Биби Дюмон Так

Сегодня я расскажу вам об анаконде

Биби Дюмон Так

ИллюстрацииАннемари ван Харинген

Книга издана при поддержке Нидерландского литературного фонда

Original title Vandaag houd ik mijn spreekbeurt over de anaconda

First published in 2022 by Em. Querido’s Uitgeverij, Amsterdam

Для начала…

Перед вами доклады о животных, которые подготовили другие животные. Просто потому, что вообще-то это очень весёлое и увлекательное дело. Особенно если выступающий – в кои-то веки – не принадлежит к биологическому виду человек разумный. Ведь когда люди берутся за такие доклады, часто выходит тоска зелёная.

А почему?

А потому, что люди смотрят на мир только со своей, человеческой, точки зрения.

Снова и снова.

Человек за человеком.

Ребёнок за ребёнком.

Класс за классом.

СКУКОТИЩА!

Пришло время для нового взгляда:

животное за животным.

Мы начинаем!

– Привет! Я губан-чистильщик, и сегодня я расскажу вам об акуле

Акулы – настоящие разбойники, это всем известно. Заглатывают рыб и осьминогов одного за другим. Нам, чистильщикам, доводилось видеть, как акулы преследуют добычу, разрезая воду, словно торпеды. Но мы только посмеиваемся над другими рыбами. Вот паникёры! Только завидят хищницу – тут же бросаются врассыпную. Порой акулы объединяются в стаю. Окружают жертв со всех сторон и давай пасть разевать. А пасть у акул огромная. Оттуда не улизнёшь. Попал внутрь – не видать тебе больше белого света. Если только ты не губан-чистильщик вроде меня. Но сегодня речь не о нас, а об акулах.

Мы, губаны-чистильщики, держим клининговое агентство на дому. То есть на коралловом рифе. Все рыбы, которым пора привести себя в порядок, приплывают к нам на мойку. А уж какие среди них встречаются грязнули! Думаешь: неужели нельзя было заглянуть пораньше? За плавниками у них кишмя кишат паразиты – такие крошечные существа, которые живут на коже и чешуе морских животных. Некоторые из наших клиентов возят на себе целый зоопарк.

Мы-то обслуживаем кого угодно, без вопросов. Драим рыб всех размеров и мастей, скажем так. Но доклад мой посвящён не рыбам в целом, а акулам в частности. Дело в том, что акулы – мои любимые клиенты. Вот почему я и хотел вам о них рассказать.

Акулу я обожаю, потому что у неё между зубами застревают лакомые остатки пищи. А зубов у неё не перечесть, уж вы мне поверьте! Сплошь белые, острые, на верхней челюсти покрупнее, на нижней – помельче. Чего только там не увязает! Мы усердно вычищаем всё, иначе начнётся воспаление. В общем, поддерживаем акульи зубы в превосходном состоянии.

Осмотрев пасть, мы, чистильщики, обследуем акул с головы до хвоста. Эти разбойники ведут лихой образ жизни, и нередко их тела покрыты ранками. Мы лакомимся жидкостью, которая там скапливается, и кусочками мёртвой кожи. Иногда трудимся целой бригадой, ведь для нас одна акула – всё равно что многокилометровое шоссе. Больше всего мусора скапливается вокруг жабр и плавников. Мы удаляем его без остатка. «Всё включено» – так называется эта услуга на профессиональном жаргоне губанов-чистильщиков. Ну да ладно, сегодня речь не о нас, а об акулах.

Во время чистки нам, губанам, опасность не грозит. Работёнка эта грязная, но мы её любим. Бывает, во время процедуры акулы даже забывают держаться на плаву и медленно опускаются на дно, как мёртвые медузы. Вот какое удовольствие они получают! Неудивительно, что нас они не едят.

Когда акула хочет, чтобы её обиходили, она ведёт себя исключительно вежливо. Но только с нами, чистильщиками, понимаете? Она подплывает ко входу на мойку и неподвижно зависает на месте. Иногда там выстраивается целая очередь – акул пять, например. Пять кротких ручных рыбок, у которых вдруг откуда-то берётся тонна терпения. Так они сообщают, что нам, чистильщикам, пора приниматься за дело. Вообще-то акулы зависят от нашей работы. Без чистильщиков им жилось бы плохо. Поэтому я сегодня и рассказываю вам об акулах.

Кстати, иногда мы сталкиваемся с чистильщиками-фальсификаторами. Я не шучу! Эти рыбы притворяются нами, но как только акула, расслабившись, расправит плавники и начнёт опускаться на дно, обманщики вмиг откусывают у неё кусок здоровой кожи и уплывают! Представляете? Акула, вся такая умиротворённая, лежит себе на дне и предвкушает, как до неё вот-вот дотронутся мягкие губы чистильщика (недаром нас прозвали губанами), а тут её – хвать за попу! Прежде чем акула сообразит, что произошло, мошенников уже и след простыл! Недаром этих притворщиков так и зовут: лжечистильщики. И принадлежат они не к нашему честному семейству губановых, а к семейству собачковых. Неудивительно, что их так и тянет кусаться!

Ну вот, теперь вы знаете об акулах всё. Ах да, изредка – случайно или намеренно – акулы всё-таки проглатывают чистильщиков. Так что профессия у нас рискованная.

Что ж, мой доклад окончен. Вопросы есть?

– Есть!

– Что ты хочешь знать, лис?

– Сколько в конечном счёте у акулы зубов?

– Трудно сказать: это зависит от вида. У одних сто, у других – тысяча. Кстати, зубы у акул растут в течение всей жизни. Когда один разрушается, на его месте появляется новый. Скажем так: нам, чистильщикам, работы хватает. Молодая акула или пожилая – беззубой она не останется.

– Спасибо, чистильщик.

– Пожалуйста, лис. Ещё вопросы будут? Нету? Тогда спасибо за внимание.

– Привет! Я чёрный дрозд, и сегодня я расскажу вам об индийском кольчатом попугае

Индийский кольчатый попугай – довольно примечательная птица. Ярко-зелёная, с большим красным клювом, из которого исходят ужасающие звуки. Оглушительные. Громче, чем шум всего транспорта в городе, включая сирены некоторых машин. Громче воплей человеческих детей. Мы, дрозды, любим город, любим сады и школьные дворы, но, как только на горизонте появляется стайка этих зелёных горлопанов, поскорее уносим крылья.

Раньше в здешних краях кольчатые попугаи не водились. Люди держали их у

А орут попугаи, потому что иначе не могут. Петь у них не получается. Тут всё дело в си́ринксе. Это особый орган в основании горла, который отвечает за голос. Взамен голосовых связок. Так вот, певчие птицы – обладатели суперсиринкса. Между прочим, воро́ны и сороки – тоже певчие птицы, хоть по их крикам и не скажешь. Но то, что получается у них, – музыка по сравнению со звуками, которые испускают кольчатые попугаи. Всё равно что вой пожарной сирены. И так с утра до ночи.

Что они друг другу говорят – для нас, дроздов, загадка. Можно подумать, что кольчатые попугаи до смерти напуганы. Или затеяли свару. Трещат просто без умолку. Если бы мы, певчие птицы, попытались воспроизвести их крик, то сорвали бы голос, и конец нашим песням.

Когда кольчатые попугаи на минуту замолкают, они принимаются безобразничать. Обрывают почки с деревьев, стаями набрасываются на птичьи кормушки, которые люди ставят у себя в садах. Клювы у них крепкие – так просто их не остановишь. Настоящие хулиганы, вот они кто!

И всё же порой мне бы хотелось побыть кольчатым попугайчиком. Потому что иногда я бы ох как пошумела. И побуянила бы. Но чёрные дрозды никогда не дают себе воли. Всегда сохраняют самообладание. Изредка мы забываемся и начинаем горланить как ненормальные, но позволяем себе такое только весной. И делают это только самцы. Я самка и, бывает, мечтаю о том, чтобы мои коричневые перья стали зелёными, клюв – красным, а на хорошие манеры мне было бы наплевать. Иной раз хочется заорать так, чтобы деревья закачались. Потому я и решила рассказать вам о кольчатых попугаях – ведь втайне я ими восхищаюсь.

Вопросы? Нет? Что ж, благодарю за внимание.

– Я индийский кольчатый попугай, и поэтому я бы хотел рассказать вам о певчих птицах

Как вам уже сообщили, сам я к певчим птицам не принадлежу.

Мне-то кажется, пою я не так уж плохо, но другие утверждают, что это ни на что не похоже. Что это не пение, а ор.

Зато певчие птицы и правда очень музыкальны. Причина в сиринксе – в интернете я прочёл, что это такой голосовой о́рган. Да и предыдущая докладчица о нём упоминала. Находится он над грудной клеткой. Только я бы сказал, что это не о́рган, а целый орга́н.

Ха-ха-ха!

Так вот, певчие птицы умеют петь благодаря этому орга́ну. Сиринкс у них попросту чуть лучше развит. У них его строение и работа разнообразнее, чем у других видов. Если верить интернету, в сиринксе есть мембраны, которые вибрируют под действием различных голосовых мыщц.

Что такое «мембрана», я не знал – пришлось снова порыться в Сети. Оказалось, это такая плёнка, или перегородка. Думаю, те, кто это написал, имели в виду что-то вроде тонкой плёнки, которой запечатывают банки с арахисовым маслом для птиц. Это тоже мембрана. Только у птиц мембраны малюсенькие, ведь сиринкс должен свободно размещаться в основании их горла. Причём речь не о лебеде там или страусе – они-то даже не певчие, – а, к примеру, о крохотном соловье. Пока всё понятно?

Так вот, голосовые мышцы напрягаются, отчего плёнки-мембраны изгибаются и дрожат. И тогда раздаются всякие звуки, называемые пением.

Что до меня, то я спокойно обойдусь без таких изысков – лучше слопаю банку арахисового масла вместе с плёнкой. Но должен признать: некоторые птицы и вправду потрясающе поют. Потому мой доклад – о них.

Больше всех мне нравится крапивник. Почему? Потому, что это такая птичка-невеличка. Совсем малюсенькая. Но как раскроет клюв – оглохнуть можно. Как будто у неё в сиринксе мегамембраны. Поёт, словно гигантская бочка арахисового масла, запечатанная плёнкой размером с корабельный парус, – невероятно громко. Причём не только весной, но и зимой. Поэтому в некоторых странах крапивника называют зимним королём.

Однажды кто-то – какой-то человек, конечно, – организовал конкурс «Кто из птиц красивее поёт?» В результате голосования выбрали сотню лучших. Об этом я тоже прочёл в интернете. К участию допустили всех птиц, и непевчих тоже. Вот это мне понравилось: что никого не стали исключать. Есть перья – добро пожаловать. Мы, кольчатые попугаи, старались изо всех сил, но в сотню лучших так и не вошли. Даже сотого места не заняли.

Раз уж на доклад выделено всего пять минут, весь список я оглашать не стану. Назову только тех, кто попал в первую пятёрку:

чёрный дрозд,

соловей,

певчий дрозд,

зарянка,

крапивник.

С результатами конкурса я не совсем согласен.

Например, первое место, само собой, должно принадлежать крапивнику. И уж вовсе непонятно, как в сотню попала кукушка. Всё, на что она способна, – это повторять собственное имя!

Так и я могу выиграть! Хотя выговорить «индийский кольчатый попугай» – задачка не из лёгких.

К тому же кукушка даже не может произнести своё имя полностью, только наполовину: «Ку-ку». Тоже мне достижение!

Больше всего не повезло луговому чекану: он болтается на последнем месте. Уж лучше совсем не попасть в сотню, как мы.

Ещё я не понимаю, как на седьмое место умудрилась пробраться серая неясыть. Она же завывает, как привидение! Серьёзно! Мы, кольчатые попугаи, держимся подальше от тех мест, где селится неясыть. Вы только представьте: спишь себе на ветке, никого не трогаешь, а тут мимо пролетает такой зловещий призрак. Да ещё во мраке ночи.

Что, моё время истекло? Я ещё не закончил. Остальное прокричу с забора.

С забора:

– Ворон тоже вошёл в список. Семьдесят третье место. Он же только и говорит, что «ка-а-ар». Смех на палочке!

А соловьиный сверчок! Такая коричневая птичка. Вот как сверчок она и стрекочет. Или тарахтит, как мопед. Заметить её трудно, зато слышно лучше некуда: «Тр-р-р-тр-р-р». До чего противный звук!

И что делает на двадцать девятом месте сарыч? Это же просто летающая кошка! Слышишь «мяу» и думаешь: «Осторожно, поблизости четырёхлапый враг!» А тут – вжих –

А воробей? Ну в самом деле! «Чик-чирик» – вот и вся песня, а занял двадцать седьмое место. Повторяю: двадцать седьмое! Обыкновенная чечётка и та поёт лучше! Но она оказалась в самом низу, вместе с дубоносом.

На сорок втором месте – пеночка-теньковка. «Тень-тень», «тень-тень» – скукотень! И так целый день! А уж как в список пробрался серый гусь – это вообще зага-га-гадка. Тоже мне услада для слуха!

К счастью, кроме нас, кольчатых попугаев, в список не попала и цапля. Эти ногастые орут ещё громче, чем мы. Поберегите уши!

А вот дятлов, кстати, я слушаю с удовольствием. Крутые ребята! Правда, они нас недолюбливают, потому что мы иногда вселяемся в их дупла. Но нам-то дятлы как раз нравятся! Они так лихо выбивают дробь! Простите, ребята, что присваиваем ваши дупла.

Мы – цапли, дятлы и кольчатые попугаи – могли бы собраться и организовать рок-группу. Хеви-метал! Вот бы дали жару! Большие выпи подыграют вместо духовых. А солистом будет крапивник.

Мой доклад окончен. Увы, на вопросы времени не осталось.

– Всем привет, я жаба-повитуха, и сегодня я расскажу вам о коале

Коала – сумчатое животное. Многие сумчатые носят своих новорождённых в этаком кармане – или сумке – у себя на животе. Так делают не только коалы, но и кенгуру, и опоссумы. Но рассказать обо всех сумчатых сразу я не могу. Вот я и подумала: пусть всё решит считалка. Эники-беники. Все вышли, а коала осталась. Может, следующий доклад будет про другого сумчатого. Но сейчас речь о коале.

У коал и жаб-повитух много различий, но и общего у нас много. Начну с различий. Так будет понятнее.

Различия:

1. Я амфибия – животное, которое может дышать как под водой, так и на суше. Коала – млекопитающее и под водой дышать не умеет.

2. Млекопитающие – это животные, детёныши которых питаются молоком матери. Самое известное млекопитающее – человек.

А вот новорождённые амфибии могут заботиться о себе сами, как только появляются на свет. Они материнского молока не пьют.

3. У детёнышей коалы нет специального названия. Зато у наших малышей есть: головастики. У коал за раз рождается только один детёныш, а у нас – хоть шестьдесят.

4. Коалы питаются листьями эвкалиптового дерева. Обитают эти звери на другой стороне земного шара, в Австралии. Нас, жаб-повитух, там не встретишь.

5. Коалы запросто обходятся без воды: всю влагу они извлекают из листьев эвкалипта. Мы, жабы-повитухи, хоть и живём на суше, без воды обойтись не можем.

6. Наша кожа на ощупь прохладная и бугристая, шкура коалы – мягкая и тёплая.

7. Коалы рычат и похрюкивают, почти как свиньи, только басом. Призыв жабы-повитухи напоминает птичий. На кваканье он совсем не похож. Когда наши самцы по ночам собираются в хор, кажется, будто где-то в Альпах звенят колокольчики стада коров.

Наши самцы, как и самцы коал, привлекают самок особым криком. И вот тут между нами вырисовывается кое-что общее. Именно из-за сходств я и хотела сделать доклад о коалах.

Сходства:

1. Как сумчатые, так и жабы-повитухи носят своих детёнышей на себе. У сумчатых за это отвечают мамы, а у нас папы (хоть по нашему имени – повитухи – и не скажешь).

2. Детёныш коалы рождается очень маленьким. Как головастик, только розовый. Совсем малютка. Родившись, малыш, как червячок, ползёт, цепляясь за мамин мех, наверх, в сумку. Там он присасывается к соску, из которого пьёт молоко, и не отпускает его, пока не подрастёт.

3. Мы, жабы-повитухи, немного завидуем коалам. У нас-то сумок нет! Хотя нашим мужчинам тоже приходится таскать на себе детей. Правда, ещё не рождённых, а только икру – яйца, из которых позже вылупляются головастики.

Самец подхватывает икру, которую откладывает самка. Икринки выходят из того же отверстия, что и испражнения, и скреплены друг с другом наподобие цепочки или шнурка. Задними лапками самцы вытягивают этот шнурок из самки и наматывают его себе на бедра и на спину. Отложив икру, самка идёт заниматься своими делами, а самцы присматривают за потомством: носят с собой, как мамы-коалы. Мы одни из немногих жаб, которые заботятся о своих детёнышах. Другие просто оставляют их в воде и больше о них не вспоминают.

Когда икринки созревают, жабы-отцы опускают нижнюю часть тела в воду, и вылупляются головастики. Всё, отцовский долг исполнен.

У мамы-коалы детёныш сидит в сумке полгода. Снаружи его не видно. Со временем малыш подрастает и из полуслепого розового червячка превращается во вполне себе пушистую мини-коалу. Наконец детёныш выбирается из сумки, переползает маме на спину, устраиваясь практически там же, где наши самцы носят икру. Вот почему мне кажется, что у нас с коалами много общего.

Этим докладом я одним махом достигла сразу двух целей: теперь вы все кое-что знаете о коалах и о жабах-повитухах. Ваши вопросы.

– Что ты хотел уточнить, дикий кролик?

– Мы, кролики, никогда точно не знаем своих отцов. Тут у нас сплошная путаница. У вас, жаб-повитух, всё понятно: когда самец вытягивает икру из самки, он оплодотворяет яйца, а потом обматывается шнурком. То есть он может быть уверен, что это его дети. А как у коал?

– Какой прекрасный вопрос! Да, мамы-коалы тоже знают, кто отец их детей.

– Откуда?

– Э…

– Давай, не стесняйся. Нас, кроликов, разговорами на эту тему удивить трудно.

– Какую тему?

– Тему деторождения.

– Ах вот как. Что ж, когда самец и самка коалы зачинают потомство…

– То есть спариваются?

– Да, точно.

– Продолжай, повитуха, у меня ушки на макушке. Ха-ха, к счастью, у нас, кроликов, они длинные…

– Ну так вот, после спаривания родовые пути самки оказываются перекрыты слизистой пробкой.

– Ого! Народ, слыхали? Это чтобы никто другой эту коалу не оплодотворил?

– Так и есть. Что ж, по-моему, подробностей достаточно.

– А по-моему, нет. Ну и чудны́е эти коалы, как им такое только в голову пришло?

– В природе нет ничего странного, кролик. Все животные разные, не правда ли? Хоть мы, жабы-повитухи, всё-таки немного и похожи на сумчатых. Ещё вопросы есть? Нет? Тогда я откланиваюсь. До следующей встречи!

– Я зебра, и тема моего сегодняшнего доклада – исключительно чёрно-белые животные

Чёрно-белых

Лемур вари тоже не подходит – у него жёлтые глаза. Я должна быть строгой. Чёрно-белой. Бабочка геликония харитоний – в нашу честь её ещё называют зеброй – также не вошла в мой доклад, потому что на нижней стороне крыльев у неё есть маленькие, но ярко-красные пятнышки.

Чёрно-белый – это вам не серый, не тёмно-коричневый и не светло-жёлтый. Так что спорить о скопе́, калифорнийской королевской змее, или пегом выростогубе я не собираюсь. Пусть они сами о себе рассказывают.

Помимо себя, к чёрно-белым животным я причисляю ещё шесть видов. Так получилось, что все они – млекопитающие. В последний момент я вынуждена была исключить из доклада одну птицу – пингвина Аде́ли. На первой его фотографии, которую я увидела, он стоял в снегу, и его лап не было видно. Но, оказывается, они розовые, так что, увы, – пингвина пришлось вычеркнуть.

А вот виды, которые соответствуют моим критериям:

обыкновенный барсук,

косатка,

панда,

скунс,

чепрачный тапир,

восточный колобус.

Все семь чёрно-белых животных (включая меня) не знакомы друг с другом. Потому-то я и делаю доклад об этой маленькой группе: ведь самое интересное – это неизвестное. Известное мы и так уже знаем. Предполагаю, что шестеро остальных со мной согласятся.

Косатка живёт в воде, поэтому другие чёрно-белые никогда её не видели.

Место обитания панды – Китай. Больше никого из чёрно-белой семёрки там нет.

И с барсуком ни один из нашей компании не встречался. Кроме обыкновенного, или европейского, барсука, есть ещё японский и азиатский, но у них мех желтоватый или коричневатый. А вот чёрно-белая окраска – только у европейского. Но из всего моего списка в Европе водится лишь он.

Скунсы в основном встречаются в Америке, некоторые виды – в Азии.

Чепрачный тапир тоже обитатель Азии, но вероятность того, что они со скунсом хоть раз сталкивались нос к носу, очень мала: их ареалы почти не совпадают.

Наконец, восточный колобус – это такая обезьянка, её ещё называют гвере́ца – живёт, как и я, в Африке. Но не в степи и саванне, а в лесу и в горах. Колобус, пожалуй, может увидеть нас, зебр, издалека, с верхушки дерева. Шансы есть. Но нам колобуса не разглядеть. Он прячется в ветвях, а мы, зебры, обычно смотрим в землю, где растёт трава, или вдаль – вдруг на горизонте появится лев? Короче говоря, в дикой природе один чёрно-белый вид может встретиться с другим только чудом.

Учёным пока не удалось выяснить наверняка, почему некоторые животные – чёрно-белые. Одна из версий: такая окраска позволяет казаться меньше, чем есть на самом деле. Возьмём косаток. Маленькие рыбы видят только чёрные или только белые части её кожи, и оттого хищница кажется им менее опасной.

Нам, зебрам, чёрно-белые полоски помогают отгонять насекомых. Такая расцветка их отпугивает.

Скунса ни с кем не перепутаешь – и хорошо. Ведь всем животным известно: тронешь его – придётся на время обойтись без кислорода.

Однако окончательного ответа у науки нет. Поэтому я пристально слежу за научными открытиями. Как появятся новости, я вам сообщу. Может быть, у вас появились вопросы?

– Ещё какие!

– Слушаю, горностай.

– Почему в твоём списке нет меня?

– А ты сам как думаешь?

– Я ведь весь белый, с чёрным хвостом!

– Это сейчас, зимой.

– То есть я в пролёте?

– Я должна быть принципиальной: весной ты станешь коричневым.

– А нельзя ли меня засчитать наполовину?

– Прости, горностай. Ты всё-таки цветной.

– Так нечестно!

– Играть за две команды – тоже нечестно.

Что ж, на этот раз я рассказала всё, что знала. Если кто-то знает о чёрно-белом животном, которого я не назвала, но которое соответствует моим строгим требованиям, может в доказательство отправить письмо с фотографией на адрес[email protected].

– Я снежный барс, и сегодня я расскажу вам о снежном барсе

Все животные в этой книге рассказывают не о себе, а о других. Это, конечно, очень великодушно, но я всё-таки вынужден сделать выбор в свою пользу. Почему? А потому, что нас никто не замечает. Мы невидимы, и от этого кажется, будто нас вовсе нет. Если я не сделаю доклад о снежных барсах, ни от кого другого вы этого не дождётесь. Мы – тайное сокровище, о котором никто не знает. «Снежный барс? А кто это? Мы и не подозревали, что такие существуют!» – говорят другие животные. А ведь некоторые люди посвящают нам жизнь! Я не шучу – всё своё время! И если им удаётся – в чрезвычайно редких случаях – нас найти, им обязательно хочется, чтобы это повторилось, даже если на поиски уйдут долгие годы. Они неделями будут дрожать от холода в палатке в надежде посмотреть на нас хоть одним глазком. На высоте трёх тысяч метров или даже выше. Вокруг только лёд и пустота, а они всё ждут и ждут. Пьют талую воду. Отмораживают пальцы рук и ног. Их носы чернеют. Они сбиваются с пути, ослеплённые снегом. Падают духом, отчаиваются. По ночам они считают звёзды на небосводе, чтобы не потерять счёт времени. И срываются с места от каждого шороха на другой стороне долины, думая, что мы вот-вот появимся, но всякий раз оказывается, что это просто волк, или глупая рысь, или аппетитный олень. Люди нетерпеливо вглядываются в объективы камер и всё так же не видят снежных барсов.

Но мы существуем. Невидимые, как снег. Неслышные, как ночь. С почти неуловимым запахом, как вода. Со всех сторон мы окружаем наших почитателей, этих слабаков в куртках на поддельном гусином пуху. Мы смеёмся им в лицо. И в спину, и в бока. Высмеиваем их со всех сторон. И над другими животными мы тоже насмехаемся. Потому что даже они нас не видят. Ну, то есть пока не попадут к нам в когти, но об этом они уже никому рассказать не смогут. Вот почему я делаю доклад о себе. Мы – неведомые.

Снежные барсы – это:

Императоры горных вершин.

Властители долин.

Горные духи Белоснежья.

Мы невидимы.

Неуловимы.

Непобедимы.

Мы самые лучшие, самые быстрые, самые сильные, самые умные, самые красивые.

Доклад о снежном барсе окончен. Вопросы?

– У меня вопрос.

– А ты кто такой?

– Слон.

– Впервые слышу. Но говори.

– Вы многое о себе рассказали, благодарю, но, если честно, мне не хватает фактов.

– Фактов?

– Да, информации, которую мы могли бы проверить.

– И что ты хочешь проверить?

– К примеру, где написано, что вы самый сильный?

– Ты что, в этом сомневаешься? Не веришь мне?

– Вы кажетесь мне красивым и умным, но у меня по соседству живут несколько видов, которые тоже могут похвастаться недюжинной силой. Возможно, они сильнее вас.

– Не может быть. Кто?

– Носорог, бегемот, да и я сам.

– Не знаю таких.

– Похоже, вы никого, кроме себя, не знаете.

– Другие вопросы есть?

– Да!

– Кто говорит?

– Э… орешниковая соня.

– Про такую тоже не слышал, но, судя по писку, ты слишком маленькая, чтобы стать моей добычей.

– Вы рассказали много интересного, но я по-прежнему не знаю, где вы живёте, что едите, каких вы размеров, кто ваши родственники. Любите ли вы, к примеру, плавать? Лазаете ли по деревьям? Живёте ли в стае с другими барсами? Как рождаются ваши дети и как вы их воспитываете?

– Многовато вопросов для такой малявки. Поищи сама в интернете. И не забудь посмотреть мои потрясающие фотопортреты. Несколько лет назад один французский писатель написал обо мне книгу. Называется красиво: «Снежная пантера». В ней ты можешь ещё раз прочитать о том, что я тут рассказал. Всё чистая правда. Сплошные факты. Проверенные и перепроверенные.

Мой доклад окончен, всем пожалуйста.

– Э… П-п-привет.

Привет… да.Я… начну сначала.

Привет. Я р-р-р… р-р-р-а… Меня не слышно? Хорошо, начну заново.

Привет, я… я очень волнуюсь. Уф-ф-ф-ф-ф-ф-ф.

Начну сначала. Простите.

Привет. Я рак-мошенник, тьфу, волшебник… Нет, попробую ещё раз.

Раз-два-три…Привет. Я рак-кошельник…ошейник… орешник… ольшаник… и сегодня я расскажу вам о… ох, как там его?

Минуточку… Прошу прощения. Я начну заново. Где я остановился? Ах да, в самом начале.

Я рак… отшибник, тьфу, погодите… Я честно репетировал, и у меня получалось. Но то было дома, в раковине. Ничего более волнующего, чем этот доклад, мне в жизни делать не приходилось. Все на меня смотрят, а спрятаться некуда. Ведь выступать сидя в раковине запрещено. Жаль, так бы всё вышло.

Значит, вот…

Попробую ещё раз.

Я рак-олешник, ох, ладно, пусть так. И сегодня – жаль, что не завтра, но что ж поделаешь, – сегодня я расскажу вам о… э… об одной рыбе. Она синяя. По крайней мере, некоторые из них синие, а бывают ещё жёлтые, фиолетовые и полосатые. В крапинку и с оранжевыми плавниками. Каких только нет! Встречаются, например, чёрные. Или зелёные с жёлтым хвостом и жёлтые с синим хвостом. Или коричневые с оранжевой спинкой. Или фиолетовые с зелёным пятном на голове и жёлтым на животе. Розовые. Неоново-зелёные, пастельных оттенков, всех цветов радуги. Полосатые сверху донизу, слева направо или справа налево. Бесподобно красивые! Потому я и посвятил свой доклад этим… э… рыбам. Больше ничего не помню. Вопросы есть?

– Да. Кто ты такой, мы поняли, но всё же хотелось бы знать, о ком ты сейчас рассказывал.

– Можно я из раковины прокричу?

– Да пожалуйста. Может быть, от этого ценность твоего доклада немного пострадает, но нам правда очень любопытно.

– Погодите, сейчас притащу раковину.

– Мы подождём.

– …

– Ну вот, теперь другое дело.

Я рак-отшельник, и сегодня я рассказал вам о голубом хирурге

– Что ж, спасибо. Было очень интересно.

– Ещё вопросы будут?

– Нет, но есть советы и комплименты.

– Какие, светлячок?

– Советы: в следующий раз напиши шпаргалку и захвати раковину. А комплимент такой: когда речь зашла об окраске этих рыб, ты был в ударе. И ещё я считаю, что ты очень смелый.

– Спасибо вам за внимание, за советы и комплименты. К сожалению, моё время истекло, но в следующий раз – из раковины – я расскажу вам о других рыбах-хирургах, и в особенности о голубом хирурге.

– Привет! Я крот, и сегодня я расскажу вам о комаре-долгоножке

Комары-долгоножки – это такие длинноногие насекомые. Ног у них шесть. Шесть ног и два крыла, хотя летают они не очень умело. Порыв ветра может запросто их унести. Комарам это неприятно, поэтому они садятся на деревья или на стены и ждут, пока ветер уляжется.

Если какая-нибудь птица ухватит комара-долгоножку за ногу, он просто откинет её. И будет преспокойно жить себе дальше, тем более что ходит он и так с трудом. Даже на шести ногах. Одной больше, одной меньше – какая разница?

Между прочим, долго ему эти ноги всё равно не прослужат. Износить их он не успеет: как только комар-долгоножка вылупляется из кокона, дни его сочтены.

По той же причине нет у него и пасти: жевать ему не придётся. Голова у комара-долгоножки вытянута так, что получается «рыльце», но оно ему тоже ни к чему. Жизнь этого насекомого слишком коротка, чтобы насладиться вкусной трапезой. Он и проголодаться не успеет, как ему уже придёт конец. В отличие от обычных комаров, долгоножка не кусается. В общем, как ни крути, ничего приятного в его жизни нет.

Вы, наверное, думаете: «Ох, крот, неужели нельзя было выбрать тему повеселей? Сделать доклад об окапи, скажем, или о пингвине?» И вот что я вам отвечу: лично для меня лучше комара-долгоножки никого нет! Пусть он и бедолага каких свет не видывал. Всё дело в его детёнышах. Или правильнее сказать – в личинках. Это невероятная вкуснотища! Живут личинки комара-долгоножки как под землёй, так и на земле, и, когда я их нахожу, то съедаю подчистую, с потрохами. Хотя какие там у них потроха – хи-хи! Детёныши комаров-долгоножек просто лежат готовенькие и ждут меня. Мне одну порцию, пожалуйста! И часа два я буду сыт и доволен.

На вид личинки комаров-долгоножек – это такие толстые бурые червячки. Питаются они травой. Так что, если у человека в саду на красивом зелёном газоне завелась армия прожорливых личинок, нужно позвать на помощь парочку кротов. Успех гарантирован:

Через несколько месяцев, если личинка умудрилась пережить кротовью атаку и вдобавок спрятаться от птичьих клювов, она превратится в куколку. А из куколки вылупится долгоножка. У новорождённого насекомого только одна задача – скорее размножиться. Самцы и самки долгоножек, по сути, готовят мне еду. Это мои повара и поварихи. Отработают своё – и могут протянуть свои длинные ноги. Мне до лампочки! А их яйца пусть ещё хорошенько потомятся в травке, погреются на солнышке, помокнут под дождем, чтобы из них вылупилось побольше личинок. И мне останется только чуток подождать, пока они дорастут до моей пасти.

На этом всё. Жду ваших вопросов.

– Сколько яиц откладывает комар-долгоножка?

– Несколько сотен за раз, в траву. Бывает, и тысячу. Я всегда говорю: чем больше, тем лучше. Ещё вопросы?

– Да, что значит «протянуть ноги»?

– Это значить умереть. Отправиться к праотцам. Приказать долго жить. Уснуть вечным сном. Понял, большой пёстрый дятел? Или ты средний? Или малый?

– Зелёный. Я зёленый дятел.

– Зелёный так зелёный – мы, кроты, всё равно почти ничего не видим. Но ты понял, что я имел в виду? После спаривания комары-долгоножки живут в лучшем случае несколько дней, а потом дают дуба.

– Я-то понял, и я тоже иногда съедаю личинку-другую, но твои слова, крот, прозвучали крайне непочтительно.

– Мы тоже так считаем. Зелёный дятел прав!

– А вы кто такие?

– Мы бороздняки, дети майского жука. Уж очень неуважительно ты отзываешься о личинках. Как будто мы только пища для других, и всё.

– Да ведь так оно и есть. Я ёж, и не могу не согласиться с кротом.

– Да, мы, скворцы, тоже считаем, что крот прав!

– И мы, дрозды, тоже!

– И мы, во́роны. Мудрые слова, крот!

– Ну а мы, черви, не согласны! Совершенно не согласны! Мы на стороне бороздняков и прочих личинок.

– Ха! «Бороздняков и прочих личинок»! Не смешите меня! Для нас, кабанов, вы просто лакомая закуска, и всё тут. Мы на стороне крота.

– Так нечестно, обжоры несчастные!

– Народ, народ, не ссорьтесь!

– Что значит «не ссорьтесь»? Не лезь не в своё дело, сипуха!

– А кто тут вообще главный?

– Главных тут нет.

– Хорошо-хорошо, успокойтесь, мой доклад подошёл к концу. На следующей неделе ты, комар-долгоножка, сам можешь выбрать животное, о котором хочешь рассказать.

– Да какой смысл?

– Что значит «какой смысл»?

– Ну как? К тому времени я ведь… того… протяну ноги.

– Ах да. Но не печалься: рано или поздно мы все протянем ноги. Подёнка – рано. Черепаха – поздно. Так уж оно устроено в природе. Ну да ладно, от этого доклада я изрядно проголодался, так что полезу обратно под землю. Спасибочки вам. Чао!

– Привет! Я лис, и сегодня я расскажу вам о гусях

Гусей на свете очень много. Самых разных видов и размеров. Назову лишь несколько:

серый гусь,

белощёкая казарка,

гуменник,

белый гусь,

нильский гусь,

чёрная казарка,

пискулька.

Для меня всё это просто гуси. Все они одинаково вкусные. К ним легко подкрасться сзади, но будьте осторожны: если они вас заметят, то поднимут такой гвалт – спасайся кто может! Сторожа́ из гусей лучше, чем из собак. Поэтому советую охотиться в сумерках. Надёжней будет.

Слабое место гуся – шея. Зажимаешь её в зубах, трясёшь, пока не переломится, и дело с концом. Можно тащить к себе в нору. На вид гуси тяжелей, чем на самом деле, потому что наполовину состоят из пуха.

Теперь о самой вкусной части этой птицы – о грудке. От крыльев проку мало – только пасть перьями забьёшь. А вот грудка гуся нежная, сочная.

Особенно если тебе попался молодой гусь: он ещё не так много летал, и мышцы у него не слишком развиты. У старых птиц мясо жёсткое. Это потому, что…

– Извини, можно вопрос?

– Нет, гусь, я ещё не закончил.

– Я не согласен с твоим докладом.

– Все вопросы в конце, ты будешь первым.

– А кто здесь вообще главный?

– Сейчас моя очередь выступать, значит, главный я.

– А почему гусь должен тебя слушать?

– Потому что этого требует вежливость.

– По-моему, твой доклад не очень-то вежливый. Ты только и твердишь, что о нашем мясе.

– Я вас знаю только как мясо.

– Вообще-то меня нельзя свести к одной только гусиной ножке.

– Доклад мой – о чём хочу, о том и рассказываю.

– Ага, доклад твой. О нас как о еде.

– Если можно, я всё же продолжу. На чём я остановился? Ах да. В общем, лучшая добыча – это молодой гусь. Старые птицы уже несколько раз слетали из Швеции в Нидерланды и обратно. Или из России в Германию, или в Бельгию, или в Финляндию, или ещё куда-нибудь – неважно. Зимой гуси живут в одном месте, а летом – в другом. И чем больше перелётов они совершили, тем жёстче их мясо.

Поэтому я частенько охочусь на гусят. Отличное лакомство для моих детишек! Гусёнок помещается в их пасть, и молочным зубкам он тоже по силам.

– По-моему, довольно!

– Я как раз подошёл к концу. Вопросы есть?

– Ещё как есть!

– Ну задавай.

– Мне как гусю хотелось бы знать, можешь ли ты спокойно спать после всех убийств, которые ты совершил в отношении моих родственников?

– Что ж, отвечу: чем больше я убиваю, тем лучше сплю.

– Я сразу скажу, какую оценку заслужил твой доклад. Двойку!

– Почему?

– Потому что он слишком предвзятый.

– Соглашусь с гусём!

– Кто это сказал?

– Я, полёвка.

– А, полёвка, вкуснейшая закуска на свете! Кто-нибудь ещё хочет высказаться?

– У меня не вопрос, а замечание. Я считаю, ты мог бы ещё много чего поведать о гусях. К примеру, об их перелётах на север – зачем они туда направляются. И об их необычной манере летать: как они, по сути, тянут друг друга за собой. И о том, как они заботятся о чужих птенцах. Иногда две взрослые птицы присматривают за целой стаей гусят – до тридцати сразу. За десятком собственных и за детьми друзей. Почему ты не упомянул об этом, лис?

– Потому что ты, сипуха, вечно всё знаешь лучше других и суёшь во всё свой клюв. Тема этого доклада – мой интерес к гусям. И он целиком и полностью заключается в их мясе.

– Ну, на мой взгляд, ты вполне мог бы поглубже погрузиться в материал

– Погрузись лучше в свои погадки, птица! Мой доклад окончен, и, чтобы все были довольны, в следующем году я расскажу вам о траве – безвкусном гусином корме. Очень короткое получится сообщение. Ха-ха-ха! До встречи!

– Привет! Я дождевой червь, и сегодня я расскажу вам об анаконде

Анаконды и дождевые черви похожи друг на друга. И в то же время нет. Вообще-то между нами больше различий, чем сходств, но как раз поэтому мне кажется, что круче анаконды никого на свете нет.

Я червяк, а анаконда – змея. У нас с ней нет лап, и мы оба ползаем по земле, извиваясь. Наша кожа гладкая на ощупь, мы не любим сушь и предпочитаем влагу. Однако вот и всё, что нас объединяет.

Черви тонут в воде, а анаконда как раз отлично плавает. Она и живёт-то в основном в воде, потому что ползать по суше ей трудно: для этого она слишком тяжёлая. Ведь анаконда – одна из самых больших змей на планете. Ну не круть ли?

Поскольку анаконда по большей части живёт в воде, глаза её расположены высоко на голове. Так ей удобно наблюдать за тем, что происходит на берегу. И ноздри у неё находятся в верхней части носа. Дело в том, что любимая пища анаконды не рыбы, а обитатели суши. Под водой её грузное тело почти невесомо. А благодаря высоко расположенным глазам и ноздрям она может незаметно выслеживать животных, которые пришли на водопой. Эта тактика делает анаконду непобедимой. Потрясно, по-моему!

Самка анаконды по размеру аж вдвое больше самца, ведь она вынашивает потомство. Её детёныши рождаются живыми. Анаконда, в отличие от большинства змей, не откладывает яйца. После нескольких месяцев беременности из её «живота» выползают штук восемьдесят – повторяю: восемьдесят! – змеёнышей, каждый из которых уже при рождении длиннее, чем десять взрослых дождевых червей, если выложить их в одну линию головой к хвосту.

Некоторые новорождённые достигают метра в длину. Ну не здорово ли? И вся эта толпа змеёнышей тут же отправляется на охоту. В «животе» у их мамы после родов освобождается достаточно места, чтобы заглотить целого оленя, а детёныши ловят себе мышей и рыб. Ведь новорождённые анаконды уже умеют и ползать, и плавать.

Секунду, загляну в свои заметки. Ах да, анаконды живут в джунглях Южной Америки. Их ближайшие родственники – удавы и питоны. Кожа у анаконд зеленовато-коричневая с тёмными пятнами. Врагов у них нет, потому что им все по зубам. Вот это самый улёт, я считаю! У нас, червей, так много врагов, а сильнее анаконды не найти. «Анаконда» означает «убийца слонов». Имя, которое говорит само за себя.

Мой доклад окончен. Кто-то хочет задать вопросы?

– Конечно! У меня вопрос о тебе, можно?

– Можно, верблюд, слушаю.

– Ты говоришь, что новорождённая анаконда длиннее, чем десять взрослых дождевых червей, выложенных в одну линию головой к хвосту. Но это же неверно!

– Ну, я имел в виду приблизительно. Длина одного дождевого червя восемь сантиметров, умножаем на десять, получается восемьдесят сантиметров – такими рождаются анаконды.

– Да, но я не об этом.

– А о чём тогда, верблюд?

– Ведь вас, червей, нельзя выложить головой к хвосту.

– Почему нельзя?

– Ну как? У змеи есть голова и хвост, но у червей ведь нет ни переда, ни зада?

– А чем я, по-твоему, говорю, верблюд?

– Э…

– У нас, червей, есть перед – рот – и, соответственно, зад.

– Хи-хи-хи!

– Это кому так смешно?

– Мне! Я соня-полчок. Хи-хи-хи, ты сказал «зад»!

– Да, речь о моей задней части. Прошу прощения. Я хотел сказать, что нас, червей, вполне можно выложить как бы головой к как бы хвосту.

– Спасибо за ответ.

– Пожалуйста, верблюд. Ещё желающие есть?

– Есть. Как эта змея расправляется со своей добычей?

– Хороший вопрос, лис. Не так, как ты. Если ты трясёшь добычу, чтобы сломать ей шею, то анаконда свою жертву душит. Сначала вцепляется в неё зубами: анаконды не ядовиты, но зубы у них очень крепкие и острые. Затем обвивает и сдавливает. По сути, душит. А потом змея распахивает пасть во всю ширь, шире любого другого животного. Анаконда может заглотить целого оленя, или капибару, или черепаху, или овцу.

– А человека?

– Говорят, что могла бы и человека, но такого, лис, ещё ни разу не случалось.

– Жаль.

– Согласен.

– И нам жаль!

– И нам!

– Точно!

– Ей надо попробовать!

– Давайте, анаконды, вам это по зубам!

– Народ, народ, сосредоточьтесь. Не мешайте червю говорить.

– Спасибо, сипуха. Был такой человек, который хотел, чтобы его съела анаконда. Точнее, не был, а есть, потому что он ещё жив, можете сами про него почитать. Зовут его Пол Розоли. Ему хотелось узнать, каково это, когда тебя проглатывает гигантская змея. Он надел специальный защитный костюм, намазался свиной кровью. В костюме у него были запас кислорода на три часа и дыхательная трубка, чтобы он мог дышать в животе у змеи. И вот, подготовившись, он со съёмочной группой отправился на поиски большой самки анаконды. Защитники животных по всему миру разозлились на этого американца. Ведь они опасались, что змея не переживёт эксперимента. И всё же парень отправился в джунгли, нашёл огромную анаконду и позволил ей на себя напасть. И когда она обвила его и давай сдавливать, он завопил как резаный…

– Трус!

– Тс-с-с, лис, дай червю рассказать.

– Спасибо, сипуха. Весь мир сочувствовал змее. Никто не хотел, чтобы такое прекрасное животное распороли ножом ради спасения этого чокнутого, уж простите за грубость.

– Этого придурка!

– Придержи язык, лис! Червь, продолжай.

– Ну так вот, он вопит, что змея вот-вот вывихнет ему руки. Но анаконде до него и дела нет, она открывает пасть и захватывает его голову, и тут целая толпа людей набрасывается на змею и освобождает этого парня. Они утверждают, что не причинили ей никакого вреда. Но, честно говоря, я считаю, что это был подлый, нечестный эксперимент.

– Хороший доклад, червь!

– Спасибо, лис. Ещё вопросы?

– Да, у меня.

– Слушаю, окунь.

– Мне интересно: если анаконда такая непобедимая и у неё нет врагов, почему она не водится повсюду?

– Так ведь не везде есть болота с подходящей температурой. К тому же многие змеёныши становятся добычей кайманов и птиц. А старые змеи в конце концов слабеют или заболевают. Тут-то их и поджидают

– Привет! Я шлемоносный казуар, и мой сегодняшний доклад посвящён колибри

О колибри мне известно только понаслышке. Эти птицы водятся на другой стороне земного шара. Далеко-далеко, в Америке. А я живу в Австралии. Поначалу я думал, что колибри – это какие-то сказочные существа. Они такие яркие, как бабочки. И такие маленькие. И умеют так здорово летать! Мне вот летать не дано. Ещё бы – я ведь принадлежу к бегающим, или бескилевым, птицам.

Видов колибри великое множество. В моём семействе нас всего трое: я, шлемоносный казуар, казуар-мурук и оранжевошейный казуар. А вот семейство колибри состоит из бессчётного количества видов. К примеру, в него входят:

черноухий колибри,

изумрудная абейлия,

пурпурноспинный солнечный луч,

рубиновогорлый колибри,

черноголовый архилохус,

гиацинтовый колибри-капуцин,

бледнохвостый венценосный колибри,

огненногорлый саблеклюв,

охристый колибри,

фиолетовоголовый клаис,

белогорлый колибри,

ленточный колибри,

шилохохлый колибри,

пятнистый леуциппус,

бенджаминов колибри…

– Казуар, спасибо, мы поняли. Можно кое-что спросить? Расскажи, например, какого размера самый маленький и самый большой колибри.

– Так и быть, галстучник, расскажу. Самый маленький – чуть больше пяти сантиметров, а самый большой – около двадцати. Но я бы хотел закончить свой список.

Ещё в семейство колибри входят:

пилоклювый рамфодон,

орлиноклювый колибри,

колибри-мечеклюв,

колибри-шилонос,

зеленошапочный бриллиант…

– Казуар, ты бы лучше рассказал, что они едят.

– Всему своё время, беломордый дельфин.

– Но…

– Ладно. Если коротко, они питаются цветочным нектаром.

– Только нектаром?

– Да, только нектаром. И поскольку на то, чтобы летать, уходит много энергии, есть они вынуждены постоянно. Полетал – поел, полетал – поел.

На чём я остановился? Ах да:

вымпелохвостый колибри,

горный колибри,

трёхцветный селасфорус,

дориха,

колибри-ракетохвост,

колибри-пчёлка,

сверкающий люцифер,

исполинский колибри…

– Казуар, минуточку. Ты сказал, что колибри здорово умеют летать. Что конкретно ты имеешь в виду? Они могут подниматься на большую высоту, или летать очень быстро, или долго не приземляться?

– Отвечу тебе, полосатый листолаз. Они умеют взмывать вертикально вверх и отвесно падать вниз, летать не только вперёд, но и задним ходом. Они даже способны зависать в воздухе, как мухи-журчалки: журчалка цветочная, журчалка разноцветная, журчалка мармеладная…

– Да-да, мы поняли, но зачем колибри застывать на одном месте?

– Я бы хотел закончить свой список, но, так и быть, скажу. Они зависают у цветка, чтобы высосать из него нектар, понимаешь? Так, посмотрим, исполинского колибри я уже назвал… э-э… ах да:

рыжебородый солнечный колибри,

андский цветноголов,

пёстрый колибри,

шлемоносная горная нимфа…

– Погоди, это твоя родственница?

– Ты о чём, пятнистая гиена?

– Ну, ты ведь шлемоносный казуар, а она шлемоносная горная нимфа.

– Да, но это ещё не значит, что мы родня. В природе есть и шлемоносная квакша – такая лягушка, и ящерица по имени шлемоносный василиск, и даже шлемоносный ятрышник – это вообще трава. Ты ведь не думаешь, что меня с травой связывают семейные узы?

– Нет, но кто знает – у всех у вас названия со «шлемом».

– Так и ты, пятнистая гиена, тоже не родня пятнистому леуциппусу, которого я называл выше?

– Э… вроде нет.

– А беломордый дельфин – беломордому оленю?

– Вы обо мне?

– Дельфин, ты ведь не родственник беломордому оленю?

– Ни в коем случае, шлемоносный казуар.

– Ну вот, тогда продолжим.

– Постой, а как эти птицы высасывают нектар из цветов? У них что, в клюве соломинка? А может, бывают колибри-пыльцесосы?

– Ха-ха-ха, да полосатый листолаз настоящий шутник!

– Помолчите, морские рачки, нехорошо смеяться над казуаром.

– А мы над ним и не смеёмся, сипуха, нам просто понравилась шутка листолаза.

– Вообще-то колибри не высасывают нектар, а вылизывают.

– Точно?

– Ну да. У них длинный раздвоенный язычок с волосками, и им они прямо в полёте вылизывают нектар из цветка.

– Спасибо, казуар, зачитывай дальше свой список. Мух-журчалок можешь пропустить.

– Ха-ха-ха-ха-ха-ха!

– Тс-с-с, народ, сосредоточьтесь. Продолжай, казуар, и не обращай внимания на морских рачков.

– Спасибо, сипуха. Ещё существуют:

короткохвостый колибри,

бурмейстеров колибри,

пламенный колибри,

черноспинный короткоклювый колибри,

бронзовоспинный колибри,

хохлатый колибри,

лесная нимфа,

горная нимфа…

– Ты кое-что забыл.

– Что же, лесной нетопырь?

– Сказать «колибри». Лесная нифма, горная нимфа – они разве не колибри?

– Ах вот ты о чём! Ну конечно тоже. Помнишь, я называл дориху, андского цветноголова, сверкающего люцифера? Так уж сложилось, что не у всех птиц этого семейства есть в названии слово «колибри».

– Что ж, казуар, с нас, пожалуй, хватит. Но мы с удовольствием тебя послушали.

– «Мы» – это все животные?

– Да, «мы» – это все животные.

– И колибри тоже?

– Да, нам, колибри, тоже очень понравилось. Спасибо, казуар.

– Пожалуйста, дорогие животные, я тронут вашими аплодисментами. Если я всё-таки забыл упомянуть какой-то вид (кажется, от моего внимания ускользнул белохохлый солнечный луч), то напишу вам, как только вспомню.

– Не нужно, казуар, не утруждай себя. И мы попробуем удержать всё в памяти.

– Прекрасно! Мой доклад о колибри завершён.

– Привет! Я обезьяна-ревун, и сегодня я расскажу вам о единороге

Единорог огромный, как слон.

Тяжёлый, как бизон.

Белый, как льдина.

Жестокий, как пираньи Амазонки.

Это зверь с оружием на голове.

Нападая, он галопом несётся на врага – медведя, льва или кита – и своим рогом протыкает у него в животе дырищу величиной с кокосовый орех. Да-да, он может напасть и на кита, ведь единорог умеет плавать. Переберётся хоть через океан. Он способен и лазать по деревьям, и рыть туннели под землёй.

Спит он на облаках – днём, но иногда и ночью, когда устаёт сражаться с тиграми и волками. Или парить над волнами.

Единорог любит острова. Он запросто может доплыть от Австралии до Огненной Земли или от Сабы до Сент-Китса, а оттуда до Комодо, где живут вараны. С вараном ему справиться – раз плюнуть, ведь варан, в отличие от единорога, умом не блещет.

Однажды сижу я себе на дереве, а тут мимо пролетает единорог. Даже два: они вместе путешествовали по небу.

А он мне: «Эй, ревун!»

Я ему: «Куда летишь?»

А он мне: «На Бермудские острова».

Я ему: «Нырять в Бермудском треугольнике?»

А он мне: «Да, сейчас там как раз огромные волны. Можно славно порезвиться».

Я ему: «Счастливо, единорог!»

А он мне: «Спасибо, ревун!»

Как-то раз один единорог нанизал себе на рог белую акулу. Проткнул её так глубоко, что никак не мог стряхнуть. Так и ходил, пока она не развалилась на части. Ему пришлось трудно, ведь из-за акулы на башке единорог неделями ничего не видел.

Ну вот и весь мой доклад. Вопросики?

– Это всё враки!

– Почему враки, морская звезда?

– Ты всё выдумал!

– А вот и нет!

– А вот и да!

– Кто ещё считает, что я всё выдумал?

– Мы все, ревун. Никто из животных тебе не поверил.

– Ну и не верьте. Слушали-то вы затаив дыхание.

– Это мы из вежливости.

– Да-да, только из вежливости! И кстати, почему ты сперва рифмовал – «слон-бизон», «волками-волнами», – а потом перестал?

– Иногда рифма нужна, а иногда нет.

– И как это определить?

– Это что ещё за вопрос, слизень? Я сам решаю, когда нужна рифма. Интуиция подсказывает. Это же мой доклад. А слушали вы внимательно потому, что наконец-то вам рассказали кое-что поинтересней всей этой нудятины про колибри и коал.

– Нечестно! Ты всё высосал из пальца, глупая ты обезьяна!

– Ничего я не высосал, колибри.

– Ну и где тогда проверить всю эту информацию о единороге? Где ты её нашёл?

– Да какая разница?

– Информация в докладе должна быть достоверной. Выступающий, если его спросят, должен на что-то сослаться, сказать: «Я воспользовался такими-то источниками или обратился к такому-то сайту».

– Ишь какие мы умные! «Источниками», «обратился»! К своим мозгам я обратился! Кстати, ты какой из трёхсот видов колибри?

– Я колибри-ракетохвост.

– Ха-ха-ха, вот это уж точно выдумка казуара! Если единорога не существует, то и тебя тоже. Ракетохвост – знатный прохвост: рифма говорит сама за себя!

– Но я-то существую! Ты же меня видишь?

– Да у тебя хвост длиннее тела! Хочешь сказать, что он поместился в яйцо? Да он точно пришит! Ты просто нашёл какого-то умельца!

– Наши хвосты начинают расти после того, как мы вылупимся из яйца.

– Ну так рог единорога тоже начинает расти только после того, как он вылупится из своей матери.

– Но единорогов не существует, их никто никогда не видел, а мы – вот они. В этом вся разница.

– Да, ревун! Твой доклад – фейк! Подделка! Вымысел! Двойка тебе, и то исключительно потому, что ты хоть что-то сделал.

– А ну, не лезь не в своё дело, морская звезда!

– Эй, народ, держите себя в лапах!

– Ох, опять эта сипуха! Ну ладно, я всё сочинил. Но получилось-то интересно, разве нет? А? Что скажете?

– Интересно, ревун, мне понравилось. Можно последний вопрос?

– Давай, сурок.

– Есть ли животное, чьё название рифмуется с темой твоего доклада? Единоро-о-ог – …

– Да-да, сурок, очень смешно. Докладу конец, а кто слушал – молодец. Покедова!

– Привет! Я бабочка мёртвая голова, и сегодня ночью я расскажу вам об обезьянке «мёртвая голова»

– А можно сразу вопрос?

– Конечно.

– Почему мы должны слушать твой доклад посреди ночи?

– Потому что я ночная бабочка – бражник – и днём сплю.

– Но мы-то, обычные животные, спим по ночам. Сейчас мы слишком сонные, чтобы тебя слушать.

– А нам, летучим мышам, ночью – в самый раз.

– Да, мы, ежи, в это время тоже лучше соображаем.

– Имейте совесть, народ. До сих пор ночные животные вынуждены были приспосабливаться к дневным. Не пора ли разок поменяться?

– Золотые слова, сипуха! Можно подумать, что дневные важнее ночных! Меня, козодоя, это уже давно возмущает.

– Хорошо, тогда я начинаю.

С нашими именами произошла странная история. Меня зовут мёртвой головой, потому что, если приглядеться, у меня на груди можно различить нечто вроде черепа. Что до обезьянки, то окрас её головы тоже напоминает череп. Видимо, поэтому люди и решили нас так назвать. Больше у нас с этой обезьяной нет ничего общего.

Люди зачем-то нарисовали меня на афишах к одному фильму ужасов и теперь считают каким-то монстром.

– А можно включить свет, пожалуйста?

– Воробей, если тебе страшно, сядь поближе к сипухе, и будем слушать дальше. По-моему, это зверски интересный доклад!

– Спасибо, лис. В общем, есть такое кино, страшное, в котором я участвую. Очень известное. Но и обезьянке «мёртвая голова» досталась роль в фильме – в другом, и он тоже стал популярным. Разница в том, что я теперь превратилась в страшилище, а обезьянка – во всеобщую любимицу. Чего только не бывает на свете!

– И что это за фильмы?

– Первый – жуткий, про злодея-преступника. Называется «Молчание ягнят». А второй фильм – детский, про Пеппи Длинныйчулок. Обезьянку там зовут господин Нильсон, и она часто сидит у Пеппи на плече.

– Да ну её, эту Пеппи, расскажи лучше про злодея, бражник.

– Помолчи, лис. Бабочка, продолжай про Пеппи.

– А ты, воробей, иди хныкать под крылом у сипухи!

– Лис и воробей, а ну не отвлекайтесь! Сейчас говорит бражник.

– Хорошо, я продолжу. А вы, если хотите побольше узнать про эти фильмы, почитайте про них сами.

– В темноте не почитаешь.

– Народ, сосредоточьтесь! Слово бражнику.

– Итак… О чём это я?.. Обезьянка «мёртвая голова» питается фруктами и насекомыми. Поскольку я и мои сородичи обитаем в Африке и Европе, в меню господина Нильсона мы, к счастью, не входим. Дело в том, что эти обезьяны живут в Боливии, Перу, Суринаме и Бразилии. Короче говоря, в джунглях Южной Америки. Держатся они большими стаями – так удобнее защищаться от врагов. А врагов у них много. Например, змеи, ягуары, пумы и хищные птицы, такие как южноамериканская гарпия.

Во главе стаи стоит самка. Вообще-то и сама стая состоит из самок: бабушки, сестры, племянницы, кузины, тёти и внучки – иногда до пятидесяти родственниц. Самцов они допускают к себе, только когда хотят обзавестись потомством. А после самцы могут идти по домам – не знаю уж, где они там живут.

– Наверное, где-нибудь на дереве.

– Да, воробей, я тоже так думаю. Ты молодец, что ещё не заснул.

Когда детёныши мужского пола подрастают, им приходится покинуть группу. Они должны уйти и присоединиться к другим самцам.

Для обезьянок люди постарались и придумали им ещё два имени: саймири и беличьи обезьяны. Последнее

Ага, вижу, горизонт уже светлеет. Мой доклад окончен. Осталось время для одного вопроса. Ты уже давно подпрыгиваешь, воробей, так что слово тебе.

– Я хотел знать… Если у саймири, кроме страшного, есть ещё и милое название, нет ли другого имени и у тебя?

– Вынуждена тебя разочаровать, воробей, – нету. Даже на других человеческих языках. К примеру, на английском меня называют African death’s-head hawkmoth – африканский мотылёк мёртвая голова.

– Что, даже не бабочка?

– Нет, просто мотылёк.

– И ты при этом никому ничего плохого не делаешь?

– Нет, я не жалю и не кусаюсь.

– А какое имя тебе бы хотелось иметь?

– Какой хороший вопрос, воробей! Посплю денёк и отвечу тебе – вечер утречка мудреней.

– Спи сладко, бабочка мёртвая голова!

– Спасибо, что слушали внимательно! И приятных дневных снов!

– Привет! Как вы уже знаете, я сипуха, и сегодня я расскажу вам о тасманийском дьяволе

Я долго сомневалась, какую тему выбрать. Дело в том, что мы, сипухи, тоже вдохновляем людей на придумывание имен для нас. Где-то нам дают название по сиплому крику или тихому полёту, где-то – по внешности или по местам, где мы любим гнездоваться: тёмным, закрытым, таким как башни соборов или звонницы. К примеру, во Франции и Испании нас прозвали колокольными совами, в Нидерландах – церковными. Наверное, поэтому меня всегда интересовали животные с «благочестивыми» именами: ящерица Иисуса Христа, божья коровка, паук-крестовик, богомол. И сначала я собиралась сделать доклад о ком-то из них. Но потом подумала: а что, если зайти с другой стороны? И решила рассказать вам о тасманийском дьяволе.

– Я тебя, сипуха, всегда считал святошей, но тут ты меня заинтересовала!

– Отлично, лис, тогда я начну.

– Тасманийский дьявол, он же сумчатый чёрт, живёт на острове под названием Тасмания, который принадлежит Австралии. В глубоком прошлом эти животные разгуливали и по австралийскому материку, но несколько тысяч лет назад они там вымерли.

Внешне тасманийский дьявол не имеет ничего общего с нечистой силой. Так его прозвали первые европейские путешественники. По ночам из местных лесов доносились такие душераздирающие крики, что люди решили: здесь живёт сам хозяин ада. Эти вопли едва не заставили их поскорее убраться восвояси. Никому не хочется встретиться с дьяволом, уж вы мне поверьте. Ни сейчас, ни четыреста лет назад. Людей такое пугает. Когда выяснилось, кто издаёт эти звуки, оказалось, что это никакой не чёрт, а зверёк размером с кошку, немного похожий на медвежонка. Однако тасманийский дьявол – сумчатое, как коала, о которой рассказывала жаба-повитуха.

Но если коалы питаются листьями, то сумчатый чёрт предпочитает мясо – на завтрак, обед и ужин. Челюсти у него мощнее, чем у прочих млекопитающих сходного размера. Ни рысь, ни росомаха, ни дикая кошка с ним не сравнятся: по силе укуса ему нет равных. Это потому, что голова у тасманийского дьявола довольно большая относительно тела. Он может переломать кости валлаби, будто это прутики, и без особых усилий освежевать и более крупных кенгуру.

– Продолжай, сипуха! Твой доклад – просто огонь!

– Ну не знаю, мне как коале как-то не по себе.

– Не волнуйся, коала. Тасманийские дьяволы не лазают по деревьям. Их детёныши – да, но они на вас не нападают. И вдобавок: коал на Тасмании не встретишь, а в Австралии почти не осталось тасманийских дьяволов. Но об этом позже.

Живут сумчатые черти поодиночке, но, когда находят пищу, целой толпой выскакивают из кустов и налетают на добычу. Если, к примеру, на обочине дороги валяется дохлый кенгуру, они набрасываются на него так, будто голодали несколько недель. При этом они орут как чайки, рычат как львы, фыркают как бизоны и скрипят как деревья во время бури. Пищат как крысы, шипят как кошки. А всё затем, чтобы отпугнуть друг друга и не ввязываться в драку. Хотя избежать схватки не всегда удаётся. Иногда после потасовки эти демоны выглядят хуже звериной туши, которую поедают, – все в крови и ранах.

– Перестань, пожалуйста. Меня тошнит.

– Клюв на замок, гусь, это же дико интересно! Продолжай, сипуха. Кто бы мог подумать, что такое чудо в пушистых перьях, как ты, – отличная рассказчица!

– Я тоже в восторге.

– Видишь! Акула согласна, так что не давай этому неженке сбить себя с толку.

– Повежливее, лис, но я рада, что тебе по душе мой доклад.

В общем, тасманийские дьяволы – настоящие забияки. Во время общего застолья они грызутся чуть ли не насмерть, и когда самцы ищут себе партнёршу – тоже. При этом самцы нападают не только друг на друга, но и, как ни странно, на самок. В брачный период – когда приходит время заводить детёнышей – самки нарочно толстеют, чтобы лучше противостоять укусам самцов. Чудны́е у этих зверей порядки, на мой взгляд.

– И на мой!

– Не перебивай, кролик. Продолжай, сипуха, и не торопись.

– В общем, если в итоге самка остаётся в живых, то вскоре у неё рождается штук тридцать детёнышей (кстати, отцов у них может быть несколько). Очень маленьких, по полсантиметра ростом. Размером с мышиную лапку, да что там, с муравьиные усики. Но есть одна проблема, и вот она уже немаленькая: у матери в сумке всего четыре соска. Так что выкормить она может только четверых детёнышей. А значит, из тридцати малышей двадцать шесть не выживут.

Поэтому после рождения между ними начинается гонка. Дьявольская. Не на жизнь, а на смерть. Тридцать лысых крошек пытаются как можно быстрее доползти до сосков. Одни погибают по пути, другие – у самой цели.

Только четверо сильнейших добираются до сосков, присасываются к ним, как это делают маленькие коалы, и в последующие недели медленно растут. В конце концов остаётся в живых лишь один детёныш, редко два. За свою жизнь самка беременеет три-четыре раза, потому что ей отмерено всего пять-шесть лет. Тяжела доля тасманийского дьявола! Зато он успевает набеситься вволю. Этому мы, сипухи, иногда завидуем. Мой доклад окончен. Кто хочет что-нибудь уточнить?

– Я, я хочу.

– Говори, лис.

– Какие у тасманийского дьявола враги?

– Отличный вопрос! И вот что я скажу: дела у тасманийского дьявола

На морде образуются опухоли, которые прорастают в пасть. Начинают выпадать зубы. Животные не могут жевать и в конце концов погибают от голода. По сути, тасманийские дьяволы истребляют сами себя.

Но есть и хорошие новости. В последнее время у сумчатых чертей стали рождаться детёныши, которые выздоравливают после жуткой болезни или даже не заражаются ей. Похоже, этому виду всё же удастся побороть недуг. Я ответила на твой вопрос, лис?

– Ответила, спасибо.

– Другие вопросы есть?

– Ты обещала ещё кое-что рассказать. О тасманийских дьяволах у нас в Австралии.

– Верно, коала, спасибо, что напомнила.

Поскольку учёные хотели предотвратить вымирание вида от ужасной болезни, они переправили группу здоровых тасманийских дьяволов в Австралию.

– О не-е-ет!

– Погоди, коала. Всего-навсего двадцать шесть экземпляров. Теперь их сотня, но, как я уже говорила, по деревьям они не лазают. Исследователи выпустили их на огромной огороженной территории. Для этого они сначала выселили оттуда одичавших кошек и лис…

– О не-е-ет!

– Не перебивай, лис. Так вот, на всякий случай они выселили оттуда лис и кошек. Как они это сделали? Не знаю. Но учёные не хотели, чтобы те нападали на дьяволов. Ведь лисам и кошкам в Австралии не место. Когда-то их завезли туда люди. И кроликов, кстати, тоже. Так что учёные пытаются защитить тасманийских дьяволов и от опасной болезни, и от враждебных животных. Просто не хотят рисковать. Это сумчатое не должно исчезнуть. Оно делает наш мир богаче и разнообразнее. Мой доклад окончен. Благодарю всех собравшихся.

Чур меня!

– Привет! Я листовидка, и сегодня я бы хотела рассказать вам о морском анемоне

– О нём нельзя!

– Это ещё почему, колибри?

– Потому что анемон – растение, а у нас все доклады посвящены животным.

– Да, но морские анемоны – это животные.

– Да, в-в-в… вер-р-р…

– Ты бы заполз обратно в раковину, рак-отшельник.

– Спасибо! Я хотел сказать, что это верно. Морские анемоны – животные.

– Спасибо за поддержку, рак-отшельник, и не вылезай больше. По-моему, тебе лучше всегда сидеть в раковине.

– Да, мы тоже так думаем! Лучше тебе никогда её не покидать.

– Спасибо, животные, отныне я в домике. Если только не вырасту из него.

– Тогда я приступаю к докладу. Морские анемоны, или актинии, живут под водой. Они многообразны и встречаются в разных морях.

Многие думают, что морские анемоны – это цветы. Меня и саму тоже то и дело принимают за растение. Вернее, за часть растения. Я так похожа на лист дерева, что род, к которому я принадлежу, называется «листовидки».

А ещё на растения походят палочники – они, как вы поняли, очень напоминают палочки или веточки деревьев. Может быть, по этой логике актиний стоило бы назвать цветовидками или, скажем, цветоходками, ведь они умеют передвигаться – правда, не пешком, а скорее ползком. При этом ходят они не на шести лапках, как мы, насекомые, а на одной. И делают это нечасто: если уж морской анемон нашёл себе уютное местечко, он оттуда ни ногой, ха-ха.

Актиния принадлежат к классу коралловых полипов (к нему, как можно догадаться, относятся и кораллы). Кроме того, она родственница медузы. У медуз, как и у морских анемонов, есть щупальца, необходимые для охоты. И у обоих этих видов только одно отверстие – входное и выходное одновременно. То есть через него они и поглощают пищу, и избавляются от её остатков. Многим это кажется странным, но есть и другие животные, использующие одно и то же отверстие в разных целях.

– Фу, гадость! Кто, например?

– Как насчёт тебя самого, колибри?

– Чего?

– Птицы испражняются через то же отверстие, через которое откладывают яйца.

– Это разные вещи!

– Да, но я имею в виду, что в нас всех есть что-то такое, что другим сложно понять.

– Мудрые слова, листовидка!

– Спасибо, сипуха.

– Тогда я хотел бы узнать, чем ты удивляешь других животных. Ты ведь утверждаешь, что у каждого есть нечто странное для окружающих. Так как насчёт тебя?

– Поговорим об этом в конце, хорошо, колибри?

– Хорошо, листовидка, жду с нетерпением.

– Так, на чём мы остановились? Ах да! Когда анемон находит себе подходящее местечко, он присасывается к морскому дну. Или закапывается, если это песок. И пытается добыть пищу: рыбку, креветку – всё, что проплывает мимо. Своих жертв он парализует ядовитыми гарпунчиками, которые спрятаны в щупальцах.

Чем больше актиния ест, тем больше щупалец у неё вырастает. А чем больше щупалец, тем больше пищи. Это уникальная особенность: ни у каких других животных хорошее питание не ведёт к росту новых частей тела.

– То есть морской анемон всё-таки чем-то похож на растение.

– Тут ты прав, северный олень. Например, когда у здорового растения достаточно света и воды, у него появляются новые ветки. Кстати, как и растениям, большинству морских анемонов нужен свет. Иначе они будут плохо расти, а то и погибнут.

Мой доклад окончен. Желаете ещё что-нибудь узнать?

– Да. Сколько живут актинии?

– Хм, вот это мне неизвестно. Ты меня подловил, червь!

– Можно я отвечу?

– Конечно, рак-отшельник.

– Морской анемон может прожить шестьдесят пять лет.

– Ничего себе! Спасибо за помощь. Ещё вопросы?

– Да! Если актинии такие ядовитые, кто представляет опасность для них?

– Хороший вопрос, лис. Честно говоря, не знаю, но, может, рак-отшельник подскажет?

– Главные враги морского анемона – голожаберные моллюски. Они ядовитых щупалец не боятся. Можно я ещё кое-что добавлю?

– Конечно, рак-отшельник.

– Дело в том, что мы с актиниями, так сказать, соседи, потому я неплохо их изучил. Иногда морской анемон вместо камня присасывается к моей раковине. И я ношу его, как шапку. По сути, мы, раки-отшельники, таскаем актиний на себе по дну и чувствуем себя в безопасности. Ведь наши враги опасаются ядовитых щупалец. В качестве благодарности мы делимся с анемоном добычей – так он и кормится. Защита в обмен на еду, скажем так.

– Очень интересно, рак-отшельник. Колибри, ты хотел ещё что-то спросить?

– Да, листовидка, ты обещала рассказать, что в тебе такого непонятного.

– И правда! Что во мне сложно понять другим животным? Вот смотри: наши враги – насекомоядные. И это

– Нет, всё понятно. Интересный доклад.

– Спасибо за комплимент, медведка. А тебе, рак-отшельник, – за помощь.

– Не за что, листовидка. Рад, что пригодился.

– На этом всё, спасибо за внимание.

– Привет! Я белый носорог, и сегодня я расскажу вам о китоглаве

Я решил далеко не ходить. Мы оба, я и китоглав, живём в Африке. Не то чтобы мы часто пересекались, но кое-что общее у нас есть. Вы, наверное, думаете: «Что может быть общего у птицы и носорога?» А я вам скажу – очень даже много.

Так-то.

Китоглава ещё называют королевской цаплей. А в некоторых странах – чего только люди не придумают! – ботинкоклювым. Потому что его клюв похож на ботинок. Но это же вещь, которой пользуются только люди! Зачем, спрашивается, давать такое название птице? Вот и со мной так: люди прозвали меня белым носорогом, хотя я вовсе не белый. А чёрный носорог вообще не чёрный. Но мой доклад не о том.

Ну вот, значит так.

Королевская цапля сильная и серая. Как кит. И как я. Только у китоглава ещё и клюв есть. Клюв, на конце которого нечто вроде крючка. А у меня на носу рог. С такими головами мы напоминаем доисторических животных, будто живём на Земле с самого начала времён. На самом деле – нет. Но очень похоже.

Что есть, то есть.

Мы оба находимся на грани исчезновения. Завидев нас, люди останавливаются. Либо для того чтобы выстрелить, либо чтобы повосхищаться. К сожалению, стреляют они чаще.

Вот в чём штука.

Бывает, королевская цапля полдня стоит на одном месте, выслеживая добычу. Я, носорог, тоже никуда не спешу.

Такие дела.

Когда китоглав замечает рыбу или маленького аллигатора, он нападает на них. Бросается в воду головой, а потом и всем телом. Промахивается он редко. При этом китоглав большой. Не такой большой, как я, но для птицы – очень даже. Больше метра ростом. Представьте себе.

Самка и самец китоглава вместе заботятся о потомстве. Когда становится ясно, какой птенец сильнее, они бросают остальных на произвол судьбы. Перестают их кормить. Жестоко, да. Но это их выбор. Не мне им указывать.

Вопросы есть?

– Есть. Кто его родственники среди птиц? Судя по названию, может быть, цапли?

– Никто.

– Что значит никто? Он не родственник цапли?

– Не родственник.

– Может быть, он близок к журавлю? Или фламинго?

– У китоглава нет родни, муравьед.

– Хорошо, спасибо, носорог.

– Ещё вопросы?

– Я думала, он дальний родич пеликана.

– Неправильно думала, водяная блоха.

– Ну не то чтобы настоящая родня, но так, немножко.

– Немножко не бывает, водяная блоха. Китоглав принадлежит к семейству китоглавов. А оно состоит из одной птицы. Не больше и не меньше. Но ещё есть такая штука, как отряд. Китоглав относится к отряду веслоногих, или пеликанообразных. В тот же отряд входят ещё четыре семейства. Ничего сложного.

– И что это за семейства?

– Так и быть, водяная блоха, назову их все.

К отряду веслоногих принадлежат следующие семейства:

1) цаплевые,

2) пеликановые,

3) молотоглавые,

4) ибисовые,

5) китоглавые.

– Спасибо, носорог.

– Я ещё не закончил, блоха. Все пять семейств принадлежат к одному отряду, но это ещё не значит, что они родственники. Для сравнения: в моё собственное семейство входят пять видов.

Вот они:

1) белый носорог,

2) чёрный носорог,

3) суматранский носорог,

4) яванский носорог,

5) индийский носорог.

И мы друг другу родня. Вот так.

А все пять видов в моём семействе, в свою очередь, принадлежат к одному отряду. К отряду непарнокопытных. Другие семейства, которые в него входят, я перечислять не стану. Назову только одно: лошадиные. Так вот, лошадиных – например зебр или диких ослов – моими родичами никак не назовешь. Так и китоглав пеликану – никто. Они относятся к одному отряду, но к разным семействам. Понятно?

– Вроде понятно, носорог. Спасибо.

– Ещё вопросы?

…

– Нет? Тогда я закончил. Вот так.

– Привет! Я хила-монстр, и сегод…

– Что-о? Кто-о?

– Я хила-монстр. И сегодня…

– Сегодня?! Никаких сегодня! А ну марш отсюда!

– Да, куропатка права. Проваливай, хила-монстр!

– Но я…

– Ты опасен!

– И даже слишком!

– А как же снежный барс? И лис? Они ведь куда опасней меня.

– Неправда!

– Конечно правда. Они едят намного больше мяса, но им никто не запрещал делать доклады.

– Да, но у тебя ядовитое дыхание!

– С чего вы взяли?

– Так говорят. Им ты отравляешь всех, кто находится поблизости. Тебе даже кусаться необязательно.

– Точно! Все в радиусе пяти метров от тебя могут попрощаться с жизнью.

– Мы слышали, даже в радиусе ста метров!

– Да что там сто метров! Три километра! С ума сойти!

– Дохнул разок из грота – прикончил бегемота. Выходит в рифму, значит, так оно и есть.

– Но я не живу в гротах!

– Неважно, вали отсюда!

– Но вы же ещё живы! Я уже несколько раз вдохнул и выдохнул. Ядовитого дыхания не бывает. Я вам не дракон. Кстати, мой доклад посвящён…

– Может, и не дракон, но монстр – это уж точно.

– Да, монстр, потому тебя так и прозвали.

– Слушайте, это всё враки. В прошлом обо мне ходили подобные легенды, но в них нет ничего правдивого. Я бы никогда не стал никого травить на расстоянии. Да и зачем?

– Потому что ты монстр! Хила-монстр!

– Никакой я не монстр, а ящерица. По-другому меня зовут жилатье, или аризонский ядозуб.

– Это ещё хуже!

– Сейчас как вопьёшься в нас своими ядовитыми зубами!

– С чего вдруг? Я пытаюсь сделать доклад, мне нужны слушатели.

– А что, если у тебя сейчас зуб вывалится?!

– Это случается нечасто и не представляет для вас никакой опасности. Кроме того, в выпадении зубов нет ничего странного. Птицы меняют оперение. Мохнатые животные линяют. Змеи, как и я,

– Да, но она никого не травит, только душит.

– А я травлю, что ли? Я, если и пользуюсь ядом, то исключительно для самозащиты. Кроме того, есть существа гораздо более ядовитые. Например, такие змеи, как кобра или полосатый гремучник. А про чёрную мамбу я вообще молчу.

– И всё же у тебя ядовитые зубы!

– Говорю же, они мне нужны для защиты! И в самих зубах нет яда, он вырабатывается в челюсти. Там для этого имеется специальная железа. Так что это не то же самое. Вот если я вцеплюсь в кого-то зубами, то да, в рану попадёт яд. Но кусаюсь я, только когда на меня нападают.

– Зато если уж в кого-то вцепишься, то челюстей ни за что не разомкнёшь.

– Тут уж ничего не поделаешь, тушканчиковая мышь.

– Ты молнией выскакиваешь из своего убежища и хватаешь всё, что попадается тебе на зуб!

– Нет, ничего подобного! Народ, что вы такое несёте?! Пора бы кому-нибудь из вас сделать доклад обо мне, потому что ваши представления о ядозубах и близко не похожи на правду. Вы, что называется, плохо информированы.

– Судя по окрасу, ты жутко ядовитый. Ярко-жёлтый – просто вырви глаз! Или розовый, как у твоих собратьев.

– Но, куропатка, я провожу девяносто процентов времени под землёй, в укрытии. Вылезаю только по утрам, и то ненадолго.

– Ага, чтобы на нас поохотиться.

– Я одна из самых медленных ящериц на свете. Еле переставляю лапки. Я даже бегать не умею.

– Нет-нет! Говорят, ты преследуешь бизонов и волков.

– Кто говорит?

– Какая разница? Мы просто знаем, что это так, и всё тут.

– Я даже не гоняюсь за добычей – такой я медлительный. Честное слово!

– И чем же ты тогда питаешься, сказочник?

– Яйцами – им от меня не укатиться.

– Ты ешь наших нерождённых детей!

– Да, ем. И ещё я ем птенцов, мышат и крысят, которые не выбрались из гнезда или норы. Иначе мне не выжить.

– Чудовище!

– Ну простите, простите, что я существую! Я не хотел вас пугать, но вообще-то другие животные едят наши яйца. Мы откладываем всего двенадцать штук, и проходит очень много времени, прежде чем из них вылупятся детёныши. Почти десять месяцев. Так что мы занимаем меньше места на этой земле, чем некоторые другие существа.

– Всё равно. Мы не хотим тебя слушать!

– Хорошо, если в самом деле не хотите, я пойду. Мой доклад отменяется. Простите. Я вас не виню. До свидания. Или нет.

– Иди-иди! И не возвращайся!

– Ну вот, ушёл, наконец.

– Вы молодцы, ребята. Того и гляди, он бы всех нас отравил.

– Точно, жёлтый скорпион! Мы едва уцелели.

– А кто-нибудь знает, о ком он собирался сделать доклад?

– Хила-монстр?

– Да, о чём он собирался рассказать?

– Понятия не имею, куропатка. А ты в курсе, сипуха?

– Нет, мы даже не дали ему назвать тему. Он пытался, но кто-то его перебил.

– А интересно было бы выяснить!

– Нельзя ли ему представить доклад в письменном виде?

– Я тоже не прочь написать к следующей встрече что-то вроде реферата.

– Да, рак-отшельник, мы тебя понимаем.

– И всё-таки мне его жаль. По-моему, он очень симпатичный. И никому не причинил вреда. Вот мы, раки-отшельники, питаемся креветками, то есть живыми существами. А нас едят чайки. Вообще-то, все мы друг друга едим.

– Неправда, рак-отшельник!

– Кто это говорит?

– Мы, планктон! Мы и мухи не обидим!

– Народ, народ, давайте проголосуем.

– За что, сипуха?

– Кто за то, чтобы дать ядозубу второй шанс?

– Да ни в жизнь!

– Ни за что!

– Никогда!

– И речи быть не может!

– Какой ещё второй шанс?!

– Мы тоже против.

– А я за!

– Согласен с раком-отшельником. Я тоже за.

– И я!

– Если бы его дыхание и впрямь было ядовитым, как утверждают некоторые, мы бы с вами уже заболели. А мы здоровы. Кусаться он тоже не кусался. А вы видели, как он уходил? Черепаха и та ползёт быстрее! Так что всё это выдумки! Довольно жестокие, между прочим.

– Я как-то слопал одного такого.

– Кого, койот?

– Ну, ядозуба. Взял и съел. Их легко поймать. Только с их пастью надо поосторожней, а так очень даже сытный ужин.

– Фу, пакость!

– Нет-нет, койот прав. Мы, беркуты, тоже, бывает, охотимся на ядозубов.

– Ну что же, народ. Предлагаю дать хила-монстру второй шанс. Мы плохо с ним обошлись. Кто приведёт его обратно?

– Я могу попробовать.

– Хорошо, рак-отшельник, спасибо, что вступился за него.

– Да, молодец, рак, мы тобой гордимся!

– Только раковину смотри не забудь, на всякий пожарный, ха-ха-ха!

– Прикуси язык, лис.

– Довольно, животные. Кто у нас по списку после хила-монстра?

– Я.

– А, дикий осёл! Ты не против поменяться с ним местами и сделать свой доклад сейчас? А то вернётся он, наверное, нескоро.

– Да, он ведь еле ползает, ха-ха-ха.

– Лис, прекрати. Спасибо, дикий осёл, очень спортивно с твоей стороны.

– Мне только нужно немного порепетировать, сипуха, и я буду готов.

– Ну, дай знать, как закончишь. О ком будешь рассказывать? Чтобы мы заранее знали, чего ждать.

– Мой доклад посвящён летучим собакам.

– Привет! Сейчас моя очередь? Или хила-монстр уже близко? Нет? Тогда я начну?

Хорошо. Я дикий осёл, и сегодня я расскажу вам о летучих собаках

Я остановился на этом животном просто потому, что не знал, кого выбрать. Начал с буквы «а», потом «б», «в», а там уже – раз – и покатилось. Хотел остановиться на зебре, но потом подумал: лучше не надо. Того и гляди, ляпну что-нибудь не то, а ведь зебры – мои африканские соседи. Кроме того, доклад про зебру уже когда-то делали.

– Точно!

– Ну вот. А повторяться нехорошо. Вот я и остановился на букве «л». Просто так.

– Да и плохой это был доклад. Так что, дикий осёл, как по мне, ты вполне мог бы выбрать и нас, зебр.

– А кто делал тот доклад?

– Человек.

– Человек? О тебе?

– Да, одна женщина сравнила меня со штрих-кодом. Понятия не имею, что это такое, но звучит… как бы сказать… неуважительно. И в том, что она рассказала о моих полосках, нет ни слова правды.

– Тогда мы эту тётку просто вычеркнем.

– Ха-ха, отличная идея, дикий осёл! Давай, рассказывай про летучих собак, очень любопытно.

– Да, нам тоже! Приступай, осёл!

– Хорошо. Летучие собаки похожи на летучих мышей, но не стоит путать эти два семейства. У летучей мыши есть хвост, а у летучей собаки – нет. Большинство летучих мышей пользуются эхолокацией, чтобы выслеживать добычу и ни во что не врезаться. А летучая собака и знать не знает, что это такое. И хорошо: не то мне пришлось бы объяснять, как работает сонар.

На свете множество видов летучих собак, и живут они в тёплых странах по всему миру. Самых больших ещё называют летучими лисицами. Думаю, это понравится нашему лису. А, как тебе такое, лис?

– Ещё бы, дикая зебра! Это просто улёт! А что они едят? Я имею в виду: на кого охотятся?

– Во-первых, лис, я не дикая зебра, а дикий осёл. Во-вторых, их меню тебя, скорее всего, разочарует. Дело в том, что летучие собаки вылизывают нектар и пыльцу из цветов и едят фрукты. Ничего кровавого в их рационе нет. В отличие от тебя и некоторых летучих мышей, они не вонзают зубы в звериную плоть. Нет, летучая собака предпочитает впиваться зубами в банан.

А теперь о научном названии гигантской летучей лисицы: Pteropus vampyrus. Вампирус! При такой «фамилии» сразу представляешь себе что-нибудь кровавое. Однако вампиром её обозвали люди, а что они знают о животных? Ничего, и даже меньше, это мы уже поняли. Возьмём хотя бы ту тётку с докладом о зебрах – больше двойки она не заслуживает. Нет, летучие лисицы не пьют кровь, они питаются фруктами. Они, что называется, плодоядные.

– Кто-кто?

– Плодоядные.

– А это ещё что такое?

– Плодоядные, ленивец, – это животные, которые питаются плодами деревьев, то есть фруктами. К примеру, многие птицы и некоторые обезьяны.

– А я тогда кто?

– Ты питаешься листьями, то есть ты – травоядное.

– А я кто?

– Ты, лис, всеядный. Ты ешь всё. Ягоды, птиц – всё, до чего можешь добраться.

– А мы?

– Вы, тигры, плотоядные, то есть мясоеды. Как акулы, крокодилы и э… сипухи.

– А сам-то ты кто, осёл?

– Я ем растения, так что, как и ленивец, я травоядный.

– Интересно!

– Спасибо, ленивец. Я продолжу.

Видов летучих собак много, от огромных до малявок. Крылья самой крупной из них – гигантской летучей лисицы – в размахе достигают полутора метров.

– Ух ты!!!

– Спокойно, лис, необязательно всё комментировать.

– Да, лис, прикрой пасть.

– Днём летучие собаки спят, а по вечерам отправляются на поиски пищи. А из-за того, что люди – и тут без этих болванов не обошлось – вырубают джунгли и сажают вместо них сплошные банановые деревья, летучие собаки частенько садятся на них, чтобы полакомиться сладеньким. И люди на них за это сердятся! Эти идиоты утверждают, что деревья принадлежат им, а не животным, и отстреливают летучих собак.

Пиф-паф, и вот вам ой-ой-ой.

Люди говорят: «Эти деревья посадили мы, и летучим собакам на них делать нечего». Но те деревья, которые раньше росли на месте банановых, принадлежали летучим собакам и другим животным. Так что это возмутительная чепуха, если позволите мне выразить мнение.

– Конечно позволим. Полностью согласны. Это воровство!

– Это преступление, говорю вам как ленивец! Висишь себе на дереве, никого не трогаешь, а тут какой-то двуногий как рубанёт по нему топором!

– Или давай пилить. И ты – бабах на землю вместе с кокосом.

– Это убийство!

– И правда – убийство деревьев! И заодно летучих собак.

– И ленивцев.

– И орангутанов.

– Звероубийство!

– Народ, народ, сосредоточьтесь!

– Но, сипуха, мы суперсосредоточены. Сосредоточенней не бывает!

– Точно, гривистый волк, впервые мы все друг с другом согласны, правда?

– Да, один за всех и все за одного!

– А мне так вообще наплевать, что делают люди. Мне что человечью кровь сосать, что оленью, что собачью. Какая разница?

– Ха, вот и клещ подал голос! Самое неистребимое животное на свете!

– Нехорошо, лис, мы тут никого не притесняем. Животное – это животное.

– Ага, дикий осёл – это летучая собака, а летучая собака – это сипуха. Здрасьте пожалуйста! Одно животное другому неровня. А клещ – он хуже всех.

– Ничего, я до тебя ещё доберусь, лис. Цапну за губу, посмотрим, как ты запоёшь.

– Давай, клещ. Моей крови ты, может, и надуешься, зато этот укус станет для тебя последним.

– Можно мне договорить? В общем, я ещё хотел рассказать, что летучие лисицы, да и все летучие собаки, – ночные животные. Днём они спят, завернувшись в свои огромные крылья, как в кожуру. И при этом висят на ветвях деревьев вниз головой. Будто сами превратились во фрукты – очень красиво.

Мой доклад окончен. Готов выслушать вас.

– Меня, меня!

– Говори, лис.

– Мне нравится твоё имя. Скажи, всем животным можно называть себя дикими? Я бы очень хотел, чтобы меня звали диким лисом.

– Понятия не имею. Кроме меня, ещё есть, например, дикий верблюд и дикий кролик. Так что почему бы и нет, лис? Другие вопросы у вас будут? Нет? Тогда мой доклад окончен. Спасибо за внимание.

После долгого ожидания…

– Кто-нибудь знает, долго ли нам ждать рака-отшельника с хила-монстром?

– Никто ничего не слыхал, сипуха.

– Жираф, тебе что-нибудь видно?

– Нет, горизонт чист.

– А рак-отшельник не забыл свою раковину?

– Нет, конечно, носорог, без неё он и шагу не ступит.

– Может, полететь им навстречу?

– Хорошая идея, кольчатый попугай!

– Что значит «навстречу»? Ты ведь не знаешь, решил ли хила-монстр вернуться.

– Побольше оптимизма, крот. Если тебе охота киснуть, ползи обратно под землю.

– Я буду киснуть где мне вздумается, чистильщик.

– Народ, соберитесь! Мы выслушали почти все доклады. Не будем ссориться под конец. Предлагаю отправить кольчатого попугая на разведку.

– А с каких пор ты тут главная, сипуха?

– Да оно как-то само вышло, снежный барс. Если вы хотите назначить кого-нибудь другого, я не против.

– Тогда давайте проголосуем.

– И ты, конечно, проголосуешь за себя, а, снежный барс?

– Ещё бы, ревун!

– Народ, народ, не будем отвлекаться. Просто подождём ещё немного, а пока, возможно, кто-нибудь из вас согласится выступить.

– Да, я!

– Кто?

– Я!

– А ты где?

– Здесь!

– Где здесь?

– На клубнике.

– Не вижу никакой клубники.

– У берёзы, на земле – куст клубники.

– Это я вижу, но где же ты?

– На подпорченной ягоде.

– А, вот ты где! Добро пожаловать, дрозофила!

– О ком твой доклад?

– Узнаете, когда начну.

– Хорошо, дрозофила, слово тебе!

– Привет! Я плодовая мушка-дрозофила, и сегодня я расскажу вам о трещалке лилейной

– Давай, малышка!

– Да, не стесняйся, мушка!

– Кстати, ты тоже плодоядная?

– Ха-ха-ха! Это кто сказал?

– Я!

– Кто ж ещё? Опять этот лис с его плоскими шуточками.

– Животные, дайте же мушке начать.

– Лис прав, я плодоядная. Обожаю фрукты-ягоды. Хоть ночью меня разбуди – не откажусь. Особенно я люблю клубнику, вот мне и пришла мысль рассказать о ком-нибудь красном. Так я остановилась на трещалке лилейной. Из названия ясно: трещалка не прочь полакомиться лилиями. Точнее, листьями этих цветов.

Раньше трещалки жили не везде. Но когда люди стали рассылать лилии по всему свету, чтобы дарить друг другу красивые букеты, трещалки отправились в путешествие вместе со своей едой и теперь распространились почти повсюду. Они живут везде, где люди разводят лилии. К сожалению, людям нравятся цветы, а не те, кто на цветах живёт. А вот моё крошечное мушиное мнение таково: трещалка намного красивее своего растения.

– Трещалка – это такая птица?

– Нет, дрозд.

– Думаю, это бабочка.

– Тоже нет, жаба-повитуха.

– Может, что-то вроде сверчка?

– Это действительно насекомое, как и ты, листовидка. Трещалка лилейная – жучок. Конечно, мне следовало сразу вас предупредить. Надо было с этого начать.

– Ничего страшного, дрозофила, продолжай.

– Так вот, трещалка лилейная – это жук из семейства листоедов. Как ни странно, мне не удалось узнать, откуда он родом. То ли из Азии, то ли из Европы. Но это слишком туманно. Видимо, никто не хочет заявить прямо: «Трещалка наша, и мы ей гордимся». Нет, все говорят: «Она попала к нам случайно, вместе с лилиями. Как вредитель». Все тычут пальцем друг в друга: «Она ваша». – «Нет, ваша». А какая разница? Какая разница, откуда ты родом? Хотя что я в этом понимаю? Я всего лишь простая мушка, моё мнение не имеет значения.

– Всякое мнение заслуживает внимания, мушка!

– Спасибо, бабочка мёртвая голова.

– В общем, откуда этот жук родом, я не знаю, но знаю, что живёт он повсюду, и он невероятно красивый.

Такого огненного красавца трудно не заметить. Поэтому, чтобы укрываться от врагов, он обычно питается внутренней стороной листа. Правда, врагов у него мало, потому что на вкус он ужасно противный.

Личинки трещалки повкуснее своих родителей, но и они придумали способ не быть съеденными. Они обмазываются помётом – серьёзно! Собственным помётом. Так что, если видите, как по внутренней стороне листа лилии ползёт какашка, вы не сошли с ума. Это просто личинка в своём защитном костюме. На что только не пойдёшь ради выживания! Хотя кто я такая, чтобы утверждать подобное?

– Если бы мне пришлось выбирать между какашечным костюмом или смертью, я бы, пожалуй, выбрал смерть.

– Соглашусь с диким ослом! Я и так-то медленно передвигаюсь, но под слоем помёта и вовсе с места не сдвинусь.

– Э! Вы видите то же, что и я?

– Да! Откуда ты вдруг взялся?

– Рак-отшельник и кольчатый попугай вежливо попросили меня вернуться.

– Я что-то пропустил?

– Да, крот, нечего было сидеть под землёй. Хила-монстр снова с нами!

– Супер!

– Класс!

– Да, суперкласс, мы все жутко рады.

– Что ж, хила-монстр, сам слышишь: добро пожаловать обратно! С нетерпением ждём твоего доклада, но сначала дослушаем дрозофилу.

– Да я уже почти закончила. В общем, трещалка не находится под угрозой исчезновения, и это хорошая новость. Не для людей – они считают её вредителем, но нам-то что до человеческих чувств? Пусть жучки лакомятся – для того ведь растения и нужны? Ну да ладно, это всего лишь моё скромное мнение.

Если кто-то всё же нападает на трещалку, она валится с растения на землю и притворяется мёртвой. Складывает лапки и переворачивается на спину, чтобы враг видел чёрный животик, а не красный щит. Так она сливается с тёмной почвой, на которой растут лилии. Очень хитро придумано!

А вы любите красных животных? Если да, то почитайте про огнецветок. В этом жучьем семействе тоже встречаются замечательные красные экземпляры. Итак, я рассказала всё, что хотела. Есть ли вопросы?

– Да!

– Говори, зебра.

– А бывают чёрно-белые жуки?

– Ну, может быть, майские жуки или июньские? Хотя они скорее коричневые. А вот июльский жук, он же хрущ мраморный, почти чёрно-белый. Не совсем, но близко.

– То есть я не упустила эти виды в своём докладе?

– Нет, потому что они не такие чёрные, как косатка или панда, и не такие белые, как барсук или скунс.

– Ну и отлично.

– Даже если бы ты их упустила, зебра, ничего страшного. Ведь упущенное всегда можно вставить, а ошибки – исправить.

– Я люблю, чтобы всё сразу было правильно, дрозофила.

– Тогда тебе повезло, потому что ни один строго чёрно-белый жук мне не вспоминается. Ещё вопросы?

– Нет, но я хочу кое-что тебе сказать.

– Говори, казуар.

– Даже если ты маленькая, как, к примеру, колибри, у тебя тоже есть право на свою точку зрения. Так что не стоит всё время говорить, что твоё мнение скромное, или неважное, или незначительное только потому, что ты всего лишь плодовая мушка.

– Спасибо. Я это запомню.

– Грандиозный доклад, мушка. Мы все так считаем, правда, народ?

– Точно, сипуха, монументальный доклад!

– Суперклассный!

– Спасибо, червяк.

– Колоссальный – ха-ха-ха!

– Титанический! Уж я, синий кит, знаю, о чём говорю.

– Ура дрозофиле!

– Спасибо вам всем. Я прямо засмущалась.

– Привет! Я хила-монстр, и сегодня я наконец-то расскажу вам о…

– Прости нас, хила-монстр.

– Да, извини.

– Мы все просим прощения. Нас просто напугали.

– Причём даже непонятно кто. Один начал, и пошло-поехало.

– И ведь мы все поддались, абсолютно все, с ума сойти! Вот что делает страх. Мы не специально. Ведь, в конце концов, мы все друг друга едим. Так уж устроена жизнь.

– Подумать только: ведь я, скорпион, более ядовитый, чем ты. И я тоже в этом участвовал.

– И я!

– Успокойтесь, кобра, иглобрюх и древолаз! Мы такие, какими нас создала природа, и вообще-то каждому известно, что вы намного более ядовитые. Думаю, хила-монстр всё понимает. Дадим ему спокойно сделать доклад.

– Спасибо, сипуха. Я начну. Тема моего доклада —

голубой дракон.

– А разве это не

– Нет, морская звезда, голубые драконы действительно существуют.

– Круто!

– Да, лис, они и правда очень крутые. Слушай – я начинаю.

Голубой дракон – это брюхоногий моллюск из отряда голожаберных. Только у него нет раковины. Он не огнедышащий, зато ядовитый. Причём, в отличие от всех остальных ядовитых животных, яд он производит не сам. Он его крадёт! Крадёт у самого грозного морского создания.

– Потрясный доклад, и это ещё только начало!

– Спасибо, лис. Голубой дракон – животное размером с э-э-э… с клюв сипухи. И, как следует из названия, ярко-голубое, даже синее. Но только на животе. Спина у него серебристая. Пловец из дракона неважный, так что он просто качается на волнах. Живёт он во всех морях, где не слишком холодно.

Поскольку море сверху кажется синим, голубой дракон плавает на спине, животом вверх, чтобы слиться с водой. А если смотреть со дна, то его серебристая спинка тоже не выделяется на поверхности. Хочется спросить: почему не наоборот? Почему голубому дракону приходится плавать перевёртышем, чтобы замаскироваться? Разве не лучше было бы иметь синюю спину и серебристый живот? Почему так? Понятия не имею.

– И я понятия не имею.

– О чём, дикий осёл?

– Почему летучие собаки и летучие мыши висят вниз головой, как голубой дракон.

– Наверное, некоторые животные просто живут вниз головой. Природа умеет нас удивить, дикий осёл. Но я продолжу.

В кишечнике у голубого дракона есть газовый пузырь, который позволяет ему держаться на поверхности.

По бокам туловища у него шесть… как бы сказать? Это не лапки, не плавники и не перья. Скорее, такие веера, что ли? Иначе не назовёшь. Подобных голубому дракону на свете нет, так что придётся вам поверить мне на слово.

Любимая пища голубого дракона – медузы, и в особенности один вид под названием португальский кораблик. Про него тоже есть что рассказать. Потому что португальский кораблик – это животное, состоящее из нескольких животных.

Каждое из них – часть медузы. Очень странно, конечно. Португальский кораблик ужасно ядовит, а щупальца у него бывают длиной с кита. Ими он ловит рыб. Стреляет в них мини-гарпунами, яд которых парализует жертву.

– Забавно!

– Что забавно, листовидка?

– Помнишь, я в своём докладе рассказывала, что у морского анемона тоже есть маленькие гарпуны?

– Да-да. Вот такие же и у португальского кораблика.

– Народ, не отвлекайтесь!

– Спасибо, сипуха. Сейчас я расскажу, как охотится голубой дракон. У него потрясающая техника! Как я уже сказал, его любимая еда – португальский кораблик, который по размеру намного крупнее. И всё же голубой дракон не боится на него нападать. Потому что он один из немногих существ, способных противостоять яду этой медузы.

Голубой дракон пастью присасывается к жертве. А на языке у него находится радула. Звучит красиво, но по сути это просто-напросто тёрка. То есть у голубого дракона язык-скребок. На нём находятся острые, как наждак, зубцы. Ими он измельчает португальский кораблик и затем проглатывает его. Прямо вместе с гарпунами.

– Ого-го!

– Ты погоди, лис, это ещё не всё.

– Дальше в теле голубого дракона начинает происходить кое-что удивительное. Маленькие гарпуны дракон переваривает в желудке, как и всё остальное. Но самые большие из них направляет в те самые веера, которые находятся у него по бокам. Это, можно сказать, гарпунные склады. И они делают голубого дракона невероятно ядовитым. Потому что чем больше португальских корабликов он ест, тем больше яда хранится в этих складах. Ну не круто ли?

– Мегакруто!

– Точно, лис, супермегакруто.

Теперь вы, наверное, думаете, что голубой дракон – самый опасный морской житель, но всё не так страшно. Конечно, он очень ядовит, но, подобно мне, использует яд только для самозащиты. То есть тому, кто к нему полезет, не поздоровится. Но если вы просто хотите повосхищаться драконом на расстоянии, бояться нечего.

Что ж, на сегодня всё. Мой доклад о голубом драконе окончен. Благодарю вас за интерес. Остались ли у вас вопросы?

– Да!

– Задавай, кролик!

– Разумеется, мы все хотим знать, как у голубого дракона обстоят дела с деторождением.

– Говори за себя, кролик. Мне это знать совершенно необязательно.

– Я не тебя имел в виду, ревун. «Мы» – это все кролики.

– Интересный вопрос, кролик. Нужно понимать, что голубой дракон – одновременно самка и самец.

– Круто!

– Не то слово! Просто офигительно!

– Народ, народ, давайте без грубостей.

– Голубой дракон, как все самки, откладывает яйца, то есть икру, но вдобавок у него есть и мужской половой орган.

– Фу!

– Нет, колибри, в этом нет ничего противного или странного. Они не могут спариваться сами с собой. Для этого им нужен партнёр.

– У нас, дождевых червей, тоже так заведено. Мы, по сути, дарим друг другу детей. У каждого из нас в теле есть как яйцеклетки, так и сперматозоиды. Когда мы встречаем другого червя, то обмениваемся сперматозоидами, чтобы оплодотворить наши яйцеклетки. А потом находим надёжное место под землёй и откладываем там яйца.

– Погодите, а вот мы, листовидки, вполне можем сами себе рожать детей.

– Как, в одиночку?

– Да, лис, в одиночку. Нам для этого никто не нужен.

– Огонь!

– Ну а нам, кроликам, вместе веселее.

– Большинство животных с вами согласны, кролик. Я ещё не до конца ответил на твой вопрос. Голубой дракон откладывает штук двадцать икринок на каком-нибудь плавающем предмете: на обломке дерева или на останках медузы. На кусочке португальского кораблика, например. Так маленьким дракончикам будет чем подкрепиться, когда они появятся на свет. Удобно, правда? Есть ли ещё вопросы?

– Ты так много знаешь, хила-монстр! Я хочу кое-что уточнить.

– Пожалуйста, сипуха.

– Остаются ли голубые драконы ядовитыми после смерти? И если они не очень хорошо умеют плавать, то как охотятся на португальские кораблики? И ещё: живёт ли голубой дракон сам по себе или вместе с сородичами?

– Да, сипуха, когда голубые драконы умирают и волна выносит их на берег, они всё ещё ядовиты, и о них можно больно ужалиться.

Ответ на вопрос номер два: голубые драконы передвигаются с помощью ветра и волн, но, когда поблизости появляется португальский кораблик, они начинают грести своими «веерами». То есть плавать они могут, но только на небольшие расстояния.

Что касается третьего вопроса, то, как правило, голубые драконы живут поодиночке, но иногда и с сородичами. К примеру, они могут поохотиться вместе и заодно обменяться сперматозоидами.

Когда этот моллюск живёт сам по себе, его называют голубым драконом.

Вот так. Я рассказал вам всё, что мне было известно, так что повторю: мой доклад окончен. Спасибо за внимание. Я больше не чувствую себя отвергнутым.

– Аплодисменты хила-монстру!

– Ты рулишь!

– Респект, ядозуб!

– Любим тебя, хила-монстр!

– Да, сердечки хила-монстру!

– Спасибо вам, я рад, что вернулся. Кольчатый попугай и рак-отшельник тоже заслуживают аплодисментов за то, что поддержали меня. И тебе, сипуха, спасибо, ты помогла всем сосредоточиться.

– Я ещё кое-что хочу спросить.

– Спрашивай, червь.

– А в следующем году мы опять будем делать доклады? Мне ужасно понравилось.

– Да, тогда я смогу побольше рассказать о голубом хирурге.

– Может, проголосуем?

– Да, пусть в следующем году выступят другие животные, а раку-отшельнику дадим второй шанс.

– Отличная идея, жираф.

– Да, хорошо придумано!

– На пять с плюсом!

– И кто будет первым?

– Я!

– Кто?

– Я!

– Прекрасно, гривистый волк. Ждём с нетерпением.

– До следующего года! И давайте ещё кое о чём договоримся?

– О чём, сипуха?

– Что не будем всё время перебивать докладчика.

– Но как, сипуха?

– Да, как? Это же так сложно!

– ДА, СИПУХА, ЭТО ЖЕ ЗВЕРСКИ-АДСКИ-СУПЕР-МЕГА-СЛОЖНО!

Позже…

– Народ, мы ничего не забыли?

– Мы же не собираемся никого благодарить, правда, сипуха?

– Нет-нет. Разве что самих себя. Но не кажется ли вам, что наш сборник докладов можно сделать более удобным для читателя?

– Но как?

– Например, с помощью алфавитного указателя.

– Это что за зверь такой?

– Указатель – это список имён в конце книги. К примеру, такое-то животное можно найти на такой-то странице. Или такой-то зверь говорит в такой-то главе.

– Отличная идея! Я тоже люблю порядок и удобство.

– Может быть, тогда это работка для тебя, жаба-повитуха?

– А почему не для меня?

– Потому что ты, снежный барс, укажешь одного себя, вот почему.

– Кто бы говорил, лис!

– Что до меня, то я воздержусь: дома меня ждёт очередь из двадцати акул.

– Меня интересуют только чёрно-белые животные, так что на меня тоже не рассчитывайте.

– Я слишком занят: список колибри отнимает много времени.

– Для такого обширного перечня имен я, пожалуй, маловата.

– Маленькая ты или нет, плодовая мушка, – это совершенно неважно, но работа и вправду предстоит большая.

– А вот я бы взялся, сипуха!

– Прекрасно, червь! Сработаетесь с жабой-повитухой? Все согласны с тем, что эти двое займутся составлением указателя?

– Да!

– Я согласен!

– Пусть займутся.

– Они молодцы, что вызвались.

– Да, мегамолодцы.

– Прекрасно, теперь в нашей книге будет порядок.

– Можно последний вопрос, сипуха?

– Можно, червь.

– А животных, которые говорят на этой странице, тоже нужно включать в указатель? Вот, например, когда лис говорит «мегамолодцы»?

– Нет, червь, опустим это, тем более что лис, по-моему, и так чаще всех будет встречаться в указателе.

– Кто бы говорил, сипуха!

– Народ, мир состоит из слушателей и говорунов. Белое на этих страницах – это слушатели. Чёрное – говоруны. Они не могут друг без друга. Чёрное – без белого, а белое – без чёрного.

– Отлично сказано, сипуха! Отрада для моих ушей!

– Спасибо, зебра.

– Да, отлично сказано, мы все так считаем!

– Просто супер!

– Ну что, лис, давай, ха-ха-ха!

– СУПЕР-МЕГА-КРУТО!

– Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Указатель[1] (составители – дождевой червь и жаба-повитуха)

– Значит, если я правильно понял, мы с тобой должны собрать всех животных в этой книге и расставить их в алфавитном порядке?

– Да, такова задумка, червь.

– Но к какой букве я должен отнести себя: к «д» – «дождевой» или к «ч» – «червь»?

– Хороший вопрос, и важен он для многих. Куда, к примеру, записать чёрного дрозда – под «ч» или под «д»?

– А носорог принадлежит к семейству, состоящему из пяти видов. Так куда нам поставить белого и чёрного носорогов – под «н», «б» или «ч»?

– А зебры? Они тоже бывают разные.

– А как насчёт трёхсот видов колибри? Если мы хотим порадовать шлемоносного казуара, то можем весь указатель заполнить одними только колибри в алфавитном порядке. От андского цветноголова до колибри-якобина.

– А ведь есть ещё множество видов плодовых мушек, лебедей, дроздов, рыб-чистильщиков…

– Знаешь что, жаба? Думаю, не стоит усложнять.

– Но в указателе должен быть порядок, червь.

– Тут ты права. У меня есть идея.

– Говори.

– Что, если мы просто перечислим животных под теми названиями, под которыми они упоминаются в докладах, – и всё?

– То есть как: белый носорог и большая выпь под буквой «б»? А зебра под «з», потому что в докладе не упоминаются пустынная зебра, степная зебра и горная зебра?

– Точно, повитуха! То есть чёрный дрозд будет значиться под «ч» вместе с чёрной мамбой и чёрным носорогом.

– А ты под «д»?

– Да. Хотя все и зовут меня просто «червь», я бы хотел числиться под своим полным именем – «дождевой червь».

– Тогда последний вопрос: как быть с колибри?

– Запишем их всех под буквой «к» – да простит нас шлемоносный казуар.

– Решено, червь, можно начинать.

– Будет весело, жаба-повитуха!

Азиатский барсук 5

Аист 5

Актиния (см. морской анемон)

Акула 1, 14, 18

Аллигатор 16

Анаконда 10, 17

Анемон (см. морской анемон)

Аризонский ядозуб (см. хила-монстр)

– У нас неплохо получается, червь!

– Да, мне особенно понравилась отсылка к морскому анемону, давай сделаем такую же для червя.

– Хорошая мысль!

– Супермегамысль, ха-ха-ха!

Бабочка 19

Бабочка-зебра (см. геликония харитоний)

Бабочка мёртвая голова 13, 19

Бегемот 6, 17

Белая акула 12

Беличья обезьяна (см. обезьяна «мёртвая голова»)

Беломордый дельфин 11

Беломордый олень 11

Белощёкая казарка 9

Белый гусь 9

Белый носорог 16

Беркут 17

Бизон 12, 14, 17

Богомол 14

Божья коровка 14

Большая выпь 3

Большой пёстрый дятел 8

Бороздняк 8

Бражник мёртвая голова (см. бабочка мёртвая голова)

Валлаби 14

Варан 12

Верблюд 10

Водяная блоха 16

Волк 6, 12, 17

Воробей 3, 13

Ворон 3

Ворона 2

Во́роны (род) 8

Восточный колобус 5

Галстучник 11

Гвереца (см. восточный колобус)

Геликония харитоний 5

Гигантская летучая лисица 18

Голожаберные (отряд) 15, 20

Голубой дракон 20

Голубой хирург 7, 20

Горностай 5

Гривистый волк 18, 20

Губан-чистильщик 1

Гуменник 9

Гуси (род) 9

Дикий верблюд 18

Дикий кролик 4, 14, 18, 20

Дикий осёл 16, 17, 18, 19, 20

Дождевой червь 8, 10, 15, 19, 20

Древолаз 20

Дрозды (род) 8

Дрозофила (см. плодовая мушка)

Дубонос 3

Дятлы (семейство)

Европейский барсук (см. обыкновенный барсук)

Единорог 12

Ёж 8, 13

Жаба-повитуха 4, 14, 19

Жёлтый скорпион 17, 20

Жилатье (см. хила-монстр)

Жираф 20

Журавль 16

Журчалка мармеладная 11

Журчалка разноцветная 11

Журчалка цветочная 11

Зарянка 3

Зебра 5, 16, 18, 19

Зеленошапочный бриллиант 11

Зелёный дятел 8

Зимний король (см. крапивник)

Иглобрюх 20

Индийский кольчатый попугай 2, 3, 19, 20

Индийский носорог 16

Июльский жук (см. хрущ мраморный)

Июньский жук 19

Кабан 8

Казуар-мурук 11

Кайман 10

Калифорнийская королевская змея 5

Капибара 10

Кенгуру 4, 14

Кит 12, 16

Китоглав 16

Клещ 18

Коала 4, 12, 14

Кобра 17, 20

Козодой 13

Койот 17

Колибри (семейство, состоящее из ок. 330 видов) 11, 12, 15, 19, 20

Кольчатый попугай (см. индийский кольчатый попугай)

Комар-долгоножка 8

Королевская цапля (см. китоглав)

Косатка 5, 19

Кошка 14

Крапивник 3

Креветка 15, 17

Крокодил 18

Кролик (см. дикий кролик)

Крот 8, 19

Крыса 14

Кукушка 3

Куропатка 17

Лебедь 3

Лев 5, 12, 14

Лемур вари 5

Ленивец 18

Лесной нетопырь 11

Летучие мыши (семейство) 13, 18, 20

Летучие собаки (семейство) 17, 18, 20

Лжечистильщик 1

Лис 1, 9, 10, 13, 14, 15, 17, 18, 19, 20

Листовидка 15, 20

Луговой чекан 3

Майский жук 8, 19

Малый пёстрый дятел 8

Медведка 15

Медведь 12

Медуза 1, 15, 20

Морская звезда 12, 20

Морские рачки 11

Морской анемон 15, 20

Муравьед 16

Мышь 10

Нильский гусь 9

Носороги (семейство) 6

Обезьяна «мёртвая голова» 13

Обезьяна-ревун (см. ревун)

Обыкновенная чечётка 3

Обыкновенный барсук 5, 19

Овца 10

Огнецветки 19

Окапи 8

Окунь 10

Олень 6, 10, 18

Опоссум 4

Орангутан 18

Оранжевошейный казуар 11

Орешниковая соня 6

Палочник 15

Панда 5, 19

Паразит 1

Паук-крестовик 14

Певчий дрозд 3

Пегий выростогуб 5

Пеликан 16

Пеночка-теньковка 3

Пилоклювый рамфодон 11

Пингвин 8

Пингвин Адели 5

Пиранья 10, 12

Пискулька 9

Питон 10

Планктон 17

Плодовая мушка 19

Подёнка 8

Полёвка 9

Полосатый гремучник 17

Полосатый листолаз 11

Португальский кораблик 20

Пума 13

Пятнистая гиена 11

Рак-отшельник 7, 15, 17, 19, 20

Ревун 12, 20

Росомаха 14

Рыбы-хирурги 7

Рысь 6, 14

Саймири (см. обезьяна «мёртвая голова»)

Сарыч 3

Сверчок 19

Светлячок 7

Северный олень 15

Серая неясыть 3

Серый гусь 3, 9, 14

Синий кит 19

Сипуха 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 17, 18, 19, 20

Скворец 8

Скопа 5

Скорпион (см. жёлтый скорпион)

Скунс 5, 19

Слизень 12

Слон 6, 12

Снежный барс 6, 17

Соловей 3

Соловьиный сверчок 3

Соня-полчок 10

Сорока 2

Средний пёстрый дятел 8

Страус 3

Суматранский носорог 16

Сумчатый чёрт (см. тасманийский дьявол)

Сурок 12

Тасманийский дьявол 14

Тигр 12, 18

Трещалка лилейная 19

Тушканчиковая мышь 17

Удав 10

Фламинго 16

Хила-монстр 17, 18, 19, 20

Хрущ мраморный 19

Цапля 3, 16

Чайка 14, 17

Человек 3, 4, 8, 10, 18

Чепрачный тапир 5

Червь (см. дождевой червь)

Черепаха 8, 10, 17

Чёрная казарка 9

Чёрная мамба 17

Чёрный дрозд 2, 3, 8, 19

Чёрный носорог 16

Чистильщик (см. губан-чистильщик)

Шлемоносная квакша 11

Шлемоносный василиск 11

Шлемоносный казуар 11, 12, 19

Южноамериканская гарпия 13

Яванский носорог 16

Ягуар 10, 13

Японский барсук 5

Ящерица Иисуса Христа 14

– Аплодисменты червю и жабе!

– Можно я ещё кое-что скажу?

– Говори, червь.

– Давайте в следующем году не забудем о животных, имена которых начинаются на буквы «й», «щ» и «э».

– Давай! Супермегамысль!

Примечания

Рядом с названием каждого вида указаны номера докладов, в которых это животное упоминается или что-то говорит.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге