Оскар и Лев

Глава 1

Адам Барон

Оскар и Лев

Originally published in the English language by HarperCollins Publishers Ltd. under the title Oscar’s Lion

Text

* * *

Посвящается Наоми,которая была со мной рядом.

В память о Сесиле и Мейджори Франклин, Хансе и Франсис Смерд.

Проснувшись в пятницу утром, Оскар и представить себе не мог, что к нему в дом проник огромный очень-очень дикий зверь. Ему приснился сон. Картины проносились в голове, словно бурная река. Он попытался удержать в памяти мелькавшие кадры, потому что сон казался ему важным, но они всё равно исчезли. Тогда он сел, протянул руку к тумбочке и взял – нет, не просто книгу, ату самую.Самую его любимую.

«Мак и Пропавший Грузовик».

Оскар посмотрел на глянцевую обложку. Книжка была малышовая и ему уже не по возрасту – ну и пусть, ведь она особенная. Он вскочил с кровати и хотел перебежать через лестничную площадку в комнату родителей. Но вдруг замер.

Странно.

Обычно, если надо было идти в школу, родители будили его в 7.15, но на часах уже 7.25! Значит, они проспали. Оскар подбежал к двери их спальни, схватился за ручку и повернул её. Распахнув дверь, он, конечно, ожидал увидеть знакомые спящие фигуры – маму и папу: два длинных горных хребта, на которые он всё ещё любил карабкаться. Но родителей Оскар не увидел.

Постель была совершенно плоской.

И на ней сидел… Оскар застыл на месте, не в силах отвести взгляд.

Лев.

Большой, самый настоящий лев.

– Ну, – произнёс лев и, оглянувшись, посмотрел на Оскара.

Оскар не ответил. Он просто не мог – стоял и таращился на величественную львиную голову и клочковатую чёрную гриву, на огромную лапу, которую зверь вылизывал, но теперь слегка смущённо опустил на постель. Оскар обвёл комнату взглядом, заметил листки бумаги под пресс-папье на мамином туалетном столике и стул с грудой выстиранного белья, которое не успели ещё разложить. А когда снова повернулся к кровати, лев состроил виноватую гримасу и поморщился.

Оскар сглотнул.

– Вы не видели…? – начал он было.

– Что? – спросил лев громовым голосом.

– Моих… – Оскар не мог это выговорить. – Моих…

– Родителей? – подсказал лев.

– Да, – кивнул Оскар и обрадовался, что ему не пришлось произносить это самому.

– Ну… – снова повторил лев. – А их было… двое?

Оскар кивнул.

– Отец такой высокий? В синей пижаме? И небольшая лысина на макушке, где волосы больше не растут?

– Да, – неохотно подтвердил Оскар. – Похоже на…

– А мама? Голубые глаза? Светлые волосы?

– Скорее золотистые.

– Хорошо. А в остальном верно?

– Да, – подтвердил Оскар, хотя ему очень хотелось сказать «нет». – Если она была рядом с папой, то это точно она.

– Ну, – сказал лев в третий раз. И снова состроил такую гримасу, что Оскар понял: он что-тосделал.У Оскара возникло ужасное предчувствие, он догадывался, что стряслось, но ему очень хотелось ошибиться.

Лев издал протяжный и слегка пахучий вздох.

– Вот что значит… – начал он.

– Что? – спросил Оскар.

– Вот что значит быть львом. Такие дела.

– Правда?

– Точно. Иногда совсем не хочется им быть. А стать, например, хомячком. Таким маленьким и пушистым. Или волнистым попугайчиком.

– Кем?

– Попугайчиком. Ну, ты знаешь – с такими яркими пёрышками. Порхать туда-сюда. Распевать милые песенки. Но…

– Ты не такой?

– Нет, как видишь. И это не моя вина, понимаешь? Я хочу сказать: нельзя вот так запросто перестать быть самим собой, верно? И сделаться, ну, скажем, павлином?

Что ж, возразить было нечего. Задача не из лёгких. Он и сам вряд ли бы смог стать другим человеком, а уж тем более другим животным.

Оскар ещё раз обвёл взглядом комнату и снова заметил листочки бумаги на туалетном столике и выстиранное бельё. Казалось, что всё как обычно. И раз других объяснений исчезновения родителей нет, значит всё так и есть, как бы тяжело это ни было признать. Но что-то его всё равно беспокоило – и даже много что.

– А это было…?

Лев словно бы догадался, о чём он подумал.

– Гадко? О, нет, – он мотнул головой, чтобы ясно дать понять: это не так. – Поверь мне.

Оскар зажмурился. Он представил себе ужасные картины того, что, должно быть, произошло всего за несколько секунд до того, как он распахнул дверь в родительскую спальню. Но никаких явных признаков не было, и Оскар подумал: не спросить ли об этом льва, но заметил, что тот смотрит на его руку.

– Что это там у тебя? – спросил лев.

– А, это… книга, – ответил Оскар и тоже посмотрел на неё.

– И ты сейчас собирался…?

– Что? – сказал Оскар.

– Собирался попросить родителей почитать тебе?

– Да, маму. Хотя я уже и сам умею читать.

– Ни на секунду в этом не сомневался. Но приятно, когда тебе читают.

– Да, хотя мама наверняка вздохнула бы и сказала: «Только не эту снова» или «Разве ты её уже не перерос?» И толкнула бы в бок папу. А он зевнул бы и сказал: «Господи, опять? Тебе же наверняка отлично известно всё, что случится с этим Маком!»

– Но он бы всё равно почитал тебе?

Оскар кивнул.

– Что ж, мне очень жаль.

Оскар снова печально кивнул.

– Ну, значит, ничего другого не остаётся, верно? Давай, запрыгивай на кровать.

Лев отодвинулся на другой конец кровати и освободил ему место.

Но Оскар застыл на месте. Левой рукой он крепко держал книгу. Ему очень хотелось, чтобы кто-нибудь почитал ему. Но он нахмурился.

– Как я могу быть уверен, что…?

– Что – что?

– Что ты не…?

– Ну, – сказал лев, в четвёртый раз за это утро. А потом предоставил Оскару все возможные заверения, которые только смог придумать, и самым убедительным было то, что, хотя

– Сейчас-то у меня полное брюхо.

– Но как долго ты будешь сыт?

Лев наклонил голову на бок и поджал губы.

– Два дня, – ответил он. – Обещаю. Могу не есть целых два дня. Ну же, запрыгивай!

И Оскар послушался – прыгнул и уселся рядом с огромным львом, хотя ему всё ещё было немного не по себе, а лев взял книгу и положил мускулистые передние лапы ему на плечи.

Оскар ждал, но лев всё щурился и стал читать только тогда, когда нацепил на нос очки папы Оскара, которые лежали на тумбочке. Он раскрыл книгу и начал.

Как здорово у него получалось!

Лев читал медленно и не торопился поскорее пролистать до конца. Он читал разными голосами, в том числе и голосом Потерявшегося Грузовика – и тогда звук выходил из самой глубины его пасти – так что даже кровать сотрясалась. Завершив чтение, лев не сразу отложил книгу. Его жёлтые глаза широко раскрылись, а чёрная кисточка на конце хвоста радостно застучала по матрасу.

– Фантастика! – прорычал он. – Ещё разок?

И когда Оскар кивнул, прочитал книгу снова. На этот раз у него получилось даже лучше: он выдержал драматическую паузу на четвёртой странице, когда Мак впервые увидел Пропавший Грузовик. А в третий раз ещё лучше. На пятый Оскару показалось, что он сам стал Маком, а кровать – Потерявшимся Грузовиком!

Лев готов был опять начать с самого начала, но Оскар впервые сам решил, что уже достаточно. Тут вновь раздалось рычание, но, к счастью, это заурчало в животе у Оскара.

А не у льва.

– Я проголодался, – сказал Оскар.

Лев положил книгу на одеяло.

– Тогда, нам, пожалуй, стоит пойти позавтракать.

Оскар изумлённо посмотрел на него.

– Извини. Я хотел сказать:тебестоит пойти по завтракать. Идём.

И с этими словами лев поднялся на все четыре лапы. Он задел головой абажур под потолком, и тот закачался. Лев спустился на пол, Оскар тоже соскользнул с кровати и направился за ним следом. На лестничной площадке остались на ковре гигантские вмятины от львиных лап.

Пока лев спускался по лестнице, Оскар не сводил глаз с огромных плеч и мускулистых задних лап. Он замер. Стоит ли ему идти за львом?

Правда, стоит ли?

В смысле: неужели всё это на самом деле? Неужели его родители и правда…?

Оскар этого не знал, но одно ему было ясно: теперь их нет и, значит, они не могут позаботиться о нём – ведь так? Ответ – да. Это стало очевидно, когда Оскар на пороге оглянулся и посмотрел на комнату, из которой только что вышел. Он увидел совершенно пустую кровать и слегка смятую постель.

А рядом на полу – две пары таких одиноких домашних тапок.

Глава 2

– Кукурузные хлопья? – спросил лев, понюхав огромными, словно бинокль, ноздрями завтрак Оскара. Мальчик отодвинул миску в сторонку и кивнул. Лев скорчил гримасу.

– Некоторых вещей мне никогда не понять. Ну, что – ещё разокМака?

Оскар поднял миску и допил молоко.

–«И Пропавший Грузовик».

– Что?

– Называется – «Мак и Пропавший Грузовик». Нельзя забывать про Грузовик.

– Впредь буду знать. Ну, так что – почитаем?

Оскар уже собрался согласиться, но взглянул на возвышавшегося над ним огромного зверя и его вдруг осенило:

– На самом деле для тебя есть ещё одно дельце.

Лев нахмурился.

– Дельце дляменя?

– Да. Думаю, что после всего случившегося ты у меня в долгу.

Лев пожал плечами.

– Возможно. И о чём речь?

– Хочу, чтобы ты кое с кем встретился. Подожди здесь. Да, и убери молоко обратно в холодильник. А мою миску – в посудомойку.

Оскар пошёл одеваться. Идеально выглаженная школьная форма висела на стуле. Неужели ему никогда больше не будут готовить вот так одежду?

На секунду Оскар представил, как мамины длинные руки складывают форму, и почувствовал, как в груди всколыхнулся вулкан слёз. Но он отмахнулся от этого видения. Чтобы ни случилось – слезами горю не поможешь. Его ждал лев – так что он оделся, почистил зубы и снова спустился вниз.

Оскар проверил, всё ли убрано на кухне (да, всё в порядке), покормил Фредди (хомяка), надел в коридоре куртку и шапку с помпоном, а затем распахнул дверь и осмотрел тихую замёрзшую улицу.

У кормушки в палисаднике перед домом суетились птицы. Они не обратили на Оскара никакого внимания, но, когда за его спиной появился лев, разом притихли, сбились в стаю и упорхнули на ближайшее дерево, на котором уже облетели все листья.

– Зяблики, – сказал лев.

– Что?

Лев выгнул спину.

– Там на дереве. Зяблики.

– Ты любишь птиц? – удивился Оскар. – Моя бабушка тоже…

– Что?

Оскар уже собирался ответить: «Моя бабушка тоже любит птиц». Он всё ещё не мог привыкнуть к тому, что шесть месяцев назад с бабушкой случилось то, что родители назвали «сердечный приступ». Теперь она уже никогда не отведёт его в Гринвич-парк поглядеть на дятлов и не сходит с ним на берег Темзы, чтобы прокатиться там на велике и посмотреть, как утки самых разных пород покачиваются на волнах, расходящихся от проплывающих судов.

Бабушки больше нет. Нестерпимая горечь этой утраты наваливалась на Оскара снова и снова, и он чувствовал себя страшно одиноким. А теперь ещё и родители пропали. Впрочем, он не остался совсем один-одинёшенек. Оскар вскинул голову. Лев следовал за ним по их переулку, затерявшемуся среди улиц Блэкхита[1].

Улица была пуста, но Оскар не знал, радоваться этому или нет. Повстречай он полицейского, мог бы рассказать ему, что стряслось сегодня утром. И льва бы арестовали. Нотогдаон остался бы один, да и вообще как-то невежливо, после того как лев ему почитал и убрал за ним посуду. Но полицейского всё равно на улице не было, так что Оскар продолжил путь, а лев шагал следом. Но вот они не оказались перед домом, стоявшим у дороги.

– Тут живёт твой друг? – спросил лев.

Оскар не ответил. Просто посмотрел на плоскую крышу большого дома, видневшуюся за густой зелёной изгородью, и на длинную прямую подъездную дорожку. Он прошёл по ней, и дом стал виден полностью. Оскар замер в нерешительности: он не знал, когда встают те, кто живёт в этом доме, а было ещё довольно рано. Но, заметив свет в одном из окон внизу, пошёл дальше; гравий хрустел у

Подойдя к крыльцу, Оскар снова остановился, слегка испугавшись широких каменных ступеней и широченной, в два раза больше, чем в его собственном доме, входной двери, обрамлённой колоннами. Он вспомнил, как один-единственный раз входил в эту дверь, и сглотнул. Собрался было повернуть и отправиться восвояси, но толчок в спину заставил его подняться на крыльцо и встать у двери.

– Ты что? – спросил он, строго посмотрев на льва. Но тот просто пожал плечами, а потом попробовал жёлтым клыком вытащить из лапы кусочек гравия.

Оскар вздохнул, расправил плечи и протянул руку к дверному молотку.

Стук оказался громче, чем он ожидал. Оскар замер, во рту у него пересохло, а ладони вспотели. В прошлый раз такого не было. Тогда-то он радовался.

Из-за дня рождения.

Тогда дверь открылась сразу. Его мама принялась болтать с мамой Карлтона, а он оставил свой подарок на столе в холле и побежал к другим детям. Карлтон учился с ним в одном классе, но другие дети нет, некоторые были даже не из их школы. Но все они вели себя совершенно нормально – пока не ушли родители.

Тогда они стали обзывать его карликом. И подлизой. Многих слов Оскар вообще не понял.

Они испачкали травой его рубашку, бегали по саду и стреляли в него из игрушечных пистолетов. А потом Карлтон предложил Оскару сыграть в одну особую игру. Он сбегал наверх, принёс спальный мешок и натянул его Оскару на голову. Внутри было жарко и темно, но остальные дети веселились: он слышал их смех. Они подхватили Оскара и принялись вертеть так, что у него закружилась голова. Наконец, они поставили его на землю. Оскар хотел уже вздохнуть с облегчением, но дети не отпускали его.

– Где ты? – кричал Карлтон

– Не знаю, – отвечал Оскар из мешка.

– А ты догадайся! – потребовал Карлтон. Когда Оскар жалобно ответил, что понятия не имеет, Карлтон рассмеялся:

– Проползи немного вперёд – узнаешь.

Оскар послушался и сразу пожалел об этом. Потому что не знал, что находился на верхней площадке лестницы. Но он там не задержался, а быстро заскользил вниз. Внутри у него всё похолодело. Оскар отчаянно пытался остановиться, но тщетно – ведь руки его были внутри спального мешка. Он падал всё быстрее и быстрее, переворачиваясь снова и снова пока – БАХ! – Оскар оказался внизу и, пронесясь по натёртому полу, вылетел из мешка и врезался в старинные дедушкины часы, злобно зазвонившие в знак протеста.

Оскар поднялся на ноги. Голова кружилась. Лестница, пол и потолок – всё вертелось у него перед глазами. И тут в холл вошёл какой-то мужчина и возмущённо посмотрел на часы. Потом повернулся к Оскару и напустился на него за то, что он едва не сломал их. Мужчина желал знать, что за игру устроил Оскар. Спросил, известно ли ему, как следует себя вестив чужомдоме.

Но Оскар не слушал. Внутри у него… что-то… было… не так. Когда мужчина отвернулся, чтобы хорошенько осмотреть часы, Оскар спросил его, где туалет. Но тот либо его не услышал, либо не обратил внимания. И тогда Оскара стошнило. Прямо там, где он стоял.

– Боже! – воскликнула мама Карлтона, появившись откуда-то сзади. – Господи! Да что же это такое!

Забирать Оскара пришла бабушка. Она улыбнулась и спросила, хорошо ли он провёл время. Оскар не отвечал, пока они не оказались на полпути к дому. А потом всё ей выложил. Глаза бабушки округлились от ужаса, она обняла его и прижала к себе. Так он стоял долго-долго, а когда наконец-то высвободился, увидел, что бабушка смотрит на дом Карлтона и лицо её наливается гневом.

Она рассердилась ещё больше, когда в мешке с подарками, который ему дали в гостях, оказались какие-то противные существа. Оскар высыпал их на стол в кухне и увидел, как они извиваются. Улитка. И мокрицы, целых три. Они поспешили уползти и спрятались за сахарницей.

Глава 3

– Замечательно, – сказала на этот раз мама Карлтона. Она открыла дверь и сверху вниз посмотрела на Оскара – высокая женщина с мобильником в руке.

– Лёгок на помине.

– Лёгок на помине? – переспросил Оскар.

– Ой, – запнулась мама Карлтона, покрепче затянула халат и нахмурилась. – Я думала, это Амазон. Доставка. Мяч для йоги. Но ведь ты же не курьер, верно?

Оскар покачал головой. Мама Карлтона вздохнула, словно он был в этом виноват.

– Стыд-позор. Уж лучше пусть роботов посылают, чем детей, надеюсь, они до такого не додумаются. Чем я могу тебе помочь?

Оскар сглотнул.

– А Карлтон… дома?

– Что? Ах, ну да, но… – мама Карлтона хотела было спросить, что Оскару от него нужно, но потом просто пожала плечами. – Карлтон! – позвала она, обернувшись в дом. – К тебе тут пришли. Подожди здесь, – велела она Оскару, хотя он и не собирался входить.

– Чеготыхочешь? – спросил минуту спустя Карлтон. Он остановился на пороге и, точь-в-точь как его мать, сложил руки на груди. – Ну?

И правда. Чего он хотел? Оскар понятия не имел. Он сам не понимал, зачем сюда явился, просто захотелось.

Может, это всёлев?

Появился в доме Оскара – и вот, пожалуйста!

Настоящий лев, который читал ему «Мак и Пропавший Грузовик»пять раз подряд.

Это просто смешно. Наверное, это какой-то странный сон, поэтому мама Карлтона ничего и не заметила. И вот Оскар стоит на холоде, а Карлтон с ухмылкой поглядывает на него, и на его худом бледном лице явно читается досада, от чего Оскар сперва замирает как вкопанный, а потом поворачивается и уже готов дать дёру.

Но останавливается.

Потому что в лице Карлтона что-то… меняется.

Маленькие тёмные глазки, сузившиеся от злости, начинают вдруг вылезать из орбит. Скривившийся рот внезапно приоткрывается, когда раскатистый голос за спиной Оскара произносит:

– Думаю,он хочет,чтобы ты встретилсясо мной.

Лев сделал шаг вперёд и встал перед Карлтоном. Тот застыл на месте, когда косматая голова слегка опустилась и зверь встретился с ним взглядом. Лев немного подался вперёд и желтоватый пар его дыхания вылетел прямо в лицо мальчика. У Оскара перехватило дыхание. Лев разинул пасть – огромную пасть с огромными потемневшими клыками – так что стало видно, что на чёрных, словно резиновых, дёснах одного не хватало (но это не умаляло грандиозного зрелища).

Оскар вздрогнул, руки сами собой потянулись закрыть глаза, но тут он сообразил,

Нет.

Он емуулыбался.

– Приятно с тобой познакомиться, – сказал лев.

Когда Карлтон не ответил, лев нахмурился.

– Я сказал: «Приятно. С тобой. Познакомиться».

Но Карлтон снова ничего не ответил. Вместо этого, он отступил на пару шагов – назад, а потом в сторону, будто выполняя какой-то официальный танец.

А затем, словно папина куртка, соскользнувшая со спинки стула, медленно осел на пол.

Глава 4

– Ну и манеры! – пробормотал лев, удаляясь от дома по дорожке. Оскар с трудом за ним поспевал. – Всё чаще замечаю их отсутствие. Конечно, я понимаю: в наш современный век, но неужели так трудно поздороваться и спросить «Как поживаете?» Лев со вздохом оглянулся на Оскара. – Возможно, ты при случае напомнишь об этом своему другу.

– Вовсе он мне не друг, – буркнул Оскар. – Ему пришлось пригласить меня на день рождения, раз мы соседи. Он сам так сказал. Вообще-то он опять пригласил ме-ня, на следующей неделе, но что на этот раз…

Но лев уже не слушал. Он остановился в конце подъездной дорожки, вытряс мелкий гравий из лап и оглядел улицу.

Оскар тоже посмотрел сквозь деревья и кусты на простиравшийся за ними луг Блэкхита. Вдали ехали машины. А невдалеке бегун промчался мимо женщины в костюме, которая что-то писала в телефоне. Проехал велосипедист. Казалось бы – обыкновенное утро, но на самом деле нет. Родители. У Оскара снова защемило сердце: они исчезли. Их… больше нет. Вот именно. И визит к Карлтону ничего не изменил. Он по-прежнему не знал, что делать, и совсем было пал духом, но тут увидел такое, отчего замер на месте и ему стало ещё хуже. Мимо прошла мама с двумя детьми.

Она вела их в школу.

А кто отведётего?

Оскар ещё ни разу не ходил в школу один. От одной мысли об этом у него засосало под ложечкой. Ему ведь придётся переходить дорогу (и не одну). А что, если встретятся собаки без поводков (он боялся собак)? Да и помнит ли он вообще дорогу?

Значит, придётся льву проводить его вместо родителей – другого выхода нет. Но сможет ли он? Такой огромный, выше Оскара, и такой длиннющий! И он всё-таки лев! Жители Блэкхита раскричатся, как ненормальные, или попадают на землю, как и Карлтон (которого Оскару теперь стало немного жаль).

Так что же ему делать?

Оскар собрался было спросить об этом льва, но ничего не вышло – обернувшись, он увидел, что лев исчез.

Ну и ну!

Оскар рассердился. Только что лев сам сетовал на плохие манеры, а теперь вот взял и бросил его одного. Оскар вздохнул и хотел уже отправиться на поиски льва, чтобы сделать тому выговор, но тут знакомый голос проворчал:

– Осторожнее!

Оскар мигом обернулся. Раз. И ещё. Он собирался повернуться и в третий раз, но тут тот же самый голос сказал:

– Да посмотри жевниз!И поосторожнее, а не то меня раздавишь.

У своих ног Оскар увидел большого блестящего жука.

Такого же величественного, как и лев, но только на свой размер. Оскар присел на корточки, чтобы рассмотреть его. Тело у жука было чёрное и гладкое, а по бокам торчало по три лапы. Мощная голова – темнее, чем тело – выглядела весьма грозно, но не столь угрожающе, как два рыжих рога, похожих на огромные челюсти величиной почти со всего остального жука.

Оскар посмотрел на жука и уже собрался продолжить поиски, как вдруг его осенило.

– Да, – сказал лев, – я могу превращаться.

– Ты можешь…?

– На время. Превращаться в кого-нибудь ещё, – объяснил лев и пошевелил рогами. – А теперь будь хорошим мальчиком и подними меня. Ты спрашивал, люблю ли я птиц. Эти зяблики совершенно безобидные, но вот вороны – другое дело, а на этом лугу их видимо-невидимо. Пойдём отсюда!

Оскар сперва зажмурился, но потом протянул руку.

Если в школу тебя провожает жук-олень (который на самом деле лев), тебе, ясное дело, будет немного не по себе, но Оскар постепенно привык.

Жук-лев в его правой руке так щекотался, что пришлось попросить его не слишком шевелить рогами. Жук поуспокоился, но всё равно странно было слышать, как он говорит зычным звериным рыком. Голос у льва не изменился, в отличие от тела, но теперь, казалось, звучал прямо у мальчика в голове.

Но Оскар и к этому привык. Скоро он присоединился к родителям и детям, которые шагали гуськом по направлению к школе и как раз завернули за здание вокзала. Оскар было обрадовался: так он без труда доберётся до школы, но тут заметил, что одна женщина внимательно на него смотрит. Мама Джулии. Оскар быстро сообразил:ей кажется,будто он идёт один.

– Пока, папа! – крикнул он, обернувшись к проносившимся по дороге автомобилям.

Мама Джулии кивнула и улыбнулась, и Оскар зашагал дальше. Но вскоре ему снова пришлось остановиться, к горлу подступил комок: он понял, что сделал вид, будто кричал «до свидания» кому-то из своих родителей. Вот бы так и было на самом деле! Но их нет. И бабушки тоже.

Входя в школьные ворота, он горько вздохнул, и у него защипало глаза от слёз. Возможно, он и расплакался бы, если бы мистер Паркер ни сказал, щёлкнув пальцами:

– Поторопись, Оскар.

На этот раз строгий тон учителя его даже порадовал.

Через две минуты он был уже наверху в своём классе, вокруг валялись портфели, стулья были выдвинуты. Он снял куртку и, сев за парту, прошептал в сжатую ладонь:

– Куда мне тебя деть?

– В коробку от футбольных карточек.

У Оскара и правда лежали в рюкзаке такие карточки (вот только откуда лев об этом узнал?). Он высыпал карточки с футболистами, и жук забрался в пустую коробку.

– Что станешь делать?

– Посплю, – ответил жук-лев. – Отдохну после утренних хлопот.

Его рога раздвинулись, словно жук зевнул. Оскар убрал коробку в рюкзак.

– Оскар, смотри, пожалуйста, на доску, – сказал мистер Паркер.

И начался обычный школьный день. Сначала они писали (предложения, начинающиеся с наречий). Потом считали (числовые пирамиды). Оскар пересел за другую парту, чтобы быть рядом с Джулией, это её мама тревожилась о нём по пути в школу.

Когда прозвенел звонок, Оскар заглянул в рюкзак, но в коробке из-под карточек вроде было тихо. Перемена прошла нормально, если не считать того, что Оскар на полной скорости чуть не врезался в Карлтона, который гнался за футбольным мячом. Карлтон затормозил, уставился на Оскара

Потом побежал прочь.

После перемены тоже всё шло как обычно (снова математика). Когда прозвенел звонок на обед, Оскар встал и покосился на тех, кто приносил с собой из дома готовые завтраки, они открывали свои рюкзаки возле окна. Ему часто хотелось быть одним из них. Обычно у них были всякие вкусности вроде печенья «Вагон Виллз» или батончиков «Пингвин». Некоторым родители писали забавные записочки. Частенько он развлекались тем, что кидали другим детям в окно картофельные чипсы. Но на этот раз Оскар с облегчением подумал: кто бы теперь собрал ему завтрак? Так бы он и остался голодным.

Оскар поспешил в столовую, где рассеянно поковырял ложкой куриное карри. А потом помог мисс Мейсон в библиотеке. Он совсем забыл о жуке-льве, пока у него вновь не кольнуло сердце.

Мисс Майсон спросила, в чём дело, но Оскар не ответил, а только вздохнул: этим утром лев проводил его в школу. Ну а после уроков? Утром он так обрадовался, что всё обошлось, и забыл предупредить льва, чтобы тот ждал его после школы и отвёл домой. А вдруг жук-лев уже проснулся, и ему стало скучно? Что, если он уполз по своим жучиным делам или отправился домой, чтобы стать снова львом? Вдруг он забыл про него?

Оскар в панике бросился в класс, рывком открыл рюкзак, достал коробку и хотел заглянуть в неё, но вдруг замер.

Он услышал звук: из коробки доносилось какое-то сопение. Оскар не сразу понял, что это. А потом догадался.

Храп.

Оскар улыбнулся. И решил, что когда-нибудь припомнит это льву и назовёт его лежебокой.

Но улыбка его скоро исчезла.

Мистер Паркер подошёл к доске: темой следующего урока было тело человека. Они уже изучили про дыхание и кровообращение, Оскару это было интересно. Но на этот раз темой стала…

Пищеварительная система.

Мистер Паркер кликнул, и на белой доске появилась картинка: рот и большая трубка с подписью oesophagus, она спускалась вниз – в желудок, как догадался Оскар без объяснений. Человеческий желудок, а не львиный, но всё равно. Мистер Паркер стал рассказывать, как пища подвергается обработке желудочными соками, но Оскару совсем не хотелось про это слушать. Он с трудом высидел до конца и вздохнул с облегчением, когда объяснения закончились.

Но не тут-то было, потому что под конец мистер Паркер объявил:

– А теперь, достаньте, пожалуйста, постеры с вашими проектами.

Глава 5

У Оскара вдруг пересохло во рту. А потом он похолодел.

Мистер Паркер повернулся к нему.

– Оскар? – нахмурился учитель. – В чём дело?

А всё было проще простого. Оскар сделал свой проект. Столько времени над ним трудился! Нарисовал Амелию Эрхарт[2] и её самолёт. Они делали постер накануне вечером вместе с папой, он ещё одновременно проверял всякие важные письма у себя в компьютере. Когда всё было готово, мама повесила постер сохнуть в сушильный шкаф. И, конечно, собиралась достать его оттуда утром и не виновата, что этого не сделала. Но всё-таки лучше бы она положила его вечером на батарею у входной двери – тогда бы Оскар егонаверняка заметили положил в рюкзак. Но – сами понимаете почему – он не мог объяснить всё это учителю.

Мистер Паркер ни за что бы не поверил, что его родители… что вместо них у него теперь лев, да ещё меняющий обличье! К тому же Оскар вообще частенько что-нибудь забывал. Спортивную форму. Бланки разрешений на участие в школьных экскурсиях. Читательский дневник.

Вообще-то об этом мистеру Паркеру следовало разговаривать с его родителями, думал Оскар, однако не их грозили оставить в классе на перемене, а его. Сколько раз он уже пропускал перемены – это нечестно! А ещё мистер Паркер мог поставить тебя перед всем классом, и стой потом до конца урока, чтобы все на тебя таращились.

Оскар с тревогой оглядывался по сторонам, пока все другие выуживали свои постеры из портфелей. Ученики раскладывали их на партах, показывали друг дружке и весело болтали. Но мистер Паркер не смотрел на них, он сверлил взглядом Оскара. Наверное догадался, что тому доставать нечего.

Учитель вышел из-за стола, бочком протиснулся между первыми партами и направился к Оскару. Вот он уже склонился над ним, упёр руки в боки и нахмурился, изображая возмущение.

– А где твой постер? – спросил он.

Оскар сглотнул и хотел промямлить что-то в ответ, но не успел.

Вдруг раздался крик.

Это кричала Джулия – одна из тех, кто приносил с собой завтраки из дома. Оскар видел, как она с Мириам и Хло швыряла на перемене из окна колечки картофельных чипсов. Когда мистер Паркер вошёл в класс, девочки быстренько это прекратили, но несколько колечек так и остались лежать на карнизе. Наверное, девочки надеялись незаметно убрать их, когда учитель отвернётся, но, похоже, такого шанса у них не оказалось.

А теперь уже было поздно.

Чайка была ОГРОМНАЯ. Оскар и не знал, что они могут быть такими большими – белая грудь, чёрные крылья и хищный жёлтый клюв с рыжей окантовкой. Птица устроилась на карнизе и клевала колечки. Крик Джулии испугал её, она торопливо запрокинула голову и проглотила уже схваченное колечко, а потом заглянула в класс сквозь стекло.

Джулия отшатнулась в испуге и задела пакет с чипсами, который лежал у неё на парте (спрятанный за пеналом). Колечки раскатились во все стороны. Чайка это заметила и оживилась: захлопала гигантскими крыльями и принялась стучать клювом в стекло.

Окно распахнулось.

Джулия его неплотно закрыла!

Птица снова взмахнула крыльями – и прыгнула в приоткрытое окно прямо на парту Джулии, та отпрянула, а за ней и Фостер с Исмаилом, которые сидели рядом. Все трое завизжали, а птица схватила красный пакет с чипсами и тряхнула его так, что высыпались остальные колечки.

Чайка набросилась на них, но не учла, что крышка парты гладкая и скользкая. Она поскользнулась и, чтобы не врезаться в стул Фостера, снова замахала крыльями, отчего взлетела в воздух и пронеслась по классу. Дети пригибались и кричали, стулья падали, а постеры разлетелись во все стороны. Птица развернулась в воздухе, она явно искала, как ей вылететь из класса. Приземлившись на парту, она снова заскользила и опять взмыла под потолок, где запуталась в перекрещённых верёвках, на которых висели поделки предыдущих проектов. Здоровенные драккары викингов попадали на пол, а чайка вновь пошла на снижение и спикировала на этот раз на парту Оскара. Она

Мистер Паркер тоже был в панике. Он махал руками сильнее, чем птица, и бегал туда-сюда, а чайка тем временем, сделав ещё круг, опрокинула шесть макетов вулканов из папье-маше и картонный лондонский Тауэр. Наконец учителю удалось распахнуть дверь.

– Вон! – прорычал он, и весь класс, толкаясь, устремился в коридор, а потом вниз по лестнице, где снова началась давка, но тут подоспел мистер Паркер.

– Успокойтесь сейчас же! – велел он, убедившись, что никто не пострадал. – Ваши проекты мы проверим в понедельник, хорошо?

Все были за, особенно Оскар. Он сиял от радости, впрочем, как и почти все остальные. Это было так здорово! Только Джулия, кажется, расстроилась. Она всё плакала и плакала, но Оскар подозревал, что не из-за испорченного постера. Может, просто хотела отвлечь внимание мистера Паркера, чтобы тот не догадался, что это она рассыпала чипсы.

Глава 6

– Ну и повезло же тебе, – сказал жук-лев, когда Оскар рассказал ему, что случилось. Они возвращались домой через Блэкхит.

Оскар кивнул.

– Ага. Представляешь – меня спасла чайка!

– Надо же.

Оскар раскрыл ладонь и, нахмурившись, посмотрел на блестящего жука.

– Ты мог бы и помочь, а не спать весь день.

– Думаешь?

– Да.

Оскар отвернулся и стал смотреть на танцующую траву. На лугу было полно ворон, но и чаек тоже немало.

– Интересно, какая из них? Я бы охотно сказал ей спасибо.

– Хм, – хмыкнул жук-лев.

И тряхнул головой, словно Оскар и в самом деле был тот ещё недотёпа.

– И правда, какая? – пробормотал жук.

Глава 7

Вернувшись домой, Оскар остановился в коридоре и прислушался. Он надеялся услышать голоса в гостиной или звяканье кастрюль на кухне. Но в доме царила абсолютная тишина, было в ней что-то напряжённое и гнетущее.

Оскар вдруг понял, что ни разу до этого не оставался в доме один, всегда кто-нибудь из родителей был рядом. Он замер и пристально посмотрел на самый верх лестницы. Но тут жук-лев попросил спустить его на кухонный пол.

Оскар выполнил просьбу, тогда жук кольнул его рогами, чтобы он отвернулся. А когда Оскар наконец посмотрел на него, перед ним снова стоял лев и казался даже больше, чем с утра. Зверь был выше холодильника, который он открыл передней лапой, чтобы достать бутылку молока. Когда лев попытался налить молоко в стакан, бутылка в его лапах так задрожала, что Оскар налил его сам. А потом взобрался на табуретку и потянулся к банке с печеньем.

– Сколько мне можно взять? – спросил он, глядя на покрытое блестящей глазурью шоколадное печенье.

Лев пожал плечами.

– Сколько хочешь.

– Здорово, – обрадовался Оскар. Мама с папой наверняка сказали бы: не больше двух. Он взял четыре и положил их на тарелку.

– А теперь, – сказал лев, когда Оскар доел печенье, – хочешь ты или нет, но давай почитаем «Мак и Пропавший Грузовик».

– Да! – закричал Оскар и побежал наверх за книгой.

Они уселись на диван в гостиной и стали читать. На этот раз история звучала иначе. Вроде всё, как всегда, и в то же время по-другому. Она стала словно более реальной и жизненной.

Это потому, подумал Оскар, что и он тоже остался один – совсем как Мак. Сначала бабушка, а теперь ещё и… Пусть у Мака родители и не исчезали – просто его брат и сестра не захотели с ним играть – но и он в конце концов остался один. И если Оскар нашёл льва, Мак нашёл Пропавший Грузовик. А раз Маку это помогло, то –может быть– и у него всё наладится.

Книжка увлекла Оскара даже больше, чем обычно, но скоро он почувствовал, что проголодался. И тогда снова невольно вспомнил о родителях – как отец напевал под музыку, когда готовил ужин. А вот Оскар не только в школу никогда один не ходил, но и ужин себе ни разу сам не готовил. Но беспокоился он напрасно. Лев отложил книгу, и Оскар пошёл за ним на кухню.

В морозилке нашёлся пастуший пирог[3], который мама приготовила впрок на прошлой неделе. Оскар не сказал, что уже недавно ел пастуший пирог, потому что он ему нравился, и к тому же ему не хотелось показаться неблагодарным. Лев попытался прочитать крошечные надписи на панели микроволновки, но не смог их разобрать.

Тогда Оскар сбегал наверх и принёс ему очки для чтения.

Когда лев попробовал включить микроволновку, Оскару, как и с бутылкой молока, пришлось ему помочь. Сперва у льва ничего не получалось: лапы у него были слишком большие, и он не мог нажать так, чтобы дверца открылась. А что дальше? Хотя лев и прочитал инструкцию, вид у него всё равно был озадаченный.

– Мама просто нажимает несколько раз нижнюю кнопку, – подсказал Оскар.

И сам так и сделал. А потом ему пришлось вынимать горячую тарелку, потому что лев не смог натянуть на лапы рукавицы-хваталки. Оскар поставил пирог на стол и замер в нерешительности.

– Что не так? – спросил лев.

– Ну… – начал было Оскар, но ему не очень-то хотелось отвечать. На самом деле не хватало гарнира: брокколи, или моркови, или хотя бы цветной капусты (фу!). – Ты не приготовил никаких… овощей.

– А ты хочешь овощей?

– Ну…

– Овощи – такая гадость. Поверь мне. Но если ты настаиваешь.

– Нет! – поспешил сказать Оскар, жестом остановив льва. – Всё в порядке. Я обойдусь. А какой у нас пудинг на десерт?

– Никакой.

– Никакой?

– Хотя, может, тебе понравится та твёрдая шутка, которую я нашёл в холодильнике. – Кажется, она называется мороженое. Там оно разных сортов.

– Это тоже подойдёт, – согласился Оскар.

Умяв пастуший пирог, он съел потом три шарика мороженого – шоколадного, малинового и лимонного сорбета. Закончив ужин, он хотел сам убрать миску и тарелку в посудомоечную машину, но передумал. Решил, что льву надо потренироваться, и оставил это для него.

Но тут вдруг Оскар почувствовал себя как-то странно. Нет, с желудком всё было в порядке. Просто он вдруг вспомнил, что родители никогда бы не разрешили ему есть мороженое, пока он несъест овощи.Это было важно, но Оскар не знал – почему, так что просто пошёл вслед за львом в гостиную, где они снова забрались на диван.

Но теперь лев не собирался снова читать «Мака и Пропавший Грузовик».

– Ну, пожалуйста, – взмолился

– Ладно, перед сном.

Оскар нахмурился.

– А разве пора ложиться спать?

– Конечно, нет.

– Тогда что мы будем делать?

– Давай сделаем кое-что для меня.

– Длятебя?

– Да. Догадайся, где я живу?

Вопрос удивил и озадачил Оскара. Он совершенно об этом не задумывался. Ему своих проблем хватало.

– Ну, такие, как я. Львы. Где живут львы?

– В зоопарках?

– Ну, нет.

– В кустах…? – предположил Оскар.

– Подумай ещё.

– В… логове?

– Вот именно. И мне его очень не хватает. Вот я и подумал: почему бы нам не сделать…

– Логово? Давай! – обрадовался Оскар.

И они взялись за устройство логова.

Глава 8

Родителям Оскара не очень-то нравилось, когда он устраивал логово. Из-за этой затеи беспорядка было не избежать, а беспорядок они не любили. Оба. Оскар этого не понимал: где беспорядок – там и веселье. Но теперь родителей не было, а лев на беспорядок внимания не обращал. И это было здорово.

Так что Оскар начал двигать мебель. Он сбросил бельё с решётки для сушки и поднял максимально вверх крутящийся стул у пианино. Сбегал наверх и принёс одеяла. Потом – подушки и простыни. Затем достал из чулана под лестницей корзинку с прищепками (и ладильную доску в придачу).

И вот у них со львом появилось логово – оно заняло почти всю гостиную! Но лев пожаловался, что не больно-то в нём удобно, тогда Оскар приволок спальные мешки, принёс нарядное покрывало с родительской кровати и своих плюшевых мишек, а ещё – банные полотенца и халаты из ванной. Наконец логово было готово, получилось отлично, но Оскар покачал головой.

– Ох, и повозиться придётся, чтобы убрать всё это, – вздохнул он.

– Убрать? – переспросил лев, раскладывая подушки.

– Ну да. Мама с папой любят, чтобы всё в доме было на своих местах. Так что каждый вечер приходится всё убирать обратно, такая канитель, – проворчал Оскар.

– Не понимаю, зачем нам… – с сомнением произнёс лев.

– Правда?

– Ну да, раз ты собираешься здесьспать.

– Что?

– Спать здесь, – повторил лев, как ни в чём не бывало.

Оскар ушам своим не поверил. Спать в логове? Он ещё разок переспросил: вдруг ослышался. Но лев подтвердил: так и есть. Тогда Оскар, пока лев не передумал, пулей метнулся к себе в комнату, притащил матрас со своей кровати и уселся на нём. Он даже не стал ныть, когда лев сказал: «Зубы». Послушно поднялся ещё раз наверх, почистил зубы и надел пижаму.

Спустившись вниз, он обнаружил, что лев занавесил все окна, но не выключил главный свет – для этого надо было повернуть светорегулятор. Оскар сделал это за него.

Лев переставил лампу с тумбочки в логово. Когда он включил её, логово наполнилось мягким сиянием и стало очень уютным. Оскар забрался внутрь, и лев следом. Логово было в самый раз для них двоих (хотя львиный хвост торчал наружу). Оскар притулился ко льву, пока тот читал ему. Когда мальчик начал зевать, лев отложил книгу. Оскар завернулся в своё пуховое одеяло.

– А где ты будешь спать? – спросил он.

– На диване, – ответил лев. – Я вылезу, когда ты заснёшь, ладно?

Оскар ответил «ладно» и закрыл глаза. Засыпая, он слышал как рядом, порыкивая, шумно дышит лев. Дыхание у него было всё ещё немного вонючее, но Оскар, похоже, привык. Так даже спокойнее, подумал Оскар и улыбнулся. Но тут вернулось то прежнее чувство – как тогда, когда он вспоминал про родителей и про овощи.

Теперь он понял.

Ну и денёк!

Да, онплохоначался. Что было, то было. Но зато потом лев так здорово прочёл ему «Мака и Пропавший Грузовик». И приструнил Карлтона – мама и папа Оскара на такое никогда не решились бы. Они только всё обещали «поговорить с его родителями».

И ещё они вечно забывали про школьные задания Оскара. А лев в два счёта решил проблему с его проектом – ведь это он был той самой чайкой, догадался Оскар. Он спас его от наказания и позора. И вдобавок позволил съестькучупечений и мороженое,не заставляяесть овощи. И устроил потрясающее логово! И что ещё чудеснее: за весь день он не отвлёкся ни разу ни на документы, ни на телефонные разговоры, ни на «очень-очень важные мейлы».

Оскар вздохнул – вывод напрашивался сам собой, как это ни тяжело было признать. Конечно, ему бы хотелось, чтобы то, что случилось утром, не случилось. Но каков итог? Всё обернулось совсем неплохо.

Нет, правда, даже отлично.

Но, засыпая, Оскар, всё-таки подумал: а что ждёт его завтра?

Глава 9

Утро. Слишком светло.

Приходится прищуриться.

Странный потолок.

Ах, да – он же не у себя в кровати.

Он в логове.

А лев?

Кажется, на диване его нет, в комнате слишком тихо. Выбравшись наружу, Оскар убедился – так и есть, но заметил, что лев приготовил ему одежду: рубашку, шорты, носки – и удивлённо покачал головой. Как же лев узнал, что у него сегодня футбол?

Оскар услышал шум в кухне и, надев форму, отправился туда, чтобы спросить – но сразу забыл об этом. Лев в переднике стоял у плиты.

– Доброе утро, – сказал он. Оскар нахмурился.

– Что ты делаешь?

– Ну, – лев держал зубами мутовку и мешал что-то в миске, – я не могу допустить, чтобы ты снова жевал эти сухие ногти.

Сперва Оскар не понял, а потом догадался:

– Ты имеешь в виду хлопья?

– Так что я решил сам приготовить…

– Что?

– Блинчики.

Блинчики! Ого!

Оскар никогда не ел блинчиков на завтрак, потому что его родители «не переносили глютен». Зато теперь, накормив Фредди, он съел у себя в логове четыре блина, намазав каждый шоколадной пастой (а она откуда взялась?). Он пролистал ещё пару раз «Мака и Пропавший Грузовик», потом поднялся наверх и почистил зубы, а затем забежал в свою комнату посмотреть на часы.

– Нам пора! – крикнул он, сбегая по лестнице.

Лев уже поджидал его внизу. Он вытянул лапу, в которой на одном кривом когте болтались связанные шнурками футбольные бутсы. Оскар осторожно взял их.

Было морозно. Когда Оскар открыл дверь и вышел на улицу, в лицо ему дунул порыв ледяного ветра, словно хотел о чём-то предупредить. Оскар остановился и оглянулся, пытаясь вспомнить: что он мог забыть.

Что-то. Да. Определённо он что-то забыл, но что именно?

Он наморщил лоб, надеясь, что ответ придёт сам собой. Но вдруг

Бабушка любила не только птиц, а вообще всех, кто летает. Во время Второй мировой войны её отец был лётчиком, она даже собиралась отвезти Оскара и показать ему, на каком самолёте он летал. Оскар не помнил, куда именно, но это неважно. Всё равно теперь он уже не узнает. Никогда.

Оскар почувствовал, как рот его сам собой раскрывается, а внутри снова разгорается вулкан, но извержения не случилось.

Из-за щегла.

В этот миг птичка вспорхнула с кормушки и улетела на дерево, откуда вмиг исчезли все зяблики. Это показалось Оскару странным. Почему щегол так их испугал? Он оглянулся на дверь. Может, это лев вышел на крыльцо и спугнул их. Но на пороге никого не было.

Кивнув самому себе, Оскар опять повернулся к щеглу, который снова вспорхнул и перелетел на другое дерево – дальше по дороге. Снизу на крыльях у него была тёмная пушистая каёмка, немного похожая на львиную гриву. Оскар не спускал с птицы глаз, пока закрывал дверь.

Он уже догадался, что к чему. И пошёл вслед за щеглом по улице. Птица летела на одно дерево впереди него. Так они прошли по дороге мимо стадиона Блэкхита и парковки, где люди вылезали из своих машин. Утро было серое и холодное. Оскар изо всех сил старался не вспоминать о бабушке, а думать только о футболе. В нём росло радостное предвкушение, он даже мысленно обвёл мяч вокруг фонарного столба и забил воображаемый гол. Вот за что он любил футбол: бег и крики на время помогали забыть про всё остальное. И ему не надо было думать ни о чём другом.

Оскар увидел команды, разминавшиеся на траве у церкви, и прибавил ходу. Но ему пришлось остановиться у бордюра и подождать, чтобы щегол-лев сел ему на плечо. В голове прозвучал его голос: «Иди».

Оскар перешёл дорогу, а щегол-лев перелетел на ветвистое дерево, что росло впереди. Оскар промчался мимо него и мимо команды в синей форме, а потом мимо той, что в жёлтой, которая занималась разминкой. И наконец увидел впереди свою команду, собравшуюся в ярко-красный круг. Мальком, их тренер, стоял в центре и махал рукой вверх-вниз, словно хотел разрубить пополам кирпич. Он что-то сосредоточенно объяснял и не заметил, как подошёл Оскар – так и продолжал говорить о прессинге и ведении мяча и о том, как важен этот первый матч.

Его результат, так говорил Мальком, может определить весь сезон. Он посмотрел на каждого игрока по очереди, словно хотел убедиться, что они понимают, что должны делать. А они все смотрели в ответ на Малькома и кивали. Оскар тоже был готов выполнить любую команду. Но Мальком дошёл до него и поморщился:

– Ох, а ты что здесь делаешь? – спросил он.

Оскар не понял, что он имеет в виду.

– Ну, футбол, – сказал он.

– Ну, конечно, футбол, – рассмеялся Мальком и снова поморщился. – Вы разве не получили мой мейл?

– Я…?

– Не ты, твои родители.

– Ну…

– Я отправил его в пятницу утром.

– В пятницу…? Нет… Может быть… Понимаете…

– Дело в том, что, когда игроков слишком много, невозможно следовать системе. Ты… – Мальком запнулся. К ним по траве бежал Исмаил, а следом его мама. Мальком упёр руки в боки.

– Наконец-то. Явился. У меня из-за тебя чуть сердечный приступ не случился. Я же сказал: без четверти. Ну, ладно. Итак, сегодня у нас очень ответственная игра, и балласт нам не нужен. Нам надо…

– Мистер Мальком? – окликнул его Оскар. Тренер зыркнул на него.

– Ах, да, Оскар. Слушай, нужно всё-таки читать мейлы. Состав сегодняшней команды был объявлен на прошлой неделе. Может быть, нам удастся включить тебя на следующий матч.

– Следующий?

– На следующей неделе. Я хочу сказать: может быть. Окей?

– Но…

Но Мальком уже не слушал. Он пустился в объяснения тактики, а потом велел всем следовать за ним. Оскар тоже было побежал, но Мальком оглянулся на него.

– Нет, Оскар. Не в этот раз. Скажи родителям, пусть читают свои треклятые мейлы!

И Оскар так и остался стоять, а вся команда побежала дальше. Вдруг Мальком наклонился и потрогал траву, а игроки, бежавшие за ним, не успели затормозить и попадали, словно домино. Мальком рявкнул на них, а потом принялся расставлять конусы, размечая площадку для предварительной тренировки.

Оскар представил, как вот-вот начнётся матч: родители, собравшись за боковой линией, будут подбадривать своих детей, Исмаил забьёт гол и все, ликуя, кинутся обнимать друг дружку.

Он поискал взглядом щегла-льва.

Но где же он? Вот сейчас лев нужен был Оскару. Очень-очень нужен – но тот как в воду канул. Оскар посмотрел во все стороны – напрасно. Когда Мальком собрал команду для последних инструкций, Оскар совсем было сник. Но вдруг заметил, что у ног тренера скачет какая-то птица.

Ворона.

С блестящими перьями.

Мальком отчитывал Фостера, который не сумел правильно зашнуровать бутсы. А ворона – так показалось Оскару – чего-то ждала. Потом она вдруг вспорхнула и полетела к Малькому.

Оскар затаил дыхание. Широко раскрыв глаза, он следил, как ворона набирала скорость. Ну конечно! Это он! Вот сейчас стащит у Малькома очки. Или накакает на него. Сбросит большую белую гадкую какашку прямо Малькому на голову.

Оскар сжал кулаки и ждал – но ничего не случилось. Ворона пролетела мимо и, каркая, приземлилась возле дорожки.

Это была самая обычная ворона.

А щегол-лев преспокойно сидел на мешке с формой.

Глава 10

– Оскар, а ты что, не со всеми? – спросил щегол-лев.

Оскар покачал головой.

– Что случилось?

Оскар рассказал льву, что его не взяли в команду. Даже как запасного. Он ожидал, что лев придёт в ярость, а ещё лучше – захочет отплатить. Но – ничего подобного! Щегол-лев сказал только:

– Ну и замечательно!

– Что? – переспросил Оскар. –Замечательно?

– Конечно! Значит, мы свободны.

– Что…?

– Я имею в виду – от футбола. Неплохая

Оскар нахмурился.

– А чем мы займёмся?

Но щегол-лев не ответил. Просто развернулся и полетел, порхая над травой, в сторону Гринвич-парка. Но всё-таки сбросил какашку: совсем маленькую, и она попала на куртку, которую кто-то оставил возле чехла для колышков.

Глава 11

От этой какашки Оскару полегчало. Немного. Он узнал куртку Малькома. Оскар припустил по дорожке следом за щеглом-львом, потом перешёл дорогу и оказался в Гринвич-парке. Он решил, что они направляются к игровой площадке – там, конечно, можно поиграть, но футбола это не заменит. Однако щегол-лев устремился в другую сторону – к воротам в дальнем конце, а оттуда – к Национальному военно-морскому музею.

Оскар вздохнул. Щегол-лев, конечно, не мог этого знать, и, пожалуй, не стоило ему говорить, но он ужебылв военно-морском музее. И не раз: у родителей был годовой абонемент. Они ходили туда в дождливые дни, и он нагляделся на все корабли и вдоволь наигрался на детской площадке. Модель спасательной шлюпки там, конечно, отличная. Может, щегол-лев именно её имел на примете. Только одна проблема: птицам нельзя залетать в музей.

Оскар хотел предупредить об этом щегла-льва, но тот куда-то исчез. Оглядываясь по сторонам, Оскар подошёл к входу. И тут заметил жука-оленя. На земле у больших стеклянных дверей. И застыл в нерешительности. Ворона на футбольном поле не была львом – может, и это обыкновенный жук?

Но жук-олень помахал рогами:

– Да подними же меня!

Оскар послушался.

Они вошли в музей. Жук-лев (в левом кулаке Оскара) велел мальчику идти прямо, потом повернуть налево. Оскар удивился: так ни к спасательной шлюпке, ни к игровой площадке не пройти. Он оказался в тёмном зале. Здесь совсем не было детей – только взрослые. Они вели себя очень тихо: рассматривали витрины и читали этикетки. Это точно не лучше футбола, и Оскар решил, что они с жуком-львом просто пройдут мимо в какие-то другие залы.

Но через пару шагов жук-лев вдруг сказал: «Стоп».

Оскар послушно остановился. Вокруг было ещё больше витрин и информационных панелей. Одна – рядом с портретом какого-то человека, у которого была только одна рука. На его форме было много медалей. А треугольная шляпа была похожа на ломтик плавленого сыра, по крайней мере, так показалось Оскару. Рядом в стеклянной витрине висел синий мундир с разорванным плечом и старые лосины, которые даже не потрудились почистить.

Оскар огляделся: зачем жук-лев вздумал привести его сюда? Впрочем, впереди было кое-что поинтереснее: интерактивный дисплей. Подойдя поближе, Оскар разглядел, что это макет старинного морского сражения – Трафальгарской битвы. Между англичанами и объединённым флотом Испании и Франции, так было написано. Электронные корабли разных цветов выстроились друг напротив друга, если их коснуться – всплывала информационная справка.

Какой-то мужчина дотронулся до корабля, и появилась надпись, сообщавшая, что это флагман французско-испанской эскадры – «Бюсантор». Так же появилось его изображение с дополнительными сведениями. Оскар тоже решил попробовать и коснулся корабля с другой стороны. Оказалось, что это английское судно. Надпись гласила:

«Тенерер».

Трехмачтовый линейный корабль. Семьсот пятьдесят человек команды. Девяносто восемь орудий.

Оскар убрал палец, надпись поблекла и исчезла.

Здорово.

И правда, совсем неплохо. Он ещё почитал о битве и узнал, что «линейный корабль» – это судно, у которого пушки на двух палубах, и он находился на передней линии сражения. Интересно, или, скорее – должно было быть интересно, но на уроке. А ведь была суббота! И он должен был играть в футбол! Это первый в году матч их лиги. Конечно, Оскар не больно хороший игрок, он сам это знал. Но он же был на всех тренировках, ни одной не пропустил! Его вполне могли бы включить в команду. Хотя бы запасным. Он бы не возражал, главное – участвовать. А вместо этого он оказался здесь, в этой душной тёмной комнате и разглядывает странные экспонаты.

Но жук-лев замер в восторге.

– Вот! Посмотри на это. Ты только посмотри!

Оскар хотел спросить, на что же ему смотреть. Он почувствовал, что жук-лев дрожит от волнения и тычет рогами ему в палец – в большой палец левой руки, так что он повернулся налево – к другой картине.

Это было огромное полотно, а на нём – догадайтесь что? – корабли. Оскар вздохнул, а жук-лев был явно в восторге, он снова ткнул рогами в ладонь мальчика, чтобы тот подошёл поближе – вплотную к верёвке, которая ограждала картину.

– Ну, что скажешь? – спросил жук-лев.

А что сказать? Оскар пожал плечами. Картина, как он догадался, изображала Трафальгарскую битву – ту самую, что и на интерактивном панно. На картине было множество больших кораблей, накренившихся в разные стороны, повсюду был дым от пушечных выстрелов. Картина, конечно, хорошая, но Оскар не понимал, что так взволновало жука-льва. А тотв самомделе был взволнован. Прямо сделался сам не свой и так отчаянно бился в руке Оскара, что даже больно стало, особенно когда жук-лев разок сильно уколол его рогами.

– Ай!

Оскар разжал ладонь, и жук-лев выпрыгнул. Прямо на картину! Оскар глазам своим не верил. Есть же правила! Повсюду висели предупреждающие таблички. А экспонаты защищали стеклянные витрины. Но жук-лев вон что вытворяет! Оскар шёпотом позвал его назад, но жук-лев не обратил на него никакого внимания – так что оставалось лишь одно. Надеясь, что никто не заметит, Оскар, протянул руку за верёвку и попытался схватить жука.

Но ничего не вышло.

Потому что это был уже не жук-лев.

Глава 12

Оскар держался за верёвку. Не очень длинную. Верёвочный квадрат. На самом деле там было множество таких квадратов, соединённых вместе, – это были ванты! Оскар вскрикнул в испуге и тут же оглянулся, ожидая увидеть тихий зал и шаркающих взрослых посетителей.

Но вместо этого увидел пушечное ядро.

Оно летело прямо ему в голову.

– Пригнись!

Казалось, громкий голос прозвучал прямо у Оскара в ухе. Но его и не надо было предупреждать. Он сам инстинктивно пригнулся, и ядро пролетело мимо. Оно просвистело по палубе корабля – того самого, который он только что рассматривал на картине. Но теперь это было не на картине. Он сам лежал там на палубе.

Оскару хотелось бы понять, что стряслось, но времени не было.

Вокруг царил хаос.

Оскар повернулся. Матросы бежали. Кричали. Тянули канаты. А палуба, на которой они все

Оскар ринулся было на помощь раненому, но сокрушительный – БУМ! – сбил его с ног. Грохот взрыва донёсся снизу, а потом ещё и ещё. Оскар догадался, что это стреляли корабельные пушки. Поднявшийся дым окутал всю палубу. Оскар поглядел по сторонам, на миг он перестал что-либо различать, а когда дым рассеялся, перед ним возникла призрачная громада.

Огромный корабль был у самого их борта! Ряды его пушек изрыгали рваные всполохи рыжего пламени, за которыми сразу же следовали – БУМ! – ответы их собственных орудий.

Корабль Оскара швыряло и валило с борта на борт.

Во все стороны летели щепки. Слышны были крики. Ядра пробивали палубы и леера. А следом летели всё новые ядра – круглые и цепные, состоявшие из двух половин, они разрывали снасти, за которые он держался. Вот ядро врезалось в бочки, и те покатились. Одна толкнула Оскара, и он развернулся на месте. Палуба под ним угрожающе накренилась, и море – огромное море – словно выпрыгнуло на него.

Оскар испугался, что его сейчас смоет за борт в бушевавшие волны. Но только он заскользил в эту пенившуюся пасть, как чья-то рука схватила его за лодыжку и потянула назад, а чей-то голос, пересиливая рёв волн, прокричал: «Осторожнее, парень! Держись!»

Оскар оглянулся и увидел знакомое лицо.

Это был тот моряк в треуголке, похожей на ломтик сыра. С картины. Он недоверчиво смотрел на Оскара (возможно, его смутила футбольная форма). А потом отбросил сомнения и перевёл взгляд на порванный такелаж.

Моряк поставил Оскара на ноги.

– «Бюсантор»! – сказал он.

Оскар сперва не понял, а затем вспомнил: так назывался тот французский линейный корабль, который он видел на интерактивном дисплее в музее.

– Мне надо знать, как он? «Бюсантор»! – снова повторил моряк, крепко сжимая руку мальчика, его ястребиный взгляд прожигал Оскара насквозь. – Сможешь мне рассказать, парень?

Отпустив руку Оскара, он указал на самый верх.

Оскар отступил и задрал голову. Корабль качало, а мачта была такая высокая! К тому же большая часть такелажа была порвана в клочья, и остатки – все в дырах – болтались на ветру, напоминая побитую молью тряпку. Даже мысль о том, чтобы подняться по ним наверх, вселяла ужас. Но было что-то во взгляде этого человека – такая смесь отчаянья и надежды – что Оскар ни минуты не колебался.

Он вцепился в ванты и подтянулся на дрожавших верёвках, те раскачивались, но он всё равно принялся карабкаться вверх: квадрат за квадратом. Три, потом четыре. Всё выше и выше, мышцы живота горели от натуги, почти как в тот раз на дне рождения Джулии.

Они тогда поехали в Центр скалолазания в Чарлтоне. Фостер струсил, и даже Исмаил не смог добраться до самого верха. А Оскар смог, и вот сейчас снова сможет. Ладони тоже горели, казалось, что у самых ушей снуют осы. Но это были не осы, а пули! Поняв это, Оскар застыл на полпути, но потом заставил себя карабкаться вверх.

Он добрался до макушки мачты, уцепился там хорошенько и огляделся.

С высоты Оскару были видны не только два сражавшихся корабля. Перед ним простиралось целое море! Корабли были повсюду, они кренились с борта на борт, грохотали пушками, некоторые горели, на других моряки вели бой на палубах. Дым был густой, а грохот – оглушающий. Но где же «Бюсантор»?

Оскар тщательно осмотрел зону ближнего боя. Вот же он! Крупнее других кораблей, длинный и узкий, с тремя мачтами, на борту название и французский флаг, развевается на ветру. Орудия на двух его палубах обстреливали корабль поменьше, который был так зажат, что не увернуться. У Оскара оборвалось сердце, когда на борт корабля обрушился очередной залп «Бюсантора».

Но вот дымовая завеса на миг рассеялась, и показался другой корабль – под британским флагом! Он был совсем рядом с «Бюсантором» – Это «Темерер»! Его Оскар тоже видел в музее.

Моряки на «Бюсанторе» повернулись в его сторону. Но слишком поздно! «Темерер» обрушил на вражеский корабль невероятный шквал залпов и пробил нос и борта судна. А потом ещё залп, и ещё, «Бюсантор» задрожал. И тут английское ядро угодило в самое основание его мачты. Она пошатнулась, на миг замерла, а затем, словно огромное дерево, которым, наверное, была когда-то, рухнула в море.

– Ура! – завопил Оскар.

Но то, что случилось потом, было просто ужасно. Оскар начал спускаться, он услышал тревожные иностранные голоса. Наверное, кто-то заметил его. Они явно не хотели, чтобы он доложил об увиденном. Пули засвистели с новой силой, и все они целились в него! Одна попала в канат у левой руки, другая – разорвала рукав его рубашки. Но в него летели не только пули: цепное ядро прорвало снасти прямо у него под ногами.

И Оскар упал. Точь-в-точь как Карлтон, рухнул на деревянный пол. Он здорово ударился, но даже не обратил на это внимания. На этот раз ему первым делом нужно было найти того моряка в треуголке!

Но где же он?

Повсюду бегали матросы, но где же тот человек? На прежнем месте его не было. Оскар посмотрел направо, потом налево. И тогда заметил людей, сбившихся в кучу дальше на палубе. Оскар кинулся к ним, чтобы спросить, куда подевался тот моряк.

Но вдруг замер.

Он увидел его.

Человек в треуголке лежал на палубе, а рядом на досках – его шляпа. Сначала, Оскару показалось, что его положили на одеяло, красное одеяло. Но это было не одеяло.

Это была кровь.

Глава 13

Оскар протиснулся сквозь сгрудившихся вокруг людей и опустился на колени. В первый миг он не понял, откуда столько крови, но потом увидел отверстие – дырочку на плече кителя. Его ранили. Откуда-то сверху. Пуля попала в плечо. Оскар вздрогнул, его пробила дрожь, но ему некогда было горевать и распускать нюни. Мужчина приподнялся, опираясь на здоровую руку, и посмотрел Оскару прямо в глаза.

– Ну, что? – спросил он, во взгляде его снова отразились отчаянье и надежда.

– Он погиб, сэр.

– Погиб?

Оскар собрался с духом.

– «Бюсантор».

– Слава Богу! – сказал мужчина. – Спасибо тебе. Как…?

– Что, сэр?

– Как тебя зовут, мальчик?

– Оскар, сэр.

– Что ж, Оскар, – прошептал моряк, – ты исполнил свой долг.

Оскар и сам это сознавал, хотя дел ещё оставалось много. Он носил мешки с пулями и порохом. Подавал вёдра с водой и рвал холст на бинты для перевязки. Потом его попросили залатать такелаж, он схватил было верёвку – но тут кто-то выполз ему на ладонь.

Насекомое.

Большое.

Жук-олень – чёрный блестящий панцирь и рыжие шевелящиеся рога.

Глава 14

Оскар замер. Он смотрел на жука, а тем временем рокот волн и грохот орудий постепенно стихали. Вскоре они превратились в тихий ропот. Запах пота и пороха тоже исчезал. В конце концов осталось лишь ритмичное покачивание моря. А когда и оно прошло, Оскар поднял глаза и внимательно посмотрел на картину.

Ту самую, на какую смотрел прежде. Но действительно ли этота же самая?Оскар, прищурившись, вгляделся в дым над мачтой и увидел мальчика, наблюдавшего за битвой. Разве он был там раньше? Оскар не мог сказать наверняка. Он тряхнул головой, и тут взгляд его снова упал на стеклянную витрину возле картины.

Ту, в которой была военная форма.

Оскар посмотрел на рваное плечо. Затем заметил мужчину и женщину, стоявших рядом с ним, они тоже рассматривали форму.

– Невероятно, правда? – сказала женщина.

Оскар кивнул.

– Мы специально прилетели из Далласа, чтобы посмотреть на это, – объяснила она. – Прямо как в жизни.

– Верно, – сказал Оскар.

– Лорд Нельсон, – мужчина вертел головой по сторонам. – Вот это человек! Правда?

– Правда, – согласился Оскар. – Да.

Он вышел из музея и присел на невысокий парапет в парке. Жук-лев опять превратился в щегла-льва. Оскар заметил его, тот сидел на невысоком заборчике, ветер распушал его перья, так что виден был мягкий пух под ними.

Контурные перья.

Вот как они называются. Так было написано в бабушкиной книге. Оскар вспомнил, что самые длинные перья с краю называются маховыми.

– Ну? – спросил щегол-лев.

Оскар нахмурился.

– Мог бы меня предупредить.

– Я так и сделал! Я же сказал тебе, что футбол – ерунда в сравнении…

– Но ты мне не объяснил, что задумал.

– Это бы всё испортило. Разве не так?

Оскар в душе согласился, хотя и не признался в этом. Он вновь представил, как всё это было, и удивился, каким всё казалось… настоящим. Он мысленно вернулся туда снова, но тут щегол-лев спросил:

– Ну, что теперь? – И поглядел в сторону Блэкхита. – Пора домой, как считаешь?

Оскар почти согласился. Столько всего стряслось за день! Но потом взглянул на щегла-льва, на ярко-жёлтые перья на крыльях и красно-белые щёки. И вдруг понял, почему бабушка их так любила. Это были поразительные существа – так же, как и жук-лев. Да и сам лев. А может быть даже поразительнее – ведь он ещё и летать умел.

Оскар мотнул головой и зашагал по главной аллее.

– Нет, не домой, – сказал он.

– А куда же тогда?

– Хочу тебя кое с кем познакомить.

Глава 15

К бабушке надо было ехать на автобусе. Они ждали на остановке за музеем. Рядом с Оскаром стояло большое семейство: мама, папа, младенец в коляске и две девочки на самокатах. Оскар зашёл в автобус следом за ними, и водитель решил, что они все вместе. Щегол-лев порхал за окном.

На седьмой остановке Оскар вышел. Но не сразу нашёл нужное место, потому что никогда прежде не приезжал сюда один. Но он узнал новые дома и, ориентируясь по ним, вышел на Тропу Темзы. Потом вспомнил маленькую пристань, возле которой он её и нашёл —

Скамейку.

На ней никто не сидел, так что Оскар остановился и прочитал надпись на маленькой табличке:

В память об Эстер Хартман 1935–2021. Нашей бабушке.

Оскар прищурился и задумался на миг: может, лучше было показать щеглу-льву другое бабушкино место. Тоже красивое. Там, где её похоронили, был розовый сад и маленький кирпичный сарай, куда, как заметил Оскар, садовник убирал газонокосилку. Но всё-таки здесь было лучше, потому что бабушка любила это место. Они вдвоём приезжали сюда на велосипедах. Иногда наблюдали за птицами, но чаще бабушка просто сидела и смотрела, как течёт большая река – ей это нравилось. Однажды Оскар даже спросил её почему.

– Впервые я пришла сюда, когда изменилась и начала новую жизнь, – ответила бабушка.

– Изменилась?

– Да, из прежней в нынешнюю.

– А какой ты была прежде?

– Маленькой девочкой, которая не говорила по-английски, – ответила бабушка, – и даже не знала, где эта Англия. Испуганной девчушкой, не понимавшей, почему люди хотели причинить ей боль.

– Там, где ты выросла?

Бабушка кивнула.

– Ты что ли убежала? Мама так говорила.

Бабушка снова кивнула.

– Папа разбудил нас ночью. Сказал, что нам надо уходить, а то будет поздно.

– И вы сели на корабль?

– Потом. Но сперва – в хлебный фургон. Спрятались в самом дальнем углу. Какие-то добрые люди вывезли нас. Я не знаю, кто это был. А потом мы шли пешком. Долго-долго. Папа нёс меня на плечах. Затем ещё грузовики и фургоны, и наконец – лодка. А потом я стала той, кто я теперь.

– А ты вспоминаешь об этом? О своём доме? О том, откуда приехала?

Бабушка улыбнулась.

– Да. И ту маленькую девочку, которой я была тогда, тоже. Она всё ещё живёт во мне. Не желает уходить. И они тоже…

Оскар ждал.

– Кто, бабушка?

– Её двоюродные брат и сестра. Маленькие кузен и кузина. Лизелотта и Карл. И её тётя и дядя. Они тоже не уходят.

– Они тоже уплыли на лодке?

– Нет, – сказала бабушка. – На поезде. Только на поезде. И всё.

Этот разговор всплыл в памяти Оскара, пока он стоял у скамейки. На минуту он пожалел, что не принёс цветы. Для бабушки. Но зато у него было кое-что получше: щегол. Её любимая птица. Сидит на ограде у самой кромки воды.

– Можешь подлететь поближе? – попросил он. – Чтобы она тебя увидела.

Щегол-лев вспорхнул и перелетел мальчику на плечо. Оскар просиял от радости: бабушке наверняка это будет приятно. Он вытянул указательный палец, в надежде, что щегол-лев сядет на него, но птица поспешно перепорхнула на нижнюю ветку небольшого деревца.

Оскар посмотрел на щегла-льва, но тот повернулся к нему спиной. Мальчик нахмурился. Впервые у него появился щегол. Ему так хотелось, чтобы бабушка его

Но нет.

Щегол-лев плакал. Оскар вздохнул. Он пришёл сюда не для того, чтобы слёзы лить. Просто хотел показать бабушке щегла. А тот вот, похоже, огорчился, что Оскар потерял бабушку. Может, и из-за родителей тоже: понял теперь, сколько всего свалилось на Оскара за последние дни.

Но, может быть, всё и не так. И щегол вовсе не из-за него плакал, а по какой-то своей причине. У Оскара словно пелена с глаз упала: он же из-за своих проблем ничего больше не замечал, и о льве совершенно не думал. Откуда тот появился? И как, собственно, очутился в родительской спальне? Слушая его тихие всхлипы, Оскар подумал: а, может, лев тоже потерял кого-нибудь?

Оскар задумался, и тогда у него в голове возник ещё один вопрос.

Почему лев не приходил прежде?

Почему появился только наэтихвыходных?

И тут глаза Оскара расширились – вот, что он пытался вспомнить, когда выходил утром дома.

Но тогда так и не смог…

Ну, конечно!

В эти выходные…

А на самом деле…

Сегодня…

– С днём рождения, бабушка, – сказал он.

Ветер отнёс его голос в сторону, он моргнул и только тогда обнаружил, что всё ещё держит вверх указательный палец. Но щегол так и не слетел на него. Он перепорхнул на скамейку, и теперь они оба смотрели на маленькую табличку – до тех пор, пока внимание Оскара не привлекла какая-то бабочка, только это была не бабочка.

А снежинка. Совсем маленькая, она секунду покрутилась в воздухе, а потом устремилась к другому берегу реки.

Глава 16

Что может быть лучше логова, блинчиков и Трафальгарской битвы? Поэтому Оскар не ждал вечером никаких новых сюрпризов: на сегодня достаточно. Ему хотелось теперь уснуть в своей собственной постели. Впрочем, разбирать логово оказалось не так скучно, как он думал. Потому что лев позволил ему ездить у себя на спине, хотя Оскар сперва немного побаивался.

Когда они относили простыни, одеяла и подушки наверх, Оскар крепко держался за его гриву. Но каждый раз, когда он забирался на льва верхом, в животе у него всё плясало от радости. Это вам не какой-нибудь ослик с детской площадки. Оскар понял, как ему повезло, и сказал об этом льву. Но тот только кивнул, видно всё ещё был не в духе. Тогда у Оскара возникла идея. Он взял «Мака и Пропавший Грузовик», но на этот раз не стал просить льва почитать, а сам стал читать ему.

Когда лев похвалил Оскара и сказал, что он отлично читает, мальчик просиял от радости. А потом он спросил:

– Опять пастуший пирог?

– Хм, посмотрим, – ответил лев.

– Я не против.

Но лев всё-таки отыскал в холодильнике пиццу. Оскар так устал, что даже не попросил мороженое на сладкое. Просто забрался в постель, выключил свет и стал смотреть на тёмный львиный силуэт в дверном проёме.

– Что будем делать завтра?

– Можем поиграть в футбол, – улыбнулся лев.

Оскар улыбнулся в ответ. Он понимал, что это шутка и что лев ему заранее ничего не скажет. Пусть будет, что будет. Лев стал спускаться по лестнице. Оскар закрыл глаза и подумал: хорошо всё-таки, что завтра лев будет принадлежать только ему и не станет отвлекаться на телефон, мейлы, новости или скучные домашние дела. И ещё он подумал о том, что – хоть он никогда и не мечтал об этом – эти дни со львом былиособенными.А потом он заснул, и буквально через пару секунд ему уже снился сон.

Глава 17

Он пролетел у него в голове и исчез без следа, как и накануне. Проснувшись, Оскар не смог ничего вспомнить, так что, хоть и жаль было, просто отмахнулся от него. Он схватил «Мака и Пропавший Грузовик» и собрался уже бежать в комнату родителей.

Но остановился.

В памяти всплыли видения: пушки, дым, военные корабли. Ну нет. Такого не могло быть на самом деле! Или всё-таки могло? Наверное, это ему приснилось.

Ну, конечно!

Оскар улыбнулся.

Продолжая улыбаться, он выбрался из постели и вышел в коридор. Но там снова остановился и поглядел на дверь родительской спальни.

Неужели это был сон?

Он казался таким реальным.

Таким невероятно реальным!

Наверняка они там в комнате, ну правда же?

Конечно!

Сейчас примутся стонать, смотреть на часы. И отправят его обратно в постель.

Но когда Оскар распахнул дверь, кровать оказалась пуста.

Одеяло на ней было совершенно плоским.

Оскар увидел туалетный столик, кучу белья. Листочки бумаги под пресс-папье. Он удивлённо оглядел комнату, пытаясь понять, что же всё-таки изменилось – словно на рисунке в книге, где надо найти различия. Он не мог понять, что не так, и досадовал, пока не догадался, в чём дело.

Тапочки!

Тапочки его родителей. Раньше они были на полу у кровати, а теперь…

…их не было.

Что должно означать…

Из кухни донёсся какой-то шум.

Оскар глубоко вздохнул, с облегчением повернулся и побежал по коридору. Навалившись животом на перила, он съехал вниз по лестнице. Ему не терпелось рассказать родителям про свои невероятные приключения с диким зверем, который оказался у него в доме. Но, вбежав на кухню, он увидел пропавшие тапочки…

…на лапах льва.

Тот снова стоял у плиты. И на лапах у него были тапочки: мамины – на передних, папины – на задних.

– Ну, вот, – сказал лев, увидев, что Оскар заметил их. И с пристыженным видом зашвырнул тапки под кухонный стол. – Просто пол очень холодный. Извини, неловко вышло.

– Немного, – кивнул Оскар. – Да.

Глава 18

– Прости, – сказал лев, скривив губы. – Зато у меня для тебя новости. Представляю, как ты разочарован, увидев меня тут снова, но…

– Но что?

– Выгляни в окно.

– В окно?

– Да.

Оскар послушался, не зная, чего ожидать. Бурного моря? Огромных валов, налетавших друг на друга, словно сходясь в бою?

Нет.

Оскар увидел лишь кусты и стройные деревья в их маленьком саду – как обычно. Только теперь все они были укрыты густым снегом, самым настоящим.

– Ура! – закричал Оскар. Он побежал наверх в комнату родителей, и раздвинул там шторы, чтобы осмотреть всю округу.

Снег был повсюду.

На этот раз Оскар съел на завтрак только два блинчика – так

Застыл на месте.

И не из-за снега.

В воротах стояла немецкая овчарка и смотрела прямо на него.

Оскар не любил собак. Сам не знал почему, но они его пугали. А этот пёс был здоровенный, почти как волк, с большими ушами, чёрной мордой и без поводка.

– Ну, пошли, – позвал пёс-лев.

Оскар вздохнул с облегчением, а затем припустил следом, таща за собой санки на рыжей верёвке.

Вместе они прошли Блэкхит. Когда Оскар устал, пёс забрал у него верёвку и сам повёз санки. Оскар уселся на них, так что и его он вёз тоже. Они пересекли дорогу, которую почти совсем занесло снегом. Там совсем не было машин – кроме молчавшего лендровера и большого грузовика, жёлтого, как и в книжке про Мака.

Оскар догадался, что раз людей на улицах нет, значит ещё слишком рано. И в самом деле: когда они подошли к входу в Гринвич-парк, ворота были ещё закрыты. Но пёс-лев сказал: не беда.

– Отвернись-ка на минутку, – попросил пёс-лев.

Оскар послушался, а заодно слепил снежок. Потом повернулся и ахнул: перед ним снова был огромный лев!

Прямо перед Гринвич-парком.

– Быстрее! – сказал он.

Оскар швырнул снежок и обрадовался, когда тот попал в забор и прилип к одной из досок. Затем, крепко держа санки, вскарабкался льву на спину. Едва он вцепился ему в гриву, как лев одним махом перепрыгнул через стену.

Вот это было здорово!

Укрытые снегом кусты и деревца были похожи на эльфов и гномов. Скамейки – на троллей, а верхушки прутьев ограды – на крошечных гоблинов, недвижных, словно замёрзших. За их спинами простиралось белое поле, совершенно нетронутое, кроме каких-то чёрточек, похожих на древние письмена (клинопись?) – это были крошечные следы птиц. Просто чудо, как первозданно чисто! Оскар не мог налюбоваться. Но лев (а это всё ещё был лев) устремился дальше.

– Притормози! – рассмеялся Оскар. Зверь только рыкнул в ответ, что, как решил Оскар, означало: Вот уж дудки! Лев, похоже, радовался снегу даже больше, чем он.

Оскару оставалось только крепче держаться за гриву, пока они неслись мимо огромных деревьев, особенно когда лев вдруг зарычал, поскользнувшись на снегу. Но вот он остановился.

– Давай! – крикнул он и отряхнулся. Оскару пришлось выпустить санки и соскочить в снег.

Они были на вершине холма!

– Ого-го! – крикнул лев, запрыгнул на санки и помчался вниз.

– Теперь моя очередь, – сказал Оскар, ухватив рыжую верёвку, когда лев подтянул санки к нему на гору.

– Ну, как скажешь, – проворчал лев и с силой подтолкнул Оскара, а сам побежал рядом – весь спуск до подножия холма.

– Ого! – радовался Оскар: он-то думал, что лев уже не молод – но сейчас тот совсем не казался старым! Глаза его сияли, как звёзды, и он скакал, словно щенок. Казалось, что они ровесники.

Они спускались с горы поодиночке.

И вдвоём.

На животе и сидя. Оскар разок попробовал проехать стоя, но свалился. Он вытряхнул снег из сапог и покатил дальше, смеясь надо львом, который здорово наловчился съезжать на четырёх лапах, держа в пасти рыжую верёвку от санок. Оскар был готов кататься ещё и ещё, но вдруг он услышал какой-то звук. А потом и увидел, как внизу под горой по дорожке парка медленно катил автомобильчик.

Лев тоже его заметил, но не прекратил игру. Просто скрылся за деревом, а потом появился уже овчаркой. Но на этот раз Оскар не испугался: этому псу он доверял. Он сел на санки и, оттолкнувшись, покатил вниз, а пёс-лев пристроился сзади. Из пасти у пса пахло так же, как и у льва, запах разносился в холодном воздухе, когда они снова и снова съезжали с горы. Но теперь они были уже не одни.

Появились ещё люди. Их громкие счастливые голоса прорезали серо-белую дымку. Оскар катался с ними наперегонки и смеялся вместе со всеми, пока, наконец, пёс не вздохнул.

– Уже? – спросил Оскар.

Пёс-лев кивнул.

– Ты устал.

– Вовсе нет!

– Устал. К тому же – посмотри сам.

Пёс-лев указал на снег. И тогда Оскар услышал эти тихие звуки – кап-кап, и увидел повсюду на снегу маленькие дырочки.

Это капали тонкие струйки дождя. Оскар вздохнул, и подумал: какая досада. Но им со львом всё-таки повезло: они-то встали рано и успели насладиться снегом. А ведь если бы он провалялся, как обычно, в постели до семи, то всё бы пропустил.

Оскар опять затянул санки на гору. На этот раз это оказалось труднее. Он хотел скатиться в последний раз, но лев сказал: нет. Оскар не стал спорить. Он и правда устал. Они возвращались домой под мелким дождём. Пока они добрались до дома, Оскар промок и замёрз.

Но огорчало его другое.

Он не успел слепить снеговика!

Вот ведь растяпа!

Столько было снега, а он не слепил хотя бы одного-единственного! Но ещё не всё потеряно. Оскар распахнул дверь, впустил в дом пса-льва, а сам повернул назад, не обращая внимания на дождь. Быстро-быстро он слепил маленького снежного человечка на столе возле кормушки. Глаза сделал из ягод, а руки – из веток.

И остался доволен своей работой. Немного полюбовался ей, а потом сгрёб ещё больше снега на стол и слепил ещё одного снеговика рядом с первым. Потом ему в голову пришла новая идея, и он поспешил к сараю. Принёс оттуда немного сена, приладил на голову второму снеговику и оглядел обоих: получились снежный мужчина и снежная женщина. Вдруг у Оскара перехватило дыхание, он закусил губу.

Он осторожно соединил руки-ветки, словно снеговики держались за руки. Потом отступил посмотреть, как получилось. Они смотрели на него – ледяные лица, круглые глазки-ягодки.

Оскар стоял и следил, как они, тая, становились всё меньше и меньше. Наконец он почувствовал, что дрожит. И тогда лев позвал его в дом.

Глава 19

Томатный суп.

Лев с трудом смог открыть консервную банку, и это немного вывело его из себя. Но потом он зевнул и спросил Оскара, не спит ли он иногда днём.

– Нет, – ответил Оскар. – Вот ещё!

Лев на секунду закрыл глаза.

– Ты уверен?

– На

– Ну, – сказал лев, вздохнув, он опять словно постарел. – Может, проведём тихий вечерок?

– Что? – возмутился Оскар. – А давай сходим ещё разок в Морской музей?

– Вряд ли это…

– Но…

– Нет, – сказал лев.

И всё же потом согласился, но заявил, что они пойдут в музей, только в другой, только сперва он поспит немного (пока Оскар кормит Фредди).

На этот раз пришлось ехать на двух автобусах. Лев снова превратился в жука-льва, а Оскару пришлось дважды пристраиваться вслед за семьями с детьми. У жука-льва не было телефона, так что они играли в сыщика и вора до тех пор, пока слева не показался зелёный купол большого музея.

Они вышли из автобуса, прошли мимо каких-то пушек и оказались в вестибюле, полном людей. Там были всякие танки и бронемашины. Джипы и зенитные орудия. Оскар, в отличие от Фостера и Карлтона, не очень-то увлекался всей этой военной техникой. Он уже собирался поблагодарить льва за то, что привёл его сюда, и предложить не очень-то задерживаться, чтобы успеть сходить куда-нибудь ещё. Но не стал этого делать.

Из-за бабушки.

Она ведь рассказывала ему про это место. Собиралась сама отвести его сюда – посмотреть на аэропланы. И вот как раз один! Впереди в большом зале стоял «спитфайер». Оскар направился к нему. Он вспомнил, как бабушка рассказывала, что её отец, после того, как привёз свою семью в Англию, стал лётчиком. Он воевал во Вторую мировую войну. Но только, наверное, летал не на «спитфайерах», а на более крупных самолётах.

Но всё равно.

«Спитфайер» был красивый – узкий и изящный, его крылья словно тянулись к Оскару. Самолёт был похож на замёрзшую птицу, вроде тех больших птиц, которых бабушка показывала ему высоко в небе, когда они ездили на каникулы в Шотландию. Оскар не мог отвести взгляд от самолёта и пытался представить, каково оказаться в его кабине – то взмывать вверх, то опускаться, и лететь одному высоко в небе. Бабушка тоже думала об этом, когда они следили за птицами. Больше всего ей нравилось, что они такие свободные.

И тут у Оскара что-то кольнуло в груди. Словно зачарованный, он в восхищении приблизился к правому крылу «спитфайера». Но, вспомнив, что случилось в Военно-морском музее, замер у самой верёвки, которая ограждала самолёт. А потом всё-таки поднял руку и вытянул пальцы как можно дальше. Казалось, что от волнения у него вот-вот разорвёт грудную клетку. Увы, он понял: ему не дотянуться. «Спитфайер» стоял слишком далеко, ему было его не достать.

На миллисекунду Оскар почти решился поднырнуть под верёвку и всё-таки коснуться крыла. Но музейная смотрительница заметила его, нахмурилась и погрозила ему пальцем. Оскар разочарованно отвернулся.

И направился к дисплею, рассказывавшему об окопах Первой мировой войны. Но руками уже ни к чему не тянулся: всёвыглядело так жутко, что никакого желания не возникало.

Оскар решил, что попробует дотронуться до «спитфайера» попозже. Может быть, смотрительница отойдёт на перерыв. Тогда онсмог быпроскользнуть под верёвкой – и осуществить свой план. Но пока у него было одно желание, самое обыкновенное.

Туалет.

Оскар поискал глазами указатель, но не нашёл. И тут жук-лев (у него в кулаке) подсказал ему встать в очередь. Он так и сделал. Очередь двигалась медленно – хорошо, что он спохватился не в самый последний момент. Но жук-лев ошибся. Когда подошёл черёд Оскара, оказалось, что люди стояли не в туалет, а к какой-то открытой двери.

Оскар уже собирался развернуться и ещё раз отправиться на поиски, но мужчине, стоявшему за ним, не терпелось войти внутрь, и он слегка подтолкнул мальчика. Помимо своей воли Оскар шагнул вперёд. И тут пол под ним зашатался.

И задрожал.

А потом раздался оглушительный рёв.

–Бандиты![4] – сказал кто-то. –Бандиты, девять часов!

Казалось, что голос звучал прямо у него в голове, на миг Оскар решил, что это жук-лев. Он почувствовал, как что-то сдавило ему уши. На нём были здоровенные наушники! Но он их не надевал! Может, какой-то симулятор? А ещё эти «бандиты»? Что всё это значило?

Оскар хотел спросить. Он повернулся налево и увидел мужчину, но тому явно было не до разговоров. Он сражался с какими-то рычагами. Рядом сидел другой мужчина, а в нише слева ещё один склонился над панелью, похожей на клавиатуру, и тоже был очень занят. Оскар осмотрелся: нет ли кого посвободнее? Он заметил лестницу и решил взобраться по ней.

Он оказался в маленькой стеклянной кабине с креслом посередине. Оскар уселся в него, чтобы посмотреть сквозь стекло, что происходит. Он ожидал увидеть снаружи залы музея, но нет. Сперва он заметил, что за стеклом была ночь. Вокруг летали самолёты. Много-много самолётов! Все такие огромные, они летели строем в одном направлении. У каждого был стеклянный купол-кабина – точь-в-точь такая же, как та, в которой сидел Оскар.

Значит, он тоже в самолёте!

А мужчины внизу тоже летели с ним.

Догадка поразила Оскара, но размышлять было некогда. Он изумлённо следил за происходящим: самолёты начали перестраиваться. Их строй распался. Они меняли курс и поворачивали в разные стороны. Оскар сперва не понял почему, а потом догадался.

В промежутках между самолётами мелькали тонкие светящиеся проблески – красивые, словно порхающие светлячки. Оскар заворожённо смотрел на них, пока не сообразил, что это вовсе не невинные жучки.

Это были пули!

Тогда он увидел, откуда они вылетали. Снизу появились ещё самолёты, поменьше. Они закружили вокруг больших самолётов, выбрасывая чёрточки пуль. Но стреляли не только они. Светящиеся пунктиры летели и от больших самолётов – те стреляли в ответ. Сначала Оскар не мог оторвать глаз от этого зрелища, но потом удивление сменилось ужасом, когда он заметил, как стреляют большие самолёты – прямо из стеклянных стрелковых башен, это значит, что…

Оскар повернулся в кресле и увидел прямо перед собой…

Пулемёт.

Он не стал терять ни минуты и быстро оглядел его. У пулемёта было две рукоятки. Оскар схватился за них обеими руками и попробовал дотянуться пальцами до спусковых крючков. И тут прямо перед его кабинойпросвиииииииистелмаленький самолёт. Снизу подлетал ещё один, но Оскар уже был готов встретить его. Только… пальцы не дотягивались! Они были коротковаты. Тогда, отпустив один из крючков, он переместился к одной рукоятке и, удерживая её левой рукой, попытался нажать на спуск правой. Но ничего не вышло. Спусковой крючок был слишком тугой!

Пролетел другой самолёт.

И самолёт Оскара резко накренился.

Глава 20

– Нас подбили! – услышал он голос в наушниках. – Майский день, Майский день[5], нас подбили!

Теперь они уже летели не так, как летают самолёты, а падали, вращаясь и раскачиваясь в воздухе. Оскара швырнуло на стекло кабины. Он видел, как сражаются другие самолёты. Но вот его самолёт перевернулся кабиной вниз. А теперь снова кабиной вверх. И так вращался – то верх, то низ – пока всё падал и падал.

Сердце Оскара стучало, словно мотор, он был уверен, что они вот-вот разобьются. Но вдруг самолёт стал более устойчивым, хотя они всё ещё скользили вниз. Внезапно Оскар услышал в наушниках чей-то крик. Очень громкий. А ещё – топот ног по металлу. Он догадался, что звуки доносились снизу, и оглянувшись, посмотрел на лестницу – как раз вовремя, чтобы заметить, как мимо пробежали двое в шлемофонах.

И ему надо было спешить вслед за ними.

Оскар сбежал вниз по лестнице и остановился.

Неужели он в том самом месте, где был раньше? Всё выглядело теперь совершенно иначе. В маленькой нише, испуская едкий дым, танцевало пламя. Передняя часть самолёта была в огне. Фюзеляж справа был весь в пробоинах – каждая величиной с кулак, так что сквозь них было видно ночное небо. Оскар прошёл к другому люку – такому огромному, что у него перехватило дух.

Открытая дверь.

Какой-то человек схватил его за плечи и крикнул: «Пошёл!»

Оскар не понял, что это значит, пока тот человек не сделал нечто невероятное: застыл на миг в проёме, а затем бросился наружу.

И не он один! Откуда они взялись, Оскар не знал, но у него на глазах ещё четыре лётчика спрыгнули в открытую дверь – каждый с огромным рюкзаком. Нет, не рюкзаком – парашютом.

Но где же парашют Оскара?

Вон там!

Висел у распахнутой двери. Оскар схватил его и уже собирался надеть и пристегнуть, но тут заметил, что парашютов два. Значит, остался ещё кто-то – но где он?

Оскар оглянулся и посмотрел в сторону кабины пилота, она была вся в дыму. Но он смог различить какие-то очертания. Чей-то силуэт. Человек склонился над панелью управления – пилот? Наверное. Что он делает? Почему не прыгает? И почему все другие оставили его?

Он что…?

Нет! Не может быть! Вдруг человек пошевелился.

Оскар опустил свой парашют и бросился сквозь дым. Из ниши вылетел всполох пламени, от которого он с трудом увернулся. Жар, словно когтями, впивался в его лицо, но он добрался до кабины и схватил пилота за плечо.

– Помоги, – прошептал лётчик.

Нельзя было терять ни минуты. Пилот сидел, склонившись над приборной панелью, первым делом его надо было посадить прямо. Это высвободило рычаг управления, и самолёт стал набирать высоту. Лётчик откинулся назад и смог выбраться из своего кресла. Они стали пробиваться сквозь огонь и дым – назад к открытой двери.

В какой-то ужасный миг Оскару показалось, что они вот-вот соскользнут прямо в ночь! Но, вытянув вперёд руки, он смог ухватиться за закреплённую дверцу, и они удержались. Оскар не мог пошевелиться до тех пор, пока самолёт не перестал подниматься. Наконец тот выровнялся, и Оскар, поднявшись на ноги, поспешно схватил оба парашюта – сперва надел один пилоту, а затем пристегнул лямки своего.

–Иди!– прошептал пилот. –Иди же!

Но Оскар не послушался. Лётчик был очень слаб. Сможет ли он спрыгнуть самостоятельно? А если и сможет, удастсяли ему сделать то, что Оскар однажды видел в кино?

Дёрнуть за кольцо парашюта.

Нет, нельзя рисковать. Скользя по наклонной плоскости, Оскар подтянул лётчика к двери. Когда они оказались у самого края, он схватил кольцо лётчика в одну руку, а своё – в другую, собираясь потянуть за оба. И тут в ужасе замер.

Он увидел ещё самолёты, они вертелись в ночи, словно кошки, старающиеся поймать собственный хвост. А между ними мелькали всё новые и новые светлячки. Оскар посмотрел на землю. Она казалась огненно-рыжей. Всё было рыжим: всполохи и огненные пятна пылали по обе стороны огромной чёрной реки. Оскар в ужасе не мог отвести взгляд. Сможет ли он решиться на этот прыжок?

Он так и не узнал этого.

В этот миг самолёт, в котором был Оскар, взревел и сперва словно замерв воздухе, а потом перевернулся – и Оскар полетел вниз вместе с раненым лётчиком. Они стали падать в холодном чёрном небе, и тогда Оскар, не открывая глаз, изо всех сил дёрнул кольца.

И они с лётчиком стал парить, вращаясь в воздухе. Оскар летел и вращался, летел и вращался… но вдруг, пройдя по коротенькой лестнице, остановился у дисплея с надписью

«Бомбардировщик Авро Ланкастера.

1944»

Оскар зажмурился. Его пошатывало. Он подождал, пока это пройдёт, потом повернул голову и посмотрел на проходивших мимо. Какие-то подростки. Ребёнок в коляске помахал ему.

– Ну, как? – спросил жук-лев у него в голове. Оскар чуть приоткрыл кулак и посмотрел на него.

– Мне в самом деле нужно в туалет, – сказал он.

Глава 21

Оскар был стрелком средней верхней башни. Он узнал это, прочитав весь текст на дисплее. Хотя он так и не смог выстрелить из пулемёта, это всё равно был необыкновенный опыт – в добавок ко всему тому, что он уже пережил с утра пятницы. Оскар думал, что это потрясающее чувство восторга никогда непоблекнет.

Но ошибся.

И случилось это почти сразу же.

Жук-лев вдруг начал как-то странно себя вести. Оскар был готов ещё побыть в музее. Не потому, что хотел рассмотреть военную технику, а из-за людей. О многих из них он уже читал: например, о тех, с кем только что оказался вместе на борту «ланкастера». Почти половина из них погибла в боях. И ведь они знали, что это неизбежно –до того,как стали добровольцами.

Но почему же тогда они всё равно записывались добровольцами и шли на войну? Не о таких полётах мечтали они с бабушкой. Потом Оскар прочитал, что экипажам бомбардировщиков (тем, кто летал на «ланкастерах» и подобных самолётах) больше платили. Тогда он подумал, что этим лётчикам, наверное, нужны были деньги. Может, они были более бедными – как отец бабушки, ведь он оказался в Британии всего за год до начала

Оскар прочитал биографии некоторых лётчиков на дисплее. Там была одна история – про пилота, которому помогли прыгнуть с самолёта, когда тот уже был без сознания, парашют за него раскрыл его товарищ. Оскару хотелось прочитать и о других лётчиках, но жук-лев заявил, что пора уходить, и очень рассердился, когда Оскар попробовал заупрямиться.

По дороге к автобусной остановке случилось нечто странное. Хотя лев всё ещё был жуком, он словно бы сделался тяжелее, и его стало труднее нести.

– В чём дело? – спросил Оскар.

– Я… – неуверенно начал жук-лев, – устал.

– И это всё?

– Да, – резко ответил лев. – Денёк выдался длинный.

– Ох, извини.

– За что? – жук-лев словно немного приободрился. – Нет… это не твоя вина.

Он и потом старался бодриться, но Оскар догадывался, что только делает вид.

Что с ним такое?

Странности продолжались. Когда автобус застрял в пробке, жук-лев не на шутку рассердился и настоял, чтобы они вышли. Он повёл Оскара к метро. Мальчик пожалел, что не надел резиновые сапоги, потому что тротуары тонули в слякоти. Белый снег растаял, от него остались лишь воспоминания. Руку снова начало покалывать. Оскар всё ещё держал жука-льва, но ощущение было иное. Он разжал пальцы и увидел совсемдругоенасекомое.

Вместо блестящего чёрного жука, к которому он привык, там сидел кто-то похожий на кузнечика, только не зелёный, а ярко розовый, с тонкими рожками и красными глазами. Почему лев так изменился и превратился вот в это?

Оскар невольно вздрогнул, не сумев скрыть лёгкое отвращение, и насекомое вдруг подскочило и, спрыгнув с ладони, отчаянно замахало крыльями, чтобы удержаться в воздухе, а потом скакнуло влево. Оскар поспешил за ним, стараясь не упустить из виду в толпе на тротуаре.

Неужели он задумал сбежать от него?

Когда насекомое устремилось через шумную дорогу, Оскар ахнул. К счастью, зажёгся зелёный светофор. Оскар припустил за беглецом, но снова потерял его из виду. Надо его найти! Как же он иначе попадёт домой? Так и застрянет в центре Лондона, а это совсем не то, что оказаться внутри картины или в музейном самолёте. На этот раз всё по правде! Оскара охватила паника, толпа вокруг сжималась, все казались такими огромными. И тут он его заметил!

Насекомое влетело в широкие стеклянные двери магазина. Оскар следом. Это был магазин электротехники, там всё блестело и сверкало. Покупатели осматривали ноутбуки, телефоны и планшеты. Но где же лев? Оскар пробежал мимо витрины с наушниками. Потом – мимо смарт-часов. А дальше куда? Но тут какое-то движение привлекло его взгляд. Вот же он – летит прямо в секцию телевизоров! Жук приземлился на такой большой экран, что мог бы превратить комнату Оскара в настоящий кинозал. Но что он делает?

Хорошо, что никто не видел: это уж точно было из ряда вон. А если бы его поймали? Или прихлопнули журналом? Оскар ринулся вперёд, не только, чтобы схватить насекомое, но и чтобы рассмотреть экран. Было в нём нечто особенное.

Может быть, поэтому лев так себя и вёл? Может, он никогда прежде не видел такого большущего телевизора. Или его заинтересовала именно эта программа – передача о природе, кажется, где-то в очень жарких краях: много сухой травы и растрескавшейся от зноя земли, и повсюду пасутся зебры и газели.

Экран был таким большим, что казалось, будто звери прямо в магазине. Но здесь не место смотреть телевизор! Оскар хотел было схватить насекомое, но оно увернулось и возмущённо зажужжало. Оскар хлопал по экрану, словно хотел ухватить всех тех животных. Наконец он поймал беглеца и зажал покрепче, но так, чтобы не повредить. Насекомое сопротивлялось до тех пор, пока они не вышли на улицу. И тут Оскар вспомнил, что за все выходные ни разу не смотрел телевизор. Но нисколько об этом не пожалел. Он улыбнулся и собрался уже идти к метро, но остановился.

А ведь он знал, что это за насекомое!

Оскар приоткрыл кулак, и противная мордочка сразу высунулась наружу. Он вспомнил, как смотрел с папой другую передачу о природе. Тогда гигантское облако оказалось роем саранчи, которая за секунды пожирала целые поля.

Попочемулев превратился в саранчу?

Оскар уставился на него. Он понимал, почему лев превращался в тех других существ, но почему сделал именно такой выбор на этот раз?

На станции метро проход через турникеты был открыт, так что Оскар прошёл без проблем – хоть это хорошо, но дома всё стало ещё хуже. Саранча-лев вёл себя всё более странно. Он снова превратился в льва – к облегчению Оскара, который ждал, что тот взбодрится и предложит что-нибудь увлекательное.

Но ничего подобного.

Лев просто стоял и смотрел на него. Оскар пошёл повесить куртку, а когда вернулся, зверь так и не пошевелился.

– В чём дело? – спросил Оскар.

Лев, казалось, нервничал. Смутившись, он повернулся и побежал на кухню. Хрипло дыша, он бесцельно заходил там взад-вперёд. Потом заметил Фредди. Хомяк сидел в клетке и из сена торчал только его нос. Лев прямиком направился к нему поздороваться. Его огромные ноздри расширились, когда он прижался к прутьям, вдыхая запах зверька.

Оскар пошёл следом, он решил, что лев хочет достать Фредди и поиграть с ним. Но хомяк, наверное, устал. Он забился в угол и, чтобы Оскар ни делал, не желал вылезать.

Оскар закрыл дверцу и почувствовал, что лев снова на него смотрит. На этот раз пасть его чуть-чуть приоткрылась. Лев сглотнул, отвернулся и пошёл на кухню. Оскар нахмурился: не нравилось ему всё это. А ведь как им было весело, когда они устраивали логово или резвились в снегу! Оскар уже привык, что лев живёт с ним, словно так уже было издавна, но – как долго на самом деле? Два дня? Немного дольше. Оскар закусил губу, потому что «два дня» имели какой-то особый смысл, он постарался вспомнить, какой именно.

Тут лев снова повёл себя странно. Принялся открывать шкафы и ящики. Неловкими движениями вынимал консервные банки и пакеты, осматривал их, а потом раздражённо откладывал. Он снова пристально посмотрел на Оскара.

– Что? – спросил мальчик. И лев вдруг показался растерянным и испуганным, словно Оскар совершил какой-то проступок.

Но что? Может, льву надо просто немного побыть одному. Или всё это из-за того, что он устал? Поэтому он такой хмурый? Одно было очевидно: лев стал казаться… меньше. Будто сжался.

Когда он сделался таким худым?

Оскар прошёл в гостиную. Ну и ладно, он может сам себя развлечь. А лев пусть поспит немного.

Оскар заволновался. Даже испугался, сам не зная почему. И, как всегда бывало, если он нервничал, ему срочно нужна была книга.

Не просто книга.

Ата самая.

Самая-самая любимая.

«Мак и Пропавший Грузовик».

Но только Оскар нашёл её, как вдруг всё поплыло у него перед глазами.

Глава 22

Книга лежала на диване, заглавием вниз. Он не помнил, чтобы оставлял её так – может быть, лев смотрел её один. Но это неважно. Оскар взял книгу и собирался пролистнуть несколько первых страниц, чтобы начать с того места, откуда начинал обычно, но посмотрел на титульный лист и замер.

Аккуратным старомодным почерком прямо под названием там было написано:

«Моему замечательному дорогому Оскару в день его рождения от бабушки».

Мир словно отдалился, Оскар почувствовал себя очень-очень одиноким. Как будто он проснулся, а сон развеялся и его уже не поймать.

Бабушка.Когда мама сказала ему, он замотал головой, отказываясь верить, что это правда. Неужели её больше никогда не будет рядом? Как такое возможно? Они виделись только накануне. Ходили в заповедник, смотрели на утят и на здоровенных лягушек-быков. И теперь вдруг… её нет.

Больше нет.

А теперь и родителей нет.

Перед ним пронеслись картины последних дней: Карлтон, чайка, логово, куртка Малькольма, лорд Нельсон, снег, а потом ночной прыжок с парашютом. Всё это было здорово. Он никогда этого не забудет: эти удивительные выходные изменили его. Оскар чувствовал, что повзрослел. Да, всё было просто волшебно, но теперь он не мог не думать о родителях.

Они часто бывали заняты. То один, то другой уходил на работу – очень рано, когда Оскар ещё спал. И по выходным частенько запирались в кабинете и работали. Или развешивали на верёвки сушиться бельё и одежду, мыли посуду, готовили обед. Даже играя с ним, они постоянно отвлекались, обычно – на телефон.

А вот лев никогда.

У него и телефона-то не было. Он словно бы существовал только для Оскара – хотя теперь это было неважно. Оскар вдруг понял: пусть его родители и не были идеальными – что с того. Да, они не отдавались ему полностью, но они должны были работать, он это понимал. Но главное – они былиегородителями. Его собственными мамой и папой, и любили его. Он тоже любил их, и, пусть даже в последние дни произошло столько удивительного, он всё-таки тосковал по ним. Эта тоска камнем лежала у него на сердце, и этого невозможно больше не замечать.

Слёзы подступили словно из самого сердца, лились из груди и выплёскивались из глаз: горячие, жгучие слёзы, они ослепляли его, так что он не замечал льва, пока тот не подошёл совсем близко.

Огромный, настоящий очень старый лев.

Что он сделает, чтобы утешить его? Оскар был уверен, что лев обязательно попытается. Ведь он все эти дни старался развеселить его. Но, взглянув на льва, Оскар не поверил своим глазам: тот был такой понурый, уставший и потрёпанный. Оскар посмотрел на его морщинистое измученное лицо, а потом на сморщенный обвислый живот.

– Сделаем логово? – спросил он, надеясь, что это поможет льву забыть ненадолго его тревоги, а, может, и развлечёт немного.

Но лев покачал головой.

– Или почитаем? Всего пару раз. Я не стану тебя долго заставлять, раз ты устал.

– Нет, – сказал лев и добавил: – Я не волнистый попугайчик.

– Что…?

– Волнистый попугайчик, Оскар. Хотя порой мне хочется им быть. Я уже говорил тебе. Но я не попугайчик.

Оскар нахмурился. Он не понимал, почему лев заговорил об этом. При чём тут это? Он хотел уже предложить что-нибудь ещё: сыграть в монополию или чтобы лев ещё разок прокатил его на спине.

Но остановился.

И словно очнулся.

Невероятно.

Как глупо!

Почему он только теперь додумался? Ответ ведь очевиден. Он был прямо перед ним.

– Но ты мог бы им стать.

Лев не понял.

– Попугайчиком, – пояснил Оскар. – Ты мог бы стать им. Ты же умеешь превращаться.

– Всё равно – никакой разницы.

– А вот и нет, – настаивал Оскар. – Неужели ты не понимаешь? Ну пусть не в попугайчика, я не настаиваю. Можно и не в жука. И не в чайку или щегла. Не в овчарку или саранчу.

– К чему ты клонишь?

Оскар тяжело вздохнул, его руки, лежавшие на спинке дивана, сжались в кулаки. Он посмотрел прямо в большие жёлтые глаза льва, скрестил пальцы, и в груди у него затеплилась надежда – такая сильная, какой он никогда в жизни не испытывал.

– А ты можешь превратиться в моих родителей?

Глава 23

Лев отвернулся к окну, где в чёрных стёклах отражалась его измождённая тень. А потом печально посмотрел на мальчика.

– Прости.

– За что? Ну почему? Тебе не надо становиться ими по правде. Я буду знать, что на самом деле это не так. Но…

– Прости, – лев покачал головой. – Ничего не выйдет.

– Тогда ты, может быть…

– Что? – прошептал лев, запах из его пасти стал ещё сильнее.

– Можешь ты превратиться в мою бабушку?

Но лев снова покачал головой, почти сломленный отчаяньем.

– Боюсь, тебе придётся взглянуть правде в глаза, Оскар.

– Какой правде?

– Что это конец.

– Это…?

– Конец, – повторил лев. – Я не могу…

– Чего?

– Сделать что-то ещё. Играть. Катать на спине. Бегать.

Оскар хотел было спросить почему, но вдруг догадался. Вспомнил, что сказал лев в тот первый раз, когда предложил почитать ему.

Я могу не есть ещё два дня.

Оскар сглотнул. Может, он нарочно забыл об этом – просто не хотел про это думать. Поначалу это казалось так долго, как всегда бывает с выходными. Но вот два дня прошли. Значит, это конец. Всё закончилось.

Оскар сжал руки, чтобы унять дрожь. Когда лев подошёл к нему ещё ближе, он закрыл глаза и попытался свернуться калачиком, стараясь думать о хорошем – сперва о том, что было на выходных, а потом о том, что было раньше – про маму и папу, как он смеялся, лёжа у них в постели, и играл в салочки на лугу. Затем вспомнил о бабушке – о том последнем дне: как она изображала лягушку-быка, а он покатывался со смеху.

Бабушка вечно изображала кого-нибудь: мышку,

Но ведь она была не одна такая, верно?

Да.

Был ещё кто-то, с кем тоже было весело, хотя и по-другому. Он тоже приехал из другой страны, когда был ещё маленьким, ему тоже пришлось бежать со всей его семьёй. Оскар давно их не видел, потому что у них была непростая жизнь. Они пережили столько горя. И хотели остаться одни. Так говорила мама Оскара.

После того как бабушка…

Но неужели они всё ещё хотят оставаться одни?

Или…?

Не может ли лев…?

А вдруг?

Ну, конечно!

Воти ответ!

Оскар выпрямился и отступил на шаг перед приближавшимся львом.

– Подожди! – крикнул он. – Ты не можешь превратиться в моих родителей?

– Нет. Я же сказал.

– И в мою бабушку тоже?

– Нет.

– Тогда, – сказал Оскар, отступая ещё немного, поскольку лев был всё ближе, – можешь ты превратиться в моего дедушку?

Глава 24

На миг повисла тишина, а потом лев кивнул.

– Это, – сказал лев, – я могу.

Так он и сделал. Впервые он не попросил Оскара отвернуться. Всё получилось странно, очень странно. Лев не превращался в дедушку. Нет. Он, ну, просто вдругоказалсядедушкой. Грива – его бородой. Зубы – и впрямь как клыки льва, немного желтоватые, а одного не хватало. На шее висели на цепочке очки для чтения. А когда дедушка смеялся, у него немного пахло изо рта – это из-за трубки, которая торчала из нагрудного кармана пиджака.

Оскар глядел на него и не верил своим глазам. Смотрел на милые морщинки на усталом лице, на добрые глаза – весёлые и грустные одновременно – такими они были в последние месяцы.

После того как умерла бабушка.

А потом лицо дедушки изменилось. Оно вдруг озарилось мягким желтоватым светом, который заставил его повернуться к окну и вглядеться во тьму. Оскар тоже посмотрел в окно и увидел оранжевые фары машины. Чёрного автомобиля. Такси. Как только оно уехало, шум мотора сменил звук шагов.

А потом – позвякивание ключей и скрип открываемой двери.

Так закончились для Оскара эти выходные.

Глава 25

– Мама!

Оскар выбежал в коридор и уткнулся маме в живот, её длинные руки обхватили его. Она поцеловала Оскара. А потом настал черёд отца. Он закрыл за собой входную дверь и поднял сына на руки. Вскоре они все уже были в гостиной, папа опустил Оскара на пол, а мама подошла к дедушке и обняла его.

– Спасибо, папа, – сказала она. – Как тебе с ним? Нашёл мою записку? И пастуший пирог?

– Ты про что? Я ничего не нашёл, правда, Оскар?

Мама пристально посмотрела на Оскара, но он лишь улыбнулся.

– Хорошо провели время? – спросил дедушка.

– Да, это было удивительно, – ответила мама. – Спасибо, что помог нам. Если бы не ты, мы бы не выбрались. А чем вы тут занимались?

Мама посмотрела на дедушку, но он не ответил. Лишь покосился на Оскара, незаметно подмигнул ему, а потом предложил:

– Почему бы тебе самому не рассказать?

Оскар так и сделал – ну, почти. Он рассказал, где они побывали, но не про то, как там всё было на самом деле. Мама всё равно смеялась, а папа всё повторял:

– Вот это да!

Наконец Оскар остановился и спросил, глядя, как папа снимает куртку.

– А где были вы?

– В Вене, дорогой. Мы же тебе говорили.

– Там, где родилась бабушка?

Папа кивнул и улыбнулся. А мама, со слезами на глазах, крепко обняла его. Потом настал черёд подарков: торт в красивой коробке, он называется «Захер», снежный шар с колесом обозрения внутри. Оскар потряс его, а потом рассказал про Военно-морской музей и про снег – про всё, чем они занимались.

– Значит вы по нам ни минутки не скучали! – рассмеялся папа.

Оскар вспомнил, как проснулся в пятницу и обнаружил, что их нет. Немного смущённо он признался, что временами скучал, а папа сказал, что онипо немутоже скучали.

– Тогда почему же вы не взяли меня с собой?

– Ну, потому что иногда взрослым нужно просто побыть…

– Одним?

– Да. Хотя мы всё время говорили только о тебе. И о бабушке, конечно.

– Вы ходили посмотреть на её дом? Где она жила – до того, как они убежали?

Мама ответила, что да. Сначала постояли перед домом, а затем позвонили в дверь.

– И что потом? – выпалил Оскар.

– Ну, конечно, получилось немножко странно. Но, когда мы объяснили, кто мы, нас впустили.

– В бабушкин дом?

– Да. Они были очень любезны, всё нам показали. Мы даже увидели прежнюю бабушкину комнату.

– Вы плакали?

– Немного, – улыбнулся папа, и мама тоже улыбнулась.

– Но не так, как потом. Мы поблагодарили тех людей и пошли в парк через дорогу. Бабушка там часто играла после уроков.

Оскар попытался вспомнить.

– С кузеном и кузиной?

– Верно. С Лизелоттой и Карлом. На детской площадке.

– Она всё ещё есть там?

– Да.

– А вы видели их? Бабушку и её двоюродных брата и сестру? На качелях?

– Что?

– Я имел в виду – не «на самом деле», а «как бы видели». В воображении. Вы видели их там?

– Да, – сказала мама. – Видели. И вот тогда-то заплакали. Когда представили, как они втроём играли там на бабушкин день рождения.

Мама снова рассказала Оскару, как, когда бабушка была маленькой, её семье пришлось бежать от плохих людей, которые тогда правили в Австрии, и переехать жить в Англию. Конечно, Оскар знал эту историю и про то, сколько всего им пришлось оставить. Но он дал маме рассказать всё до конца.

– А потом у неё появились мы, – сказал Оскар. – У них с дедушкой.

И мама кивнула и снова немножко поплакала, а Оскар сиял от горячей радости, что они вернулись и снова дома – пока вдруг не сообразил: а ведь дедушка тоже откуда-то приехал, когда был маленький. Но Оскар не знал откуда, и ему захотелось его расспросить.

Но где же дедушка?

Глава 26

Оскар оглядел гостиную, но не увидел дедушки и выбежал в коридор. А потом – в кухню, но его нигде не было. Он ушёл? И даже не сказал до

– Дедушка! – кринкул Оскар, но тот не остановился. Просто поднял руку и махнул через плечо.

Дойдя до конца переулка, он повернулся.

– До свидания, Оскар!

– До свидания, дедушка. Спасибо, что присматривал за мной.

– Всё нормально. На самом деле…

– Да?

– Это мне надо тебя благодарить. Это были замечательные дни. Особенно…

– Что? Та картина? Или снег?

– Нет, – дедушка вздохнул. – То место, куда ты отвёл меня.

– Я? А – проведать бабушку?

Дедушка кивнул.

– Я не решался сделать это один. Ни разу не смог.

– Но теперь можешь?

Дедушка кивнул.

– Мы съездим туда вдвоём, когда ты захочешь, Оскар.

– На великах?

– Точно.

– А ты расскажешь мне свою историю?

– Мою…?

– Да. Как бабушка рассказала мне свою. Как ты сюда приехал. И как стал самим собой. Мама говорит, что ты никогда никому не рассказывал об этом, даже ей.

Дедушка кивнул.

– Если хочешь. Да, расскажу. Но сейчас беги в дом, а то простудишься.

– Ладно. Но только…

– Что?

– Ну… я имею в виду.

–Что,Оскар?

– Эти выходные. Это было…?

– Было что…?

Оскар рассмеялся:

– Ну, всё это время?

– Всё это время?

– Да. Всё это время! Ты же понимаешь, что я имею в виду. Тебя! Это был ты, дедушка?

Но на этот раз дедушка Оскару не ответил. Повернулся и исчез за углом.

Оскар хотел было снова закричать ему вслед, но что-то удержало его. Вдруг он увидел… длинный изгиб львиного хвоста, чёрная кисточка на конце волочилась по земле. А потом всё исчезло.

Мама с папой привезли и шоколадки. Оскар нашёл их на самом дне. И ещё вафли в розовых пачках. Он решил сперва попробовать их. Потом мама сказала:

– А теперь давай…

Оскар посмотрел на неё озадаченно.

– Ну, ты понимаешь, – улыбнулась мама. – Я соскучилась по ней. Давай же!

В руках у неё была книга. Но не какая-то книга, а та самая. Самая любимая книга Оскара.

«Мак и Пропавший Грузовик».

Эту книгу подарила ему бабушка.

Оскар собрался уже притулиться на диване рядом с мамой, но остановился.

– Знаешь, – сказал он.

– Что?

– Мак и Пропавший Грузовик… – Он посмотрел на раскрытую книгу на маминых коленях, она была похожа на бабочку.

– Так в чём дело?

– Это отличная книжка. И всегда такой будет. Я её сохраню. Но…

– Что?

– Я знаю, что случится с Маком.

– Правда?

– Ну, да. Я хочу сказать: давай, я сбегаю наверх и…

– Что, дорогой?

– Принесу какую-нибудь другую.

Мама удивилась, но улыбнулась и кивнула.

И Оскар побежал за новой книгой.

Благодарности

Истории возникают отовсюду. Эта, возможно, родилась, когда я был ещё маленьким, в доме моих бабушки и дедушки, а возможно, и ещё раньше, когда бабушка и дедушка моей жены бежали от нацистов из Вены.

Бабушки и дедушки очень важны.

Я благодарен им и моим нынешним вдохновителям: моим детям – Франклину, Виоле и Фриде. Бабушка была очень дорога Оскару. У моих детей тоже прекрасные бабушки и дедушки. Хочу сказать спасибо Хелене и Дэну Делап – за то, что они такие, и моему отцу, Чарльзу Барону – за те годы, когда он был прекрасным дедушкой.

Мама, тебе не удалось дожить до внуков, но ты бы стала великолепной бабушкой. Спасибо моему дяде Эрнсту Эммануэлю Барону, который погиб в бомбардировщике ланкатсер в 1944 году. Это он помог мне написать главы 19 и 20.

Спасибо всем, кто помогал готовить к изданию эту историю, после того как она родилась.

Ник Лейк и Люси Роджерс – вы героические редакторы, мне повезло познакомиться и работать с вами.

Это же относится ко всем в издательстве «Харпер-Коллинз», включая Джесс Дин, Лауру Хатчинсон, Меган Рейд, Джейн Болдок, Элорин Грант, Кейт Кларк, Ханну Маршалл, Роба Смита, Шарлотту Кроуфорд, Джейн Тайт и Мери О’Риордан. Это большая семья, способная на великие свершения, как и мой агент Кертис Браун, который сумел привлечь к работе замечательную Кэтрин Саммерхайес – спасибо за твои любовь и поддержку Оскара. Передай, пожалуйста, мои благодарности Этте и Эрнсту.

И наконец огромное спасибо маэстро Бенжи Дэвису за превосходные иллюстрации. Какая честь, когда твоя история входит в жизнь в таком оформлении.

Примечания

1

Район на юго-востоке Лондона.

2

Американская писательница и одна из первых женщин-лётчиц.

3

Блюдо британской кухни – картофельная запеканка с мясным фаршем и овощами.

4

Слэнг британских военных лётчиков: «бандиты» – это вражеские самолёты, «часы» обозначают направление, где они находятся – словно на них указывает стрелка на циферблате часов.

5

Здесь: позывные лётчиков.