задержаны, казнены или внезапно пропали без вести. Обе стороны совершали ужасные зверства против гражданского населения. Отступающие войска обеих сторон нередко без суда и следствия массово уничтожали людей, которых они считали коммунистами или коллаборационистами. Иногда северокорейские солдаты насильно вербовали гражданских лиц в свои ряды, уводя молодых людей из родных деревень и оставляя семьи без кормильцев. Чудовищные злоупотребления на земле сопровождались разрушительными атаками с воздуха. Американские самолеты сбросили на Северную Корею больше бомб, чем на Германию, уничтожив множество городов, плотин и заводов. Масштаб разрушений потряс даже такого стоика, как генерал Макартур, который после освобождения от командования в апреле 1951 года доложил Комитету Сената по вооруженным силам и международным отношениям о том, что царившая повсюду полная разруха вызывала у него рвоту.

Разглашать информацию о зверствах строго запрещалось. С 1961 по 1987 год политики и СМИ, осмелившиеся осудить бесчинства, совершенные на Юге в период военной диктатуры, подвергались суровому преследованию. Семьи погибших на Севере тоже не отваживались произнести ни слова о массовых убийствах, совершенных Корейской народной армией, в результате чего о трагических событиях войны надолго забыли. Лишь в 2005 году, когда Комиссия по установлению истины и примирению Южной Кореи начала изучать свидетельские показания и официальные документы (обнародованные позднее, в 2010 году), удалось подтвердить факт казней мирных жителей и политических заключенных. Но даже тогда ничего не было сказано о гражданских, которых военные заставляли совершать злодеяния, и о судьбах семей«вольбук-ин»(перебравшиеся на север) или «вольнаммин»(переселившиеся на юг), которые после войны столкнулись с подозрениями, притеснениями или остракизмом. Знаменитый фильм Пак Кван Су (Bak Gwangsu, 1955 г. р.) «К звездному острову»(англ.To the Starry Island1993) — важная веха в военном кино — исследует незаживающие душевные раны гражданских лиц. Протагонист Мун Джэгу (Mun Jaegu) хочет похоронить своего отца в его родном рыбацком городке Хвасон, однако местные жители не позволяют его лодке причалить к берегу, не желая хоронить на своей земле не заслуживающего прощения предателя, который во время Корейской войны доносил на коммунистов. В одной из ключевых сцен на школьной площадке лишь тонкая веревка отделяет коммунистов от капиталистов (метафора искусственности тридцать восьмой параллели), а националистические войска, маскирующиеся под северокорейских солдат, вынуждают жителей деревни разоблачить капиталистов, раскрывая их истинную лояльность. Тот факт, что отец Муна, вместо того чтобы найти упокоение в земле родного острова, был сожжен в море — наглядное свидетельство того, что память о пережитых репрессиях все еще терзает сердца людей.

Судьба Ли Чжун Сопа демонстрирует, какое влияние война оказала на жизнь конкретного человека, художника, чьи работы олицетворяют муки разлуки с семьей. Надежды Ли на воссоединение с родными окончательно угасли после короткой встречи с ними в июле 1953 года. Ли работал в ремесленной школе города Тхонъён, обучая своих подопечных изготовлению лакированных изделий с перламутром, и одновременно создавал свои лучшие картины маслом, на которых изображал радости повседневной жизни — от резвящихся на пляже детей до брачных церемоний. Это был его способ абстрагироваться от суровых реалий войны. Крайняя нужда в сочетании с глубокой тоской по семье привели к развитию у Ли психического расстройства, которое усугублялось его склонностью искать утешения в алкоголе. Последняя попытка художника продать картины на частной выставке в Галерее универмага Мидопа (Midopa Department Store Gallery) в Сеуле в 1955 году, а также через Информационное агентство США в Тэгу так и не принесла ему дохода, в котором он так отчаянно нуждался. Вскоре Ли умер от гепатита. Близкий друг кремировал его тело и отправил часть праха супруге покойного в Японию. Ли оставил после себя множество работ, в основном рисунки на фольге и иллюстрированные вручную открытки. Быки на последней серии его картин не имели ничего общего с энергичными и сильными животными, олицетворявшими Корею в условиях японского колониализма, из первого цикла работ художника. Бык в серых тонах напоминал животное, из которого выкачали всю жизненную силу. Трагическая история жизни Ли дает нам представление о том, какой трагедией является Корейская война как в индивидуальном, так и в коллективном масштабе. Глубокое чувство тревоги и страха, вызванное междоусобными войнами, дезориентирующий опыт переселения и разлуки с семьей, а также осознание того, что изгнание — это навсегда, оказали серьезное влияние на послевоенное восстановление и траекторию развития двух разделенных народов.

II. Зависимый капитализм или опора на собственные силы?

В этой главе рассматриваются различные пути экономического и социального развития двух Корей. Юг предпочел жесткую, пожалуй, даже драконовскую схему развития «сверху вниз», чтобы приступить к быстрой индустриализации, которая означала большие затраты и зависимость от импорта товаров, идей и культуры из страны-покровителя — США. Корейская диаспора начала экспоненциально расти в 1960-е годы за счет иммиграции в Америку и Германию с Юга. Север, напротив, стремился опираться исключительно на собственные силы, чтобы достичь экономической и политической независимости благодаря сильному руководству сверху и энтузиазму рабочих снизу. Север старался расширить сферу своего влияния в Африке, а также поддерживал ущемленные в правах меньшинства, такие как «Черные пантеры»32 из США. Обе Кореи были втянуты в политику холодной войны и войну во Вьетнаме, что привело к обострению напряженности после предпринятых Северной Кореей попыток инфильтрации и покушений на южнокорейских лидеров.

Зависимость от Америки и покровительство США в послевоенной Южной Корее

В 1958 году Лян Чжэ Хён (Yang

Фото 2. Памятник адмиралу Ли Сун Сину в центре Сеула.

Получив в 1962 году докторскую степень по химии в Пердью, Лян остался в Уэст-Лафайете еще на год в качестве научного сотрудника, а затем вернулся в Южную Корею для работы в Корейском институте науки и технологии, который разрабатывал множество национальных промышленных инициатив в области энергетики, нефтехимии, сталелитейной промышленности и машиностроения. Следующим этапом карьеры Ляна стала работа в Корейском институте ядерного топлива, после чего он стал профессором химического факультета Университета Данкук. Желая способствовать дальнейшему развитию своей страны, он убедил других выпускников Университета Пердью, таких как Юн Ён Сон, вернуться в Корею, чтобы возглавить Технико-экономическую группу в 1968 году. Впоследствии Юн стал президентом и председателем Корейской инвестиционно-финансовой корпорации развития.

Фото 3. Башня идеологии чучхе в Пхеньяне.

Содействие повышению уровня образования корейцев было важной частью американской программы по оказанию помощи Южной Корее, направленной на культивацию качественных кадровых ресурсов. Согласно отчету Миссии по планированию образования Агентства ООН по восстановлению Кореи (UNKRA) от 1953 года, в ходе войны была уничтожена большая часть учебных заведений, а уцелевшие помещения заняли военные власти. Ввиду нехватки на юге страны необходимых средств, квалифицированной рабочей силы и должным образом подготовленных учителей, Государственный департамент США активно привлекал специалистов из Америки для преподавания в течение короткого периода времени и предлагал программы профессиональной переподготовки, предоставляя щедрые стипендии корейским студентам. Закон Смита — Мундта 1948 года, например, уполномочил Государственный департамент США создать программу международного обмена, в рамках которой американским медицинским, научным и учебным учреждениям разрешалось принимать стажеров из развивающихся стран. Закон также предоставлял гранты студентам, чиновникам и другим общественным деятелям из Кореи на краткосрочное обучение и стажировку в университетах США. Отчет Натана — независимое исследование, проведенное американской компанией — подчеркнул важность отправки корейских студентов за границу, отметив, что престиж и качество американского образования позволят обеспечить Южную Корею столь необходимой ей квалифицированной рабочей силой. В период с 1950 по 1966 годАмериканская военная миссия(англ. United States Operations Mission) направила 6 700 корейцев на обучение в США, аИнформационная служба США(USIS) спонсировала обучение 940 студентов в высших учебных заведениях. Многие из этих студентов уже были профессионалами — врачами, юристами и профессорами, и смогли привлечь дополнительные средства через Центр Восток-Запад, программу Фулбрайта, Фонд Форда и Фонд Азии. В итоге они взяли под свой контроль исследования и преподавание в университетах и стали развивать медицинскую, научную, политическую и юридическую сферы в Южной Корее. Американские миссионеры продолжали играть ключевую роль в спонсировании сотен студентов, которые в большинстве своем были христианами и получали поддержку от церкви или связанных с церковью организаций.

Правительство США использовало образование как инструмент для того, чтобы будущие лидеры зарождающегося южнокорейского государства переняли американскую политическую культуру и нравы. С 1952 года армия США стала разрабатывать собственные образовательные программы и спонсировала краткосрочную стажировку нескольких тысяч офицеров-срочников в Америке, где получателей грантов обучали воинскому этикету. Аналогичным образом, в 1955 году Госдепартамент США запустил программу образовательного обмена, ориентированную на корейских журналистов в рамках проекта общественной дипломатии, чтобы познакомить их с работой американских СМИ и научить профессиональной этике, поручив Школе журналистики Медилла при Северо-Западном университете готовить проамерикански настроенных журналистов на курсах теоретической и практической подготовки и даже предоставив корейским журналистам возможность стажировки в ряде американских газет для получения опыта. Американское посольство в Сеуле активно поддерживало участников этой программы, главным образом посредством изданий Информационной службы США, в частности, черезFree World,самый растиражированный в азиатском регионе журнал, основанный Эрлом Дж. Уилсоном. США также оказывали финансовую поддержку научным изданиям, таким как «Сасанге»(«Мир мысли», англ. Sassanggye), ведущей интеллектуальной газете Южной Кореи того времени, на издание которой уходило по тридцать тонн газетной бумаги в год. Эти периодические издания бесплатно распространялись в различных учреждениях, поскольку Государственный департамент считал их отличным средством пропаганды политики США среди целевых групп студентов и художников и эффективным способом заставить их держаться подальше от коммунизма. Если смотреть шире, то опыт, полученный в Южной Корее, Соединенные Штаты могли использовать для продвижения демократии в других странах.

Влияние с одной стороны мягкого, а с другой — жесткого американского патронажа определило контуры послевоенной модели развития Южной Кореи. С 1946 по 1976 год США выделили Южной Корее 12,6 млрд долларов в виде экономической и военной помощи. Продовольственная помощь стала инструментом, позволившим изменить вкусы населения и всю продовольственную систему страны, сделав ее зависимой от США — сначала через гуманитарную помощь, а затем посредством коммерческого экспорта, например, зерна. После войны безработица и нехватка основных товаров привели к резкому

Передача излишков муки в Корею Агентством США по международному развитию (USAID) в 1966 году позволила обеспечить питанием еще большее число школьников, особенно из бедных и отдаленных районов. Корейцы стали отдавать предпочтение белому хлебу, который имел мягкую текстуру и нравился детям гораздо больше, чемгеонпанг(галеты) из кукурузной муки. На самом деле, еще до того, как тонны пшеницы и кукурузной муки стали доставлять прямиком к их столу, многие корейцы уже имели возможность попробовать «еду янки» во время Корейской войны, когда дети находили остатки американских сухих пайков, роясь в армейских мусорных контейнерах в поисках чего-нибудь съедобного. Они стремились найти консервы (такие как фасоль и кукуруза), но особенно ценилась консервированная ветчина со специями SPAM, которую продавали в закусочные, где этот новый вид мяса добавляли вкимчи36.Во времена лишений эти недорогие и не требующие приготовления консервы из свинины были незаменимы для приготовлениябудэ-джигэ37(армейского рагу), также известного как рагу Джонсона в честь Линдона Б. Джонсона, тридцать шестого президента США, который посетил Корею в 1966 году и пообещал продолжить поставки американской гуманитарной помощи. Употребление пищи из общей тарелки и кипящий котелок с чем-то наподобие армейского рагу стали обычным явлением во время войны, поскольку продовольствия становилось все меньше. Пренебрежение рисками для здоровья, такими как желудочно-кишечные инфекции, и негигиеничная привычка военного времени есть рагу из общего котелка стали неотъемлемой частью южнокорейской кухни.

К августу 1966 года новый режим под руководством Пак Чон Хи стал прилагать большие усилия для того, чтобы изменить пищевые привычки корейцев, заменив рис на пшеницу, и решить таким образом проблему нехватки продовольствия. Продовольственная политика стала символом тактики принуждения, которой придерживался Пак Чон Хи в рамках своей весьма противоречивой социальной политики. По мере поступления дешевой муки из США, большинство пивоваров начали заменять неклейкий рис на пшеничный порошок при изготовлении популярного рисового винамакколи,что делало напиток более густым и крепким, придавая ему весьма специфический запах и неприятное послевкусие. Далее режим ввел ряд суровых законов, определив дни, когда на рынках нельзя было продавать рис, и сделав патриотическим долгом воздержание от риса в течение двух дней в неделю для стимулирования потребления пшеницы. Государство также поощряло потребление мучных блюд: вводило «дни хлеба и лапши», открывало консультационные центры по мучным блюдам под видом проведения научных исследований и даже инициировало ежедневные проверки детских ланчбоксов на предмет избытка риса. Столкнувшись с ограничениями, пивовары были вынуждены прибегнуть к использованию искусственных подсластителей, таких как сахарин и аспартам, а также этилового спирта и карбоната кальция для ускорения процесса брожения, но вскоре выяснилось, что эти химические вещества вызывают повышенное газообразование и вздутие живота.

Помимо поощрения новых пищевых привычек, американцы также активно содействовали крупномасштабной программе международного усыновления, перевозя на самолетах немецких и японских сирот в конце Второй мировой войны. Движимые желанием предстать перед миром в положительном свете и продемонстрировать свою добрую волю, США сделали эти гуманитарные миссии по перевозке сирот важной частью своей внешней политики. В течение следующих шестидесяти лет более 200 000 корейских детей были усыновлены иностранцами из более чем пятнадцати стран, подавляющее большинство — гражданами США через Организацию Холта38, агентство, созданное фермером из Орегона Гарри Холтом и его женой Бертой (медсестрой и христианкой-фундаменталисткой). В 1954 году супруги посетили презентацию христианской благотворительной организации World Vision, посвященную сиротам Корейской войны, и ощутили внутренний порыв спасти этих беспомощных детей. В то время федеральный закон США запрещал усыновление более одного ребенка из-за границы, но после того как Конгресс принял Закон о помощи некоторым сиротам Корейской войны, инициированный двумя сенаторами от штата Орегон, Холты смогли усыновить четырех мальчиков и четырех девочек из Кореи.

Фотографии Гарри Холта, сошедшего с трапа самолета с восемью детьми из Южной Кореи, появились в газетах по всей стране, поскольку все больше американских пар выражали желание усыновить и приютить у себя детей, ставших сиротами во время Корейской войны. Два года спустя, в 1956 году, супруги создали в США Программу усыновления Холта (англ. Holt Adoption Program), которая до сих пор является одним из крупнейших международных агентств по усыновлению, с крупным представительством (Holt Korea) в Сеуле. Некоторые исследователи считают Программу усыновления Холта очередным прикрытием для американской империалистической деятельности в Корее. Многие корейские дети, усыновленные в 1950–1960-х годах, были смешанного происхождения. Незамужние женщины, забеременевшие от американских солдат, отдавали своих детей на усыновление через агентство Холта; с одной стороны, их к этому подталкивало общественное порицание, с которым они неизбежно столкнулись бы в Южной Корее, а с другой — обещания агентства обеспечить их детям более счастливое будущее в США. В последние годы опыт взросления усыновленных корейских детей в США оказался в центре внимания; их рассказы о том, что они чувствовали себя чужаками и изгоями в белых семьях или общинах, где они практически ничего не могли узнать о своем корейском наследии, привели к болезненным дискуссиям и переоценке ценностей. С 1990-х

История с программой усыновления связана, по крайней мере отчасти, с другим аспектом отношений «покровитель-клиент» между США и Кореей. В американских документах совершенно не упоминаются тысячи корейских женщин, которые обслуживали американских военнослужащих в качестве секс-работниц. В 1953 году, после подписания Договора о взаимной обороне между США и Республикой Корея, американцы разместили около 37 000 военнослужащих в Южной Корее, которая стала одним из самых милитаризованных регионов в мире с 99 базами и военными объектами, при каждом из которых имелсякиджичон(кемптаун)39. Южнокорейский режиссер Син Сан Ок (Sin Sang-ok, 1926–2006) включил в свой военный фильм «Цветок в аду»(англ. Flower in Hell, 1958) документальные кадры, чтобы дать зрителям представление о повседневной жизни в послевоенном Сеуле, уделяя особое внимание тому, как корейцы взаимодействовали с американскими солдатами, чтобы получить столь необходимые им для выживания доллары США. В другом классическом фильме «Шальная пуля»(англ. The Stray Bullet, 1961) режиссер Ю Хён Мок (Yu Hyeonmok, 1925–2009) также акцентирует внимание на том, как американские солдаты обращались с корейскими секс-работницами. В этом фильме бухгалтер и семья беженцев с севера пытаются выжить в Либерти Виллидж, трущобном квартале Сеула. Отвергнутая своим женихом-инвалидом и отчаянно нуждающаяся в деньгах Мён Сук (Myeongsuk), сестра главной героини, занимается проституцией. В одной пикантной сцене она, нарядившись в европейскую одежду, соблазняет американского солдата в городском районе, занимаемом американской армией — гарнизоне Йонсан площадью 640 акров, изначально построенном японскими колонизаторами и известном среди солдат как «Холм Проституток» (англ. Hooker Hill). Отношения между корейскими женщинами и солдатами напоминали колониальный конкубинат европейского образца, и такое внебрачное сожительство было очень распространенной практикой как при американской оккупации, так и при японской.

При режиме Пак Чон Хи государство поощряло проституцию и даже создавало специальные районы для легального оказания сексуальных услуг американским солдатам. Государство регулировало секс-торговлю, выдавая проституткам свидетельства о прохождении медосмотра и леча зараженных венерическими заболеваниями в специальных изоляторах, таких как печально известные «обезьянники» с зарешеченными окнами. Этим женщинам, которых старательно убеждали в том, что они патриотки, зарабатывающие столь необходимые для страны доллары, давали немало уничижительных прозвищ: «мадам из ООН», «жена янки», «принцесса янки» или «шлюха янки» — вместо эвфемизма «женщины для утешения», применяемого в отношении представительниц слабого пола, которых заставили стать секс-рабынями для солдат императорской армии Японии. Термины «жена», «принцесса» и «шлюха» намекают на то, что женщины самостоятельно приняли решение заняться проституцией, но не учитывают того факта, что их к этому подтолкнули безвыходные обстоятельства. Пик развития экономики киджичонов пришелся на 1960-е годы, когда страна отчаянно нуждалась в иностранной валюте для восстановления своей разрушенной войной экономики. Основным источником средств к существованию для кореянок, занятых в этой незаконной отрасли, были американские военнослужащие, ставшие неотъемлемой частью послевоенной Кореи.

Для развлечения большого числа военнослужащих и поднятия их боевого духа Шоу Восьмой армии США40 нуждались в постоянном притоке корейских музыкантов и выступлениях биг-бэндов41. Чтобы получить право на участие в шоу, корейские оркестры, созданные по образцу оркестров Бенни Гудмана, Дюка Эллингтона, Гленна Миллера и Билли Вона, должны были каждые три-шесть месяцев проходить прослушивание перед комиссией из Пентагона. Столкнувшись с жесткой конкуренцией за получение регистрационных карточек участников, корейские музыканты быстро адаптировались и переняли американский джазовый стиль благодаря прослушиванию радиостанции AFKN (Сеть американских вооруженных сил в Корее,англ. American Forces Korea Network), которая начала транслировать западную поп-музыку в 1957 году. В 1959 году сестры Ким вышли на американский рынок, став первыми женщинами, выпустившими альбом; они также выступали в различных телевизионных программах, таких какEd Sullivan Show («Шоу Эда Салливана»),и гастролировали по нескольким городам Соединенных Штатов и Европы. Поскольку радио AFKN пользовалось популярностью, KBS (Корейская вещательная система) также начала транслировать программы, посвященные западной поп-музыке. Корейские музыканты, выступавшие в Шоу Восьмой армии США, выработали собственный стиль к 1960-х годам, начав экспериментировать с широким спектром жанров от кантри до рок-н-ролла. Поскольку западная музыка доминировала в эфире и на улицах, все американское неизбежно просачивалось в повседневную жизнь, формируя молодежную культуру.

Американский патронаж сыграл значительную роль в восстановлении послевоенной Южной Кореи, наложив свой отпечаток на все аспекты жизни людей. Общественная сфера формировалась журналистами, получившими образование и опыт работы в США. Знания и культура, привнесенные выпускниками американских вузов, проникали в университеты, медицинские учреждения и научные центры страны. Юг полагался на таких ученых, как Лян Чжэ Хён, который, получив химическое образование за рубежом, преобразовал нефтехимическую и атомную промышленность Южной Кореи. Излишки американской еды (от консервированной ветчины SPAM до белого хлеба) и западная поп-музыка изменили рацион и музыкальные предпочтения жителей Южной Кореи, а дети, рожденные во время войны и отданные матерями добровольно или по принуждению, были отправлены в США и усыновлены американскими родителями. Этот корейский транснациональный опыт был весьма болезненным и оставлял глубокие шрамы в душах людей, тогда как лидеры были полны решимости любой ценой оставить позади нищее прошлое страны.

Принцип опоры на собственные силы и великая победа: КНДР

Транснациональные перемещения происходили не только на юге. 12 апреля 1957 года Жоржета Мирчиу (англ. Georgeta Mircioiu,1932 г. р.) вышла замуж за Чо Чон Хо (Jo Jeongho) в Бухаресте. Мирчиу познакомилась с Чо в 1952 году, но им пришлось ждать целых пять лет, прежде чем их свидетельство о браке

В период с 1951 по 1959 год около тридцати тысяч северокорейских детей, ставших сиротами за время войны, было отправлено в страны восточного блока: Восточную Германию, Венгрию, Польшу, Румынию, а также Китай и Монголию. Социалистическая Республика Румыния не только предложила братскую дипломатическую и материальную поддержку КНДР, но и согласилась взять на воспитание три тысячи северокорейских сирот — самую большую группу, усыновленную одной страной — в рамках тайной программы социалистического блока «Помоги другу». Польша, например, размещала сирот в отдаленных населенных пунктах, таких как Свидер, Отвоцк, Голотчизна и Плаковицы, вдали от посторонних глаз. В 1958 году делегация Красного Креста из Северной Кореи посетила этих детей, на тот момент им было от четырех до тринадцати лет, наказав им упорно трудиться, чтобы в будущем они смогли сыграть активную роль в восстановлении своей родины. Когда они вернулись в Северную Корею в 1959 году после завершения пятилетнего плана развития, некоторым посчастливилось отправиться в школы и колледжи с углубленным изучением иностранных языков, изобразительного искусства и кинематографии, однако подавляющему большинству не довелось применить свои языковые знания на практике, поскольку их распределили на заводы, угольные шахты или призвали на военную службу.

Усыновление северокорейских сирот гражданами стран Восточной Европы стало одним из главных достижений сотрудничества в рамках социалистического блока и братской помощи в восстановлении Северной Кореи — одном из первых крупномасштабных многосторонних проектов в области развития времен холодной войны. Советская оккупация Северной Кореи в 1945–1948 годах, включавшая прямую военную помощь и поддержку со стороны Иосифа Сталина, сыграла решающую роль в ее становлении как зарождающегося государства. Статус КНДР, однако, отличался от статуса восточноевропейских стран, таких как Польша, которые всецело подчинялись Советскому Союзу. Северная Корея была вольна изменить свое отношение как к Китаю, так и СССР. Вскоре стало очевидно, что обе эти страны не в состоянии остановить происходящую в КНДР зачистку оппозиции Ким Ир Сена или его продвижение к единоличной сталинской автократии. Напряженные китайско-советские отношения и соперничество парадоксальным образом предоставили Ким Ир Сену возможность укрепить свою власть, устранив таких соперников, как Чо Ман Сик (Jo Mansik, 1883–1950), которого Советы первоначально прочили в лидеры Северной Кореи. Ким также избавился от других оппонентов из просоветской фракции (членов Трудовой партии Южной Кореи, которые в большинстве своем были коммунистами, прибывшими с Юга); а также из фракции «Яньань», группы прокитайских коммунистов, которые поддерживали ревизионистскую позицию Никиты Хрущева и критику Сталина. Именно во время чистки фракции «Яньань» Ким Ир Сен начал активно продвигать идеологиючучхе(опоры на собственные силы) и культ личности, не позволяя ни одной группе выступать за десталинизацию.

Успешное восстановление Северной Кореи, которая по темпам развития опережала Южную вплоть до начала 1970-х годов, было с одной стороны обусловлено братской поддержкой социалистических стран, а с другой — внутригосударственной идеологией, поощряющей опору на собственные силы, трудолюбие и ответственность. В 1953 году Ким Ир Сен возглавил делегацию, направленную в Москву для согласования условий оказания помощи. Советский Союз, который все еще восстанавливался после Второй мировой войны, согласился списать остаток непогашенного долга КНДР, а также предоставить безвозмездную помощь в размере одного миллиарда рублей как в денежном выражении, так и в виде промышленного оборудования и товаров народного потребления. Вскоре в Северную Корею прибыли советские технические специалисты для оказания содействия в восстановительных работах. Ким Ир Сен также посетил Пекин в ноябре 1958 года, вскоре после вывода из Северной Кореи тысяч китайских военнослужащих, которые оставались там после войны, чтобы помочь восстановить разрушенную войной инфраструктуру. Ему удалось получить не менее щедрые обещания и от Мао Цзэдуна, поскольку Китай тоже списал долги Северной Кореи, возникшие в основном после войны, и за период с 1954 по 1957 гг. выделил 800 миллионов юаней помощи, стремясь посостязаться с СССР за влияние в Северной Корее.

Пхеньян также получил помощь от Монгольской Народной Республики, приславшей около 86 500 голов скота. Восточная Германия, третий крупнейший поставщик внешней помощи после Советского Союза и Китая, сыграла значительную роль в восстановлении Хамхына (второго по величине портового города Северной Кореи), а также предоставила телефоны и коммутаторы для восстановления разрушенных коммуникаций Пхеньяна. Албания предоставила асфальт для укладки дорог, а Чехословакия — автобусы. Польша построила Железнодорожный завод западного Пхеньяна42, а Румыния, приютившая северокорейских сирот, вызвалась построить Центральную больницу Пхеньяна. Официальные визиты Отто Гротеволя из Восточной Германии, Энвера Ходжи из Албании и Георге Георгиу-Дежа из Румынии сыграли ключевую роль в укреплении солидарности между КНДР и ее союзниками в Восточной Европе. В этот период международная социалистическая солидарность достигла своего пика, однако в начале 1960-х годов отношения между СССР и Китаем начали ухудшаться.

Через несколько дней после подписания Соглашения о перемирии, Ким Ир Сен начал разрабатывать Трехлетний план реконструкции экономики, который был реализован в 1954 году. Задачи, стоящие перед страной, были монументальными. Промышленность Севера пострадала гораздо больше, чем промышленность Юга, поскольку воздушные бомбардировки США сравняли с землей практически все крупные города КНДР. Большинство заводов и плотин гидроэлектростанций были разрушены, транспортные сети — перерезаны, а урожай уничтожен сильными наводнениями. Тем не менее, в 1956 году советское информационное агентство ТАСС сообщило, что Северная Корея не только вернулась к довоенному уровню производства в государственной и кооперативной промышленности, но даже перевыполнила поставленный план во всех отраслях, кроме производства химических удобрений, карбидов и серной кислоты. Восстановление производства этих промышленных товаров потребовало больше времени, поскольку в ходе войны были разрушены многие заводы и их пришлось отстраивать заново. Уделяя первостепенное внимание развитию тяжелой промышленности, партия также осознавала необходимость производства товаров народного потребления и поддержки текстильной промышленности.

Основной идеологией, которую Ким Ир Сен сформулировал на начальном этапе восстановления, былачучхе,впервые выдвинутая в качестве лозунга 28 декабря 1955 года в речи под названием «Об искоренении догматизма и формализма и внедрении чучхе в идеологическую работу», пафос которой был направлен на критику хрущевских проектов десталинизации. Через некоторое время Ким Ир Сен на основе идей национального освобождения, марксизма-ленинизма и отказа

Целью следующего пятилетнего плана 1957–1960 годов, в котором по-прежнему делался упор на быструю индустриализацию, являлось устранение последствий разрушительного ущерба, нанесенного войной наземной и сельскохозяйственной инфраструктуре. Хотя к 1956 году страна восстановила довоенный уровень сельскохозяйственного производства, партия начала принимать меры по модернизации производства, инвестируя в масштабные проекты по строительству ирригационных систем, речных плотин и водохранилищ, производству техники и удобрений. Для Севера также было крайне важно скоординировать сельскохозяйственное производство с социалистическими реформами: в соответствии с Законом о земельной реформе (1946 г.) государство конфисковало все пахотные земли, находившиеся в частной собственности, и начало внедрять коллективное сельское хозяйство. В августе 1958 года, после объединения всех индивидуальных крестьянских хозяйств во вновь созданные колхозы, в стране началось осуществление масштабной программы по увеличению объемов сельскохозяйственного производства за счет механизации. В отличие от Юга, Север внедрил прогрессивные трудовые законы для женщин, ликвидировав старую систему регистрации семей, основанную на мужской родословной и частной собственности, и заменив ее системой нуклеарной семьи. Новая система также предусматривала более широкие права для матерей и беременных женщин, такие как декретный отпуск и другие льготы. В ходе одной из своих поездок в сельскохозяйственный кооператив Чхонсанри в уезде Кансо (провинция Пхёнандо) в феврале 1960 года Ким Ир Сен предложил заложить в основу управления экономикой «Дух и метод Чхонсанри». Он призвал вышестоящие инстанции оказывать помощь нижестоящим для продвижения партийных директив и политики. Когда у рабочих появится чувство ответственности, они сами начнут проявлять интерес к управлению своей фермой или фабрикой. Этот новый подход подразумевал принцип управления «сверху-вниз» по линии государства и «снизу-вверх» со стороны народных масс, благодаря чему и возникла КНДР. Впервые примененный в сельском хозяйстве (а затем и в остальных секторах экономики), новый метод Ким Ир Сена способствовал объединению традиционных крестьянских хозяйств в колхозы в каждом районе. Метод управления Чхонсанри представлял собой персонализированный подход, который требовал от комитетов по управлению помогать фермерам увеличивать производство с помощью стимулов и социальных реформ. В результате в каждом кооперативном хозяйстве были также созданы несельскохозяйственные учреждения, такие как субсидируемые государством медицинские службы, бесплатные общеобразовательные школы, детские сады и общественные столовые. Кроме того, эта система ответственности помогла решить проблему дефицита продовольствия, поскольку требовала от фермеров передавать значительную часть собранного урожая государству, которое затем перераспределяло излишки среди городского населения. С 1950-х годов около 70 % населения Северной Кореи, включая всех горожан, снабжалось продовольствием через эту государственную систему. Даже после того, как в конце 1980-х годов государство разрешило крестьянам обрабатывать частные садовые участки, большинство семей зависело от государственной системы распределения, которая выделяла продовольственные пайки и другие потребительские товары, такие как одежда, на основании положения человека (которое являлось полунаследственным) — пока система не рухнула во время голода середины 1990-х годов.

Хотя Северная Корея и получала краткосрочные выгоды от гуманитарной помощи и торговых соглашений с другими коммунистическими странами, которые принимали сырье в обмен на нефть и сталь, КНДР жаждала большей автономии. Стремясь поощрить опору на собственные силы, в декабре 1956 года Ким Ир Сен озвучил новый амбициозный лозунг первого пятилетнего плана: «Давайте бросимся вперед в духе Чхоллима!».Чхоллима,мифический крылатый конь из китайской классики, способный преодолеть расстояние в тысячули(400 км) за один день, символизирует оптимистическую веру Ким Ир Сена в трудолюбие своего народа и его стремление отстроить страну заново, вопреки всем преградам и трудностям. Ким хотел побудить людей восстанавливать страну головокружительными темпами, предлагая идеологические стимулы вместо внедрения рациональных методов управления экономикой, обратившись к сложным механизмам мобилизации масс для гальванизации быстрого экономического подъема и создания коллективной экономики, контролируемой государством. Движение Чхоллима, возникшее за два года до китайского «Большого скачка» (1958–1960 гг.), во многом преследовало те же цели: превратить аграрную страну в развитую индустриальную державу. К концу 1950-х годов Северная Корея заявила о достижении полной экономической независимости, что было поразительным достижением в сравнении с южной частью страны, которая все еще в значительной степени зависела от иностранной помощи. Примечательно то, что все достижения КНДР преподносились исключительно как результат опоры на собственные силы, а о роли в послевоенном восстановлении страны иностранных государств, таких как Советский Союз или Китай, если и упоминалась, то только вскользь.

Различные пути восстановления экономики на полуострове нельзя объяснить одним лишь объемом иностранной помощи. Хотя Южной Корее было оказано куда большее содействие в абсолютном выражении, чем Северной, и хотя братская помощь социалистических стран была значительной, разнообразной и жизненно необходимой, особенно для восстановления Пхеньяна, существовали и другие важные факторы. Прежде всего, залогом успеха данного проекта оказалась способность режима мобилизовать население Северной Кореи. Огромная сила человеческой воли и мобилизация масс также сыграли решающую роль в выполнении пятилетнего плана за четыре года. К 1960 году Северная Корея была второй по уровню индустриализации страной в Азии после Японии; тяжелая промышленность составляла более 70 % экономики КНДР, темпы роста которой в тот период составляли 2 % в год. Во-вторых, национализировав свою промышленность и сельское хозяйство, Север стал по большей части самодостаточным в производстве продовольствия и одежды, а также в обеспечении жильем всех своих граждан. Пхеньян стал выглядеть как современный город с широкими бульварами и многоэтажными жилыми домами, множеством культурных объектов, статуй и общественных площадей для проведения досуга. Северная Корея опережала Южную в области производства стали, электроэнергии, машиностроения, горнодобывающей и химической промышленности. Ким Ир Сен приписывал эти успехи движению Чхоллима, например, он призвал рабочих Кансонского сталелитейного завода в уезде Кансо произвести дополнительные десять тысяч тонн стали на заводе, рассчитанном на производство шестидесяти тысяч тонн, а те ценой героических усилий удвоили выпуск. Подобно советскому шахтеру Алексею Стаханову, который в 1935 году предположительно добыл 102 тонны угля менее чем за шесть часов (в четырнадцать раз больше своей нормы) и породил феномен стахановцев (ударников производства), корейские рабочие, перевыполнившие производственный план, получали почетное звание «всадников Чхоллима». Движение Чхоллима объединяло рабочих в трудовые коллективы и бригады для соревнования за увеличение производства. Эта кампания была ориентирована прежде всего

Подобно стахановскому движению в Советском Союзе, движение Чхоллима стало причиной существенных сбоев в экономике, что привело к необходимости посвятить весь 1959 год восстановлению экономического баланса. Хотя темпы роста были высокими, поощрение государством тех, кто выполнял производственные квоты, часто создавало дисбаланс, поскольку конкуренция за выполнение годовых плановых показателей приводила к бессистемному росту, когда одни отрасли работали лучше других. Например, в то время как производство стали шло ударными темпами, в транспортной системе, считавшаяся не столь приоритетным направлением, нередко случались сбои. Отсутствие координации между отраслями и регионами побудило государство ввести в декабре 1961 года систему единоначалия наподобие советской. В рамках этой системы крупные национализированные предприятия были переведены под контроль центрального управления для решения проблемы дисбаланса. Трудовая системаДэанперенесла методы управления сельским хозяйством (порожденные методом Чхонсанри) в промышленный сектор. В 1991 году Ким Ир Сен в своем новогоднем обращении похвалил систему Дэан за более рациональный подход к управлению промышленностью (позволивший добиться поставленных целей) в отраслях, где инженеры и технические специалисты делали все возможное, чтобы принести максимальную пользу. Хотя государство и заменило движение Чхоллима методом Чхонсанри и трудовой системой Дэан, Север продолжал опираться на массовые идеологические кампании вплоть до 1990-х годов.

С первых дней существования северокорейского государства пропаганда служила важнейшим политическим инструментом просвещения и мобилизации масс. Ким Ир Сен как отважный воин, возглавлявший партизанскую борьбу в Маньчжурии в 1930-х годах, и отец нации, одержавший победу в Отечественной освободительной войне, стал кумиром для героического рабочего, который приобрел более милитаристский и националистический облик. Установление системысурёнчжэ(доминирования лидера) подразумевало частые разъезды Ким Ир Сена по стране и наставления на местах, что помогло создать иллюзию отсутствия границ между лидером страны и простыми людьми. Принц Камбоджи Нородом Сианук, который провел некоторое время в Северной Корее, заметил, что благодаря харизме и проявлению личного интереса к жизни рабочих, Киму удавалось наладить прекрасные отношения с людьми. После посещения Ким Ир Сеном различных объектов инфраструктуры неизменно появлялось множество короткометражных и документальных фильмов, памятников или мемориальных досок. Что еще более важно, хотя рабочие и могли счесть личное посещение лидером страны их завода или фермы признанием собственных трудовых заслуг, на самом деле, помимо всего прочего, каждый такой визит вносил существенный вклад в укрепление культа личности Кима и формирование монолитной идеологической системы. Параллельно с героизацией Ким Ир Сена как неутомимого борца за свободу и отца нации, государство разрабатывало системусонбун —новую социально-политическую стратификацию, которая определяла статус человека на основании предполагаемой лояльности его семьи правительству. В конечном итоге разделение населения на три класса («основной», «колеблющийся» и «враждебный») породило наследственную кастовую систему. Приближенные Ким Ир Сена и избранные бойцы антияпонского сопротивления стали частью основного класса, крестьяне, рабочие и служащие заняли вторую ступень, а в самом низу иерархической лестницы оказался враждебный класс, состоящий по большей части из прояпонски настроенных коллаборационистов, землевладельцев и интеллигенции. Многих людей этого сословия переселили в бедные и труднодоступные районы, где они были вынуждены заниматься сельским хозяйством, добычей полезных ископаемых и другим тяжелым ручным трудом.

Впрочем, из правил социальной иерархии существовало несколько исключений. Одним из тех, кому не предъявили обвинений в коллаборационизме, несмотря на сомнительное происхождение, был химик Ли Сын Ги (Yi Seunggi). В 1939 году Ли и еще несколько ученых из Японии изобрели виналон — синтетическое волокно на основе поливинилового спирта, получаемое из известняка и антрацита, крупные залежи которых можно найти в Северной Корее. Хотя Ли и сотрудничал с японскими учеными, тот факт, что он сумел изобрести процесс синтезирования этого полимера сочли наглядным подтверждением состоятельности идеологической платформы опоры на собственные силы в экономике. Ли родился в уезде Тамъян провинции Чолла-Намдо в 1905 году и посещал среднюю школу в Японии, затем он поступил в Императорский университет Киото и окончил его по специальности химическое машиностроение. Работая в тесном сотрудничестве с профессором Ичиро Сакурада и группой исследователей, он разработал и запатентовал в 1939 году нерастворимое в воде волокно на основе раствора ПВА (поливинилацетата); и уже к концу 1940-х годов Япония запустила в производство материал под названием виналон из волокон на основе ПВА. Доподлинно неизвестно, работа ли деканом инженерного факультета Императорского университета Кейджо (Кёнсон) позволила Ли перебраться на Север в 1945 году, но он точно был знаком с Ли Чжон Оком (Yi Jong-ok, 1905–99), который стал вице-председателем КНДР. Последний настойчиво переманивал Ли Сын Ги на Север, показывая ему, как техники на химическом заводе получают спирт из карбида, что является важнейшим этапом производства виналона, известного также как «волокночучхе».Впоследствии эта синтетическая ткань стала самой популярной в КНДР. Впечатленный рекомендацией Ли Чжон Ока, Ким Ир Сен предложил Ли Сын Ги взять на себя руководство пещерной лабораторией в деревне Чонсури для проведения исследований. В 1954 году он начал производить виналоновую продукцию на химическом заводе в Сакчу, провинция Пхёнан-Пукто. Позже, в 1961 году, Ли курировал работу первого крупного производственного комплекса по выпуску виналона в городе Хамхын, который финансировался лично Ким Ир Сеном. По мнению Кима, производство виналона без существенной иностранной помощи отражало саму сутьчучхе.К тому же этот материал имел широкий круг применения и мог использоваться для изготовления одежды, рыболовных сетей, различных смол и пленок. По неподтвержденным данным, Ли также курировал производство химического оружия на «Виналоновом комплексе имени 25 апреля», «Виналоновом комплексе имени 8 февраля» и «Виналоновом комплексе Сунчхон». Все это свидетельствовало о том, что в стране, где опора на собственные силы была доминирующей идеологией, даже строго иерархическое общество порой (хотя и крайне редко) отступало от правил ради блага нации.

Противостояние американцам: рикидодзан и корейцы-дзайнити

Пока Ли Сын Ги занимался исследованием виналона, произошло еще одно событие, отражающее проблемы северокорейской диаспоры в Японии. В 1952 году Рикидодзан (Ким Син Рак) ушел из

В 1951 году, после просмотра шоу американского профессионального рестлинга в Токио (спонсируемого японским Красным Крестом для развлечения оккупационных американских войск), Рикидодзан и группа профессиональных дзюдоистов решают перепрофилироваться и стать профессиональными рестлерами в 1952 году — в год завершения американской оккупации Японии. Рикидодзан работал на стройке, чтобы хоть как-то сводить концы с концами, а в свободное время занимался боевыми искусствами и приводил себя в форму. В 1952 году он отправился в США, чтобы тренироваться на Гавайях, и одержал свою первую победу на арене Cow Palace в Дейли-Сити, штат Калифорния. Тем же летом он поборол Айка Айкенса в одном из 260 матчей, в которых он принял участие за время своего тринадцатимесячного турне. В июле 1953 года Рикидодзан при содействии Ника Запетти основал Japan Pro Wrestlin Alliance (JWA)46. В ноябре того же года Рикидодзан снова вернулся на Гавайи, где поборол восемь противников и бросил вызов Лу Тесу, чемпиону NWA в тяжелом весе.

В 1954 году JWA организовал еще одну серию боев с участием Рикидодзана, которые транслировались по японскому национальному телевидению. Популярность Рикидодзана как борца-сумо помогла ему обзавестись целой армией фанатов. Не пасуя даже перед самыми сильными противниками, включая множество агрессивных американцев, он привлекал повышенное внимание прессы. В 1962 году в Лос-Анджелесе Рикидодзан победил Фредди Бласси по прозвищу «Класси» и стал первым азиатским борцом, завоевавшим звание чемпиона мира WWA47 в тяжелом весе. В мае 1962 года Рикидодзану представилась возможность сойтись в схватке с Лу Тесом, которому тогда в девятнадцатый и последний раз удалось отстоять свой титул чемпиона мира. Однако за головокружительной чередой побед последовала трагедия. 8 декабря 1963 года Кацудзи Мурата (член якудзы) пырнул Рикидодзана в живот смоченным мочой ножом в мужском туалете токийского ночного клуба. Неделю спустя Рикидодзан умер от перитонита в возрасте тридцати девяти лет. После смерти борца поползли слухи, что причиной конфликта с мафией стал его бизнес: владение отелями, ночными клубами, полями для гольфа и жилыми комплексами; а связь Рикидодзана с Северной Кореей породила домыслы о том, что он был убит Центральным разведывательным управлением США.

Никто из японских поклонников Рикидодзана не подозревал, что их кумир был потомком первого поколения этнических корейцев, иммигрировавших в Японию; не знал, как тяжело ему было отстоять свою идентичность и дать отпор расизму. 7 января 1950 года японское правительство издало указ, обязывавший 620 000 этнических корейцев, проживавших на территории страны, зарегистрироваться в государственных органах. Все они лишатся японского гражданства после того, как 28 апреля 1952 года Япония восстановит суверенитет, подписав Сан-Францисский мирный договор и отказавшись от территориальных претензий на Корейский полуостров. А в 1955 году закон обязал всех зарегистрированных иностранцев проходить дактилоскопию. В тот период конституционные права неграждан не распространялись на этнических корейцев. В результате они столкнулись со значительной дискриминацией, были лишены социальных льгот, возможности занимать должности на государственной службе и, по сути, оказались людьми второго сорта. Их положение разительно отличалось от положения корейцев, например, в Китае, которым государство предоставило частичную автономию и право на сохранение своего культурного наследия и языка. Чтобы выжить, оставшиеся в Японии корейцы искали работу в теневом секторе или занимались незаконной деятельностью, сопротивляясь японской системе натурализации, которая требовала ассимиляции и отказа от национальной идентичности. Другие присоединились к просеверокорейской организации «Чонгрён» (Всеобщая ассоциация корейцев, проживающих в Японии), созданной в 1955 году. Усилия по репатриации этнических корейцев из Японии в Северную Корею привели к миграции более 93 000 человек за период с 1959 по 1984 год. Людей привлекало обещание лучшей жизни и свободы от дискриминации. В рамках этой кампании в Северную Корею также уехало несколько тысяч японских семей с детьми.

Когда в 1980-х годах стало известно о корейских корнях Рикидодзана, отношение к любимому борцу изменилось. Из национального героя Японии он превратился в национального героя Кореи, а для некоторых и вовсе — в личность международного масштаба, выходящую за рамки национальности и этнической принадлежности. Для Северной Кореи Рикидодзан, сирота, которого в тринадцать лет бросила приемная японская семья, был достойным сыном своей родины. В северокорейской биографии Рикидодзана «Я — кореец»(I am a Korean, 1989) достижения этого выдающегося борца объясняются заботой Ким Ир Сена и Трудовой партии, и утверждается, что именно Северная Корея помогла ему выстоять, несмотря на угрозы американских империалистов и японских реакционеров. Ким Ир Сен даже приказал построить склеп для Рикидодзана, хотя тот похоронен на кладбище при храме Хонмондзи в Токио, Япония. В 1995 году в КНДР был выпущен детский комикс «Король мирового профессионального рестлинга Рикидодзан»(англ.World Professional Wrestling King, Rikidozan),а в 2001 году — полнометражный фильм и целая серия видеопрограмм о жизни борца. Он стал олицетворением нарратива об упорной борьбе северокорейского народа против угнетателей.

Ли Сын Ги и Рикидодзан — оба уроженцы Северной Кореи — уехали жить в Японию, но были приняты коммунистическим режимом: первый — как герой северокорейской идеологиичучхе, а второй, посмертно, как чемпион рестлинга.

«Пожертвуем своей свободой ради лучшей жизни»: Korea, Inc.

29 ноября 1954 года парламент Южной Кореи принял спорную поправку к Конституции путем округления голосов до ближайшего целого числа, чтобы продлить срок полномочий Ли Сын Мана. Национальное собрание вынесло законопроект на голосование, и в его поддержку выступили 135 депутатов из 203, что чуть меньше большинства в две трети голосов, необходимого для ее принятия. Однако правящая Либеральная партия заявила, что законопроект принят, поскольку после консультации с профессором математики из Сеульского национального университета было установлено, что 135 голосов составляют ровно две трети от 203 (независимо от результатов расчетов). В соответствии с новой пересмотренной Конституцией, 15 мая 1956 года правительство Южной Кореи объявило о проведении третьих президентских выборов. Процесс внесения поправок в Конституцию отражал коррумпированную политическую культуру Южной Кореи. На протяжении последнего десятилетия на Юге действовал крайне жестокий режим Ли Сын Мана, который так и не смог решить проблему экономической отсталости страны. За ним последовал военно-авторитарный режим Пак Чон Хи, бравирующий достижением экономического чуда (часто называемого «Чудом на реке Ханган»). Оба режима опирались на страх перед коммунистической угрозой для подавления демократии и оппозиции любой ценой.

После завершения Корейской войны Ли не удалось обеспечить экономическую и политическую стабильность Республики Корея. Поддерживаемый военными и правыми организациями, такими как дивизия «Белый череп» и Корейский молодежный корпус, под предлогом противодействия коммунизму режим Ли преследовал оппозиционные группы и регулярно осуществлял аресты и казни по сфабрикованным обвинениям. После принятия спорной поправки все законодатели, выступавшие против Ли Сын Мана, объединились для создания оппозиционной Демократической партии и выдвинули Син Ик Хви (Sin Ikhui, 1892–1956) в качестве своего кандидата. А правящая Либеральная партия, как и ожидалось, снова выдвинула на пост президента кандидатуру Ли. Чо Бон Ам (Jo Bong-am, 1898–1959), сторонник радикальных и эгалитарных земельных реформ, занимавший пост министра сельского хозяйства при первом правительстве Ли, вновь объявил о своем намерении баллотироваться в президенты при поддержке левой Прогрессивной партии.

Ученые часто называют успех земельных реформ Чо одним из факторов, заложивших основу для экономического чуда — беспрецедентного превращения Кореи в 1960–1970-х годах из аграрной и бедной страны в современную и промышленно развитую. Закон о реформе фермерских земель, принятый в марте 1950 года, позволил правительству выкупить 40 % всех пахотных земель, которые в то время принадлежали примерно 3 % населения, и перераспределить их между фермерами. К 1957 году почти 90 % земли перешло во владение сельских жителей, что фактически привело к ликвидации класса землевладельцев, который на протяжении веков являлся ядром традиционного корейского общества.

По ужасному стечению обстоятельств кандидат от Демократической партии Син Ик Хви умер от сердечного приступа в самый разгар выборов, что позволило Ли Сын Ману обойти кандидата от Прогрессивной партии Чо Бон Ама, который получил треть голосов. Невозможно представить себе двух более непохожих людей. Во время Корейской войны и наступления северокорейских войск Ли бежал из столицы, а Чо остался следить за эвакуацией города, в хаосе которой пропала без вести его супруга Ким Чжо И. Опасаясь популярности своего соперника, президент Ли и Либеральная партия, ссылаясь на радикальное прошлое Чо (хотя он публично порвал с коммунистами еще в 1946 году из-за их зависимости от Советского Союза и открытого пренебрежения демократией) и призывы Прогрессивной партии к мирному воссоединению с Северной Кореей, обвинили своего политического оппонента в шпионаже. В июле 1959 года Верховный суд постановил казнить Чо Бон Ама по обвинению в государственной измене и установлении незаконных контактов с северокорейскими шпионами. После суда Ли Сын Ман также объявил Прогрессивную партию вне закона в соответствии с Новым законом о национальной безопасности, принятым в декабре 1958 года, и подверг остракизму семью Чо. Дочь Чо Бон Ама (Чо Хочжон) посвятила всю жизнь восстановлению доброго имени своего отца, и в 2011 году Верховный суд, наконец, оправдал Чо, назвав его казнь первым в истории страны «убийством по суду»48. Что касается гонки за пост вице-президента, то, несмотря на все попытки фальсифицировать результаты выборов, правящие либералы потерпели сокрушительное поражение, когда большинство избирателей отдали свои голоса за Чан Мёна (Chang Myon, 1899–1966), лидера Новой группы в Демократической партии. Ли Сын Ман оказался в весьма затруднительном положении, поскольку его главным заместителем стал лидер оппозиции.

Выборы в Южной Корее в марте 1960 года в очередной раз наглядно продемонстрировали коррумпированность Ли и его политической партии. К ужасу сторонников оппозиции, Чо Пён Ок (Jo Byeong-ok, 1894–1960), кандидат в президенты от Демократической партии, умер в Армейском госпитале Уолтера Рида в Вашингтоне 15 февраля 1960 года, сделав тем самым Ли единственным участником президентской гонки. Правительство удалило наблюдателей от оппозиции с избирательных участков, что позволило Либеральной партии беспрепятственно производить манипуляции с бюллетенями. Неудивительно, что президент Ли в четвертый раз подряд одержал победу на президентских выборах, набрав неправдоподобные 88,7 % голосов. Вопиющие фальсификации на выборах и, что гораздо страшнее, обнаружение в море тела студента (пропавшего во время антиправительственных выступлений), убитого попаданием в глаз осколка гранаты со слезоточивым газом, потрясли нацию. В Масане (город в провинции Кёнсан-Намдо) вспыхнули протесты по поводу фальсификации результатов голосования, которые переросли в массовые демонстрации по всей стране. Режим Ли приказал членам Корейской антикоммунистической молодежной ассоциации атаковать студентов Сеульского национального университета, которые выступали против насилия со стороны полиции и призывали к проведению новых выборов 28 апреля 1960 года. Однако нападавшие встретили ожесточенное сопротивление со стороны учащихся крупнейших университетов страны, которые объединились для проведения назначенной на следующий день массовой антиправительственной акции, более известной как Революция 19 апреля. 25 апреля профессора университетов Сеула выступили с совместным заявлением, осуждающим режим. Когда даже регулярным войскам не удалось подавить протесты, Ли Сын Ман официально подал в отставку 26 апреля и отправился в добровольное изгнание на Гавайи, что ознаменовало конец его двенадцатилетней диктатуры. Правительство Ли передало власть временному правительству Хо Чона (Heo Jeong, 1896–1988) до тех пор, пока Национальное собрание

13 августа 1960 года Юн Босон (Yun Boseon, 1897–1990) был избран следующим президентом при новой парламентской системе, а главой государства стал премьер-министр Чан Мён, который стремился сформировать демократическое правительство и разработал первый пятилетний план экономического развития. Свержение режима Ли вызвало массовые демонстрации студентов университетов и членов трудовых организаций, что подталкивало радикальную и прогрессивную интеллигенцию еще активнее выступать за объединение страны. В Северной Корее в этот период также все чаще звучали призывы объединить две части полуострова и сохранять нейтралитет. Эта идея импонировала даже сенатору Майку Мэнсфилду, который настаивал на том, чтобы США рассмотрели возможность воссоединения двух Корей на переговорах с другими великими державами. Различные студенческие группы и левые организации призывали премьер-министра Чана посетить Соединенные Штаты и Советский Союз, чтобы обсудить воссоединение и постоянный нейтралитет полуострова. Несмотря на попытки нового правительства Чан Мёна навести порядок путем разработки долгосрочного плана экономического развития (которого будет придерживаться следующий режим), самые насущные проблемы страны решить так и не удалось. Военных все больше беспокоили призывы расследовать злоупотребления правительства Ли Сын Мана, что грозило вскрыть едва затянувшиеся раны. Высокий уровень безработицы, забастовки на заводах, усиление неуправляемого рабочего класса, воинственность просеверокорейских левых групп и радикализм студентов-активистов, добивавшихся организации встречи студентов Севера и Юга в Пханмунджоме — все это подпитывало волнения и нестабильность.

В предрассветные часы 6 мая 1961 года военные колонны под командованием генерал-майора Пак Чон Хи, Ким Чон Пхиля, Ким Дон Ха и ключевых членов восьмого класса Корейской военной академии, которых возмущала коррумпированность армии, свергли руководство Второй республики и захватили власть в Сеуле. Оправдывая государственный переворот необходимостью подавления коммунистических элементов ради восстановления порядка в стране, хунта призвала к укреплению союза Южной Кореи с Соединенными Штатами и другими либерально-демократическими странами, а также объявила скорейшее восстановление экономики необходимым условием для устранения социальной нестабильности. Хотя в современной литературе организатором переворота называют Пак Чон Хи, на самом деле ключевую роль в консолидации войск, необходимых для взятия Сеула, сыграл его соратник Ким Дон Ха, генерал-майор морской пехоты. Ким Дон Ха и его союзник Ким Чон Пхиль (Kim Jongpil, 1926–2018), подполковник, служивший в разведывательном отделе G-249 штаба армии, были вынуждены уйти в отставку после конфликта с начальством из-за коррупции и финансовых нарушений, что позволило Пак Чон Хи укрепить свои позиции и ввести военное положение. Это вынудило премьер-министра Чан Мёна подать в отставку и привело к созданию Верховного совета по национальному восстановлению, который получил законодательные и административные полномочия. 24 марта 1962 года, через два дня после того, как президент Юн Бо Сон объявил об уходе в отставку, Верховный совет уполномочил своего председателя, Пак Чон Хи, исполнять обязанности главы государства до тех пор, пока правительство не передаст власть гражданскому правительству. Однако хунта не собиралась держать слово и заявила о своем праве иметь представителей в гражданском правительстве. Демонстративно сняв военную форму, Пак победил на президентских выборах 1963 года как кандидат от Демократическо-республиканской партии.

Третья республика Пак Чон Хи зиждилась на фундаменте первоочередной важности экономики, мобилизации населения, а также возрождения национального духа и традиций. Опираясь на такие лозунги, как «Пожертвуем своей свободой ради лучшей жизни» или «Бесполезные слухи вредят национальной безопасности», которые пестрели на плакатах по всему Сеулу, Пак заложил в основу своей националистической программы японский Императорский указ об образовании, изданный императором Мэйдзи в 1890 году для укрепления патриотизма среди школьников. Имея за плечами немалый опыт службы в Маньчжурии в качестве солдата японской Квантунской армии, Пак управлял страной железной рукой, сочетая традиционные ценности жертвенности, сыновней преданности и долга с воспеванием этнонационального духа и патриотизма. Всех граждан обязали присягать на верность государственному флагу и участвовать в антикоммунистических выступлениях, а власть сосредоточилась на возведении мемориалов и памятников, напоминающих о страданиях и победах корейского народа. Ядром милитаризированного государства стали два института: Верховный совет по национальной реконструкции (ВСНР) и Корейское центральное разведывательное управление (КЦРУ), председателем которого был Пак Чон Хи, а директором — Ким Чон Пхиль. КЦРУ координировало международную и внутреннюю разведывательную деятельность, в его задачи входило подавление местной оппозиции режиму Пак Чон Хи, мониторинг деятельности КНДР и отвлечение внимания от воссоединения посредством социальной инженерии — по сути, контроль всех аспектов жизни посредством насилия и принуждения.

В 1957 году Соединенные Штаты неожиданно объявили о постепенном сворачивании программы помощи в целях развития (которое, по сути, началось с 1958 года), что побудило Юг к пересмотру экономической стратегии. Пак переориентировал политику национального развития страны с импортозамещения на стимулирование экспорта, основанное на стремлении к национальной автономии. В июле 1961 года президент Пак Чон Хи создал Совет экономического планирования для разработки пятилетнего плана экономического развития, поручив новому Корейскому агентству содействия торговле и инвестициям (которое подчинялось непосредственно президенту) контролировать экспортную стратегию. Это привело к стремительному экономическому росту в 1960-х и 1970-х годах. План предполагал интенсивное государственное вмешательство в экономику для защиты и поощрения частных инвестиций в зарождающиеся отрасли приоритетных секторов промышленности, таких как электроэнергетика, угольная энергетика и производство синтетического волокна. Центральный банк перешел под контроль государства, регулируя процентные ставки, субсидируя кредиты и предоставляя специальные государственные гарантии малым и средним предприятиям.

Экономическая программа Пак Чон Хи, направленная на создание жизненно важных промышленных центров в нескольких крупных мегаполисах, таких как Сеул, Пусан и Тэгу, оказала существенное влияние на жизнь в сельских районах Кореи. Упор на промышленность привел к значительному оттоку населения из сельской местности в 1960-х и 1970-х годах. Поскольку мужчины начали мигрировать в города, сельскохозяйственные работы в сельской местности легли на плечи пожилых женщин, что привело к феминизации аграрного населения. Что еще более важно, уровень миграции в города молодых женщин в возрасте от пятнадцати до двадцати четырех лет был самым высоким среди остальных возрастных групп. В промышленных городах имелись широкие возможности для трудоустройства, поскольку фабрикам постоянно требовались низкооплачиваемые, неквалифицированные работницы с гибким графиком работы. Например, на сеульском Рынке мира (Пхёнхва) трудились в основном молодые женщины в возрасте от 12 до 24 лет, которые занимались прессованием, эпиляцией нитью и глажкой. Хотя работа в городах оплачивалась лучше, чем в сельской местности, притока денег из городов в деревни не последовало.

Наоборот, сельские жители поддерживали своих детей (в основном сыновей) в городах, посылая им деньги не только на повседневные расходы, но и на образование. Одинокие мигрантки, зарабатывавшие гораздо меньше мужчин, тратили большую часть своего дохода на оплату обучения своих

Уделение первостепенного внимания экономическому развитию и быстрая урбанизация Юга сопровождались множеством проблем. Окраины Сеула, где прежде не было жилых кварталов, теперь кишели рабочими из сельской местности. В результате в 1963 году Каннам и еще несколько северо-восточных районов стали частью разрастающегося мегаполиса. Резкий рост численности населения, спровоцировавший заторы на дорогах, перенаселенность жилых районов и появление множества трущоб привел к утверждению в 1966 году Генерального плана Сеула. Целью этого амбициозного проекта было переселение 60 % населения к югу от реки Ханган путем реализации планов перепланировки, таких как строительство четырехсот многоквартирных домов только в 1969 году, а также моста Ханнам и скоростной автомагистрали Кёнбу для соединения центра города с новыми районами за рекой. Впечатленныйавтобаномво время своего визита в Западную Германию в 1964 году, Пак Чон Хи задумал построить шоссе, соединяющее Сеул с Пусаном и другими городами, такими как Тэджон и Тэгу. Спустя приблизительно два с половиной года строительства, включавшего бурение 12 туннелей, постройку 305 мостов и прокладку 428 километров асфальтированных дорог, отряды военных инженеров Пак Чон Хи и еще 8,9 миллионов корейцев создали инфраструктуру Кореи стоимостью 55 миллионов долларов, что составляет примерно 24 % годового бюджета. Подобно революционным изменениям, которые принесла в Корею скоростная автомагистраль Кёнбу, возведение многоквартирного комплекса Mapo Apartments (1962), апартаментов для государственных служащих Han-gang Public Official Apartments (1966) и жилого комплекса для граждан Citizens’ Apartments (1967–1970) коренным образом изменило повседневную жизнь горожан. Новая вертикальная урбанизация — квартиры в западном стиле и многоквартирные жилые комплексы — вызвала опасения по поводу безопасности, неприкосновенности личной жизни, необходимости налаживать добрососедские отношения и создала такие уникальные пространственные образования, как детские площадки, районные парки и парковки, которые стали неотъемлемой частью повседневной жизни. В 1964 году Пак Чон Хи объявил о завершении строительства первого в Южной Корее многоэтажного жилого комплекса (десять шестиэтажных зданий), который стал символом прогресса и изобилия, а также полезным инструментом антисеверокорейской пропаганды. Чтобы ускорить строительство, правительство приняло Закон о строительстве (1962), Закон о государственном жилье (1963) и создало Корейскую корпорацию жилищного строительства, чтобы побудить людей переехать в эти дома, а не в многочисленные трущобы на склонах холмов, которые стали серьезным препятствием для правительственных усилий по урбанизации. Сегодня более половины корейских семей живут в квартирах, в результате чего Южную Корею стали называть «Республикой квартир». Несмотря на попытки на законодательном уровне запретить использование традиционных корейских мер, таких какли(393 метра) и пхён (3,3 квадратных метра), южнокорейцы продолжали использовать старую систему мер вплоть до июня 2001 года, а в Северной Корее она в ходу и по сей день.

Градостроители продолжали расширять Сеул, создавая новые промышленные центры на окраинах города. К 1967 году был создан промышленный комплекс Куро-гу, в который входили фабрики легкой промышленности: швейные, текстильные, по производству париков. В нашумевшем романе Чо Сэ Хви «Карлик запускает маленький шарик»(англ.Dwarf Launches a Ball),опубликованном в 1978 году, есть место, подобное Куро-гу, а именно вымышленный промышленный комплекс Юн-ган, группа стихийно возникших поселений и фабрик, где трудились женщины. В романе язвительно критикуется тирания режима Пак Чон Хи и безрассудная индустриализация, проводимая силами наиболее уязвимых жителей города.

Олицетворением их коллективной участи является обезображенный карлик, семью которого выселяют из дома из-за принудительной перепланировки района. Сегодня в районе Куро-гу по-прежнему проживают маргинальные группы населения, такие какчосонджоки(этнические корейцы из Китая) и другие иностранные мигранты.

Заботясь о здоровье рабочей силы, армии и нации в целом, режим начал внедрять новую систему оценки состояния здравоохранения и политику по укреплению здоровья населения Кореи. Особое внимание государство стало уделять здоровью мужского населения, которое считалось залогом национальной безопасности. Новый закон о воинской повинности (принятый в 1957 году) сделал прохождение двухлетней военной службы обязательным для всех трудоспособных и здоровых корейцев в возрасте от восемнадцати до двадцати восьми лет. Для пропаганды гигиены режим призвал корейских врачей и журналистов, ведущих колонки советов, развернуть кампанию, призывающую родителей сделать своим сыновьям обрезание во время зимних каникул перед поступлением в среднюю школу. К 1970-м годам практика обрезания, введенная американскими военными и принятая большинством корейцев, стала практически повсеместной. Она превратилась в обряд посвящения для мальчиков, поступающих в среднюю школу, под названием «охота на кита» (эта фраза в корейском языке созвучна с термином «крайняя плоть» и служит эвфемизмом для обрезания). Газетные обозреватели также призывали городское население вкладывать деньги в детскую аппендэктомию и тонзиллэктомию — две популярные в США операции среди семей среднего класса.

После Корейской войны и стремительной урбанизации очередной острой социальной проблемой стал демографический взрыв. Режим Пак Чон Хи стремился снизить рождаемость (в начале 1950-х годов общий коэффициент рождаемости превышал шесть детей на одну женщину), чтобы способствовать быстрому экономическому росту и модернизации. Созданная в 1961 году Федерация планирования численности населения Кореи при поддержке государства проводила работу по снижению рождаемости путем информирования населения, раздачи средств контрацепции и оказания услуг по планированию семьи. Узнав об успехе программы, примененной в Тайчжуне (Тайвань), правительство провело два экспериментальных исследования в Кояне, сельском городке в провинции Кёнгидо, в 1963 году, и Сондоне, районе на юго-востоке Сеула, с 1964 по 1966 год, прежде чем внедрить программу по всей стране. Исследование показало, что ключом к успеху стала массовая мобилизация женщин. Программа планирования семьи предложила новые технологии контроля рождаемости, такие как петля Липпса (ВМС — внутриматочная спираль) в 1964 году. Успешное распространение ВМС можно объяснить широкой рекламной компанией по радио и в печати, а также тем, что процедура ее установки была бесплатной. В следующем десятилетии распространение ВМС было связано с движениемСэмэул(«Новая деревня») и его амбициозной программой преобразования сельского общества. Центры планирования семьи предлагали и другие варианты контрацепции, такие как презервативы и противозачаточные таблетки. В 1966 году кампания 3-3-35 призывала корейских женщин заводить не более трех детей, по одному каждые три года, до достижения ими тридцати пяти лет. К 1970-м годам лозунг изменился на «Сыновья или дочери? Давайте заведем двоих детей и хорошо их воспитаем». Соединенные Штаты стремились помочь Корее снизить рождаемость. Агентство США по международному развитию (англ. United States Agency for International Development, USAID) предоставило мобильные клиники, в которых проводили бесплатные аборты по всему полуострову, так что к 1977 году на каждое живорождение приходилось 2,75 аборта. Уровень стерилизации, который

Правительство Пак Чон Хи также начало решать экологические проблемы, влиявшие на здоровье граждан, особенно стремительное распространение кишечных паразитов. В 1963 году, когда Корея изучала возможности отправки своих граждан за границу для работы в качестве грузчиков в Западной Германии, анализы выявили наличие шокирующего количества гельминтов у претендентов в кишечнике, что, естественно, привело к отказу в выдаче рабочих виз и временному карантину. Эта новость облетела все немецкие газеты, поставив в неловкое положение режим Пак Чон Хи, для которого не было секретом, что корейцы плохо соблюдают гигиенические нормы. Еще в 1960 году правительство приняло Закон о профилактике паразитарных заболеваний. Осознавая, что Южную Корею считают аграрной, бедной и отсталой страной, Пак стремился привлечь внимание общественности к аскаридозу и сделать это заболевание постыдным. Новостные сюжеты о корейцах, зараженных паразитами (в том числе фотографии девятилетней девочки, в кишечнике которой обнаружили 1063 глиста), привели к тому, что в 1964 году группа ученых и активистов разработала Корейскую антипаразитарную программу. Будучи сельскохозяйственной страной, не имеющей химических удобрений (поскольку большинство заводов по их производству находилось на Севере и было уничтожено во время войны), Корея должна была срочно предпринять какие-то меры, поскольку фермеры по-прежнему удобряли поля продуктами жизнедеятельности человека, иными словами, экскрементами. В рамках общенациональной кампании по борьбе с паразитами, начатой в 1969 году, все школьники были обязаны дважды в год приносить образцы кала в маленьких бумажных пакетиках своим учителям, которые, в свою очередь, передавали их в государственные лаборатории для проверки. Столь частое тестирование нередко побуждало детей приносить поддельные образцы, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. По мере того, как государственные лаборатории становились все более оснащенными, детей, у которых были выявлены паразиты, заставляли принимать глистогонные средства, что считалось унизительным, зато существенно снизило уровень заражения.

Наряду с мероприятиями по охране общественного здоровья, правительство ввело жесткие меры экономии, изменившие повседневную жизнь людей. Чтобы отучить корейцев праздновать Новый год дважды, Пак Чон Хи исключил Новый год по лунному календарю50 из списка государственных праздников и даже ввел ограничения на работу фабрик, продававшихтток(пирожки из клейкого риса, напоминающие клёцки), главный ингредиент супа, который традиционно едят на Новый год по лунному календарю. Считается, что именно после порции этого праздничного супа человек становится на год старше. Таким образом Пак хотел не только сократить потребление риса, но и ограничить праздничные мероприятия, которые отвлекали людей от работы на благо страны. После жарких дебатов в 1985 году по поводу того, какой ущерб решения Пак Чон Хи наносят национальным традициям, Национальное собрание республики Корея вновь сделало Новый год по лунному календарю нерабочим днем.

Дополнительные меры экономии, введенные движением «Новая деревня» в сельской местности, а также инвестиции в тяжелую промышленность изменили правила приема пищи.. Компания Pohang Iran and Steel Company (POSCO), основанная по указу Пак Чон Хи в 1968 году на деньги, полученные из Японии, управляла двумя интегрированными сталелитейными заводами в Южной Корее. POSCO запустила в производство набор столовых приборов, включающий пару палочек для еды и ложку из нержавеющей стали; их всячески расхваливали за устойчивость к коррозии, потускнению и долговечность. Использование посуды из нержавеющей стали, например, чаш для сохранения риса горячим в течение длительного времени, оказалось весьма полезным нововведением на крупных предприятиях общественного питания, таких как заводские столовые и кафетерии. Для домохозяек, особенно ограниченных в средствах, эти высокопрочные столовые приборы и миски, которые не ржавели, не тускнели и легко мылись, были весьма привлекательными с практической точки зрения.

Протесты против безжалостной политики режима Пак Чон Хи — от вторжения в частную жизнь граждан до репрессий за политические высказывания — нашли отражение в литературе, однако авторы вскоре обнаружили, что и они не застрахованы от государственного возмездия.«Земля экскрементов»— рассказ Нам Чон Хёна (англ. Nam Jeonghyeon, 1933 г. р.), опубликованный в журнале «Хёндэ мунхак»(«Современная литература») в 1965 году, — представляет собой одновременно аллегорию жестокой диктатуры Пак Чон Хи и неприкрытую критику американского империализма. Нам, впервые дебютировавший в литературе с рассказом«Зона предупреждения»(англ. «Warning Zone») в 1959 году, был арестован за нарушение антикоммунистического закона через два месяца после публикации «Земли экскрементов» (англ.Land of Excrement). В ходе судебного процесса 1966 года Нам Чон Хёну было предъявлено обвинение в разжигании антиамериканских настроений, а его адвокат протестовал против драконовских законов о государственной цензуре.

Несмотря на самоотверженные усилия коллег-писателей и активистов, суд признал Нама виновным и приговорил к шести месяцам тюремного заключения и семилетнему запрету на публикацию книг. Другие произведения писателя также обостряли его отношения с правительством, но именно рассказ «Земля экскрементов», перепечатанный в северокорейском журнале «Тон-ильчонсон»(«Фронт объединения»), стал основной причиной его неприятностей. Главный герой рассказа, Хон Ман Су (Hong Mansu), в форме монолога обращается к своей покойной матери, умершей от стыда после жестокого изнасилования американскими солдатами, которых она вышла поприветствовать, неся корейский и американский флаги. Ман Су, борец антияпонского движения сопротивления и боец, в чьем благородном роду был Хон Гиль Дон (герой-разбойник из корейского эпоса с высочайшим интеллектом и сверхъестественными способностями, которого часто сравнивают с Робин Гудом), стремится отомстить не только за свою мать, но и младшую сестру Бун И. В отличие от матери, которая после изнасилования умерла, Бун И продолжает подвергаться сексуальному насилию со стороны мистера Спида, американского сержанта. Продавая на черном рынке американские товары, которые ему приносит сестра, чтобы он мог хоть как-то прокормиться, Ман Су узнает о том, что миссис Спид приехала навестить мужа. Он обманным путем заманивает американку на экскурсию в горы, где в качестве акта мести насилует ее — око за око. Несмотря на то, что он сам не гнушается сексуальным насилием, одержимый жаждой мести американский сержант взрывают гору со всем хранящимся в ней арсеналом оружия, включая ядерную бомбу. В «Земле экскрементов» Юг — это оскверненная земля, изнасилованная и

Два пути постколониального развития: самообеспечение и нормализация

В своей речи «О социалистическом строительстве и южнокорейской революции в Корейской Народно-Демократической Республике», произнесенной 1 апреля 1965 года, Ким Ир Сен изложил основные постулатычучхе,в число которых входили политическая и экономическая независимость и самодостаточность в обороне. Если в 1950-е годы, когда Север получал помощь от Советского Союза, Китая и стран социалистического блока,чучхебыла не более чем идеалом, то в 1960-е годы она стала полноценной революционной идеологией, заложенной в основу глобальных устремлений Севера и его дипломатических отношений со странами третьего мира. Через два месяца после речи Ким Ир Сена о чучхе, 22 июня 1965 года, Южная Корея подписала Базовый договор об отношениях между Японией и Кореей, восстановив дипломатические отношения со своими бывшими колонизаторами, и получила от Японии в общей сложности 800 миллионов долларов, из них 300 миллионов долларов — гранты, 200 миллионов долларов — японские государственные займы (и то и другое указано в соглашении об урегулировании претензий) и еще 300 миллионов долларов — частные коммерческие займы. Окончательная сумма была определена в секретном соглашении между директором КЦРУ Ким Чон Пхилем (правой рукой президента Пак Чон Хи) и министром иностранных дел Японии Масаёси Охира в 1962 году. Оба они впоследствии стали премьер-министрами. Японцы также поделились с Южной Кореей технологиями и деловым опытом, что способствовало включению страны в экономические зоны Японии. Столь различные подходы к экономике поставили две Кореи на совершенно разные постколониальные пути развития в эпоху глобализации, когда на мировых рынках наблюдался бурный рост торговли. В то время как Южная Корея сделала ставку на развитие мировой экономики и получение компенсации от Америки за участие во Вьетнамской войне, Северная Корея предпочла опираться исключительно на собственные силы даже при оказании помощи странам третьего мира, что имело серьезные последствия для ее будущего.

После четырнадцати лет напряженных переговоров и интенсивного давления на обе страны со стороны Соединенных Штатов, Базовый договор об отношениях между Японией и Кореей документально закрепил, что правительство Южной Кореи является единственным законным правительством на полуострове. Он также восстановил нормальные дипломатические и экономические отношения двух стран, предоставив щедрый пакет грантов и кредитов в обмен на обещание, что Южная Корея откажется от требования компенсации за колонизацию Кореи Японией в период с 1910 по 1945 год. Пять дополнительных двусторонних соглашений касались сотрудничества в конкретных областях: рыболовство, статус корейцев, проживающих в Японии, имущественные претензии и экономическое сотрудничество, культурные вопросы и механизм разрешения споров. Посол США в Японии Эдвин Райшауэр опубликовал заявление, в котором приветствовал продвижение к нормализации отношений. Однако его одобрение не развеяло опасений корейцев по поводу того, что Япония снова будет доминировать в их стране, не говоря уже о глубоко укоренившемся гневе, который возник задолго до подписания договора. Студенты устраивали демонстрации, выступая против второго вторжения Японии, а лидеры оппозиции акцентировали внимание на том, что вопрос о суверенитете Токто (Такэсима)51 так и не был решен в ходе обсуждений. Более того, жертвы колониального правления — женщины для утешения, подневольные работники на Сахалине, родственники корейских призывников, погибших во время атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки — так и не получили от Японии официальных извинений, которых давно требовали. Японское правительство предложило выплатить компенсацию отдельным пострадавшим, но южнокорейское правительство настаивало на получении полного объема причитающихся жертвам грантов, которые, вопреки обещаниям, так и не были выплачены.

Пак Чон Хи, планировавший использовать новые ресурсы для конкуренции с Японией, понял, что существует еще один прибыльный источник доходов для Южной Кореи — война во Вьетнаме. Когда Соединенным Штатам не удалось убедить своих европейских союзников принять участие в непопулярной войне, администрация Линдона Джонсона обратилась к зависимым развивающимся странам с просьбой предоставить войска. Пак Чон Хи с готовностью поддержал развернутую США в 1964 году кампанию «Больше флагов», рассчитывая направить полученные кредиты, субсидии и технологии на стимулирование экономического роста Южной Кореи и создание собственного военно-промышленного комплекса. Пак уделил первостепенное внимание голосованию по вопросу об отправке войск во Вьетнам, которое состоялось за день до того, как Национальное собрание утвердило Базовый договор об отношениях между Японией и Южной Кореей, заглушив голоса тех, кто выступал против того, чтобы правительство жертвовало жизнями молодых корейцев ради экономической выгоды. Для Соединенных Штатов привлечение сил свободного мира к холодной войне против коммунизма стало дополнительной «пропагандистской подпиткой».

Главный документ, так называемый меморандум Брауна от 4 марта 1966 года, определял отношенияquid pro quo(«услуга за услугу») между США и Кореей в сфере экономических и военных обязательств. Пак шокировал посла США в Корее Уинтропа Брауна, предъявив весьма дорогостоящий список требований, включающий оплату модернизации корейского военно-промышленного комплекса (т. е. самолетов) и покрытие расходов на развертывание войск, в том числе затрат на снаряжение и жалование корейских солдат, служащих во Вьетнаме (значительно превышающее их жалование на родине). В целом, меморандум предусматривал выделение Корее не менее одного миллиарда долларов США (более 3,5 % ВНП Юга) за период с 1965 по 1970 гг., что представляло собой обратную тенденцию по сравнению с явным сокращением объема американской помощи в первые годы президентства Пак Чон Хи. Несмотря на удручающие показатели в области соблюдения прав человека при режиме Пака, Соединенные Штаты признали Южную Корею своим важнейшим союзником во Вьетнаме и подписали административное Соглашение о статусе американских войск в Корее (англ. Status of forces agreement, SOFA) в августе 1965 года.

Война во Вьетнаме стала золотой жилой для корейских предприятий (особенно строительных компаний), которые получали контракты для поддержки военных действий США. Соединенные Штаты пообещали закупать в Корее как можно больше, не рассматривая более выгодные предложения из других источников, и предложили найти новые рынки для корейского экспорта. Около 100 000 корейских гражданских лиц устроились на работу во Вьетнаме, оказывая американцам различные услуги. С октября 1965 года по март 1973 года более 300 000 южнокорейских солдат приняли участие во вьетнамском конфликте в качестве наемников. Во Вьетнаме воевали несколько лучших корейских дивизий (дивизии «Белая лошадь» и «Тигр», а также элитный корпус морской пехоты «Голубой

Как и ожидал Пак Чон Хи, экономический рост Кореи резко ускорился благодаря неожиданному притоку денег от непопулярной войны, развязанной США. К 1970 году доходы от войны превратили Корею из страны, занимавшейся исключительно импортом, в государство, экспорт которого с 1960 года увеличился примерно в двадцать шесть раз. Хотя Южная Корея обогнала Северную по объему экспорта, ей пришлось дорого заплатить за свое участие в смертоносной войне, разрушившей жизни многих людей. За девять лет войны погибло более пяти тысяч корейских солдат, около десяти тысяч были ранены и пострадали от действия сорока миллионов литров высокотоксичного дефолианта «Агент Оранж», которые американские военные распылили над Южным Вьетнамом. Южная Корея также стала объектом международной критики за совершение ужасных военных преступлений. Как американские, так и корейские солдаты совершали зверства в отношении мирного населения, устраивая кровавые расправы, которые не получили столь широкой огласки, как бойня в общине Милай в марте 1968 года52, ставшая одним из самых трагических эпизодов Вьетнамской войны. Один подобный инцидент произошел в Ха Май, небольшом прибрежном поселке провинции Куангyам в центральной части Вьетнама, где корейские войска убили около 135 женщин, детей и стариков, свалили их трупы в братскую могилу, а затем выжгли все напалмовыми бомбами, чтобы скрыть следы своих преступлений. Корейские солдаты также оставили после себя бесчисленное множествоЛай Дайхан —детей, рожденных вьетнамскими женщинами, которых изнасиловали южнокорейские военнослужащие. В последние годы Южная Корея стремится искупить вину за убийство более девяти тысяч вьетнамских гражданских лиц во время войны. В 2018 году Народный трибунал по военным преступлениям, совершенным южнокорейскими войсками во время войны во Вьетнаме, организованный по инициативе корейских общественных групп, сосредоточился на расследовании двух самых печально известных массовых убийств — в деревнях Фонг Нхи и Фонг Нхат, а также в Ха Май, о котором говорилось выше. Во время трибунала двое выживших свидетелей резни дали свидетельские показания. Целью процесса была подача иска против корейского правительства, чтобы добиться официальных извинений и выплаты компенсации жертвам. Первый гражданский трибунал разбередил еще свежие раны и потребовал от режима Пак Чон Хи отчитаться за его решение поддержать военные действия американцев во Вьетнаме.

Северная Корея тем временем оказывалась во все большей изоляции от остального мира по мере того, как отношения с традиционными союзниками, такими как Советский Союз и Китай, начали ухудшаться. Критика Никитой Хрущевым культа личности Сталина и его стремление наладить отношения с Западом угрожали Ким Ир Сену, который продолжал строить свой режим по сталинскому образцу. Север решил сосредоточиться на достижении символических побед, которые могли бы повысить престиж страны на мировой арене, начиная с победы на зимних Олимпийских играх 1964 года в Инсбруке (Австрия), куда КНДР впервые отправила тринадцать своих спортсменов. Хан Пхиль Хва (1942 г. р.) стала первой корейской медалисткой зимних Олимпийских игр, застав мир конькобежного спорта врасплох. Будучи ростом 170 см и относительно неизвестной фигурой в женском конькобежном спорте в 1964 году, Хан составила серьезную конкуренцию советской конькобежке Лидии Скобликовой (защищавшей свой чемпионский титул), завоевав серебряную медаль.

Два года спустя произошло одно из крупнейших потрясений в истории Чемпионата мира по футболу: никому не известная команда из Северной Кореи (ставка на победу которой составляла 1 к 1 000) обыграла итальянскую команду «Azzurri», одного из фаворитов Чемпионата мира 1966 года, проходившего на стадионе «Эйрсом Парк», победив со счетом 1:0, когда Пак Ду Ик неожиданно забил гол. Это был первый случай, когда страна, не входившая в состав Европы или Америки, вышла во второй раунд турнира. КНДР радовалась победе над своими идеологическими противниками в холодной войне. Выйдя в четвертьфинал, северокорейская команда привлекла огромное количество болельщиков на свою тренировочную базу в Мидлсбро, собрав вместе совершенно непохожих людей. Португальская команда, фаворит турнира с одним из величайших нападающих мира Эйсебио да Силва Феррейра, положила конец триумфальному продвижению Северной Кореи, разгромив могучих воинов Чхоллима со счетом 5:3, однако корейская команда показала себя очень достойно и поначалу даже вела в счете 3:0. Футбольные комментаторы и болельщики были под большим впечатлением от атакующего стиля команды, ее отработанной техники и манеры игры, которые, по гордому заявлению Севера, являлись частью упомянутого ранее Духа Чхоллима, символа революционного духа Северной Кореи. Путь к четвертьфиналу был сложным, но не шел ни в какое сравнение с отборочным туром. Решение ФИФА об изоляции ЮАР от мирового сообщества в спорте из-за режима апартеида привело к тому, что все пятнадцать стран континента, имевшие право на участие в турнире, в знак протеста отказались приезжать, оставив Австралию, Северную и Южную Корею играть круговой турнир в Японии. По иронии судьбы, когда ФИФА перенесла турнир в Камбоджу, южнокорейцы отказались от участия по политическим причинам, в результате чего северокорейцы сыграли только две игры, победив Австралию. Несмотря на все трудности, команде разрешили тренироваться на химическом заводе ICI в Мидлсборо, где в то время работало более тридцати тысяч человек. Хотя поначалу толпа зевак наблюдала за тренировками команды из чистого любопытства, ее победа над итальянцами снискала искреннее восхищение жителей города упорством и скоростью воинов Чхоллима. Дэниел Гордон и Ник Гордон запечатлели этот несгибаемый дух в своем документальном фильме «Игра их жизни»(The Game of Their Lives,2002).

Однако Север быстро понял, что спортивные лавры не позволят ему полноценно конкурировать с Югом, принимающим активное участие в геополитике. Интенсивная милитаризация КНДР стала прямым ответом на нормализацию отношений Южной Кореи с Японией и ее вступление во Вьетнамскую войну. В 1965 году Ким Ир Сен заверил Демократическую Республику Вьетнам (ДРВ), что готов прислать материальную помощь и даже добровольцев для участия в военных действиях. В следующем году вьетнамская делегация во главе с Ле Тхань Нги прибыла в Пхеньян, чтобы договориться о поставках строительных материалов, стрелкового оружия, боеприпасов, продовольствия и одежды. Затем Север провел переговоры с Китаем по поводу содействия при транспортировке этой помощи. Также Ким Ир Сен встретился с Леонидом Брежневым, который доложил Политбюро в 1966 году, что Северная Корея отвергла китайскую клевету о том, что СССР направил недостаточное количество помощи Вьетнаму, и потребовал усилить защиту ДРВ от бомбардировок. Брежнев заметил, что Ким рассматривал все события во Вьетнаме с точки зрения безопасности КНДР из-за империалистической агрессии Америки в Азии, а также ее поддержки революционных движений на Юге. Ощущая, что в отношениях Китая и СССР наметился раскол, КНДР осмотрительно держала обе страны на расстоянии вытянутой руки, сохраняя воинственную позицию в отношении США. Ким Ир Сен увидел возможность вести опосредованную

В 1968 году произошли два самых серьезных инцидента на Корейском полуострове со времен окончания Корейской войны. Хотя с 1967 года стычки у 38-й параллели являлись обычным делом, ни одна из них не была более дерзкой, чем попытка северокорейских диверсантов убить президента Южной Кореи Пак Чон Хи. 21 января 1968 года группа из тридцати диверсантов, переодетых в форму южнокорейских солдат и гражданских лиц, проникла в Голубой дом. Они были перехвачены южнокорейской полицией всего в ста метрах от резиденции Пак Чон Хи. Это тщательно отобранное подразделение спецназа готовилось к покушению на протяжении двух лет, а последние пятнадцать дней отрабатывало каждый шаг в полномасштабном макете Голубого дома. Бойцы «Отряда 124» прошли интенсивную подготовку по тактике проникновения и отхода. Ким Ир Сен посчитал, что американские вооруженные силы будут слишком заняты Вьетнамом, чтобы предпринять ответные действия. Когда южнокорейские войска прибыли на место заговора, завязалась перестрелка, в результате которой погибли десятки южнокорейских солдат и гражданских лиц, а также трое американских военнослужащих. Под перекрестный огонь попал и школьный автобус. Двадцать девять северокорейских спецназовцев покончили с собой или были убиты, в живых остались только двое. Одному из них удалось сбежать и вернуться в КНДР, где он позже стал генералом. Другого южане взяли живым. Ким Син Чо (Kim Sinjo, 1942 г. р.) после года допросов получил помилование, поскольку ни в кого не стрелял. Переродившись, сначала как гражданин Южной Кореи, а затем как пресвитерианский священник, Ким стал примером раскаявшегося коммуниста, который мог бы быть реабилитирован при благоприятном стечении обстоятельств. Несколько десятилетий спустя президент Ли Мён Бак назначил его консультантом по правам человека в правящей Партии великой страны. Покушение на убийство усилило тревогу относительно безопасности и послужило предлогом для жестокого подавления продемократического движения. В результате были задействованы резервные воинские подразделения, введена военная подготовка в школах, чтобы подготовить молодежь к защите родины, а также создан «Отряд 684», специальное боевое подразделение, подготовленное для инфильтрации в Северную Корею53.

Почувствовав уверенность в собственных силах, КНДР решилась на еще одну миссию. Всего через два дня после неудавшегося рейда на Голубой дом, 23 января 1968 года, северокорейский патруль задержал разведывательное судно ВМС США«Пуэбло»,задачей которого было слежение за советскими подводными лодками. Северокорейский флот сопроводил судно в порт Вонсан, откуда весь экипаж (82 человека) со связанными руками и завязанными глазами доставили в Пхеньян. В то время как во Вьетнаме, в двух тысячах миль к югу, Тетское наступление54 было в самом разгаре, президент Линдон Джонсон приказал не принимать силовых ответных мер, отдав предпочтение ведению тайных переговоров об освобождении экипажа. Северокорейские власти под угрозой пыток заставили капитана и членов экипажа признать свою вину, принести извинения, а также изучать пропагандистские материалы в лагере для военнопленных в Пхеньяне. В августе северокорейцы устроили пресс-конференцию, на которой заключенные благодарили своих поработителей за гуманное обращение, однако членам экипажа хитростью удалось дополнить свои заявления сарказмом и намеками на истинное положение дел. Некоторые пленники даже демонстрировали средний палец, когда их фотографировали, утверждая, что это гавайский знак удачи. 23 декабря 1968 года, через одиннадцать месяцев после захвата «Пуэбло»,американские переговорщики достигли соглашения со своими северокорейскими коллегами. Соединенные Штаты извинились за вторжение корабля на территорию КНДР и пообещали не совершать подобного впредь. Север освободил восемьдесят два члена экипажа на «Мосту невозврата»55 в Пханмунджом и передал их Южной Корее. Сегодня корабль «Пуэбло», который до сих пор не выведен из эксплуатации и остается единственным захваченным военно-морским судном США, по-прежнему гордо стоит на приколе на реке Тэдонган в Пхеньяне в качестве туристической достопримечательности.

Нагнетая паранойю по поводу диверсионной деятельности Севера, режим Пак Чон Хи активизировал поиск сторонников коммунистов, нацелившись на антиправительственных диссидентов и общественные движения. 24 августа 1968 года КЦРУ заявило о нейтрализации шпионской ячейки, обвинив Ким Чон Тхэ (англ. Kim Jongtae), Ким Чил Рака (Kim Jilrak), главного редактора газеты «Чхонмэк»и племянника Ким Чон Тхэ, а также нескольких студентов университета в создании подпольной Революционной партии объединения и получении денег с Севера для финансирования публикации коммунистической пропаганды с целью свержения режима Пак Чон Хи и формирования коммунистического правительства. Шансов на справедливый суд у них практически не было, адвокаты жаловались, что их часто не допускали к клиентам, из-за чего организовать защиту должным образом не удавалось. Верховный суд обвинил пятерых членов этой организации (включая Ким Чон Тхэ и Ким Чил Рака) в шпионаже и приговорил их к высшей мере наказания. Студентам также грозили суровые приговоры за шпионаж и нарушение антикоммунистического закона. Этот судебный процесс недвусмысленно предупреждал, что режим Пак Чон Хи будет ещеусерднееболее бдительным, чем американцы, при искоренениивычищатькоммунистических лазутчиков из политической среды.

Одержимость южан коммунистической пропагандой обеспокоила и США после того, как за период с 1962 по 1965 год четверо американских солдат перешли на сторону Северной Кореи: Джеймс Дреснок (21 год), Чарльз Роберт Дженкинс (24 года), Ларри Аллен Абшир (19 лет) и Джерри Уэйн Пэрриш (19 лет). Мотивы двух последних неизвестны, поскольку они скончались от болезни, не успев рассказать свои истории, но Дреснок, уроженец Вирджинии, винил в своем решении бежать через минное поле в Северную Корею трудное детство, неудачный брак и страх перед предстоящим военным трибуналом. Дженкинс в интервью журналуNew Yorkerв 2008 году утверждал, что принял это необдуманное решение после десяти бутылок пива, однако в своих мемуарах «Коммунист Поневоле»(англ.The Reluctant Communist, 2008) он также признал, что другим его мотивом было нежелание отправляться воевать во Вьетнам.

Жизнь в КНДР оказалась сложнее, чем предполагали беглецы. Они стали преподавателями английского языка, переводчиками и даже кинозвездами, игравшими американских злодеев в пропагандистских фильмах наподобие«Невоспетых героев»(англ.Unsung Heroes,1978), благодаря чему внешний мир узнавал о том, что они все еще живы. Хотя КНДР старалась создать видимость того, что американские перебежчики всем довольны и живут вместе в идиллических условиях, на самом деле за ними постоянно следили и принуждали читать и даже заучивать наизусть отрывки из произведений Ким Ир Сена. Власти устраивали для них браки с иностранками, которые либо были похищены, либо приехали в страну добровольно.

Север быстро понял, что если четверо белых американских солдат добровольно решили отказаться от своего гражданства и дезертировать в КНДР, то перетянуть на свою сторону обиженные расовые меньшинства США не составит труда. Считавшаяся ФБР одной из самых больших угроз для США партия самообороны «Черные пантеры», основанная в 1966 году Бобби Силом и Хьюи Ньютоном, представляла собой мощный инструмент сопротивления сегрегации и расовому угнетению. Подобно Че Геваре, которого очень вдохновил визит в Пхеньян в 1960 году, один из основателей «Черных пантер» Элдридж Кливер рассматривал Северную Корею как реальную альтернативу Китаю или Советскому Союзу. Из личных записей Кливера следует, что, по его мнению, именно нации Ким Ир Сена впервые удалось поставить американских империалистов на колени. Заинтересовавшись идеологиейчучхе,Элридж Кливер дважды посетил Пхеньян в 1969 и 1970 годах. Столицу КНДР он называл «земным раем», а Север — авангардом международного коммунистического движения за защиту прав угнетенных масс всего мира. Однако публичную поддержку Северной Кореи Кливером нельзя назвать ни слепой, ни наивной, это была осознанная форма протеста против политики американского правительства. КНДР, со своей стороны, уважала «Черных пантер» за осознание того, что ее оппонент, Южная Корея, не более чем марионетка в руках США, и считала эту леворадикальную организацию важным звеном мировой борьбы против американского империализма.

Взаимодействие Северной Кореи с «Черными пантерами» стало примером ее стремления расширить свое глобальное влияние в 1960-х годах. КНДР спонсировала полностраничную рекламу в газетахGuardian, New York TimesиWashington Postдля пропаганды идеологии Ким Ир Сеначучхе.Хотя критики и считали эти усилия Севера пустой тратой денег, Северная Корея не только добилась успеха в работе с радикальными группами в Америке, но и установила полноценные дипломатические отношения с более чем двадцатью странами, большинство из которых были новыми независимыми государствами Африки и Ближнего Востока. В дальнейшем Север поставил перед собой более амбициозную цель — активно принимать участие в дипломатической деятельности стран третьего мира. После созданияДвижения неприсоединения57в Белграде в 1961 году (во главе с лидерами Юго-Восточной Азии, Египта, Индии, Ганы и Индонезии) КНДР решила, что настал наиболее благоприятный момент для решения корейского вопроса, который ежегодно обсуждался на Генеральной Ассамблее ООН. Сформировав блок избирателей, симпатизирующих Северу, Ким полагал, что сможет заручиться поддержкой для воссоединения Кореи и окончательного вывода войск ООН с Корейского полуострова. Это была настоящая шахматная партия: налаживание дипломатических отношений с новыми независимыми и развивающимися странами мира, чтобы заполучить как можно больше голосов на сессии Генеральной Ассамблеи. Не желая уступать, Южная Корея применила доктрину Хальштейна58, подразумевающую, что Республика Корея не будет иметь дела с любым государством, имеющим дипломатические отношения с Северной Кореей, для противодействия деятельности Севера. Однако семена, посеянные КНДР в 1960-х, принесут плоды в 1970-х годах, особенно в странах Африки, где она прилагала особые усилия по распространению своей эволюционной концепции.

Стремясь развивать экономику, Южная Корея отправляла многих своих граждан за пределы страны, что привело к значительному расширению географии расселения ее диаспоры. 10 декабря 1964 года около трехсот шахтеров и медсестер собрались в зале горнодобывающей компании в Хамборне (Северный Рейн — Вестфалия), чтобы поприветствовать президента Пак Чон Хи, прибывшего с государственным визитом в Западную Германию. В своей пламенной речи он призвал соотечественников работать на благо страны и смотреть в будущее, чтобы их дети могли жить в условиях процветания. Сворачивание президентом Джоном Ф. Кеннеди программы безвозмездной помощи со стороны США и предложение взамен более мелких кредитов стало большим ударом для южнокорейской экономики, сильно зависящей от Соединенных Штатов. Не имея возможности полагаться на американцев при финансировании своих амбициозных экономических проектов, Пак сделал ставку на отправку корейских рабочих за границу, в страны, испытывающие дефицит рабочей силы. Это позволило бы убить двух зайцев одним выстрелом: решить проблему безработицы внутри страны и удовлетворить потребности правительства в иностранной валюте, которую рабочие-мигранты могли бы отправлять на родину в виде денежных переводов. В течение следующих двух десятилетий правительство направляло рабочих сначала во Вьетнам и Германию, а затем в Саудовскую Аравию во время строительного бума на Ближнем Востоке, последовавшего за ростом цен на нефть в 1970-х годах.

Первой страной, принявшей южнокорейских трудовых мигрантов, стала Западная Германия, куда за период с 1963 по 1965 год из Южной Кореи приехало 3 809 шахтеров и медсестер. К 1977 году эта группа мигрантов в Германии, которой практически не уделялось внимания, насчитывала уже 7 936 корейских шахтеров и 10 723 дипломированных медсестер. Примерно 60 % из них либо остались в Западной Германии, либо иммигрировали в Северную Америку. Совершенные ими денежные переводы — в общей сложности $ 101.503.000 — составляли около 2 % ВВП Кореи. В рамках программы «Гастарбайтер»немецкие работодатели намеренно нанимали исключительно одиноких кореянок без детей, чтобы избежать выплаты материнских пособий, полагавшихся рабочим-мигрантам. Хотя немецкие СМИ и изображали этих медсестер ангелами из страны утреннего спокойствия, за внешней безмятежностью скрывалось множество трудностей, с которыми кореянкам приходилось сталкиваться в Германии. Работа по уходу за больными была изнурительной, а зарплата — низкой, что объяснялось не только спецификой работы, но и дискриминацией. Медсестры-кореянки часто работали в ночную смену, поскольку боялись потерять место в случае отказа. В целом, около трети из них вернулись в Южную Корею через три года, еще одна треть иммигрировала в другие страны, включая США, а оставшаяся треть осела в Германии, став первым поколением иммигранток из Кореи. Кореянки, вышедшие замуж за корейских шахтеров, жаловались, что их мужья не так хорошо адаптировались к немецкому обществу, как они. Отчасти это было обусловлено тем, что шахтеры были изолированы в подземных туннелях по восемь часов в день, в то время как медсестры тесно общались со своими немецкими пациентами и посещали их на дому. Многие из этих медсестер стремились стать такими, как Чон Хёрин (1934–65), интеллектуалка и писательница, бросившая изучение права в Сеуле, чтобы получить степень по немецкой

Первая группа корейских шахтеров прибыла в Германию 16 декабря 1963 года в рамках программы «шахтер в обмен на помощь». Корейское правительство покрывало все путевые расходы этих людей, а немецкие предприятия обеспечивали их заработной платой и языковой подготовкой. Прибывшие шахтеры, как правило, были лучше образованы, чем местные, по крайней мере, каждый четвертый имел диплом колледжа. В общей сложности 7987 мужчин в возрасте 20–30 лет работали на 140 угольных шахтах Рурской долины по трехлетним контрактам, их зарплата была значительно выше, чем в Южной Корее, где средний доход на душу населения составлял 87 долларов. Чтобы справиться с нехваткой рабочей силы, поскольку внутренний спрос на уголь резко возрос из-за промышленного бума, Западная Германия решила нанять корейцев — одних из немногих неевропейцев, которым строгое иммиграционное законодательство разрешало въезд в страну. Добыча полезных ископаемых была опасным делом, и, по оценкам правительства Южной Кореи, около 117 корейских шахтеров погибли в результате несчастных случаев в туннелях, уходящих под землю на глубину семьсот-восемьсот метров. Тем не менее, шахтеры конкурировали за возможность отправиться в Германию, где они могли заработать до тысячи немецких марок, или примерно пятьдесят тысячвонв месяц, что в сто раз больше, чем зарплата банкира или другого квалифицированного специалиста в Сеуле.

На протяжении 1970-х годов корейцы устраивали акции протеста, требуя разрешить им остаться в стране после завершения срока действия контракта и ссылаясь на свой вклад в экономику Германии. В конце концов, им позволили поселиться в Германии, где некоторые шахтеры стали моряками или владельцами магазинов, а другие воспользовались преимуществами относительно недорогой системы образования и поступили в немецкие университеты. Не все рабочие ехали в Германию из экономических соображений. В то время корейцев завораживала немецкая культура и язык страны Германа Гессе и Людвига ван Бетховена. В 1973 году иммигранты создали ассоциацию Glück Auf («Счастливого возвращения!»)59, которая оказывала помощь и поддержку корейским шахтерам, оставшимся в Германии. Когда первый нефтяной кризис ударил по Европе, экономика Западной Германии сильно пострадала, и высокий уровень безработицы вынудил многих немцев пойти работать на шахты, что привело к сворачиванию программы«Гастарбайтер»в 1978 году.

Южнокорейскому правительству удалось заработать иностранную валюту и ослабить давление на национальную экономику благодаря закону об эмиграции 1962 года. Правительство поощряло эмиграцию как часть плана национального развития, чтобы обеспечить денежные переводы из-за рубежа, поскольку эмиграция взрослых соотносилась с политикой трудовой миграции принимающих стран. В период с 1962 по 1982 год из 516 156 корейцев, эмигрировавших за рубеж, 416 679 обосновались в США. Латиноамериканские страны, такие как Бразилия, начиная с 1962 года, и Аргентина в 1965 году, привлекали корейских мигрантов для работы в сельском хозяйстве. В 1970-х годах до революции численность этнических корейцев в Иране достигала 25 000 человек, однако новое правительство репатриировало практически всех. Относительно открытая иммиграционная политика Канады 1960-х годов и проазиатская иммиграционная политика Австралии превратили эти страны в популярное направление для корейцев. То, что начиналось как краткосрочное пребывание, часто превращалось в постоянное поселение в этих странах.

Исторически сложившиеся политические, экономические и военные отношения между Кореей и США привели к трем волнам миграции в Америку. Первые корейцы высадились на Гавайях в 1903 году и продолжали прибывать для работы на сахарных и ананасовых плантациях до тех пор, пока миграция резко не прекратилась после принятия в 1924 году Закона об иммиграции60 (который ввел жесткие квоты на въезд азиатов) и начала японской колонизации. Исключение составили лишь некоторые политические беженцы и корейские студенты, которым удалось получить образование в США до Второй мировой войны. В период с 1950 по 1965 гг. около пятнадцати тысяч корейцев переехали в Америку в рамках второй волны иммиграции, особенно после того, как закон Маккарена — Уолтера61 предоставил азиатам право на получение гражданства. В эту группу входили женщины, вышедшие замуж за американских военнослужащих, приемные дети (многие из которых были смешанного происхождения), а также студенты и бизнесмены. После принятия Закона об иммиграции и гражданстве 1965 года (также известного как Закон Харта — Селлера)62 в Америку прибыла третья и самая большая волна корейских иммигрантов. Новый закон отменил отдельные квоты для каждой страны и отдавал особое предпочтение одаренным профессионалам, ученым и художникам, поскольку США стремились привлечь образованных специалистов из-за рубежа. Другая часть закона, известная как Закон о братьях и сестрах, способствовала воссоединению семей, она позволяла приехать в страну ближайшим родственникам лиц, постоянно проживающих в США и имеющих американское гражданство. Важно отметить, что родственникам граждан США разрешение на иммиграцию выдавалось без учета общей иммиграционной квоты. Этот закон оказал огромное влияние, открыв дорогу в США десяткам тысяч жителей Южной Кореи, в первую очередь выходцам из семей среднего и высшего класса. Среди них были врачи, медсестры, ученые и технические специалисты, которые способствовали формированию имиджа образцового меньшинства. Некоторые иммигранты стремились спастись от бедности, авторитарной политики и социальной нестабильности Южной Кореи.

Многие образованные иммигранты не смогли найти применение своим профессиональным навыкам или полученному образованию, и, как и первые мигранты из Европы, становились частными предпринимателями, открывали в городе бакалейные лавки и химчистки. В Лос-Анджелесе иммигранты селились среди других меньшинств района Вест-Адамс; из-за расовых ограничений им не разрешалось жить в других местах. Сплоченная община корейской пресвитерианской церкви на Джефферсон Бульвар, многолюдный Олимпийский рынок, расположенный по адресу 3122 Вест-Олимпик, а также парикмахерские и книжные магазины превратили унылые районы Лос-Анджелеса в оживленный корейский квартал. Корейцы придерживались стратегии двух поколений, сберегая доходы и инвестируя значительные средства в образование детей. Некоторые утверждают, что образовательные успехи следующего поколения способствовали формированию представления о корейцах как об образцовом меньшинстве, однако достоверные статистические данные противоречат этому оптимистическому обобщению. К 1980-м годам рост благосостояния в Южной Корее привел к появлению менее образованных мигрантов. Массовые беспорядки в Лос-Анджелесе в 1992 году63 наглядно продемонстрировали, что в Южной Корее излишне идеализировали американскую мечту. Расовая и

Политика эмиграции 1962 года была успешной с точки зрения получения средств для финансирования экономических проектов Пак Чон Хи, но она также породила паранойю, поскольку Северная и Южная Корея постоянно конкурировали за влияние на новые общины корейской диаспоры. Слухи о замаскированных под профессоров северокорейских агентах в Западной Германии, которые занимались вербовкой корейцев, вылились в Восточно-берлинский инцидент, произошедший 8 июля 1967 года. Учитывая свободу передвижения и возможность общаться с северокорейцами в Берлине, некоторые южнокорейцы приезжали туда, чтобы попытаться что-то разузнать о судьбе родственников, оставшихся на Севере, или ради межкультурного обмена. Эти контакты послужили идеальным предлогом для фабрикации КЦРУ сенсационного дела о шпионаже. Силовые структуры Пак Чон Хи устроили облаву на 194 деятелей культуры и науки, прибегнув к тактике обмана и принуждения, вплоть до похищения. Среди задержанных были популярный композитор Юн И Сан (Yun Isang, 1917–1995), знаменитый художник Ли Ын Но (Yi Eungno, 1904–1989) и философ Им Сок Чин (Im Seokjin, 1932–2018). Применение пыток и угрозы оставшейся на родине семье заставили их дать ложные показания о своей шпионской деятельности в пользу Севера. Решительные протесты со стороны выдающихся деятелей искусства, общественных групп и даже правительства Германии не смогли помешать КЦРУ похитить или насильно репатриировать из Западной Германии и Франции еще тридцать корейцев (в том числе трех шахтеров), подозреваемых в шпионаже. Трое арестованных были приговорены к смертной казни, которую государство в итоге заменило пожизненным заключением. Западная Германия выслала трех южнокорейских дипломатов за нарушение ее прав как суверенного государства и всерьез задумалась о разрыве дипломатических отношений. Ухудшение отношений между двумя странами способствовало постепенному сокращению числа корейских шахтеров и медсестер, прибывавших в Германию на работу в 1970-х годах.

История Ли Ын Но демонстрирует, в какой токсичной атмосфере паранойи и страха приходилось жить корейским эмигрантам в Европе в 1960–1970-х годах. Выпускник художественной школы Кавабата и один из лучших мастеров европейской живописи в Южной Корее, Ли был назначен деканом университета Хонгик в Сеуле. В 1958 году он решил отправиться во Францию, чтобы глубже погрузиться в информализм64 и европейский абстракционизм. В Париже этот одаренный художник прославился своей современной манерой написания картин с использованием традиционных корейских материалов. Ли Ын Но выставлял свои работы в парижской Галерее Поля Фачетти и получил всемирное признание критиков после участия в международном биеннале в Сан-Паулу в 1965 году. Художник то и дело покидал Восточную Германию, чтобы повидаться со своим сыном, который во время Корейской войны жил в Северной Корее. Режим Пак Чон Хи обвинил Ли в шпионаже в пользу Севера, ссылаясь на эти поездки как на доказательство его коммунистических взглядов. После двух с половиной лет пребывания в корейской тюрьме Ли Ын Но вернулся во Францию с разрешения французского правительства, которое настаивало на его освобождении. Несмотря на его невиновность, художники из Южной Кореи игнорировали Ли и отказались курировать его частную художественную выставку в Сеуле. В 1975 году он организовал выставку в Париже, а в 1983 году стал полноправным гражданином Франции.

Север, напротив, предложил Ли провести выставку своих работ в Пхеньяне, где проживал его сын. Судьба Ли Ын Но как отца и художника, разлученного с семьей Корейской войной и лишенного родины антикоммунистической одержимостью Пак Чон Хи — наглядный пример жизни, разрушенной противостоянием двух Корей. В конечном итоге государство не смогло представить конкретных доказательств того, что такие экспатрианты, как Ли, питали симпатии к КНДР, не говоря уже о причастности к шпионажу. Берлинский инцидент продемонстрировал всему миру безжалостность авторитарной политики Пак Чон Хи и напугал живущих за границей корейцев, некоторые из которых так никогда и не вернулись на родину, в том числе и Ли, который перенес сердечный приступ и умер, так и не увидев своих работ, выставленных в Сеуле.

Роман Чхве Ин Хуна (Choi In-hun, 1936–2013)«Площадь»(1960) рассматривает трагедию национального раскола, проводя параллели между двумя Кореями, каждая из которых превратилась в репрессивное полицейское государство. И личная биография автора — наглядное тому подтверждение. Чхве вместе со своей семьей бежал на Юг на военном корабле США. Но вместо того, чтобы оказаться в демократическом государстве, ему пришлось жить при одном из самых авторитарных режимов и стать свидетелем судьбоносной революции 19 апреля (1960), которая и стала темой его самого знаменитого произведения. Главный герой романа, Ли Мён Чун (Yi Myong-jun), шокирован внезапным решением своего отца переехать на Север. Ли живет в роскоши в доме друга своего отца, банкира с двумя детьми, которые становятся его закадычными друзьями. Будучи студентом философского факультета, Ли концептуализирует два жизненных пространства: личные покои (ментальное убежище индивидуума) и площадь (необходимый человечеству форум для участия в жизни общества). Поначалу он считал, что человечество не может выжить в замкнутом пространстве, что для здоровой, полноценной жизни ему нужна площадь. Однако, разочаровавшись жестокостью общества и отсутствием морального компаса у южан, Ли Мён Чун запирается у себя в комнате. Когда его отец появляется в северокорейской пропагандистской передаче, власти арестовывают Ли и жестоко избивают его. Причем более всего в этом акте насилия Ли беспокоит то, какую безграничную власть полицейское государство имеет над личностью. Детектив говорит Ли Мён Чуну, что может запросто прикончить такого «красного ублюдка», как он, и выбросить его тело в каком-нибудь безлюдном месте, не опасаясь уголовного преследования. Ли бежит на Север, но обнаруживает, что это всего лишь «пепельно-серая республика», лишенная кроваво-красной революционной страсти, очередная коррумпированная диктатура, поддерживаемая неспособными критически мыслить гражданами. Когда начинается Корейская война, Ли вынуждают вступить в северокорейскую армию, и он попадает в плен65. В конце романа герой решает не возвращаться ни на Север, ни на Юг, а поселиться в нейтральном государстве, пространстве, где пустая идеология и грубая сила не управляют жизнью людей. Когда найти такое место не удается, единственным выходом для Ли остается самоубийство66. Это обвинительный приговор обеим Кореям, где диктатура и подавление инакомыслия уничтожают лучших представителей молодежи.

III. Секс, прически и «власть цветов»

1970-е годы

1970-е годы часто называют темным периодом в истории корейской демократии. На Юге драконовское регулирование военным режимом повседневной жизни (от строгого регламентирования женского гардероба до ночного комендантского часа и кампаний по зачистке общества от нежелательных элементов) создавало гнетущую атмосферу репрессий, что, однако, не помешало возникновению динамичной городской культуры и неортодоксальных религиозных и общественных движений. Именно

Кампании по очищению общества и неортодоксальные движения

5 декабря 1975 года столичная полиция Сеула арестовала Син Чон Хёна (Sin Junghyeon,1938 г. р.), считающегося сегодня крестным отцом корейского рока, за хранение марихуаны.

Фото 4. Южнокорейский контейнеровоз в Северном море.

Син собрал дома радиоприемник и, слушая американскую поп-музыку по радио AFKN, изучал различные музыкальные жанры от блюза до психоделической музыки. Его дебютное выступление на эстрадном концерте состоялось на базе Восьмой армии США в 1957 году. В 1972 году Син находился на пике своей певческой карьеры, и канцелярия президента попросила его сочинить песню, прославляющую президента Пак Чон Хи и правящую Республиканскую партию. Когда он отказался выполнить просьбу диктатора, южнокорейская музыкальная индустрия внесла певца в «черный список» и запретила транслировать и исполнять его песни, включая «Beautiful Girl». Еще до ареста Сина в популярном еженедельном журналеSunday Seoulв 1973 г. была опубликована статья, в которой певец признался, что курение марихуаны вызвало у него головную боль. Правительство заявило, что музыка Сина — как и вся поп-музыка — подрывает нравственные устои южнокорейского общества. Режим Пак Чон Хи стал подозревать, что виной всему влияние «счастливого дыма», неотъемлемой части молодежной и радикальной культуры. Пак уже ввел комендантский час и строгие правила в отношении причесок, одежды и даже потребления белого риса; цензура и контроль над различными сферами развлекательной индустрии тоже стали нормой. Выращивание марихуаны в Корее того времени еще не регулировалось.

Фото 5. Памятник отцу и сыну (Пхеньян)67

За время четырехмесячного пребывания в тюрьме Сина заставили остричь волосы, пытали водой (имитируя утопление), а затем отправили в психиатрическую больницу. Контролируемая правительством пресса запятнала репутацию Син Чон Хёна, называя его дегенератом и наркоманом. А когда несчастного, наконец, выпустили из психбольницы, ему пожизненно запретили заниматься музыкой. Арест Сина — наглядный пример того, насколько режим Пак Чон Хи был одержим контролем, особенно над неординарными личностями или движениями, которые якобы угрожали государственному строю.

Историки называют 1970-е годы десятилетием кардинальных сдвигов в мировой истории: десятилетием ослабления международной напряженности, перехода от послевоенной экономической политики к неолиберализму, расцвета прогрессивных ценностей и феминизма и т. д. Однако для южнокорейцев 1970-е годы были ознаменованы принятием конституции Юсин, которая наделила Пак Чон Хи широкими диктаторскими полномочиями и правом переизбираться неограниченное количество раз. 17 октября 1972 года Пак применил на практике положения Декларации о чрезвычайном положении и Указа о военном положении, запретив любые собрания и демонстрации политического характера. Строгой цензуре подвергались выступления, публикации, пресса, радио- и телевещание, что практически лишило СМИ возможности освещать события непредвзято. Конституция Юсин, принятая по совпадению в тот же день (27 декабря 1972 года), что и социалистическая конституция Северной Кореи, законодательно закрепила возможность ограничения свободы слова, если того потребуют обстоятельства. Это позволило Пак Чон Хи наложить запрет на все виды деятельности Национальной федерации демократической молодежи и студентов — организации, объявленной вне закона за антиправительственную позицию и то, что она якобы подконтрольна КНДР.

В рамках этой драконовской системы и усилий по созданию «здорового общества» Пак также вознамерился «очистить» корейскую поп-музыку. Как и Син, известным трот-исполнителям68 Нам Чжину (Nam Jin, 1946 г. р.) и На Хун А (Na Hun-a, 1950 г. р.) запретили выступать по телевидению после того, как Кампания по ликвидации нежелательных песен сочла трот пережитком японскойэнки69. Появившись во время колониальной оккупации как музыка для городской элиты, трот использовался японцами в военных песнях, созданных во время Второй мировой войны в пропагандистских целях. Музыка имела двухтактную структуру с чередованием сильных и слабых долей. Благодаря На Хун А, «королю трота», этот жанр прочно вошел в корейскую культуру, вобрав в себя новые элементы (например, характерную для корейской народной музыки трехчастную форму) и заменив минорную пентатоническую гамму, которую использовали японцы, на мажорную гептатоническую. По мнению некоторых ученых, именно трот лежит в основе корейской поп-музыки. Даже после освобождения от японского колониального правления этот жанр оставался чрезвычайно популярным в Корее. В начале 1970-х годов стала культовой песня На Хун А «Станция родного города» (англ.Hometown Station), текст которой отражал повседневные переживания обычных людей: влюбленность, дружбу и случайное упоминание чьего-то родного города. Для корейцев среднего возраста трот был ностальгическим напоминанием о юности, музыкой, которая утешала их во время Корейской войны. Самой популярной песней, запрещенной правительством за то, что в ней слишком сильно ощущалось японское влияние (вэсэк),была песня Ли Ми Ча (Yi Mija, 1941 г. р.) «Леди Камелия» (англ.Camellia Lady). Песня, разошедшаяся миллионными тиражами, оставалась суперхитом на протяжении тридцати пяти недель. Хотя мелодия и напоминала японскуюэнка, меломаны того времени утверждали, что она была истинно корейской, потому что навевала печаль.

Кампания Пак Чон Хи по ликвидации нежелательных песен была развернута в то время, когда американская поп-музыка стала пользоваться огромной популярностью в Сеуле, особенно в военных городках и на радио. Тем не менее, из-за правительственных ограничений, а также условий жизни, не позволявших включать звук на полную мощность, рок в 1970-х годах так и не стал неотъемлемой частью корейской музыкальной культуры, если только для небольших групп городской молодежи. Большинство молодых корейцев не имели доступа к радио в отличие от своих сверстников на Западе, что являлось ключевым условием популяризации рок-музыки. Вместо этого политизированную корейскую молодежь привлекала фолк-музыка, называемая в то времятонг-гитара70. Это была расслабляющая, доступная и простая музыка в стиле Боба Дилана. Песни исполнял один певец по аккомпанемент двух гитар. Именно через фолк-музыку антиправительственная молодежь выражала свое недовольство. К примеру, песня Ким Мин Ги (Kim Min-gi, 1951 г. р.) «Утренняя роса» (англ.Morning Dew) — в которой ощущается призыв не терять присутствия духа несмотря на все жизненные тяготы и испытания — стала идеальным гимном тех суровых дней политических потрясений. «Словно утренняя роса после долгой сонной ночи», автор песни взбирается на «залитый утренним солнцем холм, чтобы научиться улыбаться». Хотя в тексте нет и намека на

Государство также ввело комендантский час с полуночи до четырех утра, а так называемая «полиция моды» патрулировала улицы, измеряя линейками длину женских юбок и мужских волос и штрафуя всех нарушителейЗакона о мелких правонарушениях— все это запечатлено в фильме Ким Хо Сона (Kim Hoseon, 1941 г. р.) «Лучшая пора Ёнча»(англ.Yeongja’s Heydays,1975). Подобно модели Твигги, потрясшей западный мир своим культовым стилем, певица Юн Бок Хви (Yun Bokhui, 1946 г. р.) произвела фурор в Сеуле своими короткими волосами и откровенными нарядами, продемонстрировав шесть моделей ультра-мини юбок, созданных дизайнером Бак Юн Чоном (Bak Yunjeong). Среди корейских мужчин пользовался популярностью образ хиппи, зародившийся в США во время Вьетнамской войны, а джинсы из денима в молодежной среде стали символом гражданского неповиновения. В полночь после воя сирены полиция возводила на улицах баррикады, что способствовало формированию корейского менталитета «делай быстро»: у бизнесменов вошло в традицию залпом выпивать рюмку крепкого алкоголя до начала комендантского часа в знак скрепления сделки.

В мае 1970 года полиция арестовала поэта Ким Чжи Ха (Kim Jiha, 1941 г. р.) после того, как в журнале«Сасанге»(«Мир мысли») была опубликована его сатирическая поэма «Пять бандитов-воров», язвительно критикующая правительство Пак Чон Хи и его политику. Проводя аналогию с «пятью предателями года Ыльса» (пятью министрами корейского имперского правительства, подписавшими Японо-корейский договор о протекторате 1905 года), Ким приводит в своем произведении список законодателей, высокопоставленных чиновников, военных генералов и владельцев промышленных конгломератов (чеболей), назвав их «пятью главными бандитами», которые наживаются за счет народа. Авторитарный режим Пак Чон Хи тесно сотрудничал с этими конгломератами для продвижения своего экспортно-ориентированного экономического плана в обмен на льготные кредиты, снижение налогов и субсидии — и все это за счет простых людей, которые были лишены преимуществ быстрой индустриализации. Один из высмеянных Кимом генералов, прихвостень Японии и предатель худшего сорта, очень напоминал Пак Чон Хи. Правительство приостановило публикацию журнала и отправило в тюрьму его редакторов и поэта Ким Чжи Ха по обвинению в нарушении Антикоммунистического закона, хотя поэма не имела никакого отношения к коммунизму или Северной Корее. Как и его предшественник Ли Сын Ман, Пак использовал драконовский Закон о национальной безопасности в качестве мощного идеологического и институционального инструмента для подавления политической оппозиции своему авторитарному режиму.

Коррупция, запечатленная в поэме Кима, растущий разрыв между богатыми и бедными в городах, а также распад сельского общества в результате стремительной индустриализации стали актуальными темами корейской художественной литературы 1970-х годов. Например, в романе Хван Сок Ёна (Hwang Seokyeong, 1943 г. р.) «Вдали от дома» рассматривается жизнь рабочих-мигрантов, занимающихся мелиорацией. К 1970-м годам более 50 % жителей Сеула были выходцами из сельской местности, работавшими на фабриках в городских центрах. Будучи не в состоянии прокормиться на низкую зарплату, рабочие из рассказа Хвана выражают свое недовольство плохими условиями труда. В конечном итоге главный герой, Ли Дон Хёк, оказался единственным человеком, вышедшим на пикет, потому что компания наняла бандитов, запугавших остальных рабочих. В финальной сцене Ли стоит в одиночестве с динамитной шашкой на груди, олицетворяя тщетное стремление рабочих улучшить условия своей жизни. Другим распространенным образом в литературе и кино того периода стали «хостес» — молодые женщины, перебравшиеся из сельской местности в город и столкнувшиеся с сексуальными домогательствами и изнасилованиями на фабриках. Некоторые даже оказались в публичных домах, что красноречиво показано в фильме Ким Хо Сона «Лучшая пора Ёнча»(1975). Южнокорейское правительство регулировало деятельность местных проституток при помощи сложной схемы, частью которой быликиджичоныпри американских военных базах икисэнтуры71 для ублажения японских туристов после подписания Базового договора об отношениях между Японией и Кореей в 1965 году. Секс-индустрия — неприглядная изнанка экономического развития Южной Кореи, к которой государство имело самое непосредственное отношение, поощряя проституцию и проводя политику, способствующую торговле женщинами в целях сексуальной эксплуатации — и все это ради получения иностранной валюты для финансирования правительственных инициатив. Фильм «Лучшая пора Ёнча»демонстрирует лицемерие и безнравственность режима Пак Чон Хи. Как и многие молодые сельские мигрантки, главная героиня подвергается сексуальному насилию на работе и даже получает производственную травму72, но ее все равно осуждают за работу в секс-индустрии.

«Будущее — это сейчас»: эксцентрики с Юга, Нам Чжун Пайк и преподобный Мун Сон Мён

В 1970-х годах внимание мировой общественности привлекли две противоречивые корейские фигуры в искусстве и религии. В 1974 году художник Нам Чжун Пайк73 (Nam June Paik, 1932–2006) ввел в обиход термин «электронная супермагистраль» и прозорливо предсказал появление глобального сообщества, имеющего бесплатный доступ к видеозаписям на «Общем рынке видео». Его идеи способствовали развитию телекоммуникаций и видеоарта, сделав Корею одним из лидеров глобальной творческой революции. В религиозной сфере преподобный Мун Сон Мён (Moon Sun Myung, 1920–2012) стал культовой фигурой не только в Корее, но и в Соединенных Штатах и Японии благодаря своим неортодоксальным призывам к миру во всем мире и массовым церемониям бракосочетания. На пике своего расцвета в 1970-х годах Церковь Объединения Муна насчитывала более пяти миллионов последователей и владела огромными земельными участками по всему миру, университетом и несколькими СМИ. Теперь Корея ассоциировалась с самой инновационной концепцией в искусстве и популярным религиозным культом.

Нам Чжун Пайк — американский художник корейского происхождения, родившийся в 1932 году в Сеуле во время японской оккупации, стал «отцом видеоарта», разработав концепцию «электронной супермагистрали». В 1949 году он вместе с семьей покинул родину и уехал в Гонконг, а затем поселился в Японии, где изучал музыку и эстетику в Токийском университете, завершая работу над диссертацией о композиторе-модернисте Арнольде Шёнберге. Затем Пайк переехал в Западную Германию, где изучал

Творческая деятельность Нам Чжун Пайка была очень насыщенной. Его дебют состоялся в 1963 году на выставке музыкально-электронного телевидения в галерее Парнас в Вуппертале, где он создал инсталляцию с телевизорами (олицетворявшими образ жизни среднего класса), искажая изображение при помощи электромагнитов. Пайк стремился выйти за пределы материальности телевизоров, подчеркнув уникальность отдельных изображений и их значение. После переезда в Соединенные Штаты в 1964 году Пайк начал вращаться в артистических кругах Нью-Йорка.

Переломный момент в карьере Нам Чжун Пайка произошел, когда он купил свою первую портативную видеокамеру Sony в 1965 году. Застряв в пробке во время процессии папы римского Павла VI, он начал снимать видео. В тот же день Пайк показал отснятый материал друзьям в Гринвич-Виллидж. Некоторые считают, что именно в этот момент и зародился видеоарт. Вскоре он познакомился с виолончелисткой Шарлоттой Мурман, которая приняла участие в нескольких его проектах. «Опера Секстроник» (Opera Sextronique, 1967) стала одним из самых культовых перформансов, в ходе которого Мурман раздевалась, играя на виолончели. Она была арестована в самый разгар своего выступления, получив прозвище «топлесс виолончелистка», а Пайка окрестили культурным террористом. В перформансе «Телевизионный бюстгальтер для живой скульптуры» (TV Bra for Living Sculpture, 1969) Мурман надела бюстгальтер из миниатюрных телевизоров. В другой раз Пайк соорудил виолончель из телевизоров, на которой Мурман играла в перформансе «Телевизионная виолончель» (TV Cello, 1971). При помощи японского инженера Шуя Абэ (Shuye Abe) Пайк создавал новые визуальные эффекты на своем видеосинтезаторе. Фокусируясь на средствах массовой информации и знаковых образах, в своем творчестве художник исследовал меняющиеся отношения между многогранным человечеством и технологиями.

Наибольшую известность Пайку принесла его инсталляция из пятидесяти одного видеоролика «Электронная супермагистраль: США, Аляска, Гавайи» (1995) — карта, составленная из телевизионных экранов, на которых воспроизводились видеоролики, символизирующие каждый штат, например, фрагмент из фильма«Волшебник страны Оз»символизировал Канзас. Американской супермагистрали было всего десять лет, когда Пайк приехал в США, она так и манила водителей «объехать США на своем Chevrolet»74. Пайк воплотил в своей инсталляции то, что он называл широкополосной коммуникационной сетью, которая включает все формы технологий, от аудиокассет до телекса, от спутников до оптоволокна. Его идея стала предтечей Всемирной паутины. Пайк также представил себе глобальное сообщество зрителей, которое он назвал «Общим рынком видео», в котором все желающие могут свободно распространять видеозаписи. Некоторые считают эту концепцию прототипом платформ для обмена видео, таких как YouTube. Будь то оригинальное использование видеоарта в работах «Видеорыба» (Video Fish, 1975), «Позитивное яйцо» (Positive Egg, 1975), «Что-то тихоокеанское» (Something Pacific, 1986) или 59-минутный политический видеоперформанс «Реквием по Гуадалканалу» (Gudalcanal Requiem, 1979), целью которого было привлечение внимания к судьбе жертв войны на Соломоновых островах, работы Пайка бросали вызов границам и рубежам. Он нарушал социальные табу, и его революционные работы легли в основу творчества художников, занимающихся медиаискусством сегодня. Нам Чжун Пайк сумел предсказать, каким будет искусство в наш современный информационный век.

В сфере религии Корея стала известна благодаря харизматической фигуре Сун Мён Муна (1920–2012) и его Церкви Объединения — группы, известной как мунисты и насчитывающей миллионы последователей. В 1936 году Мун заявил, что встретил на склоне одного из корейских холмов Иисуса Христа, который рассказал ему, как установить Царство Небесное на земле. Ничто в ранней биографии Муна не содержало и намека на то, каким будет его жизненный путь. Будучи студентом электротехнического факультета Университета Васэда в Японии в 1941 году, Мун вступил в ряды коммунистической партии, чтобы бороться за независимость Кореи. В 1947 году он был приговорен к пяти годам заключения в трудовом лагере КНДР по обвинению в шпионаже в пользу Юга. Ему удалось бежать во время одной из военных операций ООН и скрыться в Пусане. На Юге Мун стал ярым антикоммунистом и выступал за объединение страны. Его учение о холодной войне позиционировало противоборство демократии и коммунизма как решающий конфликт между Богом и дьяволом. В 1954 году Мун основал организациюТхонильгё(Ассоциация Святого Духа для объединения христиан всего мира), провозгласив себя «Вторым Мессией». Опираясь на христианство, конфуцианство, шаманизм и антикоммунизм, Мун разработал «Божественный принцип» (1957)75, в соответствии с которым, он исполнил миссию76, якобы возложенную на него Иисусом: женился на идеальной женщине (в лице второй жены Хан Хак Джа), создал идеальную семью и поставил своей целью объединить все религии и общества под своей властью.

В 1971 году преподобный Сун Мён Мун переехал в США и в 1972 году основал Международную конференцию по единству наук для проведения крупнейшей в мире научной конференции, в которой участвовали нобелевские лауреаты, способные, по мнению Муна, объединить науку и религию. В 1973 году Мун также основал Академию профессоров, выступающих за мир во всем мире, чтобы получить доступ к СМИ и преподавателям университетов, а позднее, в 1985 году, Ассамблею мировых религий для активного продвижения своего культа. В 1974 году Мун активно поддерживал президента Ричарда Никсона во время Уотергейтского скандала, распространив влияние Церкви Объединения на политическую сферу США. Тринадцатимесячный тюремный срок за уклонение от уплаты налогов и преступный сговор ничуть не помешал расширению его огромной духовной и деловой империи. Мун создал целую сеть предприятий по всему миру, в Южной Корее, Японии, Южной Америке и США, в их число входили такие газеты, как«Вашингтон Таймс»(основанная в 1982 году) и расположенная в Чикаго компанияTrue World Food, поставлявшая большую часть сырой рыбы в японские рестораны США. Мун также владел контрольным пакетом акций Университета Бриджпорта в Коннектикуте, компанией по производству стрелкового оружия, футбольной командой, балетной труппой, фармацевтической компанией и различными курортами. Но, пожалуй, самым известным событием в мире стала

Оживление экономики? За Сэмэул! За мир! За будущее!

Индустриализация южнокорейской экономики шла очень быстрыми темпами, но это далось дорогой ценой. 13 ноября 1970 года Чон Тхэ Иль (Jeon Taeil, 1948–70), двадцатидвухлетний рабочий швейного цеха в Сеуле и активист трудового движения, совершил самосожжение77 на Рынке мира, требуя от руководства и правительства соблюдения Закона о справедливых условиях труда. Возмущенный эксплуатацией рабочих, которых заставляли трудиться по четырнадцать часов в день и более, Чон посвятил себя рабочему движению после самостоятельного изучения трудового кодекса. Потрясенные его самосожжением, рабочие и интеллектуалы начали создавать союзы для формирования активного профсоюзного движения. В результате только в 1970-х годах по всей стране было создано около 2500 новых профсоюзов. Подъем рабочего движения совпал по времени с решением Пак Чон Хи ограничить права человека. Как уже упоминалось выше, новая конституция Юсин, наделившая президента правом вводить чрезвычайные меры для решения любых вопросов государственной важности, существенно ограничивала свободы и права граждан. В частности, Чрезвычайный указ № 9 подавлял инакомыслие, запрещая любые высказывания и действия, которые «не одобряли, искажали и очерняли» конституцию Юсин или призывали к ее пересмотру. Опираясь на этот репрессивный указ, государство арестовало многих представителей интеллигенции и студентов, объявив вне закона митинги и демонстрации в университетских кампусах. Используя свои широкие полномочия, Пак Чон Хи подвергал преследованиям представителей прессы и применял специальные военные суды для наказания оппонентов без соблюдения надлежащей правовой процедуры. Его режим без колебаний выносил смертные приговоры, как в случае с инцидентом в Инхёкданге (9 апреля 1975 года). Государство предъявило восьми подсудимым обвинения в создании Народно-революционной партии, которая якобы планировала свергнуть Пак Чон Хи; все обвиняемые были подвергнуты пыткам и казнены менее чем через восемнадцать часов после оглашения приговора.

Одновременно с принятием конституции Юсин Пак в 1970 году создал движениеСэмэул(«Новая деревня»), целью которого была модернизация сельской экономики Южной Кореи и поднятие уровня жизни в сельских районах до городских стандартов. В своей речи Пак озвучил лозунг «трудолюбие, взаимопомощь и сотрудничество». Хотя государство и подчеркивало важность своей роли в успехе движения, без вовлеченности сельского общества план бы не сработал. Государство предоставляло ресурсы, рассчитывая на то, что каждая община направит их на улучшение благосостояния всех своих членов. К примеру, 33 267 деревень безвозмездно получили по 336 мешков цемента для строительства дорог, зданий и так далее. Важнейшей особенностью движения была автономия каждой общины при выборе руководителей. Эти местные лидеры, многие из которых были молодыми и хорошо образованными, стали важным связующим звеном между государством и обществом. Благодаря тесным взаимоотношениям с сельскими жителями, местные лидеры успешно убеждали их принять участие в новых проектах. Несмотря на то, что создание столь необходимой инфраструктуры — от электроэнергетических и ирригационных систем до мостов и дорог — сократило масштабы нищеты и повысило уровень жизни в некоторых районах, движение так и не смогло решить проблему бегства молодежи из деревень в города. Аналогичным образом, когда современная оранжевая черепица заменила традиционные соломенные крыши, а реформаторы приказали срубить старые зельквы78, считавшиеся божествами-покровителями, жители деревень серьезно усомнились в мотивах государства, которое мало интересовалось местными обычаями и верованиями. И в деревне, и в городе Пак Чон Хи продвигал свою программу модернизации всеми правдами и неправдами, даже ценой человеческих жизней и бережно хранимых традиций.

Произведено в Корее: парики, текстиль, обувь, фанера

Стремительное экономическое развитие побудило Корею искать новые рынки сбыта и способы обойти (!) американские квоты, наложенные на корейские товары. В 1970-х годах основным предметом экспорта Бангладеш был джут — грубое волокно из тропического травянистого растения, используемое для изготовления шпагата, веревок или холщовых мешков. На другом конце света одежда и текстиль из Южной Кореи стали наводнять рынки США, угрожая местной промышленности. Чтобы защитить американские рынки, президент Ричард Никсон провел переговоры с европейскими лидерами о принятии Соглашения по многим видам текстильных волокон (англ.Multi-Fiber Arrangement, MFA)79, в соответствии с которым устанавливались жесткие квоты на импортные ткани, продаваемые в США. Когда Южная Корея практически исчерпала свои американские квоты, такие текстильные компании, как Daewoo, начали искать альтернативные рынки сбыта, поставив себе цель наладить производство корейской продукции в Бангладеш и продавать ее под видом бангладешской. Для Абдул Маджида Чоудхури, предпринимателя из Бангладеш, это было даром судьбы, поскольку выгодное предложение от Daewoo позволило бы ему построить корейские компании по производству одежды для экспорта в США. В 1980 году компания Daewoo направила несколько представителей в Бангладеш, чтобы помочь создать первую в стране ориентированную на экспорт швейную фабрику Desh Garments. Чоудхури также направил 128 рабочих на полугодовую стажировку в компанию Daewoo в Южной Корее. Сегодня в Бангладеш, одном из крупнейших в мире экспортеров одежды, насчитывается более четырех тысяч швейных фабрик.

Прежде чем Южная Корея стала ведущим экспортером полупроводников и мобильных телефонов, основой национального экспорта являлись текстиль, фанера, обувь и парики вплоть до 1970-х годов, пока на рынок не вышли страны с дешевой рабочей силой. В 1967 году Южная Корея стала крупнейшим поставщиком фанеры в Северную Америку, а к 1970-м годам контролировала уже более половины рынка, поскольку японские производители переключились на более высокотехнологичное производство, что позволило корейцам занять освободившуюся нишу. Государственные налоговые льготы и выгодные процентные ставки, а также низкий уровень технологических требований и расходов на оплату труда работников позволили южнокорейским производителям получить решающее преимущество в производстве продукции на экспорт. В 1970-х годах многие производители обуви открыли фабрики в Южной Корее, привлеченные главным образом дешевизной рабочей силы и низким уровнем производственных затрат. Производство обуви выросло со 180 миллионов пар в 1975 году до 326 миллионов в 1978 году, поскольку свои магазины в Южной Корее открыли такие бренды, как Nike, Adidas и Converse, а также розничные компании J.C. Penney и Sears, Roebuck and Company. Как и в случае с квотами Соглашения по многим видам текстильных волокон, установленными Никсоном, Комиссия по международной торговле США с 1977 года начала ограничивать количество обуви, которую Южная

В 1960-х годах тысячи работниц из Куро-гу (района на юго-западе страны) занимались финансируемым государством производством — изготовлением париков — на долю которого приходилась примерно десятая доля прибыли от всего экспорта Южной Кореи. В 1964 году волосы стоили около 7 000вон(6 долларов) за 3,75 килограмма, а в 1970-х годах их стоимость достигла 40 000вон(40 долларов). Одна треть париков, которые носили американцы в 1960-х и 1970-х годах, поступала из Южной Кореи, так как розничные продажи подскочили до 500 миллионов долларов в 1969 году, и подавляющее большинство молодых женщин старше семнадцати лет имели как минимум один парик. YH Trade, компания по производству париков, основанная в 1966 году, за четыре года увеличила штат работников с десяти человек до четырех тысяч, получив государственную премию за выдающиеся достижения в области экспорта. Корейские иммигранты стали главным каналом сбыта париков афроамериканцам в США в начале 1970-х годов. В 1967 году японцы изобрели синтетическое волокно под названием канекалон, совершив революцию на рынке париков. Благодаря успешным переговорам корейские производители приобрели эксклюзивные права на этот материал. Дешевые синтетические парики корейского производства стоимостью менее тридцати долларов пользовались огромным спросом у афроамериканцев, и за период с 1965 по 1978 компания YH Trade экспортировала париков на сумму более 100 миллионов долларов, пока не закрылась годом позже, начав терпеть убытки и вступив в конфликт с профсоюзами.

Hyundai, Inc.

Начиная с 1970-х годов корейские промышленные предприятия стали выходить на мировой рынок. Сегодня Hyundai («Современность») Group является крупнейшей компанией в Южной Корее, обладающей значительным политическим и экономическим влиянием. Ее основатель Чон Чжу Ён (Jeong Juyeong, 1915–2001) родился в семье бедных крестьян из провинции Канвондо в Северной Корее и был старшим из семи детей. Он работал грузчиком в порту Инчхон, строителем в Профессиональной школе Посон (Boseong Professional School), разнорабочим на заводе по производству крахмального сиропа и, наконец, устроился разносчиком в рисовую лавку Бокхон в Сеуле. В 1937 году владелец рисового магазина заболел и передал свой бизнес Чжу Ёну, которому в то время было двадцать два года. Однако это предприятие не увенчалось успехом, поскольку японское правительство монополизировало рисовую промышленность на полуострове во время своего колониального правления. Затем Чжу Ён решил заняться ремонтом автомобилей, однако в военное время ему не удалось ничего заработать. Тем не менее, благодаря этим первым неудачам он приобрел предпринимательские навыки и опыт, необходимые для того, чтобы однажды открыть собственное дело.

После войны Чон Чжу Ён основал компании Hyundai и Hyundai Civil Industries, осознавая необходимость восстановления национальной инфраструктуры. Он выиграл несколько государственных контрактов на строительство многоцелевой плотины на реке Соянган в провинции Канвондо (1973), скоростной автомагистрали Кёнбу, соединяющей Сеул с Пусаном (1968), и верфи в городе Ульсан (1 972). Вскоре Чон Чжу Ён стал самым востребованным подрядчиком среди американских военных, что позволило ему объединить компании Hyundai Civil Works и Hyundai Engineering and Company. В 1967 году Чжу Ён и его брат Чон Се Ён учредили Hyundai Motor Company и в 1968 году начали сборку седана Ford Cortina на своем заводе в Ульсане. Будучи сотрудниками первой корейской компании, подписавшей с Ford соглашение о зарубежной сборке, инженеры Чжу Ёна приобрели необходимые для создания автомобилей знания и опыт. Благодаря сотрудничеству с британскими инженерами и использованию деталей двигателя и трансмиссий Ford и Mitsubishi в 1976 году был выпущен Hyundai Pony, первый серийный седан, разработанный Джорджетто Джуджаро, всемирно известным итальянским дизайнером автомобилей. В 1978 году Hyundai начал поставлять свои автомобили в Латинскую Америку, Бельгию и Нидерланды, в 1982 году Pony появился на рынке Великобритании, а годом позже — в Канаде. Относительно недорогой корейский автомобиль прочно занял свою нишу на рынке доступных седанов, за год было продано более 25 000 автомобилей, что принесло компании огромную прибыль.

В 1977 году Чон Чжу Ён основал Фонд Асан, сфера деятельности которого была сопоставима с деятельностью Фонда Рокфеллера в США. Чтобы подчеркнуть свое влияние, он спонсировал различные благотворительные и исследовательские проекты, включая строительство девяти больниц, медицинского колледжа и научно-исследовательского института Life Sciences Research Institute. К 1990-м годам конгломерат Чон Чжу Ёна состоял из более чем шестидесяти дочерних компаний самой разной направленности: от автомобилестроения до химической промышленности, судостроения, строительства и финансовых услуг. Во время азиатского финансового кризиса 1997 года группа претерпела значительную реструктуризацию, но и сегодня остается одним из крупнейших конгломератов в мире — символом возрождения Кореи из пепла колонизации и войны.

«Цветочница»: КНДР и Мир

На Севере кинематографисты без устали трудились над тем, чтобы восхитить мир своими творениями. В 1972 году на XVIII Международном кинофестивале в Карловых Варах (Чехословакия) фильм«Цветочница»(англ. The Flower Girl, 1972) получил Специальный приз (англ. Prix Special Award) международного жюри. Эта картина,основанная на революционной пьесе, предположительно написанной Ким Ир Сеном и поставленной его сыном Ким Чен Иром, получила признание критиков как внутри страны, так и за рубежом. Чхве Ик Гю (Choe Ikgyu, 1934 г. р.), ставший впоследствии главой Министерства культуры, был одним из лучших режиссеров Севера. Антифеодальный фильм «Цветочница», действие которого разворачивается в конце 1920-х годов, считается бессмертной классикой, как и четырехчасовая эпопея 1968 года «Море крови»(англ. Sea of Blood, 1969).Будучи театральным режиссером и большим любителем кино, Ким Чен Ир сыграл решающую роль в преобразовании северокорейского кинематографа. Став членом ЦК партии в 1964 году, он увлекся искусством (особенно кино), а с конца 1960-х годов возглавлял отдел пропаганды и агитации. Ким считал северокорейское кино и другие финансируемые государством виды искусства (от театральных постановок до визуальных СМИ) мощными идеологические инструментами общественного контроля и достижения консенсуса в КНДР. Как и Советы в 1930-х годах, северокорейцы научились использовать аффективную силу кино для мобилизации масс.

Действие фильма «Цветочница»разворачивается на фоне жестокой оккупации Кореи японцами в 1930-х годах. В нем рассказывается о девушке Кот Пун (Kkotbun), которая каждый день собирает в горах цветы, чтобы продать их на рынке и позаботиться о своей больной, овдовевшей матери и слепой сестре. Бессердечный хозяин безжалостно требует от них денег, заставляя слепую сестру петь на улице. В отчаянии Кот Пун отправляется продавать цветы в соседний город, надеясь купить лекарство для матери, которая трагически умирает в ее отсутствие. Когда жена хозяина дома заболевает, она обвиняет во всех своих бедах сестру Кот Пун, которая, по ее мнению, одержима духом умершей матери, и выгоняет ее из дома,

Ким Чен Ир, который в 1960-х годах смотрел иностранные фильмы после развала корейской киноиндустрии во время войны, стремился изменить северокорейский кинематограф, отказавшись от чрезмерно стереотипных сценариев. Он планировал создавать эпические драмы и захватывающие истории, вызывающие у зрителей сильный эмоциональный отклик. В своей монографии «Об искусстве кино»(1973) Ким выдвинул «теорию семени», которая требовала пропускать все художественное творчество через единый идеологический фильтр, или семя, несущее идеологический посыл. Одним из популярных жанров был героический эпос, пронизанный пафосом. Примером может служить фильм Ким Чен Ира«Море крови»,основанный на пьесе, которую его отец якобы написал в Китае, будучи солдатом антияпонской партизанской армии. В фильме рассказывается о жизни главной героини Сун Нё (Sunnyeo) и ее семьи, которые присоединяются к коммунистической революции, чтобы бороться с японцами, причинившими им бесчисленные страдания. Фильм, позже превращенный в революционную оперу и повесть, иллюстрирует непоколебимый дух идеологиичучхе(опоры на собственные силы) на примере женщины-бойца сопротивления, которая теряет мужа и ребенка «в море крови». Опера «Море крови» стала самой долгоживущей театральной постановкой в Северной Корее и самым значительным достижением северокорейской художественной индустрии, она была поставлена несколько тысяч раз и шла три-четыре раза в неделю в главном театре Пхеньяна. В ней музыка сочеталась с танцами и представлениями, популярные мелодии — с народными песнями, а традиционные инструменты — с западным оркестром. Посыл о том, что угнетенные люди могут освободиться и обрести счастье (при условии постоянной опеки со стороны партии), стал неотъемлемой частью государственной пропаганды внутри страны в 1970-х годах, а также распространялся на тех, кто жил в постколониальной Африке, куда активно экспортировались идеи Кима.

В 1979 году семилетняя Моника Масиас, ее сестра Марибель и брат Пако, приехали из Малабо (Экваториальная Гвинея) в Пхеньян, когда их матери понадобилось хирургическое вмешательство. Четыре месяца спустя повстанческие силы свергли ее отца, Франсиско Масиаса Нгему, первого президента Экваториальной Гвинеи. Его племянник и преемник организовал военный трибунал, который приговорил Масиаса к смертной казни, обвинив в массовых убийствах, растрате и государственной измене. В 1969 году Северная Корея установила дипломатические отношения с этой небольшой западноафриканской страной, через год после обретения ею независимости от Испании. Не имея практически никакой поддержки от своего бывшего колонизатора, Нгема с радостью принял предложение о помощи от КНДР. Ким Ир Сен отправил в Экваториальную Гвинею продовольствие, а также советников из Корейской народной армии для оказания технической и военной помощи. Отношения между Северной Кореей и Экваториальной Гвинеей не были чем-то из ряда вон выходящим, создание союзов с небольшими постколониальными африканскими государствами было официальной стратегией КНДР по распространению своей идеологии и влияния в мире. Перед смертью Масиас Нгема попросил Кима позаботиться о своей семье, и Ким исполнил его последнее желание, как заботливый дедушка.

После казни мужа мать Моники отправилась домой, чтобы защитить старшего сына, а Ким Ир Сен определил двух ее дочерей в престижную Революционную Школу Мангёндэ в Пхеньяне, предназначенную для детей чиновников и приближенных вождя. Моника не только овладела корейским языком, но и научилась разбирать, чистить и собирать автомат Калашникова. В своей автобиографии она вспоминала, что Ким никогда не отказывался от данного им старому другу обещания позаботиться о его детях и относился к ним как к родным. После окончания средней школы она поступила в Пхеньянский университет легкой промышленности и жила в общежитии вместе со студентами, прибывшими в основном из Китая и Сирии. Моника тайком смотрела американские фильмы и слушала южнокорейскую музыку, которую иностранные студенты ввозили в страну контрабандой. После двухнедельной поездки в Пекин в 1988 году к двоюродному брату, отец которого работал в консульстве Экваториальной Гвинеи, она начала задавать вопросы о своем будущем и возможности переехать в Испанию, против чего северокорейские власти не возражали. В 1994 году, за несколько месяцев до смерти Ким Ир Сена, Моника получила билет на самолет до Мадрида, где она, ее брат и сестра проживут десять лет до переезда в США. В 2007 они переберутся в Южную Корею, после чего вернутся домой в Экваториальную Гвинею. Моника Масиас провела в Северной Корее в общей сложности пятнадцать лет.

Северокорейское присутствие в Экваториальной Гвинее, на родине Моники, было частью концепции Кима по укреплению солидарности со странами третьего мира с целью создания оплота для защиты от империализма. Еще в 1958 году Северная Корея установила отношения с немарксистским Алжирским фронтом национального освобождения, который вел войну против французов. Хотя ни Северная, ни Южная Корея не были приглашены на Бандунгскую конференцию 1955 года, заложившую фундамент Движения неприсоединения, КНДР положительно отреагировала на растущую солидарность стран третьего мира. По мере того, как роль новых деколонизированных государств становилась все более заметной в мировой политике, КНДР начала налаживать связи с Африкой и Азией, в первую очередь со странами, с которыми Китай уже установил экономические и дипломатические отношения. Южная Корея тем временем отказалась от политики поддержания дипломатических связей исключительно с теми государствами, которые не признавали КНДР, поскольку две страны оказались втянуты в ожесточенную борьбу за признание ООН в качестве законного корейского правительства. В 1970-х и 1980-х годах сотни северокорейцев служили во множестве африканских стран — от Бенина до Эфиопии, от Ливии до Уганды, от Замбии до Зимбабве и т. д. Они работали техническими экспертами, пропагандистами, инженерами-механизаторами сельского хозяйства, военными советниками, оказывая широкомасштабную экономическую, культурную и военную помощь. КНДР стала основным местом обучения для студентов из развивающихся африканских стран и играла ключевую роль в «сотрудничестве

Северная Корея, преподносившая свою борьбу за воссоединение как тождественную борьбе стран третьего мира и международного пролетариата, вела мягкую войну против Юга, который считала сателлитом империалистов. С одной стороны, КНДР открыто помогала некоторым своим союзникам из стран третьего мира, предоставляя им военную подготовку и помощь, а также продвигала свою идеологию чучхе, хотя и без особых успехов. К примеру, Северная Корея поддерживала партизанские силы национально-освободительного движения Роберта Мугабе80 в Зимбабве. Мугабе, посетивший Пхеньян в 1980 году, якобы был настолько впечатлен культом личности Кима, что попросил обеспечить военную подготовку его Пятой бригады81, чтобы уничтожить оппозицию — Союз африканского народа Зимбабве. В 1975 году, во время гражданской войны в Анголе, Северная Корея оказала военную поддержку Национальному фронту освобождения, а также отправила военных инструкторов в Заир для обучения партизан военному делу. Ким направил больше военных советников, чем кубинцы, для оказания помощи вооруженным силам многих африканских стран; к началу 1980-х годов в Африке работало более двух тысяч северокорейцев, которых считали «менее инвазивными, чем китайские, кубинские или российские советники».

С другой стороны, Север прибегал к символической иконографии, чтобы заявить о своем присутствии в регионе. На протяжении десятилетий общественные места Эфиопии, Сенегала, Зимбабве и других стран несли на себе следы «мягкой войны» Северной Кореи. С 1969 года Художественная студия Мансудэ в Пхеньяне экспортировала статуи и памятники, зачастую безвозмездно, по меньшей мере в шестнадцать африканских стран. Среди них были мемориалы, осуждающие колониальное прошлое, и выполненные в стиле соцреализма статуи лидеров, взявшие в свои руки бразды правления после обретения независимости. Именно эта студия, основанная при Ким Ир Сене, установила 38 000 статуй и 170 000 других памятников по всей Северной Корее. Одним из примечательных сооружений, которые северокорейцы помогли возвести на Мадагаскаре, была резиденция президента — дворец Яволоха.

10 января 2001 года северокорейское детское издательство «Золотая звезда» опубликовало комикс«Метель в Джунглях»(англ.Blizzard in the Jungle),авторами которого были Чо Хак Рэ (Jo Hakrae) и Ли Чоль Гым (Ri Jeolgeum). В этом остросюжетном комиксе группа северокорейцев и американцев оказывается в Джунглях одной из африканских стран (возможно, Конго или Экваториальной Гвинеи) после крушения самолета. Вдохновленные революционными идеаламичучхеКим Ир Сена, два главных героя-северокорейца работают сообща с туземцами, чтобы вывести из джунглей выживших и перехитрить группу бандитов, которые хотят похитить портфель с секретными документами. В отличие от них, эгоистичные американцы отделяются от группы и бесславно погибают от зубов крокодилов в близлежащей реке (вероятно, реке Конго). То, что действие комикса разворачивается в Африке, многим может показаться неожиданным, однако это яркий пример того, как Ким Ир Сен продвигал свою идеологиючучхев Африке в качестве альтернативы капиталистической модели. Он хотел уничтожить империалистические силы и их экономический плацдарм по всему миру, побуждая таких диктаторов, как Менгисту Хайле Мариам82, из отсталых стран наподобие Эфиопии, вернуть себе «узурпированные у них природные ресурсы». Хотя поиски природных ресурсов успехом не увенчались, КНДР предоставила техническую помощь и машины для разработки месторождений железной руды в небольшом городке Велга, расположенном к северу от Аддис-Абебы. Северная Корея также направила группу специалистов по сельскому хозяйству для создания крупного колхоза по выращиванию хлопчатника в плодородной нижней части долины Омо и небольших ирригационных сооружений, канализационных систем, гидроэлектростанций и даже оборудования для строительства верфи на Красном море и развития рыболовной промышленности Эфиопии. Следы присутствия Северной Кореи на африканском континенте сохранились до сих пор. Статуи, памятники, а также императорские дворцы, возведенные северокорейскими мастерами Художественной студии Мансудэ, можно увидеть повсюду от Хараре до Аддис-Абебы и Дакара. Честолюбие, побуждавшее вкладывать огромные средства в постколониальные государства Африки, можно благодарить за решение забрать Монику Масиас из Экваториальной Гвинеи, дать ей кров и образование. КНДР не собиралась ограничиваться спортивными победами, она стремилась стать единственной признанной и законной Кореей на полуострове.

Размышления о 1970-х годах

Когда в переговорах о нормализации отношений между США и Китаем наметился прогресс, Север и Юг тоже начали мирный диалог, пообещав в 1972 году приступить к поиску пути к воссоединению. Несмотря на ряд обнадеживающих начинаний, особенно межкорейские переговоры Красного Креста, несколько вооруженных провокаций и обнаружение инфильтрационных тоннелей положили конец всякой надежде на примирение. Север активизировал свои кампании по привлечению стран-членов Движения неприсоединения, используя методы «народной дипломатии»83 для создания блока, который поддержит его заявку на вступление в ООН. Хотя КНДР пыталась внедритьчучхево внешнюю дипломатию, непопулярность идеологии за рубежом лишь укрепляла ее значимость внутри страны в качестве официального кредо для формирования национального единства и противодействия подъему Южной Кореи и его программы индустриализации. На Юге разговоры о воссоединении с Севером порождали критику отсталости сельских районов Юга, усиливающегося разрыва между богатыми и бедными и распада сельского общества при диктатуре Пак Чон Хи, когда фермерские общины разрушались, а члены семей уезжали в города, чтобы стать частью нового рабочего класса и городской бедноты. Несмотря на сильную оппозицию, авторитарное руководство президента Пак Чон Хи упорно проводило промышленную политику, направленную на развитие тяжелой и химической промышленности под эгидой избранной группы конгломератов и политической элиты. В рамках этой системы деловая и политическая элита обменивались взятками в обмен на политические услуги. Целью программы возрождения сельских районов, инициированной Пак Чон Хи в 1970-х годах, было не улучшение качества жизни в сельских районах, а кумовство. Крупные конгломераты, такие как Hyundai, LG, Samsung и Daewoo, заплатили миллиардывонза государственные преференции,и все это за счет простого народа. В корейской диаспоре такие художники, как Нам Чжун Пайк, стремились разрушить границы и барьеры, экспериментируя с новыми жанрами. Он мечтал, что однажды возникнет новый тип медиатехнологий и общество, в котором многочисленные телевизионные станции бросят вызов монополии крупных вещательных студий, но при этом создадут двустороннюю среду, приглашающую аудиторию к участию — утопический мир, который сегодня кажется столь похожим на Всемирную паутину. По мере приближения нового десятилетия уроки 1970-х годов заставили две Кореи пойти еще более разными путям, ведущими Север к изоляции, а Юг — к более активному участию в жизни остального мира.

IV. Долгие 1980-е

1980 год ознаменовал начало десятилетия радикальных преобразований. На Юге социальные движения, зародившиеся в 1970-х годах, в 1980-х «достигли зрелости», сподвигнув людей на массовые протесты против военной диктатуры, благодаря которым состоялись первые в истории страны свободные президентские выборы. Спустя несколько десятилетий после разрушительной Корейской войны, уверенно идущий по пути экономического развития Юг начали преследовать воспоминания о прошлом и тяжелые последствия неразрешенной психологической травмы, вызванной разлучением семей. Болезненный опыт разделения полуострова нашел отражение на телевидении, в кинематографе и искусстве, которые в этот период процветали. Север по-прежнему придерживался своих инициатив в Африке и на Ближнем Востоке, но при этом становился все более изолированным от остальной части коммунистического блока. И без того напряженные отношения с Югом ещё более обострились в результате антикоммунистических крестовых походов президента Рональда Рейгана по всему миру.

Восстание в Кванджу и подъем поколения 386

Свою книгу «Человеческие поступки»(Human Acts, 2014) южнокорейская писательница и лауреат Международной Букеровской премии Хан Ган84 (Han Kang, 1970 г. р.) посвятила жестокому подавлению правительством народного восстания в Кванджу85. 26 октября 1979 года восемнадцатилетней диктатуре Пак Чон Хи пришел конец после того, как президента и начальника его службы безопасности смертельно ранил Ким Чжэ Гю (Kim Jaegyu, 1926–1980), бывший генерал-лейтенант южнокорейской армии и директор Корейского центрального разведывательного управления, во время ссоры на конспиративной квартире КЦРУ прямо на территории «Голубого дома». Речь тогда шла о предполагаемом вооруженном подавлении демонстраций в Пусане и Масане, а также о том, как поступить с лидерами оппозиции Ким Ён Самом (Kim Young-sam, 1927–2015) и Ким Дэ Чжуном.

Фото 6. Северокорейское метро (Пхеньян).

Насилие, проявленное государством по отношению к представителям «Поколения 386» (люди, рожденные в 1960-х, ставшие радикалами к 1980 и достигшие возраста тридцати лет к 1990-м гг.), которые возглавили продемократическое движение, навсегда запечатлелось в исторической памяти народа.

Фото 7. Южнокорейское метро (Сеул).

В романе Хан Ган, действие которого разворачивается на фоне студенческого восстания, пятнадцатилетнего Тон Хо (Dongho) отправляют на поиски пропавшего соседа, а в итоге он вместе с двумя другими добровольцами становится сторожем растущего числа неопознанных тел, разлагающихся в муниципальном спортзале, потому что в городе закончились гробы. Через последовательность взаимосвязанных глав, в которых повествование ведется от лица разных персонажей (каждый из которых так или иначе связан с убитым Тон Хо), Хан проводит шокирующую психологическую аутопсию. Нечеловеческая жестокость происходящего до жути напоминает кровавую бойню на острове Чеджудо, произошедшую тридцатью годами ранее, однако на сей раз солдаты — опытные ветераны Вьетнамской войны, совершившие множество неописуемых зверств в отношении вьетнамского народа. Используя литературный прием повествования от второго лица86, Хан заставляет читателя ощутить, каково это быть жертвой и скорбящим. Независимо от того, изображает ли она друга Тон Хо, который тоже погиб, или его убитую горем мать, роман безжалостно изобличает интенсивность и пугающие масштабы жестокости и бесчеловечных репрессий. И в то же время Хан Ган демонстрирует, что, оказавшись в ситуации выбора, человек способен умереть за свои принципы или же, заглянув в глаза смерти, продолжать жить, неся бремя неутихающего горя.

Внезапное завершение восемнадцатилетнего авторитарного правления Пак Чон Хи привело к путанице в конституционных процедурах, но вскоре переходное правительство во главе с премьер-министром Чхве Гю Ха (Choe Gyuha, 1919–2006) приступило к заполнению образовавшегося вакуума власти. Чон Ду Хван (Chun Doo-hwan, 1931 г. р.), генерал-майор южнокорейской армии, назначенный расследовать убийство Пак Чон Хи, воспользовавшись служебным положением, арестовал нескольких подозреваемых, в том числе своих оппонентов. 12 декабря, спустя всего шесть дней после инаугурации Чхве Гю Ха, Чон Ду Хван организовал военный переворот при поддержке генерал-майора Ро Дэ У (Roh Tae-woo, 1932 г. р.)87, командира Девятой дивизии, и других членов «Ханахо» («Группа одного»), частной группы военных офицеров; после чего назначил себя главой КЦРУ. Под предлогом якобы имевшей место инфильтрации северокорейцев на Юг, 17 мая 1980 года Чон Ду Хван ввел в стране военное положение для подавления политических демонстраций.

Когда в марте 1980 года начался новый семестр, преподаватели и студенты, отстраненные от работы и учебы за продемократическую деятельность, вернулись в университеты. Однако студенты продолжили активистскую работу, создавая профсоюзы для организации общенациональных демонстраций, требующих отмены военного положения, обеспечения свободы прессы и проведения других реформ. В ответ на вспыхнувшие по всей стране протесты, которые достигли своего пика в начале мая, Чон продлил военное положение и приказал солдатам подавить демонстрации в Кванджу, городе на юго-западе страны, который стал оплотом политической оппозиции.

Все больше простых корейцев, ставших свидетелями жестокого разгона студентов Университета Чуннам, выступавших против закрытия их кампуса, присоединялись к демонстрантам по мере эскалации конфликта. Чтобы защитить себя, протестующие захватили полицейские участки, сформировали ополчение и сумели оттеснить правительственные войска в пригородные районы; была создана коммуна, просуществовавшая с 21 по 26 мая. После провала переговоров военные заблокировали все подступы к Кванджу. Чон приказал пяти дивизиям любой ценой разогнать демонстрации, что привело к гибели нескольких сотен человек. 24 мая по приказу правительства были казнены Ким Чжэ Гю и еще четверо человек, предположительно причастных к убийству президента Пак Чон Хи.

Высокопарные оды «Чуду на реке Ханган» померкли на фоне этого кошмарного события, побудившего представителей «Поколения 386» стать активными участниками демократического движения. Точное число жертв подавления восстания в Кванджу в 1980 году неизвестно, но по официальным данным, опубликованным командованием военного положения, число погибших составило 144 гражданских лица, 22 военнослужащих и 4 полицейских, еще 127 гражданских лиц, 109 солдат и 144 полицейских были ранены. Таким образом, в Кванджу при диктатуре, поддерживаемой США, было убито больше людей, чем на площади Тяньаньмэнь в Пекине девять лет спустя. Героизм и самопожертвование членов коммуны в Кванджу стали важной вехой в истории возникновения продемократического движения.

После подавления восстания в Кванджу Чон Ду Хван вступил на пост президента и стал главой Пятой республики на следующие семь лет, пообещав привнести в жизнь людей положительные перемены и развивать экономику, однако принятые им репрессивные меры не оставили сомнений в том, что он ничем не отличается от прежних авторитарных лидеров, если не сказать больше. Чон заставил своих критиков замолчать и запретил любые формы политической активности и забастовки путем немедленного введения Закона № 10 о военном положении. Он арестовал лидеров режима Пак Чон Хи, обвинив их в коррупции, а

При Чон Ду Хване государственный контроль над общественным мнением еще более усилился. Президент ввел жесткую цензуру в отношении прессы и телевидения и закрыл 617 издательств, аннулировав их регистрацию в Министерстве культуры. Реорганизовав в 1981 году КЦРУ в Агентство по планированию национальной безопасности (называемое также «Ангибу»,или «Агентство»), государство расширило сферу своей деятельности далеко за пределы сбора разведданных о Северной Корее и стало активно следить за внутренней политикой, особенно за студентами-активистами и профсоюзами. Режим подверг граждан организованному государственному насилию во имя «устранения антиобщественных элементов», под предлогом того, что это якобы позволит искоренить социальные пороки; однако на самом деле целью кампании было преследование критиков действующей власти без надлежащих судебных процедур. Около 42 000 жертв режима были отправлены в печально известный Лагерь перевоспитания Самчунг для «очистительного перевоспитания».

Даже будучи диктатором, Чон Ду Хван смог завоевать доверие своих союзников за рубежом и большей части военной и деловой элиты на родине. Его режим получил новый импульс, когда 30 сентября 1981 года Международный олимпийский комитет 52 голосами против 27 выбрал Сеул местом проведения летних Олимпийских игр 1988 года. Это решение стало неожиданностью для Японии, которая после успешно проведенных летних Олимпийских игр 1964 года в Токио и зимних Олимпийских игр 1972 года в Саппоро рассчитывала на то, что новой столицей Олимпиады станет Нагоя. Международный комитет также выбрал Сеул местом проведения Азиатских игр 1986 года. Чтобы успешно подготовиться к этим двум международным мероприятиям, Чону необходимо было успокоить граждан, возмущенных жуткой резней в Кванджу и двумя государственными переворотами, последовавшими друг за другом. «Оливковой ветвью», протянутой Чон Ду Хваном, стал большой, посвященный корейской культуре, фестиваль под названиемГукпун81 (Gukpung 81, «Ветер нации»), проходивший на острове Йоидо в самом центре Сеула с 28 мая по 1 июня 1981 года, однако большая часть населения проигнорировала этот пустой жест. Режим также искал безопасный клапан, через который общественность смогла бы выпускать пар, им стала политика «3S» (англ. Sex, Sports and Screen; букв. Секс, Спорт и Экран), поощряющая развлекательную индустрию, чтобы переключить внимание публики с политики на популярную культуру. В стране также был отменен комендантский час, действовавший тридцать семь лет, что способствовало возрождению кварталов красных фонарей и появлению «отелей любви» — гостиниц, в которых на непродолжительное время арендуются номера для вступления в сексуальные отношения. Прототипом так называемых корейских «Парктелей» (англ. Parktel) стал отель для свиданийHotel Loveв Осаке.

В отличие от эпических картин, которые популяризировал Север, Юг при помощи афиш откровенно сексуального характера продвигал фильмы категории В, чтобы вновь завлечь зрителей в кинотеатры. 6 февраля 1982 года Чон Ин Ёп (Jeong Inyeop, 1936 г. р.) представил вниманию публики свой эротический фильм категории В «Мадам Эмма» (Madame Аема, 1982)в переполненном кинотеатре района Чонногу в Сеуле. Вдохновленный «Эммануэль»,французской эротической драмой 1974 г.,«Мадам Эмма»стал первым корейским фильмом, показанным после отмены комендантского часа 6 января. Успех был настолько оглушительным, что впоследствии сняли целых десять сиквелов этой картины, чтобы удовлетворить ненасытные аппетиты поклонников-мужчин, которые не могли налюбоваться на соблазнительную Ан Со Ён (An Soyeong, 1959 г. р.), сыгравшую главную роль.

Цветное телевидение и попытки добиться примирения

30 июня 1983 года Корейская вещательная система (KBS) выпустила в эфир серию прямых трансляций продолжительностью в 138 дней, в которых приняли участие южнокорейцы, потерявшие членов семьи во время Корейской войны. Программа«Ищем потерянных родственников»(англ.Finding Dispersed Families) имела чрезвычайно высокие зрительские рейтинги и привела к воссоединению 10 189 разлученных семей. Золотые годы корейской телевизионной индустрии настали, когда в 1981 году появилось цветное телевидение, а количество телевизоров в отдельных домохозяйствах увеличилось с четырех миллионов в 1978 году до примерно шести миллионов к 1989 году.

Специальная программа«Ищем потерянных родственников»,посвященная 33-й годовщине начала Корейской войны, выходила на канале KBS ежедневно, документируя воссоединение давно потерявших друг друга близких на протяжении почти 454 часов прямого эфира. Первоначально KBS планировала отметить годовщину войны сегментом«Я все еще не нашел свою семью»(англ.I Still Haven’t Found My Family), который вышел в эфир в рамках утренней программы «Студия 830»21 июня 1983 года. Однако, осознав, насколько мучительным был опыт семей, разлученных войной, продюсеры KBS изменили свои планы: изначально предполагалось участие в программе 200 человек, но когда в студию поступила тысяча заявок от людей со всех концов страны, было решено показать по телевидению 850 историй. Программа с самого начала вызвала огромный общественный резонанс: телефоны разрывались от звонков, а те, кто не смог дозвониться на телеканал, приходили в студию KBS лично. Продюсеры телеканала провели экстренное совещание прямо во время прямой трансляции и решили, что изначально отведенных под передачу двух часов эфирного времени явно недостаточно.

Эмоции зашкаливали, когда люди рассказывали о своих потерянных братьях или сестрах, детях или родителях. Прозвучало множество историй о войне. В первый же день трансляции программы«Ищем потерянных родственников»тридцать шесть человек воссоединились со своими семьями — первой стала Син Ён Сук (Sin Yeongsuk), сорокалетняя женщина, разлученная со своей семьей в Пусане во время Корейской войны. Ее успешное воссоединение с родными побудило людей стекаться к штаб-квартире KBS возле Йоидо Плаза в поисках родственников. Для работы с растущей толпой требовались дополнительные сотрудники, что побудило KBS создать Штаб по поиску разлученных семей. Во второй передаче, вышедшей в эфир 1 июля, были показаны истории, присланные в девять региональных отделений KBS. Одна женщина упала в обморок, услышав голос своего старшего брата, с которым не виделась сорок два года. Брат и сестра узнали друг друга и разрыдались, обменявшись парой слов у стойки регистрации еще до выхода передачи в эфир. Но не у всех историй был счастливый конец. Накатившие с новой силой тяжелые воспоминания и мысли о близких, оставшихся в Северной Корее, побудили некоторых задуматься о самоубийстве. Тем временем люди за пределами студии пытались любыми способами привлечь внимание к своим историям. Один привел с собой козу, другой надел золотую корону; кто-то написал свою истории на

Из-за острой политической нестабильности и экономических лишений первых послевоенных десятилетий государство не придавало большого значения воссоединению перемещенных семей. Более того, новые технологии оставались недоступными для большинства корейцев. В 1970-х годах счастливыми обладателями телевизоров были считанные семьи, однако к началу 1980-х годов приобрести телевизор смогли уже многие. 78 % всех корейских телезрителей наблюдали за воссоединением семей в прямом эфире, обеспечив шоу«Ищем потерянных родственников»самый высокий рейтинг за всю историю корейского телевидения. Заявки на участие в программеподали100 952 человека, в эфире прозвучало 53 536 историй, что привело к 10 189 воссоединениям. На шестой Всемирной конференции СМИ в Картахене, Колумбия, журналисты назвали специальную прямую трансляцию KBS «самой гуманитарной программой 1983 года». Она также получила международную премию «Золотой Меркурий». Влияние передачи на жизнь людей оказалось настолько ошеломительным, что даже президент США Рональд Рейган в своем обращении к Национальному собранию Кореи в ноябре 1983 года отметил успех программы и призвал Север к сотрудничеству. Через два года после выхода программы в эфир, в апреле 1985 года, северокорейская делегация посетила KBS, что привело к историческому воссоединению первых семей Юга и Севера в сентябре того же года. Сегодня архивы специальной программы KBS«Ищем потерянных родственников»насчитывают 20 522 записей прямых трансляций Корейской системы вещания.

Воспоминания о войне, навеянные программой KBS, столкнулись с суровой реальностью раскола между Севером и Югом, когда в сентябре 1983 года Советский Союз сбил самолет компании Korean Air Lines, летевший над Тихим океаном, в результате чего погибли все 269 человек, находившихся на борту89. Спустя месяц, в октябре, северокорейские офицеры совершили покушение на президента Чон Ду Хвана, взорвав бомбу во время государственного визита южнокорейской правительственной делегации в столицу Бирмы Рангун, в результате чего 21 южнокорейский чиновник погиб и еще 40 были ранены90. Четыре года спустя, в 1987 году, северокорейские агенты взорвали рейс 858 авиакомпании Korean Air, летевший из Багдада в Сеул. Самолет рухнул в Андаманское море, унеся жизни 115 человек: 104 пассажиров и 11 членов экипажа. Если Север планировал посредством этих терактов отпугнуть туристов от поездки в Сеул на Олимпийские игры 1988 года, то он потерпел неудачу. Однако миру все же стало известно об активизации гражданских беспорядков на Юге, которые усиливались по мере того, как профсоюзное движение и студенты-активисты консолидировались против режима Чон Ду Хвана, кульминацией чего стало Июньское демократическое восстание 1987 года, которое привело к свержению военной диктатуры и установлению демократического правления.

Своенравные диктаторы: террор на родине и за рубежом

После всеобщих выборов 1985 года оппозиционные группы объявили правительство Чон Ду Хвана нелегитимным за организацию переворота, массовые убийства в Кванджу и другие преступления. Когда они потребовали внести поправки в конституцию и провести прямые президентские выборы, режим незамедлительно ответил насилием. 14 января 1987 года Пак Чон Чхоль (Bak Jongcheol, 1964–87), президент студенческого совета Сеульского национального университета, умер от пыток водой и электрошоком в ходе полицейского допроса, когда отказался выдать местонахождение других активистов. Правительство попыталось «замять» инцидент, но группа католических священников раскрыла правду об убийстве Пака, что вызвало мощную волну протестов. Обстановка ухудшилась, когда 13 апреля 1987 года Чон Ду Хван принял Закон о защите Конституции и объявил, что планирует передать власть другому военному лидеру без прямых выборов. Массовые демонстрации вылились в Июньское демократическое восстание за внесение поправок в Конституцию. Масла в огонь подлила еще одна произошедшая в Сеуле трагедия: 9 июня Ли Хан Ёль (Yi Hanyeol 1966–1987) потерял сознание после того, как осколки гранаты со слезоточивым газом пробили ему череп во время демонстрации в университете Ёнсе, он скончался от полученных ран 5 июля. Более 1,6 миллиона граждан присутствовали на его похоронах, которые стали политической манифестацией скорби. В ответ на насилие со стороны правительства активисты организовали общенациональный митинг, требуя запретить применение гранат со слезоточивым газом; 1,5 миллиона человек вышли на улицы шестнадцати городов полуострова. Даже белые воротнички, которые прежде оставались в стороне, присоединились к протестам, швыряя рулоны туалетной бумаги в знак поддержки. 19 июня Чон Ду Хван отдал приказ о мобилизации армии, но, опасаясь повторения кровавых событий в Кванджу, отменил его через несколько часов. 26 июня возле Гукбона (штаб-квартира Национального движения за принятие демократической конституции) прошел Общенациональный марш мира, в котором приняли участие более миллиона человек из тридцати четырех городов Южной Кореи. Полиция задержала 3 467 участников акции.

По мере приближения Олимпийских игр 1988 года Чон Ду Хван старался не прибегать к силовым методам решения проблем, чтобы не портить имидж своего режима. Он также надеялся, что Ро Дэ У, лидер правящей Демократической либеральной партии, которого Чон избрал своим преемником, победит на выборах, поскольку оппозиция была расколота. Встревоженные массовыми антиправительственными выступлениями Соединенные Штаты тоже давили на Чона, подталкивая его уступить требованиям оппозиции. В Декларации от 29 июня Ро Дэ У заявил, что правительство согласно начать демократизацию и провести прямые президентские выборы, а также упраздняет коллегию выборщиков, которая косвенно избирала президентов Южной Кореи с момента принятия Конституции Юсин в 1972 году. Хотя поддержка Ро корейским электоратом оказалась достаточной для того, чтобы он одержал победу на первых свободных прямых президентских выборах 16 декабря 1987 года, с небольшим отрывом опередив своего соперника Ким Ён Сама, следует отметить, что свои голоса за него отдали только 36,6 % избирателей. Все это свидетельствует о том, что Июньское демократическое восстание (важнейший катализатор активизации движения за демократизацию) принесло свои плоды.

Июньское демократическое восстание помогло вновь мобилизовать движение за объединение полуострова, которое военный режим всеми силами подавлял во имя общественной безопасности. Активисты Университетского студенческого совета и диссиденты из художественных, культурных и религиозных кругов пропагандировали антиамериканскую позицию, которая призывала к самодостаточности, национальному объединению и межкорейским обменам. Ким Чон Ги (Kim Junggi, 1966 г. р.), кандидат в председатели студенческого совета Сеульского национального университета, даже написал открытое письмо студентам Университета имени Ким Ир Сена, предлагая провести совместный марш через полуостров и организовать спортивные соревнования в кампусах соответствующих университетов. В мае 1988 года Чо Сон Ман (Jo Seongman, 1964–88), студент химического факультета

Правление Чон Ду Хвана мало чем отличалось от правления Пак Чон Хи, поскольку оба они одного поля ягоды — военные диктаторы. Даже поклявшись принести демократию, Чон управлял Южной Кореей железной рукой, пытая и бросая в тюрьмы тысячи диссидентов, а также активно вмешиваясь во внутреннюю политику. Его жестокое подавление оппозиции вылилось в массовые протесты 1987 года, в которых приняли участие тысячи гражданских лиц, вышедших на улицы накануне олимпийского дебюта Южной Кореи. Когда правительство и протестующие оказались на грани кровавой конфронтации на глазах у всего мира, Чон Ду Хван был вынужден уйти в отставку, благодаря чему впервые в современной истории страны состоялись свободные выборы.

Первый выход в свет: Летние Олимпийские игры 1988 года

29 ноября 1984 года президент Фидель Кастро (1926–2016) направил письмо Хуану Антонио Самаранчу, президенту Международного олимпийского комитета (МОК), в ответ на Декларацию Мексики, в которой предъявлялось требование допустить до участия в соревнованиях все страны коммунистического и Восточного блоков. МОК не хотел повторения политического бойкота Олимпийских игр в Москве и Лос-Анджелесе в 1980 и 1984 годах соответственно. В то время как Восточная Германия и СССР пообещали принять участие в Олимпиаде, Кастро, критически относившийся к американскому военному присутствию в Южной Корее, поддержал предложение Севера о совместном участии двух Корей в играх, что, по его мнению, могло поспособствовать налаживанию диалога и мирному урегулированию конфликтов на разделенном полуострове. Два года спустя, 8 января 1986 года в Лозанне, КНДР согласилась принять участие в одиннадцати из двадцати трех предложенных спортивных мероприятий при условии, что открытие и закрытие игр будут проходить в Пхеньяне. Ким Ир Сен также выразил желание создать совместный с Южной Кореей олимпийский оргкомитет и выставить на соревнования единую команду, однако все эти предложения были проигнорированы Югом.

После победы в конкурсе на проведение Олимпийских игр Чон Ду Хван назначил генерала Ро Дэ У главой Сеульского Олимпийского организационного комитета. Под предлогом «улучшения городской среды» и «благоустройства города» была проведена кампания по расчистке трущоб, чтобы на их месте построить жилье для гостей Олимпиады. В 1980-х годах городская беднота по-прежнему арендовала одноэтажные дома с холодным водоснабжением и уборной на улице. Печь топили угольными брикетами, а мыться ходили в общественные бани. Теперь правительству срочно понадобилось реконструировать кварталы бедняков (такие как Садандон, Мокдон и Сангедон), и оно насильно выселило оттуда сотни тысяч жителей. На протяжении трех лет молодой режиссер Дон Вон Ким (Dong-won Kim, 1962 г. р.) документировал насилие и нарушения прав человека, скрывающиеся за так называемыми проектами благоустройства, в своем документальном фильме «Олимпиада в Сангедоне»(англ.Sanggyedong Olympics).Жители трущоб были бессильны против мощных кранов, сносивших их дома, и покорно перебирались на окраины столицы. Однако не успели они обосноваться на новом месте, как режим вновь лишил их крова посреди зимы, чтобы иностранцы не увидели обитателей трущоб на пути следования олимпийского огня. Сеул изменился буквально за одну ночь: в торговых районах центральной части города выросли высокие офисные здания, а система водоснабжения и канализации подверглась модернизации. Были построены Олимпийская автострада, Олимпийский парк и Олимпийская деревня. Министерство транспорта и строительства инвестировало средства в создание новой линии метро, которая вела в южную часть Сеула, где располагались спортивные объекты. А жители Сангедона в преддверии игр 1988 года боролись со спецназом и бандитами, нанятыми, чтобы выселить их для перепланировки старых районов.

Ро Дэ У, избранный демократическим путем в декабре 1987 года на первых свободных выборах, объявил Олимпийские игры открытыми для всего мира 17 сентября 1988 года. Торжественные церемонии, художественные представления, современные стадионы и современные удобства западного образца (признанные лучшими в истории Олимпийских игр) ознаменовали превосходство Южной Кореи над Северной. Китайцы, отказавшиеся присоединиться к бойкоту со стороны Севера, были встречены бурными овациями, когда их команда вышла на Олимпийский стадион. Впервые южнокорейцы не стали открыто приветствовать своего давнего покровителя — Соединенные Штаты. Высокомерие, проявляемое США на всем протяжении Олимпийских игр, способствовало усилению антиамериканских настроений в обществе. Ситуация окончательно накалилась из-за чрезмерного освещения телеканалом NBC скандала с избиением рефери южнокорейскими должностными лицами91, и истории о том, как двое американских пловцов, завоевавших золотые медали, были арестованы за попытку украсть каменную маску из гостиницы Seoul Hyatt Hotel. За внешним фасадом прогресса на летних Олимпийских играх скрывались человеческие трагедии, ставшие результатом спешной реконструкции, проводимой режимом. Выселенных из своих домов сеульских «бродяг» (среди которых было немало детей) государство забирало с улиц и помещало в учреждения наподобие «Братского Дома» (англ.Brothers Home), где с ними жестоко обращались и эксплуатировали в качестве рабочей силы. Полиция и местные власти отлавливали инвалидов, попрошаек, бездомных и диссидентов и отправляли их работать на фабрики или стройки, владельцам которых вручались почетные грамоты за вклад в реализацию «программ социальной поддержки».

Год проведения Олимпийских игр в Сеуле (1988) ознаменовал собой драматические перемены, позволившие Южной Корее выйти из тени Корейской войны. Однако за модернизацию пришлось заплатить высокую цену, о чем свидетельствует дебютный фильм режиссера Пак Кван Cу (Bak Gwangsu, 1955 г. р.) «Чхиль Су и Ман Су» (англ.Chilsu and Mansu),снятый в 1988 году. Фильм разоблачает лицемерие государственной цензуры. В основе сюжета лежит рассказ «Два рисовальщика вывесок» (англ.The Two Sign Painters) тайваньского писателя-диссидента Хуан Чунь-мина, чьи произведения были запрещены режимом Чон Ду Хвана. Главный герой Чхиль Су, роль которого исполняет Пак Чун Хун (Bak Junghun, 1964 г. р.), — едва сводящий концы с концами художник-оформитель рекламных щитов, родившийся в американском военном городке. Его сестра — проститутка, обслуживающая американских военных, которые, как надеется Чхиль Су, помогут ему перебраться в Соединенные Штаты. Пытаясь заработать на жизнь, Чхиль Су волею случая заводит дружбу с Ман Су, очень талантливым, умным, но маргинализированным рабочим, который не может улучшить свое положение из-за того, что его отец — ярый сторонник коммунистов, уже побывавший в тюрьме за свои взгляды. Будучи представителями рабочего класса, два друга решают вместе заниматься оформлением строительных объектов и рекламных щитов, питаясь дешевымраменом92 исоджу93. Однажды, рисуя рекламу пива на огромном билборде, приятели начинают громко и не стесняясь в выражениях высказывать свое презрение к богатым и образованным членам корейского

Олимпийские игры были не единственным грандиозным начинанием Юга. Популярность религии тоже росла в геометрической прогрессии, особенно корейского христианства, что привело к появлению мегацерквей94, которые внесли существенный вклад в формирование корейской культуры и нравов.

Ассамблеи Бога: как Южная Корея приняла христианство

15 мая 1958 года Дэвид Ёнги Чо (David Yonggi Jo, 1936–2021)95 провел первое богослужение в доме своей подруги Чхве Джа Силь (Choe Jasil), его будущей тещи и ближайшей соратницы. Чо начал активную кампанию по привлечению людей в свою церковь, обходя дома и молясь за больных. Всего за месяц его паства разрослась до пятидесяти человек. Богослужения перенесли в шатер, установленный на заднем дворе. К 1961 году церковь насчитывала уже четыреста членов, и Чо приобрел небольшой участок земли в сеульском районе Содэмунгу. Дэвид Ёнги Чо был старшим из девяти братьев и сестер. Когда бизнес его отца прогорел, он поступил в техническое училище. Впитывая знания как губка, Чо при помощи американских солдат выучил английский язык и стал личным переводчиком одного из командиров на армейской базе, расположенной неподалеку от его дома. В возрасте семнадцати лет Чо заразился туберкулезом. Оправляясь от болезни, он изучал Библию, которую ему дала подруга сестры, после чего обратился в христианство. Он начал работать переводчиком у американского евангелиста Кена Тиза, с которым познакомился в Пусане, и переводил различные христианские книги. Затем он испытал религиозное пробуждение и ощутил призвание изучать теологию. Отслужив в армии положенные семь месяцев, Чо был с почестями уволен в запас и вновь занялся развитием своей церкви, насчитывавшей уже три тысячи членов. Не имея возможности управлять такой огромной паствой в одиночку, Дэвид Ёнги Чо разделил Сеул на двадцать больших округов, в каждом из которых обученный им лидер проводил богослужения у себя дома. Церковь, число прихожан которой к 1968 году достигло восьми тысяч человек, теперь проводила три воскресные службы. В 1973 году, в самый разгар нефтяного кризиса, Чо перенес свою церковь на остров Йоидо на реке Ханган. Несмотря на возникшие при строительстве финансовые затруднения, Церковь Полного Евангелия, самая большая мегацерковь в Южной Корее, вмещающая десять тысяч человек, все же была возведена на набережной острова. Успех церкви Дэвида Ёнги Чо совпал по времени с «корейским экономическим чудом», что сформировало его теологию процветания.

Одной из отличительных черт учения Чо была его вера, частично сформировавшаяся под влиянием шаманизма, в Тройное благословение (благословение духа, души и тела), провозглашавшее, что физическое здоровье и финансовое процветание являются такой же частью Божьей воли для христиан, как и спасение души. Чо считал быстрый рост благосостояния Южной Кореи Божьим промыслом и неустанно напоминал своим прихожанам о том, что Господь благословляет своих последователей материальными благами. Другой особенностью харизматичных проповедей Чо было то, что люди в ходе богослужения говорили на неведомых языках, впадали в транс и во всеуслышание заявляли о своих желаниях, веря, что Бог непременно вознаградит их за эмоциональное самовыражение. В 1981 году церковь Дэвида Ёнги Чо насчитывала более 200 000 членов и была признана крупнейшей в мире евангелическо-протестантской общиной, проводящей семь воскресных служб. Число приверженцев христианства (и особенно протестантов) в Южной Корее в период «Бума новообращенных» выросло с шести до десяти миллионов к 1989 году. Чо начал создавать дочерние церкви и даже телевизионное шоу. Его послание о надежде и финансовом благополучии оказало огромное влияние на нравы, социальную организацию, повседневную жизнь и культуру корейцев.

Более того, христианство хорошо сочеталось с авторитарным режимом страны. На новых заводах и в воинских частях работали капелланы. Теологические основы корейского христианства прививали простым прихожанам конфуцианские идеалы, такие как иерархия и конформизм.

По мере роста популярности преподобного Дэвида Ёнги Чо церкви начали посылать миссионеров в США. Получая помощь от USAID, корейцы ощущали потребность ответить взаимностью; они должны спасать белых американцев, чтобы помочь Америке построить более сильную христианскую нацию. По иронии судьбы то же самое своим долгом считали Гораций Андервуд96 и другие миссионеры, прибывшие в Корею проповедовать христианство в конце XIX века. Университетское библейское содружество (англ. University Bible Fellowship, сокр. UBF)97, основанное в 1951 году, стало одной из крупнейших организаций, посылавших так называемых «палаточников» (англ. tent-maker), или автономных миссионеров, в кампусы американских колледжей. Плохое владение английским языком не помешало высокообразованным тридцатилетним корейским миссионерам, воспользовавшись Законом Харта — Селлера, поселиться в таких крупных городах, как Чикаго, Лос-Анджелес и Нью-Йорк, чтобы проповедовать Евангелие. Они старались вовлечь в свою веру студентов, настойчиво приглашая их на встречи и организуя изучение Библии один на один. Миссионеры даже установили квоты на количество студентов, с которыми они должны были пообщаться еженедельно. Учитывая огромный культурный и языковой барьер, отказ от их услуг был обычным делом, но это лишь укрепляло решимость корейских миссионеров работать еще усерднее. Одной из стратегий привлечения адептов было приглашение к себе домой студентов, которым требовалась помощь в изучении математики и естественных наук. Эта сфера деятельности расширилась после успешного проведения Олимпийских игр 1988 года, когда правительство Южной Кореи смягчило ограничения на выезд за границу. Сотрудничество миссионеров с некорейскими организациями, такими как Студенческое движение за Христа (англ. Campus Crusade)98, отражало новый менталитет корейцев, которые больше не считали себя народом, зависящим от благотворительности, а наоборот, сами могли предложить миру, и особенно своим американским покровителям, нечто уникальное.

Цена «Чуда на реке Ханган» и изоляция Севера

Военная и финансовая помощь США, включение в экономическую сеть Японии и производственные циклы японских компаний способствовали экономическому подъему Южной Кореи. Однако цена процветания была высока: жестокое подавление политического инакомыслия и нещадная эксплуатация дешевой рабочей силы. Корейские женщины, которые редко удостаиваются упоминания, сыграли важную роль в широко разрекламированной программе индустриализации Южной Кореи под названием «Чудо на реке Ханган». Бесчисленное количество молодых женщин, многие из которых были родом из сельской местности, часами трудились в тяжелейших условиях в цехах и на фабриках (таких как Индустриальный комплекс Куро-гу в Сеуле), зачастую подвергаясь сексуальному насилию. Они внесли неоценимый вклад в производство дешевой одежды, обуви, париков, продуктов питания, электроники и текстиля. Именно на этих фабриках зародилось южнокорейское

Северной Корее для поддержания идеологии опоры на собственные силы, трудового духа Чхоллима,системы распределения продовольствия, предметов первой необходимости и плановой экономики было явно недостаточно скудной финансовой и гуманитарной помощи, оказываемой СССР и Китаем. Экономика КНДР пришла в упадок, когда ее традиционные партнеры перешли на рыночную экономику, которая больше соответствовала потребностям мирового рынка. Столкнувшись со стагнацией, Северная Корея обратилась за твердой валютой к странам третьего мира, продавая им оружие и боеприпасы, а также предлагая военных инструкторов, зачастую безвозмездно, для подготовки иностранных войск. КНДР становилась все более изолированной от мира, поскольку во многих странах (особенно Восточного блока), которые прежде традиционно являлись ее союзниками, коммунистический режим рухнул.

V. Гражданская форма правления и конец династии

1990-е годы ознаменовались значительным отходом от холодной войны, в которую Южная Корея была втянута с момента своего появления на свет в качестве современного государства. Впервые в истории Республики Корея страну возглавил гражданский президент, что положило конец военному правлению. Южная Корея установила дипломатические отношения с Китаем и Россией, а также открыла свои границы, чтобы этнические корейцы могли вернуться на родину. Смерть Ким Ир Сена на Севере стала переломным моментом, положившим начало новой династии под руководством его сына Ким Чен Ира. Однако в 1997 году в КНДР случился рекордный неурожай, который привел к повсеместному голоду и дефициту продовольствия, что потребовало проведения экономических реформ. Юг тоже столкнулся с масштабным финансовым кризисом, который привел к массовым увольнениям и парализовал экономику. Эти катастрофические события стали горьким напоминанием о послевоенных годах лишений, ставших неотъемлемой частью коллективной памяти в обеих Кореях.

1990-е годы: диаспора возвращается домой

1992 год стал важной исторической вехой для Южной Кореи: именно в этом году были установлены дипломатические отношения с Китаем и Россией.

Фото 8. Высотные здания (Пхеньян).

Сближение с двумя бывшими противниками времен холодной войны позволило этническим корейцам, проживавшим в России(корё-сарам99),на острове Сахалин и в Китае(чосонджоки100),вернуться на родину. В том же году направленные против корейских торговцев-иммигрантов погромы в Лос-Анджелесе, которые в течение шести дней сопровождались поджогами, грабежами и гражданскими беспорядками, стали отрезвляющим напоминанием о хрупкости межрасовых отношений в Америке, которую корейцы считали землей обетованной.

Активизация дипломатической деятельности обозначила новое место Кореи в мире. В июне 1990 года Ро Дэ У встретился с Михаилом Горбачевым в Сан-Франциско, где советский президент выразил желание интегрировать советский Дальний Восток и Сибирский регион в Азиатско-Тихоокеанскую экономику. Этот план соответствовал «северной политике» Ро Дэ У, целью которой было налаживание отношений с коммунистическими странами и вывод Северной Кореи из изоляции. Более того, Ро надеялся подготовить почву для вступления Кореи в ООН (что произошло в 1991 году), обхаживая русских, которые обладали правом вето в Совете Безопасности.

Фото 9. Высотные здания (район Каннам, Сеул).

Годом позже, 19 ноября 1992 года, Юг формализовал отношения с Россией, подписав Базовый договор об отношениях в ходе визита Бориса Ельцина в Сеул. Этот договор официально подтверждал наличие двусторонних связей и дипломатических отношений между Южной Кореей и Россией, кардинально изменив Азиатско-Тихоокеанский регион. Сближение значительно снизило вероятность прямой российско-американской военной конфронтации. За три месяца до этого Юг одержал еще одну победу, установив дипломатические отношения с Китайской Народной Республикой и положив конец четырем десятилетиям вражды после того, как Китай оказал поддержку северокорейским войскам во время Корейской войны. Совместное заявление предусматривало обмен послами и нормализацию отношений, что ознаменовало окончание холодной войны в Восточной Азии.

Историческое сближение Южной Кореи с бывшими противниками оказало глубокое влияние на корейскую диаспору. Большинство этнических корейцев, известных какчосонджоки (чаосяньцзу)икорё-сарам, прибыли в Китай и Россию соответственно, в XX веке во время японского колониального правления. Некоторые чосонджоки бежали в Маньчжурию, чтобы присоединиться к партизанским отрядам, целью которых было свержение колониального правительства или создание правительства в изгнании. Япония также силой заставила многих корейцев трудиться на своих шахтах и заводах в Маньчжурии во время второй Японо-китайской войны (1937–45 гг.). Чосонджоки часто селились в северо-восточных провинциях Китая, таких как Цзилинь, Хэйлунцзян и Ляонин. Даже будучи этническим меньшинством в Китае, они тем не менее смогли сохранить свою корейскую национальную идентичность в таких анклавах, как корейская автономная префектура Яньбань (одна из пяти автономных префектур для меньшинств). К концу Тихоокеанской войны в Китае проживало уже более двух миллионов корейцев. Нормализация отношений между Южной Кореей и Китаем в 1990-х годах вызвала первую волну миграции чосонджоков на родину в качестве трудовых мигрантов, стремящихся осуществить свою корейскую мечту. В эту группу входило множество женщин, планировавших выйти замуж за корейцев, что соответствовало цели Юга по восстановлению этнической однородности.

Другая группа, называвшая себя корё-сарам, обосновалась на территории современных постсоветских государств и образовала крупнейшую корейскую диаспору. Название состоит из двух частей:Корё(современный экзоним «Кореи») — государство, основанное на Корейском полуострове в 918 году, исарам,что означает «народ». В колониальный период российский Дальний Восток и Сибирь стали прибежищем для корейских националистов и коммунистов, спасавшихся от японских властей. Другим повезло меньше: во время Второй мировой войны их привезли на остров Сахалин для принудительного труда на угольных шахтах, где ощущалась нехватка рабочей силы. 1 апреля 1993 года Верховный Совет РСФСР заявил, что политические репрессии против корейцев в Советском Союзе и их принудительная депортация в 1937 году во время сталинского Большого террора были незаконными. Указ оправдал этнических корейцев, обвиненных в шпионаже в пользу Японии. Это дало возможность жертвам и их семьям рассказать собственные истории о массовом перемещении и депортации приблизительно 180 000 корейцев с советского Дальнего Востока в бескрайние степи Центральной Азии при сталинском режиме. Изгнанники поселились в Казахстане и Узбекистане и создали колхозы. Несмотря на

Между тем, корейская диаспора в США сконцентрировалась в основном в Лос-Анджелесе, одном из самых популярных городов. К сожалению, община перестала ощущать себя там в безопасности 29 апреля 1992 года, когда суд присяжных в Лос-Анджелесе вынес оправдательный приговор четырем полицейских, избившим Родни Кинга, афроамериканского автомобилиста. Видеозапись инцидента вызвала волну общенационального возмущения по поводу необоснованной жестокости и расовой дискриминации со стороны полиции. В качестве оправдания для применения чрезмерной силы в отношении задержанного полицейские заявили, что, по данным их радара, Hyundai Excel Кинга ехал со скоростью более ста миль в час (крайне сомнительный подвиг для хэтчбека с 1,5-литровым двигателем). Через несколько часов после вынесения приговора город охватил пожар, продолжавшийся несколько дней: протестующие вступали в схватки с полицией, а толпы разъяренных мародеров грабили магазины. Все это вызывало опасения по поводу того, что беспорядки могут перекинуться на богатые районы, например, Беверли-Хиллз. Погромы также обнажили социальную напряженность между афроамериканцами и корейцами, ведущими бизнес в бедных районах. Спустя несколько недель после жестокого избиения Кинга, Сун Ча До (Soonja Du, 1941)101, пятидесятиоднолетняя владелица корейского магазина, застрелила Латашу Харлинс, пятнадцатилетнюю афроамериканку, за кражу бутылки апельсинового сока стоимостью два доллара. Ду получила легкое наказание в виде условного срока. Ее магазин «Empire Liquor Mart» постоянно терпел убытки из-за мелких краж, совершаемых темнокожими, которых возмущало высокомерное отношение к ним Сун Ча До. Попавшие на видео бунтовщики, ограбившие и спалившие дотла магазин До, а также владельцы других корейских магазинов, защищающие свой бизнес с оружием в руках, шокировали корейцев на родине. В результате недельных беспорядков погибло пятьдесят человек, более тысячи получили ранения, а ущерб составил более миллиарда долларов. Предприятия, принадлежащие корейцам, пострадали больше других; значительная часть Корейского квартала была охвачена огнем, а корейские иммигранты, не имевшие представительства, ощущали, что Америке нет до них никакого дела. Многие американцы корейского происхождения начали осознавать, что экономического успеха недостаточно. Продолжать жить в изоляции невозможно, они должны научиться быть американцами и интегрироваться в американское общество. Поэтому после 29 апреля 1992 года, илиса-и гу(4–2-9), корейцы, живущие в США, стали называть себяджэми ханин(американцами корейского происхождения), а не корейцами, проживающими за рубежом, что имеет огромное значение и свидетельствует о том, что этнические корейцы стали считать себя постоянными, а не временными жителями США.

Сегехва: гражданская форма правления и парадокс глобализации

11 апреля 1992 года южнокорейская группаSeo Taiji and Boysдебютировала на шоу талантов MBC (Munhwa Broadcasting Corporation)102, исполнив песнюNan Arayo(Я знаю) и зажигательный брейк-данс под аккомпанемент синтезаторов. Хотя трио в мешковатых джинсах и бейсболках, надетых задом наперед, получило самую низкую оценку жюри, которому их музыка показалась странной, запоминающаяся песня покорила корейскую молодежь и занимала первое место в музыкальных чартах на протяжении рекордных семнадцати недель. УспехSeo Taiji and Boysсреди подростков сместил акценты в корейской музыкальной индустрии и убедил Ли Су Мана (Yi Suman), который во время учебы в Калифорнии находился под сильным влиянием MTV, основать развлекательную компанию SM Entertainment (в названии которой фигурируют его инициалы). Он решил создать первую идол-группу, состоящую из пяти участников, под названием H.O.T. (Hi-Five of Teenagers). Не имея возможности создать собственную группу в условиях жесткой цензуры Чон Ду Хвана, Ли стремился в стенах своей студии, расположенной в районе Апкчжон, разработать систему интенсивной подготовки артистов, которая включала обучение этикету и рекомендации экспертов по общению со СМИ. Студия Ли стала первым из бесчисленного множества агентств по поиску талантов, разбросанных сегодня по всему Каннаму. В отличие от ритмичной рэп-рок песниSeo Taiji and Boys, песня H.O.T.Candyв стиле баблгам-поп103 наделала куда меньше шума, однако именно она привела к появлению огромного количества молодежных мужских и женских идол-групп в 1990-х годах.

По мере того, как глобализация начала сказываться на корейской культуре, стал меняться и мир политики. Ким Ён Сам (1927–2015), давний лидер оппозиции и вечное бельмо на глазу диктаторов Пак Чон Хи и Чон Ду Хвана, набрал 42 % голосов избирателей на выборах 1993 года. Он стал первым гражданским президентом за более чем тридцать лет, формально положив своим избранием конец военному правлению. В ходе своей предвыборной кампании Ким Ён Сам обещал искоренить коррупцию и потому первым делом инициировал серию расследований в отношении лидеров прежних военных режимов и их роли в перевороте 1979 года и подавлении восстания в Кванджу в мае 1980 года. Сеульский окружной суд приговорил Чон Ду Хвана к смертной казни, а Ро Дэ У — к двадцати двум с половиной годам тюремного заключения, однако апелляционный суд Сеула смягчил приговор Чону до пожизненного заключения, а Ро — до семи лет лишения свободы. Чтобы выполнить свое обещание о соблюдении принципа транспарентности государственного управления, Ким обязал всех высокопоставленных чиновников, политиков и членов их семей декларировать свое имущество, что привело к отставке нескольких генералов и политиков и созданию системы проведения финансовых операций под реальным именем.

Хотя президентство Ким Ён Сама и было омрачено рядом скандалов, более всего он прославился инициативой «сегехва» (глобализация), направленной на открытие рынков и финансовую либерализацию южнокорейской экономики. Целью политики Кимасегехвабыла трансформация корпоративного кумовства и олигархии в корейской политике (отличительные черты государства развития104) и укрепление позиций Кореи на мировой арене после трех десятилетий авторитарного правления. После саммита Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества в Сиднее в ноябре 1994 года Ким Ён Сам изложил свое видение дерегулирования рынков и децентрализации государственной власти, что ознаменовало неолиберальный поворот в экономике и политике Кореи. В октябре 1997 года он убедил Организацию экономического сотрудничества и развития принять в свои члены новую демократическую и процветающую Южную Корею.

Глобализация потребовала реорганизации корейских государственных институтов и вызвала глубокие социальные преобразования. В 1994 году некогда всемогущий Совет экономического планирования, учрежденный при Пак Чон Хи, был интегрирован в новое Министерство финансов и экономики, а также Министерство торговли и промышленности. Ким утверждал, что Южной Корее необходимо подготовиться к глобальной конкуренции путем обретения автономии и либерализации. Для родителей

К сожалению, в планы Ким Ён Сама по реализации жизнеспособной политикисегехвабесцеремонно вмешался мировой финансовый кризис 1997 года, вызвавший серию корпоративных банкротств, начиная с Kia Motors. Кризис выявил глубокие структурные проблемы южнокорейской экономики, особенно неразрешенные противоречия между конгломератами, рабочими и гражданским обществом. Внешний долг вырос с 43,9 млрд долларов в 1994 году до 158 млрд долларов в 1997 году, а резервы иностранной валюты сокращались пугающими темпами. Причин для экономического кризиса на Юге было немало. Во-первых, предприятия, инвестировавшие в Корею во время экономического чуда, воспользовались слабостью доллара. Однако, когда в 1995 году Соединенные Штаты начали укреплять национальную валюту (особенно по отношению к иене), Корея внезапно столкнулась с дефицитом торгового баланса, и ее экспорт стал приносить гораздо меньше прибыли. Во-вторых, конгломераты, столкнувшись с финансовыми трудностями, накопили огромные долги. Со времен Пак Чон Хи корейская экономика опиралась на тесную взаимосвязь между государством и промышленностью; займы, выдаваемые конгломератам, обеспечивались валютными резервами страны. Теперь же государство само было обременено долгами и сниженным кредитным рейтингом агентства Moody's106. Когда фондовая биржа в Сеуле рухнула, огромное количество компаний обанкротилось и тысячи людей остались без работы, они придумали для аббревиатуры Международного валютного фонда (англ. IMF) новую расшифровку:I’m fired(Я уволен). Наконец, Южную Корею не обошел стороной азиатский финансовый кризис, и страна была вынуждена погашать краткосрочные обязательства за счет своего валютного резерва, объем которого упал до опасно низкого уровня.

Проглотив свою гордость, Республика Корея запросила у Международного валютного фонда (МФВ) пакет помощи в размере 55 миллиардов долларов. Согласно условиям его предоставления, Ким Ён Сам обязался резко сократить государственные расходы, ввести ограничения на расширение конгломератов, создать независимый центральный банк и открыть рынки для иностранных товаров. Едва ли это можно назвать победой, поскольку столь жесткие требования создавали благоприятные условия для роста дефицита торгового баланса и наводнения корейских рынков американскими и японскими товарами. Многочисленные слияния компаний резко изменили деловой ландшафт. Например, в 1998 году Hyundai Motor Company поглотила неплатежеспособную Kia Motors, а General Motors приобрела Daewoo Motors. Samsung Motors распустила свое предприятие стоимостью 5 миллиардов долларов. Корпорации, которым удалось выжить, в 1998 году призвали корейскую общественность пожертвовать свое золото для спасения экономики страны. Была запущена национальная кампания, вдохновившая многих домохозяек пожертвовать свои кольца, а спортсменов — сдать медали. В общей сложности в том году государству удалось собрать триста килограммов золота.

Во время финансового кризиса Юг столкнулся с новой угрозой своей идентичности. В середине 1990-х годов корпорация Microsoft начала доминировать на рынке программного обеспечения. Она положила глаз на компанию Hangul and Computer Company (в дальнейшем известную как Haansoft), которая оказалась на грани банкротства из-за падения продаж в связи с массовым распространением пиратского программного обеспечения и Азиатским финансовым кризисом в целом. 15 июня 1998 года Haansoft и Microsoft Korea подписали меморандум о взаимопонимании, который предусматривал выкуп компании за 20 миллионов долларов и прекращение выпуска корейского программного обеспечения для обработки текстов. Чтобы создать положительный имидж, Microsoft объявила о том, что готова пожертвовать 77 миллионов долларов на программное обеспечение для южнокорейских школ и других учреждений в обмен на 19 % акций компании. Однако мысль о том, что иностранная фирма захватит рынок программного обеспечения для обработки текстов на корейском языке задела людей за живое. Ответная реакция последовала незамедлительно: группа патриотически настроенных южнокорейских инвесторов и СМИ провела общенациональную кампанию за сохранение корейского языка и предложила Haansoft 10 миллионов долларов за то, чтобы та не перешла в руки иностранцев. В 1998 году рыночная оценка Microsoft (260 млрд долларов) была практически равноценна объему всей экономики Южной Кореи (317 млрд долларов).

Прежде чем в 1990-х годах компания Microsoft вывела на рынок корейскую версию MS Word, текстовый процессор Hangul and Computer использовался во всех компаниях и государственных учреждениях. До этого времени корейский язык не поддерживался большинством операционных систем. Прорыв произошел, когда Ли Чан Чин (Yi Changjin), бывший инженер-механик из Сеульского национального университета, отобразилхангыль(корейский алфавит) в текстовом редакторе. В октябре 1990 года он создал компанию Hangul and Computer Company и назвал свою программу обработки текстов на корейском языке «ARAEA Hangul». К 1993 году объем продаж достиг примерно десяти миллиардоввон(около пяти миллиардов долларов). И хотя дочерняя компания Microsoft в Южной Корее хорошо продавала свою операционную систему Windows и такие популярные программы, как Microsoft Excel и PowerPoint, корейский язык в них поддерживался плохо. Корейцы не хотели переходить с ARAEA Hangul на Microsoft Word. Среди прочего ARAEA Hangul могла отображать более 11 000 комбинаций фонетических символов корейского языка, в то время как Microsoft Word — всего 2 500. Однако, когда Microsoft начала предлагать корейскоязычную версию MS Word бесплатно, пользователи оценили удобство операционной системы Windows 95 и стали переходить на новую платформу. Ситуация еще более осложнялась тем, что корейцы все чаще пользовались компьютерами с предустановленной программой MS Word, и им больше не хотелось дополнительно приобретать ARAEA Hangul. Падение продаж поставило компанию на грань финансового краха.

22 июня 1998 года Ли Мин Хва (Yi Minhwa), успешный местный бизнесмен и основательКорейской ассоциации венчурного бизнеса, создал Комитет по спасению Hangeul Software, чтобы защитить Haansoft от поглощения иностранной компанией. При поддержке местных влиятельных общественных групп, включая Общество Хангыль (англ. Hangeul Society) — организацию, которая была создана в 1912 году во время японского колониального правления для сохранения и продвижения местной письменности — комитет объявил деятельность Билла Гейтса колонизаторской и призвал студентов колледжей подать петицию против предлагаемого поглощения на таких популярных онлайн досках объявлений, как Chollian и Hitel. 20 июля компания Haansoft объявила о своем решении отказаться от предложения Microsoft и принять предложение Save Haansoft Korean Software. Был избран новый генеральный директор, который первым делом перевыпустил корейскую программу для обработки текстов под названием Hangul 815, ссылаясь на 15 августа, дату освобождения Кореи от японского колониального господства.

Пока корейцы боролись за контроль над

Благодаря оптимизму, олицетворением которого стала Пак Сэ Ри, Южная Корея пережила азиатский финансовый кризис и быстро восстановила экономику. В августе 2001 года страна на три года раньше срока погасила остаток займа в размере 19,4 млрд долларов США. Правительство провело необходимые реформы: ужесточило условия кредитования и повысило лимит на страхование вкладов, чтобы побудить вкладчиков выбирать жизнеспособные банки. И самое главное, кризис вынудил конгломераты реструктурировать свой бизнес и инвестировать только в ключевые отрасли, не распыляясь на сферы, не соответствующие их основной миссии. К январю 2003 года официальный объем валютных резервов Южной Кореи увеличился до 122 миллиардов долларов.

В водовороте века109: ядерное оружие, смерть Ким Ир Сена и конец династии

За несколько лет до южнокорейского финансового кризиса Северная Корея тоже пережила катастрофическое событие: 8 июля 1994 года в возрасте восьмидесяти двух лет от сердечного приступа скоропостижно скончался Ким Ир Сен. Он управлял КНДР сорок восемь лет (на двадцать лет дольше, чем Иосиф Виссарионович Сталин Советским Союзом).Сурён(верховный лидер) не имел себе равных, и именно в его честь страна воздвигала все памятники и здания. 25 июля Ким Ир Сен должен был встретиться в Пхеньяне с президентом Южной Кореи Ким Ён Самом, это была бы первая встреча лидеров двух Корей с момента разделения полуострова в 1948 году. Смерть Кима привела армии Южной Кореи и США в состояние повышенной боевой готовности; напряженность на границе усугублялась стремлением Пхеньяна создать собственное ядерное оружие. КНДР отчаянно нуждалась в надежном средстве ядерного сдерживания, чтобы защититься от угроз со стороны США и их союзников и сохранить свои позиции на мировой арене. Усилия Севера по развитию ядерной программы совпали с решением двух крупнейших сверхдержав поделиться ядерными технологиями со странами, соответствующими их политическим интересам; однако Ким столкнулся с серьезными препятствиями, поскольку в 1960-х годах его отношения с Советским Союзом начали ухудшаться.

Стремление Ким Ир Сена как можно скорее обзавестись ядерным оружием было обусловлено его беспокойством по поводу того, что Северная Корея в этом отношении отстает от соседних стран. Китай, заявивший, что ядерная энергия имеет решающее значение для успеха его первого пятилетнего плана, при содействии Советского Союза ввел в эксплуатацию свой первый реактор в 1956 году. Также КНДР стало известно о том, что в рамках кампании Дуайта Эйзенхауэра «Атом для мира» Соединенные Штаты в 1953 году поделились результатами исследований и технологиями мирного использования энергии атома с Тайванем и Южной Кореей. Республика Корея договорилась о строительстве на ее территории ядерного реактора при содействии двух американских компаний через два года после подписания официального соглашения с США в 1956 году, обязавшись использовать атомную энергию исключительно в мирных целях. В этой игре эпохи холодной войны КНДР обратилась к Советскому Союзу, который в 1959 году пообещал оказать техническую помощь при строительстве экспериментального реактора в рамках совместного соглашения. Годом ранее Северная Корея стала одним из соучредителей Объединенного института ядерных исследований в Дубне (город в Московской области)110, который был предназначен для обмена информацией и содействия проведению исследований. Опасения Севера по поводу того, что Юг обладает технологическим преимуществом, оправдались, когда Сеул объявил о завершении строительства экспериментального реактора в 1960 году.

Несмотря на первоначальные заверения в поддержке, Советский Союз неоднозначно относился к северокорейскому ядерному проекту (особенно в свете китайско-советского соперничества). Постоянное затягивание процесса со стороны СССР препятствовало реализации ядерных амбиций Севера. В 1950-х годах Москва и Пекин обеспечили профессиональную подготовку северокорейских ученых, и к началу 1960-х годов КНДР построила небольшой ядерный реактор в Йонбёне, на территории тщательно охраняемого военного объекта. Однако за фасадом сотрудничества скрывались опасения Советского Союза по поводу наращивания Китаем своего ядерного потенциала, что угрожало политическим интересам СССР. Пытаясь не дать Пекину получить необходимые для создания атомной бомбы технологии (будь то от ученых из СССР или других его союзников), Советский Союз начал ограничивать свои контакты с Пхеньяном, что обострило его отношения с Китаем в 1960-х годах. Хотя советские эксперты и определили, что природные запасы урана на Севере невелики (исходя из оценки шахт), Кремль по-прежнему беспокоился о потенциальных ресурсах, которые могли быть использованы китайцами.

Соответственно, СССР стал придерживаться политики, направленной на то, чтобы делиться с КНДР как можно меньшим количеством информации о ядерных технологиях. Он также сомневался, что сможет удержать под контролем ядерную программу Северной Кореи, которая тогда не обладала мощным военным потенциалом. Хрущев настаивал на том, чтобы в 1968 году Северная Корея подписала международный Договор о нераспространении ядерного оружия, однако Пак Сон Чхоль (Pak Song-chol, 1913–2008), который в то время был министром иностранных дел КНДР, отказался это делать, ссылаясь на то, что странам, не обладающим ядерным оружием (он подразумевал Китай и

Север остро осознавал, что ядерная программа Юга ушла далеко вперед. При Пак Чон Хи Южная Корея начала использовать атомную энергию не только для гражданских нужд (в ответ на нефтяной кризис, который привел к четырехкратному росту цен), но и для создания ядерного военного потенциала. Советский Союз постоянно отклонял просьбы Севера о помощи в строительстве атомной электростанции не только для военных целей, но даже для выработки электроэнергии. Следует также отметить, что во время нефтяного кризиса 1970-х годов СССР поднял цены на нефть, предложив скидки всему Восточному блоку, но не КНДР, которая отчаянно нуждалась в дешевой энергии для поддержания своей экономики. После Вьетнамской войны тон Кима становился все более воинственным, когда он обращал внимание общественности на то, что США активно делятся ядерными технологиями с Югом, и даже угрожал освободить Юг. Северная Корея устроила целый ряд провокаций, например, направила танки в демилитаризованную зону в 1976 году и угрожала солдатам ООН, которые пытались срубить тополь, загораживавший вид на важный контрольно-пропускной пункт (инцидент с вырубкой деревьев). Еще большее негодование мирового сообщества вызвало установление Севером пятидесятимильной военной зоны в Японском и Желтом морях до начала переговоров между Картером и Громыко, чтобы вопрос вывода американских войск был вынесен на обсуждение. У Москвы и Пекина было несколько поводов для беспокойства: агрессивные требования Северной Кореи предоставить ей ядерные технологии, ее отказ соблюдать международные конвенции и, наконец, опасения по поводу того, что в случае обретения статуса ядерной державы КНДР втянет своих союзников в непопулярную войну. Потерпев неудачу, Север попытался в обход Советского Союза заручиться помощью стран Восточной Европы, в том числе ГДР, но и здесь потерпел неудачу.

В 1980-х годах Север был вынужден признать, что эра коммунистической солидарности завершилась, и решил строить ядерный реактор собственными силами. На короткий промежуток времени, начиная с 1984 года, отношения между КНДР и Советским Союзом улучшились. Кремль провел переговоры с Пхеньяном о строительстве атомной станции, и стороны даже подписали соответствующее соглашение после того, как Север присоединился к Договору о нераспространении ядерного оружия в декабре 1985 года. Однако сотрудничество прервалось, когда Москва направила в Сеул спортсменов для участия в Олимпийских играх 1988 года. На протяжении 1990-х годов Северная Корея продолжала усердно трудиться над созданием собственного реактора, возможно, при технологическом содействии Пакистана.

Ким Ир Сен умер за двенадцать лет до того, как Север провел свое первое ядерное испытание в 2006 году. Объявление о его смерти было сделано за несколько часов до того, как 9 июля 1994 года в Женеве должны были состояться переговоры между США и Северной Кореей по поводу ядерной программы последней. В итоге КНДР договорилась с администрацией Клинтона о закрытии комплекса в Йонбёне и прекращении производства плутония в обмен на возможность эксплуатации на своей территории легководных реакторов и помощь со стороны США. Чтобы задобрить северокорейских военных и сторонников жесткой линии, выступавших против любых уступок США, новый лидер, Ким Чен Ир, проводил политику «приоритета армии»111, которая стала движущей силой в процессе передачи власти и придавала первостепенное значение Корейской народной армии (КНА). К тому моменту, когда Ким Чен Ир взял на себя управление страной, он уже занимал почти все ключевые посты, включая должности генерального секретаря Центрального комитета Трудовой партии Кореи и заместителя председателя Государственного комитета обороны КНДР с 1990 года. А когда год спустя Ким Чен Ир был назначен верховным главнокомандующим КНА, ему присвоили звание маршала. Однако своим первоочередным долгом он считал организацию достойных похорон своего отца.

В связи со смертью Ким Ир Сена в стране был объявлен десятидневный траур. После официальных похорон в столице Северной Кореи стеклянный гроб (покрытый флагом Трудовой партии Кореи) с забальзамированным телом основателя КНДР был установлен в мавзолее Кымсусан. Жители Пхеньяна истерически рыдали, когда катафалк проезжал по городу к мавзолею. Культ личности отца нации был налицо. Юг запретил своим гражданам присутствовать на похоронах, но Север заявил, что будет рад визиту Пак По Хи (Bak Bohi), помощника преподобного Мун Сон Мёна и президента ежедневной газеты Церкви Объединения «Сеге Ильбо»(Мировое Время); Мён Ча Джули Мун (Myungja Julie Moon), американскую журналистку корейского происхождения; и двух пасторов — Ким Чин Кёна (Kim Jinkyung) и Хон Тон Гына (Hong Donggeun). И все эти люди приехали в КНДР, чтобы отдать дань памяти покойному вождю. Смерть Ким Ир Сена стала настоящим шоком. Жители Северной Кореи лишились единственного лидера, которого знали с момента рождения своей страны. Ким Чен Ир унаследовал от отца власть и продолжил игру в ядерный покер с США, ставки в которой были очень высоки. Впереди его ждало еще одно страшное испытание, опустошившее его страну — массовый голод, один из самых масштабных в XX веке.

В августе 1995 года Северная Корея от отчаяния подала официальный запрос о предоставлении гуманитарной помощи во Всемирную продовольственную программу ООН (ВПП ООН). Ким винил сильные паводки и засуху в катастрофическом неурожае, который привел к массовому голоду, недоеданию среди детей и гибели многих людей. Беспрецедентный призыв о помощи был обусловлен несколькими факторами. Голод отчасти был вызван рыночными реформами в Советском Союзе и Китае, которые лишили КНДР внешних торговых партнеров и субсидий. Неспособность Кима обеспечить себя дешевым импортным топливом и увеличить производство удобрений способствовала резкому спаду урожайности в колхозах.

Кроме того, разрушительные наводнения уничтожили значительную часть пахотных земель и запасы зерна, хранившиеся под землей. Они также нанесли серьезный ущерб инфраструктуре страны (дорогам и гидроэлектростанциям), что сделало невозможным выработку необходимой для производства продовольствия энергии. Ситуация осложнялась тем, что не по сезону холодная погода погубила заготовленные для следующей посадки саженцы. Гористый рельеф Северной Кореи, который помогал Ким Ир Сену защищать свой народ во время войны, плохо подходил для сельскохозяйственных работ. Пахотные земли составляли не более 18 % от всей территории страны, а вегетационный период был очень коротким. Система распределения продовольствия и чрезмерно разросшаяся в рамках политики «приоритета армии» Ким Чен Ира численность войск лишь усугубляли кризис; крестьяне прятали зерно, а местные чиновники копили ресурсы. Отойдя от идеологиичучхе,Ким неохотно открыл страну внешнему миру, чтобы решить внутренние проблемы.

Но было уже слишком поздно. За период с 1995 по 1998 год от голода погибло от двух до трех миллионов северокорейцев (примерно 1 % населения). В 1996

Север активно использовал пропаганду для укрепления решимости народа выжить, не поднимая восстания. Голод стали называть «трудным походом (против империализма)», вызывая в памяти образы Ким Ир Сена и его партизан, сражавшихся против японцев. Государство запретило прямое использование таких слов, как голод и смерть, и поощряло жертвенность (призывая людей есть только два раза в день), чтобы обосновать свою политику жесткой экономии. Север также прибегал к судебному насилию, криминализируя действия, на которые люди решались от отчаяния: кражу продуктов с полей, пересечение китайской границы в поисках пищи, попрошайничество и оставление детей. В результате голода появилось огромное количество бездомных детей-мигрантов, известных каккко-тжеби.Когда хвалёная программа распределения продовольствия потерпела крах, Северная Корея обратилась за помощью к Программе развития ООН. ПРООН инициировала Программу по оказанию содействия в восстановлении сельского хозяйства для увеличения объемов производства продовольствия, которая предусматривала восстановление дамб и плотин, внедрение механизированного сельскохозяйственного и ирригационного оборудования, а также предоставление фермерам высококачественных удобрений и семян.

Объективная оценка прошлого и принятие настоящего. Парадоксы демократии

Для Юга 1990-е годы стали временем расплаты, когда корейцы столкнулись с необходимостью преодолеть последствия коллективной травмы, нанесенной диктаторскими режимами Пак Чон Хи и Чон Ду Хвана. 10 января 1995 года SBS (Seoul Broadcasting System)112 выпустила в эфир первую из двадцати четырех серий мини-сериала «Песочные часы» (англ. Sandglass),снятого режиссером Ким Чон Хаком (Kim Jonghak, 1951–2013) по сценарию Сон Чжи На (Song Ji-na, 1959 г. р.). Торговцы рано закрывали свои магазины, а улицы пустели, когда в 21:50 в эфир выходила одна из самых рейтинговых корейских мелодрам. Запретную тему политических репрессий сериал рассматривал сквозь призму трагических отношений трех друзей, живших в 1970-х и 1980-х годах. Чтобы усилить ощущение реальности происходящего, в шоу были включены архивные видеоматериалы о восстании 1980 года в Кванджу, а также яркие, основанные на рассказах очевидцев реконструкции полицейского произвола. Однако именно тематическая песня сериала «Журавли», исполненная «русским Фрэнком Синатрой» еврейского происхождения Иосифом Кобзоном, произвела самое неизгладимое впечатление на зрителей и завоевала широкую популярность в Южной Корее. Слова о том, что советские солдаты, погибшие во время Второй мировой войны, не лежат в сырой земле, а превратились в белых журавлей, нашли мощный отклик в сердцах корейцев.

Сюжет вращается вокруг двух друзей детства, олицетворяющих совершенно разные политические архетипы. Пак Тхэ Су (Bak Taesu), воспитанный в нищете матерью, содержавшей публичный дом, не смог поступить в военное училище из-за своей запятнанной репутации (его отец якобы симпатизировал коммунистам) и стал гангстером. Его лучший друг, Кан У Сок (Gang Useok), интеллигентный юноша с твердыми нравственными убеждениями, выучился на адвоката. Оба они влюбляются в Юн Хё Рин (Yun Hyerin), ярую политическую активистку и дочь богатого владельца казино. Их пути резко расходятся во время восстания в Кванджу, которое стало настоящим испытанием для их дружбы и преданности друг другу. Юн, принимавшая участие в студенческих выступлениях против диктатуры, арестована и подвергается пыткам со стороны полиции, а Тхэ Су становится случайным свидетелем зверств, совершаемых военными. Их друг У Сок, будучи солдатом, обязан стрелять в мирных жителей, чтобы защитить государство. В трагической развязке У Сок, ставший государственным обвинителем, вынужден выдвигать обвинения против своего лучшего друга. Драма, разоблачающая преступления государства сквозь призму песочных часов времени, оказала глубочайшее воздействие на корейскую публику. Заново пережив ужасные события и столкнувшись лицом к лицу с грехами своего прошлого (тотальной несправедливостью и массовыми нарушениями прав человека прежними военными режимами), зрители как никогда жаждали светлого будущего. Это была мечта, которую их президент обещал исполнить.

Политика «солнечного тепла»: Ким Дэ Чжун — первый лауреат Нобелевской премии из Кореи

25 февраля 1998 года в Южной Корее состоялась инаугурация Ким Дэ Чжуна (Kim Dae-jung, 1924–2009), бессменного лидера оппозиции и преемника Ким Ён Сама, который стал президентом в тот самый момент, когда правительство было вынуждено взять у МВФ немалый кредит. Сегодня его помнят как первого корейца, получившего Нобелевскую премию мира за вклад в укрепление демократии и прав человека в Южной Корее, а также кропотливую работу по примирению с Северной Кореей путем проведения политики «солнечного тепла». Более того, Ким сыграл важную роль в создании неолиберального государства и общества посредством реформ, оказавших долгосрочное влияние на Юг.

Ким Дэ Чжун родился в Синане (провинция Чолла-Намдо) и был одним из семи детей в семье фермеров среднего класса. В его политической биографии было много неудач и преследований со стороны правительства. Во время Корейской войны ему чудом удалось избежать смерти, когда его арестовали северокорейские солдаты. Ким стал активным участником демократического движения в 1950-х годах и (с третьей попытки) получил место в Национальном собрании Республики Корея в 1961 году, однако его избрание было аннулировано, когда Пак Чон Хи устроил военный переворот и распустил правительство. Не одобрявший политику Пака Ким Дэ Чжун предпринял первую попытку стать президентом в 1971 году, набрав более 40 % голосов, однако победу на выборах все же одержал Пак Чон Хи, который сразу же внес в Конституцию поправки, гарантировавшие ему право занимать президентский пост пожизненно. После дорожно-транспортного происшествия, которое он считал покушением на свою

Ким проводил свою политику «солнечного тепла» в гораздо более благоприятных политических и экономических условиях, чем прежде. Южная Корея получила международное признание после успешного проведения Олимпийских игр в Сеуле, где она продемонстрировала свои экономические достижения. Новая политика также проводилась спустя шесть лет после краха коммунизма в Советском Союзе и успешного проведения экономических реформ в Китае, в результате чего Север лишился своих ключевых союзников. Целью политики «солнечного тепла», отбросившей устаревшие модели сдерживания времен холодной войны, было установление мира на разделенном Корейском полуострове. Вдохновившись басней Эзопа «Борей и Солнце»113, президент прибег к традиционным корейским методам общения с врагами: он стал дарить им подарки, чтобы они не причиняли вреда. Эту стратегию один ученый назвал «взаимодействием ради безопасности». Ким также ориентировался на успешную модель восточной политики (нем. Ostpolitik) Германии, которая нормализовала отношения между Востоком и Западом путем взаимного признания, а также социально-экономического обмена и сотрудничества.

Политика «солнечного тепла» отдавала дань уважения стойкости КНДР и отвергала возможность поглощения Севера Югом, если первый падет. Вместо того чтобы уделять первоочередное внимание объединению, она ставила более достижимые цели, такие как мирное сосуществование. Соответственно, программа делала акцент на «совместном развитии и процветании», проводя четкую границу между экономическим и политическим сотрудничеством. Иными словами, финансовые инвестиции могли осуществляться без привязки к политическим событиям. Государство сосредоточилось на гуманитарной помощи, которую Юг продолжал оказывать во время голода, несмотря на проникновение северокорейской диверсионно-разведывательной группы в город Каннын на подводной лодке в сентябре 1995 г. После этих событий даже критики жесткой линии обвиняли Ким Дэ Чжуна в бесхребетности. Новая политика также поощряла сотрудничество частного бизнеса с КНДР, упростив процедуру пересечения границы и легализовав больший объем инвестиций. Основатель Hyundai Чон Чжу Ён воспользовался новыми условиями для запуска своего туристического проекта Diamond Mountain Tourism Venture, одного из первых межкорейских проектов по развитию туризма в Северной Корее. Еще не оправившаяся после катастрофического голода КНДР приветствовала эту инициативу, поскольку она обещала привлечь иностранные инвестиции и капитал в ее особые экономические зоны. Чон посетил Северную Корею в июне 1998 года, привезя в подарок пятьсот голов скота и пятьдесят грузовиков. Несколько месяцев спустя партнеры подписали соглашение, предоставлявшее Hyundai эксклюзивные права на осуществление проекта стоимостью в миллиард долларов. 18 ноября 1998 года из портового города Тонхэ к Алмазным горам114 отправился роскошный круизный лайнер с 1400 жителями Южной Кореи на борту — они стали первыми из множества туристов, посетивших Северную Корею.

Результаты туристического проекта Hyundai «Алмазные горы» были неоднозначными. Правительство Кима превозносило его как символ укрепления отношений между странами, инструмент для студенческого обмена, встреч и так далее. Однако Север, вопреки ожиданиям, далеко не всегда отвечал взаимностью. Например, когда Ким Дэ Чжун попросил создать центр воссоединения разделенных семей в обмен на поставку удобрений, Северная Корея насмешливо отвергла это предложение, назвав его хитроумной политической игрой и отказалась обсуждать эту тему в дальнейшем. В общей сложности состоялось три официальных воссоединения разделенных семей, однако в 2008 году северокорейский охранник застрелил туристку из Южной Кореи, положив конец программе по воссоединению и туристическому проекту в целом. Проект Hyundai, как, впрочем, и другие проекты «политики солнечного тепла» подверглись критике из-за их непрозрачности (например, взяточничества на Севере) и очевидного сговора между правительством и частным бизнесом. Даже когда этот туристический маршрут активно рекламировался, в Алмазных горах побывало лишь 370 000 человек, и проект так и не вышел на самоокупаемость. Более того, правительство Кима тайно выплатило КНДР 450 миллионов долларов перед первым историческим межкорейским саммитом в июне 2000 года (политический скандал под названием «деньги в обмен на саммит»). Критики политики «солнечного тепла» также утверждали, что, несмотря на все достижения, Юг закрывал глаза на репрессивный характер северокорейского режима, по сути, предоставив ему полную свободу действий.

Хотя эксперты согласны с тем, что политика «солнечного тепла» существенно укрепила политические отношения Севера и Юга (включая несколько исторических моментов в межкорейских отношениях и присуждение Ким Дэ Чжуну Нобелевской премии мира), она никак не повлияла на жизнь простых людей, особенно представителей корейской диаспоры. История Мухаммада Ккансу (Muhammad Kkansu), интеллектуала из южнокорейской диаспоры, арестованного в 1996 году по обвинению в шпионаже и использовании вымышленного имени, иллюстрирует постепенное изменение отношения к Северу в рамках политики «солнечного тепла». Ккансу, утверждавший, что он араб филиппино-ливанского происхождения, написал множество научных трудов по истории Шелкового пути. Он говорил на двенадцати языках и был единственным экспертом по арабской культуре в Южной Корее. Притворившись истинным ценителем корейской культуры, Ккансу регулярно посещал исторические места по всей стране и делился своими впечатлениями как иностранец с различными популярными журналами и газетами. Он настолько правдоподобно играл свою роль, что его научный руководитель и коллеги по историческому факультету Университета Данкук ни разу не заподозрили, что он не араб. Успешно придерживаясь своей легенды на протяжении двенадцати лет, Ккансу регулярно отправлял сообщения по факсу из различных отелей Сеула северокорейскому агенту в Пекине. Он был арестован лишь по случайному стечению обстоятельств, когда служащий бизнес-центра отеля Plaza в Сеуле после неудачно отправленного факса ошибочно принял его за разыскиваемого наркоторговца. Шокирующая новость о том, что Ккансу был не арабом, а северокорейским шпионом, выдававшим себя за пятидесятидвухлетнего академика, потрясла страну. Руководство Университета Данкук, опозоренное своей неспособностью распознать подставную личность и поддельные дипломы об образовании, немедленно уволило Ккансу и лишило его докторской степени. Министерство образования оперативно изъяло из учебников для средней школы материалы, написанные псевдоученым в 1991 году. Для властей этот случай представлял

Политика «солнечного тепла» Ким Дэ Чжуна, отстаивавшая менее враждебную позицию по отношению к Северу и направленная на создание атмосферы мира и примирения, позволила Ккансу избежать казни или пожизненного заключения за шпионаж. 15 августа 2000 года он был освобожден после четырех лет и одного месяца заключения в одиночной камере. В 2003 году Ким Дэ Чжун помиловал его вместе с 3 586 другими заключенными, а в 2005 году предоставил бывшему шпиону южнокорейское гражданство. Сменив имя на Чон Су Иль (Jeong Su-il), он вернулся к нормальной жизни и научной деятельности. Чон опубликовал более десяти книг о Шелковом пути в различных издательствах, а также важные переводы работ Ибн Баттута115 и монаха Хьечо116 из королевства Силла. Как и Эрих Ауэрбах117, возобновивший свою карьеру в Йельском университете (США), Чон Су Иль в 2008 году основал Корейский институт цивилизационных обменов, директором которого он является и по сей день в свои восемьдесят пять лет. Жизнь Чона — наглядный пример того, как исторические обстоятельства вынудили многих представителей корейской диаспоры жить двойной жизнью, демонстрируя несгибаемую волю, удивительную способность выживать во враждебных условиях на чужбине, а также умение скрывать свои истинные чувства, притворяясь кем-то другим. Разоблачение Ккансу отрезвляюще подействовало на корейцев, которые были застигнуты врасплох этим невероятным обманом. Стали очевидными пагубные последствия недостаточной осведомленности о таких регионах, как Ближний Восток, о которых привыкли судить на основании упрощенных стереотипов и образов. Тот факт, что ни один кореец не понял, что Ккансу на самом деле не араб, демонстрирует ограниченность монолитной культуры. Хотя «политика солнечного тепла» Ким Дэ Чжуна и способствовала более тесному взаимодействию с северокорейцами и повышению осведомленности об их жизни, социальные установки не изменились. Люди по-прежнему ничего не знали о представителях корейской диаспоры и иностранцах (рабочих-мигрантах, супругах, северокорейских перебежчиках и студентах из разных стран), которые все чаще стали прибывать в Южную Корею.

Когда Юг столкнулся с тяжелейшим финансовым кризисом конца 1990-х годов, а Север — с необходимость накормить свое голодающее население, обе Кореи открылись внешнему миру (одна по собственному выбору, а другая в силу безвыходных обстоятельств). Нормализация отношений с Китаем и Советским Союзом не только принесла Южной Корее немалую экономическую выгоду, но и решила проблему низкой рождаемости в сельских районах. Этнические корейцы из Китая и СССР стали возвращаться на родину, что вызвало первую волну межнациональных браков, которые сегодня составляют 13 % всех браков в Республике Корея. Благодаря политике «солнечного тепла» Кима появились признаки оттепели в отношениях с Севером, что позволило семьям, разделенным Корейской войной, впервые воссоединиться. Смерть Ким Ир Сена и голод привели к появлению в Северной Корее рынков, которые помогли людям выжить. Ослабление традиционных союзов КНДР и опустошительный голод поставили под сомнение жизнеспособность идеологиичучхе, вынудив Ким Чен Ира обратиться за помощью к внешнему миру и даже своему заклятому врагу-близнецу.

VI. Ким-шик или ось зла?

Корея и Мир

Разные траектории развития двух Корей, особенно в 1980-х и 1990-х годах, когда Северная Корея все больше закрывалась от мира, а Южная, напротив, стремительно интегрировалась в глобальные рынки, создали этим странам совершенно разные репутации. Юг стал ассоциироваться с понятием «Ким-шик» и даже превзошел Японию, став главным азиатским законодателем стиля в моде, музыке, киноиндустрии, производстве телесериалов и другой культурной продукции. В 2000-е годы произошла удивительная трансформация южнокорейского общества, обусловленная глобализацией и цифровой революцией, что привело к открытому обсуждению таких табуированных тем, как гомосексуализм, и конфронтации по поводу превращения Южной Кореи в мультиэтническую и мультикультурную нацию. Производство и потребление корейской популярной культуры после азиатского финансового кризиса отразило новую динамику и сложности межрегиональной циркуляции, которые бросили вызов давним представлениям о центре (которым обычно считался Запад) и периферии. Между тем использование Джорджем Бушем термина «ось зла»118 по иронии судьбы спровоцировало глобальное увлечение Северной Кореей, ее загадочным лидером-затворником Ким Чен Иром и его оружием массового уничтожения. КНДР, которую Запад считал опасной страной-изгоем, продолжала черпать вдохновение в своем революционном прошлом, пытаясь найти свое место в новом мировом порядке.

Каминг-аут!!!!!!!!!!!!!

Частичное ослабление цензуры, начавшееся в конце 1980-х годов, способствовало проникновению в корейскую популярную культуру таких запретных тем, как добрачный секс, сексуальное насилие и харассмент. Эти дебаты сигнализировали о том, что долгая история репрессий и авторитарного правления в Южной Корее уходит в прошлое, однако тема гомосексуализма практически не вызывала общественного интереса вплоть до 2000-х годов, когда один известный актер открыто заявил о своей нетрадиционной сексуальной ориентации. В сентябре 2000 года Хон Сок Чхон признался, что он гей, и его многообещающая карьера популярного телеведущего рухнула. Ни в Конституции Южной Кореи, ни в Гражданском уголовном кодексе гомосексуальность не упоминалась, а термин «каминг-аут»119 не был частью культурного лексикона. Всемирный обзор ценностей120, проведенный в период с 1994 по 2004 гг., показал, что 53 % корейцев не одобряли гомосексуализм. Публичное признание Хона сделало гомосексуальность предметом активного обсуждения и создало новый социальный дискурс.

Хон Сок Чхон (Hong Seokcheon, 1971 г. р.) родился в уезде Чхонъян провинции Чхунчхон-Намдо. Он начал свою карьеру в качестве манекенщика, а затем перешел на телевидение и стал работать репортером информационного центраLive TV. Хон объявил о своей ориентации будучи на пике карьеры. Он регулярно появлялся в южнокорейской версии «Улицы Сезам» (PoPoPo)и получил восторженные отзывы за роль в ситкоме 1990-х годов «Три мужчины, три женщины» (англ.Three Men, Three Women, 1993), в котором он играл женоподобного модельера по имени Пойзон.

Фото 10. Северокорейский мальчик, занимающийся каллиграфией.

Фото 11.

Когда поползли слухи о том, что Хон — гей, друзья и коллеги посоветовали ему не рассказывать о своей сексуальной ориентации, если он не хочет лишиться работы. Однако Хона все больше тяготила необходимость скрывать своё истинное Я. В отличие от своих друзей-геев в Амстердаме, Нью-Йорке и Сан-Франциско он не мог жить свободной, нормальной жизнью. Во время съемок эстрадного шоу ведущий-юморист в шутку спросил, нравятся ли Хону мужчины, и тот откровенно ответил — «Да». Хотя продюсеры и вырезали его ответ, Хон Сок Чхон не стал отрицать свою сексуальную ориентацию, когда журналист, присутствовавший на шоу, обратился к нему с аналогичным вопросом.

Реакция не заставила себя ждать: всего за один день Хон лишился всех своих ролей на телевидении, рекламных контрактов и работы на радио. Немногие продюсеры были готовы проверить, как их аудитория отнесется к гомосексуализму. Большинство жителей Южной Кореи ничего не знали о подпольной гей-культуре у себя на родине. В 1990-х годах гомосексуалисты встречались в театрах Пагода Парка121, Мёндоне122 или узких переулках Наквондона, одного из крупнейших районов «красных фонарей» в Сеуле и основного места встречи гомосексуалистов. Здесь, в окружении работников секс-индустрии и гангстеров, они создали свойижок сеге(край света) с гей-саунами,жокбанами(маленькими комнатами для любовных утех) и гей-барами. В 1990-х уже сформировалось несколько важных гей-организаций, хотя в целом они все еще были редкостью. Южнокорейские группы по защите прав гомосексуалистовЧингусай(«Между друзьями», 1994) и лесбиянокГириккири(«Между нами», 1994) позволили студентам колледжей открыто выстраивать отношения с представителями своего пола. В Итхэвоне123, районе, прилегающем к американской военной базе в округе Йонсан-гу, начал формироваться транснациональный гей-квартал, где корейские гомосексуалисты могли встречаться с иностранцами и военнослужащими. Система электронных досок объявлений BBS под управлением Chollian, Hitel и Nownuri предоставляла ценную информацию о ВИЧ и СПИДе, а также площадку, где геи могли открыто общаться друг с другом и создавать сообщество. Однако южнокорейское общество предпочитало не замечать всего этого буйства однополой жизни, не говоря уже о гомосексуальных мужчинах и женщинах, живущих среди них.

Будучи первым открытым геем среди знаменитостей, Хон Сок Чхон ощутил на себе всю тяжесть социального остракизма. Его родители, ошеломленные скандальными новостями о своем сыне, умоляли его передумать. Медиаиндустрия, сделавшая Хона звездой, теперь превратила его в изгоя. Угрозы убийством заставили его опасаться за свою жизнь. Доведенный до отчаяния, он стал крепко выпивать и подумывать о самоубийстве. Оглядываясь назад, Хон Сок Чхон объясняет реакцию общества невежеством, потому что в то время многие корейцы считали гомосексуализм болезнью, обусловленной СПИДом или психическим расстройством. СМИ воспользовались признанием Хона, чтобы вынести на обсуждение проблему насильственного помещения гомосексуалистов в психиатрические лечебницы и травли, доводящей их до самоубийства. Вскоре дискриминацию геев все чаще стали рассматривать как нарушение прав человека. Когда в июле 2007 года Национальная комиссия по правам человека рекомендовала правительству разработать законопроект о недискриминации, самый решительный протест исходил от консервативного христианского сообщества, составлявшего треть населения Южной Кореи и считавшего гомосексуализм мерзостью (это отношение не изменилось и сегодня). Политика вооруженных сил, а именно статья 92 Военно-уголовного кодекса, по-прежнему квалифицирует однополые половые акты как сексуальное домогательство, а нарушители приговариваются к тюремному заключению сроком до одного года.

Каминг-аут Хон Сок Чхона вызвал жаркие дебаты, однако отнюдь не способствовал более терпимому отношению к геям в обществе. Даже сегодня многие ЛГБТ-актеры все еще боятся публично говорить о своей ориентации. Хону удалось остаться успешной медийной личностью, и в некоторых эстрадных и реалити-шоу, где он принял участие, ему даже не пришлось скрывать свою гомосексуальность. Однако его мечта об инклюзивном корейском обществе, в котором геи и лесбиянки не чувствуют себя отщепенцами, до сих пор не реализована. Историю Хона и дебаты о гомосексуальности затмил грандиозный успех гетеросексуальных корейских телесериалов.

«Зимняя Соната» Ёнсама и начало «Корейской волны»

14 января 2002 года, за четыре месяца до долгожданного Чемпионата мира по футболу 2002 года, который проходил одновременно в Японии и Корее, KBS выпустила в эфир первую серию«Зимней сонаты»(англ.Winter Sonata) режиссера Юн Сок Хо (Yun Seokho, 1957 г. р.). Телесериал не только получил высокую оценку на родине, но и положил началохаллю(«корейской волне»)124 в Азии и по всему миру. В начале июня японское консульство в Сеуле передало KBS личное письмо японки средних лет, в котором она хвалила сериал и рассказывала, насколько сильно он повлиял на ее жизнь. Энтузиазм, проявленный японскими зрителями, побудил японскую телерадиокомпанию NHK показать сериал в Японии в 2004 году. «Зимняя Соната»стала настолько популярной, что актер, сыгравший в ней главную роль, Пэ Ён Чжун, стал любимцем всей Восточной Азии, а Японию охватила «лихорадка Ёнсама» (Ёнсама — прозвище Пэ, в котором«сама» —почтительное обращение к аристократам)125. Сериал породил новые культурные традиции, к примеру, тысячи фанатов совершали паломничество на остров Намисон в городе Чхунчхон, провинция Канвондо, где проходили съемки телесериала, чтобы увидеть статую главных героев на месте их первого поцелуя. «Зимняя Соната»стала важной вехой для корейской культурной индустрии, которая осознала потенциал зарубежных рынков и начала развивать инфраструктуру для охвата более широкой, в основном восточноазиатской аудитории. Сериал не был первым культурным продуктом, поставленным в Японию Южной Кореей. Японские зрители уже были знакомы с такими умеренно популярными фильмами, как «Шири»(Swiri, 1999) и «Объединенная зона безопасности»(англ. Joint Security Area/JSA, 2000). Однако«Зимняя Соната»,впервые транслировавшаяся по спутниковому телевидению, стала мегахитом благодаря сарафанному радио в основном женской аудитории, которая создала современный фэндом со всеми его уникальными и самобытными культурными практиками.

Универсальные темы«Зимней Сонаты»,такие как первая любовь, нашли отклик в сердцах многих японских женщин среднего возраста, которые с ностальгией вспоминали о юношеских романах, самопожертвовании и чистой любви. Их эмоциональная вовлеченность в шоу изменила прежнее представление о Южной Корее, породив термин «дипломатия мыльной оперы». Мегапопулярная мелодрама стала первой точкой соприкосновения с современной Кореей для тех, кто думал, что корейцы — народ из далекого прошлого, все еще носящий традиционную одежду; другим она напомнила о колониальном наследии Японии. Премьер-министр Японии Дзюнъитиро Коидзуми был вынужден признать, что Пэ Ён Чжун популярнее его самого, после того как три тысячи женщин среднего возраста собрались в международном аэропорту Нарита, чтобы поприветствовать звезду. В первой половине 2004 года Ёнсама стал вторым по продаваемости брендом в Японии, конкуренцию ему составляли лишь DVD-рекордеры.

Ранее культурное взаимодействие между

Популярная культура сыграла важную роль в перестройке китайско-южнокорейских отношений. «Корейская волна» не только способствовала нормализации дипломатических отношений с Китаем в 1992 году, но и вывела корейскую поп-музыку, телесериалы и фильмы на китайский рынок. Все это стало трамплином для взлета популярности южнокорейской поп-культуры, начиная с бойз-бэнда H.O.T. (High-Five of Teenagers), который извлек выгоду из принятого правительством Южной Кореи в начале 1990-х годов решения снять запрет на выезд корейцев за границу. Как ни парадоксально, еще одним фактором роста популярности корейской поп-культуры стал азиатский финансовый кризис 1997 года. Одной из инициатив президента Ким Дэ Чжуна было инвестирование в развитие информационных технологий и популярной культуры, которые он считал двумя основными движущими силами южнокорейской экономики. По его мнению, технологии должны были создать новые отрасли, а популярная культура — стать двигателем для производства контента. К 2012 году 25 % венчурного инвестирования в Корее осуществлялось государством, оно также покрывало треть расходов на индустрию развлечений — музыку, кино и телесериалы.

Давайте соберемся вместе126: Чемпионат мира по футболу 2002 года, состоявшийся на полях Японии и Южной Кореи

Растущий престиж Южной Кореи, обусловленный успехом таких культурных феноменов, как«Зимняя Соната»,повысил ставки в соперничестве между Севером и Югом. Летом 2002 года ФИФА в честь начала нового тысячелетия решила впервые за свою семидесятидвухлетнюю историю провести в Азии самое грандиозное спортивное мероприятие на планете, семнадцатый Чемпионат мира по футболу. Борьба претендентов за право проведения соревнований была настолько ожесточенной, что конгресс ФИФА пошел на поистине беспрецедентный шаг — одобрил обе заявки и разрешил Южной Корее и Японии проводить турнир совместно, создав маловероятный и хрупкий союз между странами с общей колониальной историей.

Чемпионат, впервые проходивший в Азии, олицетворял глобальный охват футбола. К изумлению всего мира, Северная Корея транслировала турнир, несмотря на свой отказ принимать в нем участие и предоставить стадионы для проведения нескольких игр, как предлагал Юг. КНДР даже открыла свои границы для иностранных журналистов, чтобы они смогли посетить ряд культурных и спортивных мероприятий, включая экстравагантный фестиваль «Ариран», массовое музыкально-гимнастическое представление на Первомайском стадионе «Рунградо». Западная пресса предположила, что несанкционированные трансляции (которые немецкая компания KirchMedia осудила, поскольку КНДР не приобретала права на вещание) были признаком того, что Север хочет возобновить переговоры с Соединенными Штатами.

Новость о том, что южнокорейская команда вышла в полуфинал, вызвала эйфорию у «Красных дьяволов», болельщиков официальной группы поддержки национальной сборной Республики Корея. Клуб «Красные дьяволы» примечателен тем, что он использовал цифровую революцию для создания и мобилизации транснационального спортивного фэндома, объединенного национальной гордостью. Преодолев гендерные барьеры, «Красные дьяволы» трансформировали игру не только благодаря большой женской фанатской базе (составляющей более половины или двух третей болельщиков), но и благодаря феминизации игры. В своих фирменных красных футболках (хотя этот цвет долгое время ассоциировался с коммунистическим Севером) и головных повязках с рожками «Красные дьяволицы» аплодировали громче всех и вытеснили со стадиона символы мужской агрессивности (спиртное, брань и драки). Атлетическое телосложение футболистов стало объектом пристального женского внимания, о чем свидетельствуют заголовки таких журнальных статей, как «Ким Нам Иль, дикий и необузданный!» (англ. «Kim Nam-il, Raw as Is!»)127 в журнале «Хангёрех 21» (Hangyoreh 21).

Перед началом Чемпионата мира по футболу 2002 года число болельщиков «Красных дьяволов» не превышало 80 000 человек, однако спустя всего неделю оно подскочило до 200 000. Более 450 000 человек присоединились к онлайн-клубу футбольных фанатов и обменивались мнениями о матчах через Интернет и мгновенные сообщения. Интернет-поколение мобилизовало нацию и привлекло к себе внимание всего мира. «Поколение — 2030» (молодые люди двадцати-тридцати лет, как правило, разобщенные и безразличные к социальным проблемам) активно пользовались Интернетом, что сделало их мощной силой в киберпространстве.

«Красные дьяволы» переосмыслили понятие национализма, включив в него чувство гордости, вновь обретенное после унижения, вызванного азиатским финансовым кризисом 1997 года. Скандирование «Дэхан Мингук!»(Великая Республика Корея!) под бой традиционного барабана и песни «О Пилсын Кореа» (Победоносная Корея) позволили большему числу корейцев, особенно женщин, проявить свой патриотизм, в чем прежде доминировали мужчины. Чемпионат мира также предоставил возможность продемонстрировать успешное восстановление Кореи и ее возвращение на мировую арену, превратив страну в популярное туристическое направление, как в свое время это сделала«Зимняя Соната».Победы воинов «Тхэгык»128 преисполнили горячим патриотизмом сердца представителей корейской диаспоры по всему миру, от Лос-Анджелеса до Торонто и Лондона, позволив корейцам со всех концов света заново ощутить духовную связь с родиной. Цифровая мобилизация «Красных дьяволов» произошла не в вакууме, она опиралась на инновационную цифровую инфраструктуру, которую Корея начала развивать в 1990-х годах.

От «цифровых иммигрантов» к «цифровым аборигенам». PC-bang и цифровая революция

20 марта 1994 года Брайан (Минхо) Чон открыл BNC (Business Network Club), одно из первых Интернет-кафе в Южной Корее, посетители которого могли воспользоваться базовым офисным оборудованием, таким как копировальный аппарат, факс, персональный компьютер с модемом и системой голосовой почты. Как и в номере бизнес-класса в отеле, в BNC предлагались кофе, закуски, услуги переводчика и секретаря. В июне того же года Чон стал оказывать аналогичные услуги иностранцам в Итхэвоне возле отеля «Hamilton» и открыл еще несколько BNC для студентов колледжей неподалеку от Университета Хонгик. Хотя бизнес Чона и потерпел неудачу, он стал предвестником компьютерных клубов (называемых в Корее PC-bang), которые впервые появились в 1996 году, а затем стали мегапопулярными в 1998 году после выхода игрыStarCraft(в жанре стратегии в реальном времени) от Blizzard Entertainment.Прежде правительство Южной Кореи не считало компьютерные игры ни достойным времяпрепровождением, ни индустрией, которую необходимо развивать, а скорее чем-то выходящим за рамки массовой культуры. Сегодня Южная Корея — самая интернетизированная страна в мире, где более 95 % домохозяйств имеют доступ к высокоскоростному или широкополосному Интернету. Во многом именно игровая индустрия (стоимостью в миллионы долларов) стала движущей силой развития цифровых технологий, повышения доступности Интернета и появления новой молодежной

Давление со стороны правительства на единственную телекоммуникационную компанию Кореи, монополиста Korea Telecom, позволило конкурентам, таким как Hanaro Telecom, начать предоставление широкополосного Интернета посредством асимметричной цифровой абонентской линии (ADSL). Благодаря более высокой скорости интернет-соединения клиенты компьютерных клубов PC-bang (которых сегодня насчитывается более 23 000) смогли играть в многопользовательские компьютерные игры за почасовую плату в размере от ста до тысячивон(менее доллара). ИграStarCraftстала катализатором совершенствования услуг широкополосной связи, поскольку игроки винили в своих поражениях низкую скорость соединения. УспехLineage —популярной MMORPG (массовая многопользовательская ролевая онлайн-игра), разработанной NCSoft — также способствовал росту спроса на высокоскоростной Интернет. Клубы PC-bang стали предлагать своим посетителям закуски и напитки (как в первых интернет-кафе Чона) и снизили почасовой тариф для тех, кто играл дольше. К 2005 году корейский рынок онлайн-игр стоил 1,4 миллиарда долларов и составлял 56 % от всего Азиатско-Тихоокеанского рынка.

StarCraftбыла изначально выпущена компанией LG Soft, подразделением LG Electronics в 1997 году. Из-за азиатского финансового кризиса компания, в соответствии с требованиями МВФ, была вынуждена сократить штат. Ким Ён Ман (Kim Yeongman), один из руководителей LG Soft, решил основать стартап на базеStarCraftи выкупил авторские права на игру. Компания Кима HanbitSoft начала бесплатно распространять копии игры в компьютерных клубах PC-bang, которые стали появляться как грибы после дождя. Таким образом, национальный экономический кризис 1997 года стал катализатором для создания высокоскоростной сетевой инфраструктуры и ослабления государственного регулирования в сфере коммуникационных технологий и Интернета. Новое поколение геймеров, состоящее в основном из безработных выпускников колледжей и рабочих, попавших под массовые сокращения, проводило многие часы за игрой вStarCraftв интернет-клубах. С момента выхода игры в 1998 году и по 2002 год южнокорейцы приобрели около 3,5 миллионов копийStarCraft,что составило более половины мировых продаж. Игра также породила новую молодежную культуру и быстро растущее увлечение киберспортом — профессиональной игровой лигой, которая спонсировалась крупными корпорациями и транслировалась по двум кабельным каналам, пяти IPTV-каналам, а также на двух веб-порталах. Это потрясающее достижение, учитывая, что Корея довольно поздно вступила на путь цифровой революции: широкополосный доступ в Интернет впервые появился лишь в 1998 году.

Многие корейские цифровые и игровые венчурные компании возникли после финансового кризиса 1997 года, когда правительство стало поощрять коммерческих интернет-провайдеров и создавать конкуренцию путем ликвидации монополий. Местные интернет-порталы начали появляться в конце 1990-х годов, придя на смену старым текстовым системам электронных досок объявлений (BBS).Daum Communicationсоздала собственный почтовый сервис, прежде чемYahooилиHotmailуспели захватить местные рынки, а компанияCyworld, южнокорейская версияMySpaceилиFacebook, начала предлагать коммуникационные услуги для персональных сетей в 2001 году. Аналогичным образом, компанияNaver Intellectualсоздала самую популярную в стране поисковую систему для распространения знаний, что сильно затруднило проникновениеGoogleна южнокорейский рынок; а антивирусная программаAn Cheolsuобеспечила свою версию кибербезопасности. Хотя инициативы правительства сыграли ключевую роль в изменении медиаландшафта, стремительное развитие услуг по предоставлению широкополосного доступа в Интернет было бы невозможно без активного участия и принятия этих новых технологий корейским обществом, которое известно своей импульсивностью и острым осознанием необходимости не отставать от других. Сегодня южнокорейцы уже не цифровые иммигранты, а цифровые аборигены. Вся страна с готовностью приняла информационно-коммуникационные технологии таких местных компаний, как Samsung, LG, SK и KT, которые и по сей день продолжают совершенствовать свои технологии и услуги.

Триумф воли: массовый фестиваль «Ариран» в Северной Корее

Север вступил в новое тысячелетие, еще не оправившись от распада Советского Союза (который был одним из его ключевых торговых партнеров и источников помощи), стихийных бедствий и голода. Население страны по-прежнему страдало от нехватки продовольствия и дефицита энергии. На 2000 год, период высокой безработицы и острой нехватки продовольствия, пришелся пик поставок международной продовольственной помощи. Провал системы государственного распределения (которая охватывала все сферы производства, включая сельское хозяйство) и общие недостатки социалистической плановой экономики привели к проведению ряда реформ в июле 2002 года. Государство экспериментировало со стратегиями монетизации, такими как оплата услуг фермеров по рыночным ценам, то есть установление цен, которые отражают фактическую стоимость производства, что должно было побудить фермеров производить больше продовольствия. Государство также отменило субсидии на продукты питания, транспорт, электроэнергию и жилье, но не на социальные услуги, такие как образование и здравоохранение. Реформы децентрализовали промышленные предприятия, сделав их более автономными и прибыльными, однако государство сохранило централизованный контроль над экономикой в целом.

Чтобы помочь своим гражданам приспособиться к экономике, основанной на обороте наличных средств, Пхеньян повысил заработную плату, а также официально признал мелкие частные рынки, известные какчанмадан(наземные рынки), возникшие в голодные годы. Название обусловлено тем, что первоначально товары на этих нелегальных рынках, примостившихся на окраине города или в темных переулках, раскладывались поверх брезента прямо на грязной земле. Во времена «трудного похода» голодающие дети искали любую возможность украсть с этих рынков еду, хотя бы несколько зерен кукурузы. Чтобы хоть как-то контролировать черный рынок, правительство начало регулировать цены и взимать арендную плату за ларьки, которыми в основном управляли замужние женщины. Начанмаданах,которые иногда сравнивают с фермерскими рынками, продавалась не только сельскохозяйственная продукция, но и контрабандой ввезенные из Китая потребительские товары, такие как рисоварки, мобильные телефоны, русская водка и косметика. По мнению ученых,чанмаданынаилучшим образом отражают реальные цены и рыночную конъюнктуру Северной Кореи. К примеру, искусственно заниженные цены на рис после 2002 года выросли на 309 %, а кукуруза подорожала на 587 %. Безудержная инфляция ограничивала покупательскую способность простых людей, а парализующие экономику санкции мешали развитию торговли, тем не менеечанмаданыознаменовали радикальный сдвиг не только в экономике, но и культуре Северной Кореи, поскольку новые продукты и идеи начали просачиваться через границу.

Параллельно с проведением болезненных экономических преобразований Север старался продемонстрировать свои сильные и уникальные стороны посредством спорта и культуры. Во время чемпионата мира по футболу 2002 года, который проводился одновременно в Японии и Южной Корее, КНДР тоже нашла способ привлечь к себе внимание всего мира, напомнив другой части полуострова об общих исторических корнях и культуре. С начала августа по сентябрь 2002 года в Северной Корее проходил первый фестиваль «Ариран» — грандиозное массовое гимнастическое и художественное представление на Первомайском стадионе «Рунградо» в Пхеньяне, вмещающем 150 000 человек, посвященное девяностой годовщине со дня рождения Ким Ир Сена. Хотя по популярности фестиваль не мог соперничать с Чемпионатом мира по футболу,в великолепном художественно-спортивном шоу приняли участие более 100 000 человек, что

Несмотря на свою закрытость, КНДР и прежде использовала спорт для демонстрации мастерства северокорейских спортсменов — символа успешности идеологиичучхе. Массовые игры «Ариран» были одновременно национальным праздником, транслируемым по всей Северной Корее, и презентацией для всего мира, демонстрирующей историю страны в увлекательной форме, от борьбы ее народа с японским колониализмом, его стойкости во время Корейской войны до утопического будущего. Хотя некоторые считают массовые игры чистой пропагандой, они также были способом донести до мировой общественности позицию КНДР по ключевым вопросам внешней политики, критиковали насильственное разделение страны (разлука несчастных влюбленных из народной сказки) и выражали надежду на воссоединение — последняя тема с годами ощущалась все отчетливее. Внешняя эстетика и невинность детей маскировали милитаризм и воинственную политическую позицию Севера. С 2002 года КНДР впервые стала допускать на массовые игры небольшие делегации из других стран (таких как Россия, Китай, Куба и даже Мексика). В 2005 году разрешение (хотя и временное) на участие в массовых играх получили южнокорейцы, благодаря чему в последующие годы КНДР посетило несколько тысяч туристов из разных стран. Игры 2002 года не ознаменовали собой вступление Северной Кореи в глобализированный мир, а скорее продемонстрировали ее умение использовать международное мероприятие для выражения своей мечты о воссоединении Кореи. Однако это послание так и не было услышано в США.

Ось зла: дурная репутация Северной Кореи

29 января 2002 года в своем ежегодном обращении к Конгрессу «О положении дел в стране» президент Джордж Буш назвал Иран, Ирак и Северную Корею государствами-изгоями, образующими «ось зла», чье гнусное стремление к созданию оружия массового уничтожения является угрозой для всего мира. Новая жесткая политика Буша фактически положила конец разработанному при администрации Билла Клинтона Рамочному соглашению, которое регулировало отношения КНДР и США. Метафора «оси зла» не только определила новый вектор политики США, но и породила целую индустрию американских фильмов, книг и видеоигр, таких какApocalypse, Crysis, HomefrontиRed Dawn,в которых Северная Корея заменила Советский Союз и Китай в качестве заклятого врага Америки. По мере того, как метафора «оси зла» получала все большее распространение, администрация Буша стремилась побудить американский народ поддержать его кампанию по борьбе с терроризмом.

Северная Корея стала объектом грубых пародий в ситкомах и комедийных шоу, таких какSaturday Night Live,а также материалом для видеоигр и боевиков. ЖурналNewsweekдал Ким Чен Иру прозвище «Доктор Зло» — имя сыгранного Майком Майерсом вымышленного персонажа из популярных фильмов обОстине Пауэрсе,который регулярно разрабатывает планы по уничтожению мира вместе со своим подручным Мини-Ми (букв. «мини-я»), его клоном-карликом, и Номером 2, своим заместителем, который носит повязку на глазу и управляет компанией Virtucon Industries. Стрижка-«площадка» и огромные солнцезащитные очки Ким Чен Ира сделали его мишенью для насмешек. Северокорейские пропагандистские каналы, прославлявшие великого лидера, только подливали масла в огонь. В полнометражном кукольном мультфильме 2004 года «Отряд Америка: Всемирная полиция» (англ. Team America: World Police)Ким Чен Ир предстает в виде злобного диктатора, который скармливает инспектора ООН по оружию своим акулам. Центральное информационное агентство Северной Кореи обвинило создателей фильма о Джеймсе Бонде «Умри, но не сейчас» (англ. Die Another Day, 2002)в подлой и грязной клевете. В этом боевике Джеймс Бонд (Пирс Броснан) попадает в плен к северокорейским агентам и должен отбыть длительный срок в тюрьме, но затем его таинственным образом освобождают, и он преследует северокорейского террориста Цао (его играет американский актер корейского происхождения Рик Юн) по всему миру. Три года спустя Вин Дизель, ставший знаменитым благодаря фильму «Форсаж» (англ. Fast and Furious),снялся в комедии в роли морского котика, который должен защитить пятерых детей от пары северокорейских агентов под прикрытием. Когда киностудия MGM решила снять ремейк«Красного рассвета» (англ. Red Dawn),патриотического фильма о холодной войне, который вышел в 1984 году и пользовался успехом у зрителей, она хотела сохранить основную сюжетную линию о группе детей из американской глубинки, которые организуют партизанский отряд и отражают советское вторжение, однако нужен был новый злодей, поскольку холодная война закончилась в 1991 году. Когда продюсеры решили заменить русских на китайцев в качестве агрессоров, это вызвало серьезную обеспокоенность у потенциальных дистрибьюторов, которые опасались, что негативная реакция может повлиять на китайско-американские отношения и иметь долгосрочные последствия для киноиндустрии, поскольку Китай представлял собой важный рынок сбыта для американской продукции. Тогда кинематографисты, не опасаясь экономического возмездия, сделали злодеями северокорейцев.

Северокорейцы также начали появляться в качестве врагов в играх-шутерах от первого лица, таких какGhost Recon 2, HomefrontиCrysis.В игреCrysis,разработанной немецкой компанией Crytek и выпущенной Electronic Arts, главные герои сражаются с северокорейскими военными, которые удерживают команду археологов в заложниках на острове Линг Шан в Южно-Китайском море, требуя, чтобы те предоставили им доступ к источнику энергии, хранящемуся в «горе инопланетян». В игре скончавшегося в 2011 году Ким Чен Ира сменяет Ким Чен Чхоль (в реальной жизни старший брат Ким Чен Ына), который развивает экономику и превращает Северную Корею в одну из самых богатых и технически развитых стран мира благодаря военной мощи и ядерному потенциалу. В ответ Соединенные Штаты направляют на остров спецотряд под командованием лейтенанта Джейка Данна (кодовое имя «Номад») для борьбы с северокорейцами. По пути героям встречаются агрессивно настроенные внеземные

В 2000-х годах таинственный северокорейский диктатор КНДР стал частью популярной американской культуры и героем вечерних ток-шоу и мультсериалов наподобие «Южного парка» (англ.South Park),«Симпсонов»(англ.The Simpsons) и «Гриффинов»(англ.Family Guy),а также комедийных и сатирических программ и ситкомов, таких как«Ежедневное шоу»(англ.The Daily Show),«Безумное телевидение» (англ.MADtv), и «Студия 30» (англ.30 Rock),где американка корейского происхождения Маргарет Чо пародирует Ким Чен Ира. В этом есть горькая ирония, поскольку любимым занятием Кима был просмотр фильмов. Будучи большим знатоком и любителем киноискусства, он, по слухам, собрал коллекцию из двадцати тысяч DVD-дисков и даже признался бывшему госсекретарю США Мадлен Олбрайт, что посмотрел фильм Стивена Спилберга «Амистад»(англ.Amistad, 1997) и нашел его трогательным.«Умри, но не сейчас»(англ.Die Another Day, 2002) вызвал гнев Севера, потому что в нем северокорейский лидер предстал в образе легкомысленного и глупого шута. Голливуд опирался на старое карикатурное представление об азиатских мужчинах, совершенно забыв о политкорректности, которая побуждала индустрию осторожнее обращаться со стереотипами. Это упрощенное изображение еще больше укрепило устоявшееся представление о Киме как о безобидном идиоте, отодвинув на второй план нарушения прав человека в КНДР и хрупкую геополитику региона, измученного постоянным ожиданием ядерной войны. А пока Север разбирался с имиджевыми проблемами, Югу пришлось иметь дело с самоубийством своего президента и политическими интригами.

Каменный Боб против Бульдозера: политика Республики Корея

23 мая 2009 года Но Му Хён (Roh Moo-hyun, 1946–2009), девятый президент Южной Кореи, разбился насмерть, спрыгнув с сорокапятиметровой скалы за своим домом в деревне Понхва. В своем компьютере он оставил предсмертную записку, в которой извинялся за то, что обременил корейский народ связанным с ним коррупционным скандалом. Его преемник, Ли Мён Бак, неотступно следовал за Но на всем протяжении его президентства, сводя на нет любые его достижения — от усилий по примирению с Северной Кореей до пресечения регионализма и защиты меньшинств. Ли старался очернить репутацию своего соперника, натравив на него и его семью группу прокуроров и консервативные СМИ, что и подтолкнуло Но к краю пропасти.

Хотя оба мужчины были выходцами из бедных семей, политическая карьера Но как адвоката по правам человека оказала значительное влияние на его президентство. В ходе президентских выборов 2002 года пользователи сети создали онлайн-клуб сторонниковNosamo(Люди, которые любят Но Му Хёна), который помог ему одержать победу. Но Му Хён получил широкую общественную поддержку благодаря добровольному сбору средств и предвыборной агитации граждан. Когда еще один кандидат Чон Мон Чжун (Jeong Mongjun) отказался поддержать Но в ночь перед выборами, об этом незамедлительно сообщила интернет-газетаOhmyNews. 570 000 человек прочли эту статью и распространили ее при помощи онлайн досок объявлений и мобильных телефонов, призывая людей принять участие в выборах. Неожиданная победа Но Му Хёна наделила политическим влиянием представителей «Поколения 386», которые были активными участниками студенческих демонстраций против авторитарных режимов и сторонниками более примирительной позиции по отношению к Северной Корее. Сторонников Но также вдохновляло его стремление положить конец региональной вражде (давнему ожесточенному соперничеству между юго-западным (Хонам) и юго-восточным (Йоннам) регионами Республики Корея), возникшей в результате неравномерного экономического развития. Йоннам при президенте Пак Чон Хи превратился в крупный промышленный центр, а Хонам переживал застой.

Переход власти к Но Му Хёну прошел гладко при полной поддержке предыдущего президента, Ким Дэ Чжуна. Прозвище «Каменный Боб» как нельзя лучше подходило новому президенту — невысокому, но жесткому человеку, у которого не было средств на учебу в колледже. В 1960 году Но участвовал в студенческом бойкоте против написания обязательных эссе, восхваляющих диктатора Ли Сын Мана. Он перебивался случайными заработками, готовясь сдать экзамен на адвоката (в Южной Корее не требуется, чтобы экзаменуемые окончили университет или юридический факультет), и впоследствии преуспел в качестве судьи и адвоката по правам человека, который защищал студентов-активистов от авторитарного государства. В 1988 году он судил членов хунты, причастных к массовому убийству мирных жителей в Кванджу. И наконец в 2002 году Но Му Хён с минимальным перевесом победил Ли Хо Чана (Yi Hoechang) и стал девятым президентом Южной Кореи.

Но Му Хён продолжал придерживаться политики «солнечного тепла» Ким Дэ Чжуна даже под градом критики со стороны США и консервативных групп. Несмотря на дерзкие провокации Севера, такие как проведение ядерных испытаний и запуск баллистической ракеты «Тэпходон-2» в 2006 году, Но Му Хёну удалось усадить обе Кореи за стол переговоров и договориться о реализации ряда проектов в сфере экономического сотрудничества в ходе второй встречи на высшем уровне с Ким Чен Иром в 2007 году. КНДР согласилась продолжить дискуссию о примирении и налаживании более тесных экономических отношений. Несмотря на все свои достижения, включая превращение Южной Кореи в десятую по величине экономику мира (с номинальным ВВП на душу населения более 20 000 долларов), Но Му Хён, тем не менее, столкнулся с угрозой импичмента в 2004 году. Оппозиционные партии обвинили его в неэффективном управлении экономикой и нарушении закона о выборах. Эти необоснованные обвинения запятнали репутацию Но, хотя Конституционный суд полностью оправдал его и вернул к власти.

Преемник Но Му Хёна, Ли Мён Бак (Lee Myung-bak, 1941 г. р.), обвинявший президента в коррупции и непотизме, сам был воплощением тех самых пороков и увел страну с пути политических реформ. В декабре 1978 года Ли Мён Бак, в то время генеральный директор компании Hyundai Engineering & Construction, и его небольшая группа по изучению Библии (многие члены которой проживали в жилом комплексе Hyundai Apartment в элитном районе Сеула Апкучжон-дон) помогали строить Пресвитерианскую церковь Соманг. Ли составил план отсрочки платежей и предложил построить церковь, пообещав свести общие затраты на строительство к минимуму. Став членом Национального собрания Республики Корея в 1992 году, он в течение трех лет работал добровольным помощником на шестичасовой утренней службе в церкви, чтобы познакомиться с шестьюдесятью тысячами ее членов и стать старейшиной. После избрания на пост президента Южной Кореи, Ли пристроил на работу в администрацию так много своих знакомых, что аббревиатуру SKY, обозначающую Сеульский национальный университет, Университет Корё и Университет Ёнсе (Seoul National University, Korea University, Yonsei University), три самых престижных вуза Республики Корея, стали в шутку применять для обозначения администрации Ли Мён Бака: его пресвитерианской церкви

Успех Ли Мён Бака был обусловлен его деятельностью в сфере благоустройства городской среды. Одержав победу на выборах мэра Сеула в 2002 году, Ли инициировал проект под названием «Озеленение», включавший в себя восстановление ручья Чхонгечхон — водного пути, над которым он проложил надземное шоссе в 1968 году, когда работал в компании Hyundai Engineering & Construction. Проект Ли по реконструкции города, заменивший промышленную инфраструктуру совершенно новым ландшафтом, обошелся правительству Сеула более чем в 900 миллионов долларов и потребовал ежедневной закачки более 120 000 тонн воды из реки Ханган и других источников. Ли Мён Бак одобрил создание Сеульского лесопарка и восстановление травяного поля перед мэрией Сеула, где можно было бы устраивать различные мероприятия для жителей города. Администрация президента также организовала систему скоростного автобусного транспорта130, что позволило компаниям разделить прибыль от всех маршрутов и одновременно решить проблему пробок в Сеуле. Эти довольно спорные проекты городского благоустройства, включая строительство пяти «новых городов» в двадцати километрах от Сеула, чтобы улучшить условия жизни малоимущих граждан, привели Ли Мён Бака, получившего прозвище «Бульдозер», к победе на следующих президентских выборах.

Одним из главных предвыборных обещаний Ли было так называемое «обещание 747», названное в честь самолета Boeing. Он обещал семипроцентный ежегодный экономический рост, увеличение дохода на душу населения до 40 000 долларов и утверждал, что за десять лет южнокорейская экономика станет седьмой по величине в мире. Несмотря на все сладкоречивые заявления, средний рост экономики Южной Кореи за все время президентства Ли Мён Бака не превышал 2,9 %. Более того, он оказался втянут в описанный ниже скандал, обусловленный сомнениями населения в безопасности пищевых продуктов, что подорвало его авторитет как лидера.

Пусть питаются как короли: Хансик, национальный брендинг и коровье бешенство

27 апреля 2008 года, всего через несколько месяцев после вступления Ли Мён Бака в должность, в эфир вышло очередное журналистское расследование программыPD Sucheop (букв. «Блокнот продюсера»)под названием «Не заражена ли американская говядина коровьим бешенством?», вызвавшее массовые антиправительственные протесты. Демонстранты поставили под сомнение мотивы Ли, снявшего запрет на импорт говядины из США, после того как в 2003 году там была зафиксирована вспышка губчатой энцефалопатии крупного рогатого скота (ГЭКРС), более известной как коровье бешенство.

1 июня 2008 года, когда число протестующих достигло нескольких десятков тысяч человек, полиция забаррикадировала прилегающие к Голубому дому улицы полицейскими автобусами и грузовыми контейнерами. Школьница-подросток с зажженной свечой стала символом протеста против американской говядины. Люди, выступавшие за введение запрета на ввоз сомнительного мяса, устраивали ночные шествия со свечами. Посредством текстовых и мгновенных сообщений протестующие излагали свои претензии и распространяли брошюры под названием «анти-2MB» (2MB — предполагаемый объем мозга Ли Мён Бака: два мегабайта). Демонстранты надевали костюмы коров (по всей видимости, бешеных) и маски из фильма«V — значит вендетта»(V for Vendetta, 2005).На митинг, состоявшийся 10 июня, пришло более восьмидесяти тысяч человек. Подняв свечи к небу, они требовали пересмотреть Соглашения о свободной торговле (ССТ) с США. Все это привело к массовой отставке членов кабинета Ли Мён Бака, включая премьер-министра.

В телевизионном расследовании приводились результаты исследований профессора Университета Халлим, который ошибочно утверждал, что корейцы в два раза больше подвержены риску заражения ГЭКРС при употреблении импортируемой из США говядины из-за гена, который встречается у 94 % местного населения. Необоснованные слухи распространялись, как лесной пожар, вызывая тревогу по поводу безопасности подгузников, лапши быстрого приготовления, косметики и других продуктов, которые могли быть заражены коровьим бешенством. Получив жалобу, Министерство сельского хозяйства поручило прокуратуре расследовать искажения фактов, допущенные программойPD Sucheop,и факт подстрекательства к гражданским беспорядкам. В июне 2009 года были предъявлены обвинения четырем продюсерам и одному сценаристу, однако неутихающие протесты вынудили правительство Ли провести переговоры о внесении в Соглашение о свободной торговле с США поправки об ограничении поставок мяса молодняка, хотя оно и не представляло опасности, поскольку телята маловосприимчивы к ГЭКРС. Фиаско с коровьим бешенством привело к тому, что рейтинг общественного одобрения Ли Мён Бака опустился ниже 20 %.

Куда большего успеха Ли добился на поприще продвижения корейскогомакколи. Этот неочищенный, слегка газированный, резко пахнущий напиток молочного цвета из ферментированного риса долгое время считался брагой для бедняков, поскольку вызывал сильную головную боль, хроническую отрыжку и жуткое похмелье. Хотямакколистоил дешевле бутылки воды, он быстро превратился в прибыльную отрасль (принесшую 240 миллионов долларов в 2008 году и около 300 миллионов долларов в 2009 году). По данным корейской таможенной службы, экспорт этого напитка (в основном в Японию) из года в год неизменно увеличивался. В 2009 году Институт экономических исследований Samsung131 объявилмакколиюжнокорейским товаром года, в рейтинге популярности он опередил таких фаворитов, как ЖК-телевизор, фигуристку Ким Ён А и гёрл-группуWonder Girls, и был назван новым важнейшим культурным экспортным продуктом Южной Кореи.

Ребрендингмакколибыл частью амбициозной программы Ли Мён Бака по глобализации традиционной корейской кухни(хансик).Выделив пять блюд, сравнимых по культурной значимости с суши и пастой, он запустил гастро-дипломатическую инициативу стоимостью 77 миллионов долларов США по глобализации корейской кухни, поставив целью в четыре раза увеличить количество корейских ресторанов за границей и стимулировать экспорт продуктов питания путем внесениягочхуджан(паста из красного перца),дендян(соевая паста) иинсам(корейский женьшень) вCodex Alimentarius, свод международно признанных стандартов, касающихся продуктов питания, их производства и безопасности. На протяжении многих лет правительство тратило десятки миллионов долларов на продвижение корейских пищевых продуктов, ассоциирующихся с традиционной корейской кухнейхансик,платя телекомпаниям за показ документальных фильмов, а журналам — за публикацию рецептов различных корейских блюд. Государственные учреждения также организовывали кулинарные курсы в зарубежных культурных центрах и оказывали финансовую и другую поддержку корейским ресторанам, чтобы те разрабатывали новые блюда и повышали уровень обслуживания.

В начале 1990-х годов Япония импортироваламакколив относительно небольших количествах для своихдзайнити(корейцев, проживающих на территории Японии), однако экспорт резко возрос после первой «корейской волны» 2004 года, когда

Согласно данным Корейского центра агроторговли в Токио, в 2009 году Корея экспортировала 6,657 тоннмакколив Японию, что на 26 % больше, чем годом ранее.Макколи, продаваемый в литровых бутылках по 630 иен, преподносился целевой женской аудитории как оздоровительный напиток. Поклонники здорового образа жизни тоже попались на удочку и клялись, что несколько глотковмакколив день могут чудесным образом увеличить продолжительность жизни, снять стресс, снизить уровень холестерина, помочь пищеварению, улучшить кровообращение, устранить пигментные пятна, снизить кровяное давление, активизировать обмен веществ, снять усталость, повысить иммунитет, избавить от запоров, предотвратить рак шейки матки, устранить симптомы климакса и обеспечить организм десятью аминокислотами. К примеру, в мае 2009 года Kooksoondang133, один из крупнейших экспортеров напитка,продал более тридцати тысяч бутылок макколи через японскую сеть ресторанов Goshire, принадлежащую Ёнсаме134. Благодаря географической близости Японии и Кореи, Kooksoondang смог экспортировать непастеризованныймакколи, давая потребителям возможность оценить оригинальный вкус риса.

В связи с внезапным ростом спроса намакколив Японии сеть SBS в 2009 году выпустила пятисерийный документальный фильм о популярностимакколив стране восходящего солнца, возрождая интерес к этому традиционному напитку и даже национальную тоску по нему. Чхве Буль-Ам (Choe Bul-am, 1940 г. р.), пожилой южнокорейский актер, призвал свое поколение с ностальгией вспоминать времена молодости, попиваямакколи.Рассказывая о знаменитой таверне своей матери в Мёндоне, Чхве расхваливал жаждоутоляющие и освежающее свойствамакколи,развенчав его дурную репутацию бедняцкого напитка. Чтобы утолить внезапную тоску помакколи,дистрибьюторы начали продавать бутылки с охлажденным напитком на горных тропах (называя егохасанджу —алкоголь для спуска с горы), полях для гольфа и новых велосипедных маршрутах вдоль реки Ханган.

Чтобы привлечь внимание более молодой аудитории, рекламодатели взяли пример со своих японских коллег, рекламируямакколикак оздоровительный продукт, а также модный городской коктейль, подаваемый с такими экзотическими ингредиентами, как кедровые орехи, шафран, лист лотоса и юдзу135. В ответ на внезапное увлечениемакколина родине правительство Южной Кореи взяло на себя обязательство оказывать финансовую поддержку зарождающейся национальной индустрии. Как и в случае с индустрией информационных технологий, получавшей значительные государственные субсидии после финансового кризиса 1997 года, аналогичные преференции были предоставлены заводам по производствумакколи. В 2009 году правительство пообещало в течение следующих пяти лет вложить в отрасль 133 миллиона долларов в виде дотаций и налоговых льгот. Государственные ведомства, такие как Министерство продовольствия, сельского, лесного и рыбного хозяйства Южной Кореи (МПСЛР), также спонсировали различные мероприятия, например, «Выставку трансформации макколи», состоявшуюся 3 сентября 2009 года, на которой потребителям и потенциальным иностранным импортерам были представлены местные сортамакколииз семи провинций Южной Кореи. Чтобы пробудить патриотические чувства потребителей, правительство пообещало вывести пятнадцать новых сортов местного риса и воссоздать старинные солоды и рецепты, исчезнувшие в колониальный период; запатентовать новые методы ферментации через финансируемую правительством лабораторию (Корейский Институт Культуры); систематизировать производство местных дрожжей и внедрить систему лицензирования наподобие программы Blue Master в Германии. Также была создана новая система маркировкимакколипо аналогии с французским сертификатом AOC (фр.Appellation d'Origine Contrôlée, «контроль подлинности происхождения») для всех местных алкогольных напитков, основанная на месте происхождения используемых при их производстве ингредиентов, что было весьма непросто осуществить за столь короткий срок. Опять же, взывая к национальному самосознанию, местные пивовары при финансовой поддержке государства в ноябре 2009 года выпустили Макколи Нуво, чтобы ежегодно составлять конкуренцию молодому французскому вину Божоле Нуво (фр. Beaujolais Nouveau).

Когда первая «корейская волна» начала утихать, правительство Южной Кореи выдвинуло ряд новых инициатив, таких как «Стиль Хан»136 в 2007 году, для придания нового импульса вялой туриндустрии. Чтобы выжать максимум прибыли из успешных турпакетов «Зимняя Соната»и «Жемчужина дворца»(«Дэ Чан Гым», 2003)137, Национальная организация туризма Кореи запустила несколько кампаний по продвижению «аутентичной» корейской еды и напитков, чтобы привлечь туристов, в основном из Японии. Профессиональные сомелье, прошедшие обучение и имеющие лицензию на подбормакколик корейским блюдам,стали повсеместно встречаться в туристических районах, особенно в ресторанах традиционной корейской кухни. Несмотря на повальное увлечение всем корейским и правительственные инициативы, культурные критики были настроены скептически, утверждая, что это лишь временная причуда. С одной стороны, выходмакколина мировой рынок в качестве «национального продукта» оказался успешным, став символом триумфа неолиберализма и культурного преобразования никому не известного продукта во внеклассовый, транснациональный товар. Однако, несмотря на призывы корейских и зарубежных критиков позволить другим странам адаптировать корейские блюда и напитки под местные вкусы (что позволило цыпленку генерала Цо138, роллу «Калифорния», печенью с предсказаниями и чоп-суи139 стать мегапопулярными в США), государственные ведомства, такие как Президентский совет по национальной конкурентоспособности и Министерство продовольствия, сельского, лесного и рыбного хозяйства Южной Кореи, не согласились с этим. Они планировали вложить миллионы долларов в ребрендингмакколикак уникального явления традиционной корейской культуры и глобально жизнеспособного общественного бренда, что должно было повысить низкий рейтинг корейских национальных брендов. Эта затея обернулась грандиозным провалом. Чрезмерные затраты, неумелый маркетинг, отсутствие надлежащего взаимодействия как внутри страны, так и за рубежом, а также другие более серьезные проблемы, связанные с инициативами Южной Кореи по созданию национальных брендов, сделали невозможным продолжение кампании.

Проекты Ли — от продвижениямакколив качестве национального корейского напитка до многомиллиардного плана по восстановлению четырех крупнейших рек Южной Кореи вопреки протестам защитников окружающей среды, — продемонстрировали слабые стороны «бульдозерного подхода». Неспособность правительства устранить глубокое неравенство и решить социальные проблемы нового Юга стала очевидной не только в пищевой промышленности, но и в отношении к наиболее маргинализированным слоям населения Кореи.

Маргиналы в процветающей стране

В 1992 году Чандра Кумари Гурунг, тридцатипятилетняя непалка, отправилась в Южную Корею на заработки в качестве «иностранного стажера». Чандра, как и другие рабочие-мигранты

Для большинства рабочих-мигрантов суровое испытание, которому подверглась Чандра Гурунг, не стало неожиданностью. Отсутствие законов, защищающих иностранных рабочих, вынуждало их трудиться сверхурочно, чтобы выплачивать долги с процентами посредникам, которые привезли их в Корею. Большинство неквалифицированных рабочих, устроившихся на корейские заводы, не имели представления об опасных химических веществах и не проходили специального обучения по эксплуатации заводского оборудования. Все это приводило к несчастным случаям на производстве, возникновению профессиональных заболеваний и нещадной эксплуатации со стороны работодателей, которые знали, что мигранты не смогут пожаловаться властям.

В начале 1990-х годов в Южной Корее была создана Система производственного обучения, в рамках которой временных иностранных работников относили к числу стажеров (учеников), а не легальных рабочих. Растущее число нелегальных рабочих побудило правительство внедрить Систему разрешений на работу (СРР) и визовый статус E-9 (непрофессиональная занятость), которые позволили компаниям, испытывающим острую нехватку рабочей силы, нанимать рабочих-мигрантов легально. Большинство доступных этим людям вакансий были из категории «3D» (англ. dirty, dangerous, demanding; букв. грязными, опасными, физически изматывающими), их труд должен был избавить корейских рабочих от необходимости выполнять чёрную работу. В рамках СРР были заключены двусторонние соглашения с шестнадцатью странами, что привело к упрощению трансграничной трудовой миграции в Азии, увеличению числа рабочих-мигрантов в Корее, а также созданию более 180 НПО и групп оказания помощи мигрантам. Рост числа браков между мигрантами и корейцами в сельской местности способствовал появлению первой волны мультикультурных семей: с 2006 по 2012 год было зарегистрировано 238 000 международных браков; самую большую группу составили вьетнамские женщины, за ними следуютчосонджоки(этнические корейцы, проживающие в Китае). Несмотря на то, что международные брачные агентства процветают в Южной Корее уже более десяти лет, помогая тысячам корейских холостяков из сельской местности заключить брак с иностранками, последние по прибытии в Корею зачастую сталкиваются с такими проблемами, как слишком большая разница в возрасте, одиночество, депрессия, а также языковые и культурные барьеры, которые являются основной причиной распространенности домашнего насилия и разводов.

Брошенные: дети и сироты смешанного происхождения

В 2006 году Хайнс Уорд (Hines Ward, 1976 г. р.) из команды «Питтсбург Стилерз», ставший первым корейцем смешанного происхождения, удостоенным звания самого ценного игрока Суперкубка XL, оказался в центре внимания южнокорейских СМИ. Считавшийся прежде изгоем Уорд вернулся вместе с матерью в родной Сеул, где его с распростертыми объятиями встретили корейцы. Пожертвовав один миллион долларов на созданиеHines Ward Helping Hands Foundation, фонда по оказанию помощи детям от смешанных браков в Корее, Уорд вынес на публичное обсуждение проблему расовой и социальной дискриминации. Судьбы детей смешанного происхождения в Корее и возвращение на родину сотен усыновленных иностранцами корейцев из пятнадцати стран (таких как Бельгия, Дания, Франция, Швеция и США), ищущих своих родных, заставили людей задуматься и критически переосмыслить практику международного усыновления, а также бедственное положение матерей-одиночек, лишенных адекватной социальной поддержки и пособий.

5 февраля 2006 года Хайнс Уорд был назван самым ценным игроком Суперкубка XL после того, как он поймал пас с сорока трех ярдов от уайд-ресивера140 Антвана Рэндл Эля и совершил тачдаун, который привел команду «Питтсбург Стилерз» к решающей победе над командой «Сиэтл Сихокс» со счетом 21:10. В одночасье корейский ресивер смешанной расы превратился из социального изгоя в национального героя Южной Кореи. Когда в объектив камер попала татуировка Хайнса с его именем на корейском языке, публика с удивлением узнала, что он сын американского военнослужащего и кореянки. Большинство жителей Южной Кореи прежде никогда не слышали о Хайнсе Уорде и не проявляли ни малейшего интереса к американскому футболу. Мать Уорда, Ким Ён Хи (Kim Young Hee), работавшая в ночном клубе официанткой, познакомилась с его отцом, когда тот служил в Южной Корее. После свадьбы они переехали в США, когда Уорд был еще ребенком, но вскоре развелись. Суд США назначил опекуном Уорда отца, поскольку его мать очень плохо владела английским, однако в возрасте семи лет мальчик сбежал к матери, которая трудилась на трех работах, чтобы обеспечить его всем необходимым. Заклейменная как «шлюха янки», Ким понимала, что надежды на достойную жизнь на родине у них с сыном нет. На похоронах женщины в 1998 году родственники и члены семьи подвергли ее остракизму и оплевали за то, что она вышла замуж за афроамериканца. Более того, даже в корейской диаспоре в США их считали чужаками.

Учитывая прежнее к себе отношение, Уорду нелегко было справиться с внезапно свалившейся на него популярностью. Когда корейские компании стали предлагать прибывшему в Сеул Уорду выгодные рекламные контракты, он решил воспользоваться своим звездным статусом для борьбы с предрассудками в отношении детей смешанной расы в Корее. Пожертвовав один миллион долларов на создание фондаHines Ward Helping Hands Foundation, Уорд обратил внимание общественности на проблемы 35 000 детей смешанного происхождения, в том числекосианцев(детей корейцев и других азиатов смешанной расы), которые страдали от жестоких издевательств и дискриминации. В ответ на его кампанию по повышению осведомленности южнокорейские газеты стали призывать людей проявлять больше терпимости и сострадания к этой маргинализированной группе детей.

Если женщина в Южной Корее производила на свет ребенка смешанной расы, нередко случалось так, что родня либо избегала общения с ней, либо выгоняла

К началу 2000-х годов уже несколько поколений корейских детей, усыновленных иностранцами, достигли совершеннолетия и стали массово возвращаться на родину. Критически относясь к системе усыновления, они стремились изменить представление о сиротах, вдовах, одиноких матерях и практике усыновления в целом. Вернувшиеся корейцы совместными усилиями создали организациюAdoptee Solidarity Korea(Солидарность приёмных детей из Кореи), которая требовала положить конец практике международного усыновления южнокорейских сирот. Члены этой организации призывали корейское правительство сосредоточиться на реализации программ по половому просвещению, контролировать условия проживания детей в детских домах и приемных семьях, поощрять практику усыновления внутри страны и расширить меры социальной поддержки матерей-одиночек. Они также создали транснациональные организации, такие какGOA'L(Global Overseas Adoptees' Link), и пространства наподобие гостевого домаKoRoot, где предоставлялось жильё усыновленным корейцам, вернувшимся на родину. В 2004 году Сеул официально призналGOA'Lнеправительственной организацией, и с 2006 года она получает государственные субсидии.GOA'Lдаже открыла свой первый зарубежный филиал в Санта-Барбаре, штат Калифорния, чтобы помогать корейцам, усыновленным американцами, морально подготовиться к возвращению «домой».

С середины 1950-х годов более 200 000 корейских детей были усыновлены семьями из западных стран. Возвращение на родину, чтобы найти биологических родственников стало обычным явлением: около трех тысяч человек ежегодно прибывают в Корею с этой целью, часть из них в рамках спонсируемых правительством и другими организациями программ. В 1999 году членыGOA'Lвместе с другими усыновленными и местными общественными группами выступили за то, чтобы усыновленные имели право на получение визы F-4 (этнические корейцы) в соответствии с Законом о корейцах, проживающих за рубежом (англ.Overseas Koreans Act). Эта виза могла бы существенно упростить процесс их возвращения на родину за счет предоставления права на долгосрочное пребывание в стране и активное сотрудничество с корейскими гражданами при поиске биологических родителей. 24 апреля 2010 года Национальное собрание приняло поправку к Закону о гражданстве, позволяющую усыновленным восстановить корейское гражданство без необходимости отказываться от своего нынешнего гражданства. Эта поправка очень важна, поскольку прежде усыновленные теряли корейское гражданство сразу после усыновления и выезда из страны. 18 апреля 2011 года тринадцать усыновленных из Канады, Франции, Германии, Нидерландов, Швейцарии и США позировали перед камерами в Министерстве юстиции, став первыми этническими корейцами, усыновленными иностранцами, которые получили корейское гражданство. В своих мемуарах «Мимолетные видения» (англ. Fugitive Visions) Джейн Чон Тренка (Jane Jeong Trenka, 1972 г. р.) очень откровенно рассказывает о борьбе усыновленных за свою идентичность в Соединенных Штатах. Этнографический стиль повествования автора дает читателю представление о коллективном опыте усыновленных, которые предпочли вернуться и жить в Корее. Джейн Чон Тренка исследует чувство тоски по родине, возникающее у корейцев в Америке, их изоляцию в Корее из-за языкового барьера и невозможности вписаться в однородное общество (и в то же время чувство идентичности и принадлежности).

Борьба детей смешанного происхождения и приемных детей за свое место в корейском обществе уходит корнями в историю Южной Кореи как основной продуктPax Americana(лат.«Американский мир) и корейского национализма. Возвращение усыновленных корейцев обнажило уродливые реалии дискриминации детей смешанного происхождения и социальной стигматизации их матерей, которые все еще скрываются за фасадом прогресса и процветания.

Образовательная лихорадка: хагвоны и конкуренция за успех в Республике Корея

Становление Южной Кореи в качестве мировой экономической державы породило беспокойство по поводу того, как обогнать конкурентов. Преуспевающие жители Южной Кореи стали искать новые способы дать своим детям конкурентное преимущество для достижения успеха в глобальной экономике. Частное образование (квавэ),запрещенное президентом Чон Ду Хваном с 1980 по 1990 год для «поощрения равенства», могло стать трамплином к успеху. Сегодня по всей стране появилось множество коммерческиххагвонов,частных школ, предлагающих помощь в подготовке к важнейшим вступительным экзаменам в среднюю школу и университет. Для некоторых детейхагвон— это также место, где можно пообщаться с друзьями, что очень важно, учитывая их загруженность в школе. К 2010 году числохагвоновв Южной Корее достигло семидесяти тысяч и привело к росту цен на недвижимость в районах, где расположены самые престижные из них.

Переплетение истории элитного образования и недвижимости наиболее наглядно можно проследить на примере района Каннам. В 1970-х годах правительство Сеула в рамках программы по благоустройству города инициировало перенос нескольких лучших начальных и средних школ в Каннам, и вскоре эти учебные заведения стали ассоциироваться с успешным поступлением в элитные средние школы и университеты. Сегодня наибольшее числохагвоновсконцентрировано в квартале Тэчи-дон района Каннам, который называют «Меккой частного образования». Стоимость недвижимости резко возросла, цена квартир в жилых комплексах Ынма или Усон увеличилась на 300 % даже несмотря на то, что они выглядят как ветхие развалюхи. Большинство местных зданий (пяти- или шестиэтажных) пестрят вывесками, рекламирующими подготовительные школы по математике, английскому языку и другим предметам. По статистике, дети, прошедшие подготовку вхагвонахТэчи-дона, имеют наибольший шанс поступить в тройку самых престижных вузов Южной Кореи (Сеульский национальный университет, Университет Корё и Университет Ёнсе), а также университеты Лиги плюща в США. Район всегда переполнен родителями, учениками и желтыми школьными автобусами,стоящими в очереди на тесных улицах, чтобы развезти учеников по разным хагвонам.

В среднем южнокорейские родители ежегодно тратят более пятнадцати миллиардов долларов на частное образование, что более чем в три раза превышает средний показатель по другим странам-членам Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). В 2010 году 74 % всех учащихся посещали дополнительные занятия вхагвонахили пользовались услугами частных репетиторов, что в среднем обходилось в 2600 долларов на одного учащегося в год. В 2008 году государство ограничило время работыхагвоновв Сеуле до 22 часов и даже вознаграждало граждан за информацию о нарушителях, чтобы стабилизировать ситуацию. Несмотря на все эти законодательные меры, родители по-прежнему предпочитают отправлять детей в небольшие, частные и дорогиехагвонывместо более крупных, но менее престижных.

Единообразный учебный план, разработанный правительством, и постоянный акцент на важности образования привели к плохой успеваемости учеников, привыкших к жесткой иерархической системе; эта система также подавляет креативность и новаторство. Наибольшей мотивацией для обучения в элитномхагвонеявляется поступление в один из трех самых престижных университетов Южной Кореи. Поступление в университет настолько важно для будущего учеников, что родители готовы вкладывать большие деньги в частное образование. В день вступительных экзаменов родители собираются в церквях и храмах, чтобы помолиться об успехе своих детей; самолетам не разрешают взлетать, чтобы снизить уровень шума; а офисы и фондовый рынок открываются позже, чтобы учащиеся могли без пробок добраться до места сдачи экзаменов. Неудивительно, что в столь напряженной обстановке дети испытывают невероятный стресс. Учащиеся из Южной Кореи являются самыми несчастными среди стран ОЭСР и чаще всего совершают самоубийства. Результаты тестов и статистика приема в университеты показывают, что инвестирование в посещение элитногохагвонадействительно приносит свои плоды (хотя это и не единственный фактор). К примеру, в 2000 году из 713 сеульских старшеклассников, поступивших в Сеульский национальный университет, 292 (41%) проживали в районе Каннам, причем большинство из них посещали самый престижныйхагвонТэчи-дона. В 2019 году статистика не изменилась.

Конкурентная система образования в Южной Корее привела к появлению нового типа «матери-менеджера». Еще в 1964 году матери начали принимать участие в образовательной политике: когда выяснилось, что на один из вопросов вступительного экзамена об ингредиентах ириски можно было дать сразу два правильных ответа, возмущенные матери начали готовить ириски с использованием альтернативного ингредиента прямо у здания Министерства образования, чтобы выразить свое возмущение допущенной ошибкой. В конечном итоге давление со стороны матерей привело к отставке заместителя министра образования и суперинтенданта Сеула, а несколько десятков студентов были зачислены в вуз задним числом. Сегодня матери часто собираются в кафе Тэчи-дона, чтобы поделиться опытом или нанять менеджера по образованию, который поможет их ребенку поступить в престижныйхагвон.Этот феномен запечатлен в недавно вышедшем мегапопулярном телесериале канала JTBC «Небесный замок»(SKY Castle141, 2018). Матери (даже высокообразованные) нередко отказываются от карьеры, чтобы целый день заниматься детьми и их образованием, посвящая всю свою жизнь их успеху. Таким женщинам дают прозвище «Каннам аджумма»(женщина средних лет из Каннама) или менее благозвучное «мамаша Тэчи-дон», аналог «матери-тигрицы» в США. В целом, критики осуждают существованиехагвоновза то, что они усиливают разрыв между бедными и богатыми в Южной Корее.

Еще одна форма культурного капитала, необходимая Корее в ее борьбе за глобальное влияние — это владение английским, гарантирующее успех на рынке труда. Потенциальные работодатели обычно требуют от соискателей сдачи TOEFL (тест по английскому языку как иностранному) или TOEIC (тест по английскому языку для международного общения в деловой среде), чтобы продемонстрировать уровень владения языком. В 1997 году Министерство образования сделало обязательным изучение английского языка в начальной школе, но родители продолжали вкладывать средства в дополнительные занятия по этому предмету. Согласно отчету Института экономических исследований Samsung 2008 года, корейцы ежегодно тратили около пятнадцати триллионоввон($15,8 млрд) на изучение английского языка. Кроме того, более сорока тысяч школьников вместе со своими матерями переехали в англоязычные страны, такие как Австралия, Канада, Индия, Малайзия, Новая Зеландия, Филиппины, Сингапур и США, а их отцы остались дома. Движимые желанием дать своим детям преимущество в виде владения английским языком, эти семьи «диких гусей»142 изменили традиционные схемы миграции, что потребовало больших финансовых, социальных и психологических затрат. Перебравшись на Запад, им приходится иметь дело с целым рядом эмоциональных проблем. Корейские студенты, составляющие третью по величине группу иностранных студентов в США, ощущают себя аутсайдерами, столкнувшись с чуждыми им культурными ценностями и языковым барьером, особенно в начале обучения за рубежом. Исследования показали, что они реже обращаются к психотерапевтам для лечения таких состояний, как депрессия и тревога, из-за социальной стигмы и культурного дискомфорта, связанного с обращением за помощью. Пары, живущие в разлуке, чувствуют, что отдаляются друг от друга, но оправдывают свое решение тем, что их долг — пожертвовать своим счастьем ради блага детей.

Республика Подделок? Скандалы, связанные с Син Чон А и Хван У Cоком

Зацикленность корейцев на дипломах об образовании и стремление добиться успеха привели к двум крупным инцидентам, потрясшим академический мир. В 2007 году, вскоре после того, как Син Чон А (Sin Jeong-a, 1972 г. р.) назначили одним из кураторов биеннале 2008 года в Кванджу, Университет Тангук обвинил ее в подделке диплома доктора наук Йельского университета, что вызвало скандал национального масштаба. Пресса изображала ее коварной соблазнительницей, которая воспользовалась связями своего влиятельного любовника Пён Ян Гёна (Byeon Yanggyun, 1949 г. р.), бывшего секретаря президента Но Му Хёна и выпускника Йельского университета, для получения государственного финансирования, которое помогло ей сделать карьеру и стать воплощением успешной кореянки. А тем временем Хван У Сок (Hwan Useok, 1953 г. р.), профессор териогенологии143 и биотехнологии Сеульского национального университета, тоже оказался втянут в глобальный скандал. В 2004 и 2005 годах сфальсифицированные результаты его экспериментов по изучению стволовых клеток появились в таких известных научных журналах, какScience. Хвана, прежде считавшегося гордостью Кореи, обвинили в растрате и нарушении законов биоэтики и уволили из университета.

Эти два нашумевших случая свидетельствуют не только о сильном давлении на ученых, от которых требуют достижений мирового уровня, но и о проблеме плагиата и подделок в Республике Корея. Южная Корея имеет долгую историю производства фальсификата, от поддельных костюмов Пьера Кардена в Мёндоне в 1970-х годах до фальшивой продукции Nike и Adidas в 1980-х. Производители контрафакта в таких районах, как Тондэмунгу144 процветали до недавнего времени, пока правительство не начало пресекать нарушения прав интеллектуальной собственности, что, в свою очередь, вытеснило пиратство за пределы РК, в такие страны, как Китай и Вьетнам, где корейские производители подделок продолжают промышлять на одном из крупнейших рынков контрафакта в мире. Так что многие ученые не считали зазорным мошенничество в «Республике Подделок».

Син Чон А прежде уже оказывалась в центре внимания прессы. В 1995 году двадцатитрехлетняя Син была в числе выживших, извлеченных из-под обломков торгового центра Сампун145 после восьмичасового пребывания в ловушке. Это было одно из самых смертоносных обрушений зданий до теракта 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке. Катастрофа в Сеуле унесла жизни 502 человек, еще 937 получили ранения. Подобно подростку-аферисту Фрэнку Абигнейлу из биографической криминальной драмы 2002 года «Поймай меня, если сможешь»(англ.Catch Me If You Can) с Леонардо Ди Каприо в главной роли, Син благодаря дружбе с арт-дилерами и меценатами, а также наличию двух поддельных дипломов об окончании Канзасского и Йельского университетов смогла получить престижнейшую работу в художественном музее Кумхо в Сеуле в 1997 году. Подавая заявление на должность ассистента профессора в Университете Тангук, Син представила статью «Гийом Аполлинер: Вдохновитель примитивизма, Пикабиа и Дюшана»146, которая, как выяснилось впоследствии, оказалась копией докторской диссертации греческой исследовательницы Екатерини Самалтану-Циакма (Ekaterini Samaltanou-Tsiakma), которую та защитила в Университете Вирджинии в 1981 году. К 2002 году Син стала главным куратором художественной галереи современного искусства Сонкок, одной из лучших в Сеуле. А тем временем сотрудники факультета искусств университета Тангук заподозрили147, что Син Чон А не проходила обучение в Йельском университете. Когда представители последнего подтвердили, что диплом Син — подделка, к их удивлению, Университет Тангук в 2008 году подал иск на пятьдесят миллионов долларов против Йельского университета, предъявив суду отправленный сотрудником этого учебного заведения факс, подтверждающий подлинность диплома Син Чон А (который оказался административной ошибкой). Расследование показало, что Син поднялась на вершину мира науки и искусства, имея лишь школьный аттестат, что стало очередным подтверждением коррумпированности элиты и царящего в этой среде кумовства. Пикантные фотографии ее любовника — ближайшего помощника президента Но Му Хёна — прояснили, как именно Син удалось занять столь престижные должности. В итоге Син Чон А отделалась мягким приговором: восемнадцать месяцев тюремного заключения за подделку документов и присвоение денег художественной галереи Сонкок.

Аналогичное фиаско потерпел еще один профессор — Хван У Сок, которого перестали считать национальным героем после того, как журналNatureобвинил его в фабрикации доказательств успешного клонирования эмбриональных стволовых клеток человека, опубликованных в престижном журналеScienceв 2004 и 2005 годах. В отличие от Син Чон А, дипломы Хвана были настоящими, однако в ходе своих исследований он дерзко пренебрег всеми законами биоэтики. Хван получил степень магистра в области ветеринарной медицины и доктора териогенологии в Сеульском национальном университете. Проработав некоторое время в Университете Хоккайдо, в 1986 году он вернулся в свою альма-матер. Стремительный взлет Хвана к славе начался в 1999 году, когда он заявил об успешном клонировании коровы — потрясающее достижение, хотя и ничем не подтвержденное. В мае 2004 года Хван опубликовал новую статью в журналеScience,в которой утверждал, что он и его коллеги совершили биотехнологический прорыв, создав одиннадцать линий человеческих эмбриональных стволовых клеток из 185 яйцеклеток, после чего получил множество грантов от Министерства науки и технологий и других ведомств. Вскоре Хван возглавил только что построенный Всемирный банк стволовых клеток (англ.World Stem Cell Hub) при Госпитале Сеульского национального университета и приобрел репутацию национального героя. Возможность извлечения стволовых клеток из клонированного человеческого эмбриона была революционной и давала шанс на разработку новых методов лечения травм спинного мозга и болезни Альцгеймера. Хван вновь потряс весь мир, когда в 2005 году представил вниманию общественности Снуппи148, первую клонированную собаку, щенка породы афганская борзая, которого журналTimeназвал «Изобретением года».

1 июня 2005 года Лю Ён Чжун (Ryu Yongjun), научный сотрудник одной из лабораторий Хвана, отправил корейской телевизионной сети MBC (Munhwa Broadcasting Corporation) письмо по электронной почте, в котором сообщал о мошенничестве, а телешоуPD Sucheopпровело журналистское расследование и выпустило в эфир две программы, посвященные исследовательским проектам Хвана. Прозвучали обвинения, что ученый не только cфабриковал доказательства, но и принуждал женщин из своей исследовательской группы становиться донорами яйцеклеток. Коллега Хвана, Джеральд Шаттен из Питтсбургского университета, потребовал, чтобыScienceудалила его имя из статьи, которая, по его словам, была недостоверной и неэтичной. Скандал принял драматический оборот, когда соратник Хвана, Но Сын Иль (No Seung-il), сообщил СМИ о том, что девять из одиннадцати линий стволовых клеток были дефектными из-за загрязнения и подмены. Независимая комиссия пришла к выводу, что Хван намеренно сфабриковал результаты, опубликованные в журналеScience;генетическая эквивалентность клонированных стволовых клеток и ДНК пациентов, на основе которой они якобы были созданы, так и не была установлена. Комиссия обвинила Хвана в фальсификации данных и нарушении этических норм, что нанесло серьезный урон престижу научного сообщества Южной Кореи.

Несмотря на то, что Хван У Сок публично признался в нарушении этических норм, сотни южнокорейских женщин в знак поддержки выразили желание пожертвовать свои яйцеклетки для исследования стволовых клеток. Сторонники Хвана даже создали веб-сайт, где в режиме онлайн принимаются заявки от потенциальных доноров, число которых в начале декабря 2005 года достигло 725. Для них Хван — южнокорейский Альберт Эйнштейн, несомненно достойный выпущенной в его честь в 2005 году марки с изображением силуэта человека, встающего из инвалидного кресла. Чтобы спасти свою репутацию, Сеульский национальный университет уволил ученого за нарушения биологической этики в 2006 году. Затем Центральный суд Сеула приговорил его к двум годам тюремного заключения условно за растрату выделенных на исследования средств и нелегальное приобретение человеческих яйцеклеток, а также запретил Хвану в дальнейшем заниматься изучением человеческих стволовых клеток. Сегодня, несмотря на подмоченную в научных кругах репутацию, Хван У Сок продолжает клонировать крупный рогатый скот и умерших домашних животных в своей лаборатории Sooam Biotech при поддержке ряда компаний из Китая и США.

Чужаки навеки? Перебежчики из Северной Кореи, беженцы или люди новой земли?

9 января 2005 года Министерство объединения Республики Корея149 объявило, что отныне официальным термином для обозначения

В период с 1961 по 1993 год правительство Южной Кореи относилось к перебежчикам как к национальным героям. Вплоть до 1993 года действовал специальный закон, гарантировавший каждому перебежчику защиту и пакет финансовой помощи, размер которой зависел от его политической и «разведывательной» ценности. После падения «железного занавеса» правительство Южной Кореи изменило свою политику в отношении беженцев из КНДР, что во многом определило то, как южнокорейцы относятся к ним сегодня. В середине 1990-х годов из-за катастрофического голода в Северной Корее в третьи страны (и особенно в Юго-Восточную Азию) через Китай хлынула первая большая волна беженцев; однако у них не было иного выхода, кроме как поселиться в Южной Корее. Получить статус беженца было очень непросто: люди, пересекавшие границу Китая в поисках пищи, не могли претендовать на убежище, поскольку не имели возможности документально подтвердить «преследование», как того требовало УВКБ ООН (Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев). Перебраться на Юг было не менее сложно, поскольку северокорейские беженцы подвергались допросам в Национальной разведывательной службе и Национальном полицейском управлении, а затем их отправляли в Ханавон, закрытое государственное учреждение для переселенцев. Здесь они в течение трех месяцев проходили программу адаптации, после чего государство признавало их пригодными для интеграции в местное сообщество и предлагало различные меры поддержки: от помощи в трудоустройстве до жилищных субсидий и бесплатного медобслуживания.

В 2015 году на Юге проживало около тридцати тысяч северокорейцев, многие из которых бежали из страны из-за голода. Активная южнокорейская пропаганда обещала беженцам свободную и безбедную жизнь, однако на деле выжить на капиталистическом Юге оказалось очень непросто. Несмотря на общее происхождение, десятилетия исторической вражды и радикально разные модели социализации привели к возникновению культурных и социальных барьеров, которые отдалили друг от друга два соседних народа. Жители Южной Кореи редко доверяли приезжим, которых они воспринимали сквозь призму неприязни к КНДР. Такое недоверие вынуждало перебежчиков просить об освобождении от обязательной военной службы (в соответствии со статьей 64 Закона о военной службе), что еще более усугубляло ощущение отчужденности. Чтобы развеять подозрения, перебежчики старались скрыть правду о своем происхождении, имитируя акцент, речь, жесты и манеры своих новых соотечественников. Новоприбывшим также приходилось селиться в малообеспеченных районах, несмотря на щедрые жилищные субсидии и социальные пособия, которые они получали от государства. Неквалифицированные северокорейские женщины, не имевшие работы до того, как они покинули свои дома, столкнулись с серьезными проблемами при поиске работы. Понимая, что в Южной Корее у них практически нет шансов преуспеть и улучшить свое социальное положение, некоторые беженцы решились на повторную иммиграцию, надеясь найти способ попасть в Европу или США (куда им ранее было отказано во въезде) через посредников, что сделало их уязвимыми для вымогательств и сексуального насилия. Более того, поскольку правительство Южной Кореи сразу же признавало северокорейских перебежчиков гражданами Южной Кореи после прохождения социальной адаптации в центре Ханавон, они больше не могли претендовать на статус беженцев. В результате потенциальные принимающие страны обращались с ними как с любыми другими мигрантами, лишая льгот и юридического представительства.

Исключением стала Великобритания, которая принимала беженцев из Северной Кореи, начиная с 2004 года. Однако в 2008 году Пограничная служба Великобритании объявила, что будет депортировать всех перебежчиков из Северной Кореи, которые уже получили убежище на Юге, опасаясь наплыва китайских иммигрантов, выдающих себя за северокорейских беженцев. Сегодня из двадцати тысяч корейцев, сделавших Нью-Малден своим домом, около семисот — северокорейские перебежчики. В 1970-х годах, когда филиалы южнокорейских компаний стали появляться по всему миру, корейских бизнесменов и студентов привлекли в Нью-Малден низкие цены на жилье и относительная близость к Лондону. В 1980-х годах в городе уже проживало так много корейцев, что начал формироваться оживленный Корейский квартал. Многие северокорейцы, оказавшиеся в Нью-Малдене, иммигрировали дважды — сначала переселились на Юг, а затем в Великобританию, страну, которая традиционно поддерживала нейтральные отношения с Северной Кореей. Нью-Малден привлекал их тем, что там было больше двадцати корейских ресторанов, корейский супермаркет, корейскоязычная церковь, владеющие корейским агенты по продаже недвижимости, корейские таксомоторные компании, кафе,норабанг(караоке), пекарня и даже корейская газета. Хотя множество двойных вывесок на английском и корейском языках должны были свидетельствовать о мирном сосуществовании, за идиллическим фасадом скрывались напряженность и дискомфорт, по-прежнему разделявшие корейцев с Севера и Юга. Последние приехали в Англию на работу или для повышения уровня образования, а первые были просто беженцами.

Перебежчики из Нью-Малдена не были представителями северокорейской элиты, как Тхэ Ён Хо (Thae Yong-ho, 1962 г. р.), бывший заместитель посла КНДР в Великобритании, который в 2016 году вместе со своей семьей перебрался в Южную Корею. По большей части это были бывшие солдаты или рабочие, которые иммигрировали в силу безвыходных обстоятельств и теперь страдали от психологической травмы, вызванной разлукой с близкими. Беженцы предпочитали селиться рядом с другими корейцами и потому у них не было стимула изучать английский язык или интегрироваться в другие этнические группы. Как ни парадоксально, без экономической поддержки южнокорейских компаний и малого бизнеса северокорейцы вряд ли смогли бы выжить, не говоря уже о создании собственной общины. Многие из них трудились на предприятиях, принадлежащих южнокорейцам, например, официантами или рабочими на фабриках. Сегодня эти беженцы собираются в Ассоциации резидентов корейского происхождения (англ. Korean Nationality Residents Association) — одной из двух северокорейских групп, которые оказывают поддержку беженцам, финансируют работу корейской школы и проводят культурные мероприятия.

С одной стороны, Нью-Малден дает представление о том, как может выглядеть объединенная Корея в далеком будущем, а с другой, демонстрирует глубочайший раскол (от политических и культурных различий до психологических травм, пережитых перебежчиками), преодолеть который можно лишь путем душевного исцеления, примирения и взаимного доверия. Печальная судьба Чхве Чон Хва (Choe Junghwa, 1966 г. р.) раскрывает всю сложность индивидуального опыта каждого перебежчика. Катастрофический голод, унесший жизни более трех миллионов его соотечественников, побудил Чхве покинуть родину. Став свидетелем смерти от голода трех своих братьев, Чхве, торговавший на черном рынке, скопил достаточно денег, чтобы заплатить китайскому посреднику за вывоз с

Похороны врага или политика балансирования на грани войны? Ядерные испытания и ракеты дальнего радиуса действия

9 октября 2006 года КНДР провела испытание ядерного взрывного устройства в подземных тоннелях на отдаленном горном полигоне Пунги-ри в провинции Хамгён-Пукто, после чего по стране прокатилась волна подземных толчков магнитудой 3,6 баллов по шкале Рихтера. Это событие вызвало возмущение мировой общественности. Совет Безопасности ООН призвал КНДР взять на себя обязательства по денуклеаризации Корейского полуострова вместо того, чтобы угрожать безопасности азиатского региона и всего мира. Министерство иностранных дел Северной Кореи объявило проведенное испытание историческим событием и большим прорывом в деле обретения независимости и укрепления обороноспособности. Северная Корея стала девятой страной, обладающей атомным оружием, а вместе с тем и членом эксклюзивного клуба ядерных держав. В ходе первого раунда шестисторонних переговоров по урегулированию северокорейской ядерной проблемы в 2004 году (в которых участвовали Китай, Япония, Россия, Южная Корея и США) еще оставалась надежда на то, что КНДР заморозит свои ядерные объекты в обмен на энергетическую и другую помощь. Провал переговоров напомнил миру о серьезности ядерных амбиций Севера. С дипломатической точки зрения, переговоры продемонстрировали способность КНДР использовать свой военный потенциал для получения финансовых гарантий от Запада, эксперты называют такую тактику «балансированием на грани войны»150.

Северная Корея начала втайне разрабатывать атомное оружие в начале 1980-х годов, когда в Йонбёне был построен реактор по производству плутония. В 1994 году, когда пост президента США занимал Билл Клинтон, КНДР и Соединенные Штаты заключили Рамочное соглашение о замораживании ядерной программы Северной Кореи в обмен на строительство двух современных атомных электростанций с легководными реакторами. Однако в 2002 году КНДР начала заниматься обогащением урана и плутония, и, сославшись на враждебность администрации Джорджа Буша-младшего, отказалась в дальнейшем придерживаться принципов, изложенных в Рамочном соглашении. Это привело к высылке инспекторов Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ), и Северная Корея приступила к переработке конструкции топливных стержней для производства плутония. В 2003 году КНДР вышла из Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) после того, как Соединенные Штаты отказались поставлять легководные реакторы и исполнять другие обязательства, предусмотренные ранее достигнутым соглашением.

Для финансирования своих ядерных и ракетных программ северокорейцы зарабатывают деньги за рубежом, поставляя примерно 40 % ракетных систем мирового театра военных действий, включая пусковые платформы, ракеты и объекты инфраструктуры. В конце 1970-х годов КНДР потерпела несколько неудач при разработке баллистических ракет, когда она пыталась воспроизвести советские и китайские ракеты малой дальности. Однако при содействии Египта Северная Корея приобрела советские ракеты «Скад-Б», что дало возможность ее инженерам разработать их копии, такие как «Хвасон-5», баллистическую ракету малой дальности, которую можно было усовершенствовать для доставки ядерной боеголовки. Именно благодаря косвенной технической помощи Китая, Пакистана и России КНДР удалось создать собственную ядерную программу. Причем Северная Корея не делает секрета из того, что ядерные технологии нужны ей не только для отстаивания своей независимости, но и чтобы «торговаться» за свою безопасность. Более того, ведя переговоры о ядерном разоружении, КНДР не забывает и о культурной дипломатии, стараясь предстать перед мировым сообществом в новом свете.

Мы привезем музыкантов: Нью-Йоркская филармоническая и симфоническая дипломатия

26 февраля 2008 года Нью-Йоркский филармонический оркестр отыграл в Большом театре Восточного Пхеньяна целый концерт, который был показан не только по Северокорейскому национальному телевидению, но и в прямом эфире транслировался телеканалом CNN в Канаде и США и телесетью MBC в Южной Корее. Учитывая зашедшие в тупик ядерные переговоры, предложение Севера предоставить беспрецедентный доступ в страну примерно тремстам иностранным репортерам, освещавшим это историческое событие, стало важным жестом. Предоставив доступ в Интернет и неограниченную возможность совершать международные телефонные звонки, КНДР установила символическую связь с глобальными коммуникационными сетями.

13 августа 2007 года Нью-Йоркский филармонический оркестр сообщил о получении приглашения выступить в Северной Корее через представителя Министерства культуры. Несколько месяцев спустя группа официальных лиц, представляющих оркестр, отправилась в Пхеньян, чтобы осмотреть три концертных зала, включая два самых известных театра КНДР: Моранбон и Большой театр Восточного Пхеньяна. Стороны обсудили материально-технические условия, включая возможность встречи с музыкантами, права на трансляцию и другие вопросы, прояснение которых необходимо для успешного проведения мероприятия. В декабре Зарин Мехта, президент и исполнительный директор Нью-Йоркского филармонического оркестра, и Пак Киль Ён (Bak Gilyeon), посол Северной Кореи в США, провели совместную пресс-конференцию, объявив о принятии приглашения и назвав это событие «проявлением сплочающей силы музыки и возможностью добиться взаимного уважения посредством культуры и снижения напряженности в отношениях».

Некоторые даже вложили личные средства в этот исторический культурный обмен. Йоко Нагаэ Ческина, японская филантропка, живущая в Италии, сделала щедрое пожертвование, а Пак Сам Гу (Bak Samgu, 1945 г. р.), председатель чеболя Kumho Group, предоставил самолет Boeing 747 авиакомпании Asiana Airlines для отправки оркестра в Пхеньян. Чтобы сделать культурный обмен наиболее эффективным, дирижер Лорин Маазель организовал совместные мастер-классы для северокорейских музыкантов и членов филармонии. Сторонники мероприятия считали его важным шагом на пути к миру, а противники — пиар-ходом Севера с целью придать легитимность своему режиму, исполнив оду Ким Чен Иру. В 1956 году Бостонский симфонический оркестр стал первым американским оркестром, выступившим в Советском Союзе; Филадельфийский оркестр посещал Китай в 1973 году, однако это был первый случай, когда музыканты крупного американского оркестра (130 человек) ступили на сцену в Пхеньяне. Поклонники классической музыки искали в подборке произведений скрытые смыслы. В стране, где запрещена музыка в стиле джаз, оркестровая пьеса «Американец в Париже»Джорджа Гершвина казалась подрывной, а симфония № 9 Дворжака «Из Нового Света», вдохновленная духовной музыкой коренных американцев и афроамериканцев, подчеркивала культурное разнообразие Америки. Учитывая поддержку Севером движения «Черные пантеры» в 1970-х годах, северокорейские чиновники, возможно, воспринимали это произведение с иронией, как символ угнетения

Истина есть исцеление: Комиссия по установлению истины и примирению

Изумительная музыка, доносившаяся с Севера, не могла залечить раны, оставленные жестоким подавлением инакомыслия на Юге с момента его рождения. В период с конца октября 1948 года по июль 1949 года в уезде Куре (провинция Чолла-Намдо), где были расквартированы три полка южнокорейской армии, полиция без разбора пытала и убивала гражданских лиц вскоре после восстания в Йосу-Сунчхоне в октябре 1948 года. Тогда две тысячи солдат подняли мятеж против антикоммунистического правительства Ли Сын Мана в знак несогласия с кровавым подавлением восстания на острове Чеджудо, жители которого выступали против проведения раздельных выборов на Юге и Севере. Члены Ассоциации корейской молодежи (Korean Youth Association) уезда Куре тоже участвовали в систематическом уничтожении мирных жителей, провоцируя конфликты и давая ложные показания против гражданских, которые якобы пособничали местным коммунистам. Осуществив выездные экспертизы и полевые исследования, 18 июня 2007 года группа археологов провела эксгумацию около семидесяти задержанных полицией Куре гражданских лиц, которые были казнены во дворе полицейского участка без надлежащего судебного разбирательства и захоронены у горы Бонсон.

После того, как в Южной Африке была создана Комиссия по установлению истины и примирению, целью которой являлось примирение с наследием апартеида и колониализма, Южная Корея в 2000 году создала собственную комиссию, чтобы сразиться с призраками прошлого. Когда первая Комиссия по установлению истины (Президентская комиссия по расследованию подозрительных смертей за период с 1975 по 1987 год) при президенте Ким Дэ Чжуне завершила свою работу в 2004 году, Национальное собрание потребовало более подробного отчета независимой комиссии, чтобы разобраться в таких трагических эпизодах современной истории Кореи, как японский колониализм, национальный раскол, три долгих десятилетия диктатуры, судьба корейской диаспоры за рубежом и т. д., которые были «заметены под ковер» холодной войной и диктатурой. 1 декабря 2005 года Национальное собрание Республики Корея приняло закон о создании независимой Комиссии по установлению истины и примирению (КИП), в сферу компетенции которой вошли политические убийства, пытки, насильственные исчезновения151, сфабрикованные судебные процессы, казни и другие нарушения прав человека, совершенные государством.

При участии одной женщины и четырнадцати мужчин-следователей и поддержке штата из 240 человек, комиссия, годовой бюджет которой составлял девятнадцать миллионов долларов, приступила к расследованию различных злодеяний, совершенных с 1910 по 1993 гг., на основании жалоб, поданных гражданскими лицами. В итоговом отчете была представлена информация о массовых убийствах гражданского населения и нарушениях прав человека, разглашение данных о которых прежде считалось нарушением Закона о национальной безопасности. По итогам расследования были опубликованы четыре тома и два электронных файла, которые стали достоянием общественности в декабре 2010 года. В связи с упомянутыми выше массовыми убийствами в уезде Куре комиссия посоветовала правительству Южной Кореи принести официальные извинения семьям жертв, восстановить доброе имя погибших, отредактировав исторические записи с учетом сделанных комиссией выводов, а также использовать результаты расследования для просвещения общественности.

Человеческое лицо трагедии придают рассказы конкретных людей, например, история Со Чан Дока (Seo Changdeok, 1948 г. р.), рыбака, которого в 1967 году северокорейцы шесть дней держали в плену. На протяжении тридцати трех дней он подвергался жестоким пыткам от рук силовиков Ли Сын Мана и был вынужден сделать ложное признание о том, что он является северокорейским шпионом. Другой резонансный случай — история Им Сон Гука (Im Seongguk, 1950–85 гг.), которого силы безопасности пытали на протяжении двадцати восьми часов в Кванджу, в результате чего он умер от удара током. Отчет комиссии содержал шокирующие свидетельства нарушений гражданских прав со стороны КЦРУ, фальсификации обвинений в шпионаже в отношении отдельных лиц с использованием Закона о национальной безопасности и Антикоммунистического закона, а также жутких массовых убийств граждан во время Корейской войны правыми группами линчевателей и военнослужащими Республики Корея. Чтобы установить истину о событиях прошлого, комиссия призвала различные государственные органы, причастные к совершению этих злодеяний, рассекретить документы. К их числу относятся национальная полиция, Министерство обороны и Национальная разведывательная служба. Все они по требованию комиссии должны были сотрудничать со следователями при определении мест захоронений на основании свидетельств очевидцев. Члены комиссий по установлению истины проводили встречи и семинары с различными правительственными организациями, а также делились своими выводами и тесно сотрудничали с местными организациями при опрашивании членов семей погибших и эксгумации тел.

Когда в феврале 2008 года консервативная Партия великой страны (англ. Grand National Party)152 взяла под свой контроль Национальное собрание при президенте Ли Мён Баке, членов комиссии стали вынуждать завершить работу, значительно сократив бюджет и введя ограничения на проведение расследований. Прогрессисты столкнулись с консерваторами, когда Син Чжи Хо (Sin Jiho), депутат Партии великой страны, вынес на рассмотрение законопроект об объединении нескольких комиссий по установлению истины, поскольку разгорелись споры по поводу содержания документов. К моменту роспуска КИП в июне 2010 года были расследованы тысячи случаев внесудебных расправ, массовых казней и пыток. Важность и историческая значимость доклада комиссии заключалась в том, что в нем основное внимание уделялось показаниям жертв, и в очень конфуцианской манере была предпринята попытка исправить ошибки прошлого, восстановив доброе имя обвиняемых вместо того, чтобы осудить тех, кто совершал злодеяния.

VII. Корея на мировой арене

2010-е годы ознаменовались растущим глобальным увлечением всем корейским — К-pop, телефонами Samsung, косметической хирургией, едой, а также снимками КНДР на Google Maps и в Instagram. Начав практически с нуля, Юг добился международного признания и продемонстрировал свое лидерство, проведя саммит «Большой двадцатки» и Зимние Олимпийские игры 2018 года. После смерти Ким Чен Ира в 2011 году мир с замиранием сердца следил за тем, как его младший сын, получивший образование в Швейцарии Ким Чен Ын, взял бразды правления страной в свои руки. Молодой Ким унаследовал экономику, разрушенную опустошительным голодом, десятилетиями бесхозяйственности и западными санкциями. Он также взял на себя ответственность за огромный арсенал ядерного оружия и череду военных провокаций. Несмотря на все различия, у КНДР и Республики Корея были общие проблемы: один из самых высоких уровней самоубийств в мире, низкая рождаемость, гендерное неравенство

Новое сияющее солнце: конец династии и начало следующего династического цикла

19 декабря 2011 года Центральное телевидение Северной Кореи сообщило о том, что Ким Чен Ир скончался двумя днями ранее от обширного инфаркта во время поездки на своем любимом бронепоезде.

Фото 12. Движение #MeToo в Сеуле.

Вооруженные силы Южной Кореи были приведены в состояние повышенной боевой готовности, поскольку будущее режима оказалось под вопросом. Через несколько часов после шокирующего заявления Трудовая партия Кореи призвала страну объединиться под руководством Ким Чен Ына, младшего сына Ким Чен Ира, который стал представителем третьего поколения династии Кимов, возглавившим страну после назначения на пост верховного лидера КНДР. «Ангельское» лицо нового вождя Северной Кореи, удивительно похожее на лицо его деда, Ким Ир Сена, дарило надежду на оттепель или, по крайней мере, реформы наподобие тех, что были проведены в Китае.

Второй ребенок Ким Чен Ира (1941–2011) и Ко Ён Хи (Go Yeonghui, 1952–2004)153, Ким Чен Ын (1983 г. р.) стал первым северокорейским лидером, родившимся после основания государства.

Фото 13. PC-Bang (компьютерный клуб) в Сеуле.

15 января 2009 года старший Ким назначил Ким Чен Ына своим преемником. Чтобы узаконить династическую преемственность и гарантировать приход сына к власти, Ким Чен Ир в 2010 году присвоил ему звание генерал-полковника и назначил Генеральным секретарем Центрального комитета Трудовой партии Кореи. За счет привнесения соперничества в элитные круги режима, Ким дал младшему сыну возможность использовать конкуренцию для укрепления своей власти. Некоторые расценили появление Ким Чен Ына на таких важных мероприятиях, как шестьдесят пятая годовщина Трудовой партии и инспекция военных объектов, как подготовку нового лидера. Его отец, Ким Чен Ир, намеренно обошел вниманием своего старшего сына, Ким Чен Чхоля (Jong-chul, 1981 г. р.), музыканта, более приспособленного к спокойной жизни, чем его родной брат, который и взял в свои руки бразды правления. Их сестра Ким Ё Чжон (Kim Yojong, 1987 г. р.) играет важную роль в Политбюро Трудовой партии, а в последнее время и в мировой политике, став лицом Северной Кореи, например, на зимних Олимпийских играх в Сеуле и саммитах с президентом Южной Кореи Мун Чжэ Ином (Moon Jae-in, 1953 г. р.).

Чтобы укрепить свою власть, Ким прибег к проверенной временем тактике — устранил высокопоставленных партийных и военных чиновников (начиная с командующего армией Ли Ён Хо), которые представляли потенциальную угрозу новому режиму. Однако настоящим шоком для мира стало то, что молодой лидер не пощадил даже близких родственников — беспрецедентное проявление жестокости даже для Севера. В декабре 2013 года Национальная разведывательная служба Южной Кореи сообщила, что в КНДР из крупнокалиберной зенитной установки был расстрелян Чан Сон Тхэк (Jang Songtaek, 1946–2013), родной дядя Ким Чен Ына, за попытку устроить переворот и захватить власть в стране. Тем же способом, по неподтвержденным данным, казнили Хён Ён Чхоля (Hyeon Yongcheol, 1949–2015)154, генерала, который якобы заснул во время заседания с участием Ким Чен Ына. Чан Сон Тхэк, которого многие считали вторым по влиятельности чиновником в окружении Кима, был убежденным сторонником экономических реформ и поддерживал тесные связи с Китаем. Следующей жертвой режима стал Ким Чен Нам (Kim Jong-nam, 1971–2017), сын первой жены Ким Чен Ира актрисы Сон Хё Рим (Song Hyerim, 1937–220) и сводный брат Ким Чен Ына, который некогда считался наиболее вероятным кандидатом среди представителей политической элиты на роль преемника своего отца. Ким Чен Нам был убит средь бела дня у стойки регистрации в международном аэропорту Куала-Лумпура (Малайзия) в 2017 году. Две женщины распылили ему в лицо боевое отравляющее вещество «Ви-икс» (англ. VX), и спустя несколько минут он скончался. По словам тех, кто давно следит за происходящим в Северной Корее, уничтожение врагов и других угрожающих режиму лиц — традиционный способ подавить любые формы инакомыслия и остаться у власти надолго, на что и рассчитывает Ким Чен Ын.

Кто такой Ким Чен Ын? Спросите Червя и японского шеф-повара!

Хотя Ким Чен Ын периодически и появляется в СМИ, он по-прежнему остается загадочной фигурой. По официальной версии, Ким получил два высших образования: одно по физике в Университете имени Ким Ир Сена, а другое — в Военном университете имени Ким Ир Сена, однако ни одно из них не имеет официального подтверждения и не дает более глубокого представления о его личности. Доподлинно известно одно, Ким Чен Ын, его братья и сестры, а также их мать в течение нескольких лет жили в Швейцарии. Согласно записям за период с 1998 по 2000 год Ким Чен Ын посещал государственную школу Либефельд Штайнхёльцли (Liebefeld Steinhölzli) в коммуне Кёниц. Он углубленно изучал иностранные языки в Берне под псевдонимом Пак Ын и официально значился сыном сотрудника посольства Северной Кореи в Швейцарии. Источником самых интересных сведений о личности северокорейского лидера являются перебежчики и ряд весьма эксцентричных знакомых Кима из других стран, таких как Деннис Родман, эпатажная звезда НБА, и Кэндзи Фудзимото, много лет проработавший личным суши-шефом его отца.

26 февраля 2013 года один из любимейших баскетболистов Кима (наряду с Майклом Джорданом из «Чикаго Буллз») Деннис Родман (1961 г. р.), прозванный «Червем» за агрессивную защиту и способность отбивать мячи, ошеломил весь мир неожиданной поездкой в Пхеньян. Он стал первым американцем, встретившимся с Ким Чен Ыном с тех пор, как тот взял на себя управление страной после смерти своего отца. Родман совершил еще несколько поездок в Северную Корею, включая ту, которую он организовал вместе с несколькими бывшими ветеранами НБА для проведения показательного матча. Неофициальная «баскетбольная дипломатия» Денниса Родмана раскрыла весьма интригующие подробности о личности нового лидера КНДР и позволила заглянуть за кулисы северокорейской политики и социальной жизни. Государственный департамент США объявил, что визиты баскетболиста на Север (всего их было пять) носили частный, а не официальный характер. Назвав Ким Чен Ына «другом на всю жизнь» и «классным малым», Родман, сидевший рядом с Кимом на трибуне и даже присутствовавший на частном ужине, призвал президента Барака Обаму попытаться найти общий язык с лидером Северной Кореи, раз уж оба они фанаты баскетбола. Родман пришел к выводу, что Ким хочет наладить отношения с Югом, а это немаловажно, поскольку после перемирия, завершившего Корейскую войну 1950–53 годов, мирный договор так и не был заключен. Хотя правозащитные группы и члены Конгресса США критиковали Родмана за столь близкие

Кэндзи Фудзимото (1947 г. р.) был одним из немногих иностранцев, входящих в «ближний круг» Ким Чен Ына, являясь личным суши-шефом Ким Чен Ира и придворным шутом. В 1982 году Фудзимото откликнулся на объявление о поиске шеф-повара для заключения годичного контракта на обучение молодых поваров из Пхеньяна тонкому искусству приготовления суши. Когда действие трудового договора истекло, Фудзимото предложили приготовить суши для Ким Чен Ира. Восхищенный его кулинарным мастерством, Ким сделал Фудзимото своим ближайшим доверенным лицом, и они вместе отправились на отдых — охотиться, кататься на лошадях и гидроциклах. Фудзимото путешествовал по всему миру в поисках дорогих спиртных напитков, китайских дынь, чешского пива, узбекской икры, тайских папай и датской свинины для стола Кима. По словам Фудзимото, Ким Чен Ир иногда просил его присмотреть за детьми, которых он познакомил с японскими видеоиграми, радиоуправляемыми машинками и VHS-кассетами с записями игр плей-офф «Чикаго Буллз» с участием Майкла Джордана и Денниса Родмана. По словам Кэндзи Фудзимото, молодой Ким Чен Ын был заядлым фанатом спорта, особенно баскетбола, гольфа, катания на роликах, сноуборде и лыжах. Благодаря ему стали известны обыденные, но важные детали о детях Ким Ир Сена, например, дата рождения Ким Чен Ына — 8 января 1983 года. Фудзимото не разрешалось покидать КНДР надолго. Пообещав привезти Ким Чен Иру морских ежей с Хоккайдо для приготовления блюда, которому была посвящена одна из серий известного японского кулинарного шоу «Железный шеф-повар»,в марте 2001 года, Фудзимото бежал в Японию через Китай и скрылся. Как ни странно, получив личное приглашение от Ким Чен Ына 21 июля 2012 года, Кэндзи Фудзимото решилcя посетить Пхеньян, где позже даже открыл свой суши-ресторан. Хотя доподлинно неизвестно, что именно побудило Фудзимото вернуться, вероятнее всего, причиной было то, что его жена и дети все еще жили в Пхеньяне, и он хотел повидаться с ними155.

Личный опыт общения Родмана и Фудзимото с Ким Чен Ыном, показал, что новый лидер, с одной стороны, более открыт для взаимодействия с внешним миром, чем его отец, а с другой, твердо намерен отстаивать интересы своей страны посредством серьезных экономических реформ, а также наращивания ядерного потенциала для обеспечения КНДР средствами военного сдерживания. Эту стратегию Ким назвал «линией параллельного развития». Проведя успешные испытания ядерного устройства, межконтинентальных баллистических ракет и ракет средней дальности, Ким объявил о победе на ядерном фронте и представил свою новую «линию стратегического развития» на заседании Центрального комитета Трудовой партии Кореи в апреле 2018 года, поручив однопартийцам направить все усилия на модернизацию экономики. Членство в ядерном клубе дало Ким Чен Ыну возможность на равных общаться со своими оппонентами и использовать свой арсенал для того, чтобы добиться уступок, способствующих развитию национальной экономики, таких как снятие международных санкций, экономическая помощь со стороны Южной Кореи и нормализация отношений с США и Японией.

Нестабильная занятость в КНДР: северокорейские работники по найму

Самым серьезным вызовом для экономических и военных амбиций Кима стали наложенные на КНДР за последние двадцать лет парализующие международные санкции, в результате которых у страны осталось мало законных источников иностранной валюты. Чтобы восполнить этот пробел, северокорейское государство активно отправляло рабочих за границу для получения столь необходимой режиму твердой валюты, что оказало существенное влияние на внутреннюю и международную политику Северной Кореи. Сегодня около 65 000 северокорейцев выполняют за границей работу из категории «3D» (грязную, опасную, физически изматывающую). Они едут в Китай, Россию, Монголию, Юго-Восточную Азию и на Ближний Восток, чтобы трудиться в качестве наемных рабочих на заводах, в лесной промышленности, на шахтах, стройках и в ресторанах — зачастую в крайне тяжелых условиях.

Когда в 1990-х годах экономика Северной Кореи начала входить в пике, правительство открыло рестораны и другие заведения по всей Азии от Пекина до Пномпеня156 и направило молодых женщин, в основном из элитных семей, на работу официантками и артистками по трехгодичным контрактам. Государство тщательно проверяло работников, чтобы убедиться в их лояльности режиму. Поэтому, когда двенадцать женщин и их менеджер сбежали из ресторана в китайском городе Нинбо в апреле 2016 года, этот поступок шокировал Северную Корею даже больше, чем Южную. Столь дерзкий побег, поставивший под удар жизни оставшихся на родине родственников перебежчиков, привел к временному закрытию многих ресторанов. Тогда как допущенных к выезду за пределы страны на заработки женщин было достаточно мало, и они, как правило, обладали довольно высоким социально-экономическим статусом, мужчин за границу выезжало много. От 60,000 до 65,000 рабочих отправились на работу в Сибирь, на Ближний Восток, в Африку и Восточную Европу, откуда они ежегодно переводили на родину от 150 до 230 миллионов долларов. Пока многие мужчины валили и заготавливали лес на Дальнем Востоке, на Ближнем Востоке начался строительный бум, создавший повышенный спрос на дешевую рабочую силу. Не менее ста торговых компаний регулярно нанимали северокорейских рабочих. К примеру, Катар нанял около трех тысяч северокорейцев для строительства в городе Лусаил стадиона на 86 000 мест, где состоялся финальный матч чемпионата мира по футболу 2022 года.

Несмотря на то, что большую часть денег получает северокорейское правительство, мизерный месячный заработок этих наемных рабочих все равно гораздо выше той зарплаты, которую они могли бы получать на родине. К тому же их неплохо кормят, да и условия проживания за границей гораздо лучше, чем дома. Для некоторых такой опыт работы за рубежом — единственный способ увидеть внешний мир. Жизнь в капиталистическом обществе, несомненно, весьма привлекательна, однако у подавляющего большинства рабочих остались семьи и дети на родине, поэтому на побег решаются единицы. Как бы то ни было, после вступления КНДР в цифровую эпоху, общение между членами семьи, пусть и очень медленно, но начинает принимать новые формы.

Интранет или Интернет? Северная Корея вступает в цифровую эпоху

7 января 2013 года бывший председатель совета директоров Google Эрик Шмидт посетил Северную Корею вместе с бывшим губернатором штата Нью-Мексико Биллом Ричардсоном с так называемой частной миссией по установлению фактов. Несмотря на возражения Госдепартамента по поводу

Они посетили Корейский компьютерный центр, самый крупный центр информационных технологий в Пхеньяне, а также встретились с северокорейскими учеными, инженерами и правительственными чиновниками, чтобы обсудить цифровую революцию в последней в мире «закрытой стране». Однако в условиях все еще действующих санкций и обострившихся отношений между США и Северной Кореей из-за задержания в Пхеньяне американца корейского происхождения Кеннета Пэ (Kenneth Bae, 1968 г. р.)157, подобные разговоры о совершенствовании информационных технологий КНДР не имели смысла. Это также был критический момент, когда американцы осознали всю глубину последствий того, что Северная Корея отнюдь не отрезана от цифрового мира.

Хотя Google Earth и Instagram158 сделали достоянием общественности невиданные ранее спутниковые снимки Северной Кореи и фото, сделанные туристами, КНДР по-прежнему остается самой закрытой страной мира. Ее компьютеры подключены к национальной интранет-сетиКванмён(«огороженный сад»), которая не связана с глобальным Интернетом и доступна лишь небольшому проценту населения. Шмидт хотел выяснить, как именно режим использует Интернет, и сравнить это с Китаем, который установил строгие правила в отношении Google и других продуктов компании. Его открытия многое прояснили: оператором национальной 3G сети является египетская компания Orascom с крошечным пулом IP-адресов (Internet Protocol), которые соответствуют набору правил, используемых компьютерами для маршрутизации данных в Интернете. Пхеньянский университет науки и технологий использует один из 1024 IP-адресов глобальной сети Интернет, зарегистрированных в стране. Все, кто имеют доступ в Интернет, находятся под пристальным наблюдением. Во время экскурсии по Университету имени Ким Ир Сена в Пхеньяне Шмидт и его команда заглянули на факультет информатики, где студенты демонстрировали навыки веб-серфинга. Они напоминали мощную кибернетическую армию, проводящую одну из сложнейших хакерских операций в мире.

В отличие от Южной Кореи, одной из самых интернетизированных стран мира, где почти все население пользуется смартфонами, у северокорейской элиты мобильные телефоны появились лишь в 2002 году. К 2012 году число абонентов сотового оператора Kotyolink — совместного предприятия Orascom, Korea Post159 и Telecommunications Corporation — перевалило за миллион; к 2015 году в стране с населением около двадцати пяти миллионов человек насчитывалось более трех миллионов пользователей 3G сети. Благодаря растущему числу трансграничных спекулянтов и контрабандистов жители Северной Кореи получили доступ к контенту из Китая, в основном через USB-накопители. Многие из тех, кто бежал в Южную Корею, теперь могут общаться со своими семьями на Севере по мобильным телефонам, переданным контрабандой через посредников. Хотя Шмидт и не поднимал эти вопросы, он заметил, что цифровая революция в КНДР осуществлялась новым поколением грамотных компьютерных специалистов, имеющих доступ к электронным библиотекам, а также операционной системе под названием Red Star и веб-порталу Naenara160 («Наша страна»). Хотя Шмидт и его команда понимали, что обучение таких кадров программированию может привести к появлению целого поколения хакеров, их целью было донести до людей ценность доступа к технологиям, которые не только помогут автоматизировать производство, но и улучшат репутацию КНДР за рубежом.

В ходе встречи с госсекретарем США Мадлен Олбрайт Ким Чен Ир, к изумлению всех присутствующих, попросил у нее адрес электронной почты. К тому моменту северокорейские ИТ-компании уже некоторое время разрабатывали программное обеспечение для банков на Ближнем Востоке, приложения для производителей мобильных телефонов и даже видеоигры для японских и южнокорейских компаний. Хотя санкции и запрещают поставки в КНДР таких американских продуктов, как iPhone, северокорейские программисты при содействии европейских предпринимателей создали ИТ-венчурные компании, наподобие Nosotek, для разработки платформ для компьютерных игр и других программ. Шмидт и его команда выяснили, что несмотря на нехватку компьютерных классов и центров информационных технологий, целое поколение молодых северокорейцев учится программированию; самых талантливых отправляют в Индию и Китай для оттачивания мастерства. Во время ежегодных массовых игр пропагандистские плакаты теперь называют залогом будущих успехов не рабочих, а автоматизированные станки с ЧПУ (числовым программным управлением). Так что желающих изучать языки программирования (например, Linux) в ведущих вузах страны очень много. В целом северокорейские студенты ничем не отличаются от студентов колледжей из Южной Кореи или США, они играют в видеоигры, слушают музыку в Интернете и читают электронные книги в онлайн библиотеках.

Политика открытого и свободного доступа Google пробудила глобальный интерес к загадочной и закрытой Северной Корее. Благодаря спутниковым снимкам, любой пользователь Google Maps теперь может составить детальное представление о КНДР, рассмотреть дороги, станции метро, достопримечательности, электросети и даже мавзолей Ким Чен Ира. Ощутимой проблемой для Ким Чен Ына являются детализированные изображения «ГУЛАГов», размещенные в сети картографами-волонтерами, которые прибегали к краудсорсингу при сборе общедоступных материалов (например, спутниковых снимков) для составления карт таких объектов, как Хвасонская исправительно-трудовая колония № 16 (в которой, по слухам, содержится десять тысяч политических заключенных), ядерный полигон в Йонбёне и Виналоновый комплекс Сынчон. Политика открытого доступа к информации Шмидта дала возможность группе ищеек-любителей со всего мира, объединив усилия в Интернете, сделать достоянием мировой общественности такие государственные тайны КНДР, как трудовые лагеря и проведение ядерных испытаний, при помощи программы Google Map Maker.

«Gangnam Style»: первое корейское вирусное видео

На Юге цифровые технологии и социальные сети (от смартфонов до YouTube) способствовали возникновению новойхаллю(«корейской волны»), захлестнувшей весь мир. Неожиданный глобальный феномен возник в июле 2012, когда Psy, скандально известный корейский музыкант, выпустил свой восемнадцатый сингл под названием «Gangnam Style». В сентябре Книга рекордов Гиннеса назвала причудливый, но запоминающийся «Gangnam Style» (букв. «в стиле Каннам») самым популярным клипом на YouTube, набиравшим по пять миллионов просмотров в день, итоговое число просмотров превысило миллиард. Песня возглавила чарты iTunes в тридцати одной стране и получила премию MTV Europe Music Award за лучшее видео. Фирменный «галоп» Psy стали пародировать по всему миру, а в сети появились видео, в которых такие знаменитости, как Бритни Спирс, Кэти Перри, Робин Уильямс, Том Круз, Джозеф Гордон-Левитт, да что там, даже мэр Лондона Борис Джонсон и президент США Барак Обама, восторгались его успехом. Большинство поклонников PSY даже в Корее не имело представления о том, что семилетний мальчик (Хван Мин У), снявшийся в клипе вместе с Psy — вьетнамец корейского происхождения, который ранее уже принимал участие в нескольких эстрадных шоу и шоу талантов.

Psy, чье настоящее имя Пак Чжэ Сан (Bak Jaesang, 1977 г. р.), вырос в обеспеченной семье в Апкучжоне,

Грозный, как Ким Чен Ир, и странный, как его экранный двойник Остин Пауэрс, Пак не продвигался вверх по отработанной схеме звезд К-pop и не пел под фонограмму, как многие популярные идол-группы того времени. Он сочинял собственную музыку, занимался постановкой танцев и устраивал совершенно умопомрачительные шоу. Прежде чем стать звездой, Psy регулярно появлялся в корейских музыкальных хит-парадах. Хотя его песни порой и запрещали за непристойное содержание, альбомы все равно хорошо продавались. Их продвижением занималась звукозаписывающая компания YG Entertainment, которую возглавлял Ян Хён Сок (Yang Hyeonseok, 1970 г. р.), бывший участник легендарной группы Seo Taiji Boys. В «Gangnam Style» наносной шик современной корейской культуры высмеивается через эксцентричное представление в стиле K-pop. Пародия Psy на золотую молодежь продемонстрировала поверхностность Каннама. Скачущий на воображаемой лошади под K-pop музыку в окружении брендов, дорогой косметики и завсегдатаев клиник пластической хирургии Psy наглядно продемонстрировал, что вся эта показная роскошь — всего лишь представление, не более чем детская игра. В музыкальном видеоклипе модный пляж, элитный клуб и сауна в пятизвездочном отеле сопоставляются с детской песочницей, автобусом, полным пожилых людей, едущих на экскурсию в сельскую местность, и убогой сауной с бандитами. Фигурирующие в клипедендян нё161, девушки, готовые питаться дешевым раменом, ради того, чтобы позволить себе чашку кофе из Starbucks за шесть долларов, символизируют пустую погоню за символами статуса.

Танец Psy, имитирующий езду на лошади, стал такой же неотъемлемой частью истории поп-музыки, как «Макарена» и «лунная походка» Майкла Джексона. Когда песня «Gangnam Style» находилась на пике популярности в США, ее постоянно крутили во время спортивных мероприятий и в знаменитых телешоу, таких как «The Ellen DeGeneres Show», «Today», «Saturday Night Live»и «MTV Live».В то время как другие лейблы К-pop пытались выйти на американский рынок, вкладывая миллионы долларов в таких артистов, как Wonder Girls, G-Dragon, Rain и CL, и создавая песни на английском языке, Psy сломал все стереотипы, поскольку его песня была на корейском и при этом транслировалась по всему миру. Он проложил путь для BTS, крупнейшего южнокорейского бойз-бэнда с миллионами поклонников по всему свету, который тоже не переводит свои песни с родного языка в угоду англоязычной аудитории.

В отличие от первой корейской волны, основу которой составляли телесериалы, такие как«Зимняя Соната»,и видеоигры, культурный экспорт второй волны, начавшейся в 2008 году, включает в себя популярную музыку в стиле K-pop, анимацию (например, вебтуны162, о которых речь пойдет ниже) и онлайн-игры, например,LineageиPUBG(Playerunknown's Battlegrounds). Эти культурные товары, стоящие миллиарды долларов, достигают глобальной аудитории благодаря цифровым технологиям и стратегическому взаимодействию артистов, корпораций и правительства, для которого «корейская волна» — неотъемлемая часть национальной экономики. Последнее время исследователи склоняются к мысли, что «корейская волна» — это новая политика «мягкой силы», которую Южная Корея использует для расширения своего влияния и конкурентоспособности на мировой арене. Подобно тому, как «Зимняя Соната»вызвала увлечение всем корейским, так и «Gangnam Style»пробудил интерес к корейской культуре, еде, индустрии туризма и красоты, причем последняя пропагандирует неолиберальные ценности выбора, самопомощи и расширения прав и возможностей.

K-Beauty: Мировая столица косметической хирургии

При всей кажущейся легкомысленности клип «Gangnam Style» недвусмысленно раскритиковал одержимость корейцев пластической хирургией, макияжем и уходом за кожей. Этот феномен, более известный сегодня как K-beauty — многомиллиардная индустрия, охватившая все мировые рынки. Дебаты о корейских стандартах красоты уже вспыхивали в обществе после выхода таких фильмов, как «200 фунтов красоты»(англ.200 Pounds Beauty,2006) режиссера Ким Ён Хва (Kim Yonghwa, 1971 г. р.), адаптации популярной манги (комикса) Юмико Судзуки «Большой успех Канны!»(англ.Kanna’s Big Success!).Фильм мгновенно стал хитом в прокате и был номинирован на несколько национальных кинопремий. По всей стране было продано более шести миллионов билетов, а кассовые сборы превысили $4,1 млн. Фильм рассказывает о жизни Канны, которую сыграла Ким А Чжун (Kim Ajung, 1982 г. р.). Оставаясь за кулисами, девушка поет вместо известной певицы Ами, чей голос куда менее привлекателен, чем внешность. Будучи «певицей-призраком», Канна живет заурядной жизнью и постоянно подвергается насмешкам и дискриминации из-за лишнего веса (она весит 95 килограммов при росте 169 сантиметров). Сексуальный голос позволяет ей анонимно работать оператором службы «секс по телефону», скрывая свою фигуру и предлагая мужчинам на другом конце линии использовать воображение. Пока Канна пела за кулисами, она сильно увлеклась режиссером Сан Чжуном, отец которого владел развлекательной компанией, нанявшей Ами. Друзья Канны, знающие, насколько она талантлива, уговаривают ее сделать пластическую операцию, чтобы привести гротескное тело в соответствие с вкрадчивым, бархатным голосом. После операции Канна возрождается как Дженни, певица, чья дебютная песня «Maria» мгновенно становится хитом. В то время общественное мнение разделилось. Одни критиковали фильм за то, что он позиционирует косметическую хирургию как единственный способ добиться успеха для женщин, не обладающих идеальным телом, тогда как другие, напротив, утверждали, что картина повышает осведомленность о сильном социальном давлении на женщин, вынуждающем их идти под нож ради признания.

Южная Корея завоевала репутацию мировой Мекки пластической хирургии, сделав Каннам одной из самых популярных локаций в Азии благодаря наличию более пятисот эстетических центров. Некоторые занимают целых шестнадцать этажей и пестрят вывесками «До и после», «Возрождение» и «Перерождение». Сегодня по соотношению эстетических пластических операций на душу населения Корея

«Лукизм»165, поощряющий дискриминацию на рабочем месте, заставляет корейцев совершенствовать свою внешность, начиная с самого юного возраста. Сегодня типичным подарком корейскому подростку на окончание средней школы является либо рино-, либо блефаропластика, чтобы повысить шансы молодых людей на успешный брак и удачную карьеру. Практически каждый документ обязательно сопровождается фотографией (от заявлений о приеме в колледж или на работу до резюме), что делает людей заложниками внешности с момента вступления во взрослую жизнь. В условиях жесткой конкуренции, как мужчины, так и женщины ощущают потребность изменять свою внешность, тем более что рекламодатели называют инвестиции в «работу над телом» залогом успеха. Выходит, что потребители находятся во власти неолиберального режима красоты, который прикрывается лозунгами свободы выбора и стремления взять судьбу в свои руки.

Стройная фигура K-pop идола не всегда была идеалом красоты в Корее. В период Чосон (1392–1910 гг.) жесткая патриархальная система наряду с конфуцианскими идеалами навязывала соответствующие гендерные стереотипы: образ мужественного и сильного мужчины и покорной женщины. Изучение картин периода династии Чосон свидетельствует о том, что по мнению элиты того времени, обладательницы круглого лба были экономными и добродетельными хозяйками, а тонкие брови в форме полумесяца свидетельствовали о мудрости. Идеальная женщина должна была иметь широкие плечи, глубокий пупок, пышный живот и плоские бедра. В отличие от знатных дам, которые на протяжении дня скрывали свою фигуру шалью, женщины из низших классов скромностью не отличались и спокойно обнажали грудь в общественных местах, например, чтобы покормить ребенка. Самой спорной реформой в мужской моде конца периода Чосон стал Закон о коротких волосах (1896 г.), который предписывал знатным мужчинам (янбанам) обрезать пучок на макушке, признак высокородности и мужественности. Реформа прически многим показалась кощунством и вызвала волну негодования и протестов. Во время японского колониального правления «новая женщина» начала коротко стричься, носить цельнокроенные юбки и пользоваться косметикой, следуя западной моде 1920-х годов. В отличие от традиционной женщины (мудрой матери и хорошей жены), «новая женщина» бросила вызов социальным устоям, публично заявив о своей сексуальности, интеллекте и индивидуальности. Столь эгоистичное потакание тщеславию без учета интересов семьи и колонизированной нации вызвало гнев корейских националистов.

Косметическая хирургия вошла в культуру Южной Кореи во время Корейской войны, когда доктор Дэвид Ральф Миллард, пластический хирург армии США, проводил бесплатные операции по созданию двойного века и занимался реконструктивной хирургией после ранений. Разработанная Миллардом техника блефаропластики заинтересовала секс-работниц на военных базах, которые надеялись привлечь больше клиентов, придав своему лицу более европейские черты. Пластическая хирургия создала новую расовую иерархию, основанную на приведении тела в соответствие с европейскими стандартами красоты. Знаменитости 1970-х годов еще больше популяризировали блефаропластику в культуре, где одинарное веко стало считаться непривлекательными в соответствии с новыми идеалами красоты и эстетики.

За последние десять лет канон мужской привлекательности тоже претерпел значительные изменения, размыв гендерные границы и вобрав в себя как исторические образы, так и современную эстетику. Во времена династии Силлахваран(«цветущий юноша)»166 из знатной буддийской семьи принадлежал к военному сословию (57 г. до н. э. — 935 г. н. э.) и славился воинской доблестью и физической красотой, которую подчеркивали косметикой и красивой одеждой. Современные «цветущие юноши», впервые появившиеся в сериале «Мальчики краше цветов»(Boys over Flowers,2009), не были воплощением мужественности или воинственности, которые боготворили предыдущие поколения, а вместо этого популяризировали андрогинный образ. Чтобы добиться утонченности черт, потребовалось изменить цвет волос, тщательно ухаживать за кожей и регулярно пользоваться косметикой. К 2011 году южнокорейские мужчины потратили 495,4 миллионов долларов на средства по уходу за кожей, что составляет примерно 21 % от общемирового объема продаж, поскольку за последнее десятилетие идеал «цветущего юноши» прочно вошел в популярную культуру и модную индустрию. Другой чрезвычайно популярный сериал, «Потомки солнца»(Descendants of the Sun,2016), породил новый эталон мужской красоты — «спорносексуала». Этот термин был введен Марком Симпсоном для описания мужчин, которые не вылезают из спортзалов, чтобы стать похожими на звезд спорта и порнографии. Сегодня эти два идеала слились воедино: безупречное андрогинное лицо и накачанное тело с рельефным прессом, бицепсами и другими мускулами. «Новый мужчина» должен быть в прекрасной физической форме, что вписывается в рамки неолиберализма, который создает индивидуализированные личности посредством диеты, фитнеса, управления телом167 и косметической хирургии, поощряя саморазвитие или то, что корейцы назвали бы благополучием. Произошедшие в образе жизни изменения повлияли на то, как мужчины и женщины воспринимают себя и свое тело.

Зацикленность на внешности вызвала критику как внутри страны, так и за ее пределами. Южнокорейские феминистские организации, такие как Womenlink, провели ряд кампаний под названием «Люби свое тело», чтобы повысить осведомленность о том, как лукизм препятствует достижению гендерного равенства. По иронии судьбы, эти кампании непреднамеренно развили неолиберальную повестку дня о самоменеджменте. В Соединенных Штатах общественные дискурсы окрашены в расовые тона, корейских женщин здесь осуждают за «попытки стать белыми» и однообразие внешности. Когда Опра Уинфри исследовала жизнь тридцатилетних женщин в своей программе «Вокруг света с Опрой» в 2004 году, она сказала Лизе Линг, что не понимает, зачем корейские женщины прибегают к косметической хирургии, если после всех этих процедур они «все равно выглядят как кореянки». Исследователи постколониального феминизма отмечают, что этот дискурс изображает кореянок невежественными объектами манипуляции (из-за их желания быть похожими на европеек), противопоставляя их западным женщинам, которые принимают свое тело таким, как есть. Более того, один из исследователей отмечает, что подобная критика скорее обусловлена не осуждением мотивов кореянок, а беспокойством по поводу стремительной европеизации Кореи и усилением ее геополитического влияния.

Вопреки критике, Южная Корея воспользовалась «корейской волной» и штурмом взяла мировой рынок косметической хирургии. Медицинский туризм, который правительство считает важным фактором роста, пережил настоящий бум благодаря привлечению туристов из Азии, желающих стать похожими на прекрасных звезд К-pop. Правительство Южной Кореи смягчило правила работы лечебных учреждений и упростило процесс получения виз для иностранных пациентов, которые в основном приезжают из стран Ближнего Востока, Китая, Юго-Восточной Азии и России. В недавнем

K-Coffee

Говоря о культуре современной Южной Кореи, невозможно не упомянуть кофе. Потребление кофе в стране начало стремительно расти после того, как в 1999 году на рынок вышла компания Starbucks. Она открыла свое первое кафе возле Женского университета Ихва и познакомила корейцев с Американо — эспрессо, разбавленного горячей водой. Первым ценителем кофе в Корее стал император Коджон (Gojong, 1852–1919). Этим бодрящим и вызывающим привыкание напитком его угощала Антуанетта Зонтаг, невестка российского посла, когда в 1896 году после первой японо-китайской войны Коджон скрывался в российском посольстве в Сеуле. В 1950-х годах американские солдаты познакомили корейцев с дешевым растворимым кофе, идабанги(кофейни), впервые появившиеся в квартале Хонмачи (современный Мёндон) в колониальный период, начали открываться и в других районах Сеула, от Чонногу до Чхунмуро и Тэханно. Эти кафе, в которых работали привлекательные женщины, стали излюбленным местом встреч для бизнесменов, студентов, художников, а впоследствии и влюбленных. В 1959 году по всей Корее насчитывалось уже более десяти тысяч кофеен, треть из которых находилась в Сеуле. А к 1976 году компания Dongsuh Foods монополизировала рынок растворимого кофе благодаря пакетикам со смесью кофе, сахара и сливок, сделав Южную Корею крупнейшим потребителем растворимого кофе в мире к 1980-м годам.

Создав совместное предприятие с Shinsegae, южнокорейской сетью супермаркетов, которая участвовала в маркетинге и разработке продукции, Южная Корея теперь может похвастаться самым большим количеством точек Starbucks в одном городе (Сеул). Такие мультинациональные бренды, как калифорнийский The Coffee Bean & Tea Leaf и итальянский Pascucci, последовали примеру Starbucks, расширив свою деятельность по всему полуострову. Тем же путем пошли и местные группы компаний, например, E-mart. Кофейная лихорадка охватила даже небольшие отечественные сети. Согласно последним данным, южнокорейцы потребляют больше кофе, чем основных продуктов питания, таких как рис икимчи.

Пути к миру: Организация Объединенных Наций и Всемирный банк при двух мировых лидерах

Корея стремилась стать не только лидером в сфере мировой культуры, но и лицом мировой политики. 1 января 2007 года Пан Ги Мун (Ban Ki-moon,1944 г. р.) был избран восьмым Генеральным секретарем ООН, а в 2011 году его переизбрали на второй срок. В 2012 году Джим Ён Ким (Jim Yong Kim, 1959 г. р.), американский врач корейского происхождения, антрополог и бывший президент Дартмутского колледжа, сменил Роберта Зеллика на посту президента Всемирного банка. Истории жизни этих двух личностей глобального масштаба и их мировоззрение как этнических корейцев демонстрируют, насколько происхождение повлияло на их видение нового мирового порядка.

Пан Ги Мун родился 13 июня 1944 года в небольшой фермерской деревне Хэнчи в провинции Чхунчхон-Пукто. Во время Корейской войны, когда Пану было шесть лет, его семья укрылась в отдаленном горном районе. В юности Пан Ги Мун добился больших успехов в изучении английского языка и в 1962 году одержал победу в конкурсе эссе, организованном Красным Крестом. Его наградой стала поездка в США, где он встретился с президентом Джоном Кеннеди, что еще больше укрепило его стремление стать дипломатом. Полученное элитное образование — степень бакалавра по международным отношениям Сеульского национального университета (1970) и степень магистра государственного управления Школы государственного управления имени Джона Ф. Кеннеди Гарвардского университета (1985) — подготовило его к долгой дипломатической карьере, начавшейся в 1998 года с должности посла в Австрии и Словении. Будучи министром иностранных дел Южной Кореи при президенте Но Му Хёне, Пан Ги Мун сыграл важную роль в шестисторонних переговорах по ядерной проблеме КНДР, прежде чем объявить о выдвижении своей кандидатуры на пост Генерального секретаря ООН.

После вступления в должность Пан Ги Мун оказался втянутым в ряд кризисов во все более поляризующемся мире — от ядерных угроз Северной Кореи и Ирана до гуманитарной катастрофы168 в районе Дарфур на западе Судана. Второй срок полномочий Пан Ги Муна омрачила его неспособность быстро реагировать на возникающие по всему миру кризисные ситуации, такие как кровопролитная гражданская война в Сирии, «Арабская весна»169 и присоединение Крыма к России в 2014 году. Критики утверждали, что Пан Ги Мун слишком часто совершал дипломатические ошибки и был неспособен оказывать решительное сопротивление влиятельным государствам-членам ООН, как это делал его предшественник Кофи Аннан. Хотя Пан Ги Мун и не несет личной ответственности, он взял на себя вину за организационные провалы, такие как сексуальные домогательства со стороны миротворцев ООН в Центральноафриканской Республике, а также создал независимые группы для их тщательного расследования и подготовки отчета (процессом руководила судья Верховного суда Канады Мари Дешам). В свою защиту Пан Ги Мун заявил, что сама структура ООН, где каждое из 193 государств-членов имеет возможность воспрепятствовать проведению политики или осуществлению плана, существенно затрудняет оперативное реагирование на кризисы. Его часто разочаровывала несговорчивость Совета Безопасности и бесконечные препятствия, чинимые Генеральной Ассамблеей.

Хотя Пан Ги Мун и признал наличие структурных проблем и личных ошибок, он гордился своей прогрессивной социальной политикой. Его стремление покончить с бедностью привело к значительному прогрессу в осуществлении плана Цели устойчивого развития170, а активное отстаивание прав женщин сделало доступными средства экстренной контрацепции для женщин, изнасилованных в зонах конфликтов. За время его работы число женщин, занимающих руководящие посты в ООН, увеличилось более чем на 40 % — больше, чем при любом другом Генеральном секретаре. Пан Ги Мун сделал своим главным приоритетом назначение Мишель Бачелет (бывшего президента Чили) на должность заместителя Генерального секретаря недавно созданной Структуры ООН по вопросам гендерного равенства и расширения прав и возможностей женщин, которая стремилась создать условия, при которых «каждая женщина и каждая девочка имели бы возможность реализовать свои права». Он также открыто поддерживал права ЛГБТК-сообщества, настаивая на льготах для однополых супругов сотрудников ООН, несмотря на возражения некоторых стран-членов Генеральной Ассамблеи. В 2008 году Пан Ги Мун назвал изменение климата «главным вызовом нашей эпохи» и решительно поддержал Парижское соглашение, считая его «мирным договором» с планетой. Ближе к концу своего пребывания в должности Пан Ги Мун стал все активнее критиковать нарушения прав человека в разных странах, включая Мьянму, Израиль, Саудовскую Аравию, и призывать к защите уязвимых групп населения.

В отличие от Пан Ги Муна, которого критиковали за недостаточно хорошее владение английским языком, Джим Ён Ким, назначенный Бараком

Тем не менее, обладающий огромным опытом в сфере глобального здравоохранения, Джим Ён Ким превосходно проявил себя на своей должности. Под его руководством Всемирный банк произвел ряд глубоких изменений. Он включился в борьбу с коррупцией через свой Департамент институциональной целостности, предоставивший 202 телефонных номера, по которым можно сообщить о мошенничестве и коррупции, что позволило Всемирному банку преследовать в судебном порядке коррумпированные фирмы и вносить их в черный список. В соответствии с основной специализацией Кима, Всемирный банк инвестировал в здравоохранение, борясь с малярией и туберкулезом, продвигая проекты по улучшению водоснабжения и санитарной обстановки. Джим Ён Ким, столь же приверженный делу охраны окружающей среды, как и Пан Ги Мун, побудил Всемирный банк отказаться от финансирования экологически вредных проектов и взяться за реализацию проектов по очищению воздуха и повышению эффективности использования топлива. Ким планировал, что Всемирный банк и его 189 стран-членов приложат все усилия для того, чтобы положить конец крайней нищете к 2030 году посредством предоставления достоверных данных для принятия решений; проведения передовых исследований (например, использования самых актуальных демографических данных для прогнозирования роста численности мирового населения); обучения специалистов в развивающихся странах, а также уделения особого внимания сотрудничеству с организациями гражданского общества (ОГО) для обеспечения участия и вовлеченности на местном уровне. Внезапная отставка Кима 1 февраля 2019 года застала мир врасплох, и многие сожалели об уходе столь дальновидного лидера. Борьба Пан Ги Муна и Джим Ён Кима за социальную справедливость силами таких влиятельных институтов, как Организация Объединенных Наций и Всемирный банк, повысила авторитет Южной Кореи. Однако это также означало, что отныне страна, которую порой называют субимперией, сама станет объектом пристального внимания с точки зрения того, как она относится к наиболее уязвимым слоям населения, и особенно неэтническим корейцам, которые иммигрировали в Корею ради брака или работы.

Переосмысление нации и национализм: существует ли на самом деле мульткультурализм в Южной Корее?

11 апреля 2012 года Жасмин Бакурни Ли (Jasmine Bacurnay Lee, 1977 г. р.) вошла в историю, став депутатом партии Сэнури в Национальном собрании Южной Кореи и первой неэтнической кореянкой на посту законодателя. Националисты, выступающие против иммиграции, потребовали немедленно снять Жасмин с поста, сравнив ее присутствие с ядовитым сорняком, разрушающим государство и корейский генофонд. «Иностранке не место в нашей политике», — кричали ее недоброжелатели. Именно такие ксенофобские высказывания и побудили Жасмин Ли баллотироваться в депутаты: она считала своим долгом представлять интересы таких же мигрантов, как она сама, которых в корейском обществе считали отщепенцами. Государство преподносило избрание Ли как наглядное подтверждение успешности политики мульткультурализма, концепции, которую оно кооптировало у общественных групп. По утверждению критиков, целью государственного мультикультурализма(дамунхва)было регулирование этнического разнообразия посредством неолиберальной политики, которая приносит пользу стране. Будучи символом мультикультурализма Ли ставила под сомнение саму идентичность Кореи — ее мифов о «единокровной» нации и монокультуре.

Жасмин Бакурни Вильянуэва, урожденная филиппинка, и представить себе не могла, что однажды станет гражданкой Кореи. Она встретила Ли Дон Хо (второго помощника капитана корейского грузового судна) в магазине своих родителей, когда была студенткой Университета Атенео де Давао, и вышла за него замуж в 1994 году. Почти за десять лет до того, как в моду вошли мультикультурные программы, Жасмин Ли было довольно трудно найти недорогие курсы корейского языка, не говоря уже о группах поддержки, которые могли бы помочь ей адаптироваться к жизни на новой родине. Будучи единственной некореянкой в своем районе, Ли беспокоилась о том, как к ее двум детям смешанного происхождения будут относиться в школе; чтобы уберечь их от притеснений, она намеренно пропускала родительские собрания. В интервьюHuffington PostЛи призналась, что источником всех ее знаний о корейском обществе был супруг, с которым они почти каждый вечер ходили в бар и пели в караоке. Когда муж Ли трагически погиб от сердечного приступа, спасая их дочь из реки в провинции Канвондо в 2010 году, корейские СМИ изображали ее как убитую горем вдову, идеально ассимилировавшуюся жену из среды мигрантов.

В середине 2000-х годов, когда мультикультурализм получил широкое распространение в общественном дискурсе, Ли стала телеведущей, принимая участие в таких телешоу, как «Любовь в Азии»(англ.Love in Asia), чтобы развеять ложное представление о том, что все жены-мигрантки — проститутки. В одной из серий этого шоу ее сын Сын Гын (Seung-geun) заявил, что мечтает стать «вторым Обамой», что коррелирует с представлением Ли о будущем детей смешанного происхождения в Республике Корея. Жасмин Бакурни Ли также появилась в эпизодической роли вьетнамской невесты в художественном фильме «Тайное воссоединение»(Secret Reunion,2010), а затем сыграла бросившую своего малолетнего сына филиппинку в фильме «Удар»(Punch, 2011), который посмотрело более пяти миллионов зрителей. В этом фильме ее сын Ван Дык растет со своим горбатым отцом, ничего не зная о матери-мигрантке. Когда его отец и дядя отправляются на поиски работы, Ван Дык узнает от своего школьного учителя, который также работает с нелегальными мигрантами, о том, что его мать работает в Соннаме171. Хотя персонаж Жасмин Ли и не является центральным, своей ролью ей все же удалось внести вклад в повышение осведомленности о женах-мигрантках и развенчание ложных представлений о том, что они необразованные оппортунистки, недостойные привилегий, которые им предоставляет корейское общество. Ли заметила, что когда семей мигрантов было меньше, корейцы относились к ним радушнее, однако по мере роста их числа ситуация начала ухудшаться, и мигрантов стали винить во всех бедах Кореи.

Принятие государством политики мультикультурализма совпало по времени с резким увеличением числа иностранных граждан и демографическим кризисом. По данным Корейской статистической информационной службы, в 2006 году их число составляло 536 627 человек (1,1 % населения),

Государственный мультикультурализм не распространялся на маргинальные группы, например, на рабочих-мигрантов (не состоящих в браке с корейцами), беженцев или этнических корейцев из Китая. Неолиберальная реструктуризация корейской экономики и интеграция в мировой рынок привели к притоку трудовых мигрантов. Если раньше Корея была страной-источником мигрантов, отправлявшей за границу шахтеров, медсестер и рабочих, то теперь она принимала трудовых мигрантов для выполнения работы категории «3D». Поначалу в Южную Корею приезжали низкоквалифицированные одинокие мужчины, но в 1990-х годах в страну стали прибывать и женщины для работы в сфере услуг (например, в ресторанном бизнесе). Возникновение сообществ мигрантов изменило ландшафт Кореи. В квартале Вонгок-дон в городе Ансан (провинция Кёнгидо, расположенная в 40 километрах к югу от Сеула) десятки магазинов и ресторанов обслуживали фабричных рабочих из Юго-Восточной Азии. В квартале Итхэвон района Йонсан-гу рабочие-мигранты из Африки и со Среднего Востока создали этнические анклавы, где они могли посещать самую большую мечеть в Сеуле и покупать халяльную еду. В кварталах Гарибон-дон в районе Куро-гу и Даэрим-дон в районе Йондынпо в Сеуле наблюдается одна из самых высоких концентраций этнических китайцев, работающих на фабриках.

До середины 2000-х годов труд мигрантов регулировался печально известной Системой промышленного стажирования (СПС), которая ставила рабочих в полную зависимость от работодателей, в результате чего им приходилось трудиться в нечеловеческих условиях за мизерную зарплату. Критики даже сравнивали СПС с современным рабством. В 2003 году администрация Но Му Хёна внедрила Систему разрешений на работу — более справедливую и прозрачную схему, которая предоставила трудовым мигрантам те же права, что и корейским рабочим, сократила продолжительность рабочего дня и предусмотрела выплату пособий. Эта система регулировала легальную миграцию и жестко пресекала нелегальную, все работники без документов подлежали аресту и депортации.

В 1994 году правительство Южной Кореи начало рассматривать заявки беженцев на получение убежища. Оно ожидало увидеть северокорейцев, а никак не пятьсот йеменцев, которые в 2018 году покинули свои дома, спасаясь от гражданской войны, и высадились на острове Чеджудо (пункт въезда, не требующий визы, поскольку правительство сочло, что это будет способствовать развитию туризма). Слухи о том, что беженцы — радикальные исламисты, ответственные за исчезновение нескольких жительниц острова, привели к массовым протестам и подаче петиций с требованием отклонить их заявки. Под давлением международного сообщества правительство Южной Кореи разрешило беженцам из Йемена временно остаться на острове по гуманитарным соображениям. Йеменцы не вписывались в государственное представление о мультикультурализме и навлекли на себя гнев большинства южнокорейцев. Вследствие этого безвизовый въезд на Чеджудо был запрещен лицам из нескольких мусульманских стран (Йемен, Пакистан и Сомали).

Этнически корейцы: чосонджоки в Корее, чаосяньцзу в Китае

С тех пор как в 1992 году между Кореей и Китаем были установлены дипломатические отношения, самую большую долю иммигрантов в Южную Корею составляют этнические корейцы из Китая (в РК их называютчосонджоками), которых открывающиеся на Юге экономические перспективы побудили следовать за своей «корейской мечтой». Рабочие могли заработать здесь в четыре-шесть раз больше, чем в Китае. К тому же, будучи этническим меньшинством в КНР,чосонджоки(как правило, имеющие высокий уровень образования) беспокоились о росте напряженности в отношениях с коренными жителями страны и тосковали по родине. К 2016 году, по данным Иммиграционной службы Кореи, на Юге проживало около 800 000 китайцев корейского происхождения. Как ни парадоксально, этническая принадлежность, семейные узы и знание языка отнюдь не упростили длячосонджоковпроцедуру получения гражданства; более того, они столкнулись с куда большим количеством препятствий при получении вида на жительство и разрешения на работу, чем американцы корейского происхождения или усыновленные корейцы, которым для получения заветной визы F-4172 было достаточно предъявить доказательства своего происхождения. Ссылаясь на проблемы рынка, государство перевелочосонджоков(которые все еще являлись гражданами Китая) в статус временных рабочих-мигрантов, ограничив количество выдаваемых им въездных виз H-2173. Чувствующие себя преданными и нежеланными, трудовые мигранты чосонджоки также столкнулись с дискриминацией на рабочем месте, они были вынуждены выполнять низкооплачиваемую, низкоквалифицированную работу, в то время как американцы корейского происхождения пользовались множеством привилегий. Первоначальный интерес южнокорейцев к судьбе двух миллионов этнических корейцев, проживающих в Китае, быстро угас под влиянием негативных стереотипов о чосонджоках, которые создали собственные анклавы и стали активно отстаивать свои права. Преступления, совершенные чосонджоками, часто становятся объектом пристального внимания СМИ, как, например, «дело об убийстве в Сувоне», когда в апреле 2012 года О Вон Чун (O Wonchun) изнасиловал и убил двадцативосьмилетнюю женщину, после чего изуродовал ее тело. Представление о чосонджоках как о закоренелых преступниках, занимающихся наркотрафиком, торговлей людьми и органами, стало центральной темой триллера режиссера На Хон Чжина (Na Hongjin, 1974 г. р.) «Желтое море»(The Yellow Sea, 2010). Шокирующее насилие и «реки крови» (цитируя рецензию газетыNew York Times) вызвали возмущение китайцев корейского происхождения, которые осудили столь грубое стереотипирование ради коммерческой выгоды. Холодный прием, оказанный им в южнокорейском обществе, заставил чосонджоков с ностальгией вспоминать о прежней жизни в Китае, хотя большинство из них все же не планируют возвращаться обратно.

Некоторые чосонджоки предпочли остаться в Китае, где им удалось найти свою нишу. Например, Цзинь Син (Ким Сон), одна из первых немногочисленных женщин-трансгендеров, официально признанных китайским правительством женщиной, известна в народе как «Цзинь Син, транссексуальная звезда танца». Цзинь родилась 13 августа 1967 года в Шэньяне, провинция Ляонин,

В 2014 году Республика Корея стала третьим по популярности направлением для туристов с материкового Китая после Гонконга и Макао. Ежегодно в РК из КНР приезжает более шести миллионов китайских туристов. Такой поток объясняется тем, что правительство острова Чеджудо придерживается безвизовой политики и предоставляет статус постоянного жителя каждому китайцу, который приобрел недвижимость стоимостью не менее 500 миллионов южнокорейскихвон. Этот статус предоставляет право на те же медицинские и образовательные льготы, что и обычным южнокорейцам — весьма заманчивый стимул для богатых. Хотя китайские инвестиции в недвижимость, несомненно, способствовали развитию экономики острова Чеджудо, жители возмущены тем, какой вред окружающей среде нанесла чрезмерная застройка, а также ростом цен на недвижимость. Чтобы удовлетворить потребности китайских покупателей, район Мёндон в Сеуле был превращен в Мекку косметической продукции и других товаров. Теперь повсюду можно встретить рекламу на китайском языке и продавцов, владеющих китайским, а цены на аренду жилья в этой части центрального Сеула резко взлетели. Торговцы Мёндона и других районов города более года терпели серьезные убытки, а бесчисленные предприятия потеряли миллионы долларов после того, как Китай временно запретил групповые туры в Южную Корею из-за того, что РК разрешила разместить на своей территории американский противоракетный комплекс подвижного наземного базирования THAAD (Terminal High Altitude Area Defense, букв. «противоракетный комплекс подвижного наземного базирования для высотного заатмосферного перехвата ракет средней дальности»), который китайцы считают угрозой своей национальной безопасности.

После нормализации дипломатических отношений между Китаем и Южной Кореей в 1992 году южнокорейцы начали устраиваться на работу в китайские корпорации и переезжать в КНР, создавая сообщества экспатриантов в Пекине, Даляне, Шанхае и Циндао. Чтобы их дети смогли получить качественное образование, в период с 1997 по 2003 год в Яньбяне, Пекине, Шанхае, Тяньцзине, Яньтае, Циндао и Даляне были созданы семь корейских международных школ, признанных правительством РК. Эти школы стали привлекательной альтернативой для родителей, которые хотели уберечь детей от чрезмерного давления системы конкурсных экзаменов на родине. Более того, преподавание английского и китайского языков, предлагаемое в этих школах, а также низкая стоимость обучения и жизни в целом по сравнению с Сеулом — таковы основные факторы, притягивающие корейцев в материковый Китай. Сегодня Китай также является домом для многих северокорейских беженцев, партийных чиновников, торговцев, нанятых правительством официанток и контрактных рабочих. В частности, город Даньдун является воротами в мир для Северной Кореи. С главной магистрали Даньдуна виден северокорейский город Синыйджу на другом берегу реки Ялуцзян. Почти 70 % всей торговли в Северной Корее и за ее пределами осуществляется между этими двумя городами, а в Даньдуне легально работают более 20 тысяч северокорейцев, занятых в основном в швейной промышленности, машиностроении и рыболовстве. Свидетельством гибридности этого места являются многочисленные вывески на китайском и корейском языках. Всякий раз, когда северокорейцы взрывают бомбу или запускают ракету, жесткие санкции ООН непременно сказываются на жителях Даньдуна.

В эпоху глобализации новая К-субимперия стала привлекать иммигрантов, стремящихся заключить брак или найти работу, а ее собственные граждане уезжают в такие страны, как Китай, чтобы трудиться в корпорациях. Пересечение границ в обоих направлениях бросает вызов идентичности некогда моноэтнической нации, поскольку отдельные граждане, общественные группы и государство начали бороться за определение гражданства, прав и привилегий, что привело к появлению новых расовых и классовых иерархий в корейском обществе.

От «самоотверженной дочери» до первой избранной женщины-президента: взлет и падение Пак Кын Хе

Когда 25 февраля 2012 года Пак Кын Хе (Park Geun-hye, 1952 г. р.) была избрана первой женщиной-президентом РК в мире политики, где доминируют мужчины, казалось, что Южная Корея наконец-то вышла на новый уровень демократии. Однако, опора Пак на жестких консерваторов, олицетворяющих диктаторское правление ее отца, Пак Чон Хи, ее отказ взять на себя ответственность за трагическое крушение парома «Севоль» (Sewol), в результате которого погибло около трехсот человек (в основном школьники), а также коррупционный скандал, ключевой фигуранткой которого стала Чхве Сун Силь (Choe Sunsil, 1956 г. р.) — все это привело к краху ее карьеры, импичменту и тюремному заключению. Отступление Пак Кын Хе от основ демократии, за которые так долго велась борьба (например, свободы слова), всколыхнуло горькие воспоминания о диктатуре ее отца и стало отрезвляющим напоминанием о том, что, несмотря на стремительный экономический подъем, демократические институты Южной Кореи остаются хрупкими и уязвимыми.

Пак, дочь южнокорейского диктатора, который дольше других оставался у власти, пришла в политику в возрасте двадцати двух лет, взяв на себя роль первой леди после убийства своей матери в 1974 году. В 1998 году она была избрана

Неспособность Пак выразить сочувствие семьям, потерявшим детей на пароме «Севоль», затонувшем 16 апреля 2014 года (она возложила ответственность за трагедию не на свое правительство, а на транспортную систему), спровоцировала волну гневных призывов объявить ей импичмент. На борту парома находилось 475 пассажиров, 339 из них — учащиеся и учителя средней школы Танвон, направлявшиеся на экскурсию на остров Чеджудо. Паром, совершивший «необоснованный внезапный поворот», начал опрокидываться и подал первый сигнал бедствия в 9 часов утра, а к 10:23 утра полностью затонул. В результате чего погибли 304 человека, из них 261 — школьники и учителя. Капитан парома посоветовал пассажирам оставаться в своих каютах, после чего скрылся с места происшествия, а диспетчер береговой охраны, прибывший на место крушения, не предпринял надлежащих мер по эвакуации пассажиров, оставшихся в каютах. Поняв, что помощи ждать неоткуда, дети стали отправлять родителям текстовые сообщения и видео с отчаянными мольбами о помощи и прощаниями. Расследование показало, что береговая охрана больше заботилась о юридической ответственности и соблюдении субординации, чем о судьбах оставшихся на борту людей. Они подобрали лишь покинувший судно экипаж.

Хуже того, правительство объявило, что все пассажиры в безопасности, основываясь на ложной информации. Родители ждали на берегу новостей о своих детях, одна из матерей кричала водолазам, что ее сердце «превращается в пепел». Когда было озвучено окончательное число погибших, семьи, обезумевшие от горя, были не в состоянии в полной мере осознать произошедшее. Они развесили желтые ленточки и фотографии своих детей перед Голубым домом, проводили ночные бдения при свечах и требовали ответов и подотчетности, однако не получили ни того, ни другого. Крушение парома «Севоль» было признано одной из крупнейших трагедий в современной истории страны.

Отношения с Северной Кореей достигли при Пак Кын Хе самой низкой точки, поскольку ее консервативная администрация заняла жесткую позицию после серии ракетных испытаний в 2016 году, когда Ким Чен Ын стремился ускорить свою ядерную программу. В период ее президентства государственные СМИ Северной Кореи часто оскорбляли Пак, используя такие грубые и женоненавистнические выражения, как «коварная проститутка», «хладнокровная тварь» и «женщина для утешения США». В КНДР ее даже приговорили к смертной казни по обвинению в сговоре со спецслужбами Сеула с целью убийства Ким Чен Ына, что еще больше обострило отношения между двумя государствами.

В конце октября 2016 года разразился очередной скандал, предопределивший судьбу Пак Кын Хе. Целую лавину событий спровоцировал протест в частном женском колледже, Университете Ихва, студентки которого выступили против создания Университета Будущей Жизни (англ. Future Life University), в котором можно было бы получить степень в области красоты и гигиены. Когда ректор университета вызвала полицию для подавления протестов, студенты узнали о том, что она имеет тесные связи с Голубым домом. В свете этой информации они обратили внимание на особое отношение к своей сокурснице, Чон Ю Ра (Jeong Yura, 1996 г. р.), дочери Чхве Сун Силь (Choe Sunsil, 1956 г. р.), которая всегда пропускала занятия, но получала высокие оценки. Жалобы на преференциальное отношение к студентам раскрыли правду о тайном мире денег, влияния и власти. СМИ выяснили, что Чхве пользовалась связями в Голубом доме, чтобы получить миллиарды долларов от крупных конгломератов, таких как Samsung и Hyundai, на финансирование двух фондов. Отношения между этими двумя женщинами возникли еще когда отец Чхве, лидер религиозного культа, был наставником Пак после убийства ее матери. По данным СМИ, Чхве, не занимавшая никаких государственных постов, имела возможность оказывать влияние на государственную политику, что свидетельствовало о злоупотреблении властью и коррупции. Ночные бдения и ежедневные акции протеста с требованием отставки Пак Кын Хе продолжались в течение шести недель, поскольку возмущение ее халатным отношением к трагедии парома «Севоль» продолжало нарастать. Коррупционный скандал усилил возмущение общественности по поводу имущественного неравенства и способности отдельных лиц извлекать выгоду для себя и своих семей благодаря связям с правительством и корпорациями.

Фото 14. Протест против отношения Пак Кын Хе к катастрофе парома «Севоль».

9 декабря Национальное собрание Республики Корея единогласно проголосовало за импичмент и временное отстранение от должности, а Конституционный суд Южной Кореи подтвердил это решение 10 марта 2017 года. Пак Кын Хе стала первым действующим президентом, отстраненным от должности. 9 мая 2017 года состоялись новые президентские выборы, двенадцатым президентом Республики Корея стал Мун Чжэ Ин. В конечном итоге ошибки Пак затмили собой ее благородные попытки поддержать Министерство по вопросам гендерного равенства и расширить другие программы для женщин (хотя ей и не удалось добиться назначения большего количества женщин на государственные посты). Перед тем, как она покинула свой пост, ее рейтинг общественного одобрения упал до мизерных 4 %.

Особое отношение к таким привилегированным студентам, как дочь Чхве Сун Силь в Университете Ихва, и сбор средств для организаций, имеющих связи с Голубым домом, вызвали гнев простых корейцев, которые всеми силами пытались добиться успеха в стране «с крайне высоким уровнем конкуренции». И эта амбициозность пагубно сказывалось на психическом здоровье даже самых преуспевающих и состоятельных жителей страны.

Фото 15. Надписи на башне Чучхе (Пхеньян).

Психическое здоровье в стране и за ее пределами

Мир К-pop потрясло известие о том, что Ким Джон Хён (Kim Jonghyun, 1990–2017), солист популярного и влиятельного бойз-бэнда SHINee, состоящего из пяти участников, покончил жизнь самоубийством в гостиничном номере 18 декабря 2017 года. Ему было всего двадцать семь лет. В своем прощальном письме, адресованном близкому другу Чан Хви Ёну (Nine9 из группы Cloud9) Ким признался, что больше не может бороться с депрессией, которая окончательно его поглотила. Специалисты по поиску талантов из SM Entertainment заметили Кима, когда ему было всего пятнадцать лет и он выступал177 в школьной группе; в 2008

Опасения СМИ были небезосновательны. В 2013 году Южная Корея занимала первое место среди тридцати стран ОЭСР по уровню самоубийств. Средний показатель по стране составляет 43 смерти на 100 000 человек (15 000 смертей в год), что выше, чем в Венгрии и Японии. Республика Корея также лидирует по количеству самоубийств среди женщин — 11,1 смертей на 100 000 человек, что более чем в два раза превышает средний показатель по ОЭСР — 5,4. Навязанные Международным валютным фондом в 1997 году неолиберальные реформы, уничтожившие традиционные системы социальной защиты и поддержки семьи, оказали разрушительное воздействие, особенно на пожилых людей. Из-за отсутствия национальной пенсионной системы (которая появилась лишь в 1988 году) и нехватки социальных услуг почти половина пожилого населения страны оказалась за чертой бедности. В результате некоторые пожилые люди покончили с собой, чтобы не быть финансовым бременем для своих семей. Культура K-youth (букв.«К-молодежь») кажется чуждой старикам, сетующим на упадок традиционных ценностей и потерю связи с новым поколением.

Ожидания общества относительно повышения социальной мобильности — от университета до работы (предпочтительно в крупном чеболе,или конгломерате) — создали интенсивное давление, которое начинало ощущаться еще в подростковом возрасте и могло привести к эмоциональному и психическому расстройству. Сегодня южнокорейские школьники тратят в среднем шестнадцать часов в день на подготовку к экзаменам, результаты которых оцениваются по колоколообразной кривой — и все это в условиях жесточайшей конкуренции за места в одном из трех лучших университетов Южной Кореи (SKY). Принцип«Королевской битвы»178 (англ. Battle Royale)«победитель получает все» превращает жизнь в игру на выживание. Конечная цель — получить стабильную работу в ведущей компании, а не следовать своей мечте. Некоторые молодые корейцы относят себя к поколению«сампо»(производное из слов «сам»(три) и «пхо»(отказ), букв. «поколение трех отказов»), которому пришлось отказаться от таких трех важных вещей, как свидания, брак и дети, чтобы преуспеть. Люди, не добившиеся социально-экономического влияния, принадлежат к поколению «опхо»и «чильпхо» 179,представители которого отказались от пяти и семи жизненных ценностей, соответственно. И, наконец, в самом тяжелом положении оказалось поколение «ильпхо»180, которому пришлось пожертвовать всем, что имеет ценность, ради выживания, что практически равносильно отказу от жизни. Молодые люди, называющие себя поколениемN-пхo(обобщенный термин для всех представителей «поколения отказа»), делятся на два класса: «грязные ложки» — те, кто родом из непривилегированных слоев населения, и «золотые ложки» — золотая молодежь из богатых семей. Первые уничижительно называют Корею «Ад Чосон», сравнивая нынешние адские условия для молодежи с угнетающей кастовой феодальной системой времен династии Чосон. Столь пессимистическое отношение молодежи к жизни привело к росту уровня депрессии и числа самоубийств.

Даже после окончания университета устроиться на работу непросто. Появление фрилансеров в 1990-х годах повлекло за собой отсутствие гарантий занятости и наличия хорошо оплачиваемой работы. Жизнь выпускников южнокорейских вузов нельзя назвать стабильной, они постоянно опасаются того, что не смогут найти более высокооплачиваемую работу, что приведет к снижению социальной мобильности. Термин «поколение 880 000 вон», введенный профессором экономики У Сок Хуном (U Seokhun), означает чистую зарплату временного сотрудника или месячный оклад работника по контракту. Все большее число высокообразованных корейцев с учеными степенями остаются без работы или работают на должностях, не соответствующих их квалификации. В результате студенты колледжей стали уделять больше времени совершенствованию своего резюме, откладывая окончание учебы, чтобы посещать дополнительные занятия и получить сертификаты, которые помогут устроиться на высокооплачиваемую работу и заключить удачный брак. Однако мечта о занятости на полную ставку остается недостижимой. Большинству корейцев приходится работать сверхурочно на малых и средних предприятиях за низкую зарплату, поскольку компании сейчас предпочитают нанимать сотрудников по контракту или на неполный рабочий день. Что еще более унизительно, к тридцати годам фрилансеры по-прежнему зависят от родительской поддержки. Им дали прозвище «племя кенгуру» за то, что они никак не могут покинуть сумки своих родителей.

Страдающие от психических расстройств люди отказываются обращаться за профессиональной помощью из опасений, что их медицинские данные станут достоянием общественности и поставят под угрозу возможность дальнейшего трудоустройства. Тревога по поводу неприкосновенности частной жизни также затрудняет установление доверительных отношений с психотерапевтами. К тому же откровения о психических проблемах могут снизить привлекательность человека и членов его семьи на брачном рынке. По данным Министерства здравоохранения и социального обеспечения, около 90 % жертв самоубийств страдали от диагностируемых психических заболеваний, при этом лишь 15 % из них получили надлежащее лечение, что свидетельствует о том, что психические расстройства — табуированная тема. Хотя корейцы и склонны игнорировать проблемы, связанные с психическим здоровьем, одно событие в США заставило их насторожиться.

16 апреля 2007 года Чо Сын Хви (Cho Seung-hui, 1984 г. р.) убил тридцать два человека и ранил семнадцать в Вирджинском политехническом институте и государственном университете в Блэксбурге, штат Вирджиния, после чего застрелился. Корейцы были шокированы, узнав, что стрелок, совершивший ужасающее массовое убийство, был этническим корейцем, страдавшим психическими расстройствами. Хотя Чо большую часть жизни провел в Америке, его действия вызвали у корейцев коллективное чувство вины и раскаяния. Посол Кореи в США Ли Тхэ Сик (Yi Taesik, 1945 г. р.) в знак траура по погибшим постился тридцать два дня; он также пытался развеять страхи, защищая права корейцев, которые планировали посетить США или учиться там. Президент Но Му Хён направил послания с выражением соболезнований в Соединенные Штаты и созвал свой кабинет для обсуждения мер по устранению политических последствий массового убийства, вместо того чтобы провести серьезную дискуссию о Чо, его психических проблемах и самоубийстве181.

Корейцы, которым было стыдно за действия Чо Сын Хви, вынуждены были мириться с насилием, творившимся прямо у них под носом, и самоубийствами собственных детей, ставших

В 2004 году Республика Корея впервые выступила с инициативой по предотвращению самоубийств (на которую государство не выделило специальных средств), а затем создала национальную систему психического здоровья при Центре охраны психического здоровья. Сеульский центр по предотвращению самоубийств, учрежденный годом позже, организовал горячую телефонную линию, которая оказалась эффективной мерой поддержки пожилого населения. Постепенно начал снижаться уровень самоубийств среди женщин и мужчин в возрасте от двадцати до семидесяти лет и старше, что некоторые связывают со второй национальной инициативой по предотвращению самоубийств 2009 года, которой оказывалась более существенная финансовая поддержка. Однако число самоубийств продолжало расти среди мужчин в возрасте от тридцати до сорока девяти лет, что обусловлено стрессом, связанным с трудоустройством и экономическим успехом.

Удар по рождаемости: бомба замедленного действия и старение населения

Высокий уровень самоубийств среди южнокорейцев подлил масла в огонь национальной тревоги по поводу демографического кризиса, характеризующегося крайне низкой рождаемостью и старением населения. В декабре 2016 года Министерство внутренних дел Южной Кореи было вынуждено свернуть проект «розовая карта рождаемости», на которой отображалось количество женщин детородного возраста. На этой карте темно-розовым цветом были отмечены районы с высокой концентрацией потенциальных матерей, а светло-розовым — с низкой. Женщин возмутил тот факт, что правительство относится к их телу как к репродуктивному инструменту для повышения рождаемости. Демографы сходятся во мнении, что в Республике Корея самые низкие показатели рождаемости в мире; в третьем квартале 2018 года коэффициент рождаемости снизился до 0,95, что делает Южную Корею единственной страной в ОЭСР с коэффициентом ниже 1,30. Ошеломляющее снижение по сравнению с показателем 6,16 детей на одну женщину в 1960 году. Тот факт, что рождаемость упала ниже уровня воспроизводства (который составляет, по крайней мере, 2,1 ребенка на одну женщину), побудила группу демографов сделать неутешительный прогноз, что к 2750 году южнокорейцы окончательно вымрут как нация. Ситуацию усугубляет то, что Южная Корея — страна с одним из самых быстро стареющих обществ среди стран ОЭСР, причем численность пожилых людей непропорционально велика по сравнению с молодыми. Один ученый подсчитал, что сегодня на 100 работающих корейцев приходится 37 граждан, получающих социальные пособия, что называется коэффициентом иждивенчества. Без увеличения рождаемости этот показатель продолжит расти и в будущем тяжелым бременем ляжет на молодежь.

Несмотря на государственные инвестиции в размере около восьмидесяти триллионоввон(70 миллиардов долларов), включая субсидии семьям с детьми до пяти лет, направленные на решение проблемы снижения рождаемости за последние десять лет, переломить ситуацию не удалось по нескольким причинам. Во-первых, существенным фактором является снижение количества браков, поскольку люди предпочитают оставаться холостыми. Некоторые откладывают брак на более поздний период жизни или предпочитают вовсе не вступать в него из-за враждебной политики на рабочем месте, например, нежелания трудоустраивать матерей или оплачивать им декретный отпуск, хотя по закону работодатели обязаны это делать. Низкая рождаемость также обусловлена сознательным решением супружеских пар не заводить много детей из-за ненормированного рабочего дня, высокой стоимости детских садов и непосильных расходов на содержание ребенка до совершеннолетия (включая траты на подготовительные занятия). Вместо этого они вкладывают все свои силы в воспитание одного ребенка. Низкая рождаемость имеет далеко идущие последствия: Южная Корея не только столкнется с проблемой финансирования пенсий, но и темпы экономического роста будут неуклонно снижаться. Уже сегодня многие школы закрывают свои двери из-за недобора учеников.

Некоторые полагают, что демографические проблемы Южной Кореи сможет решить Северная. КНДР — одна из немногих оставшихся в мире закрытых стран. Источником скудных официальных данных о численности ее населения являются две переписи, проведенные в 1993 и 2008 годах. Они продемонстрировали, что подавляющее большинство взрослого населения страны состоит в браке. По данным ООН за 2014 год, общий коэффициент фертильности в Северной Корее снизился до 2,0, а коэффициент рождаемости составил 1,9, что ненамного выше, чем в Южной Корее. Всемирная организация здравоохранения также отметила, что КНДР не обошла стороной и проблема самоубийств: в 2012 году в Северной Корее, стране с населением 22,5 миллиона человек, произошло 9 790 самоубийств. По словам северокорейских перебежчиков, в КНДР самоубийство считается государственной изменой, а не следствием психического заболевания. Пациентов с хроническими психическими расстройствами госпитализируют в государственные учреждения под названием «Больницы № 49», расположенные в отдаленных районах. Как правило, северокорейская пресса старается не афишировать столь удручающую статистику, чтобы не дискредитировать социальную систему, при которой самоубийств существовать не должно. Мигранты с Севера страдают от депрессии, тревожных расстройств и психологических травм, вызванных страхом лишиться свободы, чувством вины за оставление на родине членов семьи или пытками от рук северокорейских властей. Что объединяет Север и Юг, так это социальный остракизм, стыд и страх, которые заставляют семьи прятать душевнобольных за закрытыми дверями, а также нежелание обращаться за помощью к психотерапевтам.

Высокий уровень самоубийств, крайне низкая рождаемость и старение населения — таковы компоненты бомбы замедленного действия, ставящей под угрозу само существование корейского народа. Как я уже говорил, демографический кризис позволил корейцам рассмотреть возможность иммиграции и принятия многокультурных семей. Однако путь этот очень тернист, поскольку социальные установки меняются крайне медленно.

Мисэн (Неудавшаяся Жизнь)

Демографический кризис в Южной Корее — не единственная новость, попавшая в заголовки газет. Отдельную категорию новостей составляют корейцы, ведущие себя неподобающе. 5 декабря 2014 года Хизер Хён А Чо (Heather Hyun-a Jo), вице-президент авиакомпании Korean Air, стала оскорблять бортпроводника за то, что он подал ей

На основании показаний свидетелей окружной суд Сеула обвинил Чо в нарушении плана полета в международном аэропорту Кеннеди (правонарушение, за которое предусмотрено наказание до десяти лет лишения свободы), а не в совершении насилия в отношении своих сотрудников. Однако Верховный суд Сеула отменил этот приговор и сократил срок наказания до десяти месяцев, которые Чо сможет отбыть после двухлетнего испытательного срока. После оглашения вердикта ее немедленно освободили из-под стражи. Гражданские иски, поданные стюардом и командиром экипажа, были отклонены. Они не могли тягаться с самыми мощными юридическими фирмами, представлявшими интересы Чо. К тому же американскому суду было сложно привлечь к ответственности ответчицу, проживающую в Корее.

Показатели Южной Кореи в области социального прогресса, то есть ее способность удовлетворять базовые человеческие потребности, удручающе низки для одиннадцатой по величине экономики мира. К примеру, лишь 10,4 % ее ВВП расходуются на социальные программы, а системы социальной защиты не существует вовсе. Более того, по данным Корейского института труда (2011), уязвимые группы населения, такие как пожилые люди, живут в бедности (48,6 %). Налоговая система Республики Корея ставит в привилегированное положение экономическую элиту, в результате чего между бедными и богатыми образовалась зияющая пропасть. Качество жизни, даже при наличии смартфонов и других цифровых технологий, нельзя назвать высоким, о чем свидетельствует одна из самых низких в мире средняя продолжительность сна (7 часов 49 минут).

Несмотря на квантовый скачок страны в XXI век благодаря инновациям и технологиям, отношение Южной Кореи к гендерному равенству меняется крайне медленно, даже после создания Министерства по вопросам гендерного равенства и семьи. Концепция мужского превосходства уходит корнями в конфуцианские ценности и традиции, что позволяет мужьям «наказывать» своих жен за закрытыми дверями, не опасаясь последствий. Деспотизм и произвол в отношении корейских женщин — изнасилования, домашнее насилие и убийства — остается запретной темой. Пострадавшие вообще крайне редко обращаются в полицию, особенно если это мужчины. Чаще всего жертвами насильственных преступлений становятся женщины. По данным Корейского института развития женщин, в 2014 году число случаев сексуального насилия достигло тридцати тысяч. До середины 1990-х годов жертвы изнасилования должны были доказать, что они пытались защитить свое целомудрие, согласно Статье 32 Уголовного кодекса РК (Преступление против целомудрия). Суд выносил решение о невиновности, основываясь на прежней сексуальной истории пострадавших, соответствии их поведения гендерным нормам и на том, пытались ли они оказывать сопротивление. Возмущение тем, что суд оказывал давление на жертв изнасилования, а не преступников, совершивших его, мобилизовало Женское движение, которое вынудило правительство принять Закон о наказании за преступления сексуального характера и защите жертв в 1994 году. Однако институты, призванные защищать людей, меняются медленно; исследования показали, что мифы о сексуальном насилии по-прежнему оказывают влияние на корейскую полицию, отвечающую за расследование преступлений. Недавнее движение #MeToo привлекло внимание к проблеме распространенности сексуального насилия и огромного социального давления на женщин, заставляющего их молчать.

В июле 2018 года Корейский институт содействия гендерному равенству и просвещению опубликовал доклад, в котором отмечался резкий рост числа материалов мизогинистического содержания, женоненавистнических комментариев и травли в сети. Феминистские группы связывают эту полную ненависти сексистскую риторику с насильственными преступлениями против женщин, такими как жестокое убийство на станции метро Каннам. В мае 2016 года тридцатичетырехлетний мужчина насмерть зарезал выходившую из туалета на станции Каннам девушку. Преступник заявил, что убил незнакомку из-за ненависти к женщинам, которые всю жизнь «унижали его». Сотни жительниц Сеула пришли к выходу № 10 станции Каннам, чтобы приклеить на стену стикеры Post-it (с записями наподобие «Я выжила по чистой случайности»), отдавая таким образом дань памяти погибшей. Они также выражали свое возмущение мизогинией в Интернете. Мужчины оставляли в женских онлайн-чатах снисходительные советы не реагировать на ситуацию столь остро и устраивали контрпротесты, обвиняя протестующих женщин в поощрении дискриминации мужчин. В 2013 году Сон Чжэ Ги (Seong Jaegi, 1967–2013), основатель «Ассоциации корейских мужчин», покончил жизнь самоубийством, спрыгнув с моста на реке Ханган, чтобы привлечь внимание общественности к своей организации по борьбе с феминизмом. Он призывал к роспуску Министерства по вопросам гендерного равенства и семьи, а также к выплате денежной компенсации корейским мужчинам, отслужившим в армии восемнадцать месяцев. Его группа выступала против дискриминации мужчин в корейском обществе, где они по-прежнему считаются основными кормильцами. Убийство в Каннаме и самоубийство Сон Чжэ Ги обнажили глубоко укоренившуюся в корейской культуре ненависть к женщинам, а также тревогу по поводу возникновения новых гендерных ролей и социальных ожиданий.

Мужчины, подобные Сону, часто находят убежище в мире онлайн-игр, который порой называют пристанищем сексизма и женоненавистничества. Взять хотя бы Ким Се Хён (Kim Sehyeon, 1999 г. р.) более известную как Гегури (Geguri), которая управляет персонажем Заря (Zarya), мускулистой русской женщиной, в популярной MMORPG (массовая многопользовательская ролевая онлайн-игра)Overwatchот Blizzard.Она — одна из немногих женщин, чувствующих себя как дома в игровом мире, который довольно токсичен по отношению к представительницам «слабого» пола. За последние десять лет Южная Корея, где насчитывается более 23 000 компьютерных клубов (PC-bang), просто помешалась на гейминге, превратившемся в многомиллиардную индустрию.LineageиStarCraftпородили новую молодежную культуру и стремительно развивающийся киберспорт — спонсируемую крупными корпорациями профессиональную игровую лигу, турниры которой транслируются по всему миру. Южная Корея была в авангарде индустрии онлайн-игр, поэтому там живут самые опытные игрокиLoL(League of Legends), такие как Фейкер (Faker). Как ни странно, очень немногим женщинам удалось выжить в этой виртуальной реальности. Гегури однажды даже задумалась о приобретении голосового модулятора, потому что игроки-мужчины плохо обращались с ней всякий раз, когда она заходила в игру. Ситуация еще больше накалилась, когда другие игроки обвинили ее в использовании эймботов (англ.aimbot, разработанный программистами чит для самонаведения оружия на противника) из-за подозрительно точных попаданий в цель; они не могли поверить, что женщина может обладать столь совершенными игровыми навыками.

Напряженность в отношениях между полами переросла в полномасштабную кибервойну с созданием радикальной феминистской группы Megalia, которая использовала возможности Интернета для борьбы с женоненавистничеством и отстаивания гендерного равенства как серьезными методами, так и при помощи остроумия. Название образовано из сочетания MERS Gallery (форума о вспышке MERS, ближневосточного респираторного синдрома) — и «Egalia’s Daughters»(«Дочери Эгалии», 1977), романа Герда Братенберга, олицетворяющего язвительный, сатирический тон Megalia. Когда две кореянки, отправившиеся в отпуск из Сеула в Гонконг, отказались (из-за недопонимания) соблюдать карантин после заражения MERS, пользователи-мужчины интернет-платформы DC Inside на форуме MERS Gallery назвали их эгоистичными«сучкамикимчи» (грубым эпитетом для обозначения женщин, помешанных на богатстве). Устав от травли в Интернете, женщины отплатили той же монетой, окрестив обидчиков«кимчи мачо с пенисами 6,5 см». Участники Megalia язвительно критикуют социальные проблемы, возникающие по вине корейских мужчин. Например, термин «папаша» применяется в отношении корейцев, бросивших своих детей в Юго-Восточной Азии после легкомысленной интрижки. Megalia участвует в кампаниях, разоблачающих порнографические сайты, такие как Soranet, занимающийся распространением порнографии, вовлечением несовершеннолетних в проституцию и сбором средств для таких политиков, как Чин Сон Ми (Jin Seonmi), которая обещала ликвидировать Soranet. Важной особенностью группы Megalia является то, что ее участники берут себе ники, позволяющие им писать анонимно, что обеспечивает большую свободу слова, но в то же время затрудняет выявление троллей. Она также стала гостеприимным домом для трансгендерных и транссексуальных меньшинств Южной Кореи.

Идеологический соперник Megalia — форум Ilbe (производное от англ.IlganBest, «лучшее за день»)183 представляет взгляды ультраправой аудитории, чья шовинистическая, ксенофобская и гомофобная политика направлена против иммигрантов и сексуальных меньшинств. Агрессивная молодежь собирается на таких анонимных платформах, как DC Inside, чтобы выплеснуть свою ненависть к либеральным ценностям и политике (особенно в отношении Северной Кореи) и выразить негодование по поводу роста безработицы среди молодежи. Особенно яростно Ilbe нападает на Megalia, которую считает мужененавистнической организацией и обвиняет в продвижении двойных стандартов, например, когда от мужчин ожидают, что они будут платить за ужины и подарки на том основании, что их зарплата выше. Пожалуй, самой возмутительной акцией Ilbe стало издевательство над семьями жертв крушения парома «Севоль», которые вместе с левыми политиками требовали наказать виновников трагедии. Когда родственники погибших устроили голодовку на площади Кванхвамун с требованием извинений от правительства, которое назвало трагедию «транспортным происшествием», пользователи форума Ilbe пришли поиздеваться над ними, демонстративно поедая пиццу и другие продукты и проигрывая аудиозаписи с высказываниями Но Му Хёна. Эта акция позволила увидеть реальные лица онлайн-хейтеров, которые обычно предпочитают изливать свою злобу анонимно и безнаказанно.

Тогда как Megalia и Ilbe — это два противоборствующих лагеря кибервойны, другой платформой для откровенных высказываний писателей о гендере, сексуальности, классовом неравенстве, лукизме, расизме и образовании в последние годы в Южной Корее стали вебтуны (отангл.web (сеть) + toon (мультфильм)). В 2003 году корейский веб-портал Daum создал первый вебтун-сервис, а годом позже его примеру последовал портал Naver. К 2014 году Daum и Naver опубликовали в общей сложности 954 вебтуна, которые ежедневно читали около десяти миллионов человек. Благодаря цифровой революции и постоянному совершенствованию «умных» мобильных устройств, создатели вебтунов вышли за пределы привычных границ комиксов (жестких сеток и панелей), расположив контент вертикально, чтобы его удобно было прокручивать на экране. Стремясь информировать других, писатели используют эту новую форму повествования со свойственным романистам вниманием к деталям, превращая новостные события в одновременно публицистическое и развлекательное чтение, изобилующее вымышленными сюжетными линиями и вызывающими симпатию персонажами. Многие популярные вебтуны были переработаны в фильмы, пьесы и телевизионные шоу.

В вебтуне Юн Тхэ Хо «Неудавшаясяжизнь»(2012–13), по которому был снят двадцатисерийный фильм, показанный на канале TvN в 2014 году, главный герой, Чан Гы Рэ (Jang Geurae), чья мечта стать профессиональным игроком вбадук(го) не осуществилась, должен решить, как жить дальше, имея лишь аттестат о среднем образовании. Через знакомого Чан получает место стажера в торговой компании и сталкивается с корпоративной культурой, для которой характерна жесточайшая конкуренция, ненормированный рабочий день, однообразие и политические интриги. Используя свои игровые навыки, он быстро научился ориентироваться в корпоративном мире, попутно проливая свет на жизнь офисных работников и «фрилансеров». Последние появились после того, как МВФ выдал Южной Корее кредит при условии соблюдения ряда жестких требований, которые привели к тому, что на пожизненную занятость в Южной Корее теперь мог рассчитывать далеко не каждый. Вебтун Юна собрал более одного миллиарда читателей на портале Daum. Секрет успеха этого виртуального комикса, а впоследствии и телесериала заключался в том, что зрителям были близки переживания Чана и его обыденное существование. Они также соотносили себя со многими другими персонажами, от работающей матери до помощника менеджера и стажеров, которым приходилось выполнять задания без отговорок. Каждая сцена вызывает сочувствие и отражает опыт множества людей, чье образование не имеет никакого значения. Все они оказались заложниками нестабильной ситуации, когда были вынуждены досрочно выйти на пенсию или стать внештатными сотрудниками.

Книги, написанные северокорейскими перебежчиками за последние десять лет, дали нам возможность заглянуть в повседневную жизнь граждан КНДР и понять, что побудило их покинуть родину. Благодаря роману Хён Со Ли (Hyeonseo Lee, 1980 г. р.)«Девушка с семью именами»(The Girl With Seven Names, 2015), а также мемуарам Пак Ён Ми (Yeonmi Park, 1993)«Чтобы жить: путешествие северокорейской девушки к свободе»(In Order to Live: A North Korean Girl's Journey to Freedom, 2015) и Чан Чжин Суна«Дорогой Лидер: мой побег из Северной Кореи»(Dear Leader: My Escape from North Korea, 2015), читатели стали лучше понимать, что сподвигло этих людей на побег, на какие жертвы им пришлось пойти в чужой стране, как тяжело жить в разлуке с родными и через какие испытания они прошли в Китае, прежде чем добраться наконец до Южной Кореи. В книге «Аквариумы Пхеньяна: десять лет в северокорейском ГУЛАГе»(Aquariums of Pyeongyang: Ten Years in the North Korean Gulag, 2000) Кан Чхоль Хван (Kang Chol-hwan, 1968 г. р.) ярко описывает свой душераздирающий десятилетний опыт жизни в исправительно-трудовом лагере, где он регулярно становился

Защита человеческого достоинства: Amnesty International и Комиссия ООН по расследованию нарушений прав человека

В 2014 году Amnesty International184 подвергла Южную Корею резкой критике за нарушение прав человека и трудовых прав на основании интервью с двадцатью восемью рабочими-мигрантами из сельских районов страны. В отчете «Горький урожай» упоминался широкий спектр нарушений, от обмана при заключении договора до торговли людьми и частичной невыплаты заработной платы. В том же году Комиссия ООН по расследованию нарушений прав человека в своем 372-страничном докладе обвинила КНДР в систематических и широко распространенных нарушениях прав человека. Эти два доклада, а также опровержения, предложенные Северной и Южной Кореей, дают интересную пищу для размышлений по вопросу соблюдения прав человека в обеих странах.

17 августа 2004 года правительство Южной Кореи создало систему разрешений на работу для регулирования труда иностранных работников. Пятнадцать стран, в основном Юго-Восточной и Центральной Азии, подписали с Южной Кореей меморандум о сотрудничестве, согласно которому их гражданам выдавались рабочие визы (E-9) на трехлетний срок, после чего они должны были вернуться на родину. Целью новой системы было создание более прозрачной схемы трудоустройства мигрантов, исключающей такие злоупотребления, как посреднические комиссии. С 2007 года Служба развития человеческих ресурсов Республики Корея сделала обязательным прохождение теста на знание корейского языка для оценки языковых способностей потенциальных работников, полагая, что умение общаться на корейском поможет трудовым мигрантам выстроить отношения с работодателями и адаптироваться к новой жизни.

В своем отчете за 2014 год под названием «Горький урожай» Amnesty International назвала сельскохозяйственную отрасль наиболее «недружелюбным» по отношению к рабочим-мигрантам сектором экономики, поскольку Закон о трудовых стандартах Южной Кореи (1997) не нормирует режим труда и отдыха для работников сельского хозяйства. Организация обнаружила, что система выдачи разрешений на работу не защищала сельскохозяйственных рабочих, вследствие чего те сталкивались с безнаказанной эксплуатацией. Опрошенные жаловались на чрезмерную продолжительность рабочего дня, неоплачиваемый труд и отсутствие выходных дней; недостаточное питание и некомфортные условия проживания; отсутствие медицинской помощи и принуждение к сдаче анализов на ВИЧ. Работники мирились с этими злоупотреблениями из-за страха, что работодатель расторгнет с ними контракт. У них не было возможности сменить работу, потому что работодатели отказывались подписывать документы, освобождающие их от обязательств, угрожая непомерными штрафами, депортацией и даже насилием. Те, кто работал в качестве субподрядчиков в межсезонье (особенно зимой) — что не предусмотрено трудовыми соглашениями — были особенно уязвимы для жестокого обращения. По мнению Amnesty International, это равноценно насильственному принуждению к труду в крайне неблагоприятных условиях. И работники были вынуждены оставаться, поскольку им нужно было отправлять деньги своим семьям на родине. Не имея надежных переводчиков, трудовые мигранты также не могли подать иск в суд в связи с несчастными случаями на производстве или профессиональными заболеваниями.

Хотя Южная Корея и подписала конвенцию Международной организации труда и другие договоры по защите прав человека, правительство страны проигнорировало выводы Amnesty International. Оно не расследовало злоупотребления, не говоря уже о наказании работодателей за многочисленные нарушения закона, особенно в таких отраслях, как сельское хозяйство, рыболовство и животноводство. Amnesty International указала на отсутствие правовой защиты, разгул ксенофобии, причастность правительства к злоупотреблениям, которым подвергаются трудовые мигранты, и призвала к незамедлительному проведению реформ. Несмотря на столь унизительное разоблачение, правительство Южной Кореи так ничего и не сделало для облегчения участи иностранных рабочих, занятых в сельскохозяйственной отрасли. Будучи одной из крупнейших экономик мира и страной со стремительно сокращающимся населением, Южная Корея все чаще сталкивается с необходимостью нанимать рабочих-мигрантов, не уделяя при этом должного внимания соблюдению их прав.

На Севере дела с соблюдением прав человека обстоят не лучше. 21 марта 2013 года Совет по правам человека ООН учредил Комиссию по расследованию нарушений прав человека в Корейской Народно-Демократической Республике для рассмотрения сообщений о грубых нарушениях прав человека и преступлениях против человечности. В число заявленных нарушений входили: ограничение свободы слова, вероисповедания и передвижения; нехватка продуктов питания и предметов первой необходимости; незаконный арест и лишение свободы (пытки, содержание под стражей, помещение в исправительные лагеря); похищение людей из других стран. На основании показаний свидетелей и экспертов из Сеула, Токио, Лондона и Вашингтона в феврале 2014 года комиссия опубликовала четырехсотстраничный доклад. Это был первый столь подробный и всеобъемлющий отчет, дополненный длинным историческим экскурсом, охватывающим период от доколониального прошлого Севера, японской колониальной оккупации, Корейской войны и системысурёнчжэ(доминирования верховного лидера) до прихода к власти династии Кимов, чтобы создать контекст для понимания логики злоупотреблений и нарушений прав человека в КНДР.

К возмущению Северной Кореи, комиссия пришла к выводу, что международное сообщество обязано привлечь к ответственности отдельных лиц за преступления против человечности путем создания специального международного трибунала. В свете этих рекомендаций 18 декабря 2014 года Генеральная Ассамблея приняла резолюцию 69/188, в которой осудила нарушения прав человека. Для выполнения рекомендаций она обратилась к Совету Безопасности с просьбой предъявить обвинения ответственным лицам

В Золотой век Азии

Корея была одним из светоносцев,

И когда ее лампа загорится вновь,

Она озарит своим светом весь Восток.

Рабиндранат Тагор, «Лампа Востока» (1929)

16 мая 2018 года на 71-м Каннском кинофестивале перед переполненным залом состоялась премьера загадочного фильма Ли Чхан Дона (Lee Chang-dong, 1954 г. р.)«Пылающий»(Burning, 2018). Будучи самым известным южнокорейским режиссером и бывшим главой Министерства культуры, спорта и туризма Республики Корея, Ли имел репутацию создателя фильмов, раздвигающих социальные рамки, таких как«Мятная конфета»(Peppermint Candy, 1999), «Оазис»(Oasis, 2002), «Тайное сияние»(Secret Sunshine, 2007) и«Поэзия»(Poetry, 2010). Неудивительно, что«Пылающий»стал одним из самых обсуждаемых фильмов фестиваля и претендентом на высшую награду — «Золотую пальмовую ветвь». Ли был в печально известном «черном списке» деятелей культуры президента Пак Кын Хе, которые были лишены государственной поддержки и субсидий. Будучи вольной адаптацией рассказа Харуки Мураками «Сжечь сарай» (1982), который, в свою очередь, частично опирается на рассказ Уильяма Фолкнера «Поджигатель» (1939), фильм Ли исследует тлеющую ярость нового поколения корейцев через метафору поджога и судьбу трех противоречивых персонажей, которые олицетворяют непреодолимую пропасть экономического неравенства на Юге и жизнь с постоянным ощущением смутной угрозы, исходящей от Севера. Это фильм-аллегория о разделенной стране с долгой историей репрессий, насилия и горя, скрывающейся за фасадом процветания и официальной пропаганды.

Ли внедряет трех главных героев — Чон Су (Jongsu,), Хэ Ми (Haemi) и Бена — в социальную географию страны. В первой сцене Чон Су встречает в Сеуле подругу детства Хэ Ми, но не узнает ее из-за сделанных пластических операций — верный признак того, что она жила в столице. Чон Су, выпускник колледжа и начинающий писатель, как и многие другие миллениалы, находит себе временную работу водителя грузовика. Когда его отца арестовывают за нападение на полицейского, Чон Су вынужден взять на себя управление семейной фермой в городке Пхаджу, неподалеку от нежилой деревни Пханмунджом, расположенной на тридцать восьмой параллели в так называемой Объединенной зоне безопасности. Это место отведено для проведения переговоров между командованием ООН и его коммунистическими партнерами (Северной Кореей и Китаем) и окружено базами армии США и Южной Кореи. Хотя Пхаджу находится всего в часе езды от Сеула, сельская фермерская община выглядит безлюдной и заброшенной. Пластиковые теплицы пустеют и зарастают сорняками. Ежедневная коммунистическая пропаганда, транслируемая через громкоговорители в КНДР, слышна в Пхаджу, напоминая жителям деревни о том, что война еще не окончена. Висящие на стенах гостиной старые черно-белые семейные фотографии — красноречивые свидетельства кровопролитной гражданской войны и болезненного национального раскола.

Хэ Ми живет в Сеуле, работая продавщицей на полставки и мечтая стать актрисой. Она изумляет Чон Су, разыграв перед ним пантомиму с чисткой воображаемого мандарина, а затем говорит, что для того, чтобы выступление было успешным, нужно просто «забыть о том, что мандарина здесь нет».

Фото 16. Реклама ритуальных услуг для китайцев корейского происхождения (чосонджоков) в районе Дэримдон (Сеул).

Фото 17. Дональд Трамп, Ким Чен Ын и Мун Чжэ Ин у Дома свободы в корейской демилитаризованной зоне (30 июня 2019 года).

Однако богатое воображение не может компенсировать ее бедность и скромное происхождение (она тоже родом из Пхаджу). Хэ Ми приглашает Чон Су в свою скромную студию рядом с Сеульской башней (в этом районе прежде селились северокорейцы, бежавшие от ужасов войны), где они вступают в короткий и неловкий сексуальный контакт, который не возбуждает ни одного из них. Хэ Ми просит Чон Су присмотреть за ее котом, пока она будет в отъезде. Чон Су отправляется в аэропорт, чтобы встретить Хэ Ми после ее возвращения из Африки, но выясняется, что у нее появился другой парень.

Новая любовь Хэ Ми — Бен, обеспеченный современный «Гэтсби», который ездит на Porsche и живет в роскошной квартире в элитном районе Каннам. Бен — молодой американец корейского происхождения (хотя в фильме об этом прямо не говорится) и разочарованный представитель корейской диаспоры. Его европейское имя и богатство — надежный социальным капитал, но Бен все равно не может найти себя. Он — аутсайдер, чей английский акцент сразу выдает в нем чужака (даже после того, как он освоил корейское произношение сочетания «Уильям Фолкнер»). Чтобы скрыть гложущее его горькое чувство пустоты и одиночества, он притворяется равнодушным, выставляет напоказ свое пристрастие к дорогому вину и западной кухне, и слушает Майлза Дэвиса в машине. Бен демонстрирует полное пренебрежение корейскими законами, куря марихуану — роскошь, которую корейцы не могут себе позволить даже во время поездок за границу, опасаясь тюремного заключения на родине. Когда Бен и Хэ приезжают в Пхаджу навестить Чон Су, молодые люди делятся друг с другом темными секретами. Чон Су признается, что ненавидит своего отца-поджигателя, который заставил его сжечь вещи матери, когда она их бросила; а Бен доверительно сообщает новому знакомому, что он и сам серийный поджигатель, и периодически уничтожает заброшенные теплицы, чтобы те исчезли, будто их и «не существовало вовсе».

Когда таинственным образом пропадает Хэ Ми, Чон Су подозревает, что к этому причастен Бен. Исчезновение девушек из экономически неблагополучных фермерских деревень, таких как Пхаджу, никого не волнует. Родные Хэ Ми, с которыми она разорвала отношения, даже не удосужились подать заявление о ее пропаже в полицию, сочтя, что она просто сбежала от долгов. Фильм акцентирует внимание на проблеме классового неравенства и разрыва между городом и деревней, противопоставляя подозрительное отношение полицейских к Чон Су, сидящему без дела в своем старом пикапе в районе Каннам (когда он пытался хоть что-то разузнать о местонахождении подруги), и легкость, с которой Бен паркует свой Porsche на полуразрушенной ферме в Пхаджу. Бен поджигает заброшенные теплицы, чтобы заставить их исчезнуть. Бедная девушка, такая как Хэ Ми, напоминает теплицу — от нее можно безнаказанно избавиться и забыть об этом, будто ее никогда и не существовало.

Камера неотступно следует за Чон Су, когда он курсирует между фермой и городом, подчеркивая тем самым близость Сеула к Северной Корее. Однако героев фильма политика прошлого не интересует, и

В отличие от миллениалов из Республики Корея, родившихся в период процветания и относительного мира, в КНДР целое поколение выросло во время великого голода 1990-х годов и выжило отчасти благодаря появлению«чанмаданов»(наземных рынков) — нелегальных рынков, где можно было раздобыть жизненно необходимое продовольствие. Чтобы выжить в период «трудного похода», требовалась немалая изобретательность и дерзость. От этих качеств зависело, станет ли человек уличным попрошайкой, мелким карманником или предпринимателем, переправляющим товары через китайскую границу. Эти частные рынки играли очень важную роль в жизни северокорейцев (особенно женщин), там они учились закупать товары, одалживать деньги и даже совершать операции с иностранной валютой. В последние годычанмаданыстали спасительной соломинкой для многих северокорейцев (и как источник товаров, и как форма занятости), особенно после того, как Ким Чен Ын легализовал эту форму частного рыночного предпринимательства. В Пхеньяне и таких портовых городах, как Чхонджин, влияниечанмаданов(как легальных, так и нет) заметно по одежде и аксессуарам жителей, некоторые из которых носят солнцезащитные очки Ray-Ban и роскошные часы. Сегодня в стране насчитывается около четырехсотчанмаданов. По мнению ученого из Чикагского университета Брюса Камингса, Северная Корея могла бы взять на вооружение экономическую стратегию, которую Дэн Сяопин применил в Китае в 1979 году, то есть создать благоприятные условия для интеграции северокорейской экономики в мировой рынок. В отличие от своих родителей, молодые люди из КНДР имеют некоторое представление о внешнем мире благодарячанмаданам,которые являются не только источником товаров, но и знаний. Люди также надеются на то, что Ким Чен Ыну удастся наладить отношения с Южной Кореей и США.

10 июня 2018 года президент Дональд Трамп приземлился в Сингапуре сразу после завершения саммита «Большой семерки» в Канаде, где он не нашел понимания среди других стран-участниц. Трамп прибыл туда для встречи со своим заклятым врагом Ким Чен Ыном. Результатом ряда совещаний между двумя Кореями стала договоренность о проведении в марте личной встречи на высшем уровне Дональда Трампа и Ким Чен Ына для обсуждения возможности денуклеаризации Корейского полуострова и перспективы заключения мирного договора. Ким прибыл заранее на специально зафрахтованном самолете авиакомпании Air China и был тепло встречен Ли Сянь Луном, премьер-министром Сингапура. Затем вооруженный кортеж сопроводил северокорейского лидера до отеля St. Regis, где тот оставался до исторического саммита с президентом США на роскошном курорте Capella Hotel Resort, расположенном на острове Сентоза, который обойдется сингапурскому правительству примерно в двенадцать миллионов долларов. Поскольку более 2500 представителей СМИ со всего мира съехались в Сингапур для освещения этого исторического события, совместные фото двух лидеров на протяжении нескольких дней заполняли ленты социальных сетей. 12 июня Трамп наконец встретился с Ким Чен Ыном в ходе первого в истории саммита между лидерами Соединенных Штатов Америки и Корейской Народно-Демократической Республики. В ходе этого мероприятия Дональд Трамп и Ким Чен Ын подписали совместное заявление, в котором обязались предоставить надлежащие гарантии безопасности, работать над улучшением двусторонних отношений, подтвердили приверженность денуклеаризации Корейского полуострова, договорились вернуть на родину американских военнослужащих, взятых в плен во время Корейской войны, а также организовать ряд встреч на высоком уровне. Кадры, на которых Трамп демонстрирует Киму свой лимузин, вызвали большой интерес, однако настоящей музыкой для ушей граждан как Северной, так и Южной Кореи, которые давно мечтают о заключении мирного договора и прекращении всех военных действий, стал призыв отменить совместные военные учения с Южной Кореей и вновь подтвержденное намерение вернуть американских солдат домой.

Всех этих договоренностей не удалось бы достичь без содействия президента Мун Чжэ Ина, который был избран после импичмента своей предшественницы Пак Кын Хе в 2017 году. В свое время Мун был исключен из Университета Кёнхи за организацию акции протеста против конституции Юсин Пак Чон Хи и отправлен в тюрьму. Хотя он успешно сдал сложный экзамен на адвоката, ему было отказано в праве стать судьей или государственным прокурором из-за тюремного прошлого. Тогда Мун Чжэ Ин решил работать адвокатом по правам человека. В период военной диктатуры он защищал права рабочих и студентов вместе с Но Му Хёном, а когда Но был избран президентом, стал главой его администрации. Политика Мун Чжэ Ина по отношению к КНДР была во многом схожа с подходом Но Му Хёна и Ким Дэ Чжуна, что вызвало серьезную обеспокоенность у южнокорейских правоцентристских партий. Однако, когда Муну удалось наладить диалог с Ким Чен Ыном, напряженность существенно снизилась.

Успех зимних Олимпийских игр 2018 г. в Пхёнчхане (Южная Корея), а также сближение с Севером по различным каналам заложили основу для обсуждения межкорейского саммита. План был грандиозным. Группа южнокорейских делегатов отправилась в США, чтобы передать Дональду Трампу приглашение на саммит от Ким Чен Ына. Посещение Пхеньяна директором ЦРУ Майком Помпео и ответный визит в Белый дом Ким Ён Чхоля, заместителя председателя ЦК Трудовой партии КНДР, создали новую повестку дня, несмотря на разногласия по поводу совместных военных учений США и Южной Кореи. 22 мая 2018 года президент Южной Кореи Мун Чжэ Ин посетил США для встречи с президентом Трампом, чтобы способствовать проведению саммита между главой Белого Дома и лидером КНДР в Сингапуре. Администрация Обамы всегда придерживалась политики «стратегического терпения», отказываясь поощрять провокации Северной Кореи переговорами на высоком уровне и наказывая ее санкциями и проведением совместных военных учений с Южной Кореей и Японией. Поэтому всех очень удивило, когда пламенная риторика Трампа о том, что провокации Севера «будут встречены огнем, яростью и силой, подобных которым этот мир прежде не видел», сменилась призывом к взаимодействию в рамках его новой стратегии «искусства заключать сделки». 26 мая 2018 года Мун Чжэ Ин и Ким Чен Ын во второй раз встретились в демилитаризованной зоне и обменялись идеями о встрече с Дональдом Трампом в июне. Оставалось еще немало разногласий по поводу процесса денуклеаризации, которые необходимо было уладить.

Встреча Трампа и Кима представляла собой глубоко символичный исторический

Волна оптимизма после первых двух межкорейских саммитов в апреле и мае, а затем сингапурской встречи между Трампом и Кимом, несомненно, приглушила «бряцание оружием» и способствовала налаживанию более доверительных отношений, однако скептики сомневаются, что все это приведет к конкретным шагам в направлении денуклеаризации. Второй саммит между Дональдом Трампом и Ким Чен Ыном в Ханое так и не привел к подписанию договора, который официально положил бы конец Корейской войне. Однако он выявил ключевые разногласия сторон и издержки, которые повлечет за собой денуклеаризация, включая значительное сокращение численности американских войск и отмену санкций. Сложности, с которыми Дональд Трамп столкнулся на родине, и особенно его импичмент, угрожают положить конец переговорам США и КНДР. По иронии судьбы, саммит во Вьетнаме мог бы сделать Трампа претендентом на получение Нобелевской премии мира — верный способ сравняться с его заклятым врагом Бараком Обамой, который, будучи президентом, получил эту премию в 2009 году. Теперь преодоление национального раскола Кореи зависит от совместных усилий Ким Чен Ына и Мун Чжэ Ина.

На другом фронте обеим Кореям предстоит решить проблему сложных отношений с Японией, которые обострились с приходом к власти Синдзо Абэ, который не счел нужным принести извинения за прошлое Японии, особенно за внедрение системы принудительной проституции («женщин для утешения») и подневольного труда во время Второй мировой войны. Напряженные отношения между Токио и Сеулом привели к тому, что Япония официально исключила Южную Корею из своего «белого списка», отменив преференциальный торговый статус РК и лишив ее значительной доли сырья и компонентов для многих высокотехнологичных продуктов. Бойкот японских товаров и туризма, а также отказ от обмена разведданными (несмотря на неодобрение этих действий США) еще сильнее усугубили региональную нестабильность. Наряду с этим участившиеся ракетные испытания в КНДР спровоцировали нападения правых экстремистов на корейцев, проживающих в Японии. А отношения между Северной Кореей и Японией обострились как никогда из-за того, что последняя настойчиво требует вернуть на родину семнадцать похищенных японских граждан.

Прошло почти семьдесят лет с момента заключения перемирия 27 июля 1953 года между двумя Кореями, однако страны так до сих пор и не подписали мирный договор, а значит, официально они все еще находятся в состоянии войны. Сегодня Южная Корея может похвастаться одной из крупнейших экономик мира и динамичной демократией. Ее технологические достижения, политика «мягкой силы», а также популярность «халлю» повысили престиж страны на мировой арене. Северная Корея «озарила» мир (по выражению великого индийского мыслителя Рабиндраната Тагора) своей историей выживания и самоотверженной готовностью противостоять капиталистическому мировому порядку. Задолго до падения «железного занавеса» в Восточной Европе, последующего распада Советского Союза и экономических преобразований в Китае КНДР удалось достичь солидарности с социалистами из стран третьего мира. Трансформация мирового порядка, бросившая Северную Корею на произвол судьбы и совпавшая по времени с опустошительным голодом и экологическими катастрофами, заставила КНДР поступиться идеаламичучхе,которые помогли стране преодолеть другие кризисы. В настоящее время изменения на Севере происходят постепенно. Благодаря развитиючанмадановв страну стали поступать новые продукты и товары. Ее лидер продолжает придерживаться тактики балансирования на грани войны, делая ставку на свой единственный козырь — ядерное оружие и ракетные технологии, угрожающие безопасности всего мира. Однако по обе стороны границы выросло новое поколение миллениалов, которые не были непосредственными свидетелями трагических событий гражданской войны и не тоскуют по родным по ту сторону тридцать восьмой параллели. Будущее обеих стран в их руках. Станут ли они призывать к воссоединению? Зажгут ли лампу, которая озарит Восток светом мира и согласия? Фильм Ли Чхан Дона«Пылающий»,вызвавший споры о том, что на самом деле твориться в душе молодого поколения, переживающего кризис, может породить перемены, которые позволят преодолеть болезненные разломы истории.

Библиография

Abelmann, Nancy, and John Lie.Blue Dreams: Korean Americans and the Los Angeles Riots.Cambridge, MA: Harvard University Press, 1995.

An, Jinsoo.Parameters of Disavowal: Colonial Representation in South Korean Cinema.Berkeley: University of California Press, 2018.

Bandi.The Accusation: Forbidden Stories from Inside North Korea.Translated by Deborah Smith. London: Serpent’s Trail, 2017.

Brazinsky, Gregg.Nation Building in South Korea: Koreans, Americans, and the Making of a Democracy.Chapel Hill: University of North Carolina Press, 2007.

Buswell, Robert, Jr., and Timothy S. Lee, eds.Christianity in Korea.Honolulu: University of Hawai‘i Press, 2007.

Buzo, Adrian.The Guerilla Dynasty: Politics and Leadership in the DPRK, 1945–1994.Sydney: Allen & Unwin, 1999.

Cha, Victor.The Impossible State: North Korea, Past and Future.New York: Ecco, 2013.

, and David Kang.Nuclear North Korea: A Debate of EngagementStrategies.New York: Columbia University Press, 2018.

Chang, Paul Y.Protest Dialectics: State Repression and South Korea’s Democracy Movement, 1970–1979.Stanford: Stanford University Press, 2015.

Choo, Hae Yeon.Decentering Citizenship Gender, Labor, and Migrant Rights in South Korea.Stanford, CA: Stanford University Press, 2016.

Cumings, Bruce.Korea’s Place in the Sun: A Modern History.New York: Norton, 1997.

Delisle, Guy.Pyongyang: A Journey in North Korea.Translated by Helge Dascher. Montreal: Drawn and Quarterly, 2018.

Demick, Barbara.Nothing to Envy: Ord nary Lives in North Korea.New York: Spiegel & Grau, 2010.

DiMoia, John.Reconstructing Bodies: Biomedicine, Health, and Nation-Building in South Korea since 1945.Stanford, CA: Stanford University Press, 2013.

Eckert, Carter J. Offspring of Empire: The Koch’ang Kims and the Origins of Korean Capitalism.Seattle: University of Washington Press, 1991.

.Park Chung Hee and Modern Korea: The Roots of Militarism, 1866–1945.

Cambridge, MA: Belknap Press of Harvard University Press, 2016.

Freeman, Caren.Making and Faking Kinship: Marriage and Labor Migration between China and South Korea.Ithaca, NY: Cornell University Press, 2017.

Fulton, Bruce.Modern Korean Fiction: An Anthology.New York: Columbia University Press, 2005.

Haggard, Stephan, and Marcus Noland.Famine in North Korea: Markets, Aid, and Reform.New York: Columbia University Press,

Han, Kang.Human Acts: A Novel.Translated by Deborah Smith. London: Hogarth, 2017.

Harkness, Nicholas.Songs of Seoul: An Ethnography of Voice and Voicing in Christian South Korea.Berkeley: University of California Press, 2013.

Hughes, Theodore.Literature and Film In Cold War South Korea: Freedom’s Frontier.New York: Columbia University Press, 2014.

Hwang, Kyung Moon.Rationalizing Korea: The Rise of the Modern State, 1894–1945.Berkeley: University of California Press, 2015.

Jenkins, Charles Robert.The Reluctant Kommunist: My Desertion, Court- Martial, and Forty-Year Imprisonment in North Korea.Berkeley: University of California Press, 2008.

Jin, Dal Yong.Korea’s Online Gaming Empire.Cambridge, MA: MIT Press, 2010.

Kang, Jiyeon.Igniting the Internet.Honolulu: University of Hawai‘i Press, 2018.

Kazuki, Kaneshiro.Go: A Coming of Ag Novel.Translated by Takami Nieda. Seattle: Amazon Crossing, 2018.

Kim, Charles R.Youth for Nation: Culture and Protest in Cold War South Korea.Honolulu: University of Hawai‘i Press, 2017.

Kim, Cheehyung Harrison.Heroes and Toilers: Work as Life in Postwar North Korea, 1953–1961.New York: Colum da University Press, 2018.

Kim, Eleana J.Adopted Territory: Transnational Korean Adoptees and the Politics of Belonging.Durham, NC: Duke University Press, 2010.

Kim, Eunjung.Curative Violence: RehabiIitating Disability, Gender, and Sexuality in Modern Korea.Durham, NC: Duke University Press, 2017.

Kim, Jaeeun.Contested Embrace: Transborder Membership Politics in Twentieth- Century Korea.Stanford, CA: Stanford University Press, 2016.

Kim, Kyung Hyun.Virtual Hallyu: Korean Cinema of the Global Era.Durham, NC: Duke University Press, 2011.

Kim, Monica.The Interrogation Rooms of the Korean War: The Untold History.

Princeton, NJ: Princeton University Press, 2019.

Kim, Rebecca Y.The Spirit Moves West:Korean Missionaries in America.Oxford: Oxford University Press, 2015.

Kim, Suk-Young.Illusive Utopia: Theater Film, and Everyday Performance in North Korea.Ann Arbor: University of Michigan Press, 2010.

.K-pop Live: Fans, Idols, and Multimedia Performance.Stanford, CA: Stanford University Press, 2018.

Kim, Suzy.Everyday Life in the North Korean Revolution, 1945–1950.Ithaca, NY: Cornell University Press, 2013.

Koo, Hagen.Korean Workers: The Culture and Politics of Class Formation.Ithaca, NY: Cornell University Press, 2001.

Lankov, Andrei.North of the DMZ: Essay on Daily Life in North Korea.Jefferson, NC: McFarland, 2007.

.The Real North Korea: Life and Politics in the Failed Stalinist Utopia.Oxford: Oxford University Press, 2014.

Lee, Jin-kyung.Service Economies: Militarism, Sex Work, and Migrant Labor in South Korea.Minneapolis: University of Minnesota Press, 2010.

Lee, Namhee.The Making of Minjung: Democracy and the Politics of Representation in South Korea.Ithaca, NY: Cornell University Press, 2009.

Lie, John.Han Unbound: The Political Economy of South Korea.Stanford, CA: Stanford University Press, 2000.

.K-Pop: Popular Music, Cultural Amnesia, and Economic Innovation inSouth Korea. Berkeley: University of California Press, 2014.

.Multi-ethnic Japan.Cambridge: Harvard University Press, 2001.

Moon, Katharine.Sex among Allies.New York: Columbia University Press, 1997.

Moon, Seungsook.Militarized Modernity and Gendered Citizenship in South Korea.Durham, NC: Duke University Press, 2005.

Morris-Suzuki, Tessa.Exodus to North Korea: Shadows from Japan’s Cold War.Lanham, MD: Rowman & Littlefield, 2007.

Myers, Brian.The Cleanest Race: How North Koreans See Themselves — and Why It Matters.New York: Melville House, 2011.

Nam, Hwasook.Building Ships, Building a Nation: Korea’s Democratic Unionism under Park Chung Hee.Seattle: University of Washington Press, 2009.

Nelson, Laura C.Measured Excess: Status, Gender, and Consumer Nationalism in South Korea.New York: Columbia University Press, 2000.

Ogle, George E.South Korea: Dissent within the Economic Miracle.Atlantic Highlands, NJ: Zed Books, 1990.

Oh, Youjeong.Pop City: Korean Popular Culture and the Selling of Place.Ithaca, NY: Cornell University Press, 2018.

Orbendorfer, Don, and Robert Carlin.The Two Koreas: A Contemporary History.New York: Basic Books, 2013.

Paik, Nak-chung.The Division System in Crisis: Essays on Contemporary Korea.Berkeley: University of California Press, 2011.

Paik, Nam June.We Are in Open Circuits: Writings by Nam June Paik.Edited by John G. Hanhardt, Gregory Zinman, and Edith Decker-Phillips. Cambridge, MA: MIT Press, 2019.

Park, Albert.Building a Heaven on Earth: Religion, Activism, and Protest in Japanese Occupied Korea.Honolulu: University of Hawai‘i Press, 2014.

Park, Alyssa M.Sovereignty Experiments: Korean Migrants and the Building of Borders in Northeast Asia, 1860–1945Ithaca, NY: Cornell University Press, 2019.

Pihl, Marshall R., Bruce Fulton, Ju-Chan Fulton, and Kwon Youngmin.Land of Exile: Contemporary Korean Fiction.Abingdon: Routledge, 2007.

Robinson, Michael E.Korea’s Twentieth-Century Odyssey.Honolulu: University of Hawai‘i Press, 2007.

Ryang, Sonia.Reading North Korea: An Ethnological Inquiry.Cambridge, MA: Harvard University Asia Center, 2012.

Ryu, Youngju.Writers of the Winter Republic: Literature and Resistance in Park Chung Hee’s Korea.Honolulu: University of Hawai‘i Press, 2015.

Seth, Michael J.A Concise History of Korea: From Antiquity to the Present.Lanham, MD: RowmanScLittlefield, 2016.

.Education Fever: Society, Politics a d the Pursuit of Schooling in SouthKorea. Honolulu: University of Hawai ‘i Press, 2002.

Song, Jesook.South Koreans in the Debt Crisis: The Creation of a Neoliberal Welfare Society.Durham, NC: Duke University Press, 2009.

Suh, Dae-sook.Kim Il Sung: A Biography.Honolulu: University оf Hawai‘i Press, 1989.

Suh, Jae-Jung, ed.Truth and Reconciliation in South Korea: Between the Present and Future of theKorean Wars. London: Routledge, 2014.

Trenka, Jane Jeong.The Language of Blood.Minneapolis: Graywolf Press, 2005.

Tudor, Daniel, and James Pearson.North Korea Confidential: Private Markets, Fashion Trends, Prison Camps, Dissenters and Defectors.Clarendon, VT: Tuttle, 2015.

Woo, Jung-en.Race to the Swift: State and Finance in the Industrialization of Korea.New York: Columbia University Press, 1991.

Yang, Myungji.From Miracle to Mirage: The Making and Unmaking of the Korean Middle Class, 1960–2015.Ithaca, NY: Cornell University Press, 2018.

Yoo, Theodore Jun.It’s Madness: The Politics of Mental Health in Colonial Korea.Berkeley: University of California Press, 2016.

.The Politics of Gender in Colonial Korea: Labor, Education, and Health, 1910–1945. Berkeley: University of California Press, 2008.

Макколи — корейская традиционная рисовая брага крепостью около 6,5–7 %.

«Shaken or Stirred:

«Muhammad Kkansu and the Diasporic Other in the Two Koreas»,Korean Studies43 (2019): 145-68

Пханмунджом — незаселенная деревня в провинции Кёнгидо, по которой проходит граница между Северной и Южной Кореями.

Чхоллима — мифический крылатый корейский конь, способный преодолевать «тысячу ли в день».

Кампания «Больше флагов» — инициатива президента США Линдона Джонсона, направленная на то, чтобы побудить союзников США в Азии и Тихоокеанском регионе принять участие во вьетнамской войне и поддержать Южный Вьетнам.

Чучхе (что означает «опора на собственные силы») — официальная идеология Северной Кореи и узаконенная версия культа личности, поскольку она теоретически обосновывает существование режима единоличной власти Ким Ир Сена.

«Эйрсом парк» (Ayresome Park) — стадион в Мидлсборо, Йоркшир, Англия.

Голубой дом (Чхонвадэ) — официальная резиденция Президента Южной Кореи.

В феврале 1998 Ким Дэ Чжун призвал в своей инаугурационной речи все политические силы к сотрудничеству в деле борьбы с коррупцией, преодоления финансового кризиса и радикальных политических и экономических реформ, а также к более тесным связям с Северной Кореей. Эти инициативы получили название политики «солнечного света».

Северная разграничительная линия — оспариваемая морская демаркационная линия в Желтом море, отделяющая Республику Корея от КНДР.

англ. Garlic Girls

Скип (англ. skip) — капитан команды, определяющий стратегию игры и нередко являющийся четвёртым игроком, выполняющим последние два броска.

Лид (англ. lead) — игрок, выполняющий первый и второй броски команды в каждом энде.

Свиперы (англ. Sweep — подметать, мести) — члены команды, натирающие лёд щетками для корректировки направления движения камня и его скорость.

Юсин — конституция Республики Корея, принятая президентом Пак Чон Хи, пришедшим к власти путем переворота, которая вводила в стране диктаторскую форму правления.

Синыйджу — город в КНДР, расположенный в 4 км от устья реки Амноккан (Ялуцзян), по которой проходит граница с КНР. Важный центр легкой промышленности КНДР, через который осуществляется большая часть торговли с Китаем.

Эти два города соединены мостом «Китайско-корейской дружбы».

Син ёсон (новая женщина) — термин, появившийся в 1920-х годах для обозначения образованных, уверенных в себе, самостоятельно зарабатывавших на жизнь и нередко одетых по европейской моде женщин. После установления японского колониального правления и принятия мер по интеграции Кореи в экономическую систему метрополии женская часть общества получила возможность заниматься трудовой деятельностью, получать образование, в том числе высшее, и становиться квалифицированными и уважаемыми членами общества, благодаря чему стало постепенно уходить на второй план конфуцианское представление об идеальной женщине, как «мудрой матери и верной жене».

«Руководство на месте» — это регулярные служебные поездки северокорейских лидеров на различные инфраструктурные объекты страны, в ходе которых раздаются указания.

Виналон — синтетическое волокно на основе поливинилового спирта.

В 1937 году итальянские солдаты разделили 24-метровый обелиск на три части и увезли на родину. Лишь в 2005 году Италия согласилась вернуть обелиск в Аксум, оплатив расходы по перевозке в размере 4 млн долларов.

Альберт Швейцер — немецкий философ-гуманист, лауреат Нобелевской премии мира. Суть его принципа «Благоговения перед жизнью» заключается в том, что человек должен с одинаковым благоговением относиться как к собственной жизни, так и к любой другой.

Народный фронт освобождения Тыграй — эфиопское повстанческое движение 1970–1980-х, а с 1991 — левая политическая партия. НФОТ активно участвовал в гражданской войне против режима Дерг.

Фовизм (отфр. «fauve» — дикое животное). Художники, работавшие в этом стиле, стремились продемонстрировать на холсте свое субъективное видение мира посредством максимально простых очертаний и форм. Для фовизма характерна примитивизация изображения, отрицание линейной перспективы и острота композиционных решений. Крупнейшими представителями направления являлись Анри Матисс, Жорж Руо, Жорж Брак, Отон Фриз, Морис Марино, Альбер Марке, Андре Дерен и другие.

Тихоокеанские кампании 1941–45 гг. — боевые действия между США, их союзниками и вооруженными силами Японии, проводившиеся во время Второй мировой войны на Тихом океане, Дальнем Востоке и в Юго-Восточной Азии с целью захвата стратегической инициативы в этом регионе.

Гаити (gaichi) — японский термин для обозначения территории Японии (Японской империи), кроме так называемых внутренних территорий в период до окончания Второй мировой войны. Их также называли колониями или зависимыми территориями. Согласно действующему законодательству Японии, термином «гаити» называются «регионы, расположенные за пределами Японии».

англ. United States Army Military Government in Korea, USAMGIK

Кёнсан-Пукто — провинция на востоке Южной Кореи.

Ким Гю Сик (1881–1950) — южнокорейский политик и учёный, борец за независимость страны. С 1 августа 1940 по 3 марта 1947 года — вице-президент Временного правительства Кореи.

Ким Гу (1876–1949) — один из самых знаменитых борцов за независимость Кореи от Японии, последний президент Временного правительства Кореи.

«Черные пантеры» — активная в 1960–1970 годах леворадикальная организация, состоящая из афроамериканцев, которая боролась за гражданские права темнокожих американцев и призывала к вооруженному восстанию против социальной несправедливости.

Уэст-Лафайетт — город в штате Индиана, США, где расположен главный из шести кампусов университета Пердью.

Публичный закон 480 (англ. Public Law 480), принятый президентом Эйзенхауэром 10 июля 1954 года, предусматривал отправку излишков продовольствия нуждающимся странам в качестве инструмента внешней политики в условиях холодной войны. Благодаря Публичному закону 480 был создан вторичный внешний рынок, позволивший странам, испытывающим дефицит продовольствия и валютных ресурсов, оплачивать американский импорт продовольствия не в долларах США, а в их собственных валютах. Эти

Объединение американских благотворительных обществ (англ. Cooperative for Assistance and Relief Everywhere, сокр. Care) — одна из крупнейших международных независимых неправительственных гуманитарных организаций, ориентированных на борьбу с глобальной бедностью.

Кимчи — традиционное корейское блюдо, представляющее собой квашеные овощи (пекинская капуста, баклажаны, папоротник, огурец и т. п.), приправленные красным перцем, луком, чесноком и имбирем.

Будэ-джигэ (budaejjigae)— рагу из остатков армейских сухих пайков (ветчины, сосисок, печеных бобов, кимчи, лапши быстрого приготовления и т. п.).

Holt International Children's Services (HICS) — религиозная гуманитарная организация и агентство по усыновлению, базирующееся в городе Юджин, штат Орегон, США. Оно занимается международным усыновлением и защитой детей.

Киджичоны — военные бордели, существовавшие на территории Южной Кореи во время и после Корейской войны. Их посещали в основном американские солдаты, реже корейские военные и гражданские лица. Киджичоны якобы давали солдатам возможность выпустить пар и избежать однополых сексуальных контактов, а корейских женщин убеждали, что оказывать подобного рода услуги — их гражданский долг. К тому же в послевоенное время это был один из немногих способов заработать на жизнь.

После завершения Корейской войны и проведения демаркационной линии между двумя Кореями, на Юге остались американские войска, и для поддержания боевого духа солдат, оказавшихся вдали от родины, была создана индустрия развлечений. В так называемых «Шоу Восьмой армии США» участвовало множество корейских музыкантов, изменивших впоследствии лицо корейской популярной музыки. Прослушивания для Шоу Восьмой армии также положили начало традиции проведения конкурсов по поиску новых талантов и способствовали возникновению профессионального менеджмента в сфере шоу-бизнеса.

Биг-бэнд — большой джазовый оркестр из десяти и более музыкантов.

Сейчас он называется «Электровозостроительный завод Ким Чон Те» и является крупнейшим производителем железнодорожного оборудования в КНДР.

Общая высота монумента вместе с постаментом составляет 46 метров.

По легенде, крылатый конь мчится так быстро, что оседлать его невозможно, и тем не менее корейским рабочим это удалось.

Термином дзайнити называют попавших в Японию до 1945 г. этнических корейцев (процесс их репатриации в Корею прервался после начала Корейской войны), которые лишились японского гражданства в 1952 г. после официального отказа Японии от прав на Корейский полуостров. Термин также относится к их потомкам.

Japan Pro Wrestlin Alliance (JWA) — первый в Японии рестлинг-промоушн.

WWA (World Wrestling Association) — Всемирная ассоциация рестлинга.

«Убийство по суду» — вынесение смертного приговора невиновному.

Отдел G-2 (разведывательное подразделение в рамках южнокорейских вооруженных сил) отвечал за проведение операций на территории КНДР и курировался советниками США.

Новый год по лунному календарю отмечают в первое новолуние после зимнего солнцестояния.

Токто (Такэсима) — группа спорных островов в западной части Японского моря. Республика Корея утверждает, что Япония не вернула острова Токто после поражения в войне, и в 1952 году президент Ли Сын Ман установил границу страны, включающую эту спорную территорию в состав Южной Кореи, под юрисдикцией которой острова находятся до сих пор. Однако Япония утверждает, что острова были оккупированы незаконно.

Американские солдаты совершили массовое убийство мирных жителей (женщин, детей и стариков, не оказывавших сопротивления), всего около 500 человек, в нескольких деревнях, входящих в состав общины Милай в Южном Вьетнаме. Перед расправой многих жертв подвергли пыткам и групповым изнасилованиям.

Целью «Отряда 684» (состоящего из преступников, которым пообещали амнистию) была ликвидация Ким Ир Сена, однако операция завершилась полным провалом. Семь человек погибли еще во время тренировок на необитаемом острове, остальные взбунтовались, перебили охранников и направились в Сеул, где были уничтожены армейскими подразделениями.

Тетское наступление — одна из крупнейших военных операций Вьетнамской войны, начатая 30 января 1968 г. Название операции происходит от праздника Тет, вьетнамского Нового года, в который и началось наступление коммунистических сил. После Тетского наступления общественность США утратила веру в то, что Америке удастся одержать победу во Вьетнаме.

«Мост невозврата» пересекает демаркационную линию между Северной и Южной Кореей. В конце Корейской войны он использовался для обмена военнопленными, которые могли либо остаться в стране пленения, либо пересечь мост, но тогда пути назад уже не было. Последний раз мост использовался, когда экипаж «Пуэбло» перешел по нему на сторону Южной Кореи.

Остров Садо — принадлежащий Японии остров в восточной части Японского моря.

Движение неприсоединения — международная организация, объединяющая страны, провозгласившие основой своего внешнеполитического курса неучастие в военно-политических блоках и группировках.

Доктрина Хальштейна — внешнеполитическая доктрина ФРГ 1955–70 гг., направленная на ущемление суверенных прав ГДР с целью установления дипломатической блокады немецкого социалистического государства. Названа по имени статс-секретаря МИД ФРГ В. Хальштейна.

Glück Auf («Счастливого возвращения!») — приветствие немецких горняков, выражающее надежду на благополучное возвращение из шахты на поверхность.

Закон об иммиграции, принятый 26 мая 1924, запретил иммиграцию из Азии, установил квоты на количество иммигрантов из Восточного полушария и предусматривал финансирование депортации иммигрантов, национальные квоты которых были превышены.

Закон Маккарена — Уолтера, принятый 27 июня 1952 г., формально отменил ранее введенные иммиграционные квоты по расовому признаку, сохранив при этом систему квот по признаку страны происхождения. Наибольшие ограничения по въезду в США были созданы для выходцев из стран Восточной и Южной Европы, Азии, Африки. В соответствии с этим законом особое предпочтение отдавалось специалистам высокой квалификации (на их долю отводилось 50 % квоты, установленной для соответствующей страны).

Закон об иммиграции и гражданстве 1965 года (также известный как Закон Харта — Селлера) упразднил прежнюю систему квот, основанную на национальности, и установил новую иммиграционную политику, основанную на воссоединении семей иммигрантов и привлечении квалифицированной рабочей

29 апреля 1992 года в Лос-Анджелесе начался один из самых масштабных бунтов в истории страны, поводом для которого стало избиение темнокожего полицейскими. Погромы продолжались 5 дней, было сожжено 5,5 тысяч зданий, погибло 63 человека, ущерб составил 1 миллиард долларов.

Информализм — направление, возникшее, как противоположность геометрическому абстракционизму. Художники-информалисты считали, что эмоциональность и спонтанность художественных произведений важнее их технического совершенства, отвергали любые правила и регламенты, а также отказывались от изображения людей и предметов даже в абстрактной форме.

После перемирия он становится участником обмена пленными.

Герой бросается в воды Индийского океана с борта корабля.

Колоссальные статуи великих вождей КНДР (Ким Ир Сена и Ким Чен Ира) высотой 180 метров на холме Мансудэ в Пхеньяне. Одно из главных мест паломничества местных жителей, официальных делегаций и туристов.

Трот — музыкальный жанр, сформировавшийся в начале 1900-х годов во время колонизации Кореи Японией. Считается самой старой формой корейской поп-музыки и представляет собой видоизмененные народные песни с элементами эстрадной музыки.

Энка — жанр японской песни, появившийся в 1950-х годах. Это традиционное пение под аккомпанемент таких музыкальных инструментов, как сямисэн и флейта синобуэ.

Тонг-гитара — появившийся в 1970-е годы жанр корейской музыки, на который оказала сильное влияние американская поп-музыка и такие исполнители, как Джоан Баэз и Боб Дилан.

Кисэн — корейские куртизанки, обученные танцам, музыке, пению, поэзии, искусству поддержания разговора, то есть всему, что необходимо для развлечения мужчин из высших классов.

Работая кондуктором, Ёнча упала с подножки переполненного автобуса, в результате чего лишилась левой руки.

Также Нам Джун Пайк и Нам Джун Пэк.

«Объехать США на своем Chevrolet» («See the U.S.A. in your Chevrolet») — лозунг из телевизионной рекламы 1959 г.

«Божественный принцип» (The Divine Principle, 1973) — главный документ мунизма, в котором изложены основные положения учения. Сун Мён Мун попытался истолковать Библию в свете корейского образа мышления, основанного на конфуцианской и буддистской философиях с элементами шаманства, то есть создать интеллектуально обоснованную богословскую систему незападного типа.

Согласно учению Муна, идеал для человека заключается в достижении личного совершенства, создании идеальной семьи и вступлении в праведное владычество над остальным миром. Адам и Ева должны были стать «истинными родителями» человечества, живущего в идеальном мире добра, но вступили в преждевременные супружеские отношения, что, согласно представлениям Муна и его последователей, и является первородным грехом. Они создали «ложную» семью, приумножая зло вместо добра, положили начало распространению ложных народов и наций. Согласно учению Муна, для спасения человечества необходимо зародить новое человечество, а Мессия и его супруга должны стать «истинными родителями», то есть в буквальном, биологическом смысле положить начало новому роду человеческому.

Возмущённый бездействием министерства труда и работодателей и потеряв надежду чего-то добиться, 13 ноября 1970 года Чон Тхэ Иль решил пойти на отчаянный шаг — он демонстративно поджег трудовой кодекс и себя вместе с ним.

Зельква (также дзельква) — род деревьев семейства вязовые. Зельквы живут до 850 лет и достигают 30 м в высоту.

Multi-Fiber Arrangement (MFA), MFA (Соглашение по многим видам текстильных волокон), заключенное в 1973 году, разрешало регулировать торговлю многими видами текстильных товаров путем заключения ограничительных соглашений между экспортерами и импортерами таких товаров, которые устанавливали квоты на ввоз и вывоз, фактически поделив между собой рынок текстильных товаров. Соглашение продлевалось каждые пять лет и действовало с 1973 по 1994 гг. В 1995 году его заменило Соглашение по текстилю и одежде ВТО.

Роберт Габриэль Мугабе — зимбабвийский революционер и политик, занимавший пост премьер-министра Зимбабве с 1980 по 1987 год, а затем президента с 1987 по 2017 год.

Пятая бригада — элитное подразделение армии Зимбабве, созданное в 1981 году из трёх бывших батальонов Африканской национально-освободительной армии Зимбабве.

Менгисту Хайле Мариам (р. 1937) — государственный, военный и политический деятель, один из лидеров эфиопской революции.

Народная дипломатия — это когда дипломаты встречаются непосредственно с гражданами принимающей страны, а не только с официальными лицами, что способствует установлению прочных отношений между странами и укреплению торгово-экономического партнерства.

Хан Ган (также Хан Кан) родилась в 1970 году в Сеуле. Ее роман «Вегетарианка», изданный в 2007 году, был переведен на английский язык лишь в 2015 году, а в 2016-м Хан Ган получила за него Международную Букеровскую премию по литературе. В основу сюжета ее книги «Человеческие поступки» легли реальные воспоминания очевидцев восстания в Кванджу и свидетельства их родственников.

Кванджу — шестой по величине город в Южной Корее, расположенный примерно в 300 км от Сеула.

Повествование от второго лица — тип повествования, при котором рассказчик использует местоимение «ты/вы», заставляя читателя почувствовать себя персонажем истории, элементом сюжета. Также, в отличие от повествования от 1-го и 3-го лица, рассказ ведется в настоящем времени, а не прошедшем.

Ро Дэ У (также Но Тхэ У) — шестой президент Южной Кореи, генерал и политик, преемник Чон Ду Хвана. Победил на первых демократических выборах страны в 1987 г., опередив кандидатов от оппозиции Ким Ён Сама и Ким Дэ Чжуна, которые впоследствии тоже стали президентами.

E.T. — персонаж из фильма «Инопланетянин», 1982 г.

Авиалайнер Boeing 747-230B авиакомпании Korean Air Lines отклонился от курса более чем на 500 км и вошёл в закрытое воздушное пространство СССР, пролетев над Камчаткой (где располагался ряд военных объектов) и островом Сахалин, после чего был сбит советским истребителем Су-15. Расследование Международной организации гражданской авиации показало, что наиболее вероятной причиной отклонения от курса была ошибка пилотов, которые неправильно настроили автопилот и не уточнили текущие координаты. Катастрофа серьезно осложнила и

Это покушение известно как «рангунский теракт». Сам Чон Ду Хван не пострадал, поскольку прибыл на место трагедии спустя две минуты после взрыва.

Через несколько секунд после того, как болгарин Александр Христов победил южнокорейца Пён Чон Иля со счетом 4:1, на ринг ворвались южнокорейский тренер, три его ассистента, охранник, еще один спортивный судья и избили рефери Кита Уокера из Новой Зеландии.

Рамен — недорогое и питательное азиатское блюдо, состоящее из лапши и бульона.

Соджу — традиционный корейский алкогольный напиток крепостью от 13 до 45 %.

Мегацерковь — церковь, собирающая на воскресное богослужение не менее 2000 человек в одном здании и объединяющая выходцев из разных протестантских (а порой и не только) конфессий.

Дэвид Ёнги Чо — христианский проповедник из Южной Кореи, основатель крупнейшей в мире пятидесятнической церкви — Церкви Полного Евангелия Йоидо (Ассамблеи Бога), прихожанами которой являются более 800 тысяч человек. Церковь входит во Всемирное братство ассамблей Бога.

Гораций Грант Андервуд (1859-1916 гг.) — пресвитерианский миссионер, переводчик и педагог, посвятивший свою жизнь христианизации Кореи.

Университетское библейское содружество (University Bible Fellowship, сокращенно UBF) — религиозная организация евангельских христиан, основанная в Корее в 1961 году. Во многих странах запрещена и включена в список деструктивных тоталитарных сект. Осуществляет жесткий контроль над всеми областями жизни членов общины, требует финансовых пожертвований и беспрекословного подчинения «пастырю», поощряет браки между членами секты и т. д.

Студенческое движение за Христа (англ. Campus Crusade for Christ, с 2011 года Cru) — межконфессиональная христианская парацерковная организация, основанная в 1951 году Биллом Брайтом и Вонетт Закари Брайт в Калифорнийском университете Лос-Анджелеса. В 2020 г. организация насчитывала 19 тысяч сотрудников в 190 странах.

Этнические корейцы, проживающие на постсоветском пространстве, называют себя корё-сарам.

100

Чосонджоки или чаосяньцзу — так корейцы называют себя в Китае.

101

Также Сун Джа Ду

102

Munhwa Broadcasting Corporation — южнокорейская телевизионная сеть.

103

Баблгам-поп — разновидность поп-рока, легкая танцевальная музыка с простой аранжировкой (построенной на повторяющихся элементах), шутливым или романтическим содержанием, банальными, но запоминающимися словами.

104

Государство развития — государство, которое вмешивается в экономическую политику с целью ускоренной модернизации страны.

105

Папа-гусь (Kirogi appa) — так называют мужчин, которые работают в Корее, в то время как их жены с детьми живут в англоговорящей стране, чтобы дать детям лучшее зарубежное образование.

106

Moody’s Investors Service (сокр. Moody’s) — международное рейтинговое агентство, занимающееся присвоением кредитных рейтингов и анализом рисков.

107

Бёрди (англ. birdie, «птичка») — количество ударов на одной лунке на один меньше, чем пар. Пар — это количество ударов, которое гольфист может совершить на одной лунке.

108

Четыре турнира серии «мейджор» — эквивалент турниров «Большого шлема» в теннисе.

109

Аллюзия на название автобиографии Ким Ир Сена в восьми томах «В водовороте века».

110

26 марта 1956 года в Москве представители правительств одиннадцати стран-учредителей (КНДР, Китая, Монголии, Албании, Болгарии, Венгрии, ГДР, Польши, Румынии, СССР, Чехословакии) подписали Соглашение о создании Объединенного института ядерных исследований с целью консолидации их научного и материального потенциала для изучения фундаментальных свойств материи.

111

Политика «приоритета армии» была направлена на сохранение власти, поддержание политической и социальной стабильности и отражение внешней угрозы.

112

Seoul Broadcasting System (SBS) — южнокорейская теле- и радиовещательная сеть.

113

Поучительная басня древнегреческого поэта Эзопа «Борей и Солнце» на аллегорическом примере показывает, что убеждение бывает более действенным, чем сила.

114

Алмазные горы (Кымгансан) — горный участок протяженностью 80 км и высотой более 1600 метров, расположенный на восточном побережье Корейского полуострова. Отличительной особенностью гор является необычный рельеф, сформировавшийся под воздействием эрозии. Горы покрыты густыми лесами и особенно красивы осенью, их украшают озера и водопады.

115

Ибн Баттута (1304‒1368/69 или 1377) — величайший средневековый берберский путешественник и странствующий купец, объехавший все страны исламского и неисламского мира. Автор одной из самых известных книг о путешествиях — «Путешествия» («Riḥlah»).

116

Хьечо — буддийский монах из Силла, одного из трех королевств Кореи. Хьечо изучал эзотерический буддизм в Китае времен династии Тан, а затем по совету своих индийских учителей из Китая в 723 году отправился в Индию, чтобы познакомиться с языком и культурой страны Будды. Во время своего путешествия по Индии Хьечо написал на китайском языке путеводитель под названием «Мемуары о паломничестве по пяти царствам Индии».

117

Эрих Ауэрбах (1892‒1957) — известный немецкий филолог-компаративист, исследователь истории европейской литературы, культуролог и критик. Его самая известная работа — «Мимесис. Изображение действительности в западно-европейской литературе».

118

Президент США Джордж Буш впервые использовал термин «ось зла» во время своего выступления на заседании Конгресса 29 января 2002 года в отношении трех стран (Ирака, Ирана и Северной Кореи), которые, по мнению Соединенных Штатов, спонсировали терроризм и разрабатывали оружие массового уничтожения.

119

Каминг-аут — публичное заявление человека о своей нетрадиционной сексуальной ориентации.

120

Всемирный обзор ценностей — международный исследовательский проект, объединяющий социологов со всего мира, направленный на изучение человеческих ценностей и убеждений, а также их влияния на культурную и социальную жизнь.

121

Пагода Парк (Тхапколь) — популярная среди горожан и туристов зона отдыха в Сеуле.

122

Мёндон — оживленный торговый район Сеула со множеством элитных бутиков, ресторанов и развлекательных заведений.

123

Итхэвон — популярный среди местных и туристов район со множеством ночных заведений, торговых точек, элитных ресторанов и дешевых забегаловок.

124

Халлю, или «корейская волна» — стремительное распространение современной южнокорейской культуры по миру.

125

Ёнсама можно перевести как «принц Ён».

126

«Let's Get Together Now» (Давайте соберемся вместе) — местная песня, ставшая официальным гимном Чемпионата мира по футболу 2002 года.

127

Суть статьи заключалась в том, что женщин стала привлекать необузданная и грубая мужская сила, а не образ благовоспитанного, всегда поступающего правильно, скромного юноши. Источник:The Inter-Asia Cultural Studies Reader(Kuan-Hsing Chen, Beng Huat Chua), стр 544.

128

По-корейски «тхэгык» — Великие Начала (Инь и Ян). «Тхэгыкки» (флаг Великих Начал) — официальное название государственного флага Республики Корея.

129

Идея «массентурнен» заключалась в физическом и нравственном совершенствовании всего народа и привитии ему национального самосознания.

130

Скоростные автобусы имеют повышенную вместимость и двигаются по выделенным полосам. Остановки оборудованы турникетами, посадка пассажиров в автобус происходит быстро, поскольку покупка и проверка билетов заблаговременно осуществляется на станции.

131

Институт экономических исследований Samsung — частный аналитический центр (созданный в 1986 году в рамках страховой компании Samsung Life Insurance), проводящий исследования в различных областях: от изучения динамики развития высоких технологий в Южной Корее до рассмотрения проблем и тенденций, формирующих экономическую и деловую среду Восточной Азии в целом.

132

Изакая — японский бар, куда посетители приходят после работы, чтобы выпить и перекусить в компании друзей и коллег.

133

Kooksoondang — основанный в 1952 году корейский пивоваренный завод, название которого переводится как «дом качественных дрожжей и вин».

134

Так японские поклонники ласково называют актера Пэ Ён Чжуна, сыгравшего главную роль в «Зимней Сонате».

135

Юдзу (также юзу) — экзотический фрукт из рода цитрусовых, гибрид мандарина и лимона.

136

Понимая, чтохаллю(корейская война) не может длиться вечно, и что опасно делать ставку только лишь на один продукт, министерство культуры и туризма взялось за продвижение других корейских культурных продуктов, в названии которых фигурирует «хан»:ханбок— традиционная корейская одежда;ханок— традиционный корейский дом,хансик— традиционная корейская кухня;ханчжи— корейская бумага ручной работы;хангыль— корейский алфавит (подразумевается обучение корейскому языку через культурные центры).

137

«Жемчужина Дворца» («Дэ Чан Гым»,букв. «Великая Чан Гым»)—южнокорейский драматический исторический сериал 2003 года, снятый Ли Пён Хуном. Был экспортирован в 91 страну мира и внес значительный вклад в популяризацию корейской культуры.

138

Цыпленок генерала Цо — жареное во фритюре куриное филе в кисло-сладком соусе, подается в китайских ресторанах Северной Америки.

139

Чоп-суи — рагу из овощей, мяса, соевого соуса и специй. В США считается китайским блюдом, но в Китае про него не знают.

140

Уайд-ресивер — игрок в американском футболе, специализирующийся на приеме пасов от квотербека.

141

SKY — аббревиатура для обозначения трех самых престижных вузов Республики Корея. Сериал рассказывает о роскошном жилом комплексе в пригороде Сеула, где амбициозные женщины растят своих детей как принцев и принцесс. В нем подробно освещены вопросы вступительных экзаменов в вузы, частного образования и медицины в Южной Корее.

142

«Семьи диких гусей» — корейские семьи среднего класса, в которых матери с детьми переезжают за границу, чтобы дети получили там образование, а отцы остаются в Корее и оказывают им финансовую поддержку.

143

Териогенология — направление ветеринарии, занимающееся репродукцией, а также изучением физиологии и патологии репродуктивных систем самцов и самок животных.

144

Тондэмунгу — административный район в восточной части Сеула.

145

29 июня 1995 года в Сеуле за 20 секунд разрушился до основания современный торговый центр Сампун (Sampoong), погребя под обломками около 1,5 тыс. человек. В результате трехнедельной спасательной операции удалось спасти 937 пострадавших.

146

англ. «Guillaume Apollinaire: Catalyst for Primitivism, for Picabia, and Duchamp»)

147

Нестыковки в биографии Син Чон А были выявлены случайно при рутинной проверке анкетных данных кураторов биеннале в Кванчжу. Ни Канзасский, ни Йельский университет не подтвердили, что Син Чон А получала в них степени. В Канзасском Университете она, по крайней мере, проучилась несколько лет, а вот в Йель даже не поступала.

148

англ.«Snuppy»: от «Seoul National University» и «puppy» — «щенок».

149

Министерство объединения Республики Корея — подразделение правительства РК, занимающееся деятельностью, направленной на воссоединение Северной и Южной Кореи.

150

Балансирование на грани войны (англ. brinkmanship) — политика, направленная на нагнетание военной угрозы, когда одна из сторон переговоров намеренно подталкивает события к катастрофической развязке в надежде на то, что в последний момент другая сторона пойдет на уступки в ущерб себе ради сохранения мира.

151

Насильственное исчезновение — это арест, задержание, похищение или иное лишение свободы представителями государства или лицами/группами лиц, действующими с разрешения государства. Насильственное исчезновение также предполагает последующий отказ признать факт лишения свободы и предоставить информацию о судьбе и местонахождении исчезнувшего лица.

152

Консервативная партия «Партия великой страны» образовалась в 1997 году в результате слияния «Объединённой демократической партии» и партии «Новая Корея». В 2012 года партия сменила название на «Сэнури» («Партия новых рубежей»), а в 2017 года стала именоваться «Свободная Корея».

153

Ко Ён Хи — северокорейская танцовщица, ставшая одной из жен вождя Ким Чен Ира, от которого у нее было трое детей: сыновья Ким Чен Чхоль и Ким Чен Ын, а также дочь Ким Ё Чжон.

154

Возможно, Хён Ён Чхоль жив до сих пор, достоверных данных о его смерти нет.

155

Кэндзи Фудзимото пробыл в КНДР две недели, встретился с женой и дочерью, а затем вернулся в Японию.

156

Пномпень — столица Камбоджи.

157

Кеннет Пэ был приговорен в КНДР к 15 годам заключения по обвинению в подстрекательстве граждан Северной Кореи к свержению правительства.

158

Прим.пер.: Instagram — организация,

159

Korea Post — государственная почтовая служба Республики Корея, подконтрольная Министерству науки, ИКТ и планирования будущего.

160

Naenara — официальный веб-портал правительства Северной Кореи.

161

Дендян — соевая паста. «Дендян нё» (девушки дендян) — уничижительный термин, используемый в Южной Корее для обозначения женщин, которые готовы экономить на самом необходимом, например, на еде (дендян тигэ — самое дешевое блюдо в Корее, суп из соевой пасты с мясом и овощами), чтобы потом купить какую-нибудь брендовую вещь.

162

Вебтуны (от английского web (сеть) + toon (мультфильм)) — изобретенные в Южной Корее цифровые комиксы, предназначенные для чтения со смартфона.

163

Блефаропластика — операция по изменению формы и разреза глаз и век.

164

«Улыбка глаз» — создание небольшой жировой складки под ресницами нижнего века. Эта жировая прослойка автоматически делает взгляд лучистым и улыбающимся, что имеет большое значение в корейской культуре.

165

Лукизм — дискриминация кого-либо по внешности или навязывание своих представлений о красоте другому человеку.

166

Термин «хваран» состоит из двух слогов: «хва» — цветок и «ран» — древний титул, означавший принадлежность молодого человека к знатному роду. Он подразумевает, что благородный юноша, расцветая и проходя испытания, обретает силу могучего воина.

167

Управление телом (боди-менеджмент) — навыки, используемые для управления телом в различных ситуациях. Совокупность ловкости, координации, баланса и гибкости.

168

Межэтнический конфликт в суданском регионе Дарфур, который в 2003 году принял форму вооружённого противостояния между чернокожими суданцами из народностей фур и загава, центральным правительством и арабским проправительственным ополчением «Джанджавид». Действия последних в отношении местного населения расцениваются как «геноцид» рядом правозащитных организаций.

169

Арабская весна — серия антиправительственных выступлений и вооруженных мятежей в странах Ближнего Востока, приведших к смене правительства в Ливии, Египте и Тунисе, а также к серьезным конфликтам в Йемене, Бахрейне и Сирии.

170

Цели устойчивого развития (ЦУР) — это глобальный план по достижению устойчивого развития к 2030 году, включающий 17 амбициозных целей и 169 комплексных задач, которые национальные правительства не могут решить самостоятельно.

171

Соннам — город в провинции Кёнгидо (Южная Корея).

172

F-4 — виза, упрощающая процедуру въезда в Южную Корею этническим корейцам трех поколений.

173

Н-2 — многократная гостевая виза, предоставляющая иностранному гражданину право работать в стране в течение трех лет.

174

Американский танцевальный фестиваль (англ.American Dance Festival) — ежегодный летний фестиваль современного танца.

175

Гендерная дисфория — неудовлетворенность, вызванная несоответствием гендерной идентичности человека полу, приписанному при рождении.

176

«Ты думаешь, что умеешь танцевать?»(So You Think You Can Dance) —медиафраншиза и американское танцевальное телешоу, впервые вышедшее в эфир в 2005 году.

177

Ким Джон Хён сочинял музыку, пел и играл на бас-гитаре.

178

Королевская битва — многопользовательская онлайн-игра в жанре симулятора выживания.

179

Поколение «опхо» (букв. пяти отказов) отказалось от свиданий, брака, детей, трудоустройства и домовладения. Поколение «чильпхо» (букв. cеми отказов) — отказалось от всего вышеперечисленного, а также от межличностных отношений и надежды.

180

«Ильпхо» («иль» — один, «пхо» от слова «пхогихада» — отказываться, отрекаться, оставлять) — отказ только от одного, но это одно — сама жизнь.

181

Услышав шум приближающегося отряда спецназа, Чо Сын Хви выстрелил себе в голову. К этому моменту он успел убить 32 человека.

182

Стеклянный потолок — это невидимая граница, после которой женщине становится сложно подниматься по карьерной лестнице, независимо от профессиональных качеств.

183

Изначально термином Ilbe обозначались разделы платформы DC Inside, где были собраны самые популярные за день темы. Многие пользователи не различали эти разделы и онлайн-архив с тем же названием, где хранились удаленные за нарушения правил посты. В ноябре 2016 года эти разделы были удалены с платформы DC Inside из-за критики в СМИ.

184

Amnesty International — независимая международная правозащитная организация, выступающая за соблюдение прав человека. Создана в Великобритании в 1961 г.

185

Нисходящая мобильность — это понижение социального статуса.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге