Сабине Энгель

Твой выход, Бен!

Глава 1

Сабине Энгель

Твой выход, Бен!

Sabine Engel

Bühne frei für Ben

Mit Illustrationen von Barbara Jung

Все говорят, что Кайло Рен[1] – суперзлодей Вселенной и величайший мерзавец всех времён. Может, так оно и есть. Но я, пожалуй, могу его понять. Не то чтобы он законченный негодяй… Просто все вокруг чуть ли не с рождения возлагали на него огромные надежды, а это, уж поверьте, не каждый выдержит. Галактика ожидала от него великих свершений. Отец верил, что он станет лучшим из джедаев и окончательно победит зло. Кто знает, может, у Кайло Рена просто сдали нервы…

Сказать по правде, я точно в таком же положении. Или почти. Мой папа, конечно, не ждёт, что я спасу Галактику. Но он хочет, чтобы я подтянулся по математике. По его мнению, мне следует больше заниматься уроками и меньше времени проводить с Йонасом. Он считает, что я могу приносить домой отметки не хуже, чем у моего брата. Но этого-то я как раз и не могу. Математика для меня – сущий кошмар. А с Йонасом всегда весело. С ним можно часами обсуждать «Звёздные войны» и придумывать новые истории.

К сожалению, папу это нисколько не убеждает. У Йонаса мы строим из лего самые крутые звёздные разрушители. Но папа говорит, что если я буду хорошо знать математику, то смогу строить настоящие космические корабли.

Со взрослыми всегда так. И мой дальнейший рассказ именно об этом. О том, что они постоянно от нас чего-то ждут. А я хочу всего лишь быть самим собой. Речь пойдёт вовсе не о спасении мира. И даже не о математике. Я собираюсь рассказать о нашем школьном спектакле, о Белоснежке, Мелиссе и Йонасе, о папе и фрау Шнук. Но, поверьте, одно другого стóит.

Фрау Шнук – учительница нашего 4 «Б» класса, ответственная за подготовку спектакля. Здесь нужно сказать, что я хожу в школу имени братьев Гримм. Сама по себе школа довольно обычная. Но в ней есть одна особенная традиция – ежегодно устраивать День сказки. Каждый год 4 «Б» показывает спектакль, а 4 «А» организует всё остальное: продажу выпечки, оформление школы и большой праздничный вечер. Я бы тоже с удовольствием занимался праздником, подбирал бы вместе с Йонасом подходящую музыку. Но мы, как назло, учимся в 4 «Б».

Эта история началась примерно четыре недели назад, в понедельник утром.

– Итак, какую сказку вам хочется взять для постановки? – спросила фрау Шнук.

– «Снежную королеву»! – тотчас выкрикнула на весь класс Мелисса.

– «Возвращение джедая»! – Это было моё предложение. В отличие от Мелиссы я даже поднял руку.

Фрау Шнук закатила глаза:

– Бен, мы в школе братьев Гримм. Мы должны поставить на сцене сказку. Такова традиция.

– А «Звёздные войны» тоже сказка, – пришёл мне на помощь Йонас.

На Йонаса всегда можно положиться, особенно если дело касается «Звёздных войн». Фрау Шнук поправила очки и сделала Йонасу замечание:

– Поднимай руку, если хочешь что-нибудь сказать!

Йонас немедленно поднял руку, но ему так и не дали слова.

– Ясно же, что это сказка, – зашипел он мне в ухо. – Там добро борется со злом. Всё происходит в фантастическом мире, где есть всякие говорящие чудища…

– И колдовские силы, типа Силы джедаев, – подхватил я.

– Их Сила не колдовская, – возразил мне Йонас.

Мне очень хотелось пояснить свою мысль, но я промолчал, потому что фрау Шнук бросила на нас один из своих фирменных взглядов. А они у неё действительно колдовские. В этом наши с Йонасом мнения сходятся. Стóит фрау Шнук взглянуть на меня поверх очков, и я каждый раз замираю от страха.

– «Снежная королева» – очень красивая сказка Андерсена о сильной и смелой девочке, – разносился тем временем по классу её вкрадчивый голос. – Но я думаю, что нам лучше остановиться на братьях Гримм.

Она ходила по проходам между партами взад-вперёд, и длинная сиреневая блуза развевалась за её спиной, словно крылья огромной летучей мыши.

– А как насчёт Бэтмена? – прозвучало чьё-то новое предложение.

– Во-первых, это не сказка, а во-вторых, не братья Гримм, – тут же ехидно заметила Мелисса, и, естественно, ей не потребовалось поднимать для этого руку.

– Мне нравится «Спящая красавица», – высказалась одна из Мелиссиных подружек.

Фрау Шнук одобрительно кивнула. Я сразу смекнул, что «Спящая красавица» очень подходящая сказка – ведь там почти нет ролей для мальчиков. Конечно, если не считать принца. Единственная мужская роль означала, что у меня хорошие шансы избежать участия в спектакле. Моих математических способностей хватило, чтобы это просчитать. Возможно, нам с Йонасом всё-таки удастся заняться музыкой. Если не для всего праздничного вечера, то, по крайней мере, для постановки. Но это были напрасные мечты. Потому что фрау Шнук, похоже, пришла к такому же выводу.

– Мне хочется, чтобы в этом году мальчики более активно участвовали в спектакле. Поэтому наилучшим выбором мне кажется «Белоснежка и семь гномов», – объявила она.

– Получается, она сама заранее всё решила. Зачем тогда нас спрашивала? – прошипел Йонас.

Я молча кивнул. Мысленно я уже видел, как мы ковыляем по сцене в костюмах гномов. Йонаса я представлял маленьким толстеньким гномиком с растрёпанными огненно-рыжими волосами. А себя – наоборот, долговязым брюнетом, на голову выше всех остальных. В общем, дело грозило принять очень неприятный оборот.

Но в действительности вышло ещё хуже.

Глава 2

После того как со сказкой всё стало ясно, началось распределение ролей. Белоснежкой, конечно, назначили Мелиссу. Ещё бы, ведь её мать пообещала сшить костюмы для постановки. Роль мачехи досталась Лине – она была лучшей подругой Мелиссы.

Когда Фрау Шнук открыла рот, чтобы продолжить подбор артистов, рука Йонаса вдруг взметнулась вверх. Наверное, фрау Шнук решила, что Йонас хочет добровольно вызваться на какую-нибудь роль. Во всяком случае, она сразу его спросила. Но Йонас и не думал доставлять ей такое удовольствие.

– Я могу взять на себя техническую часть спектакля, – предложил он.

– По крайней мере, там он вряд ли сильно напортачит, – язвительно заметила Мелисса.

Кстати, руку она опять не подняла.

Фрау Шнук снисходительно улыбнулась и ничего не сказала. Йонас

– Мне нужен ассистент.

Я встрепенулся. Это была классная идея. Во-первых, мне совсем не хотелось появляться на сцене – вдруг напортачу и выставлю себя на посмешище. А во-вторых, я бы выполнял ответственную задачу и как-никак участвовал бы в общем деле.

Но не тут-то было. Фрау Шнук как раз перешла к раздаче остальных ролей и просто не обратила внимания на мою поднятую руку.

– А нашим принцем будет…

Она задержала дыхание и сделала паузу.

Все мальчики в классе, кроме Йонаса, замерли. А девчонки, наоборот, оживились и захихикали. Мелисса принялась шушукаться с подружками, их головы сомкнулись в тесный кружок. Кевин уставился на свои обгрызенные ногти. Леону срочно понадобилось поднять с пола клочок бумаги, и он нырнул под парту. Каждый надеялся, что роль принца достанется не ему. На всякий случай я тоже начал незаметно сползать со стула. Принц должен быть белокурым и голубоглазым – это всем известно. Поэтому мне с моими карими глазами и чёрными, отросшими чуть ли не до плеч патлами можно было не особенно волноваться. Однако я ошибся.

– Бен!

Голос фрау Шнук поразил меня, словно световой меч. Я испуганно втянул голову в плечи. Все разом повернулись в мою сторону. Мне вдруг стало жарко. Во рту пересохло, как в пустыне планеты Татуин[2]. Йонас похлопал меня по плечу, и откуда-то издалека донёсся его понимающий шёпот:

– Ну ты и влип, приятель.

Другие мальчики тоже бормотали что-то сочувственное. Девчонки отпускали глупые шуточки. Но ужаснее всех была Мелисса. Она часто-часто захлопала ресницами, изображая влюблённый взгляд, и томно проворковала в мою сторону:

– Сможешь меня даже поцеловать…

Мелиссины подружки дружно захихикали. А у меня внутри всё похолодело.

Не помню, как прошёл остаток урока. Не знаю, кому достались роли гномов и охотника. Я больше ничего не соображал. Всё вокруг плыло, как в тумане. Так начался самый страшный кошмар моей жизни.

Глава 3

Прошла неделя, а кошмар всё не кончался. Наоборот. Он разросся до размеров катастрофы.

Репетировать мы пока не начали, поскольку девочки считали, что сначала надо переделать всю пьесу.

– С чего вдруг Белоснежка выполняет всю работу по дому за семерых взрослых мужчин? Это так несовременно! – с важным видом заявила Мелисса.

Йонас тихонько застонал, а Кевин и Леон скорчили рожи.

Но фрау Шнук согласилась:

– Абсолютно верно. В наше время мужчины и женщины равноправны. Равные права означают и равные обязанности. За это я когда-то выходила на улицы[3].

– Вот бы там и осталась, – шепнул Йонас.

– И Мелиссу бы с собой прихватила, – добавил я.

– Белоснежка должна не у плиты стоять, а руководить гномами! – заявила Лина.

– Интересная мысль, – похвалила её фрау Шнук.

И зря. Потому что девчонки сразу загалдели и стали наперебой вносить совершенно дурацкие предложения:

– Пускай гномы сами готовят себе еду!

– А после моют посуду!

– И носки свои пусть тоже штопают сами!

Мальчики даже не пытались вмешаться. Любое возражение отскочило бы от девчонок, как выпущенный из бластера заряд отскакивает от защитного поля. Меня же тем временем одолевали совсем другие заботы.

– Дам пять евро, если поменяешься со мной ролями, – попробовал я подкупить Финна. Он был блондин, на полголовы выше меня, и из него наверняка получился бы отличный принц.

– И не мечтай, – решительно отказался Финн. – Я играю второе дерево, и точка.

– Хочешь, забирай всё моё лего, вместе с редкими деталями! – попытал я счастья у Йонаса.

– Не-е, – поморщился он. – Я буду сидеть за сценой и отвечать за технику – это самое интересное.

– Никого не интересует, что происходит за сценой, – влезла со своим мнением Мелисса. Хотя её никто не спрашивал, и она даже не поняла, о чём мы говорим. – Это занятие для тупиц, – добавила она.

Йонас усмехнулся:

– Правда? А к кому ты побежишь, если у тебя вдруг сломается микрофон? К тупице?

Но Мелисса не позволила сбить себя с толку.

– У нас нет микрофонов, болван! – сказала она, отбрасывая волосы со лба. – У меня и так достаточно сильный голос.

Йонас сделал вид, что ему всё равно, и пожал плечами. Но я заметил, как на его губах промелькнула недобрая улыбка.

На месте Мелиссы я был бы с ним осторожнее.

* * *

Папа оказался единственным, кто обрадовался моему назначению.

– Подумать только, главная роль! – приговаривал он, обнимая меня. – Это большая честь!

Я попытался ему возразить.

Но папа только рассмеялся и взъерошил мне волосы.

– Молодец, сынок, так держать! Видно, фрау Шнук о тебе высокого мнения, раз доверила главную роль.

Что я мог сказать? Объяснять, что он ошибается, было бесполезно. А он ошибался. Вот Белоснежка – да, главная роль, ну и ещё, пожалуй, гномы. А этот несчастный принц даже в названии не упоминается. В сказке ему отводится такое же скромное место, как Кайло Рену в «Звёздных войнах». Кажется, фрау Шнук навязала мне роль принца из чистой вредности.

Глава 4

Незаметно прошло две недели. Начались репетиции. С каждым днём я всё отчётливее понимал, что Кайло Рен был просто вынужден перейти на Тёмную сторону Силы.

Поскольку одноклассники по-прежнему не собирались меняться со мной ролями за деньги или разные ценные вещи, я стал действовать по-другому.

– Вот возьму и расскажу всему классу, что ты влюбился в Лину, – пригрозил я Леону. Тёмная сторона Силы уже завладела мною.

– Рассказывай, мне-то что, – отозвался он.

Леон топтался у левого края сцены – там, где намечалось устроить кухню гномов, и мыл невидимую посуду. Я разговаривал с ним из-за кулис, где стоял в ожидании своего выхода.

– Хочешь, чтобы я вместо тебя целовал Мелиссу на глазах у всей школы?! Нет уж, спасибо! – заявил Леон и старательно вытер воображаемую тарелку несуществующим полотенцем.

– Прекратите болтать во время работы! – шикнула на нас Мелисса. Она сидела за столиком в центре сцены и барабанила пальцами по бутафорской клавиатуре. Именно так, по её мнению, должна была выглядеть современная Белоснежка, которая руководит гномами.

– Странно, что она до сих пор не догадалась подгонять нас плёткой, – съязвил стоявший рядом со мной Йонас. – Из неё получилась бы неплохая укротительница хищных зверей.

– Вот бы на минутку превратиться в хищного монстра. В нексу![4] – Я придал своему лицу свирепое выражение, широко разинул рот и сделал вид, что заглатываю Мелиссу. А после облизнулся.

– Всех пробовал. Бесполезно. А Тома даже два раза. Сначала деньги ему предлагал. Потом пригрозил, что наябедничаю на него фрау Шнук.

– Наябедничаешь? А что он такого сделал?

– Дал мне списать последнюю контрольную по математике.

Йонас непонимающе уставился на меня.

– Выходит, что он обманул учительницу, – пояснил я.

Йонас закатил глаза:

– Но ведь списал-то ты!

– А он мне помог.

– Ну знаешь, приятель! – Йонас покачал головой. – Угрозам и шантажу тебе ещё учиться и учиться. Запомни на будущее: сам ты никаким боком не должен быть замешан в преступлении.

– А если по-другому не получается…

На самом деле я был уже готов на что угодно.

В тот день предстояла репетиция заключительной сцены. При одной мысли об этом мне становилось дурно. Я слышал, как Мелисса срочно одалживала у Лины губную помаду.

– Со вкусом клубники, – промурлыкала Лина. – Для твоего принца.

«Не дождётесь! – промелькнуло у меня в голове. – Не будет вам никакой сцены с поцелуем!»

* * *

– Но в пьесе есть поцелуй! – настаивала Мелисса час спустя.

Она лежала посреди сцены, а вокруг неё толпились семь гномов. Вид у них был довольно запуганный.

Я решительно отшвырнул своего деревянного коня:

– А я-то думал, что в наше время мужчины и женщины равны!

– При чём здесь это? – возмутилась Мелисса и гневно уставилась на меня своими глазищами. Мёртвой и прекрасной она точно не выглядела.

– Если ты всё можешь сама, зачем тебе принц?

– Хватит, Бен, успокойся, – прервала нашу перепалку фрау Шнук. – В сказке, кроме всего прочего, есть и победа добра над злом.

– Вот именно, – вмешалась Лина. – Поцелуй должен избавить Белоснежку от злых чар. Это всем известно.

– Если ты меня не поцелуешь, то испортишь всю пьесу, – прошипела Мелисса и снова вытянула трубочкой свои клубничные губы.

Я оглянулся по сторонам в поисках поддержки. Гномы и деревья смущённо переминались с ноги на ногу.

Йонас был чем-то занят за сценой. А все девчонки были, конечно, на стороне Мелиссы.

– Ты должен её поцеловать, – подытожила Лина.

Я бросил на неё убийственный взгляд. Но его успела перехватить фрау Шнук, которая почему-то оказалась между нами, и немедленно ответила мне своим фирменным колдовским взглядом поверх очков.

– Ладно, – выдавил я из себя, – но только один раз, когда будем выступать перед зрителями! – Я старался, чтобы мой голос звучал твёрдо и уверенно. Все должны были понять: я не сдаюсь, а устанавливаю свои правила. Хотя, наверное, со стороны моя решимость больше походила на отчаяние.

Тем не менее фрау Шнук пошла мне навстречу:

– Ну что ж, – сказала она, – на репетициях мы, пожалуй, можем отказаться от поцелуя.

– Как же так… – запротестовала Мелисса. Естественно, ей не хотелось признавать своё поражение.

Но мне было на неё наплевать. Все слышали, что сказала фрау Шнук. Пусть наша принцесса побесится. Зато я, наконец, немножко передохну. По крайней мере, до Дня сказки.

Глава 5

День нашего выступления стремительно приближался. Мне казалось, что я всего-то пару раз укладывался спать, а на самом деле промелькнула целая неделя. Фрау Шнук приступила к репетициям в костюмах, чего я сильно побаивался.

– Ты уже пробовал применить Силу? – завёл разговор Йонас.

– Какую силу? – Я его едва слушал. Потому что с ужасом рассматривал пакет, который мне только что вручила Мелисса. В нём был мой костюм, и прямо сверху лежали чёрные леггинсы.

– Силу джедаев, разумеется, – уточнил Йонас и недоверчиво покосился на то, что должно было заменить брюки: – Они с блёстками или мне показалось?

– Ещё как с блёстками, – откликнулась стоявшая неподалёку Лина. – Это леггинсы моей сестры. Она занимается балетом.

Я даже не поднял головы. Просто не мог отвести глаз от этого безобразия.

– Давай, Бен, не стой столбом! Живо переодевайся! – Фрау Шнук подтолкнула меня к мальчишечьей раздевалке.

Там уже сидели семь глубоко несчастных гномов. Им раздали колготки в кошмарную разноцветную полоску. Никто из гномов понятия не имел, как их надевать. Я тоже не знал. Потому что не носил такие вещи с тех пор, как научился сам одеваться. Но своё сочувствие я оставил при себе. Ведь никто из них не захотел поменяться со мной ролями. К тому же у меня своих забот хватало.

С пакетом в руках я проскользнул в дальний угол раздевалки. И оттуда молча наблюдал, как гномы один за другим путались в длинных колготках, которые без конца перекручивались и завязывались в узлы.

– Какие колючие, – пожаловался Кевин. – Их там из кактусов делают, что ли? – Его левая нога уже исчезла в узкой полосатой кишке, а правая пыталась протиснуться сквозь бесформенный тряпичный комок.

Леон успел нацепить на голову ярко-розовый колпак, и теперь у него перед глазами болтался помпон. Он хотел что-то сказать, но в этот момент дверь широко распахнулась.

С криком: «Бен, твои сапоги!» – в раздевалку ворвалась Мелисса.

А за ней целая толпа девчонок. Похоже, их нисколько не смущало, что мы переодеваемся.

Кевин сорвал с крючка куртку и поспешно прикрылся. Леон покраснел так, что его лицо слилось по цвету с колпаком. А Финн просто заполз под скамейку. Но девчонки не обратили на них ни малейшего внимания и пронеслись мимо.

Мелисса остановилась передо мной – и пара высоких чёрных сапог с грохотом ударилась об пол.

– Что это? – хмуро спросил я. Я был далеко не в восторге от противно пахнущих сапог и от её нахального появления в нашей раздевалке.

В ответ Мелисса улыбнулась так, как умела только она. Свою улыбку она наверняка считала неотразимой, потому что не забывала в придачу хлопать ресницами. Но для меня это была улыбка вампира, готового впиться в свою жертву.

– Это мои сапоги для верховой езды. И я охотно их тебе одолжу.

Её подружки захихикали. А Леон злорадно хмыкнул из-под своего дурацкого колпака. Обрадовался, наверно, что у меня костюм будет в сто раз ужаснее, чем у него.

– Для моего принца мне ничего не жалко, – прощебетала Мелисса и послала мне воздушный поцелуй.

Подружки захихикали ещё громче. К ним присоединились некоторые гномы. Я бы с удовольствием высказал всё, что думаю. И ей, и всем остальным. Но, к сожалению, в эту минуту моя голова была пуста, как необитаемая часть Вселенной. Так и не дождавшись ответа, Мелисса решила, что пора уходить. Она и её свита исчезли так же стремительно, как появились. Едва за ними закрылась дверь, как в раздевалке раздался взрыв хохота.

– Для моего

– Ах, мой принц, не найдётся ли в твоём пакете ещё чего-нибудь интересненького? – тонюсеньким голоском пропел Кевин.

Я сделал вид, что не слышу. Просто сидел и смотрел в одну точку перед собой. Когда-нибудь всё это кончится, твердил я себе. Но в глубине души знал, что это не так. Кличку «принц» я уже заработал. Скорее всего, она не отцепится от меня и через сто лет.

Дальше стало ещё хуже. Гномы наконец влезли в свои колготки, и мне больше нельзя было тянуть с переодеванием. Оказалось, что леггинсы с блёстками и сапоги для верховой езды – это только цветочки. Ягодки были впереди. Вслед за леггинсами я вытащил из пакета накидку. С первого взгляда было понятно, что её сделали из шторы для ванны. Причём из очень старой шторы, какими давно уже не пользуются. Она была из блестящего гладкого материала небесно-голубого цвета. И, надо признать, идеально подходила к уродским леггинсам. Вдобавок она благоухала, как целое море туалетных освежителей. Я скорчил брезгливую гримасу и разжал пальцы – накидка с тихим шуршанием опустилась на пол. Но в пакете оставалось кое-что ещё… С опаской заглянув внутрь, я, к своему ужасу, обнаружил там белую рубашку с рюшами.

– Ни за что это не надену! – громко крикнул я.

Но, поскольку в раздевалке я остался один, это был крик в пустоту. В театре герои иногда разговаривают сами с собой. Я всегда удивлялся: зачем? А теперь понял. Им очень хочется, чтобы их кто-нибудь услышал. Всё равно кто. Услышал и пришёл на помощь. Последняя надежда.

Я представил себе, как стою на сцене. В леггинсах с блёстками, рубашке с рюшами и занавеске для душа. И как целу ю Мелиссу. Этот позор мне уже не смыть. Раньше, когда папа учился в школе, всё дурное, со временем, возможно, и забывалось. Но с тех пор жизнь сильно изменилась. Появился интернет, который не забывает ничего. Зрители наверняка будут делать фотографии. А папа, скорее всего, снимет меня на видео. Через много лет Кевин, Леон и остальные, уже став дедушками, будут пересматривать моё выступление на Ютьюбе. И хохотать до упаду, пока их вставные челюсти не брякнутся на стол.

А находить это видео будут по ключевым словам «Принц Бен». Единственное утешение – Ютьюб не сможет передать тошнотворный запах туалетных освежителей.

Хотя кто знает, как далеко шагнут технологии через сто лет…

Глава 6

Интересно, над Кайло Реном тоже в детстве смеялись? Может, с ним не хотели дружить, потому что он внук Дарта Вейдера[5]? А его родители? Да только из-за них мальчишки должны были его презирать. Ведь Хан Соло[6], небось, в каждой забегаловке хвастался, какой у него замечательный сын.

Тут бы любой на месте Рена скинул с себя плащ джедая, выбросил световой меч на помойку и перешёл на Тёмную сторону Силы.

Я крепко задумался над тем, как действовать дальше. Мне ни за что на свете не хотелось становиться всеобщим посмешищем. В дверь постучали.

– Бен, ты здесь? – услышал я голос Йонаса.

Обычно в раздевалку без предупреждения заходил кто попало. А Йонас постучал.

– Да, – откликнулся я.

– Насколько всё плохо? – спросил он из-за двери.

– Сам погляди.

Вот что любопытно. Йонас был единственным, кто не вваливался в раздевалку без стука. И, возможно, именно поэтому он был единственным, кого я хотел сейчас видеть рядом с собой.

Йонас боком протиснулся в раздевалку, закрыл дверь и принялся внимательно изучать каждую деталь моего костюма по отдельности.

– Хорошо ещё, что леггинсы чёрные, – серьёзно заметил он и тут же ухмыльнулся во весь рот: – Кстати, ты уже видел Леона? У него колготки в розовую полоску, под цвет колпака. А у Кевина поверх полос красные сердечки. Обхохочешься!

В другое время я бы с удовольствием посмеялся вместе с ним. Но сейчас мне было не до того.

– На сапоги, скорее всего, никто не обратит внимания, – продолжал Йонас.

– От них же разит лошадью, – возразил я.

– Правда? – Йонас принюхался.

– Не-е, лошадью точно не пахнет, – успокоил он. – Разве что туалетным освежителем.

– Это от накидки, – пояснил я.

Йонас поморщился:

– Обязательно возьми её домой и постирай. Может, тогда запах уйдёт. Но вот это, – он показал на рубашку с рюшами, – ни в какие ворота не лезет. Точь-в-точь ночнушка моей прабабушки.

Тут даже я не выдержал и рассмеялся.

– Постарайся обойтись без неё, – посоветовал мой верный друг.

– Но как? Если я её не надену, Мелисса наябедничает фрау Шнук.

– А если сказать, что рубашки вообще не было в пакете?

Я сразу уцепился за спасительную мысль:

– Точно! Лучше всего сразу выбросить её в мусорку. Только чтобы никто не видел.

Конечно, это было не очень-то по-честному. Но, как я уже говорил, моими поступками отныне управляла Тёмная сторона Силы. А что мне ещё оставалось? Если бы эта рубашка продолжала где-то существовать, фрау Шнук заставила бы меня её надеть. Не фрау Шнук, так Мелисса – это уж как пить дать. В общем, я затолкал ненавистную тряпку на самое дно мусорного ведра в мужском туалете. Для страховки набросал сверху скомканные обрывки туалетной бумаги. И добавил к ним пучок слипшихся волос, который нашёл в раковине. Теперь всё это действительно выглядело как мусор. Вдоволь налюбовавшись своим творчеством, я вернулся в раздевалку. Моё настроение заметно улучшилось.

В раздевалке я по-быстрому напялил на себя леггинсы. К моему удивлению, они оказались довольно удобными. Свою чёрную майку я снимать не стал, влез в сапоги, прихватил накидку, и наконец мы вместе с Йонасом вышли на сцену.

Репетиция была в полном разгаре. Фрау Шнук двигала по сцене мальчиков, наряженных деревьями, определяя каждому своё место. Мелисса со знанием дела руководила вконец затюканными гномами. Под мышкой у неё была зажата толстая папка для бумаг. Больше всего ей подошёл бы деловой костюм. Или строгая юбка с пиджаком и очки. Однако на ней было переливчато-голубое платье с кучей оборок. Ткани на этот наряд явно не пожалели. Сзади подол был длиннее, чем спереди, и волочился по полу наподобие шлейфа.

– Ну ты и вырядилась! – невольно вырвалось у меня. Хотя мне с моим злосчастным костюмом стоило бы держать язык за зубами.

Но Мелисса, похоже, приняла мой возглас за комплимент.

– Тебе нравится? Это мне мама сшила, специально для спектакля, – проворковала она и закружилась на месте.

– Я думал, что Белоснежка должна носить обычное крестьянское платье, – высказал я своё мнение.

– Мы решили отказаться от стереотипов, – вмешалась фрау Шнук. Она внимательно осмотрела меня с ног до головы: – Почему ты одет не полностью? Где всё остальное?

Ага, значит, «отказаться от стереотипов» ко мне не относится.

– Какое остальное? – с невинным видом спросил я и показал пустой пакет. Тёмная сторона Силы нравилась мне всё больше.

– В пакете была ещё рубашка. – Фрау Шнук вперила в меня свой колдовской взгляд поверх очков. Но на этот раз я почти ничего не почувствовал.

– Мама специально сшила рубашку так, чтобы она подходила к моему платью, – простонала Мелисса.

Теперь понятно, откуда все эти рюши. Наверняка Йонас подумал о том же. Он громко запыхтел, стараясь побороть разбирающий его смех. Мелисса даже испугалась и отскочила в сторону.

– Мне очень жаль, но здесь не было никакой рубашки, – не моргнув, соврал я.

Оказалось, что притворяться я умел не хуже Мелиссы. Это было не так уж сложно, проще, чем я думал. И, главное, получилось вполне убедительно. Потому что фрау Шнук одёрнула свою необъятную блузу и повернулась лицом к деревьям и гномам.

– Итак, продолжим репетицию, – скомандовала она.

Фрау Шнук ещё раз проверила, все ли деревья на месте. Угрюмые гномы разобрали свои полотенца, метёлки, иголки с нитками и разбрелись по сцене. Мелисса уселась за письменный стол, якобы для проверки бухгалтерских книг. Хотя не исключено, что она под шумок принялась делать уроки. Во всяком случае, никто бы этому не удивился. Подхватив деревянную лошадь, я пошёл за кулисы ждать своего выхода. На душе немного полегчало. Эту репетицию я как-нибудь переживу. А в запасе у меня целая неделя и вся Сила джедаев. Ещё успею что-нибудь придумать.

Глава 7

Применить Силу джедаев оказалось не так-то просто. Наверное, потому, что я не был джедаем. Фрау Шнук так и не заболела. А ведь я старательно сосредотачивался на этой мысли три ночи подряд. Но каждое утро она переступала порог нашего класса, по-прежнему бодрая, как командир перед атакой. Болезнь Мелиссы тоже была бы неплохим вариантом. Я с наслаждением представлял себе, как во время перемены она спотыкается на школьном дворе. Со сломанной ногой или загипсованной рукой она, конечно, не смогла бы участвовать в спектакле. Однако в реальности ничего похожего не происходило. Вместо этого на меня семимильными шагами надвигался страшный день выступления.

Декорации были готовы. Йонас уже продумал, когда и какое освещение он будет включать. Музыку, отобранную для постановки, он всегда носил с собой на флешке. Спортзал постепенно зарастал сказочным лесом – об этом позаботился параллельный класс. Родители уже начали привозить напитки и печенье для буфета. А у Мелиссы с Линой каждый день появлялась новая помада, которую они проверяли на вкус и стойкость к поцелуям. Даже думать об этом было противно.

За день до спектакля меня осенило: я могу заболеть сам! Да, но как?! Дело в том, что я никогда не болел по-настоящему. Оставалось надеяться на Силу джедаев и собственную изобретательность.

Вернувшись из школы, я пожаловался маме на головную боль:

– Это так ужасно, кажется, голова сейчас лопнет. – При этом я изо всех сил призывал на помощь Силу джедаев и повторял про себя: «Ты думаешь, что я заболел. Ты думаешь, что я заболел».

И это сработало! Потому что мама посмотрела на меня с тревогой и спросила:

– Уж не заболел ли ты?

– Надеюсь, что нет, – очень правдоподобно соврал я.

Пока мама искала грелку, я потихоньку пробрался в ванную. Тюбики маминой губной помады лежали в ящике под раковиной. Мысль о губной помаде пришла мне в голову, когда я увидел, как Мелисса наносит пробные полоски на ладонь, чтобы сравнить оттенки и выбрать подходящий. Я выбрал розоватую помаду и осторожно нарисовал ею несколько точек у себя на животе, на ногах и на щеках. А потом побежал в свою комнату и забрался в постель.

Ждал я недолго. Вскоре в дверях появилась мама с грелкой в руках. Вид у неё был озабоченный.

– Посмотри, это нормально? – простонал я и задрал майку. Мысленно я заклинал её: «Ты думаешь, что это ветрянка. Ты думаешь, что это ветрянка».

Мама уставилась на красные пятнышки.

– Нет, ненормально, – пробормотала она и сунула мне в руки грелку. – Пойду принесу градусник.

Пока всё шло даже лучше, чем я ожидал. Но, к сожалению, вместо мамы градусник мне принёс папа.

– Сынок, завтра у тебя знаменательный день, – торжественно начал он.

Я изо всех сил старался загипнотизировать его: «Ветрянка, ветрянка, ветрянка»…

Однако папа не поддался моему джедаевскому внушению:

– Главное, не волнуйся. Мы тебя быстро вылечим.

Тут я действительно заволновался.

Но это было ещё полбеды. За спиной у папы показалась мама. В руках она держала мою прививочную карту.

– Не может быть, – повторяла она, перелистывая страницы. – Мы не пропустили ни одной прививки. Ветрянка, корь, краснуха – всё здесь.

– Я же говорю! – Папа широко улыбнулся. – Мой сын не может заболеть накануне такого великого дня. – Он потрепал меня по волосам. – Сейчас мама сварит тебе куриный бульон, и завтра снова будешь как огурчик.

– Да?! А красные пятна?! – с отчаянием в голосе выкрикнул я.

– Наверняка это просто аллергия. Ты ел что-нибудь необычное?

Я устало покачал головой.

– Ну, тогда это от волнения. Сценическая лихорадка, – весело сказал папа и подмигнул: – Всё пройдёт, как только ты выйдешь на сцену.

Разговор был окончен. На прощание папа поправил мне подушку и поцеловал в лоб.

День уходил, и вместе с ним улетучивалась моя последняя надежда.

Глава 8

К сожалению, папа оказался прав. За ночь все красные точки исчезли. Видимо, сначала мне стоило проверить помаду на устойчивость.

– Ну вот, – довольно заулыбался папа, когда увидел меня утром. – Теперь ничто не помешает тебе выйти на сцену в роли принца.

Как ни ужасно звучали для меня эти слова, они были правдой. И вскоре я уже стоял за кулисами рядом с Йонасом. На сцене Мелисса распределяла домашние обязанности между гномами. А я с тоской ждал своего выхода. Вокруг меня покачивались старые накидки, кружевные юбки, сюртуки, фраки, парики – театр у нас маленький, и отдельной костюмерной в нём нет. Технические приспособления Йонаса размещались тут же, среди реквизита и вешалок с одеждой.

Тем временем действие

Йонас включил музыку через усилитель, и гномы пустились в путь под звуки радостного марша. В своих полосатых колготках они один за другим проскальзывали за кулисы. По их лицам было видно, с каким облегчением они избавлялись от общества Белоснежки.

На душе у меня кошки скребли. Конечно, я хотел, чтобы папа мною гордился. Но хорошо сыграть свою роль я был просто не в состоянии. Поцеловать Мелиссу было выше моих сил.

Костюм я уже надел. В полумраке, здесь, за сценой, леггинсы блестели не так ужасно. Сверху на мне была обычная чёрная майка с длинными рукавами, на ногах сапоги для верховой езды. Голубая занавеска для душа висела рядом на деревянной лошади. Она всё так же противно пахла освежителем, хотя мама стирала её два раза и долго проветривала.

Йонас усилил освещение, потому что на сцене сейчас наступил рассвет. Лина в роли злой мачехи уже вышла на середину с корзиной яблок и готовилась отравить Белоснежку. Сквозь дырочку в занавесе я посмотрел в зал и в третьем ряду заметил маму и папу. Как я и думал, папа снимал спектакль на видео. И не только он. Кроме него запись вели по меньшей мере ещё пять смартфонов.

– Не горюй, приятель, скоро всё останется позади, – попытался утешить меня Йонас.

– Нет, для меня это никогда не кончится. Ютьюб ничего не забывает, – уныло ответил я.

Мне захотелось куда-нибудь спрятаться, и я потянул за чёрное покрывало, свисавшее с вешалки. Я собирался укрыться им с головой и сидеть так до своего выхода на сцену. Но оказалось, что это было не покрывало, а длинный плащ с капюшоном.

– Взгляни-ка, – сказал я Йонасу и набросил плащ на себя.

– Если наденешь капюшон, то будешь вылитый джедай, – одобрил Йонас.

Потом он порылся в какой-то коробке и протянул мне непонятную длинную штуковину.

– Что это? – спросил я.

– Световой меч. Я его на днях тут приметил.

– С ума сойти! – Меч был тяжёлым и светился голубоватым светом.

Кевин, Леон и другие гномы проковыляли мимо нас обратно на сцену. Их смена на рудниках закончилась. Вот-вот они обнаружат мёртвую Белоснежку.

А я как раз вошёл во вкус и попробовал сделать несколько джедаевских взмахов мечом.

– Бен! – Окрик Лины оторвал меня от этого увлекательного занятия. – Твой выход, Бен!

И в самом деле, Мелисса в своём нелепом платье уже лежала, как мёртвая, в окружении гномов. Леон нетерпеливо поглядывал в мою сторону.

В тот же миг я оседлал своего деревянного коня и выскочил на сцену. Поменять плащ у меня не было времени. Световой меч так и остался в моей руке. Но, похоже, напортачил не только я. В этом месте Йонас должен был слегка приглушить свет. Во-первых, потому что наступил вечер – гномы как раз вернулись с работы. А во-вторых, потому что Мелисса считала приглушённый свет романтичным и подходящим для поцелуя. Йонас же по рассеянности передвинул переключатель дальше, чем нужно. На сцене вдруг стало почти темно. Хотя Мелиссины губы в красной помаде я по-прежнему видел вполне отчётливо. В наступившей полутьме меч в моей руке светился особенно ярко.

Гномы почтительно расступились передо мной. И неудивительно – выглядел я точь-в-точь как Кайло Рен. Но лошадь мне явно мешала. Поэтому я прислонил её к какому-то дереву. Папа оказался прав. Не успел я выйти на сцену, как вся моя неуверенность испарилась. Движения стали необыкновенно лёгкими и точными. Я двинулся прямо к цели. Капюшон низко свисал мне на лоб. Чёрный плащ вздымался и опадал при каждом шаге. Световой меч сиял в поднятой руке.

Краем глаза я заметил, что папа по-прежнему ведёт съёмку. Вокруг воцарилась мёртвая тишина.

Зал замер и затаил дыхание. И зрители, и артисты смотрели на меня во все глаза. Передо мной лежала отравленная Белоснежка – свои красные губы она вытянула трубочкой для поцелуя.

Я был уверен в себе как никогда и твёрдо знал, что нужно делать. Прямо как Кайло Рен перед последней схваткой. Всё шло превосходно. Не хватало разве что музыки из «Звёздных войн». Если б я только мог, я бы обязательно включил её сейчас.

И вдруг – о чудо! – раздался тихий шорох усилителя, а за ним: там-там-тааам-там-тадааам-там-тадааам… – мощные звуки марша Дарта Вейдера разнеслись по залу. От неожиданности я чуть не споткнулся о чью-то ногу в розовых колготках и с трудом сохранил равновесие.

Шагнув к Мелиссе, я опустился на одно колено и принял драматическую позу. Световой меч выпал из моих рук, когда она чуть-чуть приподняла голову мне навстречу. От красной помады исходил приторный клубничный аромат. Но мне было на него наплевать. Тёмная сторона Силы больше не имела надо мной власти. Я был полон решимости спасти Белоснежку. Причём без всяких там поцелуев.

Я знал, что у неё в зубах зажат кусочек отравленного яблока. Надо было действовать решительно. Я обхватил Белоснежку под мышками, рывком поднял её с пола и поставил на ноги. Наверное, она страшно растерялась. Потому что никакого сопротивления я не почувствовал. Теперь Мелисса неподвижно стояла лицом к публике. Глаза она так и не открыла, продолжая изображать мёртвую.

В «Звёздных войнах» Кайло Рен спас девушку по имени Рей, положив руку на её рану и передав ей свою жизненную энергию. Сделать так же я, конечно, не мог.

Большинство зрителей этого бы просто не поняли. Но у меня родилась идея получше.

Свободной рукой я как следует хлопнул Белоснежку по спине. Это подействовало моментально. Кусок ядовитого яблока выскочил у неё изо рта, описал дугу в воздухе и приземлился у края сцены.

Мелисса закашлялась и открыла глаза. Думаю, что в этот момент ей больше всего на свете хотелось меня придушить. Ну и хорошо. Потому что в «Звёздных войнах» за сценой исцеления девушки всё же следует поцелуй. Но Мелисса была в таком состоянии, что беспокоиться мне об этом не стоило.

В следующее мгновение упал занавес. Я сразу же выпустил Мелиссу из рук и бросился за кулисы к Йонасу.

– Как ты умудрился включить эту музыку? – спросил я первым делом, переводя дыхание.

Йонас расплылся в довольной улыбке:

– Решил, знаешь ли, отказаться от стереотипов! Разве мы не этим тут занимаемся?

– Вот именно! И вообще, «Звёздные войны» – это класс!

Мы расхохотались. Однако поболтать вдоволь нам не удалось, потому что откуда ни возьмись рядом

– Обсудим это позже, – процедила она сквозь зубы и, ухватив меня за плащ, потащила обратно на сцену.

Зал снова сиял огнями, и на нас прямо-таки обрушился шквал аплодисментов. Зрители хлопали как сумасшедшие. И мама с папой тоже. Мы, все артисты, кланялись и кланялись. Сначала вместе, потом попарно и, наконец, поодиночке.

В тот момент, когда я вышел вперёд, папа вдруг вскочил со своего места и самым низким басом нараспев прокричал на весь зал:

– Я тво-о-ой от-е-е-ец![7]

Все, конечно, засмеялись. И я тоже.

А ещё я увидел, что папа по-настоящему гордился мною. И это было действительно круто.

Примечания

Кайло Рен – персонаж фантастической саги «Звёздные войны». Его настоящее имя Бен Соло. Он был учеником рыцаря-джедая Люка Скайуокера, но затем перешёл на Тёмную сторону Силы.

Сказать по правде, я точно в таком же положении. Или почти. Мой папа

Татуин – вымышленная планета-пустыня из «Звёздных войн».

Имеются в виду уличные шествия и демонстрации за равноправие полов.

Нексу – крупные четырёхглазые хищники. Рыцарям-джедаям пришлось сразиться с ними на гладиаторской арене в фильме «Звёздные войны. Эпизод II: Атака клонов».

Дарт Вейдер – центральный персонаж «Звёздных войн». Рыцарь-джедай, перешедший на Тёмную сторону Силы.

Хан Соло – один из главных героев «Звёздных войн». Отец Бена Соло (Кайло Рена).

«Я твой отец!» – знаменитые слова Дарта Вейдера, обращённые к Люку Скайуокеру. Эта фраза стала крылатой.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге