Значит, всё

Глава 1

Часы на кухне тикали. А рядом, совсем близко, звенел фарфор – Лара размешивала ложечкой сахар в чае. Или чай в сахаре, уже сложно было понять. Она не пила – нет, её целью было именно вот это незамысловатое действо. Она всегда, вот буквально с детства хотела узнать, сколько максимум ложечек сахара можно положить, чтобы сахар всё ещё растворился.

Пока получилось целых пятнадцать.

- Терпеть не мог, когда кто-то так бренчал, - хмыкнул Даня, сидящий напротив за столом. Он стряхнул пепел с сигареты, прежде чем продолжил.– А теперь как-то всё равно, даже с часами забавно перекликается.

- А я знаешь, чего терпеть не могла? – Лара интригующе изогнула брови.

Даня сделал самый заинтересованный вид на свете. Это было очень мило с его стороны. Лара поднесла кружку к губам… И очень шумно отхлебнула. Даня аж весь сморщился.

- Фу, боже, это ужасно! – рассмеялся он. – У меня и дед, и отец так делали. Я ещё думал – ну, неужели я, когда состарюсь, буду так же?

- Что ж, думаю, этого не произойдёт, - Лара задумчиво постучала пальцами по кружке. Даня снова затянулся. Кажется, или у него тоже пятнадцатая шла? – А отец у тебя был мировой мужик. Помнишь, как мы с ним в шахматы играли? Он нас обоих каждый раз обыгрывал, что бы мы ни делали.

- Он точно мухлевал, - фыркнул Даня. – А вообще… Счастливое было время. Ты, да я, да наши семьи. А потом завертелось-закрутилось. Школа…

- Ты был идиотом, - неожиданно заявила Лара. Без злобы, без обиды – просто, как факт.

- Я был тварью последней, - вздохнул Даня и ойкнул – случайно смял сигарету в руке, обжёгся. – Мне не следовало водить дружбу с теми хмырями…

- Проблема была не в этом, - покачала головой Лара. – Мне было плевать, с кем ты дружишь. Мне было грустно, что ты перестал дружить со мной.

- Да просто… Это ж было не «круто», - Даня снова рассмеялся. На этот раз – горько. – И чем старше мы были, тем сложнее становилось. Ты себя в зеркало тогда вообще видела? Да во всём классе никого, похожего на тебя, не было. Девчонки все сначала играли в кукол с длинными ресницами, потом из себя таких строить начали. Пацаны – ну, они ж всегда были гогочущими макаками. А тебя и описать-то одним словом не получилось бы.

- О, почему же. Вы его нашли. «Сумасшедшая». Отличное слово, очень ёмкое. Если б я писала стихи, непременно взяла бы как псевдоним, - заметила Лара.

Даня опёрся руками о стол, ища в нём хоть какую-то поддержку.

- Почему ты не вправила мне мозги? Ты ведь не верила этим тупым кличкам, тебе ведь труда не составляло в морду всем моим «друганам» дать.

- Ты мне нравился, - честно и холодно заявила Лара, впервые за разговор поднимая глаза. – С тобой в детстве можно было всё-всё обсудить. Можно было сбежать в чудесные миры, на драконах летать, расхищать пирамиды майя и даже попасть в космос. И я почему-то твёрдо верила, что однажды ты сам подойдёшь и предложишь вернуть всё, как было. Что ты сам вернёшься. Глупо, наверное. Но, знаешь, просить тебя об этом всё равно не было толку. Когда кто-то уходит, держать нельзя – себя же свяжешь. Я не хотела себя связывать. Я эгоистка.

- Поэтому уехала в другой город поступать? Чтобы от всего наконец-то отвязаться? – уточнил Даня.

- Типа того, - кивнула Лара. – Только, видно, зазря. Всё равно закончим в одном месте. Ты сам-то, кстати, почему остался?

- Я – дурак, и почему-то верил, что ты однажды вернёшься, - Даня вдруг улыбнулся уголком рта. – В принципе, даже не ошибся, просто ждать пришлось слишком долго, да и времени мало осталось.

Лара даже выронила ложечку, которую до того задумчиво вертела в руках.

- Так ты…

- Ну да.

- А почему не сказал?

- Считал, что заслуживаешь лучшего.

- Реально дурак, - покачала головой Лара. – Да и я не далеко ушла. Надо было раньше понять.

Даня усмехнулся. Затем вдруг, вспомнив о чём- то, обеспокоенно посмотрел на часы.

- Осталось пять минут.

- Значит, пять минут, и всё, - выдохнула Лара и резко встала, толкнув стол. Кружка зашаталась и опрокинулась. Можно было бы переживать, что теперь будет липко, но чай вряд ли даже высохнуть успеет.

Лара подошла к окну, надёжно укрывавшего их за шторами от того, что вот-вот готовилось произойти снаружи.

- Что ты делаешь? – спросил Даня.

- Я не переживу, если последним, что я увижу, станут оштукатуренные стены, - ответственно заявила Лара.

- Действительно не переживёшь.

Даня поднялся и встал рядом, плечом к плечу.

- На что будешь смотреть? – полюбопытствовал он.

- На небо, - сказала Лара, и в её голосе послышался звон колоколов. Далёких, звеневших будто бы за пределами этого хрупкого мира.

И вдруг… Лара протянула ему руку. Даня сжал её ладонь. Забавно. У других девушек она была маленькой и тоненькой, а у Лары оказалась точно такой же, как у него. Но при этом именно эта ладонь ощущалась такой доверчивой и ранимой.

Даня подумал, что он ждал этого момента всю жизнь. И если тот ужас, который случится через минутку, был необходим для того, чтобы это произошло – что ж. Оно того стоило.

- Готов? – прошептала Лара.

- Как никогда, - Даня вцепился в неё ещё крепче. Лара ответила тем же. – На счёт три?

- К чёрту. На это нет времени, - Лара сжала зубы. Затем смущённо пробормотала под нос. – Я рада, что мы здесь вместе.

- И я, - голос Дани дрогнул, а на глаза навернулись слёзы.

А Лара не плакала. Она просто распахнула шторы.

Часы пробили полночь.