Александр Покрышкин

Мечта о небе

«Не спрашивай, сколько врагов, а спрашивай, где они!» — написал в своём фронтовом блокноте прославленный лётчик-истребитель, трижды Герой Советского Союза Александр Иванович Покрышкин. Множество вражеских самолётов уничтожил Александр Иванович, многих молодых пилотов воспитал. Фашисты боялись его как огня. Наши солдаты говорили: «Небо становится чище, когда в воздух поднимается Покрышкин».

А начиналось всё... с пустыря в окрестностях Новониколаевска — так раньше назывался Новосибирск, родной город Саши Покрышкина. Туда летом 1923 года приземлился небольшой аэроплан.

— Сашка! — в калитку Покрышкиных заглянул сосед, Митя Никитин. — Бежим к военному городку!

— Что там? — отозвался Саша.

— Аэроплан прилетел! Настоящий!

Через минуту мальчишки стрелой неслись по улицам родной Закаменки.

Поле около военного городка обычно пустынное. Но сегодня оно запружено народом. Да, сюда собрался чуть не весь Новониколаевск! Мите и Саше ничего не видно за спинами взрослых. Где же, где?!

Мальчишки на коленях поползли между зрителями.

— Митька, там его колесо! — Саша показал вперёд. — Туда!

Наконец ребята у цели.

— А он совсем небольшой! — Саша несмело дотрагивается до холодной обшивки крыла. Подумать только, ещё час назад оно несло аэроплан сквозь облака!

Саша выглянул из-за крыла. Перед аэропланом толпа ещё больше. Конечно, ведь там стоит хозяин летающей машины, пилот. Он в кожанке, в очках-консервах. Народ закидывает лётчика вопросами — тот отвечает важно, не торопясь. Настоящий герой!

Митька протиснулся к товарищу:

— Побежали домой?

— Домой?! Не, я пока постою. — Саша, обычно такой же быстрый, сейчас будто прирос к аэроплану. Он снова осторожно трогает крыло. Какое это счастье быть там, в небе. «Я буду летать! Обязательно стану лётчиком», — шепчет он.

Вскоре все зрители отпрянули от летательной машины. Ей пора в путь! Заработал двигатель. Самолёт медленно покатил по полю. Кажется, ему никогда не взлететь — такой он неповоротливый. Но машина разгоняется всё быстрее и быстрее, покачивается, слегка подпрыгивает на кочках. Ещё разгон, ещё, ура! Аэроплан отрывается от поверхности, взбирается вверх и скоро исчезает в огромном небе. Саша медленно идёт домой. Он будет, будет летать!

Мечтой так хочется поделиться. Дома Саша взахлёб рассказывает об аэроплане. Но взрослые его восторг не одобряют. Дядя сердито бурчит: «Нечего мечтать о пустом. Ты будешь мастером-кровельщиком, как твои деды и прадеды». Саша молчит. Но про себя он уже решил: его мечта о небе должна обязательно сбыться. А раз так, нужно готовить себя к профессии пилота. Летом и зимой Саша Покрышкин обливается во дворе своего дома холодной водой, поднимает гири, делает гимнастику по системе датского спортсмена Мюллера. Иной раз чуть не вся улица собирается поглазеть на чудные гимнастические упражнения «Сашки-лётчика». Ребята удивляются, посмеиваются над ним, но Саша, кажется, не замечает насмешек. Он будто видит перед собой образ авиатора — крепкого и закалённого, и этот образ не даёт сбавить обороты. «Я буду лётчиком, — засыпая на лавке после долгого дня, шепчет Саша еле слышно. — Буду!»

В школе он особенно старается на уроках математики и физики. Алгебра и геометрия поначалу кажутся ему суховатыми, трудными. Но вскоре Саша улавливает «музыку» математики, ведь вся природа — птицы и рыбы, планеты и звёзды — живёт по математическим законам! А человек способен не только удивляться этим законам, он может создавать летательные аппараты, которые, как живые птицы, покоряют небеса. Помимо школьных учебников, Саша целыми стопками поглощает книги о приключениях и рассказы об истории воздухоплавания и первых авиаторах.

Вместо полётов — моторы

И вот Саше девятнадцать лет. Он едет на Урал, в город Пермь, чтобы стать курсантом, поступить в авиационно-техническую школу. Кажется, давняя мечта скоро осуществится...

Навстречу несутся поля и перелески огромной Западно-Сибирской равнины, сердце учащённо бьётся, и колёса поезда отстукивают в такт с пульсом: «Ле-ти, ле-ти, ле-ти...» Но в Перми Сашу ждёт разочарование. Курсантам объявляют, что лётное отделение закрыто, школа готовит только авиатехников — специалистов, обслуживающих самолёты.

Покрышкин идёт к начальнику школы:

— Товарищ командир! Я мечтаю летать!

— А кто же о моторах будет думать? — начальник школы строго смотрит на несговорчивого паренька. Тот угрюмо хмурит брови и отводит взгляд.

Как быть? Ехать назад? Так уже поступили некоторые ребята. Но что дальше? Ведь в авиации служат самые смелые, а главное, самые надежные люди, которые не бросают начатое дело. Значит, путь назад закрыт. Саша решил остаться в школе и приступил к занятиям, правда, без большого желания, через силу.

Но профессия есть профессия. А значит, осваивать её нужно старательно, не спустя рукава. Тщательно, «до винтиков», изучил Покрышкин устройство самолётов У-2 и Р-5. Теперь он знал, как подготовить машины к полётам, а если произойдёт поломка, как её исправить. За отличное знание самолётов товарищи прозвали его Сашкой-инженером.

Только раз в неделю юноше удавалось чуть-чуть прикоснуться к своей давней мечте. Совсем ненадолго. Саша приходил в планерный кружок и там вместе с другими ребятами ремонтировал старые планеры. А затем поднимался на них в воздух.

Саша каждый раз с замиранием сердца ждал того момента, когда планер, последний раз подпрыгнув на кочке, поднимется ввысь. Корпус начинал мелко подрагивать, поток воздуха плотно налегал на крылья, и грубая фанерная конструкция отрывалась от земли. Но полёт продолжался недолго. Вскоре поток ослабевал, и приходилось идти на посадку.

Да, планер похож на аэроплан, но разница между ними огромная. Только в аэроплане пилот чувствует себя хозяином неба — летит в любом направлении, разгоняется и сбрасывает скорость по своему желанию; поднимается вверх, пикирует и проносится над самой землёй, чтобы затем вновь набрать скорость и взмыть ещё выше. Чувствуя, как рвётся фанерная птица ввысь, к облакам, Александр твердил: «Я хочу быть лётчиком!» Но посадив планер после недолгого парения, спрашивал себя: «А буду ли?».

Планер[1]

Самолёт Р-5[2]

По окончании авиашколы Покрышкина отправили служить в армию на Кубань, в город Краснодар. Здесь он приступил к военной службе. Ему надлежало обслуживать самолёты-разведчики Р-5.

Покрышкин трудится на совесть. А в перерывах между работой... нет, не отдых. Он конструирует специальный тренажёр, чтобы

Покрышкину двадцать два года. Вроде бы немного. Но Александр чувствует, что с каждым днём всё дальше отодвигается его заветная мечта. Он смотрит, как другие ребята садятся в аэропланы и поднимаются в небо. Нет, он не завидует им. Но на сердце тяжело. Чем больше его ценят товарищи-пилоты за отличное знание самолёта, тем отчётливее он понимает: никогда ему не стать одним из них.

Возвращение мечты

В жизни каждого человека бывают поворотные моменты, когда с ним происходит что-то важное. В ноябре 1935 года авиатехник Покрышкин получил путёвку в санаторий на Чёрном море, где отдыхали лётчики и авиатехники.

Поздняя осень, сильные ветры, пенные гребни волн... Александр смотрел на разыгравшуюся непогоду и думал о своей судьбе, которая, казалось, была к нему так же сурова, как суров этот рокочущий прибой, с силой ударяющий в прибрежные камни. В это время года почти никто уже не купается. Но Покрышкин, не раздумывая, нырял в холодную воду и плыл, борясь с волнами. А затем шёл на лодочную станцию и, будто вновь вызывая непогоду на бой, отправлялся навстречу волнам в лёгком судёнышке.

Впрочем, вскоре оказалось, что не один Александр любит мериться силой с морем.

— Поплывём вдвоём? — услышал он однажды, когда готовил лодку к спуску. Присмотрелся внимательно: да это же сам Степан Супрун, известный лётчик-испытатель! Его портрет печатался в газетах под репортажами об авиапарадах на Красной площади в Москве.

— Поплывём! — решительно кивнул Покрышкин.

И вот они рассекают буруны: вперёд, навстречу бурному морю! Движения гребцов точны и сильны, Супрун и Покрышкин увлечены работой. Вскоре берег остаётся далеко позади.

Шторм утихает, и можно поговорить. Покрышкин расспрашивает знаменитого авиатора о полётах, о новых аэропланах. Супрун отвечает охотно. Он чувствует в Покрышкине настоящий интерес к лётному делу, видит, что его товарищ по лодке такой же смелый, целеустремлённый, вдумчивый, как он сам.

— На каком самолёте ты летаешь? — весело спрашивает Степан.

Покрышкин опускает вёсла.

— Я авиатехник, — его голос становится угрюмым.

— Не может быть, — вырывается у Степана. — Ты всем похож на лётчика.

Так завязалась их дружба. Снова и снова, изо дня в день, продолжались их походы по бурному морю, совместные занятия спортом и разговоры по душам. По окончании отпуска Александр и Степан расстались настоящими друзьями. Супруну не удалось помочь Покрышкину перевестись из авиатехников в пилоты, но доброе слово Степана оказалось для Александра ещё важнее. Он почувствовал веру в свои силы. И решил бороться за свою мечту до конца.

Вскоре после отпуска Александр узнаёт, что вышел новый приказ, который разрешает лучшим авиатехникам переучиваться на лётчиков. Он спешит в Краснодарский аэроклуб — школу, в которой юноши и девушки учатся летать на самолётах. Все мысли об одном — только бы ему позволили пройти программу подготовки пилотов.

Начальник аэроклуба не хочет принимать его в лётную команду. «Это невозможно, — говорит он, — курсанты-пилоты уже заканчивают учиться. Они занимаются давно. У них скоро выпуск». Но Покрышкин не собирается уступать, он просто не уйдёт из этого кабинета, не добившись разрешения выучиться на пилота.

«Что же, — сдаётся наконец начальник, — если успеешь пройти курс до выпуска... Теперь всё в твоих руках».

В тот же день Александр оформил отпуск на службе и принялся за учёбу. Занимался днём и ночью. За семнадцать суток напряжённой работы Покрышкин прошёл годовой курс лётной подготовки. Он сдал экзамены, выполнил несколько вылетов с инструктором. И вот момент, которого он ждал многие годы. Первый самостоятельный полёт! Внизу проплывают поля, тянутся ленты дорог. А ты один в бескрайнем небе, и аэроплан несёт тебя, покорный твоей воле.

Как стать истребителем?

Вскоре Александр Покрышкин был направлен в Каминскую авиашколу, старейшую в России. С её аэродрома, расположенного поблизости от Севастополя, когда-то взлетали первые русские лётчики, в том числе Пётр Николаевич Нестеров[3].

Александр учится с утра до вечера. Больше всего времени уходит на тренировочные полёты. Он осваивает фигуры высшего пилотажа. Виражи, боевые развороты, бочка, переворот через крыло, иммельман, мёртвая петля, штопор — каждую фигуру Покрышкин старается выполнять как можно лучше.

Курсант Покрышкин, кажется, никогда не бывает доволен собой. Он снова и снова повторяет одни и те же фигуры, исправляет недостатки. Александр убеждён: лётчик должен составлять одно целое с машиной. «Я сросся со своим самолётом, чувствовал его как своё тело», — говорил он позднее. А для того, чтобы этого достичь, нужен огромный труд.

Но зачем лётчику высший пилотаж? Может быть, для красоты? Александр отвечает на этот вопрос иначе: уверенно выполняя фигуры пилотажа, ты можешь занять лучшую позицию в воздушном бою. Пилотажный манёвр заканчивается тем, что лётчик-истребитель ловит самолёт противника в прицел и уничтожает его. Ведь главная задача пилота-истребителя — победить в воздушном бою. На её решение должны быть направлены все силы лётчика.

Но достаточно ли для победы умения управлять самолётом и меткой стрельбы? Оказывается, нет. Однажды в библиотеке Покрышкину попалась статья авиатора Евграфа Крутеня[4], героя Первой мировой войны. Евграф Николаевич писал в ней, что для победы в воздушном сражении лётчику необходимо разработать план боя. Пилот похож на строителя, который сначала на бумаге делает подробный чертёж, а затем, используя кирпичи и доски, возводит по чертежу красивый дом. Так и лётчик-истребитель — он загодя «чертит» план сражения, после чего стремится осуществить его на деле, пользуясь «кирпичиками» — фигурами пилотажа.

«А ведь правда! — подумал Александр, прочитав статью Крутеня. — Пилот должен продумывать свои манёвры заранее. Нужно иметь наготове план сражения, а лучше — несколько, чтобы неожиданные манёвры противника не застали тебя врасплох».

Но и хороший план боя может оказаться недостаточным для победы над врагом. Настоящим победителем в воздушном бою может быть только тот, кто силён духом, кто готов не щадить себя ради других людей, ради своей страны. С волнением читал Александр слова советского лётчика-испытателя Валерия Чкалова[5], они верно выражали то, что думал он сам: «Победителем будет только тот, кто с уверенностью идёт в бой. Я признаю только такого бойца бойцом, который, несмотря на верную смерть, для спасения

После авиашколы Покрышкин направлен на военную службу в авиационный полк на Западную Украину. Здесь он продолжает работать над пилотажными фигурами, тренирует те навыки, которыми владеет не очень хорошо, например стрельбу. В то время лётчики учились стрелять по специальной цели — «конусу[6]». Александр старался вести огонь по «конусу» как положено, по инструкции. Но пулевые трассы чаще всего уходили мимо цели. Почему? На помощь пришла математика. Он засел за расчёты, пытаясь понять, как точнее поразить воздушную цель. Александр вычислил расстояние, с которого необходимо вести прицельный огонь. Оно оказалось значительно меньше того, которое было приведено в учебнике. На очередных стрельбах Покрышкин выбил сорок очков вместо положенных двенадцати. Командир похвалил Александра, однако пилот буксировщика с возмущением бросил Покрышкину: «Ты почему близко подошёл к “конусу”? Мог меня убить!» Но Александр был уверен: его расчёты точны. В настоящем воздушном бою нужно вести огонь с близкого расстояния, бить наверняка.

В мае 1941 года в авиаполк поступили самолёты нового поколения — МиГ-3. Покрышкину полюбилась новая машина. Резвый «скакун», в характере которого — только атаковать. Нужно поскорее обуздать его, освоить все тонкости управления. Оказалось, для этого было отпущено совсем немного мирного времени, считаные недели.

Гроза войны

22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война. Гитлеровские войска мощно и внезапно атаковали приграничные области нашей страны. Первый удар нанесла авиация. Десятки советских аэродромов были разбомблены. Огромными факелами полыхали хранилища с авиационным топливом. Сотни самолётов сгорели на стоянках, так и не поднявшись в воздух. Лётчики-красноармейцы мужественно встретили врага. Шли в бой, случалось, один против десятерых; а когда заканчивались боеприпасы, бросали свой истребитель на самолёт противника в воздушном таране.

Война застала Александра Покрышкина в Молдавии. В первый же день пилоты его полка сбили около десяти самолётов врага. Геройски погибли в воздушных сражениях товарищи Александра — Семён Овчинников и Александр Суров. Смело дрались и лётчики соседних авиационных частей.

Второй день войны, 23 июня. Ранним утром старший лейтенант Покрышкин спешит на аэродром. Командир полка поставил задачу разведать вражеские переправы на реке Прут.

— Летишь в паре с Семёновым. В бой не вступать, главное — разведка!

— Есть!

Покрышкин и его ведомый Семёнов выруливают на своих МиГах на взлётно-посадочную полосу и поднимаются в воздух.

К Пруту пара подошла со стороны утреннего солнца. Теперь — вдоль реки на север. Над западным берегом Покрышкин заметил пятёрку мессершмиттов. Он помнит: командир полка велел провести разведку, не вступая в бой. Но мессершмитты уже обнаружили пару Покрышкина и стремительно приближаются к МиГам. Как быть? Покачиванием крыльев Александр предупреждает ведомого: опасность! Расстояние до фашистов быстро сокращается. Покрышкин выполняет разворот и идёт в лобовую атаку на мессеры, Семёнов — за ним. Скорость сближения с врагами составляет тысячу километров в час. И вот уже в прицеле Александра ведущий мессершмитт. Огонь! Пулевая трасса понеслась к немецкому самолёту, а навстречу, одновременно, — очередь мессера. Обе — мимо! Самолёты проскакивают вплотную друг к другу.

Покрышкин переводит МиГ в крутой подъём, настолько резкий, что в глазах темнеет от перегрузки. Он приходит в себя только в верхней точке манёвра. У него отличная позиция — теперь можно самому атаковать врага! Но что это? Он видит, что далеко внизу тройка мессеров преследует Семёнова, за его МиГом тянутся белые хлопья. Подбили ведомого?! Значит, не до атаки.

Самолёты-истребители вылетают на боевое задание в паре: ведущий и ведомый. Ведущий летит во главе пары. Он ищет самолёты противника, первым атакует цель. Ведомый пристраивается вслед за ведущим, левее или правее. Основная задача ведомого — защитить ведущего от нападений вражеских самолётов.

Покрышкин пикирует с большой высоты на вражескую тройку. Он подныривает под «брюхо» ведущего и даёт одну очередь, вторую... Из мессера валит дым.

Как заворожённый — ведь это его первый сбитый самолёт! — Александр провожает взглядом уходящий в последнее пике мессершмитт. Он даже забыл на секунду об остальных врагах. А зря. Сухой треск — и правое крыло МиГа прошито пулемётной очередью. Подбит! Радость победы сменяется горечью. С трудом отбиваясь от мессеров и в свою очередь нападая на них, Покрышкин пытается отвлечь на себя всё внимание фашистов — нужно дать Семёнову выйти из схватки. Медленно уходят секунды... Теперь пора: если Семёнов жив, он успел покинуть поле сражения и стал недосягаем для противника. Резким манёвром Покрышкин уходит от немцев.

На малой высоте Александр тянет к родному аэродрому. Выпущены шасси. Вот и посадка, остановка... А сил выбраться из кабины нет. Но главное не это. К самолёту бежит Семёнов. Жив, значит! Жив! Покрышкин устало закрывает глаза и видит перед собой последнее пике сбитого им мессершмитта.

Лётчик постоянно сталкивается со смертью в небе. Воздушный бой страшен, но по-своему справедлив: от твоего умения и меткости зависит, кто победит — ты или твой враг.

Но когда вдруг оказываешься рядом со смертью на земле, видишь, как страдают слабые — те, кто не может за себя постоять. Однажды Александр Покрышкин приземлился на подбитом самолёте у линии фронта, на окраине большого села. Отправился в медпункт воинской части, чтобы перевязать рану. Поблизости шёл бой: в воздухе посвистывали пули, то и дело ухали орудия. Вдруг рвануло совсем рядом. Снаряд угодил в жилой дом. Вскоре солдаты принесли оттуда тяжелораненого мальчика лет семи. Бледное лицо ребёнка, широко раскрытые глаза... Покрышкин запомнил его на всю жизнь. Ему казалось, во взгляде мальчика была не только боль, но и упрёк: «Как же вы, взрослые, допустили такое?!»

Александр Покрышкин спешит с перевязкой. Скорее возвращаться в полк и вновь драться с фашистами! Чтобы никогда больше на нашей земле не лилась детская кровь.

Покрышкинская «Академия»

Смело сражаются с фашистами советские лётчики. Растёт число сбитых немецких самолётов: юнкерсов, хеншелей, мессершмиттов. Многие асы Третьего рейха остаются навеки лежать в степях Южной Украины, на Донбассе. Но гибнут и наши пилоты — от пулемётов вражеских истребителей, от огня зениток, в воздушных таранах. А на смену павшим приходит молодёжь — двадцатилетние ребята, только что окончившие лётные школы. Они рвутся в бой. В полк прибыли молодые

Командир полка вызывает к себе Покрышкина:

— Формируем новую эскадрилью из молодёжи. Будешь обучать ребят.

Александр Иванович огорчён заданием. Ему не в первый раз поручают воспитывать молодое пополнение. Эдак совсем перестанешь бить немцев, всё время на учёбу уйдёт! Но приказ есть приказ.

— Есть! — отвечает он командиру.

Покрышкин собирает молодёжь в большой землянке. Всматривается в их лица: хорошие ребята, глаза горят, есть желание бить фашистов. Но этого недостаточно. Александр Иванович помнит, как трудно было ему самому осваивать лётную науку. Приходилось много наблюдать, обдумывать свои и чужие ошибки. Эти знания добыты кровью и потом. Сейчас нужно доходчиво и умело передать их молодым лётчикам.

— Скажите, — Покрышкин показывает юным пилотам рисунки, один с тремя, другой с двумя истребителями, летящими в боевом порядке, — как лучше действовать в воздухе, парой или тройкой?

— Тройкой! Три самолёта сильнее. И... так в учебнике написано, — отвечает Николай Науменко.

— По количеству, да, тройка больше. А в плане манёвренности? — И Покрышкин рассказывает, как в начале войне чуть не погиб из-за этого устаревшего порядка движения истребителей. Группа из трёх МиГов, в которой он летел, попала под сильный зенитный огонь. Напарник выполнил резкое перестроение, чтобы уйти от атаки зениток, и едва не столкнулся с самолётом Покрышкина.

— Мы мешали другу другу, сковывали возможность манёвра. Понятно? — поясняет Александр Иванович молодым лётчикам. — А насчёт учебников... Война пишет свои учебники, новые. Будем учиться по ним. Теперь другой вопрос. Если ты сбил вражеский самолёт... что улыбаетесь? Вы же истребители, значит, будете сбивать фашистов. Так вот, если сбил фашиста, стоит смотреть, куда он падает?

Лётчики пожимают плечами. Александр Мочалов робко говорит:

— Хочется ж поглядеть, как полыхнёт.

Покрышкин строго смотрит на Мочалова:

— Смотреть нельзя! Не теряй ни секунды, каждая может стоить тебе жизни. Продолжай бой, а враг пусть себе падает.

Со временем покрышкинскую землянку стали шутя называть авиашколой и даже академией. Все её стены были увешаны изображениями мессершмиттов и юнкерсов, на столе разложены схемы воздушных сражений. Позже, когда полк вёл бои на Кубани, в «авиашколе» появились макеты самолётов, сделанные руками покрышкинских «курсантов».

Скоро из покрышкинской «академии» вышли первые выпускники. Им предстояло сдать свой первый боевой экзамен.

— Покрышкин и Бережной, вылетайте на задание! — приказывает командир полка.

Сегодня недавний «выпускник» покрышкинской «академии» Владимир Бережной летит ведомым у своего наставника. Их задача — прикрывать самолёты Су-2, идущие на бомбардировку вражеских войск.

Группа «сушек» атаковала цель без помех, внизу заполыхала колонна вражеской техники. Вдруг Покрышкин замечает восьмёрку мессершмиттов, на всех парах догоняющую эшелон Су-2. Скорее, на выручку бомбардировщикам! Покрышкин делает вираж и даёт несколько очередей по первой паре мессеров. Те отворачивают от цели. Другая пара мессершмиттов отделяется от общей группы и устремляется на Покрышкина. Чтобы отсечь вражеские истребители, Александр с Владимиром выполняют защитный манёвр «ножницы».

Манёвр «ножницы» чем-то похож на взмахи лезвий ножниц. Ведущий и ведомый то движутся навстречу друг другу, и тогда их курс пересекается, то расходятся, чтобы вновь устремиться друг к другу. Вот вражеский истребитель начинает погоню за Покрышкиным, и самолёт Александра принимает роль наживки. Когда «лезвия ножниц» в очередной раз сходятся, он на своём хвосте буквально привозит противника прямо под огонь ведомого. Владимир даёт несколько очередей по мессеру. Противнику ничего не остаётся, как свернуть с курса и прекратить преследование ведущего. Это и требуется Покрышкину: теперь можно без помех провести свою атаку.

Александр стремительно выходит на ведущего одной из вражеских пар. Удар из пушки и пулемётов — мессершмитт переворачивается, дымит и срывается в штопор. По-видимому, сбит командир группы — после потери ведущего пятёрка атакует не столь напористо. Вскоре вражеская группа разворачивается и берёт курс на запад. Покрышкин оборачивается, смотрит на Бережного и чуть кивает головой. Молодец, Владимир! Боевой экзамен сдан.

Новые замыслы

Несмотря на сопротивление советских войск, летом 1942 года фашистам удаётся переправиться через Дон и выйти на кубанские просторы. Начинается битва за Кавказ. 16-й гвардейский полк, в котором воюет Покрышкин, прикрывает отход наземных войск. Лётчики-гвардейцы бьются с немецкими истребителями, атакуют эшелоны фашистских бомбардировщиков, расстреливают с воздуха вражеские колонны. Это было трудное время. Враг имел большой численный перевес и на земле, и в небе. На лётчиков легла огромная нагрузка. Исхудавшие, с почерневшими от жары и утомления лицами, они могли передохнуть только в те минуты, когда самолёты заправлялись горючим и боеприпасами. Особенно горько было сознавать, что враг по-прежнему идёт вперёд, вгрызается в твою землю, занимает всё новые и новые территории. «Сколько мы будем отступать?» — тяжёлые думы болью отзывались в сердце. Но тем твёрже ложилась рука на гашетку пулемёта в воздушном бою. Тем пристальнее ловил глаз силуэт юнкерса в прицел: ещё один сбитый враг — это маленький шажок к общей победе. В августе полк получил приказ временно покинуть фронт и отбыть в Баку для переучивания на новую технику.

Небольшой рыбачий посёлок на Каспийском море. Яркие звёзды в чёрном небе. И тишина, нарушаемая лишь плеском прибоя, такая непривычная после грохота войны. Но тишина окутывает посёлок только ночью. Днём его накрывает рокот моторов. На аэродроме, недавно сооружённом за горной речушкой, поселились самолёты-истребители. Это американские «аэрокобры», пригнанные в Советский Союз через Иран. 16-й гвардейский полк осваивает новые машины.

Александр Покрышкин придирчиво изучает «кобру», пробует, как эта машина ведёт себя в воздухе. Неплохой самолёт, заключает он. Правда, «аэрокобра» достаточно сложна в управлении, особенно для малоопытных пилотов. Зато у неё высокая скорость, хорошая радиосвязь и мощное вооружение: пушка, два крупнокалиберных и четыре обычных пулемёта. Будет чем бить фашистов.

Каждый день у командира эскадрильи Александра Покрышкина собираются его товарищи, однополчане: Вадим Фадеев, Аркадий Фёдоров, Николай Искрин, Андрей Труд. Среди них и повзрослевшая покрышкинская «молодёжь»: Мочалов, Вербицкий, Табаченко, Савин...

— Товарищи! Скоро настанет момент, которого мы так ждали. Мы вновь попадём на фронт. — Александр Иванович обводит взглядом своих друзей. — Недавно немец был побит под Сталинградом. Закончилось наше отступление. Теперь мы будем...

— Наступать! — подаёт голос Андрей Труд. — Виноват, что перебил, товарищ командир.

— Совершенно верно, товарищ лейтенант, — кивает Покрышкин. — С этого момента вперёд, до самой Победы. Только наступать. А это значит... — он

Савин и Табаченко недоумённо поднимают брови.

— Раньше мы только защищались. У нас не хватало самолётов. Не было радиосвязи, мощного вооружения. А сейчас всё иначе. Страна выпускает много новых самолётов. Вы знаете эти машины: Ла-5, Як-9. Они ничем не хуже немецких. На них переучиваются пилоты из других полков. Нашему полку предстоит воевать на «аэрокобрах», которые поставляют нам союзники. У нас есть всё, чтобы как следует бить врага. Теперь самое главное — подготовиться к будущим боям, понять, какие приёмы, какая тактика помогут нам выиграть воздушные сражения у хвалёных фашистских асов. Давайте думать и обсуждать!

Покрышкин набрасывает на листе бумаги схему воздушного сражения, стрелками отмечает направление движения советских и вражеских самолётов. Показывает чертёж своим товарищам, задаёт им вопросы: как выходить из-под огня в этом бою? какой манёвр лучше применить, чтобы зайти в хвост противнику? как ведомому правильнее прикрыть своего ведущего? У Покрышкина множество примеров из своей жизни. На них самые сложные тактические приёмы становятся понятными.

Друзья Александра готовы спорить с ним, предлагать что-то своё. В покрышкинской землянке появляются на свет новые замыслы, новые правила ведения боя. Эти замыслы должны приблизить победу.

Ещё в начале войны Покрышкин понял: в воздушном поединке побеждает тот, кто умело использует высоту и скорость. Да, кто владеет высотой, тот хозяин воздуха. Почему бы тогда не изменить устаревший способ патрулирования? Цель патрулирования состоит в том, чтобы заранее обнаружить появление противника над заданным районом.

По прежним инструкциям, самолёты, неся патрулирование, должны выстроиться в круг и двигаться друг за другом на малой скорости, экономя горючее. Покрышкин не согласен с этим: если скорость истребителя мала, его легко сбить. Он предложил другой способ патрулирования и назвал его «маятник». Самолёты набирают большую высоту на границе района. Приближаясь к его центру, они постепенно снижаются, не теряя скорости, а потом опять набирают высоту. Затем разворачиваются и — новое снижение к центру. Движение самолёта похоже на движение маятника. Если внезапно появляется враг, истребитель уже готов к бою: благодаря высоте и скорости он быстро занимает выгодное положение и атакует противника.

Или другой пример — детально разработанный Покрышкиным приём ведения боя «соколиный удар». Как сокол падает на свою жертву с большой высоты и молниеносно бьёт её крепким клювом, так действует и пилот-истребитель: набор высоты перед атакой, разворот, пикирование на цель, и сама атака, быстрая, мощная. При «соколином ударе» скорость очень велика, время атаки мало. Нужна снайперская точность и выдержка, чтобы, подойдя к вражеской цели, в упор расстрелять её за считаные мгновения. Позднее, в боях за Кубань, Покрышкин попросил инженеров полка вывести огонь всего бортового оружия «кобры» — пушки, пулемётов — на одну гашетку. Нажимая на неё в конце «соколиного удара», он обрушивал на врага всю лавину огня.

...Быстро летит время в рыбацком посёлке на берегу Каспия. Много часов проведено в обсуждениях и спорах. Много полётов выполнено пилотами-гвардейцами на новой технике. Освоены «аэрокобры», отточены в учебных боях новые приёмы воздушных сражений. Теперь желание одно — поскорей на войну, громить ненавистного врага.

Жаркое небо Кубани

Весной 1943 года получен долгожданный приказ: отправить 16-й гвардейский полк на фронт. Под крылом «аэрокобры» знакомые степи, плодородные пашни, кубанские чернозёмы. Дорогие сердцу места... Здесь, в краснодарском аэроклубе, Александр впервые сел когда-то в кабину учебного аэроплана. Здесь стал пилотом. А теперь нужно очистить эту благодатную землю от фашистов.

Наземная станция подала срочный радиосигнал:

— Приказываю идти на Краснодар. Прикройте город! Возможно появление фашистских бомбардировщиков.

— Есть! — отвечает командир эскадрильи Александр Покрышкин.

Шесть «аэрокобр» взлетели для патрулирования. На одной из них номер 13 — это истребитель Покрышкина. Впереди по курсу Александр Иванович заметил восьмёрку мессершмиттов.

— Я — Покрышкин, атакую! Речкалов, прикрой!

«Аэрокобра» под номером 13 прошла над мессерами. Затем вираж, стремительное пикирование и «соколиный удар». Приблизившись вплотную к вражескому истребителю, Покрышкин выполнил мощный залп из всего оружия. Мессершмитт загорелся и устремился к земле. Готов! Другие попытались уйти вверх, но там их поджидала пара Григория Речкалова. Огонь! Вспыхнул ещё один мессер. Остальные в панике рванули на запад.

Продолжив полёт к линии фронта, гвардейская эскадрилья встретилась с новой группой вражеских самолётов. В воздухе закрутилась стремительная карусель на виражах. И вновь на прицеле Покрышкина мессершмитт. Огонь! Фашист убит, мессер пикирует и врезается в землю...

Закончив патрулирование, группа вернулась на свой аэродром. Итог боевого вылета — девять сбитых врагов. На земле, в штабе дивизии, не верят: «Сбили девять и не потеряли ни одного?» Покрышкин пожимает плечами, молчит. А про себя думает: «Не на счёт воюем, а для Победы».

Он уже направился к двери, как раздался телефонный звонок.

— Стойте, Покрышкин, — голос офицера штаба звучит виновато. — Командующий армией наблюдал за боем эскадрильи. Он лично подтверждает ваше донесение о сбитых самолётах и просит передать благодарность пилотам-гвардейцам.

Кипят бои в кубанском небе, жестокие бои. Лучшие немецкие эскадры день за днём идут к линии фронта. Мессершмитты изо всех сил стремятся захватить господство в воздухе. У них всегда это получалось. Но не теперь. Сейчас власть в небе переходит к русским пилотам. В начале войны гитлеровские асы свысока смотрели на советских лётчиков. Хвалились, что умеют воевать лучше русских. Теперь им не до похвальбы. «Нам повезло, что остались живы сегодня», — со вздохом говорит немецкий пилот своему товарищу после очередной схватки в кубанском небе. И гитлеровцы понимают, от кого из советских асов исходит наибольшая угроза.

— Внимание! Внимание! Покрышкин в воздухе! — срывая голос, кричит оператор фашистской радиостанции. — Немецкие лётчики, избегайте боя с этим русским истребителем, если хотите остаться в живых.

На Александра пытаются устроить охоту, но он неуловим. Он всегда появляется неожиданно, а удар его точен и беспощаден.

Вот поступает новый приказ — группе Вадима Фадеева из восьми истребителей вылететь к станице Крымской для прикрытия наземных войск, группе Покрышкина — сменить её через сорок минут. Вадим и Александр идут к своим самолётам. Покрышкин тихо говорит Фадееву:

— Правильнее было бы отправить наши группы вместе. Сегодня ожидается много фашистских бомбардировщиков. Их надо громить кулаком, а не растопыренными пальцами.

Двухметровый богатырь Вадим Фадеев, лучший друг Александра, усмехается в бороду и отвечает рокочущим басом:

— Оно бы лучше, конечно.

— Я взлечу раньше, чем

— Добро!

Фадеевская группа пошла на взлёт.

Лётчики Покрышкина сели в самолёты и включили рации. Минут через двадцать в динамиках раздался голос Фадеева:

— Я — «Борода», вижу восьмёрку мессов. Приготовиться к бою.

Александр понимает: пора! Он немедленно даёт команду на взлёт своей группе. Покрышкинские «кобры» летят по направлению к станице Крымской. Вот и станица. Правее кипит воздушный бой — восьмёрка Фадеева рубится с мессершмиттами.

— «Борода», я — Покрышкин, как дела?

— Троих уже спустили на землю.

— Помочь?

— Сами справимся. Действуй как наметили.

Слева Покрышкин заметил хорошо знакомые силуэты бомбардировщиков Ю‑87. Для них-то и расчищала путь восьмёрка мессеров, которую сейчас треплет Фадеев. Три девятки юнкерсов идут к линии фронта вытянутой колонной бомбить наши войска.

— Речкалов, прикрой! Атакую бомберов.

— Понял, прикрываю!

Покрышкинская четвёрка пикирует на первую девятку юнкерсов. Силуэт ведущего бомбардировщика стремительно приближается. Покрышкина встречает сильнейший огонь: пулемёты девяти юнкерсов пытаются сбить «аэрокобру» с номером 13. Но самолёт Покрышкина остаётся неуязвимым для вражеских пуль. Вот уже видны заклёпки на обшивке юнкерса. Огонь! Бомбардировщик горит и падает.

Второго сбивает Владимир Бережной. Юнкерсы в панике начинают сбрасывать бомбы. Что ж, прекрасно, ведь внизу немецкие позиции! Уцелевшие бомбардировщики врассыпную устремляются на запад. А Покрышкин уже расправляется со второй девяткой юнкерсов. Всё повторяется: головная машина горит, прочие поспешно избавляются от бомб и уходят восвояси. Третья девятка бомбардировщиков поворачивает на свой аэродром, не дожидаясь удара «аэрокобр».

Группе Фадеева пора возвращаться домой, горючее на исходе. Покрышкин приветствует друга по рации:

— «Борода», я — Покрышкин, поздравляю с победой. Сменяю вашу группу.

— Хорошо причесали фашистов. Желаю успеха.

В этом бою группы Фадеева и Покрышкина сбили вместе одиннадцать самолётов, не понеся потерь.

Фронтовая семья

Среди лётчиков Покрышкина много молодых, но все они хорошо подготовлены к сражениям. Пилоты понимают, как выполнить боевую задачу, поставленную командиром. А командир эскадрильи для них — не просто начальник, он — отец.

Тем, кто мало знал Покрышкина, он зачастую казался строгим, неприветливым. Действительно, Александр Иванович редко улыбался, ведь война есть война. Каждый боевой вылет может оказаться последним для пилота. Ошибка, даже самая малая, порой становится непоправимой. Сурово сдвинуты брови капитана Покрышкина, все мысли об одном: чтобы терять в боях как можно меньше лётчиков, чтобы его эскадрилья воевала ещё лучше. Он не даёт спуску пилотам: вместо отдыха — занятия тактикой, вместо дружеской беседы — подробный разбор полётов. Ребята вздыхают и даже потихоньку ворчат на своего строгого начальника, но в душе понимают: он заботится о них.

Если в воздушном сражении молодой лётчик сделал что-то не так, Покрышкин не ругает его, а скажет одно только слово: «Слабак!» И пилот тяжело вздыхает — так хочется исправить свою оплошность. А когда в бою ему удастся сбить фашиста или, что ещё важнее, спасти товарища, командир тоже не будет тратить слов понапрасну, а бросит коротко: «Молодец!», и это для молодого лётчика высшая похвала.

Покрышкинская эскадрилья стала для её пилотов одной большой семьёй. В ней царит закон: «Прикрой товарища в бою! Если в прицеле мессер, но твой друг в опасности, бросай врага и выручай напарника!» За время войны Александр Иванович десятки раз выручал своих подопечных. А они учились этому у него. Потому так уверены друг в друге пилоты покрышкинской эскадрильи. Потому так страшна она для врагов.

Александр Покрышкин ведёт на задание молодых лётчиков. Две ударные пары «кобр» возглавляет он сам, третью пару — опытный ведущий Лукьянов. Внизу огромной колонной движется эшелон советских самолётов, более двухсот бомбардировщиков и штурмовиков. Вот это сила! Но смотреть некогда, в эфире резко звучит сигнал с наземной станции наведения:

— В воздухе мессеры. Внимание!

Вскоре Покрышкин обнаруживает их.

— Я — Покрышкин, мессеры ниже нас. Атакую! — отдаёт он команду группе. И тут же выполняет переворот, чтобы нанести «соколиный удар». Молодёжи нужно показать этот приём в действии — пусть учатся.

Удар вышел на славу. Ведущий мессершмитт с дымящимся хвостом устремляется к земле, остальные испуганно ныряют вниз. А тем временем бомбардировщики и штурмовики утюжат вражеские позиции. Хорошая работа!

«Так... — думает Покрышкин. — Немецкие “рыцари", наверное, захотят поискать лёгкой наживы, когда наши ударные эшелоны будут возвращаться домой. Нужно перехитрить фашистов».

Покрышкин командует своей группе взять курс на запад. «Кобры» набирают высоту. Теперь разворот и пологое пикирование. Скорость растёт. Так и есть... Отчётливо видно, как к эшелону советских бомбардировщиков, возвращающихся с задания, подкрадывается четвёрка мессершмиттов.

— Атакую! — бросает Покрышкин. — Прикройте!

Удар покрышкинской «кобры» — мессершмитт прошит огнём и горит. Теперь очередь нанести удар по второму! И тот уходит в последнее пике. Мессершмитты удирают с поля боя. За ними бросаются Лукьянов и его ведомый Трофимов. Покрышкин с ведомым Чистовым прикрывают пару Лукьянова. На бреющем полёте Трофимов сбивает мессера.

— Молодец! — раздаётся похвала командира в радиоэфире.

Теперь можно домой. На земле «кобру» Покрышкина окружают лётчики и техники. Шум, веселье. Непривычно видеть улыбки среди жестоких боёв. Александр Иванович в недоумении:

— Что веселитесь? Война ещё не закончилась.

Командир соседней эскадрильи Павел Крюков отвечает за всех:

— Поздравляем с присвоением тебе звания Героя Советского Союза! Ура Покрышкину! Ур-ра!

— Ур-р-ра! — разносится над аэродромом.

На Запад!

Закончилось сражение на Кубани. Бои отодвигаются на северо-запад. Донбасс, Западная Украина, Молдавия... Идёт освобождение захваченных фашистами земель. Наступает Красная армия, наступает 16-й гвардейский полк.

За множество воздушных побед Покрышкину присваивают звание дважды Героя Советского Союза, а затем — первому в СССР — трижды Героя. Вся страна поздравляет знаменитого лётчика, его имя известно каждому. Но Александр Иванович остаётся прежним: скромным тружеником и добрым наставником для молодых. Знания и опыт Покрышкина нужны не только его эскадрилье. Ему приказано стать во главе сначала родного полка, а затем авиадивизии. А значит, ему всё реже доводится лично вести эскадрилью на врага. Сердце противится этому, ведь он прежде всего истребитель. Но долг говорит другое: «Не для личного счёта воюем, а для Победы!»

И

А «кобра» уже над окраинами германской столицы. По дорогам тонкими ручейками струятся колонны беженцев. И ненависть к врагу уступает место другому чувству — жалости к женщинам, старикам и особенно к детям.

Когда Покрышкин с товарищами объезжал на автомобиле предместья Берлина, у него произошла примечательная встреча с немецкой детворой. Остановив машину, офицеры расположились на обочине перекусить. Открыли консервы, нарезали хлеб, и вдруг из кустов высунулось несколько светловолосых детских головок. Кто-то из лётчиков сердито прикрикнул на мальчишек, но Александр Иванович остановил товарища:

— На ребятах ненависть к фашистам срывать не будем.

— Виноват, товарищ полковник...

— Они-то больше других поняли, что такое война.

Ребятишки были голодны — об этом говорили их глаза. Покрышкин поманил мальчиков рукой, те медленно подошли к нему. Он кивнул водителю, и тот передал ребятам ржаную буханку. Мальчишки стали торопливо жевать хлеб, пугливо посматривая на военных людей в незнакомой форме. А ну как прогонят? Покрышкин собрал консервы, хлеб и протянул мальчишкам: «Берите!» Ребята бросились подставлять руки и подолы рубашек, в которые посыпались продукты.

— За этих детей мы тоже воевали, — задумчиво проговорил Александр Иванович.

Он поднял глаза вверх. Над ним простиралось небо Германии — чужое, но уже не враждебное. Мирное небо.

Чтобы МИР был ПРОЧНЫМ

Мир — это сокровище, его надо беречь. А для этого необходима мощная армия, сильная военная авиация. Стране нужны современные боевые самолёты. И, конечно, лётчики-истребители.

После Великой Отечественной войны Александр Иванович Покрышкин продолжает служить в армии. Он осваивает реактивные самолёты, изучает современное вооружение. Техника, оснащённая радарами и ракетами, позволяет по-другому вести воздушные сражения. Покрышкин приезжает в лётные училища, беседует с курсантами.

Вновь на классной доске схемы сражений, а в руках у Александра Ивановича — макеты самолёта, только уже не «аэрокобры», а реактивного МиГа или Су.

Курсанты, затаив дыхание, слушают рассказы маршала авиации Покрышкина, стараются запомнить каждую деталь, каждый совет. Ребятам так хочется быть похожими на прославленного аса. Но возможно ли это? Или, думают они, теперь не время для геройства?

Покрышкин обводит взглядом своих слушателей и будто отвечает на их мысли:

— Нужно просто работать, работать над собой. Каждый час, каждую минуту. Если вы любите Родину, если готовы потрудиться ради неё — вы станете настоящими лётчиками-истребителями. Не сомневайтесь в этом.

Примечания

1

Планер похож на маленький аэроплан — у него есть корпус (его называют «фюзеляж»), крылья, хвост, но нет мотора. На носу корпуса есть крюк. К нему цепляют резиновый трос.

Пилот занимает место в кабине. Участники запуска делятся на две команды. Звучит сигнал. Обе команды с помощью троса тянут летательный аппарат вниз по склону. Фанерная птица начинает скользить по земле, отрывается от склона, сбрасывает трос и парит в воздухе.

2

«Самолёт очень летуч» — так говорили про Р-5 лётчики-испытатели. Фюзеляж аэроплана обшит фанерой. Конструкция деревянная, из сосны. Скорость — до 250 километров в час. На вооружении два пулемёта. Кажется, небогато. Но для начала 30-х годов XX века это был один из лучших самолётов-разведчиков в мире.

3

Пётр Нестеров (1887—1914). Русский лётчик. Впервые в истории выполнил мёртвую петлю — одну из сложнейших фигур высшего пилотажа. Погиб в бою, совершив первый в мире воздушный таран.

4

Евграф Крутень (1890—1917). Русский лётчик, герой Первой мировой войны. Автор многих тактических приёмов истребительной авиации. Сбил около 20 самолётов противника.

5

Валерий Чкалов (1904—1938). Знаменитый советский лётчик-испытатель. Участник рекордных по дальности беспосадочных перелётов на Дальний Восток и в Америку. Автор таких фигур высшего пилотажа, как восходящий штопор и замедленная бочка.

6

«Конус», длинный матерчатый рукав, прикрепляли тросом к самолёту-буксировщику. Сначала в небо поднимался буксировщик. Следом за ним взлетали истребители. Они догоняли буксировщик, подходили сбоку к «конусу» и стреляли по нему из пулемётов. После приземления командир проверял пробоины от пуль на «конусе» и определял, кто стрелял точно, а кто — нет.