Золотое руно

Глава 1

Перед этой женщиной майор чувствовал себя неуютно. Здесь, в штабном бункере, она выглядела совершенно неуместной. Наверное, так чувствует себя хозяйка, когда на её идеальную кухню забегает какое-то дикое животное. Майору казалось, что сами стены старались вытолкнуть женщину наружу как занозу. Он боялся, что они сомкнутся, смяв заодно и его самого.

Такого ощущения не возникало, когда он разговаривал с Кирой снаружи. На фоне унылого пейзажа они смотрелись куда более естественно. Именно там дикарка назвала ему своё настоящее имя и на какое-то мгновение их общение стало походить на обычную беседу. Наверное, именно так мужчины и женщины общались до катастрофы. Вот, мол, Кира и Алексей просто обсуждают погоду и последние новости. «Не стоило приводить её сюда», с досадой думал майор, но другого выхода у него всё равно не было – любопытные уши ему совершенно ни к чему.

Женщина же перед военным держалась абсолютно спокойно. Она уверенно, не дожидаясь приглашения, уселась на стул, и даже выпустила свою кошку из рюкзака. Та вскарабкалась на плечо хозяйке и, не мигая, уставилась на мужчину. Его это начинало бесить. На этой отдалённой базе Альянса он был «первым после бога» и привык к определённым традициям при общении. Женщин тут почти не бывало, а тут ещё и одна из Диких. Обычно они и в зоне видимости-то не появлялись, а тут прямо в центре базы. В такой ситуации майор уже который раз был вынужден напоминать себе зачем это всё надо. «В конце концов, она обычная баба, только потёртая какая-то», убеждал он себя, украдкой рассматривая длинные седые волосы собеседницы, грубую кожу и шрамы на руках.

Разговор всё никак не начинался, что уже выглядело слишком глупо. Майор сделал первый шаг:

-Зачем это тебе?

-Я слабая женщина. Одна не справлюсь. Тяжело.

«Она издевается что ли?», майор посмотрел женщине прямо в глаза. Та не отвела взгляда. Он ничуть не потускнел, несмотря на возраст, но прочесть по нему что-то было трудно. Почему-то он напомнил майору взгляд его дочери-подростка – дерзкий, но не по какой-то причине, а просто «потому что».

-Что ты получишь с этого? Просто хочешь помочь?

-Мне нужно Золотое руно. Одной не достать. Вам тоже нужно.

Кира говорила правильно, но медленно, словно вспоминая слова или экономя силы. Впрочем, всё остальное она также делала чётко, скупо взвешивая каждое усилие. В этом она напоминала свою кошку, которая вела себя точно также

-А чего ты своих не попросила о помощи?

-У меня больше нет своих.

-Выгнали? - не удержался Алексей.

Майору показалось, что Кира еле заметно усмехнулась уголками рта.

-Никто не может выгнать мать племени.

-А что случилось?

-Ничего. Если мать больше не нужна, она сама уходит, чтобы не мешать.

-А Руно тебе зачем?

-Будет новое племя.

-Это как?

-Если есть Руно, то будет и племя, - для Киры это было слишком очевидно, чтобы объяснять. А вот майор решил не отступать, ведь от его решения зависит безопасность всей базы:

-Но оно же людей не рожает?

-Кто-то сам придёт. Кого-то я буду лечить. Сначала вас, потом других. Руно возвращает даже обращённых.

-Никогда о таком не слышал.

-Поэтому мы с тобой и разговариваем, - теперь майор был точно уверен, что женщина улыбнулась. Какая-то искра пробежала по её обветренному лицу, блеснув чуть более явно в глазах. В этот момент майор понял, почему солдатня представила ему Киру как Дикую милфу. Грубое прозвище, конечно, но что-то в нём есть. В этой женщине явно сохранилась какая-то древняя сексуальная энергия.

Алексей поёжился, отгоняя от себя пошлые мысли и постарался сосредоточиться на деле. Тем временем кошка Киры спрыгнула с хозяйки и начала исследовать помещение.

-Не надо здесь…- начал было майор, но кошка тут же сама вернулась на плечо хозяйки. Кира при этом не пошевелилась и не издала ни звука. Этот зверь понимает речь? Теперь женщина и кошка пристально рассматривали майора взглядом, в котором смутно читались то ли неприязнь, то ли удивление.

-А где гарантии, что сработает? – чтобы сбить неловкость, мужчина перешёл в атаку.

-Нет никаких гарантий. У меня никогда не было Золотого руна.

-Откуда знаешь?

-Люди говорят.

-А если врут?

-Наверное, врут. Надо проверить, - опять та же улыбка, но теперь она Алексею не понравилась. У него снова возникло нехорошее ощущение, что над ним издеваются.

-Я не могу дать тебе людей на таких условиях.

-У вас нет выбора. У меня тоже. Сколько у тебя мертвецов? Но мы пока живы – должны что-то делать.

-У меня есть своё командование. Оно лучше знает, что делать.

-Я слышала, что их план -карантин. Ждать пока не умрут все, кто должны. Что вам терять?

«Откуда она столько знает?! Болтунов на постах внешнего периметра надо бы наказать!», майор хотел разозлиться, но не получилось – смысла не было. Кира была права – когда из пустошей пришла какая-то очередная неведомая зараза, центр прислал вертушку, взял анализы и вот уже вторую неделю никаких инструкций, кроме «Ждите!». За это время две трети бойцов вышло из строя и большая часть периметра была без охраны. Если бы сейчас их атаковали кочевники, то нападение заметили бы лишь у штаба.

Алексей измерил шагами пространство перед столом, чтобы потянуть время. Это единственное, что он мог сделать в данной ситуации. Чем возразить? Да, слова Киры звучат дико. Никто и никогда не слышал о таком артефакте как Золотое руно. Но пустоши вообще постоянно подкидывают людям какие-то сюрпризы -никто раньше не болел стеклянной чумой. Эта зараза медленно, но неотвратимо пожирала его людей одного за другим. От первых признаков до смерти часто проходило несколько недель.

Сначала больных пытались изолировать, здоровые постоянно носили защитные костюмы, но это не помогало. Сейчас, спустя два месяца, симптомы были уже у всех. Сначала маленькие пятнышки по всему телу, словно на кожу накапали расплавленным пластиком. Потом ломота в костях и тремор, как при болезни Паркинсона. Затем галлюцинации, жар и потеря сознания.

Когда человек находился уже при смерти, его тело полностью покрывалось какой-то твёрдой коркой, напоминающей стекло – отсюда и название болезни. Майор заболел почти самым последним – первые пятна появились у него лишь два дня назад. Что теперь делать? Придёт ли помощь с большой земли? А если нет, то надо просто ждать смерти или всё-таки довериться этой странной женщине? Кто она на самом деле?

Обычно у Альянса с Дикими было меньше всего хлопот. Среди всех людских сообществ они были самые малочисленные, слабые и загадочные. Здесь, на дальней базе, никто ни разу не видел никого из них. Как именно дикари выживали в мире после апокалипсиса, никто точно не знал. Их небольшие племена держались подальше от периметра, не лезли в поселения, не просили помощи, не воевали и почти не торговали. Не то, чтобы они как-то не любили чужаков – просто им не было до них никакого дела, а жили Дикие в таких местах, что к ним забредали лишь отдельные сталкеры. Вот эти-то бродяги и сочиняли про дикарей львиную долю всех баек.

Алексей верил в них мало, но вот перед ним женщина, которая, на первый взгляд, не слишком похожа на одичавшее существо. Её одежда, хоть и самодельная, но сидит ладно на стройной фигуре. Оружие, правда, несерьёзное - копьё и нож. Также никакой брони или противогаза – лишь шейный платок, который защищает от пыли. Так в пустоши не ходят даже самые бедовые сталкеры. С другой стороны – на кочевника она тоже не похожа. Кошка у неё странная…. Да и какой смысл кочевникам выманивать кого-то за стены? Им не нужны жизни солдат Альянса – только ресурсы. А на этой маленькой базе их почти нет.

Майор вернулся мыслями к разговору и снова внимательно посмотрел на Киру. Та терпеливо ждала ответа, о чём-то беззвучно общаясь со своим зверем.

-И сколько человек тебе нужно? – спросил Алексей.

-Все, - быстро ответила женщина. Потом, заметив изумление майора, добавила:

- Все, кто может ещё ходить.

Глава 2

После катастрофы солнце вообще редко показывалось среди туч. Вот и сейчас оно с трудом пробивалось сквозь них. Лучи светила приобретали от этого оранжевый оттенок, который раньше считался весьма стильным. Так модные режиссёры любили окрашивать изображение в своих фильмах. Наверное, им бы понравилась сцена, которая разворачивалась сейчас на вертолётной площадке. Действительно, всё было как по учебникам – центральный персонаж чуть возвышается над всеми, слева композицию дополняет второстепенный, а на переднем плане массовка уравновешивает всю композицию.

Майор, как и следует по уставу, коротко обрисовал подчинённым обстановку, в которую они попали, а потом рассказал о плане с Золотом руном. Далее устав прекратил своё действие, потому что ситуация вышла за его рамки. На этой отдалённой базе и так были весьма вольные порядки, но с началом эпидемии строгая военная дисциплина окончательно отошла в область воспоминаний. Все знали о карантине и понимали, что присутствие посторонних на базе недопустимо. А раз так – значит, происходит нечто выходящее за всякие рамки. Именно поэтому майор был вынужден считаться с мнением своих солдат.

Два десятка бойцов восприняли информацию без энтузиазма. Они молча выслушали Алексея, но его призыв отправить добровольцев с Кирой тоже повис в тишине.

Особенно всем не понравилось, что идти за артефактом надо было в Пугающую долину. Это было не так уж далеко, но если бы кто-то захотел придумать самое неудобное место для похода, то не смог бы выдумать лучше. Самое скверное в долине было то, что никто в Альянсе точно не знал, что там. Над местностью постоянно висел туман, а приборы никогда не могли нащупать рельеф, словно он всё время менялся. Для техники местность была непроходима, а пешую разведку сделать всё было недосуг – других забот хватало. Конечно, были старые карты. Судя по ним, там нет ничего особо интересного или опасного, кроме леса. Но с пустошью в этом никогда нельзя быть уверенным.

-Так сколько именно людей нужно? – наконец переспросил кто-то из толпы.

Майор замялся и посмотрел на женщину, словно передавая ей слово. Та повторила то, что уже сказала:

-Все, кто может ходить.

Глухой гул прошёлся по бойцам и Алексей попытался предупредить его разрастание:

-Понятно, что все не пойдут. Мы не можем бросить базу. Нужно несколько добровольцев.

Ропот не унимался и тут снова вступила Кира:

-Ваша база уже мертва. Все живые должны идти со мной.

Бойцы опешили от её уверенного тона, но через пару секунд здоровенный пулемётчик принял вызов:

-С хера бы? Мы тебя не знаем. Только мы за стены и нас тут же перебьют твои приятели.

-Зачем мне это? – кажется, что в тоне Киры прозвучало искреннее удивление. – Наоборот, я спасу вам жизнь.

-Может, вам база нужна? Мы уйдём, а вы доходяг перебьёте. В прошлом году на юге так же было. Кочевники сначала весь отряд в ловушку заманили, а потом штурмом заставу взяли, - пулемётчик торжествующе оглядел товарищей, как бы требуя похвалы за свою смекалку.

-Я не кочевник, - Кира каким-то образом ловко и быстро скинула с себя одежду выше пояса, демонстрируя, что у неё нет боевых татуировок, которые обязательны для всех воинов пустоши. От неожиданности солдаты даже не смогли придумать, как реагировать. Кто-то подавился смешком, кто-то просто уронил челюсть и выкатил глаза. Лишь спустя время самый молодой боец догадался отвести взгляд.

Алексей автоматически успел про себя отметить отсутствие линии загара на теле женщины, словно у африканцев. Оно было равномерно коричневым. Лишь соски, да пара свежих шрамов чуть отдавали розовым. На потемневшей от времени бронзе странно выглядели небольшие упругие груди. Они словно недавно были вылеплены каким-то пластическим хирургом. «Интересно, сколько ей лет?», успел подумать Алексей, но вспомнил, что он всё ещё командир:

-Ну, хватит тут шоу устраивать. Оденься.

Кира, ничуть не смущаясь, продолжила:

-Других доказательств нет. Только слова. Если есть им вера – идём. Нет – можете умирать.

Кира оделась и села на бочку из под топлива, ожидая решения. Алексею была неприятна эта сцена. Он чувствовал, что всё идёт как-то неправильно, но не понимал точно, в чём дело. С одной стороны, он не доверял Кире, с другой – не мог оставаться пассивным. Ощущение, что его загнали в угол, раздражало как укус комара в промежность. Если расчёсывать – не помогало, но и не чесать нельзя. Бойцы продолжали спорить, но уже между собой:

-Говорят, такая же зараза была уже. Вакцину обещали…

-А чего тут сидеть подыхать?

-От этих чёрномазых добра не жди.

-Надо воздух запросить. Пусть зачистят сначала.

-Мне всё рано. Я как все.

Настроение людей было явно скверным. Обычно на далёких передовых заставах выход в рейды или разведку не практиковался. Этим занимались особые группы из центра, да и то, основную массу чёрной работы обычно делали сталкеры или мутанты из пригородов. А тут и ходить-то было некуда и незачем – местность вокруг дикая и пустая. Зачем рисковать просто так? К тому же ни техники, ни вооружения для таких операций тут не было. Поэтому по пальцам можно было пересчитать тех из местных бойцов, у кого был опыт выхода за периметр. Энтузиазма они не проявляли.

Любому начальнику неприятно видеть, как его подчинённые перехватывают инициативу. Теперь их мнение главное. «Чёрт бы побрал эту бабу», майор уже жалел, что вообще пустил Киру внутрь. Несмотря на болезнь, до её прихода всё было просто и очевидно – сиди и жди помощи от командования. В конце концов, умереть он не боялся - все когда-то умирают, а солдаты даже раньше остальных. Теперь же всё идёт наперекосяк, а верное решение не прописано в уставе и приказах.

-Так есть добровольцы? – майор решил, что демократии на сегодня достаточно.

Бойцы замялись. Наконец бывший спецназовец по прозвищу «Палач» вышел вперёд:

-Я пойду с дикой. Надоело тут с вами, дебилами, жопу мариновать. Что там сдохнуть, что здесь – без разницы.

Алексей тоскливо вздохнул про себя. Его не обманули плохие предчувствия – Палача, хоть и уважали в отряде, но не любили и побаивались. Его дурная слава была подкреплена официально ссылкой и разжалованием из капитанов в сержанты. А ведь когда-то он служил в лучшем подразделении и ходил в дальние рейды. Именно там, по слухам, он и заработал своё мрачное прозвище. За что точно его наказали, было неизвестно, но ходили слухи, что как-то из рейда он вернулся без значительной части своего отряда. И если теперь он вызвался добровольцем, то вряд ли кто-то ещё с ним пойдёт.

И точно! Палач, сделав шаг вперёд, смотрел прямо на майора, делая вид, что ему наплевать на пустоту вокруг себя. Остальные бойцы оглядывались, будто старались рассмотреть в надоевшей обстановке что-то новое. Теперь это занятие интересовало их больше, чем предложение майора.

Глядя на происходящее, Кира не проявляла эмоций и равнодушно ждала финала. Она явно считала, что сделала всё, что было в её силах. «Интересно, куда делась её кошка», совершенно не к месту подумал Алексей. Он начал искать взглядом зверя и вскоре обнаружил его на крыше столовой. «Наглая животина. Наверняка, моим бы понравилась», майор словно сделал шаг с высокой скалы. Мысль, что теперь нет пути назад, оглушила и одновременно сделала весь мир ярче и проще:

-Я сам поведу группу в Пугающую долину. За меня остаётся капитан Громов. Ещё раз спрошу, кто хочет. Если никто, то я добровольцев сам назначу.

После минутного замешательства из строя вышел самый молодой боец по прозвищу «Малой» и пулемётчик, подозревавший засаду.

-Посмотрим ещё, кто кого, - мрачно буркнул он, бросая тяжёлые взгляды на женщину.

Майор вопросительно посмотрел на Киру, готовясь вызвать ещё солдат.

-Хорошо. Пусть будет так, - неожиданно согласилась она. Было отлично слышно, как людская масса облегчённо вздохнула.

«А нахера тогда тебе нужны были все?», раздражённо, но про себя вспылил майор. Но сейчас в таких вопросах уже не было смысла– решение принято и надо действовать.

-Выдвигаемся завтра с утра, - Алексей был рад, что ситуация наконец-то обрела чёткую однозначную форму. Теперь он точно знал, что делать дальше.

Глава 3

Помятый жизнью бронетранспортёр бойко ехал по ухабам. Мощный двигатель позволял ему уверенно преодолевать препятствия, но при этом стальная коробка кузова страшно скрипела и трещала по сварным швам. Водитель торопился поскорей высадить группу и вернуться на базу. Однако машина, собранная из разных частей своих погибших собратьев, была явно не готова к такой гонке. Но другого исправного транспорта на заставе всё равно не было. Так-то, по-хорошему, в одиночку за ворота вообще нельзя выезжать – должно быть минимум две машины.

Алексей в очередной раз задумывался, правильно ли он поступил, решившись на авантюру? А потом он в очередной раз гнал от себя сомнения – всё равно отступать уже поздно. Это победителей не судят, а на неудачников списывают всё, что только можно. Майор уже столько инструкций нарушил, что единственный вариант, при котором его не разжалуют в штрафники – достать загадочное Золотое руно. Ну, или можно ещё избежать наказания, померев где-то далеко в пустоши – тоже неплохой вариант в их обстоятельствах.

Нехорошие мысли всё равно лезли майору в голову, но теперь уже с другой стороны. Интересно, решился бы он пойти в Пугающую долину, если бы не заболел? Скорее всего – нет. Ведь Алексей Панкратов всю жизнь считал себя хорошим солдатом. Он честно «тянул лямку» - соблюдал субординацию и старался выполнять свои служебные обязанности, пусть и не прыгая выше головы, но, по крайней мере, не хуже других. Так что в иной ситуации он бы ни за что не нарушил приказа и не доверился словам дикарки. Слишком уж много в них подозрительных нестыковок. Как ни странно, но его несколько успокаивало присутствие в команде сержанта Романа, которого за глаза называли Палачом. Несмотря на его дурную славу, майор чувствовал какую-то силу, исходящую от этого странного бойца. Все в отряде воспринимали его по-разному. Кто-то реально боялся, а кто-то считал балаболом, любящим травить байки. У Палача всё зависело от настроения – то сидит молча мрачнее тучи, то начинает учить молодых уму-разуму. Майор сам мало общался с Романом, а мнение о нём составил по чужим словам. Наверное, оно так и верней будет - ведь служащие с ним бок о бок, знают его лучше, чем начальство. А кто бы там и какие слухи не распускал – реальных претензий к Палачу не было.

Как бы там ни было, но в трясущемся кузове бронемашины сержант чувствовал себя уверенней всех. Ремней безопасности тут не предусматривалось, но он как-то очень хитро и плотно упаковал себя в углу с помощью своих длинных ног, каски и рюкзака. Теперь любые толчки и удары лишь покачивали Палача и, кажется, даже убаюкивали. Пулемётчик Бык и Малой, глядя на сержанта, тоже пытались приспособиться. Но у них это получалось плохо. Их нет-нет да и сорвёт с сиденья. Молодой боец сначала хорохорился и пытался шутить при самых сильных прыжках, но теперь он устал и лишь морщился при ударах. Из всех людей в команде он болел дольше всех и чувствовал себя неважно даже в спокойной обстановке. Лицо Малого уже приобрело какой-то неживой пластмассовый вид. Майор надеялся, что он протянет хотя бы несколько дней и свалится с ног уже после того, как отряд вернётся назад. А вот Бык при тряске держался стойко, рассчитывая на свои сильные руки, которыми он всегда успевал ухватиться за что-то и удержать себя от падения.

Но хуже всех в железном коробе приходилось Кире со своей кошкой. Их явно тошнило от качки. Женщина вцепилась обеими руками в борта, стараясь, чтобы её меньше трясло. Однако при каждом толчке она всё равно билась частями тела о какой-нибудь выступ. Учитывая, что у неё нет никакой защиты – это, должно быть, было больно.

Конечно, при подготовке к операции, Алексей предложил Кире оружие и амуницию, но она ничего не взяла – даже наколенники. От провианта или медикаментов она тоже отказалась. Майор не стал расспрашивать, в чём тут дело. Это же она их ведёт, а не они её – проводнику лучше знать, что надо делать!

Кошка, как и хозяйка, изо всех сил держалась когтями за всё, что только можно. Зверь прижал уши к голове и распластался по поверхности как блин по сковороде. Пулемётчику же доставляло удовольствие зрелище мучений Киры. Он часто бросал на неё насмешливый взгляд и демонстративно бравировал своим отличным настроением и самочувствием. Майор хотел было одёрнуть его, но потом передумал. В конце концов, надо было немного сбить спесь с дикарки. Его сильно покоробило, что та не стала вдаваться в подробности их похода. Она описала маршрут лишь в самых общих чертах, а на все вопросы отвечала неопределённо. Не доверяет? Или сама не знает? «Как действует Золотое руно? - Увидим», «А как мы найдём его в тумане? –Это просто. Главное дойти», «Оно тяжёлое? –Донесём» - и всё в таком же духе. Ну, какой нормальный командир с таким проводником связался бы в обычной ситуации!? Но в обычной ситуации твой отряд не гнил бы заживо в этой дыре. Будешь тут хвататься за соломинку, потеряв за месяц без всяких боёв больше половины бойцов!

Наконец-то броневик выехал на старый автобан. Машину перестало так сильно трясти и она разогналась до максимальной скорости.

В принципе так можно было бы доехать как раз до места назначения. Магистраль шла по центру Пугающей долины, рассекая пополам лесной массив бывшего национального парка. Однако на пути располагалось глубокое ущелье, мост через которое взорвали ещё в первой фазе Большой войны. Тогда орды живых мертвецов начали миграцию на юг. Чтобы их остановить были хороши любые средства. Собственно эти средства и стали причиной того, что местность впереди превратилась в трудно проходимую. Тогда, вроде как, дело даже дошло до тактического ядерного оружия. Что бы ни произошло на самом деле, зомби из мегаполиса ущелье так и не перешли. Что с ними стало, никто толком не знал, но авиаразведка уже десятки лет не показывала там никакой серьёзной активности. Никакая орда не может существовать больше года. Какие-то мертвецы, наверное, впали в спячку, кто-то переродился, но большинство наверняка погибло. По крайней мере, с другими большими группами так и было.

Размышляя об этом, майор Панкратов жалел, что Альянс так и не дал ему ресурсов для нормальной разведки – тогда сейчас всё было бы проще. Тут на его заставе даже местных-то толком нет, чтобы расспросить их о том, что происходит вокруг. Например, за весь прошлый год к их воротам выходила лишь пара бродяг-мутантов, да один торговый караван кочевников, который заблудился в песчаной буре. И это ещё одна странность, связанная с дикой женщиной. Что она здесь делает, если на сотни километров вокруг ни одного стойбища?

Когда тряска улеглась, все повеселели. Даже Палач соизволил выглянуть в узкую бойницу, чтобы поинтересоваться пейзажем. Там не было ничего особенного – куцая растительность , да остатки дорожных объектов. Надписи на редких знаках, устоявших под напором времени, давно уже нечитаемые, а в грудах мусора с трудом угадываются контуры брошенных автомобилей. Когда-то выжившие люди бежали по магистрали на юг сплошным потоком, но сейчас тут ездить некому и некуда. Следы исчезнувшей цивилизации постепенно заносит песком времени. Бетон и асфальт ещё держатся, но уже отступают под натиском природы, которой, по большому счёту, наплевать на человека и на то, что он построил. Броневик напоминал об этом пассажирам, иногда клюя носом на выбоинах и уворачиваясь от препятствий.

Скоро впереди появился и разрушенный мост. Броневик съехал в сторону и проехал ещё пару километров вдоль ущелья, выбирая место для удобного спуска отряда вниз. Здесь был один из тайных схронов Альянса, где, на всякий случай, хранились небольшие запасы еды, боеприпасов и топлива. Разведчики и дружественные сталкеры могли здесь передохнуть или пополнить свои запасы. Этим складом давно уже никто не пользовался, но теперь он будет исходной точкой для пешего этапа похода.

Когда машина наконец остановилась, всё тело Алексея не могло поверить этому ещё несколько минут. От судорожной езды по бездорожью его ломало и трясло, даже когда он встал ногами на твёрдую почву. Кира со своей кошкой тут же исчезла в кустах. Бык и Палач занялись выгрузкой снаряжения и ревизией тайника, а Алексей с Малым развернули связь. Несмотря на то, что водитель явно нервничал и спешил, майор делал всё обстоятельно и неторопливо. Он хотел сосредоточиться и хотя бы сейчас сделать всё как положено. Пока под рукой бортовой генератор, а в небе дрон, обеспечивающий отличную связь, надо использовать эти преимущества. Это всё, конечно, жалкая тень от возможностей Альянса, но всё-же кое-что. Цитадель всегда держала эту отдалённую базу на голодном пайке, а потому они выкручивались своими силами, восстанавливая старую, часто ещё довоенную технику. Центр её сюда, как и людей, охотно списывал.

Капитан Громов был на связи и проводил с воздуха разведку маршрута. Всё было чисто до самой границы слепого пятна. На всякий случай майор запустил ещё штатный беспилотник броневика. Тот покружил восьмёркой над отрядом и скрылся в ущелье, сканируя его дно. Перейдя в автономный режим, он искал малейшие признаки опасности.

Тем временем остальные бойцы закончили разгрузку, а Кира всё не появлялась. Что она там делает? Отлёживается что ли, после поездки? Тогда к командиру подошёл Бык, изо-всех сил делая скучающий вид:

-Майор, ты видел боты нашей подруги? – тихо через зубы сплюнул пулемётчик .

-А что с ними?

-Это наши, только переделанные. Верх срезан и подшит, а подошва укреплена. – Бык замолчал, словно сам обдумывал свои собственные слова, а потом добавил. - Кстати, новый образец, не довоенный.

Панкратов ещё не успел переварить его слова, а пулемётчик уже отошёл в сторону, как будто и не ожидал никакого ответа.

«Ну и чёрт с ними. Мало ли откуда шмотки у Диких!», - мысленно огрызнулся майор и вернулся к подготовке. Из оружия два скорострельных дробовика, ручной гранатомёт, пулемёт и бесшумный пистолет. Плюс гранаты с Т-газом, термитные зажигалки, плазменный резак. Противогазы, фильтры и химия для них. Проверить батареи, связь, воду и провиант на три дня - день туда, день обратно и один с запасом. Связь, портативный дрон, сканеры, медицина – всё надо распределить по бойцам. Несмотря на свой болезненный вид, Малой взял столько же, сколько и остальные. Кажется, что он уже качался под тяжестью вещей, но отдал Быку лишь запасной комплект зарядов к своему гранатомёту – да и то по приказу.

-Зачем столько вещей? – удивлённо спросила Кира. Майор вздрогнул от неожиданности. За подсчётами он не заметил, как женщина оказалась прямо за его спиной.

-Мало ли что может случиться.

-Уже случилось раз мы здесь. Но тут хорошие места. Земля всё даст, что нужно. Можно жить.

-А что же тогда никто не живёт? – хмыкнул Панкратов.

-Боятся. Вы, бродяги, кочевники и даже меченные. Все боятся.

-А ты? Твои люди?

-Людей земли мало.

Беспилотник вернулся на броневик. Вокруг всё было чисто – радиоактивный фон чуть повышен, но не страшно. Ни аномалий, ни разломов, ни биологических объектов. Это хорошо!

Пора в путь! Пока светло, лучше перебраться на другую сторону ущелья. Чем дольше они тут торчат толпой, тем больше привлекут внимание всякой живности. В радиусе нескольких километров её тут пока нет, но любой солдат или сталкер знает, что в пустоши не стоит доверять первому впечатлению. Обширная область к северу от них – место рождения ураганов. А вместе с ними приходит всякая нечисть. Как знать, может и заразу принёс один из таких смерчей? В треугольнике между двумя разломами и рекой они формируются за пару часов, а потом двигаются на сотни километров. Их поведение непредсказуемо – один петляет из стороны в сторону, меняя за собой ландшафт, другой идёт по прямой и ощущается как обычный, пусть и сильный, ветер с моря. Эти свойства и должна вовремя разглядеть база майора Панкратова, предупреждая основные поселения о надвигающейся опасности. Но теперь вся его команда представляет смертельную опасность для остальных выживших. А потому им всем самое место в пустоши – поближе к смерти. Какая ирония!

-Красный три. Код браво. Удачи! – капитан Громов отрапортовал по рации, что Страж возвращается и теперь некому приглядывать сверху за отрядом.

Механик-водитель броневика вопросительно посмотрел на Алексея. Тот кивнул:

-Отваливайте!

Машина развернулась и торопливо скрылась за холмом. «Что, даже удачи не пожелаешь?», усмехнулся про себя майор. Теперь, предоставленный сам себе, вне стен и без тяжёлого вооружения, он чувствовал себя необыкновенно уязвимым, словно его выбросили голым перед враждебной толпой.

Старая военная истина гласит, что храбрость, это то состояние, когда о твоём страхе знаешь только ты сам. Майор хорошо об этом помнил и скрыл свои сомнения командирским тоном:

-Готовимся к спуску. Рома, ты первый. Потом Кира и Малой.

Но Кира не тронулась с места.

-Нет, - она смотрела Алексею прямо в глаза. - Мы идём не туда.

Глава 4

Слова Киры прозвучали как сигнал к следующему акту разворачивающейся драмы. Молодой боец замер на полпути, занеся рюкзак за спину, но так и остановился, держа его за лямки. Рома ловко скинул поклажу и уселся на землю, помня старую солдатскую мудрость о том, что любая заминка командования– это повод отдохнуть. Лишь Бык откровенно наслаждался моментом, словно уже давно находился в зрительном зале и предвкушал начало представления.

Алексей не сразу понял, что происходит, а потому просто молча смотрел на женщину. Та пояснила:

-У нас мало людей. Не хватит.

-В смысле? Мы же обсуждали это на базе! – опешил майор.

-Я сказала, что нужны все. Но все не захотели.

-Но ты сама сказала…

-Ты хотел их заставить. Это неправильно. Так нельзя.

Кира опять замолчала, начал равнодушно разглядывать пейзаж. Он, действительно был хорош. Отряд стоял на краю оврага, который через пару десятков метров падал с обрыва в ущелье. Одна сторона оврага серебрилась необычным лишайником, блестящим в косых лучах солнца, а на другой свет и тень боролись друг с другом, создавая причудливые формы. Встречаясь с ущельем, овраг глубоко прорезал его край и в треугольном просвете был хорошо виден противоположный, более низкий берег.

Алексея же не занимали красоты природы. Он с трудом подбирал слова:

-Какого хера?! Почему раньше не сказала? Это армия. Тут так нельзя!

Кира равнодушно пожала плечами:

-Я не армия.

-Нужно же было составить план!

-Я составила. Сказала доведу – значит доведу.

-Ты меня обманула!

-Нет. Я спасаю жизнь тебе и тем, кто поверил мне.

-Я тебе не верю, - вступил в разговор пулемётчик. – Пошёл просто из интереса.

Женщина даже не повернулась в его сторону, словно продолжая разговор с командиром:

-Но ты здесь. Это важнее. А слова… Слова ничто.

Майор не знал, что и думать. Кира явно не говорила ничего раньше, дожидаясь, пока машина уедет на базу. Можно, конечно, пойти на принцип и вызвать её обратно. Но возвращаться? Какой в этом смысл? Раз уж доверился раз этой странной женщине, то надо верить до конца.

У Алексея было одно правило, которому он следовал, когда не мог принять трудное решение – надо представить самый худший вариант из всех возможных, а потом оценить его со всех сторон. Можно ли будет смириться с последствиями ошибки или нет? Что в данном случае будет самым страшным? Ну, очевидно, попадание отряда в какую-то ловушку. Тогда их могут убить или попытаться захватить в плен. Второе особенно неприятно. По пустоши ходят разные истории. Байки о ритуальном каннибализме среди них самые гуманные – считай, детские сказочки, которые рассказывают перед сном. Проверять их реальность на собственной шкуре не хотелось бы.

Алексей сам лично не раз натыкался в пустоши на страшные следы чьей-то жуткой смерти. Иногда можно было понять, что произошло – нападение шатунов, попадание в аномалию или в гнездо мертвецов. Но часто встречалось и нечто необъяснимое.

Когда майор ещё служил в центре, его отряд случайно наткнулся на следы гибели сталкеров. Причём, произошло это в районе жёлтой зоны. Жёлтый статус означал, что Альянсом здесь всё давным-давно зачищено, но возможно локальное проникновение противника или враждебных организмов.

Больше всего майора поразил вид огромной комнаты, залитой кровью. Раньше здесь было какое-то офисное здание и кое-где сохранились остатки мебели, в частности, перегородки между рабочими местами.

Но в тот момент там всюду валялись куски обгоревших человеческих тел и некоторые из них были аккуратно развешаны по стенам. Что-то прилипло, как будто попало на стену после взрыва, а что-то явно прибили сознательно. Где-то хлипкую стену из гипсокартона проткнули, например, ножкой стула, а в одном случае человеческая кисть была насажена на охотничий нож.

После события прошло несколько дней, но всюду стоял сильный сладкий запах гниения и палёного мяса. Самое омерзительное при этом заключалось в том, что многие фрагменты тел были ещё живыми. Полуразложившиеся и обгоревшие куски плоти чувствовали боль и шевелились, а одна голова, насаженная на палку, стонала и выла. Бойцы побоялись брать оттуда что либо для анализа, так как шли в обычный патруль и не захватили с собой безопасных контейнеров для образцов.

Специальная научная группа, посланная позже, не смогла сказать ничего определённого. К тому времени живого на точке не осталось и в отчёте событие стало фигурировать как обычная разборка между кочевниками и сталкерами. Дескать, был бой, потом победивший попытался сжечь трупы, но кто-то из них после смерти всё равно обратился в живого мертвеца. Вот его солдаты и обнаружили.

Хорошая версия – она многое объяснила бы, да вот только весь отряд Алексея видел своими глазами то, что в эту версию никак не укладывается. Все знают, что зомби в расчленённом виде долго не живут, а уж тем более палёные! Кроме того, они даже когда целые не могут говорить. А голова сталкера явно пыталась им что-то сообщить – с этим согласны все, кто был тогда в той комнате. А среди очевидцев были не только новички, но и бывалые солдаты. Их-то уж живыми мертвецами не удивишь! Так что, с теми, кто идёт в пустошь, в любой момент может приключиться нечто нехорошее. Причём, откуда и от кого может прилететь, часто совершенно неясно.

Конечно, Дикие официально ни разу на месте преступления пойманы не были, да и ведут они себя обычно не агрессивно. Но, во-первых, их случай может быть первым, а во-вторых, женщина может работать на кого-то ещё. «Какая вредная баба!», подумал майор, но вслух произнёс:

-И что теперь делать?

-Пойдём на запад по этой стороне. Есть ещё люди. Они помогут.

-Там нет никого.

-Вы думали, что и меня нет. Но я есть.

Это шутка что ли была? Но лицо Киры не выражало никаких эмоций. Алексей чувствовал, что его авторитет упал ещё ниже. Разум искал выход из ситуации, но не мог придумать ничего хорошего. Тогда он решил просто потянуть время.

-Почему нельзя идти так, как есть? Если мы сделаем крюк, то у нас может не хватить припасов, - майор изо всех сил старался, чтобы подчинённые не заметили в его голосе отсутствие уверенности.

-Еда и вода есть. Через день пути найдём. Остальное не нужно. А вот людей у нас мало. Любой из вас может упасть и не встать. Кто будет тогда его нести? Или чёрные бросают своих людей?

Это прозвище никогда не нравилось Алексею. Непонятно, кто и почему в пустошах придумал его, прицепившись к цвету боевых костюмов Альянса. Кто-то говорит, что это произошло после рейда, когда под перекрёстный огонь случайно попал караван кочевников. Другие вспоминают бомбардировки плешей – мол, там частенько накрывает соседние квадраты.

Забавно, что на самом деле, гораздо большую неприязнь у выживших должны были бы вызывать белые скафандры ликвидаторов. Именно они безжалостно борются с заразой, иногда начисто выжигая заражённую местность. В Альянсе их называют инквизиторами, но действуют они лишь в самых тяжёлых случаях. Поэтому живые видят их редко. Собственно, подозрение, что именно они будут «лечить» эпидемию на его базе, и подтолкнуло Панкратова на авантюру.

Он посмотрел на молодого гранатомётчика. Тот понял, что все думают именно о нём, как о первой жертве болезни:

-Мне пофиг. Меня можете бросить.

-Я могу кое-кого прямо сейчас пристрелить, - подхватил Бык.

На мгновение майор вспомнил ту кровавую комнату. Чья голова может оказаться там в следующий раз? Его? Быка? Малого?

-Хватить дурить! Никого мы не бросим, - майор решил, что это хороший момент для демонстрации командного тона. – Веди! Но если через сутки припасов не найдём – вернёмся.

Дикая женщина ничего не ответила, лишь подхватила своего зверя и пошла вдоль обрыва. Весь отряд понял, что решение принято и последовал за ней. Майор же незаметно вкрутил взрыватель в гранату и переложил её в нагрудный карман, чтобы она всегда была под рукой. На всякий случай! Если изловчиться, то так её можно взорвать одной рукой, даже не вынимая из кармана.

Глава 5

«Глаз» проворно кружил вокруг отряда, выполняя функцию боевого охранения. Майору нравилось чувство безопасности, но спустя несколько часов глаза начали уставать от постоянного наблюдения за картинкой с дрона. Сами по себе тактические очки весили немного, а интерфейс устройства весьма комфортно встраивался в окружающий вид, но поток информации утомлял и мешал сосредоточиться. Алексей дал команду отмены патрулирования и вернул «Глаз» в гнездо, чтобы осмотреться и передохнуть.

Отряд шёл вдоль ущелья, вытянувшись в линию. Впереди Кира, за ней майор, потом Малой и Бык, а замыкал цепочку Палач. Периодически Дикая, задав направление остальным, забегала куда-то вперёд, а потом возвращалась. Она ничего при этом не говорила, но всем своим видом демонстрировала уверенность и невозмутимость. Майор даже завидовал лёгкости, с которой женщина перемещалась по местности. Вещей у неё было совсем немного и казалось, что самое тяжёлое в её поклаже – кошка, которая лишь изредка слезала с плеча хозяйки. Всем остальным приходилось гораздо хуже, хотя бойцы старались держаться бодро. Небольшой привал не решил проблемы, ведь физическая форма отряда была не на высоте. До последнего времени на базе старались проводить регулярные тренировки, но эпидемия нарушила привычный распорядок и подорвала здоровье гарнизона. Теперь солдаты быстро выдыхаются. Кажется, что скоро придётся располагаться на ночлег.

Алексей тоскливо прикидывал, насколько всё было бы проще, если бы операция шла по стандартному протоколу. Вертолёты бы их перекинули сразу на место. А там осталось бы высадиться под надёжным прикрытием с воздуха, исследовать местность, забрать что надо и сразу назад. С утра бы выдвинулись, а к обеду уже дома! Сейчас же они идут куда-то в пустоту и конца походу даже не видно. Вот так – проявлять инициативу вопреки приказу! Побочный эффект самодеятельности – повышение риска и сложности обычных, по большому счёту, операций. Конечно, майор предупредил Громова, об изменении планов, однако капитан с базы мало чем может им помочь. Теперь даже беспилотник лишний раз не вызовешь на помощь, ведь оставшиеся должны выполнять обычные задания. «Страж» у них на базе лишь один, а районов для наблюдения целых шестнадцать! Наземные патрули из-за нехватки людей уже вторую неделю никто не отправляет – вся надежда лишь на воздушную разведку.

Майора догнал Малой. Некоторое время он шёл рядом, словно собираясь с мыслями или пытаясь восстановить дыхание. Алексей не мешал ему, но успел рассмотреть, оценивая состояние. Оно ему не очень понравилось – бледность, глаза мутные, а дыхание сбивчивое. Однако боец идёт упорно и шаг у него пока уверенный. «Протянет ещё немного», подумал майор.

Гранатомётчик явно хотел что-то сказать, но передумал, посмотрев на Киру. Та в очередной раз вынырнула из-за пригорка, посмотрела на отряд и снова скрылась среди растительности. «Что, опять какие-то секреты, жалобы или подозрения?», Алексей был заинтригован и решил помочь подчинённому. После небольшого усилия майор даже вспомнил его имя:

-Жень, чего сказать-то хотел?

-Здесь, наверное, хорошо было туристам, - Малой на мгновение оживился и Алексей, видя это, решил как-то подхватить разговор. Однако это было непросто – больно уж неожиданный поворот.

-А ты был туристом? – спросил майор, но тут же пожалел об этом. Он прекрасно знал ответ.

-Не. Просто в старом кино видел. Я же родился уже после войны.

Разговор стремительно скисал, но Алексей подумал, что его собеседник прав. Места и правда были живописные. А в самом начале пути, как только они свернули с автобана, им встретились какие-то остатки кемпинга. Несколько трейлеров и пластиковый передвижной туалет были старше Малого и ещё помнили, как в этих местах кто-то гулял ради собственного удовольствия.

Сейчас природные виды портили странные приметы новой эры - полосы мёртвой растительности перемежались новыми причудливыми растениями. Многие из них выглядели весьма пугающе. Вот, например, какой-то вьющийся кактус, оплетающий мёртвое дерево. А чуть дальше, в тени, лишайник, сочащийся дурно пахнущей липкой жидкостью. Она застывала на солнце словно битум, образуя блестящие потёки. Со временем такие кляксы превращались в питательную среду для живых организмов. Так работали опасные аномалии типа плешей. Чем больше такая шутка, тем больше проблем - если маленькие потёки порождали лишь насекомых, то из плеши выходили шатуны. Они могли удаляться от места рождения на десятки километров и доставляли всем массу неприятностей.

Сама почва тоже порой принимала новые формы. Иногда казалось, что осадочные породы растут вверх как в пещерах. Только всё это теперь под открытым небом и происходит гораздо быстрей, чем раньше. Повсюду, то группой, то поодиночке встречались острые сосульки. Большие были довольно хрупкими, но маленькие молодые могли, словно стальные иголки, проткнуть обычную обувь.

-Да, с девчонкой тут хорошо с обрыва смотреть на закат. Если ещё гитара есть, то совсем замечательно, - решил зайти с козырей майор.

Женя грустно улыбнулся:

-Девчонки в Цитадели только. Для них всё, что за кольцом, ничем не лучше Диких.

-Ты же родился в центре?

-Да, но как-то так сложилось, что в основном мотаюсь по окраинам.

-Мы все здесь такие. В центре все не помещаются, а периметр нужно кому-то держать. Вся грязная работа здесь.

Малой споткнулся и некоторое время особенно внимательно смотрел под ноги:

-Если выживу, то попрошусь в центр о переводе. Отпустите?

-Почему нет? У нас всё равно ротация через пару месяцев.

-Ну вот, тогда, может, и познакомлюсь с кем-нибудь моложе, чем наша Дикая милфа.

Майор был рад, что беседа свернула в нужное русло. Он решил развить тему, чтобы снять нервное напряжения.

-Я думаю, она на тебя запала. Ты у нас самый молодой и смазливый. Ещё, небось, девственник. Бабы таких любят.

Боец криво усмехнулся и Алексей понял, что попал в цель.

-Так то бабы, а это ведьма какая-то, - неуверенно пробормотал Малой. Он явно не мог решить, как реагировать в такой ситуации - то ли отшучиваться, то ли подхватывать игру.

Их незаметно догнал Бык. Ему было скучно и он тоже вступил в разговор:

-Все бабы в какой-то степени ведьмы.

-Ну не все, наверное, - молодой боец явно хотел закончить этот неловкий разговор. Но Бык только разогревался:

-Да любая из них силу над мужиками имеет. Только есть глупые, которые не умеют пользу получать. А есть сильные.

-А наша какая?

-А сам-то как думаешь? Мы тут все под её дудку пляшем, да, командир?

Тут майор понял, что разговор зашёл дальше, чем нужно, но его выручила Кира, внезапно появившись из зарослей. Она словно почувствовала, что говорят о ней. Бык и Малой сразу стушевались и отошли назад.

-Нужно где-то становиться на ночлег, - словно продолжая разговор с подчинёнными, обратился к женщине Панкратов.

-Хорошо, - сразу согласилась Кира.

Честно говоря, майор боялся, что та будет спорить, ведь до сумерек ещё было время. Он приготовился что-то объяснять и даже немного расстроился, что его заготовки пропали впустую. Сама Кира явно хотела и могла идти дальше, но то ли видела скверное состояние отряда, то ли просто не хотела препираться. Она ушла вперёд, дав понять, что ищет подходящее место для лагеря.

Майор снова запустил «Глаз», поставив его в автоматический режим дальнего поиска. Аппарат сразу пропал из виду, начав исследовать окрестности. Отряд же шёл пока дальше. Алексей чувствовал себя неуверенно. Конечно, он и раньше ночевал в пустоши, но никогда ещё его отряд не был таким слабым – ни бронетехники, ни сторожевых турелей, ни прикрытия с воздуха.

Да, вокруг всё пока тихо, но биосканер пищит постоянно, как назойливый комар. Его сбивали с толку норы каких-то мелких животных и пятна буйной растительности. Однако иногда было вообще непонятно, на что он реагирует, тревожно подсвечивая какие-то участки местности. Старые кости? Экскременты? Кладки яиц? Первое время майор пытался это выяснить, но теперь плюнул, ориентируясь на поведение своего проводника. Та была совершенно равнодушна к большинству сигналов, но некоторые места всё же обходила стороной, указывая, чтобы отряд шёл по её следам.

Наконец Кира указала на небольшую поляну на склоне холма. Место, действительно было удобное для стоянки. С одной стороны, оно скрыто от посторонних глаз, с другой – есть хорошее место для наблюдателя.

Пока отряд разбивал лагерь, женщина в стороне копалась в корнях какого-то засохшего дерева. Малой, сбросив, груз, без сил повалился рядом, Бык раскладывал костёр, а к майору, собирающему палатку, подошёл Палач:

-Неплохое место?

В тоне сержанта, по сути, не было вопроса, и майор понял, что собеседник просто заходит издалека:

-Да, грамотно. Я бы и сам тут встал.

-Я гранатам не доверяю, - сразу неожиданно сменил тему Роман. – У меня один боец как-то держал их взведёнными в подсумках. Хотел вытащить, чеку зацепил и абзац. Броня спасла, но парень без руки остался.

Майор опешил и смутился. Что это – нарушение субординации или провокация? Лицо сержанта ничего не выражало. Пока понятно было лишь одно – тот заметил приготовления командира.

-В полевых условиях каждый сам решает вопросы своей экипировки, - как можно строже произнёс майор.

-Я Дикой тоже не доверяю.

-А чего пошёл тогда?

-Скучно просто так подыхать. Интересно, что она задумала. Она явно врёт. Я это сразу ещё на базе понял. Но хотела бы просто убить – давно убила бы.

-С чего такая уверенность?

-Помнишь, сосульки на дороге?

-Да и что?

-Один из признаков старой плеши – большое пятно, где их нет. Однажды мы на двух броневиках через такое ехали. Первый прошёл, а что следом шёл провалился. Я был в первом и больше суток слышал, как кричали люди во втором. Они долго умирали.

Майор молчал, а Палач покопался в рюкзаке и продолжил:

-По пути было такое место, но дикая повела нас в обход.

- Слишком уж просто. Вдруг бы не сработало? Мы же легче, чем броневик. А если бы и её тоже зацепило? Потом, ты же заметил! Мы могли бы и не попасться.

-Могли, - согласился сержант и пожал плечами. - Кто знает, что у неё на уме.

Кира закончила копать, встала с колен и громко объявила:

-Вода!

Солдаты подошли к ней и увидели, как в небольшой ямке между корней быстро собирается влага. Кошка уже бойко лакала её. Майор зачерпнул жидкость тестером – ничего опасного и молодой боец первым из отряда попробовал воду на вкус:

-Кажется, чистая. Странно, дерево мёртвое, хотя под корнями полно воды.

-Оно не мёртвое. Просто выжидает. А воду для этого момента хранит в корнях, - пояснила женщина.

-Я не животное, чтобы пить с земли, - проворчал Бык. Он набрал в котелок воду и, на всякий случай, продезинфицировал её.

-Ты сказала, что и еда будет, – напомнил Алексей.

-Будет. Завтра. Сейчас лучше спать.

Майор дал команду располагаться на ночлег. Хотя Кира уверяла, что в этом нет нужды, для безопасности решили организовать дежурство. Первым заступал сам командир, потом Бык и остальные по очереди. Женщина в этом не участвовала, да никто из бойцов и не согласился бы, чтобы его сон охраняла Дикая. Для верности майор перевёл «Глаз» в режим охраны, а потом ещё расставил сигнальные датчики по периметру. Ночь должна пройти спокойно.

Глава 6

Панкратов дважды заступал на пост. Несмотря на то, что он верил ночам меньше, чем светлому времени суток, ему нравилась особая атмосфера таинственности и спокойствия. Да, ему в голову по-прежнему лезли тревожные мысли, но они воспринимались не так остро как днём. В темноте разум настраивался на философский лад, а тишина убаюкивала.

Конечно, и то и другое не было абсолютным. Скорее даже наоборот – глаза и уши теперь замечали множество нюансов – тихий шум ветра, отблеск луны, урчание в животе у Быка и блеск глаз кошки Эшли. Но всё это был набор сигналов из другого мира. Он был непохож на дневной, в котором и происходило большинство неприятностей, а потому ночь вызывала невольную симпатию. Разум говорил, что это лишь иллюзия, но Алексей охотно поддался ложному ощущению безопасности и позволил себе немного расслабится.

Подкрепляло его уверенность поведение Киры, которая спокойно спала под открытым небом. Лишь её кошка разделяла компанию с майором. Пару раз зверь отлучался куда-то, но потом улегся рядом с хозяйкой и тоже спал до утра.

Лишь под конец дежурства Алексей подумал о том, что какое-то небольшое существо типа кошки вполне могло бы незаметно попасть в их лагерь. Эта мысль ему не понравилась и он проверил запись в журнале системных событий. Да, сторожевые датчики и не должны были поднимать тревогу из-за кошки, но они вообще не зафиксировали никакого пересечения периметра! Это скверно. Хотя, может быть, кошка, действительно не заходила за границы стоянки? Как знать… Но в любом случае, надо бы проверить калибровку датчиков.

Однако утром у майора появились другие дела. Он специально взял себе дежурство на рассвете, когда в небе по расписанию должен был появиться Страж. Беспилотник обеспечивал устойчивую связь с базой, но в этот раз всё пошло хуже некуда.

-Ромеро, приём! Отмена миссии. Код два. Возвращайтесь! – майор легко узнал звучащий в наушниках голос полковника Сазонова. Кто-то с базы настучал в Цитадель! Эх, капитан Громов! Наверняка именно он сдал своего непосредственного начальника.

По уставу командир базы имел право проявлять инициативу. Алексей решил, что отступать некуда:

-Запрашиваю особый порядок. Под мою ответственность.

Полковник сразу начал терять официальный тон и стал повышать голос:

-Нет у тебя тут ответственности, идиот! Ты заразу разносишь по всей округе.

-Мы в пустоши. Идём в серую зону. Тут некого заражать.

- Тебя грохнут как чумную крысу! Нарушение карантина, мля. Ты понимаешь, дебила кусок, что пойдёшь под трибунал?

-Пойду. Если вернусь живым…

Полковник кричал ещё что-то – оскорблял, угрожал и требовал, однако майор уже не слушал. Что же, всё произошло гораздо быстрей, чем он рассчитывал. Но, в конце концов – что оттягивать неизбежное?! Если идёшь на риск, то надо быть готовым идти до конца. Алексей отключил связь, а заодно и навигационный маяк. Теперь его отряд остался один. Что его ждёт после возвращения? Даже думать об этом не хотелось! Ладно - надо сначала дойти до цели и выжить, а там видно будет.

Под утро сон обычно самый крепкий. Слышал ли кто-то из бойцов переговоры? Вроде, не похоже. Спят как убитые. Но уже светало, и майор скомандовал подъём.

Но всё же, прежде, чем двигаться дальше, он хотел убедиться, что отряду хватит провианта. Пока не пройдена точка невозврата, можно успеть свернуть операцию и повернуть назад. Но Кира без напоминаний уже выполняла своё обещание.

Когда отряд начал сворачивать лагерь, она исчезла на некоторое время, а потом появилась с охапкой лишайника в руках. Выглядело всё это весьма сомнительно и совершено неаппетитно. Особенно у всех бойцов испортилось настроение, когда штатный тестер показал крайнюю ядовитость растения.

Бык вообще сразу демонстративно отошёл далеко в сторону и сделал вид, что совершенно потерял интерес к происходящему. Алексей вспомнил, что когда-то смотрел какой-то старый фильм, где команда корабля подняла бунт из-за мяса с червями.

-Это же ядовитое, - решил он озвучить очевидное.

-Да, - флегматично согласилась женщина.

После она перевернула лишайник и показала небольшие круглые комки, похожие на клубни картофеля.

-Это тоже ядовитое, - сказал Алексей после проверки прибором.

-Да, - снова не стала спорить Кира. Она вынула из кармана зажигалку и опалила один из клубней. – Теперь можно есть.

Солдаты недоумённо переглянулись, словно они наблюдали какой-то необычный фокус.

-Зажигалка? – удивился молодой боец.

Кира повертела зажигалку в руках, как будто демонстрируя диковинку:

-Есть много способов добыть огонь. Этот самый быстрый. Вы не знали?

Алексей подумал, что, наверное, со временем он научится улавливать улыбку на лице дикарки. Это было весьма непросто, ведь даже когда она говорила, её губы едва двигалась. То ли она экономила каждое усилие мышц на лице, то ли мышцы просто не могли управлять её обветренной грубой кожей. Он только сейчас заметил, что в лучах восходящего солнца на лице женщины проступает нечто вроде следов старых шрамов. Под определённым углом были видны извилистые борозды, которые пересекали всё её лицо в разных направлениях. Это было похоже на линии на руке, только не на коже, а под ней. Часть из таких линий спускалась вниз по шее и шла далее на тело, исчезая под одеждой.

Тестер по-прежнему не рекомендовал есть лишайник, даже обработанный огнём. Майор замялся. Тогда Кира пожала плечами и съела клубень сама. Повисла неловкая пауза.

Нужно было уже отправляться в путь, но вопрос с продовольствием необходимо решить здесь и сейчас. Могут ли они рассчитывать питаться тем, что найдут на месте? Весь отряд с крайним недоверием наблюдал за манипуляциями своего командира.

Тем временем, Панкратов раздул потухший было костёр и поджарил уже целую кучу клубней. И если Кира лишь чуть опалила растение, то он, на всякий случай, дождался, пока подозрительные комки покрылись коричневой коркой. После этого он съел несколько из них. Они, действительно, не только по виду, но и по вкусу несколько напоминали картошку, причём уже с какими-то пряностями. Смущала лишь их мягкая консистенция, словно у яйца всмятку.

Не обращая внимания на кислые лица бойцов, майор приказал каждому попробовать лишайник. Палач невозмутимо съел пару, но Бык решительно запротестовал:

-Нахер надо! Я не подписывался травиться.

Этот небольшой бунт надо было подавить в зародыше. Поэтому Алексей не отступал:

-Выбора всё равно нет. Либо мы едим подножный корм, либо мы просто не дойдём до места. Нашей еды не хватит.

Малой после небольшого замешательства съел пару «картофелин», но пулемётчик всё упирался.

-Ничего – как-нибудь растянем. Лишняя пара дней ничего не решит. Я могу сутки вообще ничего не есть.

У Панкратова мелькнула мысль, что можно отступить и оставить штатную еду только для Быка, но он сразу отогнал эту мысль. В армии любое действие должно быть единообразно – либо все едят, либо никто.Иначе всё, включая их экспедицию, не имеет смысла.

-Это приказ. Либо ты ешь, либо возвращайся назад. Еды на обратную дорогу тебе точно хватит.

Бык замялся на мгновение, но потом с неприязнью посмотрел на Киру и засунул клубень себе в рот. Раскусив его, он сморщился, но прожевал и проглотил.

Глядя на его перекошенную физиономию, Алексей порадовался, что в поход вышли одни добровольцы. С ними меньше риска, что командиру выстрелят в спину из-за какого-то приказа. А такие случаи в пустоши бывали. Майор слышал, что однажды даже элитный отряд Инквизиторов как-то вернулся на базу без своего командира. Что с ним случилось на задании, так и не выяснили до конца. Понятно было лишь, что бойцы явно чего-то скрывают. Но когда врут все, до правды докопаться почти невозможно. Да и докапываться никто особо не хотел – такой скандал! Так что, следствие свернули и удовольствовались стандартным объяснением – мол, командир пошёл вперёд на разведку и угодил в ловушку. Тела же не подобрали, поскольку отступили с поля боя.

-Еда есть везде, - подвела итог Кира.

-Сворачиваемся и идём дальше, - согласился с ней майор, но приказал считать всю их штатную провизию неприкосновенным запасом – мало ли что. Ему не нравилось, что его команда всё больше попадает в зависимость от проводника.

Через пару минут отряд уже выстроился в походный порядок и отправился в путь. Алексей и Кира выдвинулись чуть вперёд. Женщина показала майору вдали цепь холмов, через которую им надо перейти. «Да, приключение тут явно не на пару дней», с тоской подумал Панкратов, но решительно двинулся вперёд.

Дикарка шагала рядом, в этот раз не забегая вперёд. Поэтому майор обратил внимание, что Кира жуёт на ходу лишайник. Это были не плодовые тела –клубни, а его верхний мягкий слой, из-за которого их походный тестер просто сходил с ума.

-Он же ядовитый! – не сдержал удивления майор.

-Для вас. Не для меня.

-А зачем тогда нужен был фокус с зажигалкой?

-Знай твои люди, что я не могу отравиться - не стали бы есть.

«Хорошо, что Бык не слышит», подумал Алексей, но вслух ничего не сказал. У него становилось всё больше секретов от своих подчинённых.

Глава 7

На третий день похода темп продвижения упал ещё больше. По подсчётам Алексея, они потеряли уже в общей сложности полдня. Отряд явно выдыхался и поведение бойцов сильно изменилось. Обычно молчаливого Палача неожиданно обуяла страсть поговорить. Он начал травить байки ещё на последнем привале и всё никак не мог остановиться. То ли он хотел так подбодрить остальных, то ли просто стал скучать. А вот Бык наоборот стал гораздо меньше ругаться и ворчать. Пулемётчик замкнулся в себе и шёл вперёд как робот.

Больше всего командира беспокоило состояние молодого бойца. Он то тихо бормотал себе что-то под нос, то молчал, глухо сопя себе под нос. Даже едкие шутки Палача не вызывали у него никакой реакции. С каждым часом Малой становился всё бледней, а его движения были всё более неестественными, как у куклы-марионетки. На последнем привале выяснилось, что он в кровь сбил себе ноги. Ступни распухли и кровоточили. Чтобы отряд мог продолжать движение, Палач выполняющий по совместительству обязанности медика, долго колдовал над мозолями и использовал сильное обезболивающее. Кире же пришлось переделывать обувь бойца, разрезав форменные ботинки сверху донизу. Потом она подложила какие-то листья в определённые места и снова грубо сшила обувь.Конечно, теперь она потеряла форму и герметичность, но Жене явно стало легче.

После этого случая Кира в очередной раз предложила отряду бросить часть поклажи.

-Слишком много всего. Не нужно. Всё равно не спасёт, если что.

Особенно ей не нравились боеприпасы и броня. Видя состояние отряда, Алексей был готов с ней согласиться. В принципе, он предусмотрел такое развитие событий, а потому приказал взять с собой не тяжёлый штурмовой, а походный комплект амуниции. Он был легче и состоял из многих отдельных элементов, любой из которых можно было легко отсоединить. Однако бойцы, несмотря на усталость, были против. Все вещи, взятые с базы, придавали им уверенность.

-Подыхать, так с музыкой. Что нам, с палочкой ходить, как она? – Бык был настроен особенно решительно. Особенно его бесило, что Кира шла налегке, словно назло солдатам. Пулемётчик явно ждал случая как-то доказать женщине своё превосходство. А для этого нельзя было признавать её правоту, особенно в том, что касалось военного ремесла.

Палач же напомнил, что за потерю амуниции всем придётся отвечать перед интендантом:

- Форма, оружие, боеприпасы - это не просто шмотки, а часть солдата. Чем больше мы теряем в пустоши, тем больше похожи на дикарей. Мы должны быть похожи на своих, когда вернёмся. А то ещё пристрелят!

Бык и Малой с уважением посмотрели на сержанта. Майор, не ожидавший такой речи от штатного циника, даже немного растерялся. Да, недаром Палач бы сам когда-то командиром. Алексей не хотел отдавать приказ, боясь, что боевой дух упадёт ещё сильней. Поэтому, он попытался уговорить подчинённых:

- Если сдохнем, то барахло нам всё равно не нужно будет. А если выживем, то как-нибудь решим проблему. Под мою ответственность! Устроим здесь схрон и на обратном пути заберём.

Майор сам с удовольствием оставил бы на месте, например, как минимум, бронежилет и каску. Он корил себя, что не сделал этого ещё на базе. О чём он думал, готовясь к походу? Кого он рассчитывал встретить здесь, в этой богом проклятой местности? Если им и суждено погибнуть от каких-то тварей или аномалий, то лёгкая броня их всё равно не спасёт. Она хороша лишь для разборок с рейдерами или одичалыми мутантами.

По большому счёту, в пустоши польза есть лишь от полного штурмового комплекта, который и дал солдатам Альянса прозвище «Чёрные». Такая экипировка больше похожа на скафандр – замкнутый цикл дыхания, герметичность и полная защита всего тела от боеприпасов малого калибра и холодного оружия. Основная же рабочая поверхность костюма уверенно держит бронебойную винтовочную пулю. Чтобы порвать такую броню, даже шатунам приходится повозиться. Однако в ней пешком далеко не уйдёшь –максимум пару часов на своих двоих выдержишь.

Однако отряд был не согласен со своим командиром и упрямо цеплялся за экипировку. На глазах своих людей майор не решился выбросить что-то из своего - надо, чтобы все были заодно. Так они и продолжили свой путь под неодобрительные взгляды Киры.

Дважды в небе появлялся Страж. Полковник на связь больше не выходил, но Громов ещё раз повторил его приказ прекратить операцию. Майор снова его проигнорировал, но, чтобы не обрубать все концы, аккуратно выслал доклад о текущем положении дел. Дескать, он ещё считает себя частью Альянса. Лишь бы командованию не пришло в голову попытаться вернуть их силой! К счастью, ударные части и Инквизиторы довольно далеко от них – сказывается преимущество «жопы пустоши». Так их базу иногда называли в Цитадели.

Хотя, если припечёт, то по отряду Алексея всегда могут просто нанести удар с воздуха. Это грубо, но эффективно. Остаётся надеяться, что до этого не дойдёт, хотя такое развитие событий вполне вероятно.

С другой стороны, также вероятно, что они все просто перемрут в пустоши, так и не дойдя до цели. Да и сама цель – что это за Золотое руно, о котором никто раньше не слышал? Может, это байка, которыми кормят друг друга выжившие? По опыту, больше половины всех рассказов сталкеров о чудесных артефактах и необычных аномалиях не подтверждается. Хотя, та же статистика свидетельствует, что даже контролируемая Альянсом территория изучена едва ли на треть. Бойцы постоянно натыкаются на какие-то сюрпризы, как было в том случае с говорящей головой. В общем, будь Алексей на месте полковника, то дал бы отряду дойти до места, а потом уже собирал трибунал. Мало ли что они найдут, а хуже уже не будет.

Конечно, залезть в голову начальства невозможно, но у майора по- прежнему есть доступ во внутреннюю сеть базы. Хотя он сдал Громову ключи управления периметром, его основной служебный аккаунт всё ещё действовал. Это вселяло некоторый оптимизм. Значит, из списков личного состава их всех ещё не вычеркнули. И когда в небе был Страж, обеспечивающий связь, Панкратов посмотрел ежедневные отчёты о ситуации на базе. Да, улучшения не видно. В последние дни ещё несколько людей попало в лазарет, а один боец скончался.

Решив ещё немного прощупать почву, майор сделал вид, что не в курсе происходящего и спросил Громова, как дела на базе. Капитан явно не знал, как ему быть в такой ситуации. Судя по всему, инструкций на этот счёт ему не давали. Кто для него майор – мятежник или всё ещё командир? Поэтому Громов сухо буркнул нечто невразумительное и отключился. Ну и ладно! Так даже проще. Значит, теперь положение дел на базе Панкратова вовсе не касается и можно сосредоточиться на походе.

А тут было о чём волноваться – они делали крюк и уже сильно отклонились от первоначального маршрута. Уже второй день они не приближались, а удалялись от Пугающей долины. Кира обещала, что в течение суток они встретятся с людьми, что им помогут. Тогда отряд перейдёт ущелье и пойдёт прямо к цели.

Однако это было ещё вчера. Женщина объясняла, что они опаздывают из-за медленного продвижения. Интересно, на какую скорость отряда она рассчитывала? Неужели Дикие передвигаются по пустоши в два раза быстрей, чем бойцы Альянса?

Отряд перевалил через холм и всем открылся вид на небольшую лощину. Обстановка опять поменялась. Только что все шли по зелёным зарослям и вот впереди плоская жёлто-коричневая клякса с редкими клоками растительности. Это было похоже на след селевого потока, сошедшего с какой-то горы. Да вот только никакой горы поблизости не было. Кира задумчиво остановилась у края этой кляксы. Она потыкала её своим коротким копьём, а потом размяла в руках несколько комков мягкой почвы, похожей на пористую глину.

Остальные бойцы собрались вокруг женщины и некоторое время просто стояли вокруг молча. Кошка спрыгнула с плеча хозяйки и начала вертеться вокруг солдат, что-то вынюхивая. Особенно её заинтересовали ноги Быка. Она даже встала на задние лапы и попробовала когтём его штаны. Тот сначала бросил на неё хмурый взгляд, но потом всё же сделал некое движение, словно хотел её погладить, но вовремя передумал.

-Что это впереди? -спросил майор.

Кира не успела ответить, как её уже опередил Палач:

-Это погост, командир. Мёртвая блуждающая плешь. Доползла сюда и тут околела. Я такое уже пару раз видел в дальнем патруле.

Алексей ждал ответа от проводника. Та кивнула, подтверждая слова сержанта:

-Недавно тут появилась. Ещё пару дней назад была живая.

Малой тоже потыкал ботинком коричневую поверхность:

-Она опасна?

-Сама по себе нет, - ответил внезапно ставший словоохотливым Палач. – Но она несёт с собой всякую дрянь, как ледник. Кто знает, что у неё внутри. Да и идти по ней трудно.

И снова Кира мрачным кивком поддержала Романа. Настроение у отряда упало. Малой устало рухнул на землю, пользуясь возможностью хоть немного отдохнуть. Бык последовал его примеру.

Майор достал сканер и попробовал прощупать окрестности в самых разных диапазонах. Но как бы он ни крутил настройки прибора, в его окуляры было видно одно и тоже -погост перекрывал им путь, пока хватало взгляда. Он даже спускался в ущелье, смешиваясь внизу с мутным потоком небольшой, но быстрой речки.

-Обойдём? – спросил майор, уже зная ответ.

Кира встряхнула головой, как будто разгоняя дурные мысли:

-Нет. Пойдём напрямик. У нас времени нет.

Глава 8

Кира спокойно и деловито взяла на себя роль командира:

-Идите за мной. Тихо. Цепочкой. След в след. Делайте как я. Долго на месте не стоим.

Майор не вмешивался – он видел погост впервые. Запустив Глаз, он попробовал оценить размер аномалии, но не смог точно определить её границы. Ползущая плешь оставила следы, которые тянулись на многие километры. Но отличить плоть мёртвой плеши от её следов можно было только вблизи. Жаль было тратить силы на разведку, тем более, что противоположный край погоста был хорошо виден всего в трёхстах метрах.

Майор посоветовался с сержантом и тот согласился, что лучше идти по прямой.

-Только приготовьте противогазы, - заметил Палач.

-Зачем? – напрягся Алексей.

-Не надо, – возразила Кира. – Это как пляж. Песок, да мусор. Если, конечно, всё делать правильно .

-А если нет? - усмехнулся Роман. – В пустоши никогда ничего не идёт правильно.

-А что может пойти не так? – настаивал Алексей.

-Это не пляж. Ине песок, - усмехнулся сержант. -Чуть тронешь это дерьмо и такая пыль поднимается, что мама не горюй! И нам ещё повезёт, если только пыль.

Майор начал злиться. Только что Палач поддержал переход через погост, а теперь жути на бойцов нагоняет! Бык и так смотрит на Дикую волком – любое её слово сразу воспринимает «в штыки», а Малой вообще ничего не соображает от усталости. Если паника в решающий момент возникнет, быть беде.

-Какого чёрта ты юлишь? - вспылил Алексей. – Если знаешь что-то, то говори как есть! Пойдём в обход.

-В том-то и дело. Я сразу сказал, что с погостом никогда ничего толком неясно, - стушевался Роман. –Но всегда есть риск…

-Всегда есть риск! И пока я тут командир, я его оцениваю. Идём вперёд.

Палач хмыкнул и снова вернулся к своему обычному невозмутимому тону:

-Я-то за переход, но рад, что не мне принимать решение.

Кира терпеливо дождалась конца перепалки и ещё раз подвела итог:

-Смотрим на меня! Делаем как я! Идём тихо!

Отряд привычно растянулся в походный порядок – Кира, майор, Малой, Бык и Палач. Женщина уверенно, но очень осторожно, словно на болото, ступила на край погоста. Куда-то она наступала довольно смело, а где-то трогала почву концом копья. Её кошка неподвижно сидела у неё на шее, как живой мохнатый воротник. Пыль сразу начала подниматься вверх и кошке это нравилось меньше всех. Частички медленно кружились в воздухе, точно снежинки. Они переливались в лучах солнца разными цветами, как будто не могли точно определиться с расцветкой.

Их движение было необычно - облако частиц следовало за каждым человеком, напоминая его ауру. Здесь чувствовалась какая-то система – пыль кружилась по часовой стрелке вокруг живых объектов, а лишь потом постепенно оседала на них.

В Алексее неожиданно проснулся учёный. Он подумал, что дело явно в каком-то слабом магнитном поле. Что его порождает? Интересно, кто-нибудь в Альянсе исследовал погосты? Надо будет потом спросить Палача, чем закончились истории его прежних встреч с этими аномалиями.

Майор, шагая вслед за проводником, оглянулся на свой отряд. Все сосредоточенно шли друг за другом. Панкратов с удивлением отметил, что все, кроме него, уже привели своё оборудование в полную готовность. Противогазы и шлемы надеты, защитные щитки опущены, включена тактическая система с приборами всепогодного наблюдения. «Нагнал-таки жути на парней, болван», с неприязнью подумал Алексей, но всё же решил последовать примеру своих бойцов. Во-первых, он не хотел противопоставлять себя команде, а во-вторых, возможно, сержант был прав - хотя пыли было пока немного, но она уже начинала лезть в рот и нос.

Из всех членов отряда только Кира осталась с открытым лицом. Она иногда смахивала с него пылинки, как надоедливое насекомое. Но, в общем, кажется, что пыль её мало беспокоила.

Плешь слабо трещала под тяжестью людей. Ноги проламывали сухую корку, неглубоко погружаясь в более вязкую массу под ней, а каждый шаг вызывал небольшой фонтан пыли. Таким образом, хуже всего приходилось именно Палачу, который шёл последним. Больше всего пыли доставалось ему. Отряд спокойно прошёл уже большую часть пути и Кира приближалась к краю погоста, когда сержант внезапно встал на месте. Бык, следующий перед ним, некоторое время шёл вперёд, а потом заметил заминку и тоже остановился.

-Я застрял. Засасывает, как в болото, - сообщил Роман. Из-за защитной маски его голос звучал глухо, теряя всякое выражение.

-Продолжайте идти вперёд. Не стоим! Ориентир – самый большой куст, - бросила Кира и стала возвращаться назад. – Не паникуем – тут глубоко не провалишься.

-Да я и не паникую. Сейчас сам выберусь, - всё также механически ответил сержант.

Он достал рюкзак и сбросил его на землю, чтобы опереться. Потом достал мачете и начал бороться с липкой породой, которая, словно глина или цемент, удерживала его. Судя по всему, шедшие впереди разбили твёрдую корку и размягчили породу. Теперь его ноги погрузились в погост по щиколотку.

Лёгкая Кира, прыгая по каким-то, только ей видимым твёрдым местам, быстро достигла застрявшего и принялась помогать ему.

Майор, немного замешкавшись, решил всё-таки последовать указаниям проводника и пошёл к краю мёртвой аномалии. Теперь он вёл отряд и оставалось пройти совсем немного. Не видя перед собой следов Киры, Панкратов выбрал направление и шёл по прямой, держа курс на куст. Тут было трудно ошибиться, так как он очевидно был самым большим и, кроме того, стоял отдельно.

Алексей медленно приближался к цели, а весь отряд шёл за ним. Он уже приобрёл некоторый опыт и у него стало получаться отличать твёрдые места от более рыхлых. Дело было, прежде всего, в цвете и шероховатости. Также важны были размер и форма каждого участка - но тут майор не был уверен на все сто процентов.

Именно поэтому он задумался, прежде чем сделать очередной шаг. Если идти строго прямо, то перед ним было довольно большое пятно, по всем признакам похожее на твёрдую кочку или камень. Однако необычным было то, что участок заметно выдавался вверх, словно нечто скрывалось под поверхностью. Раньше такого не встречалось и майор аккуратно попробовал пробить корку, ударив по ней прикладом. Всё как всегда – такая же порода, такая же пыль. Долго стоять на месте было нельзя – плоть мёртвой плеши уже начала охватывать его стопы. Он вопросительно посмотрел на Киру и развёл руками, пытаясь сформулировать проблему, ведь с её точки странный участок не был виден. Та не понимала, в чём дело и жестом показала, чтобы он продолжал идти.

Вот засада! Майор снова повернулся и посмотрел вперёд. При этом он переступил на месте и погрузился в породу почти на сантиметр. Если обходить странное пятно, то это будет крюк метров в пять. А инструкция Киры была идти прямо. Хороший солдат не нарушает приказов!

Панкратов сделал свой выбор и поставил ногу на подозрительный участок. Ничего страшного не произошло и поверхность действительно оказалась твёрже, чем остальная почва. Это обнадёжило майора и он смело пошёл дальше. Через пару шагов произошла катастрофа. Всё пятно с громким хлопком лопнуло как большой пузырь. От этого маленького взрыва содрогнулся весь погост. Вверх, как из кратера гейзера, взметнулось огромное облако пыли. Алексей провалился почти по плечи, оказавшись в воронке, куда начинала сыпаться окружающая порода. Ещё немного и его запечатает тут, как в могиле!

Майора охватила паника. Он бросился назад, к краю и попытался вскарабкаться наверх. Но порода крошилась под его руками, как талый лёд на реке. А сам он, словно утопающий, отчаянно хватался за всё, что хоть немного выглядело твёрдым. Куски растительности, камни и мусор не давали опоры и лишь поднимали в воздух очередные порции пыли. Алексей уже едва видел собственные руки. С каждым разом ему всё трудней и трудней было выдирать ноги из вязкой почвы. Он задыхался, так как фильтры противогаза забились. Когда после очередного судорожного вздоха лёгким Панкратова не хватило воздуха, его голова закружилась, а в глазах потемнело. Он бесцельно замахал руками, как будто пытаясь удержать в теле собственный рассудок, и тут его ладонь наткнулась на что-то твёрдое.

Не думая ни о чём, на одном только инстинкте выживания, он ухватился за этот предмет. Его медленно потащило вверх. Это Малой, лёжа на краю воронки, вытаскивал его с помощью своего гранатомёта.

Когда опасность миновала, майор увидел, что боец делает какие-то знаки. Слегка отдышавшись, Панкратов понял, что Женя призывает его к тишине и показывает куда-то в сторону. Пыль мешала видеть, но, сменив диапазон работы системы наблюдения, майор заметил множество объектов в поле зрения. Тактический навигатор сразу пометил Быка и Палача. Рядом с ними Алексей заметил Киру. А вот другие фигуры, кружившие вокруг них, были лишь отдалённо похожи не людей.

Лишь одно существо стояло на двух ногах и потому передвигалось быстрее всех. Вот нечто живое ковыляло, пытаясь встать на четвереньки. Сколько у него ног? Неясно. А другой объект ползал, лишь наполовину высунувшись из земли и пробивая себе путь не то головой, не то конечностями. В одном шевелящемся пятне майор узнал верхнюю часть человека, в другом – сломанное пополам и безголовое, но ещё живое тело. Плюс к этому, было явно заметно, что порода шевелится во многих местах. Периодически на поверхности мелькали не то щупальца, не то ветки или обломки костей. Выглядело это жутковато, а ещё больше пугало, что всё вокруг было наполнено треском породы, щелчками и шумами, похожими на вздохи. Их можно было бы принять за дыхание какого-то большого существа. Однако, прислушавшись, майор подумал, что этот звук скорее напоминает нечто механическое, как будто какой-то хулиган раз за разом прокалывает шины автомобилей на стоянке.

-Ни звука! Медленно вперёд! - в этой обстановке крайне неестественно прозвучал голос Киры.

«Ого! Она умеет кричать!», подумал майор. Обитателям погоста явно не нравился любой шум. Они все, как по команде, стали двигаться в сторону Киры, но она легко и быстро отошла в сторону, показывая остальным, чтобы они уходили, пока она отвлекает существ.

То ли у тварей было плохо со зрением, то ли им тоже мешала пыль, но людей они явно не видели, ориентируясь только на звуки. Однако слух у них был чрезвычайно острый. И если Кира, как призрак, бесшумно передвигалась по всему погосту, то малейшее движение иного члена отряда мгновенно привлекало внимание ближайших существ. По сравнению с дикой женщиной, мужчины были слишком тяжёлыми и неуклюжими. Постоянно раздавался стук оружия, шелест одежды, а особенно треск породы под ногами. Теперь он казался особенно громким и совсем не похожим на уютный хруст снега - скорее на раздражающий и резкий звук раздавленных стеклянных осколков.

Каждый раз, когда существа особенно близко подходили к кому-то, женщина громко хлопала в ладоши с противоположной стороны и быстро меняла позицию. На некоторое время это решало проблему, но потом всё начиналось снова.

Алексей начал обходить образовавшуюся воронку, а весь отряд медленно шёл за ним. Сквозь окуляры тактической системы картина вокруг выглядела совершенно фантастически. Ультрафиолетовая подсветка на шлемах бойцов засвечивала матрицу, а объективы светились в наблюдаемом диапазоне красным цветом. Так что, у каждой угольно чёрной фигуры, был свой прожектор и красные глаза. Выглядело очень устрашающе. Жаль, что твари вокруг этого не боялись и, несмотря на все старания Киры, подходили с каждым разом всё ближе и ближе к отряду.

(Продолжение следует)

Глава 9

Когда человека можно перестать считать человеком? Когда от него осталась половина? Четверть? Или одна конечность, которая живёт сама по себе? Обычно считают, что пока есть разум, это человек. Но тут не всё так однозначно. Особенно это относится к существам в пустоши, где границы давно потеряли чёткость.

Как быть с людьми, которые живут в норах и уже забывают не только человеческую речь, но даже ходьбу на двух ногах? А считать ли людьми тех, кто ест себе подобных или, например, кочевников Ржавой долины, которые сознательно уродуют своих пленников, превращая их в какое-то подобие домашнего скота?

Ещё хуже дело обстоит с теми, кого породила или переделала сама пустошь – мутанты и шатуны самых разных видов, а также живые мертвецы, про которых ходят самые жуткие слухи. Говорят, что в некоторых аномалиях из людей, словно из детского конструктора, сами собой собираются фантастические существа, состоящие из фрагментов нескольких тел. Как их только не называют в байках!? «Шагоходы», «колобки» или «руконоги» - суть этих рассказов всегда в том, что у них может быть несколько голов и все они будут иметь свой разум подобно сиамским близнецам.

Майор не верил в этот бред - он сам лично не встречал таких существ, да и Альянс, насколько он знал, пока не изучал и не описывал ничего подобного. Тем не менее, сейчас перед его глазами был целый набор оживших трупов в разной степени сохранности и комплектации. Есть ли у них разум? Инстинкты? Хотя бы цель? Ничего этого Панкратов не знал. Он просто следовал заранее намеченному плану и наделся, что Дикая милфа знает, что делает. Однако с каждым шагом по погосту его уверенность в ней падала. Сначала завяз Палач, потом он сам провалился, а теперь ещё и это! Как и положено в таких ситуациях, Майор перевёл отряд в режим «стрелять по готовности, но только в крайнем случае». Хорошо, что в голосовых командах не было необходимости – боевая система позволяла передавать приказы прямо на тактический интерфейс каждого бойца.

Самая быстрая тварь была уже очень близко к бойцам и реагировала на каждый шорох. Она кружила совсем рядом и даже пару раз пересекала их строй. Один раз, когда существо оказалось между Быком и сержантом, Алексею показалось, что это новый член их отряда. Добавляла сходства экипировка мертвеца. У майора по телу пробежали мурашки, когда он узнал тяжёлую броню штурмовика. Шлема у живого покойника не было, как и части головы. Но даже при отсутствии навигационных датчиков, которые обычно крепились на каске, тактическая система всё равно опознала зомби как дружественный объект. Очевидно, его персональный компьютер ещё действовал и мог вблизи поймать сигнал.

Майор машинально запросил у системы информацию и тут же узнал, что по её мнению, перед ним некий Михаил Ломакин, штурмовик ударного отряда «Рысь». Это было странно, ведь компьютер обязан был фиксировать жизненные показатели бойца. Почему он не заметил его смерть? А может быть, он принял процесс обращения за успешную реанимацию? Панкратов дал себе слово, что если вернётся живым, то задаст эти вопросы учёным в центре. Где-то в глубине погоста были ещё похожие объекты, но они идентифицировались не так чётко, отмечаясь системой как «требующие визуального подтверждения».

«Ого! А тут не такая уж безлюдная местность», подумал Панкратов. Отряд «Рысь» действовал даже не в соседнем секторе. Он состоял в резерве главного командования, который базировался на другом конце пустоши. «Что им здесь надо и почему я ничего не знаю об операциях в своём районе?», кольнула майор неприятная мысль. Он успокоил себя тем, что боец мог погибнуть далеко отсюда, а блуждающая плешь протащила трупы через сотню километров.

Строй отряда растягивался, ведь существа мешали продвигаться вперёд. Бойцы маневрировали то вправо, то влево, пытаясь обойти возникающие препятствия. Так как обитателям погоста не было нужды сохранять осторожность, а передвигались они довольно неловко, то каждое их движение поднимало в воздух дополнительную тучу пыли. Она их совершенно не беспокоила, но вот бойцам Панкратова приходилось всё хуже. Кроме дальнейшего ухудшения видимости и проблем с фильтрами, появились и новые трудности. Изначально тонкий слой оседающих на теле частиц становился всё толще. Невесомые пылинки слипались вместе и вот уже не только обувь, но и вся фигура была облеплена толстым и довольно тяжёлым слоем грязи. Счищать её становилось всё сложнее и движения солдат становились всё медленней, делая их похожими на зомби.

И вот, в очередной раз, когда Бык обходил труп Ломакина, пересекающий его курс, он наступил на такую же полость, в которую попал майор. Она была меньше – пулемётчик провалился всего на пару сантиметров, но звук от неё всё равно был громким. Все существа немедленно ринулись к Быку. Ближе всех к нему был мёртвый Ломакин. Он резко дёрнулся и взмахнул огрызком руки. На остатках его защитного костюма болталась оторванная кисть, что было похоже на какое-то оружие. Это была последняя капля для Быка и нервы у него не выдержали. Гнетущую атмосферу погоста порвал звук короткой пулемётной очереди. Тело мёртвого штурмовика, принявшее на себя всю массу выстрелов, качнулось и рухнуло на землю.

Боец стрелял почти в упор. Сквозь фильтры в инфракрасном диапазоне майору показалось, что пламя, вырвавшееся из ствола, разрубило тварь пополам. Выглядело это весьма грозно, однако по факту ущерб оказался незначительным. Обычного живого мертвеца такой залп, если бы не убил, то точно покалечил бы, лишив мобильности. Но в этот раз зомби упал лишь на пару секунд. То ли дело было в бронежилете, то ли, это был какой-то особенный вид. Почва погоста словно вскипела от более мелких существ, старающихся выбраться наружу. Тактический интерфейс запестрел метками целей. Нечто маленькое быстро метнулось за пределы опасной зоны. Майор узнал кошку Киры. «Оказывается, она всё это время была с нами в этой пыли!», с удивлением подумал Алексей.

Бойцы рефлекторно попытались рассредоточиться, заняв боевой порядок, но в вязкой почве у них получалось плохо. К тому же здесь не было никаких укрытий, а противник находился повсюду. Бык дал ещё одну очередь, которая оборвалась мерзким лязгающим звуком. «Заело!», понял Панкратов и крикнул в микрофон: «Зачищай!».

К счастью Малой и Палач уже давно были наготове. В подобной ситуации они знали, что делать. В отряде не было огнемётов, но и нескольких гранат с Т-газом прекрасно хватило, чтобы быстро решить проблему. Такие боеприпасы хороши тем, что сразу накрывают обширную площадь. При подрыве они разбрасывают далеко вокруг себя частицы твёрдого вещества, которые мгновенно превращаются в газ. Большое облако быстро накрыло погост, нейтрализовав всю активность. Майору показалось, что даже пыли как-то стало меньше.

Труп Ломакина замер в нелепой позе. Он стоял на коленях прямо перед Быком, точно какая-то модная скульптура. Остальные существа, резко прекратив двигаться, превратились в часть, хоть и мрачного, но привычного мира пустоши.

Лишь выбравшись с отрядом на твёрдую и надёжную почву, Панкратов подумал о своём проводнике. «У неё же не было противогаза!», с ужасом вспомнил он. Точно такая же мысль пришла в голову и всем остальным бойцам. Они еле держались на ногах и тяжело дышали, но без всяких приказов рассыпались цепью вдоль границы погоста и приступили к поискам.

Первым обнаружил Киру Палач. Она лежала без сознания чуть вдалеке от мёртвой плеши. Она каким-то чудом выбралась из ядовитого облака. Дикие менее чувствительны к газу, чем твари пустоши, но всё же для них он опасней, чем для людей. Поэтому газ должен был свалить Киру с ног на месте поражения. Майор удивился и обрадовался, что этого не произошло. Как бы они в таком случае искали её в туче пыли?

Изо рта женщины шла пена, зрачки бешено вращались, а тело выгибалось дугой. Еле заметные раньше шрамы на теле набухли тёмно-синим и стали похожи на жутковатые татуировки. Руки и ноги били по земле, пробивая такие борозды, словно это была не твёрдая почва, а свежий снег. Это была агония – ещё пара минут и всё было бы кончено.

Палач действовал быстро, вколов антидот. Уже через минуту женщине стало легче. Она дышала с глухим хрипом, непрерывно кашляя и сплёвывая жёлтую слюну, которая ещё долго пузырилась на земле, исторгая едкий запах. Едва придя в себя, Кира попыталась встать, но тут же упала.

-Не двигайся. Всё равно пока не получится. Но ты в безопасности. Я дал тебе лекарство. Зрение тоже вернётся через несколько часов, - механически произнёс Палач, удерживая женщину в лежащем положении.

-Где Эшли? – просипела Кира.

Глава 10

Бойцы переглянулись, не зная, что сказать, ведь труп кошки всё это время лежал прямо у головы хозяйки. Когда майор подбежал к Кире, он, хоть и был зрячим, тоже не сразу заметил зверька - тот как-то сразу стал меньше, потерявшись в сухой траве.

И когда сержант, вколов антидот женщине, неуверенно взял в руки нечто маленькое и серое, все сразу поняли, что тут всё плохо. Роман всё равно сделал укол, рассчитав уменьшенную дозу на глаз, но труп уже стал коченеть. Видно было, что, сначала убежав от облака газа, зверь вернулся к хозяйке и попал под вторичное испарение. Оно и сейчас ещё чувствовалось в воздухе, а потому бойцы, на всякий случай, не снимали защитных масок.

По взглядам товарищей Палач понял, что неприятную обязанность свалили на него:

-Я пытался что-то сделать. Но она была уже мертва, когда я подошёл.

Каким-то образом Кира поняла, где лежит Эшли и, не шаря вокруг руками, с первого раза точно положила руку на тело своей кошки.

-Спасибо, - спокойно и тихо сказала она. Но, несмотря на её обычный беспристрастный тон, никто не смог бы точно сказать, отчего слезятся её слепые глаза.

Кира положила тело к себе на грудь, как маленький ребёнок прижимает к себе любимую игрушку перед сном. Сходство лишь усилилось, когда огромный пулемётчик, словно заботливый отец, взял женщину на руки и понёс прочь от опасного места.

-Теперь ты знаешь… - прохрипела Кира, узнав Быка. – Знаешь, откуда у меня армейские ботинки. В пустоши всё есть, если поискать.

Алексей сразу вспомнил свой разговор о подозрительной обуви Дикой, но не смог понять - она так шутит или оправдывается? Женщина обычно была не болтлива, а сейчас и вовсе говорила с трудом. В любом случае, получается, что для неё эти слова как-то особенно важны.

-Слышала, значит, - смущённо пробормотал в ответ здоровяк. – Я же так, чисто перестраховывался.

Несмотря на зачистку, мёртвая плешь всё никак не успокаивалась – в её глубине что-то булькало, и наружу вырывались всё новые столбы пыли. Находиться рядом было крайне неуютно.

Едва отряд отошёл на солидное расстояние от погоста, как Алексей решил сделать привал для ночлега. Солнце ещё было высоко, но люди находились в таком состоянии, что всё равно не ушли бы далеко. «Вот и сэкономили время! Надо было идти в обход. Хорошо ещё, что обошлось только дохлой кошкой», с досадой думал майор. От этих мыслей в его груди закипал гнев на Киру. Он вспоминал её самоуверенность и чувство превосходства, с которым она смотрела на солдат. Если бы она не настаивала, то он никогда бы не рискнул идти прямо сквозь погост.

Теперь беспомощная женщина выглядела слишком жалко для упрёков. Пока бойцы чистили оружие и вытряхивали отовсюду пыль, она отползла немного в сторону и наощупь похоронила свою кошку. Потом силы у неё кончились. Кира так и осталась сидеть рядом с могилой, почти не двигаясь, словно находилась в каком-то трансе – дыхание ровное, глаза закрыты, а лицо словно у статуи. Её грубая кожа напоминала поверхность камня, который уже не один десяток лет обрабатывает солнце и дождь. Это можно было бы принять за безмятежность, но Алексей привык не доверять внешнему виду. Последняя история с погостом лишь укрепила в нём уверенность в ненадёжности всего, что пришло из пустоши. Он решил прощупать ситуацию. Да и надо бы уточнить планы на будущее.

Он подошёл к Кире и сел рядом. Конечно, она его услышала, но не подала виду. Некоторое время они сидели молча. Майор сделал вид, что просто сел рядом без всякой причины, потом достал флягу и начал пить. Женщина протянула руку на звук.

-Соболезную,- сказал майор, передавая воду. Он не знал, какую именно интонацию выбрать для этого слова, потому постарался произнести его как можно более нейтрально.

Отпив из фляги, Кира вернула её майору.

-Когда я была молодая, я часто просыпалась от страха, - казалось, что её тон копирует майора. –Потом я поняла, что проснуться не выйдет и перестала боятся.

-Мне сны редко снятся, - Панкратов решил поддержать разговор. – В основном что-то из детства.

Он решил умолчать о своих кошмарах, а потому был рад, что Кира не стала развивать тему со снами. Она продолжила какую-то свою мысль:

-Нельзя доверять страху. Зря стреляли.

-На нас напали.

Женщина набрала в руку песок. Он ушёл сквозь пальцы, но Кира второй рукой поймала его снизу. Теперь её ладонь была так крепко сжата, что песчинкам не выбраться.

-Может ли напасть пыль?

Майор знал, что в разговоре с женщинами вопросительные интонации далеко не всегда означают настоящий вопрос. Поэтому прямо отвечать на него не стоит:

-Там были живые мертвецы.

-Это та же пыль.

-Мертвецы опасны, - настаивал майор. В глубине души он понимал правоту Киры, но также ему было ясно, что соглашаться с ней сейчас нельзя. – Я много раз видел, как они убивают. Откуда, по-твоему, взялись трупы на погосте?

- Оно дело оса, другое – навозная муха. Что, ваша броня не защитит вас от навозных мух?

Алексей опять почувствовал раздражение, которое у него часто возникало при разговоре с дикаркой. Почему в её голосе чувствуется превосходство? С чего такая наглость? Её племя живёт на окраинах обитаемого мира, прячась в палатках и копаясь в мусоре ради пропитания. Дикие потеряли почти всё, что создало человечество за всю историю своего существования. Теперь они вернулись в первобытное состояние, тогда как Альянс сохранил цивилизацию в своих городах. Чем можно гордиться Диким? Тем, что они лучше приспособились к обстановке? Что-то не очень похоже - их в пустоши меньше всех. Никаких материальных ценностей он не создают, да и новых свойств меньше, чем, скажем, у тех же мутантов. Те, конечно, слишком странные, но они хотя бы иные. Загадка, перспективы и всё такое. Сейчас майор видел перед собой обычную чумазую бабу, которая учит его жизни! Он постарался, чтобы его голос прозвучал как можно более сухо:

-В бою нет времени разбираться в сортах мух, как и в сортах дерьма, из которого они лезут.

-Не надо было начинать бой. Если стрелять во всё, что движется, то не поймёшь, что было живым, а что опасным.

Хотя Кира не отворачивалась и по-прежнему продолжала смотреть куда-то мимо Панкратова, он по интонации понял, что разговор на эту тему окончен. В голову ему лезли злые слова, но, как командир, он должен был взять себя в руки. По существу сказать было больше нечего, а эмоции лишь помешали бы дальнейшим действиям.

-Так что дальше?- спросил он спокойно.

-Всё так же, - опять в тон ему ответила женщина. – Надо идти. Люди совсем рядом. Они помогут.

Помогут? Ну, посмотрим. Майор бы предпочёл поддержку от основных сил Альянса, но об этом, после нарушения карантина, можно забыть. Перед глазами Панкратова стоял мёртвый Ломакин, размахивающий своей оторванной рукой. Сколько ещё на том погосте было тех, кому помощь так и не пришла? Майор не думал, что Кира знает ответ, но всё же задал вопрос, который не давал ему сосредоточиться на чём-то другом:

-Ты знаешь, что здесь делали штурмовики?

-Нет.

И это всё? Впрочем, это было ожидаемо. Панкратов осмотрел своих людей. Сейчас они выглядели довольно жалко. Даже обычно бодрый Палач стал как-то ниже ростом, потерял выправку и приобрёл вид типичного оборванца с окраин. Чтобы там не говорила Кира, но если первое серьёзное происшествие так их потрепало, то что будет дальше? А ведь они были ещё только в жёлтой зоне, которая считалась относительно безопасной! За ущельем обстановка будет совершенно иная.

Майор с самого начала не мог полностью доверять своему проводнику. Сейчас всё стало ещё хуже. Какая у Киры настоящая цель? Не тянет ли она время, делая крюк? Ведь никто точно не скажет, когда болезнь свалит их с ног. Это может случиться в любой момент! Знала ли она о погосте? Сознательно ли повела группу прямо через него? Конечно, вполне возможно, что во всём этом нет злого умысла – Дикие всё измеряют своей меркой. Для них смерть в пустоши не так страшна, как для других. Оттого они и дохнут как мухи, живя маленькими группами на задворках цивилизации.

Но, в любом случае, у майора не было никаких соображений, что делать дальше. Вернуться назад – не вариант. Переходить ущелье? Но ведь Кира сказала, что без помощи им точно не справиться. Раз уж он ей поверил насчёт сказки про Золотое руно, то глупо спорить насчёт маршрута. Ситуация нравилась Панкратову всё меньше и меньше, но он был рад, что теперь от его решений почти ничего не зависит. Он сделает так, как скажет женщина и будь, что будет! Все эти мысли пронеслись в его голове за несколько секунд. Вслух же он сказал:

-Хорошо. Выступаем на рассвете.

Глава 11

Раньше майор редко видел сны. Он хорошо помнил, что в детстве они точно были, а вот потом куда-то надолго пропали. Хотя, может быть, на самом деле, он их просто не запоминал. Зачем? Реальные события были куда ярче и к тому же, он слишком уставал днём, чтобы обращать внимания на какие-то ночные видения. До попадания на своё последнее место службы его работа была весьма напряжённой – постоянные патрулирования, после которых он мог заснуть в любом положении. Часто это было похоже на потерю сознания, когда засыпая в неудобной позе, он потом просто не мог встать – так затекало всё тело. Однажды из-за этого он как-то раз по тревоге заползал в броневик на четвереньках. Шуток было на полгода!

Но стоило ему попасть на службу в гарнизон, как сны, против его воли, вернулись. Ещё до эпидемии он начал видеть во сне всякие нелепые вещи. Их было трудно описать. Как-то раз в Цитадели ему показывали картины, нарисованные нейросетью. Вот сны Алексея были такими же. Отдельные детали и мотивы были вполне узнаваемы, да и склеивались вместе они, на первый взгляд, вполне логично. Однако цельной и чёткой картины всё равно не возникало. Образы разваливались на куски, пугая трещинами и разломами в самых неестественных местах.

Вот, скажем, снится Панкратову его сын Дима. Но что он делает во сне? То ли играет, то ли воюет с кем-то! Дима кричит, но от радости или страха? Непонятно! Да и сын ли это вовсе? Сначала кажется, что да, но детали не сходятся. Одежда чужая, причёска, которую он никогда не носил. В общем – чушь, да и только!

С началом эпидемии сны стали сниться ещё чаще, и Панкратову казалось, что в них появился какой-то сюжет. Несколько раз он замечал, что его нынешний сон продолжает вчерашний. Однако суть видений Алексей ухватить не мог – хотя они плавно перетекали друг в друга, но содержание оставалось туманным.

Обычно что-то можно было понять, проснувшись и вспомнив, что навеяло то или иное видение. Но не в этих снах, которые были изменчивы, как дым от костра на сильном ветру. То ли полёт, то ли падение. Вокруг чьи-то лица, голоса и предметы. Но слова и жесты не разберёшь, и даже место действия непонятно. Вроде пустошь, но откуда в ней стены, как в колодце? А если это комната, то куда он падает и причём тут облака?

И вот нынешней ночью образы впервые обрели чёткость, а происходящее смысл. В своём сне майор в одиночку шёл по заброшенному городу. Почему-то все постройки были совершенно целыми - краска не облупилась, а все стёкла на месте. Можно было бы даже подумать, что действие происходит ещё до катастрофы – так всё вокруг чисто и аккуратно. Но где все люди? Майор почему-то точно знал, что они здесь должны быть – надо их только найти.

И вот он обходит дом за домом, улицу за улицей и никого нет. Это начинает его беспокоить, тем более, что он замечает странности в окружающей обстановке. То, что ему сначала понравилось, теперь начинает пугать. Всё вокруг какое-то слишком правильное. Все углы прямые, цвета чистые, а линии ровные. Алексей нервничал всё больше, но вдруг услышал человеческие голоса. Самый обычный шум, как будто какая-то большая компания общается на вечеринке. Если прислушаться, то можно даже различить женские голоса и детский смех.

Майор обрадовался и поспешил на звук. Один поворот, второй – звуки всё ближе, но всё время ускользают в последний момент. Наконец, он очутился перед нужной дверью. Голоса по-прежнему трудно различить, но он почему-то точно уверен, что люди находятся именно за этой хлипкой преградой. Это довольно милый дом – он даже не такой странный, как все остальные и веет от него чем-то знакомым. Но это узнавание, вместо приятного ожидания чего-то родного, вызывает в глубине души пульсирующие волны страха.

Алексей не может понять, в чём тут дело. С одной стороны, звуки голосов словно зовут его к себе, а с другой, он не хочет входить. Ловушка? Не похоже. Он знает, что это его собственный сон, а значит можно проснуться в любой момент. Может быть сделать это сейчас? Но как уйти, так и не узнав, что за дверью?! Майор медлит и в сон медленно вплывает реальность:

-Не просыпается! Воды нужно.

-Вставай!

-Бесполезно! Коли каэску.

Сквозь ватный туман пробирается мысль: «Не надо КС! Я уже проснулся!». КС не кофе, а сильное средство «комплекс спасательный» для временного поднятия сил. Нечто, вроде дозы адреналина, помогающего солдату эффективно действовать в экстремальных ситуациях. Панкратов открыл глаза, приподнялся с места и понял, что вся суета относится не к нему. Весь отряд стоял около Малого, который трупом лежал на своём спальном месте. Бык тормошил его и хлестал по щекам, но тот не шевелился и не произносил ни звука.

-Это мёртвый сон. Отойди, - вмешалась Кира.

Она села рядом со спящим, а потом взялась руками за его голову. Её пальцы пробежали по всей поверхности, как по клавишам пианино. Нащупав какие-то точки за ушами бойца, женщина нажала на них и замерла.

-Что с ним? – ещё не вполне проснувшись, глупо спросил майор.

-Пустошь не хочет отпускать человека. Нужно время, - Кира продолжала массировать точки на голове Малого.

-Сколько?

-Не знаю. Минута. А может, час. Во сне время не имеет значения.

-А мы не спим! У нас нет времени. Мы и так уже больше суток потеряли! Сколько нас будут ждать? Кто знает, какое ещё дерьмо случится? - майор тоже стал массировать себе лицо, стараясь быстрее проснуться и разогнать мысли.

-Всё уже случилось, - женщина кивнула на Малого. –Торопиться некуда.

Майор грязно выругался. Это помогло ему окончательно прийти в себя. К нему вернулся командирский тон:

-Какие у нас варианты?

-Можем тащить его на себе, - неуверенно, словно прикидывая свои силы, сказал Бык.

-Далеко не уйдёшь. Ты свой пулемёт еле тащишь уже, - Палач был, как всегда, уверен в своих словах. А по тому, как Бык быстро сдался, майор понял, что это правда.

-Как по мне, у нас два варианта, - продолжил сержант. – Либо оставляем его здесь -одного или с кем-то. Либо я вколю ему каэску. Это, конечно, рискованно – оно и в обычной ситуации даёт шоковую нагрузку. Если мотор хилый -может не выдержать. А такую херню, что сейчас, я первый раз вижу. Но если каэска не поможет, то ничто не поможет. Точно придётся бросить его тут.

-Он должен проснуться сам, - Кира говорила тихо, но каждый боец её отчётливо слышал. – Нельзя вторгаться в сон. Просто так пустошь не отпустит.

-И сколько ждать? – майор знал, что в повторении вопроса нет смысла. Но эти слова назойливо стучали в его голове. Произнеся их вслух, он словно стравливал лишнее давление внутри черепа.

-Я уже сказала, что не знаю. Но могу соврать, если надо.

«Жаль, что нельзя запросить инструкций у командования», с тоской подумал Панкратов. Он оглядел свой небольшой отряд и подумал, что ночной сон никак не помог им всем набраться сил. Его собственное тело слушалось плохо – мышцы ломило, как после долгой тренировки или работы, а веки с трудом поднимались, опухнув и покраснев. Что там было из симптомов болезни у других заболевших - пятна на теле, тремор, боль в мышцах? Но чтобы нельзя было проснуться – это что-то новенькое. Может это не стеклянная чума? Чёрт её разберёт! Надо бы не забыть записать в журнал. Авось, пригодиться Альянсу, когда тот найдёт их трупы. Долго ли им всем осталось до конца? Вдруг Малой уже при смерти – чего тогда им всем ждать тут, сгрудившись вокруг как на похоронах заживо? Что им терять-то?

Майор принял решение:

-Коли!

-Нельзя! – неожиданно выкрикнула Кира.

Все удивлённо обернулись на крик. Это было совсем непохоже на её обычное поведение. Видимо, она верила в то, что говорила. Однако майор не собирался отступать:

-Отойди от него. За своих людей я отвечаю сам. У Диких, ты, может быть, и мать племени, но тут я командую.

Все явно ждали какого-то продолжения спора, но Кира неожиданно уступила место Палачу. Тот давно уже стоял наготове, словно был уверен в решении командира. Быстро и точно он вколол дозу спящему, а потом также быстро встал и вернулся на исходное положение.

Сначала ничего не происходило. Палач невозмутимо упаковывал аптечку, всем своим видом показывая, что представление окончилось и больше он ничего сделать не может. Все остальные молча стояли и смотрели на неподвижного Малого. Со стороны можно было бы подумать, что Палач продемонстрировал некий фокус, а теперь терпеливо ждёт аплодисментов. В этой тягучей тишине лежащий солдат внезапно открыл глаза и молча сел. Только майор открыл рот, чтобы спросить о его самочувствии, как Малой резко встал с помощью какого-то акробатического приёма. Сначала он выгнулся дугой так, что земли касался лишь его затылок и пятки. Потом его центр тяжести резко сместился вперёд и вот боец уже встаёт с корточек.

Нечто подобное Алексей видел в старых фильмах про кунг-фу, когда герой, сбитый на пол ударом, резко встаёт, чтобы продолжить битву. В реальности на его глазах такого ни разу не происходило даже в спортивном зале. Там часто тренировались мастера рукопашного боя, но такой трюк наверняка бы тоже их удивил. Может ли вообще человек так делать? Майору даже показалось, что он слышал хруст сухожилий.

-О! Полегче, братан!- Бык бросился было к Малому, но Палач жестом остановил его, а потом неестественно ласковым голосом спросил проснувшегося:

-Ты как, друг?

-Всем стоять! – майор тоже не хотел неожиданностей, но пока Малой просто стоял на месте, медленно поворачивая голову из стороны в сторону. Он рассматривал всё вокруг, но явно видел не то, что все остальные. Его губы едва заметно зашевелились. Он разгонял какие-то слова у себя в голове, а потом они всё-таки вырвались наружу:

-Мама, я иду. Впусти меня. Я не хочу умирать. Шаг за шагом. Я уже близко. Чуть-чуть. Осталось чуть-чуть. Немного подожди. Не запирай дверь.

Все замерли на месте, а майор на всякий случай незаметно снял свой автомат с предохранителя. Ему почудилось, что глазами его солдата на него смотрит нечто совсем чужое и опасное.

-Не стреляйте, - тихо сказала Кира и решительно подошла к Малому. Он не обращал на неё никакого внимания, а она крепко обняла его, прижав голову к своему плечу. Боец сразу замолчал.

Некоторое время они стояли неподвижно. Потом Малой несколько раз слабо дёрнулся, как бы стараясь освободиться от объятий и уйти куда-то. В его движениях не было агрессии. Он был точно туповатое, но добродушное животное, которое лишь удивляется, что не может сделать шаг в сторону. Женщина же лишь поглаживала его голову так, как делала раньше, когда он ещё был без сознания. Спустя ещё пару минут Малой пришёл в себя.

-Что со мной? – глухо прошептал он.

-Это был сон, – ответила Кира. Она отошла от Малого и тот сел на землю, растирая себе лицо руками.

-Держи воды, - Бык подал ему флягу и Малой послушно умылся.

-Я был уверен, что умер, - спокойно сказал он. – Забавно. Мне снился кошмар, но я почему-то не боялся. Типа, чего бояться, если ты уже умер?

-Чего бояться мертвецам? Хех… Я бы не хотел умирать вот так, как эти на погосте, - возразил Бык.

-А ты уверен, что они мёртвые? – усмехнулся Палач.

-А то нет! Всё, что без мозгов – дохлое!

-Всякое бывает. Я как-то встречал одного мертвеца, который спорил со мной и уверял, что вполне живой.

-Гонишь ты! Задолбал со своими байками! - не отступал Бык.

-Не хочешь -не верь. Думаешь, плешь дохлая? Может, она просто не хотела нас жрать и отпустила?

-А что тогда сам стрелял?

-С тебя, дурака, пример взял.

Проблема, вроде бы, разрешилась, но в воздух всё равно висело какое-то напряжение. Оно давило и мешало дышать. Палач и Бык, как старые знакомые, часто спорили по всякой ерунде, но сейчас их спор выглядел абсурдно и неуместно. Алексея это раздражало и он оборвал пустую болтовню:

-Малой, как себя чувствуешь?

-Нормально, но голова немного кружится и тошнит чутка.

-Ну, считай похмелье, - вырвалось у майора. Он был собой недоволен – неужели в такой обстановке всех тянет брякнуть какую-то чушь? Надо завязывать с трёпом! А лучший способ отвлечь людей от дурных мыслей и слов – занять их делом.

Отряд стал собираться в путь. А майор дал себе слово меньше говорить, а больше наблюдать за своими бойцами. Ему не нравилось, что он перестаёт контролировать ситуацию. Это плохо для любого командира. Что сделал бы хороший командир, заметив, как Кира тихо шепчет Малому «скоро всё кончится»?

Майор не знал, как реагировать, а потому не сделал и не сказал ничего, даже когда Кира добавила:

-Так или иначе, но ВСЁ скоро кончится.

Глава 12

Когда-то это был небольшой провинциальный город. В нём останавливались туристы перед тем, как отправиться в пеший поход по национальному парку. Здесь можно было пополнить запасы, переночевать и оставить машину. Наверное, тут было довольно красиво и тихо. Определённое очарование сохранилась в городке и сейчас, когда песок времени стесал многие здания до основания.

Такие маленькие поселения покидались почти сразу после катастрофы. Постоянных жителей здесь было немного, ведь город существовал за счёт туризма. Подавляющее большинство домов вообще заселялось лишь летом. Тут нет крупных магазинов, складов или производственных зон, что привлекали выживших в первые дни апокалипсиса. Все бежали дальше, надеясь получить помощь или спрятаться в местах понадёжней – с толстыми стенами, запасами еды и оружия.

А такой город, ставший частью пустоши, обычно не привлекал сталкеров или бродяг. Будучи слишком далеко от остальных обитаемых зон, разграбленный давным-давно до основания, он не давал надежды на богатую добычу. С одной стороны – взорванный мост, ведущий в национальный заповедник, с другой - длинная дорога, упирающаяся в обвалившуюся эстакаду. Аномалий здесь нет, а жить постоянно невозможно из-за смерчей, которые раз за разом проходят этим маршрутом. Поэтому никто, включая Альянс, не хотел включать этот регион в зону своего контроля. Так и существовал этот огромный кусок территории как ничейная и никому не нужная земля.

Но выйдя на главную улицу города, отряд заметил многочисленные свежие следы. Первым на них обратил внимание Палач.

-Что-то многолюдно здесь, для этого времени года, - загадочно пошутил он, указывая на недавно расчищенный подход к одному из зданий. Кто-то разгрёб песок у стены и аккуратно сложил в кучу кирпичи.

Майор и сам уже давно приглядывался к еле заметной тропинке между двумя ржавыми машинами. Теперь он был уверен, что ему не показалось. Здесь явно некоторое время жила какая-то группа людей.

-Всё так. Они здесь. Мы пришли, - подтвердила Кира.

-Они нас точно ждут? – решил уточнить майор.

Кира утвердительно кивнула, но Панкратову почудилось, что её происходящее тоже тревожит. Алексею неожиданно понравилась мысль, что он научился замечать эмоции своего проводника. Однако его беспокоило, что они до сих пор никого не видят вживую. У любого лагеря или базы есть свои часовые и наблюдатели. Именно они должны первыми встречать любых пришельцев. Но если местные прячутся или ушли при их приближении – ничего хорошо в этом нет.

Весь отряд, который тоже стал подозревать неладное, по сигналу командира быстро и привычно разделился на две группы. Каждая из них шла по своей стороне улицы, прикрывая друг друга. Слева - Кира, Палач и Малой, справа - майор и Бык.

Кира уверенно указала на угловое здание. В нём было всего два этажа, но для разрушенного города и этого было достаточно, чтобы быть самой высокой точкой местности. Крыша строения была давно разрушена, как и часть стен. Однако их прочности пока хватало, чтобы сохранить в целости коробку первого этажа. На втором этаже торчали лишь куски стен, словно какие-то гигантские крепостные зубцы. Что тут было раньше? Офисы? Администрация? Сейчас это неважно. Имеет значение лишь то, что тут можно устроить хороший наблюдательный пункт. Местность отсюда просматривается во все стороны.

Такая мысль пришла явно не только майору. Окна были надёжно забаррикадированы. Алексей заглянул внутрь сквозь небольшие бойницы, но не увидел ничего, кроме обшарпанных стен и остатков мебели. Кира, подойдя ближе, подала кому-то внутри условный сигнал, дважды издав странный свист, похожий на свист ветра. На него никто не откликнулся и майор против воли поймал себя на злорадстве. Значит в пустоши, даже Дикие далеко не всегда контролируют ситуацию!

Эта мысль его испугала. Он постарался быстро её отогнать, ведь проблемы Киры - проблемы всего его отряда. Женщина начала обходить здание в поисках входа. Пулемётчик остался на углу, укрывшись за кучей мусора. С другой стороны его прикрывал Малой. Вот уж кто был совершенно спокоен! Боец автоматически занял позицию, но просто сел на кусок стены, даже не смотря по сторонам. Его гранатомёт так и остался болтаться за спиной. Это было странно и неправильно. Алексей дал себе слово поговорить с солдатом позже.

Майор следил за Кирой, а потом медленно последовал за ней, когда она замерла, подобно охотничьей собаке, заметившей добычу. Алексей прежде всего смотрел на окна, а потому не сразу увидел тело, лежащее внизу. Это был мертвец в каком-то тряпье. Он умер недавно, судя по свежим следам, которые ещё не успела покрыть вездесущая пыль. Вот следы рук на стене – он явно пытался встать. А на земле чётко видно, что некоторые камни, сбитые его ботинками, совсем недавно лежали на другом месте. Однако потрёпанная одежда мертвеца делала его похожим на старую кучу мусора. Тело, обезображенное следами стеклянной чумы, делало это сходство ещё больше. Сталкер, кочевник или просто бродяга?

Майор вопросительно посмотрел на Киру, но та указала на дверь. Да, она права – сначала надо проверить помещение, а лишь потом осматривать мертвеца.

Алексей остановил женщину, которая хотела войти первой. Нет уж! Это работа для солдат. Майор запустил «Глаз», который облетел вокруг, но тот внутрь попасть не смог. Ничего подозрительного. Сканер не показывал биологической активности, но так было и при переходе через погост. В пустоши нельзя верить ни своим глазам, ни чужим. Придётся входить.

Палач всё понял без слов и занял позицию справа от входа, готовясь прикрыть командира. Но тот почему-то медлил. На него навалился какой-то душный морок, а мир вокруг съёжился вокруг двери. Его инстинкт самосохранения вопил от ужаса и мешал не только двигаться, но даже думать. Почему-то Алексей не сразу понял, что вызвало у него такую острую реакцию, хотя через минуту всё стало совершенно очевидно - дверь перед ним была точно такой же, как и в его сне. Посреди руин и тлена она выделялась своей чистотой и аккуратностью, словно её лишь вчера привезли с завода и установили на место.

В этот момент ветер внезапно стих и в оглушающей тишине Панкратову почудились какие-то голоса. Он понимал, что это происходит лишь в его воображении, ведь даже Кира ничего не слышала. Всё происходящее было очень похоже на сон наяву. Древний алгоритм предлагал выбрать в стрессовой ситуации - бей или беги? Но во сне нельзя сделать ни то, ни другое!

Шло время. Палач и Кира вопросительно смотрели на Алексея, не понимая, в чём причина его замешательства. Но у того в голове было словно два человека. Первый блуждал в своём собственном сне, а второй пытался его разбудить, понимая, что один не справится.

Наконец майор, с трудом продираясь сквозь туман в голове, делает знак Палачу. Тот решительно выбивает дверь и быстро отскакивает в сторону, давая место тому, кто должен взять под огневой контроль пространство за дверью. Это должен делать Алексей, но он не может сдвинуться с места. Тогда в дверь входит Кира. Палач, не глядя на командира, входит за ней. Ничего не происходит. Голоса в голове майора сразу смолкают, сон мгновенно испаряется из сознания. Майор, морщась от неприязни к самому себе, тоже заходит в дом.

Тут всё, как и везде – разруха и запустение. В иной ситуации такая остановка всегда наводила Алексея на грустные философские размышления. Ведь кто-то это всё для чего-то строил! Множество сил и времени потрачено на возведение стен, в которых наверняка происходили разные события. Вот, например, в этом углу наверняка сидела какая-нибудь симпатичная девушка, встречающая посетителей. А напротив кабинет, откуда какой-нибудь клерк пялился на неё, когда она не видит. Чуть дальше самый солидный кабинет, где точно заседал начальник. Мужчина это был или женщина? Доставал ли шеф девушку на входе и клерка?

Такие мысли сами собой вихрем проносились в голове Панкратова. Обычно он любил этот поток сознания, несмотря на нагоняемую им тоску. Но сейчас всё затмило чувство стыда за заминку у входа. Кире, наверное, всё равно, но Палач-то всё понял. Что подумал при этом? Стал ли он презирать своего командира за трусость? Скажет ли он что-нибудь ему самому и другим бойцам? Надо будет подумать, как это объяснить, а пока у отряда есть другие заботы.

Тут не так много места. Палач бегло осматривает несколько комнат по обеим сторонам коридора, а Кира решительно идёт прямиком в самое большое помещение, окна которого выходят на главную улицу.

Да, здесь точно жили. В сантехнической кабине устроен очаг, с дымоходом через вентиляционный короб. У стен какие-то лежанки и мусор.

Несмотря на конец света, именно мусор по-прежнему является признаком присутствия человека. Обычно пустошь довольно быстро переваривает остатки прежней цивилизации. Даже то, что долго не гниёт и не разлагается, становится естественной частью пейзажа, приобретая форму и цвет под стать окружению. Наверное, зелёные, которые так долго боролись против влияния человека на природу, должны быть довольны. Жаль, что их теперь нет – спросить не у кого. Да и сама природа изменилась до неузнаваемости. Земная ли она теперь? Учёные Альянса до сих пор не могут дать ответ на этот вопрос.

Одно точно остаётся неизменным – война и свежий мусор, как след человека. Тут его было достаточно. Буквально пару дней назад в самой большой комнате если не кипела, то явно теплилась жизнь. Через мгновение, когда глаза привыкли к слабому свету, проникающему сквозь забаррикадированные окна, майор увидел и обитателей дома.

Глава 13

Если бы не слабый характерный запах, то майор мог бы подумать, что попал в заброшенный магазин одежды, где кто-то баловался с манекенами, разбросав их по помещению в причудливых позах.

Стеклянная чума убивает свои жертвы медленно, но конечную точку всегда ставит внезапно. Человек постепенно слабеет, как будто застывая в цементе. И однажды он просто резко замирает на месте, не в силах закончить какое-то движение. Один раз на базе Алексей видел, как его боец умер, стоя перед дверью в туалет. Потом умершего оттащили в сторону и положили к остальным трупам. Но он так и стался в той же позе, в какой умер. Его вытянутая рука, которой он раньше опирался на стену, теперь торчала вверх как надгробие.

Здесь стоящих не было, но два мертвеца сидели у стола, а один находился в углу на четвереньках. Ещё пара тел лежала у окон, согнув ноги в коленях и широко расставив руки. Зрелище было жутковатое и Алексей машинально потрогал самую твёрдую большую шишку, которая образовалась у него на левой руке. В какой момент она вырастет настолько, что начнёт мешать руке сгибаться? Интересно, в какой позе его настигнет смерть? Какая у него будет последняя мысль?

Некоторые бойцы считали, что застывшие тела всё ещё живые. Дескать, люди не умерли, они просто не могут двигаться, но могут думать и чувствовать. Майор не верил в это. Такой версии противоречили данные врачей Альянса, да и запах, исходящий от тел, чётко говорил о начинающемся гниении. Запах был слегка необычным и слабым, но легко узнаваемым. Здесь он тоже чувствовался, а потому Алексей сразу понял, что смерть уже собрала свой урожай.

Сквозь заколоченные окна с трудом пробивался свет, и в его лучах струилась разноцветная пыль. Поднятая живыми, она неторопливо оседала на мертвых. Тактический фонарь Панкратова отбрасывал на стены причудливые тени, и казалось, что застывшие фигуры слегка шевелятся, пытаясь доделать какие-то свои дела. Поэтому майор не слишком удивился, когда один из мрачных силуэтов заговорил с ним:

-Здесь не все. Должен быть ещё кто-то.

Сбросив с себя наваждение, Алексей разглядел в темноте Киру, которая, присев на корточки, изучала одного мертвеца. Она поскоблила ножом твёрдую кожу трупа и продолжила:

-Они умерли недавно. Надо искать живых.

Видеть то, как ты сам умрёшь, было жутковато. Не смотреть постоянно на свою смерть -одна из причин, заставившая Алексея отправиться в поход. Да, любой солдат ходит по краю могилы, но мало кто хочет жить на кладбище. А именно в него, в последнее время, превратилась их база. Теперь Панкратов ощущал себя так, как будто снова оказался в мертвецкой.

Несмотря на многочисленные и большие щели, в комнате стоял спёртый воздух. Майора уже начинало мутить. Он бегло осмотрел тела и поспешил на выход. Всё равно особо разглядывать было нечего – судя по экипировке, это были обычные обитатели пустоши. Один точно бывший сталкер, остальные бродяги. Возможно, кто-то из кочевников или мутантов. Какая разница, если они мертвы?

На улице его встретил вопросительный взгляд Быка. Майор без слов ответил ему жестом и тот мрачно уставился куда-то вдаль. Малой же не выразил никакого удивления, словно предвидел происходящее. Он молча показал на развалины, стоящие дальше по улице.

-Чего? – не понял его майор.

-Там живые, - равнодушно подтвердил Малой.

-Почему так думаешь?

Гранатомётчик неопределённо пожал плечами, как будто не мог или не хотел объяснять что-то слишком очевидное.

Кира, незаметно подошедшая к ним во время разговора, послушно, не задавая лишних вопросов, пошла в сторону, указанную Малым. Они с ним как будто поменялись ролями – теперь он вёл группу, пользуясь какими-то, одному ему ведомыми подсказками.

В прочем, пройдя немного дальше, всем стало понятно, что Малой прав – везде были следы присутствия множества людей. Совсем недавно их здесь было явно больше, чем тех, кто остался в комнате. Пара кострищ говорила о том, что все вокруг одного огня не помещались. Также в соседних домах были устроены разные места ночлега. Вот у стены палатка, а рядом какая-то самодельная повозка.

-Они бросили свои вещи. Дикари так не делают, - заметил Палач. Он внимательно разгрёб кучу тряпья и извлёк из её глубин флягу для воды. Она была полной и абсолютно целой.

-Живые не делают, а мёртвые только так, - хмуро возразил Бык.

-И где все трупы? – Палач обогнул палатку и нашёл несколько старых винтовок, аккуратно сложенных в пирамиду и заботливо укрытых брезентом.

Кира быстро бросила на солдат взгляд, но ничего не сказала. За неё это сделал Малой:

-Ушли.

-Зараза, Малой, хватит херню нести! - злобно выплюнул Бык. Ему явно было не по себе, и так он старался заглушить свой страх.

-Те, что от чумы дохнут, потом не ходят, - поддержал Быка Палач.

-Мы сами уже мертвы, но ещё ходим, - неожиданно в разговор вступила Кира.

Её реплика взбесила Быка ещё больше:

-Именно! Тогда зачем ты водишь нас кругами? Зачем мы теряем время? Что ты ищешь? Ждёшь нашей смерти?

-Каждый ищет свою смерть, - Кира закатала рукав и показала следы болезни. Теперь вся её рука была в бляшках и чумных язвах - зараза явно развивалась очень быстро. Майор успел отметить, что у него самого всё зашло не так далеко. Неужели, Дикие более чувствительны к стеклянной чуме?

Бык лишь грязно выругался, а Кира продолжила:

-Я говорила, что нас мало. Мы не справимся.

У майора закружилась голова. Неужели всё напрасно? Нет, такого просто не может быть! Он подвёл и себя и своих людей под трибунал и ради чего? Алексей посмотрел на Киру, словно ища ответ, но та отвела взгляд. Малой тупо пялился куда-то в сторону, а Бык и Палач делали вид, что увлечённо рассматривают хлам, лежащий повсюду. Сухость во рту и привкус какой-то гадости мешали майору говорить, но он решительно продрался сквозь забор колючих потрескавшихся губ:

-Я иду дальше. Кто хочет, может оставаться тут или идти обратно. Считайте, что я вам больше не командир. На базе скажете, что я вас обманул. Пусть там, на месте, ничего нет или мы не сможем вытащить это долбанное Золотое руно, но хотя бы посмотрим что, да как.

Палач задумчиво пнул пустую консервную банку:

-Посмотреть, можно, конечно. Ты же, дамочка, тоже это руно ни разу не видела? Смотреть, но не трогать – это наш метод.

Кира кивнула:

-По слухам, человек десять надо. Иначе ничего не выйдет.

В воздухе повисла мрачная пауза, но майор, приняв решение, как-то сразу успокоился. Как гласила его любимая пословица - делай, что должен и будь, что будет.

-Я веду записи, - пояснил он. – Может, они потом кому-то пригодятся.

Майор не стал до конца расшифровывать свой план, но все и так поняли, что он имеет ввиду. Сейчас Альянсу не до них, но рано или поздно кто-то будет искать группу или просто наткнётся на их тела. К тому же, когда конец будет близок, можно будет включить аварийный радиомаяк. Это обязательно засечёт какой-нибудь беспилотник. О том, что скоро никого уже не останется в живых, майор думать не хотел. Есть же карантин и удалённые базы в Центре! Они должны уцелеть, даже при самом плохом варианте развития событий.

-Не все ушли, -словно спросонья вдруг объявил Малой.

Тут дёрнулся даже спокойный Палач, а Кира проявила нечто вроде удивления. Она медленно, как осторожный хищник, по дуге отошла от основной группы, стараясь разглядеть местность с другой стороны.

-Что ты дуркуешь, говори толком! – не сдержался майор. Ему очень надоело, то вокруг него все говорят загадками и недомолвками.

-Я говорил, что там живые. Они прячутся, - безразлично продолжил боец и снова, как и в первый раз, махнул рукой в сторону развалин, стоявших чуть дальше брошенного лагеря. Потом солдат замолчал, тупо глядя перед собой.

Кого имел ввиду Малой? Живых мертвецов? Умирающих? Засаду? На дальнейшие расспросы он отвечал невразумительно. Типа, он чувствует, что там точно что-то живое и всё. Сканер подтвердил его слова. Несколько особей явно скрывались в подвале.

Рисковать никому не хотелось. Опять разделившись в боевой порядок, отряд обошёл разрушенное строение с двух сторон. Не особо надеясь на успех, майор крикнул из-за угла:

-Есть кто? Выходи! Это Альянс!

Ответная тишина никому не понравилась. Палач приготовил гранаты с Т-газом и вопросительно смотрел на командира. Тот, на всякий случай, отошёл от дверного проёма. Мысли вихрем пронеслись у него в голове. Опять заминка? Нет, только не это! Теперь ситуация была понятной – никакого бреда. Он точно знал, что внутри кто-то есть и потому должен пойти первым. Все знали, что делать в такой ситуации - натянули противогазы и приготовились к штурму.

Но Кира, как всегда, действовала по-своему. Подойдя в полный рост прямо к заколоченному окну, она сильно постучала в него кулаком.

-Это Кира! Не бойтесь!

Через мгновение ей ответили:

-Не стреляйте! Мы выходим.

Глава 14

Майор стал уже привыкать к ощущению, когда трудно подобрать к происходящему нужную эмоцию. Конечно, понятие «зона комфорта» навсегда осталось в погибшем мире, но всё-таки нахождение в привычной среде давало хоть какую-то опору. Не то, чтобы Панкратов был педантичным поклонником устава и инструкций, но выйдя из рамок военной системы, он потерял что-то важное. Вот и сейчас он не знал, что и думать, глядя на двух детей, вышедших к нему из подвала. С одной стороны, он напрасно готовился к чему-то опасному и жуткому, но с другой - ситуация стала совсем запутанной.

Обычно, бойцы Альянса не работали с мирными жителями, а тем более с детьми. В зависимости от боевой задачи и обстановки, отряды либо проходили мимо, либо отправляли людей на фильтрацию. Там специалисты их осматривали и решали, что делать дальше – либо в карантин, либо в лагерь внешнего периметра. Понятно, что сейчас это было невозможно. Кроме того, так получалось, что его отряд сам специально пришёл именно к этим двум маленьким оборванцам. Теперь, как говорится: «Мы в ответе за тех, кого приручили».

Сколько им лет? Майор, даже имея своего ребёнка, так и не научился определять возраст детей. А в пустоши вообще очень трудно провести границы и рамки. Старшему мальчику, наверное, десять. Девочка явно младше на пару лет. Они одинаково одеты и припорошены пылью. Оба смотрят на собеседника прямо и дерзко.

-Где родители-то? – с трудом подбирая правильную интонацию, спросил их майор.

-Умерли. Там лежат,- мальчик говорит буднично и сухо. Он неопределённо махнул рукой куда-то позади себя.

-Это сестра твоя? Как зовут?

-Да, сестра. Я Артём. Она Маша.

-А ещё кто-то есть тут?

-Неа. Остальные ушли за Золотым руном.

-А вы чего?

-Мама сказала Киру ждать. Она обещала – значит придёт.

Майор вдруг подметил, что разговор начинает напоминать допрос. Он смутился, не зная, как исправить положение. Тут, как всегда некстати, подключился Бык:

-И чего? Чем она вам поможет? Шли бы с остальными.

-Нужно с Кирой идти. Без неё не дойдёшь.

-Ага, конечно, -угрюмо хрюкнул Бык.

Артём удивлённо шмыгает носом, но потом его взгляд упёрся в Киру и он удовлетворённо улыбнулся. Девочка же, с самого начала разговора смотрела на женщину так, как будто вообще не видела никакого занятия важней этого.

Панкратов, чтобы как-то потянуть время, оглянулся вокруг. Малой так и таращился тупо в пространство, а Бык и Палач заметно погрустнели. Только Кира почему-то приободрилась. С чего бы? Женщина деловито осмотрела детей, а потом удовлетворённо подвела итог:

-Не вижу следов. Если и болеют, то у нас много времени.

Бык, обладающий тактичностью танка, тут же возразил:

-От них толку всё равно нет. Балласт!

-Ты обещала нам десяток бойцов, - поддержал его Палач.

-Я обещала Золотое руно. Вы его получите, - Кира ответила так формально, словно была решена самая главная проблема и все прочие мелочи потеряли своё значение.

Но бойцы так не считали. Бык начал закипать:

-Ну что ты за баба! То так, то эдак! То тебе чуть ли не взвод нужен, то пары мелких достаточно!

Кира же никак не меняла тона:

-Не достаточно. Но мы бы всё равно умерли. А так Золотое руно увидим. Это я обещала. Всё в силе.

Звучало всё это не очень хорошо. Алексей снова подумал о том, что Кира что-то не договаривает. Однако в её словах была какая-то странная логика, которая почему-то успокоила Алексея. Может, дело было в телах в доме, а может, сами руины настраивали на философский лад. Очевидно, Палач тоже нащупал какую-то опору в словах женщины:

-Ты же сама сказала, что ничего не знаешь точно! Может, мы вытащим твоё руно?

-Всё может быть, - согласилась Дикая.

-Мама сказала найти руно. Надо идти с Кирой. Тогда никто не умрёт, - внезапно тихо, но уверенно сказала девочка.

-Ага, а потом твоя мама сама умерла, - зло заметил Бык, но Маша не обратила на это никакого внимания.

-Ты теперь наша мама, - сказала она и взяла Киру за руку.

Повисла неловкая пауза, которую прервал Малой.

-Теперь мы можем идти дальше. Тут делать больше нечего.

Однако майор решил сначала осмотреться. Он медленно и с опаской зашёл внутрь, но тел здесь не было. Здание было меньше, чем предыдущее. От него целыми остались лишь две полуподвальных комнаты на первом этаже. Запах здесь был затхлый, но без гадкого привкуса смерти. Судя по всему, помещение использовалось как временный склад и кухня. Повсюду виднелись остатки продуктов – какие-то сушёные растения, развешенные на верёвках, стол с нехитрыми кухонными принадлежностями, старые мешки и какие-то банки.

Обойдя здание вокруг, Панкратов заметил позади небольшое свежее кладбище. Судя по всему, умирать люди начали довольно давно и первых мертвецов живые ещё хоронили. Наверное, именно на него и показал мальчик, когда говорил о родителях.

Тем временем, отряд расположился на привал. Кира разожгла огонь и что-то готовила, а Малой сразу лёг спать, не раздеваясь и не снимая с себя рюкзака. Пока Бык кормил детей продуктами, захваченными ещё с базы, справедливо считая их лакомством, недоступным в пустоши, Алексей решил обсудить ситуацию с Палачом. Не так уж часто начальство решает говорить с подчинёнными по душам, а потому сержант проникся серьёзностью момента.

-Что скажешь насчёт всего этого? – Панкратов не стал ходить вокруг, да около.

Палач некоторое время молчал, тщательно комбинируя слова у себя в голове, но потом произнёс:

-Ну, тут было много людей. Пара десятков, как минимум. Наверняка больше.

Майор и сам это знал, но не стал перебивать, понимая, что это ещё не всё.

-Это был не боевой отряд. Мужчин мало. В основном, женщины и дети, - задумчиво продолжил Палач и вот тут майор удивился.

-С чего ты взял? – спросил он.

-Те шестеро, что в доме –мужик там лишь один. Да и то старик. Две бабы и подростки.

«Снова мой косяк!», внутренне поморщился Алексей. Он должен был сам это заметить – надо было тщательней осмотреть трупы. Однако майор, чтобы не терять авторитет, решил сделать вид, что они обсуждают очевидное:

-Так-то да, но остальные?

-Судя по диспозиции, это был их опорный пункт. Если уж там нет бойцов, то их нет нигде. Тела не похоронили, оружие не забрали.

-Ну, это всё спорно. Может, они просто торопились

-Может быть. Но ещё я спросил у детей. Да – в основном женщины и дети.

Поперхнувшись от досады, майор уставился на Палача. Откуда у него такая дурацкая манера строить разговор! Однако сержант спокойно и без эмоций смотрел куда-то сквозь командира. Не похоже, чтобы он издевался.

-Ты не знал? Кира тебе не сказала, кого мы должны были встретить? – вопрос сержанта звучал невинно, но майор понял намёк.

-Сказала, но не точно, - ответил он, стараясь поймать невозмутимый тон.

-То есть, чем именно они должны были нам помочь, твоя подружка не сказала?

Вот теперь он точно издевался! Лицо Палача треснуло в кривой ухмылке и майору ничего не оставалось, как использовать самый неотразимый аргумент в подобном разговоре:

-Да, иди ты нахер, Рома!

-А я что? Я ничего.

Хоть Палач и вернулся в своё обычное состояние, делая вид, что, мол, проехали, майор всё-таки решил поставить точку в разговоре:

-Ты слышал тоже, что и все остальные. Оставался бы на базе, раз такой умный. А я всё равно бы пошёл, лишь бы только не гнить заживо среди трупов.

- А я разве против? Я бы тоже пошёл при любом раскладе. Но какой интерес у нашей милфы?

Они уже обсуждали это не раз, а потому майор не счёл нужным продолжать – ответа у него всё равно не было.

Сержант это понял, а потому ловко сменил тему:

-Вдул бы ей?

За годы службы Алексей выработал у себя привычку мгновенно реагировать на такие вопросы. Он считал, что нельзя давать подчинённым шансов как-то смутить своего командира:

-Она тощая, на мой вкус. К тому же, я женат.

-Все мы женаты и не раз! Это было давно и неправда.

-Хочешь – сам подкати к ней. Только яйца береги, чтобы далеконе укатались, если она их отрежет.

-Вы, товарищ майор, просто флиртовать разучились.

Майор не любил такие шутки, но зато теперь можно было смело смеяться, считая, что испытание пройдено. Палач расслабился и обстановка разрядилась.

Теперь можно было двигаться дальше. Судя по всему, впереди их не ждало ничего хорошего. Панкратов уже потерял веру в благополучный исход их операции. Но какая теперь разница?

Глава 15

В последнее время майор часто думал, кто из его бойцов не выдержит первым? Как командир, он должен был показывать подчинённым пример стойкости, а потому ждал, когда они начнут сдавать. Тогда и ему можно будет с чистой совестью немного сбавить темп и не делать вид, что он, как и прежде, полон сил.

Болезнь явно брала своё и тело слушалось всё хуже. Каждое усилие давалось с большим трудом – конечности гнулись как у стариков с артритом. Но особенно досаждали людям мелкие раны, образующиеся из-за потрескавшейся кожи. Она твердела и теряла эластичность, а потом лопалась при сгибании. Обработать и перевязать каждую такую трещину было просто нереально и одежда врезалась в тело, прилипая к кровоточащей ране. Поэтому боль от каждого движения хоть и была не слишком сильной, но стреляла остро и раздражающе, как от целого залпа мелких укусов вредных насекомых. Теперь Алексей лучше понимал своих бойцов, которые, заболев, старались меньше шевелиться, даже если у них ещё оставались силы для этого.

Когда к отряду присоединились дети, стало особенно неудобно показывать свою слабость. А Артём и Маша шагали упорно, ни на шаг не отступая от Киры. Так они и шли тройкой впереди всех. Конечно, поклажи у них было меньше, но и сил тоже. Оба ребёнка долгое время явно питались плохо и выглядели неважно. Два тощих бледных заморыша!

Они чем-то были похожи на Малого в его нынешнем заторможенном состоянии – принимали всё окружающее как есть. В этом была не стойкость или сила, а просто привычка. «Встретились братья по разуму», - пошутил как-то Бык. И в этом была доля правды. Иногда кто-то из них начинал что-то тихо бурчать себе под нос, словно напевая или разговаривая сам с собой. Майор пробовал прислушиваться, но быстро утомлялся от слабо организованного потока сознания. В нём проплывали какие-то обрывочные впечатления, личные ощущения и фантазии.

Когда так делали дети – это было ещё терпимо, но в устах Малого звучало дико. Все старались держаться от него в такие моменты подальше. Лишь Артём и Маша иногда составляли ему кампанию и слушали, открыв рот. Потом включался кто-то из ни хи Малой замолкал.

Глядя на детей, майор иногда вспоминал о своей семье, которую не видел уже год. Воспоминания на некоторое время заглушали симптомы болезни, но противная боль по всему телу снова возвращала его в реальность.

Однако, по крайней мере, от этого была польза. Панкратов настолько отупел от усталости, что еле соображал даже в своих ночных кошмарах. И тогда лишь резкая боль приводила его в чувство, пробивая дыру между сном и реальностью. Она напоминала ему, что он ещё жив.

На последнем привале ему опять снился странный город. Он бродил по нему, постоянно попадая в какие-то тупики. Стены внезапно вырастали перед ним, а земля расступалась, обнажая пропасть, куда майор падал и опять оказывался среди стерильных построек, пугающих полным отсутствием жизни. Так как это повторялось снова и снова, страх начал притупляться, и в последний раз Алексей всё же смог войти в комнату, откуда слышались знакомые голоса людей. Это было непросто, но он напряг все свои силы. Стоять на одном и том же месте было невыносимо. Продираясь сквозь пространство, как в вязком болоте, майор дотянулся до ручки и открыл дверь.

Как бывает только во сне, он мгновенно оказался внутри, как будто комната всосала его в себя. Он сразу узнал обстановку. Это было то помещение, где он наяву видел расчленённых обгоревших людей и говорящую голову сталкера. Только во сне тел было больше, как и голов. Все они были разные и вели себя так, словно ситуация для них являлась вполне обычной. Дети, женщины, старики - все говорили одновременно, как на вечеринке, и слова сливались в один сплошной гул. Именно его майор слышал, находясь снаружи.

Он пытался прислушаться, но смысл сказанного постоянно ускользал от него, даже когда все головы повернулись в его сторону и обратились к нему лично. Сколько майор не старался – ничего не понимал. Его голова начала болеть, а к горлу подступала тошнота. Он попытался выбежать из комнаты и резко дёрнулся. И вот тут спасительная боль пришла к нему на помощь – его словно окатили ледяной водой или дали понюхать нашатырного спирта. Всё вокруг вдруг обрело чёткость и смысл.

«Золотое руно!» - шептали головы на все лады, подвывая и постанывая, словно старались нащупать какую-то мелодию. Тут майор проснулся.

А утром он забыл бронежилет. Ну, если сказать точнее, не совсем забыл, а сначала просто не захотел надевать. Всё его тело активно сопротивлялось этому, ведь лишняя тяжесть лишь стирала в кровь плечи, которые и так постоянно болели. Но чем дольше Андрей стоял и разглядывал свою броню, тем меньше смысла видел в том, чтобы тащить её в руках или рюкзаке.

Где-то в его сознании мелькали мысли о казённом имуществе и полезной защите в бою, но они быстро затихли под мутной толщей усталости. В итоге он сторговался со своей совестью, сделав вид, что просто забыл про бронежилет. Однако совесть всё равно мучила его как командира. И это продолжалось ровно до того момента, как он заметил пропажу каски у Палача и запасных гранат у Малого. Это был, конечно, непорядок, но что он мог сделать?

С тех пор, как отряд покинул город и пересёк каньон, они всё время шли по чужим следам. Впереди двигалась группа, что не дождалась их и оставила детей. Кира не считала, что нужно менять маршрут. По её словам, он был верным и самым коротким. К тому же, она не теряла надежду догнать ушедших и соединиться с ними. Майор думал, что это бессмысленно, ведь его отряд шёл значительно медленней, но не стал спорить. Силы надо было экономить. Раз лучшей дороги всё равно нет - идём там, где все.

Местность здесь резко изменилась, словно компьютерная игра сменила локацию. Если раньше преобладал грязно-жёлтый цвет, то теперь он был зелёный с каким-то фиолетовым отливом. Пыли стало меньше, а лишайник часто покрывал почву не отдельными пятнами, а ковром, который простирался, пока хватало взгляда. Деревья и кусты, хоть и не стояли сплошной стеной, но образовывали довольно плотные заросли. Их надо было обходить стороной.

Вообще всё живое на этой стороне каньона чувствовало себя гораздо лучше. Даже трава стала какой-то особенно длинной и упругой. Она обвивала ноги и замедляла движения. Уже не раз бойцы замечали каких-то мелких зверей, мелькающих среди растительности. Но теперь это вызывало интерес лишь у детей. Даже Кира не стремилась, как прежде, отдаляться от отряда для охоты. Еда, пусть и не слишком питательная и вкусная, была у них прямо под ногами. А бегать за более калорийной пищей сил и желания ни у кого не было.

Сравнивая это буйство жизни с плачевным состоянием своего отряда, майор приходил к грустным философским выводам. Контраст был очень уж обидным и казался крайне несправедливым. Если исчезнут не только они, но и весь человеческий род - что изменится на земле? Если люди окажутся неудачным сосудом для клетки ДНК, то наверняка природа найдёт другой, более надёжный носитель. Вдруг разум сам по себе не даёт такого большого эволюционного преимущества, как думали раньше?

Венец творения и царь природы почти вымер как динозавры. Последние представители вида еле волочат ноги, стараясь хоть на день продлить своё существование. Но при этом вокруг них вовсю продолжается жизнь, которой наплевать на то, что будет с людьми.

Похожие процессы уже были в прошлом, когда после аварий на атомных станциях, вокруг них создавались зоны отчуждения. С таких территорий выселяли всех людей, но природа тут же восстанавливалась на земле, которую человек считал опасной. Там появлялись исчезнувшие ранее виды животных и растений. Флора и фауна в таких условиях быстро доказывали своё превосходство над всем, что искусственно создал человек.

Странно, но первым сломался самый сильный из отряда – Бык. Вроде бы, ничто не предвещало такого исхода. Он шёл терпеливо, не жалуясь и ничем не проявляя усталости. Даже вся поклажа оставалась при нём. Но после очередного привала он долго не мог встать на ноги, а потом просто упал лицом вниз, как срубленное дерево. После этого он уже почти не шевелился – лишь глаза бешено вращались.

-Простите. Кажется, я дальше не пойду, - слабо шепнул пулемётчик.

Палач попытался как-то помочь ему - расстегнул обмундирование, снял рюкзак. Но упавший напоминал бревно и никак не реагировал даже на укол КС.

-Не парься, Ромка. Я всё равно уже ничего не чувствую. Просто бросьте меня здесь, - это были последние осмысленные слова Быка. Потом он лишь сипел что-то нечленораздельное.

Майор начал автоматически прикидывать способы транспортировки, но как-то удивительно быстро для себя пришёл к выводу, что это бесполезно. Будь они в составе большого отряда, ещё можно было бы соорудить какие-то носилки и нести Быка, меняясь по очереди. Но сейчас его доходяги не смогли бы даже поднять больного. Конечно, можно ещё попробовать волочить его по земле, но далеко ли так уйдёшь? Поверхность тут неровная – кочки, камни и растения. Обычно, если человек терял подвижность, он ещё жил в течение пары дней. Но сколько есть времени у тех, кто ещё мог ходить? Этого никто не знал.

Майор растерянно осмотрел свой отряд. Никто не спешил прийти к нему на помощь и решить проблему. Кира бегло осмотрела Быка и молча села вдалеке. Она вместе с детьми собрала свои вещи и просто ждала, пока отряд отправится дальше. Малой, как всегда в последнее время, бессмысленно таращился куда-то вдаль. Лишь Палач машинально делал какие-то манипуляции с телом больного.

-Ну что, - спросил майор.

-Всё плохо. Больше он не встанет, - Палач смотрел на командира, ожидая его реплики. Но её не последовало, ведь майор не знал, что сказать. К сожалению, просто молчать и ничего не делать было нельзя. Палач знал это и безжалостно поставил вопрос ребром:

-Что будем делать, командир?

Глава 16

Уже много раз, с тех пор как он вывел отряд в пустоши, майор ненавидел себя. Ненавидел за то, что он - взрослый мужик, опытный командир, ветеран двух кампаний, чувствовал себя беспомощным ребёнком. Когда постоянно не знаешь, что делать и не понимаешь происходящего, хочется все свои проблемы переложить на плечи кого-то более сильного и мудрого.

Раньше это была Кира, а теперь Палач, которому он так и не решился отдать нужный приказ. Алексей должен был приказать – это была его работа и ответственность, но не смог. В итоге Палач всё понял сам и вколол Быку смертельную дозу обезболивающего. Тот сразу затих вечным сном, тем самым избавив своих товарищей от проблем. Уверенность Палача в тот момент навела майора на мысль, что история его прозвища гораздо более богатая, чем сержант обычно рассказывает. Но как бы там ни было, именно такие люди имеют какой-то вес в пустоши. Поэтому и группа, к которой они шли, не дождалась их. Очевидно, по-другому тут никак нельзя. Кочевники всегда так и поступают – никакой жалости или сомнений. Наверное, поэтому их общество, за исключением Альянса, самое сильное в пустоши.

И в тот момент, когда подобные мысли посетили Алексея, у него внутри образовалась некая пустота. С одной стороны, ему стало легче, но с другой – словно выпал некий стержень, на котором держалось что-то очень важное. Он чувствовал, что больше не являлся командиром отряда. Всё шло само по себе и помимо его воли.

Таким образом, сбросив груз с души, он с чистой совестью избавился и от остальной лишней тяжести – неприкосновенного запаса еды, дробовика, рации и даже тактической системы. Из важного оборудования остался лишь бесшумный пистолет, противогаз и карманный компьютер. Глядя на него, все остальные бойцы сделали также. Малой скинул с себя даже наколенники, а из оружия оставил лишь мачете. Палач не стал бросать только дробовик и одну газовую гранату.

Что убьёт их быстрей? Это был большой вопрос. Но в пустоши от большей части опасностей оружие всё равно не спасало. Даже выходя в рейды в составе штурмовой группы, майор всегда отдавал себе отчёт в том, что их огневая мощь больше служит психологической поддержкой, чем средством контроля ситуации. Даже максимально мощное средство из арсенала Альянса - ракетный залп, накрывающий облаком газа целый район, действовал лишь полчаса и был бесполезен против самых опасных явлений – шторма, плешей и выбросов.

Оставшись в одном обмундировании, отряд приобрёл жуткий вид. Одежда и так пропиталась кровью от мелких ран, а теперь ещё и грязь стала активно прилипать к мокрой ткани. Однако идти стало легче, воздух лучше обдувал тело и прохлада немного успокаивала зуд. По плану Киры, при нынешнем темпе, до цели было всего пара дневных переходов. Должны были дойти, а там – будь что будет!

Они двинулись дальше, даже не похоронив толком тело бойца – лишь слегка забросали ветками и камнями. Все члены отряда гадали, когда придёт их очередь помирать. Это могло случиться в любой момент, а потому каждая секунда и каждое усилие были на вес золота.

Никто из них, даже дети, за всё это время не сказал ни слова. Общаться не хотелось, да и говорить, в общем-то, было нечего. Оставив Быка и вытянувшись в цепочку, они заковыляли дальше, всё глубже заходя на территорию бывшего национального заповедника.

Майор давно потерял всякие ориентиры и не сверялся с компьютером. Он полностью доверился Кире, которая вела группу весьма уверенно.

Никаких следов людей Панкратов не замечал. То ли идущие были очень аккуратными, то ли сама природа моментально стирала любые чужеродные признаки. Майор одно время даже стал думать, что Кира всё-таки повела их каким-то иным маршрутом.

Тем неожиданней оказался для него выход на место стоянки первой группы. Это было уже ближе к вечеру, когда начинало темнеть. Видимость упала, но не заметить следов было невозможно – в этом месте люди останавливались на ночь. Тут разводили костёр и, судя по всему, даже что-то готовили после удачной охоты.

-Это Зоя, - просто и буднично сказал Артём. Дети сразу нашли две свежие могилы, созданные также небрежно, как и у Быка. Фактически, тут даже не было ямы -поэтому Маша легко разбросала ветки и опознала второе тело:

-А это Марина.

В устах девочки это звучало даже радостно, как будто она встретила на вечеринке знакомого. У майора пошёл мороз по коже, когда он увидел, что у обоих тел отрублены головы. В сочетании с тоном Маши, это напомнило ему жуткую сцену из собственного кошмара.

-Зачем они отрубили головы? – Алексей бегло осмотрел трупы и сразу определил, что, как и их пулемётчик, эти двое умерли от стеклянной чумы.

-Традиция, -пояснила Кира.

-Но в городе так не делали, - возразил майор.

Кира ничего не ответила, но в разговор включился Артём.

-Если не знаешь, почему кто-то умер, то надо голову отрезать. А то оживёт и всех перекусает.

Его рассудительность добавляла весомости словам, но что-то здесь не сходилось. Майор ещё раз осмотрел могилы:

-Они же умерли от чумы?

-Да. Но, может быть, у них не было обезболивающего, - вступил в разговор Палач. -Пришлось по старинке – умирающему башку рубить. Дикари, что с них взять!

Малой опять принялся бубнить какую-то чушь про то, что никто больше не умрёт и поход уже окончен. За последнее время он окончательно съехал с катушек – то ходил кругами без всякой цели, то вставал как столб и ни на что не реагировал. Палач тянул его за собой и тогда он послушно шёл за всеми. Но как только поводырь отвлекался, боец снова начинал чудить. Вот и сейчас он просто отвернулся от всех и упёрся взглядом в ствол какого-то дерева. Малой внимательно изучал узор на коре, продолжая свой бесконечный монолог.

Теперь он не мог считаться полноценным бойцом. Таким образом, и так небольшой отряд потерял уже двоих. Хорошо, что пока все и так знали, что делать – надо просто идти вперёд за проводником. Майор не хотел думать о том, что случиться, попади они в серьёзную переделку. Обезглавленные трупы намекали, что такое вполне может произойти.

Позиция для лагеря была идеальной, но останавливаться в этом печальном месте никто не захотел. Уже темнело и сил на переход не оставалось. Поэтому отряд лишь отошёл чуть дальше и уже там встал на ночлег.

Ночные дежурства распределили на троих. Малого Палач просто отвёл на его место и уложил спать как ребёнка. Тот тут же заснул, как будто выключившись из реальности. Она его явно больше не интересовала. Таким образом, выбора ни у кого больше не было - Кира стала полноценным членом отряда. Ей было всё равно, она лишь кивнула головой и встала во вторую смену после Палача. Она вообще обычно мало спала и у майора мелькнула шальная мысль о том, что ей можно выделить на дежурство больше времени. Однако он тут же прогнал эту идею, распределив время поровну.

Сам он каждый раз засыпал со страхом, ожидая очередных кошмаров. И если бы не мнение его измученного организма, он бы предпочёл от сна вовсе отказаться. Но в этот раз никаких сновидений у него не было. Мозг был чистым, словно родился заново. Такое состояние продолжалось и тогда, когда его разбудила Кира. Майор долго не мог вспомнить, кто он и что здесь делает. Такое со всеми иногда бывает, но редко кто при этом забывает всё, включая собственное имя. Кира легла спать рядом с детьми, майор встал на пост и попытался хоть что-то вспомнить. Он твёрдо знал, что они идут за Золотым руном. Но зачем? Цель застилала всё и мешала увидеть детали. Чем больше он напрягал память, тем сильней погружался в тупое отчаяние. Неужели у него амнезия?

Словно в темноте, он вслепую нащупал обрывки воспоминаний о своей семье. Да, она у него точно есть! Лиц было не разглядеть, но что-то точно было – вот он занимается любовью с женой, вот играет с ребёнком, а вот они все вместе обедают. Эти нечёткие картины, как якорь, удержали его сознание на месте. Он успокоился и перестал думать дальше, решив, что этого ему пока хватит.

Некоторое время он сидел под большим деревом, просто смотря в темноту. Темнота отвечала ему тихими вздохами и шёпотом, которые ничуть не пугали. Они успокаивали и обещали что-то приятное. Он не помнил, что умирает и дерево вдруг показалось ему уютным и надёжным. Алексей понял, что оно никому не даст его в обиду и он сможет сидеть так вечно. Листва, трава и кусты позаботятся о нём, кто бы он ни был.

А когда солнце начало растворять темноту среди деревьев, майор обратил внимание на время. Оказывается, он был на посту уже больше часа. Когда голова ни о чём не хочет размышлять – время летит очень быстро. Только тут майор решил внимательно оглядеть стоянку и заметил, что Малой пропал. Когда это случилось? Неужели тогда, когда он был на посту?! Ведь Кира, глазастая ведьма, наверняка бы заметила что-то неладное. Проклятье -опять его оплошность!

Несколько минут майор медлил поднимать тревогу, кружа вокруг лагеря. Вдруг боец просто отошёл облегчиться! Пару раз он тихо позвал пропавшего, но лишь разбудил Киру. Та, почему-то сразу всё поняла и тоже сделала большой круг среди деревьев. Всё было напрасно.

-Всем подъём! – наконец скомандовал Алексей. – Малой пропал.

Этим он скорее не информировал кого-то, а подводил черту под событием, присваивая ему некий официальный статус. В этот момент память мгновенно вернулась к нему, причём сразу вся. Майору показалось, что поток воспоминаний чуть не сбил его с ног. Он вспомнил все свои решения и ошибки. Вспомнил, что все они смертельно больны, а времени осталось совсем немного. Ему сразу стало как-то тоскливо. И что теперь делать с этим грузом? Лучше бы всё оставалось так, как было недавно - в темноте под деревом.

Глава 17

-Ушёл недавно. Спальник ещё тёплый, - Кира показывала на склон, куда вели следы Малого. Туда же ушла и первая группа.

В той стороне находилась низменность, где собирался утренний туман. Сизая дымка не заслоняла вид, а придавала ему несколько нереальный вид. Растительность выглядела синеватой и слегка плыла, как будто слабое дуновение ветра старалось сдвинуть с места не только туман, но и деревья, словно вмерзшие в него.

По плану весь отряд направлялся именно в центр этой низменности. Было непонятно, зачем Малому идти туда одному. Причём, он сделал это практически голышом. Парень бросил все свои вещи, включая часть одежды. На спальнике лежала его окровавленная грязная майка, рубашка и носки. Всё остальное снаряжение и оружие так и осталось лежать на месте в том состоянии, как было сложено вечером.

-Надо его искать. Своих бросать нельзя, - осмотрев всё, авторитетно подвёл итог Палач.

У Алексея с детства было правило - сдерживать слова, которые первыми готовы сорваться с языка. Оно не раз его выручало, вот и сейчас пригодилось. Не бросать своих? Ха, конечно! А как же Бык? Ну, допустим, сержант всегда питал к Малому какие-то отцовские чувства. Но ведь и Бык служил с ним очень давно. Многие даже считали их друзьями. По крайней мере, Бык пару раз при майоре сам называл Палача «старым корешем». Тем не менее, Палач без раздумий добил приятеля и прикопал в кустах. Да, тогда выбора у отряда, по большому счёту, не было. А что, сейчас есть? Чем эти две ситуации отличаются друг от друга? Малой явно не в себе и куда его понесло – известно лишь одному местному чёрту. Времени у них в обрез и при таком раскладе гоняться по лесу за сумасшедшим – так себе идея. А если они догонят и найдут его, то потом что? Связывать и тащить дальше? И зачем? Разве Золотое руно лечит чокнутых?

Все эти мысли вихрем пронеслись в уме Алексея. Но он гордился собой – на его лице не дрогнул ни один мускул, а интонация была решительной и волевой:

-Да, пошли. Времени мало.

Мысли мыслями, но практические соображения взяли верх. В конце концов, им всё равно надо идти в ту же сторону. Зачем ему спорить с Палачом? Особенно после того как его командирский авторитет оказался подмоченным в очередной раз. Ведь, судя по всему, это именно он упустил Малого во время своего дежурства. Майору крайне не хотелось, чтобы кто-то в отряде акцентировал внимание на этом факте.

-Он говорил, чтобы мы сразу не шли за ним, - тихо сказала Маша.

Все замерли, замолчав на некоторое время. Даже Кира проявила что-то, похожее на удивление.

-С чего ты взяла?– спросил, Палач продолжив собираться. Всем своим видом он показывал, что не намерен отказываться от своего плана.

-Он так сказал, - голос Маши стал ещё тише, когда сержант окатил её своим холодным взглядом. Она смутилась и брат пришёл к ней на помощь:

- Женя рассказал, что нам надо дальше делать.

Майор вздрогнул, ведь он уже забыл, как на самом деле зовут Малого. Но Палача ничто не могло сбить с толку:

-Дожили! Теперь нами командуют женщины, дети и больные на голову. Наш Малой двух слов связать не мог, а вам целый план составил, да? И что в нём?

-В туман идти нельзя. Надо подождать, пока он рассеется, а потом встать в круг.

-Мда… А сам он куда ломанулся? В круг? Что это вообще?

-Он не сказал. Но ему можно напрямик. Его ждут. Нам нельзя.

-Чушь какая!

Палач с гордым видом оглядел отряд, чтобы проверить, какое впечатление этот убийственный аргумент произвёл на всех остальных.

Никто не ответил. Все посмотрели на Киру. Она явно не знала, что сказать и, как показалось майору, просто тянула время:

-Если человека неправильно разбудить, то он застревает во сне. Одна половина там - другая здесь.

-А что говорят тебе твои голоса в голове? Духи предков? – Палач не собирался ждать и ставил вопрос ребром.

-Мои предки были айтишниками. Они не любили походы на природу. Я тут в первый раз.

Пока Палач переваривал эту информацию, Кира ещё раз осмотрелась вокруг и добавила:

-Мы уже в тумане, но пока живы. Жаль, со мной нет кошки. Тогда мы бы точно знали, если что не так.

Палач поморщился, но замер на некоторое время, тревожно оглядываясь вокруг. «Тебе, оказывается, тоже иногда страшно!» - злорадно подумал майор и решил уточнить у детей:

-А почему нам нельзя идти за ним, Женя не сказал?

-Нет, просто нельзя и всё.

-А что такое круг? Где он?

-Не знаем. Мы у него спрашивали, но он не отвечал. Просто сам говорил, что хотел.

Сержанта стошнило себе под нос каким-то нечленораздельным ругательством:

-Похер! Тогда я иду за этим дурнем. Вы – как хотите.

Майору эта идея не нравилась, но пока он не был готов действовать, когда каждый сам за себя. Если они вместе, то ещё сохранялась какая-то иллюзия единой команды, а не просто кучки отчаявшихся людей. У Киры никаких альтернативных предложений не возникло, а дети её слушали. Поэтому весь их небольшой отряд стал спускаться по следам в лощину.

В принципе, идти было совсем не страшно. Следы были хорошо заметны на мягкой земле, а общая видимость становилась даже лучше. Туман не был плотным – так, лёгкая дымка, словно смотришь сквозь старое стекло. Растительность становилась всё реже - травы меньше, а деревья ниже. Пока ничего опасного. Кроме того, дорога теперь шла вниз, что тоже подбадривало людей.

Через полчаса такого похода майор даже немного расслабился. Но когда он смотрел на Киру, он понимал, что конец всему близок. Какой он будет? Это было даже любопытно. Дикая женщина стала похожа на пружину, которую с каждым шагом сжимали всё больше. Алексей никогда её такой не видел. Её тревожный вид настолько контрастировал с мирным пейзажем, что пугал всех остальных. Даже дети теперь держались ближе к майору, чем к Кире.

Именно по их реакции Алексей понял, что что-то идёт не так. Сам он сначала не заметил ничего необычного – всё его внимание было поглощено попыткам не упасть. Сбитые в кровь ноги слушались плохо, а неровности почвы на склоне постоянно создавали ловушки, грозящие подвернуть ступню. Весь отряд встал как вкопанный. Дети смотрели на Киру, а она сделала стойку, как охотничья собака, которая почуяла впереди нечто пока невидимое.

-Деревья двигаются, - тихо произнёс Артём.

-Ветер? - предположил майор, но оба ребёнка синхронно покачали головами:

-Они ходят.

Тут майор тоже заметил, что между деревьями медленно перемещаются странные фигуры. Это были люди, но человеческий облик ими был уже потерян. Они были грязными и ободранными, как зомби, но перемещались не так, как обычно делают ходячие мертвецы. Те экономят силы, стараясь не двигаться без нужды, а эти будто участвуют в каком-то неторопливом хороводе. Их ритмичные слаженные покачивания делали всю массу тел похожей на лес, который колышется под порывами ветра.

Теперь, присмотревшись, можно было легко отличить тела от деревьев. Панкратов внимательно окинул взглядом местность. Ему показалось, что живой лес перед ними стоит сплошной стеной. Однако Кира не согласилась с ним. Она ловко забралась на одинокое высокое дерево и посмотрела на толпу сверху:

- Это круг. Думаю, про него говорил ваш боец. Он пошёл прямо в него.

-И что теперь? Идём? – как-то зло и с вызовом спросил Палач. Кажется, он догадывался, что никто с ним не согласиться и заранее нарывался на конфликт. Его вопрос повис в пустоте – никто ему не ответил.

Отряд медленно подвинулся чуть ближе к толпе. Кира быстро, но осторожно выдвинулась вперёд, подойдя к ближайшим существам почти вплотную. Они не обращали на неё никакого внимания, и женщина тут же вернулась к остальным:

-Это не шатуны. Люди, но как зомби. Хотя и не воняют, как мертвецы.

-Будь это зомби – давно бы учуяли нас, - заметил сержант. - Думаю, можно пройти мимо них.

-Туман ещё не рассеялся, - напомнила Маша.

-А когда он рассеется, твой приятель не сказал? – опять начал злиться Палач. Ему опять никто не ответил и он продолжил:

-А ещё он сказал, что надо в круг встать, так? Это круг, ты сама сказала!

Теперь он обращался к Кире, но та не знала, что ему ответить.

-Это даже не туман – дымка какая-то! Туман гуще должен быть. Если эти похожи на Малого, то ничего они нам не сделают. Он же не бросался ни на кого! Вы сами видели! Просто пройдём мимо и всё.

-Я такого никогда не видела. И люди пустоши ничего не говорили. Только про руно. Будь жива Эшли… Она всегда знала, куда можно идти.

-Вот, заладила! «Знала, знала»! Никто ничего не знал. Мы всё время идём наугад. С самого начала одна надежда – на удачу. Ас чего начали, тем надо и закончить. Надо идти за Малым.

Всё это звучало весьма убедительно и майор начал уже колебаться. Судя по всему, Кира тоже дрогнула – она внимательно разглядывала лес и намечала путь.

-Мы не пойдём, - вдруг тихо, но очень решительно сказал Артём.

-Он сказал – нельзя. Раз нельзя – значит, нельзя, - также твёрдо поддержала его сестра.

Палача передёрнуло от негодования. Его взгляд, как холодная стальная игла, пронзил Алексей. Слова больше были не нужны – всё было ясно и так. Майор понял, что теперь ему не удастся отойти в сторону:

-Они имеют право голоса.

-Ты командир или кто?

-Я им не командир.

Палач перевёл взгляд на Киру:

-А кто им командир?

Женщина колебалась и ответила уклончиво.

-Возможно, они правы.

-Что, майор, голосование будем тут устраивать?

-Ну, мы уже не военный отряд, - вздохнул Алексей и, на всякий случай рефлекторно, проверил, где находится его пистолет.

Это движение не укрылось от взгляда Палача. Он криво ухмыльнулся:

-В жопу демократию. Раз тут никто никому не начальник, то я сам решаю, что делать. Иду один и прямо сейчас. Ты со мной?

Вопрос был обращён к майору. Он знал, что это его последний шанс сохранить хоть какие-то остатки уважения в глазах сержанта. Однако Алексей этой возможностью не воспользовался. Он просто промолчал.

Палач тоже ничего не сказал. Но даже когда он ушёл, тишина была наполнена таким презрением, что казалось, оно висит в воздухе и оседает, прилипая ко всему телу.

Глава 18

Сержант решительно вошёл в толпу. Она, хоть и не расступилась перед ним, но и мешать не стала. Тела стояли не очень плотно, между ними было достаточно места для прохода даже группы людей. Однако не везде можно было пройти свободно. Палачу приходилось часто маневрировать, обходя людей, неровности местности и деревья. Буквально через несколько таких поворотов он исчез из поля зрения остального отряда.

Майор уже вздохнул с облегчением и повернулся к Кире, чтобы обсудить ситуацию, как Артём вскликнул:

-Смотрите!

Он указывал на толпу, с которой стало что-то происходить. Люди в ней, двигавшиеся ранее неторопливо и плавно, теперь были охвачены какими-то судорогами. Можно было подумать, что музыка, под которую они вдумчиво танцевали, внезапно сменилась на более динамичную. Всё море тел заволновалось и пришло в хаотичное движение, как будто в него градом посыпались огромные булыжники. Люди заметались, сталкиваясь с соседями и падая от наиболее сильных ударов. Ихкруг потерял форму, разбиваясь на фрагменты, которые то сливались, то отталкивались друг от друга. Где-то вдалеке внутри толпы раздалось несколько выстрелов и всё утихло так же внезапно, как и началось. Все люди вернулись к своему медленному хороводу, как будто ничего не произошло.

Майор неожиданно почувствовал какое-то нехорошее облегчение от увиденного. Смесь разных эмоций разрывала его изнутри. С одной стороны, он был рад своей правоте - идти в толпу не стоило. Но, с другой, получается, что он, с определённой точки зрения, всё же струсил. Да и как командир он снова проявил себя не лучшим образом. Может, надо было не пускать Палача? Но как? Запретить ему? Уговорить? Пригрозить оружием? Ответа на этот вопрос у Алексея так и не возникло. Поэтому он задал другой вопрос:

-Что будем делать?

-Твой человек был прав и надо ждать, - казалось, что Кира была ничуть не удивлена произошедшим. Как будто произвела какой-то эксперимент и просто сухо констатировала его результат.

По сути, она всё верно сказала, и майор от этого чувствовал себя неловко. Пока женщина с детьми расположились на отдых, он, чтобы заняться чем-то полезным, пошёл в разведку. Сил у Алексея было мало. Поэтому он лишь слегка отошёл в сторону. Однако и этого ему хватило, чтобы убедиться в том, что перед ним действительно группа людей, образующая круг. Судя по всему, цель похода находилась в центре этого круга.

После этого он проверил по навигатору местоположение и посмотрел, какой крюк они дали. Он подсчитал, что если бы отряд шёл прямо через ущелье от разрушенного моста, то он был бы на этом месте ещё три дня назад. А что вышло в итоге? Помощи он не получил и лишь потерял трёх бойцов. Фактически, весь его отряд погиб, так и не дойдя до цели. А виноват в этом всегда командир. Иди они напрямик, то у Киры была бы её кошка, Бык бы был жив, а Малой не тронулся головой. Тогда бы и Палач не ломанулся в толпу. Авось, они как-нибудь бы с туманом справились – обошли или подождали. Сейчас весь их прибыток – лишь двое мелких. Стоило ли оно того?

Но, в любом случае, жалеть об этом было поздно. Осталось лишь дойти до цели и проверить байку о Золотом руне. Это дорогостоящий опыт, но, как хорошо помнил майор, на таких походах стоит вся история человечества. Подобные мысли слегка примиряли его с печальной действительностью. Панкратов сделал очередную запись «для потомков» в КПК и вернулся к Кире.

Туман всё не рассеивался и отряд расположился на привал, откуда можно было наблюдать за толпой. Все здесь чувствовали себя неуютно, но возвращаться на место ночёвки им не хотелось – надо было наблюдать за обстановкой, да и силы хотелось поберечь.

Кира вынула свои скудные припасы еды, а Панкратов открыл единственную оставшуюся у него банку тушёнки. Аппетита у него не было, но дети ели с удовольствием. У Алексея мелькнула шальная мысль, что теперь, когда его отряд потерял военный вид, они стали похожи на семью, выбравшуюся на пикник. Странная, конечно, это была семья – больше похожая на стайку бродяг. Но есть ли сейчас в мире другие? Можно ли считать, что у него всё ещё есть жена и ребёнок?

Майор попытался представить свою настоящую семью. Детали возвращались трудно, а образы расплывались и уплывали в дымку, подобную туману, что окружал их. Например, собирались ли они когда-нибудь вот также на природе? Алексей так и не смог это вспомнить.

И снова глазастый Артём первым заметил, что что-то изменилось:

-Они больше не танцуют.

Действительно, люди в толпе теперь просто медленно шли по кругу в одну сторону. Майор обратил внимание на туман. Он не пропал окончательно, но стал каким-то другим. Теперь он не висел, а струился между деревьями. Кроме того, туман изменил цвет на желтоватый, как будто кто-то решил подкрасить воздух для того, чтобы было лучше видно его движение.

-Туман ещё есть, - согласилась с Алексеем Кира.

-Но через час уже начнёт темнеть, - ответил он. – Скоро, мы не увидим ни туман, ни дороги.

Они оба, не сговариваясь, посмотрели на детей. Те переглянулись между собой.

-Я не боюсь идти. Там дядя Вова, - задумчиво сказала Маша. Потом добавила: - А ещё Таня и толстяк. Они мне снились. Звали идти с ними.

Майор вспомнил поверье, что если покойники во сне зовут за собой, то это к близкой смерти. Но он промолчал. Он и без этого знал, что смерть близка. Вопрос был лишь в том, как именно она придёт.

Артём поддержал сестру:

-Я пойду с Машкой. Я не хочу, чтобы было так, как в городе. Тогда все просто умерли. Но мы хотя бы ждали Киру. А сейчас за нами никто не придёт. Не поможет и не скажет, что делать.

-Я не знаю, что делать, - возразила ему Кира.

-Не знаешь, что делать – делай хоть что-нибудь, - вспомнил Панкратов одну старую поговорку. – А всё, что мы сейчас можем делать – пойти вперёд. У меня правая нога уже почти не гнётся. Думаю, завтра вообще не смогу ходить.

Кира посмотрела на свои пальцы, которые были покрыты коркой, похожей на застывший клей, и согласилась с майором.

Они выдвинулись сразу. Наверное, каждый говорил ещё что-то себе самому, но вслух никто ничего не произнёс. Странно, но майор больше не боялся. Наверное, он просто дошёл до такого состояния, что ему стало всё равно. Все его прежние страхи и кошмары теперь казались просто глупостью. Теперь бы он ни за что не стал мешкать перед любой дверью – будь то во сне или наяву.

Он автоматически, в силу привычки, взял с собой пистолет, хотя откуда-то знал, что больше пользоваться им не будет. Но, как и раньше сделал Малой, он сбросил с себя почти всё остальное – наколенники, куртку, рюкзак и подсумки. Всё это было не нужно и лишь мешало последнему рывку к цели. Если они выживут, то подберут оставленное, а если нет, то какой смысл украшать свой труп?

Единственное из вещей, что ещё имело смысл – тактический компьютер. Майор дал себе слово в последний момент не забыть сделать финальную запись. Эта мысль пульсировала у него в мозгу, как сигнальный маячок сбитого лётчика. Хорошо бы увидеть Золотое руно или то, что находится в центре круга. Тогда можно было бы записать всё на видео.

Из толпы никто толком не отреагировал на приближающихся людей. Однако Алексею почему-то показалось, что их приняли. Так как бывает на вечеринке, где каждый, вроде бы, занят своим делом, но при этом ничего не имеет против новых гостей. Дескать, красную дорожку перед тобой никто расстилать не будет, но проходи, незнакомец, к столу и бери пиво.

Также как и тогда, когда в толпу вошёл Палач, люди стояли не слишком плотно. Пройти можно было свободно, но из-за того, что все двигались, а сталкиваться не хотелось, группе пришлось выстроиться в цепочку - Кира впереди, потом дети, а последним шёл майор. Так они и шли гуськом, находя самые большие промежутки между рядами тел и заходя всё глубже в центр толпы.

Здесь были разные люди – солдаты, кочевники, сталкеры. С одной стороны, это были не зомби, а живые, как Малой. Но с другой стороны, они, как и Малой, смотрели в никуда совершенно пустыми глазами и никак не реагировали на то, что происходило вокруг. У них было минимум вещей и одежды – некоторые были абсолютно голыми. Их тела были в ранах и язвах от стеклянной чумы, но никого из них это не смущало. Казалось они не чувствовали боли или какого-то неудобства, даже когда их раны выглядели смертельными. Конечно, здесь не было таких изувеченных трупов, как тогда на мёртвой плеши. Однако майор заметил человека без одной ступни, который невозмутимо шёл, как и все остальные, лишь слегка прихрамывая. Алесей видел в толпе женщину с внутренностями наружу и старика с обнажёнными костями, пожелтевшими на солнце. Была здесь и пара слепцов, безошибочно занимающих своё место в диком хороводе.

Чем дальше заходил отряд, тем плотнее становились ряды «танцоров». И, в конце концов, наступил момент, когда пройти дальше было невозможно. Впереди люди стояли сплошной стеной. Толпа начала разрывать строй отряда и тогда дети первыми сообразили взять друг друга за руки. Потом так сделали и Кира с майором.

Стена тел перед ними не расступалась, но если кто-то из толпы сам напирал и чувствовал сопротивление, то прекращал давить и просто обходил препятствие.

-Надо встать в круг, - сказал Артём после очередной безуспешной попытки продвинуться вперёд.

-Как это? – спросил майор.

-Просто пойдём со всеми. Она нас сами приведут куда надо, - пояснила Маша. – Так сказал солдат.

Кира и майор непонимающе переглянулись, но послушали. Они встали за какой-то старухой. Она единственная из всех несла что-то в руках, а потому казалось самой разумной. Впрочем, её поведение ничуть не отличалось от поведения всех остальных, а потому поначалу казалось, что толку от манёвра не будет. Толпа просто начала водить их по кругу.

Однако, чем дальше, тем больше становилось заметным, что это не круг, а скорее спираль или воронка, которая затягивала инородные фрагменты в свой центр.

Толпа становилась всё плотней, пока не превратилась в однородную массу, равномерно покачивающуюся в такт беззвучной музыки. Ритмичные движения, как на каком-то сеансе групповой психотерапии, убаюкивали. Постепенно майора охватывало какое-то чувство сладкого отупения и спокойствия. В спину его толкал здоровый мужик без одной руки, справа был кто-то в остатках костюма химической защиты, а слева хромая женщина. Они тёрлись о Панкратова, что вызывало боль от мелких ран и это напоминало ему, зачем он здесь.

Хотя в общем давление было терпимым, сама ситуация начинала пугать. Майор крепко держал перед собой Машу, старясь прижаться к ней так, чтобы в случае необходимости иметь возможность дотянуться и до Артёма. Однако им ничего не угрожало. Толпа держала их хоть и крепко, но аккуратно.

Постепенно весь отряд приспособился к движению, шагал в такт и так раскачивался, что почти не соприкасался с соседями. Не будь вся толпа такой ободранной, можно было бы решить, что это семья в выходной день вышла на главную улицу своего города на какой-то музыкальный фестиваль.

Внезапно всё движение кончилось – толпа вынесла их на открытую местность и тут же остановилась, словно весь процесс был затеян только для этого. Толпа медленно разомкнула строй, раскачивания прекратились. Старуха, за которой они шли, медленно положила свою ношу на землю. Алексей заметил, что это была кукла, завёрнутая в какие-то тряпки.

Сначала майору показалось, что они снова в лесу, где были раньше. Однако это было не так. Отряд находился на внутренней части круга. В его центре стояло несколько деревьев с густой листвой, которая в лучах заходящего солнца казалась золотой. Впрочем, золотым выглядело всё вокруг, включая самих людей, туман и поверхность под ногами. Присмотревшись, майор увидел, что стоит на ковре из чего-то, похожего на мох.

Он медленно опустился на колени и потрогал поверхность. На ощупь она была похожа на мягкую и слегка влажную шерсть. По виду ворсинки были похожи на мох, но слегка покалывали как свежий снег или иголки хвойного дерева. Кроме того, вся поверхность поражала своей правильностью. Она была совершенно ровной и однородной.

-Золотое руно? –Артём задал вопрос, который висел у всех на языке.

-Да. Мы на месте, - ответила Кира и пошла к деревьям.

Все пошли за ней и заметили аккуратный дом, стоящий в тени. Он был очень правильным, таким же, каким был во сне майора. Только сейчас было тихо, дом был один, а потому не вызывал страха.

-Это и есть Золотое руно? – повторил вопрос майор. Так делают дети, раз за разом требующие у родителей подтверждения увиденному. Им надо закрепить в памяти туманные образы, чтобы убедиться - они всё поняли правильно.

-Да, - ещё раз терпеливо повторила Кира.

-И как мы должны были это всё унести?

-Никак.

Дети вошли в дом, а майор встал перед дверью. Сквозь проём он увидел, что внутри обычная домашняя обстановка. Вещи и мебель были не новыми, но сохранились прекрасно, словно хозяева только что вышли куда-то по своим делам. Всё это напомнило ему что-то давно потерянное и забытое из прошлой жизни. Артём и Маша быстро разошлись по комнатам, но майор и Кира всё ещё стояли у входа.

-Ты нас обманула? – в вопросе Алексея не было эмоций, как будто он давно знал ответ и смирился с ним.

-Да. Иначе вы бы не пошли со мной.

-Мы умрём?

-Здесь нет.

-Откуда ты знаешь?

-Просто знаю. Умерли те, кто ушли. Они и сказали про руно.

Дышалось действительно легче. Боль притупилась. Майор смотрел на людей, которые грустно бродили вдалеке. Ему показалось, что он разглядел среди них знакомые лица – Малого, Палача, Быка. Конечно, с такого расстояние, да ещё и в золотистой дымке, это было невозможно. Панкратов кивнул куда-то в их сторону:

-А что с этими случилось?

- В одиночку не выжить ни там, ни здесь. Нужно новое племя. Семья.

Майор вздохнул полной грудью. Изменилось что-то или нет? Пока он не мог решить и, наверное, ему рано ещё делать последнюю запись в КПК. Но дверь перед ним была всё ещё открыта. Дети звали его, а внутри больше не было страха. Наверное, надо было жить заново - хотя бы попробовать. Подумав так, он вошёл в дом. Кира последовала за ним.

А вдалеке послышались разрывы. Это ракеты взрывались на его базе. Очевидно, Инквизиторы всё же решили очистить очередной мёртвый район пустоши.