Живые

Глава 1

Коршун почти дошёл до цели, когда одежда проголодалась. Тысячи микроскопических ртов раскрылись в безмолвном крике, а реснички-щупальца начали настойчиво и требовательно прикасаться к коже хозяина. Следопыт выругался.

— Рано! — мысленно произнёс он и сделал ещё шаг вперёд.

В ответ реснички приникли к нему ещё плотнее, а сама одежда начала пульсировать и содрогаться. Коршун недовольно скосил глаза вниз и с тревогой увидел, что изумрудные гладкие покровы одеяния посерели и иссушились. Он затравленно огляделся по сторонам. Без одежды в проклятых пустошах было не выжить, но и застыть на открытом месте он не мог, особенно теперь, когда ослабленная живая ткань уже почти не выделяла защитных флюидов. К счастью, неподалёку следопыт заметил занесённые серым песком, но всё ещё возвышающиеся над пустошами руины. Он быстро добежал до угрюмых каменных блоков и, низко согнувшись, скрылся среди развалин.

— Можно! — скомандовал он и стиснул зубы, заранее готовясь к не самым приятным ощущениям.

Одежда торжествующе всколыхнулась. Её маленькие, но жадные пасти приникли к телу, поглощая даже мельчайшие капли пота, а тонкие как волос реснички бесцеремонно проникли под веки, собирая выступившие слёзы. На какое-то время Коршун почувствовал себя созревшим плодом, выжимаемым ради сока. Ощущение беспомощности охватило следопыта, ибо сейчас любой смертоносец, даже почти сгнивший, мог бы легко лишить его жизни. Наконец, одежда насытилась и прекратила мучить своего хозяина; её поверхность снова стала насыщенно-зелёной, а воздух вокруг наполнился цветочным ароматом. Коршун, немного пошатываясь, встал.

— Что ж, по крайне мере обошлось без кровопускания, — проворчал он и осторожно вышел из-под прикрытия руин. А затем беззвучно выругался и спрятался обратно за камни, потому что совсем неподалёку безмолвно стоял смертоносец.

Следопыт лихорадочно выхватил из колчана длинную костяную стрелу и поднёс её к рукаву. Одежда, понимая, что от неё требуется, выпустила несколько щупов, которые начали методично покрывать наконечник своей слизью. Когда стрела достаточно напиталась ядом, человек бережно перехватил её и очень осторожно положил на тетиву лука. Порезаться Коршун не боялся, ибо сок одежды был опасен только для смертоносцев, но каждая стрела в пустошах была на счету, и он не хотел испортить безупречно покрытое токсином острие. Закончив приготовления, следопыт осторожно выглянул ещё раз, прикидывая расстояние до цели. Смертоносец находился примерно в тридцати метрах от руин. Его неестественно длинное и согнутое тело, бледное как пергамент, содрогалось в постоянных конвульсиях, а из разверзнутой пасти и пустых глазниц непрестанно лился заразный чёрный гной. Судя по деформированной, будто наскоро вылепленной безухой и безносой голове, а также хаотично торчащим конечностям, он никогда не был человеком, хотя и неумело копировал облик людского рода. Этот нарочитый гротеск, похожий на гнусную пародию, вызвал в сердце Коршуна волну гнева, но следопыт сдержался, ещё раз тщательно прицелился и только потом отправил стрелу в полёт. Костяной наконечник вонзился прямо в одну из налитый гноем глазниц. Смертоносец бесстрастно выдернул её своими тонкими когтистыми пальцами и начал издавать тихие щелчки, пытаясь вычислить неведомого врага по отражению звука. Но затем яд начал действовать, и отвратительное создание пошатнулось. Его бледная кожа начала стремительно расползаться, а внутренности выпали на землю вместе с целым дождём из заразного гноя. Сама смерть, чёрная как смоль и губительная при малейшем прикосновении, текла на серый песок, и видя её, Коршун содрогался в ознобе, даже несмотря на то, что одежда защищала его от заразы, рассеянной в воздухе. Наконец, смертоносец, всё ещё бессильно щёлкая острыми челюстями, рухнул вниз.

— Последний же враг истребится — смерть! — торжественно прошептал Коршун слова древнего пророчества и продолжил свой путь.

На горизонте уже виднелись мутные очертания зелёной громады — Заповедника — а воздух доносил до ноздрей ароматы незнакомых трав и цветов. Коршун ускорил шаг, но, подойдя к подлеску, замедлился. Теперь ему надо было действовать максимально осторожно, чтобы не выглядеть как угроза в глазах чужого леса. Первая линия обороны Заповедника — торчащие из земли извилистые лианы и колючие кустарники с цепкими корнями и ядовитыми шипами — выглядели неприветливо, но для уроженца намного более агрессивной чащобы они казались вполне дружелюбными. Деликатно, но решительно Коршун нырнул в заросли, ставя ноги так, чтобы не раздавить даже малые кустики. Пара лиан быстро потянулись к незваному гостю. Одежда следопыта агрессивно вздыбилась в ответ, отрастив себе несколько щупов, унизанных острыми лезвиями, но хозяин быстро одёрнул её.

— Тише, тише, ты же не хочешь драться с целым лесом? — проворчал он, успокаивающе похлопывая изумрудную живую ткань.

Одежда притихла. Лианы немного покружились вокруг, коснулись руки следопыта и, поняв, что он живой, а не ходячий мертвец, быстро спрятались обратно под землю. Шипастый подлесок расступился, открыв перед Коршуном узкую, но вполне проходимую тропу.

Следопыт вздохнул. С одной стороны, столь быстрая развязка была ему на руку. С другой стороны, это значило, что чужой Заповедник был или слишком доверчивым, или слишком измотанным. А это уже было опасно. Что же, тогда не зря он спешил сюда! Коршун отправился по тропе, по пути отмечая, как менялся лес. Недружелюбная защитная зона быстро перетекла в жилую, и его окружили пышные фруктовые рощи, полные спелых фруктов и красочных цветов. Коршун взял один из плодов и, надкусив, поразился мягкости и утончённости вкуса. Следопыт недовольно сморщил нос, поражаясь, как обитатели Заповедника могут тратить силы своего леса на такие излишества, вместо того, чтобы укрепить оборону, но фрукт доел с аппетитом.

С другого конца тропы его уже ждали. Группа людей в утончённых и лоснящихся от сытости одеждах настороженно смотрела на гостя, пришедшего из пустошей.

— Кто ты, чужеземец, и зачем явился к нам? — резко спросила выступившая вперёд статная женщина, сжимающая в руках извивающийся зубастый электрический посох, окутанный сверкающими искрами.

Странник развёл руками, показывая, что не таит оружие в кулаке. Это был давно забытый жест, ныне не имеющий большого практического смысла, ибо оружием в любой момент могла стать сама одежда, но во всяком случае он говорил о дружелюбии.

— Меня зовут Коршун, — лаконично произнёс следопыт — я пришёл из другого Заповедника, потому что услышал ваш зов о помощи.

— Коршун? Имя давно вымершей птицы? Как романтично! — хмыкнула женщина и бросила на незнакомца подозрительный взгляд пронзительно-чёрных глаз — но мы не просили помощи!

— Люди не просили, — поправил следопыт — но Заповедник просил. Лес Стальных Шипов почуял зов вашего леса и отправил меня сюда.

Глаза женщины изумлённо расширились.

— Я не думала, что такое общение возможно… Это стоит проверить! — быстро сказала она и погрузилась в транс. Её бледное лицо стало неподвижным, а одежда начала плавно колыхаться, входя в резонанс с сердцем леса. Спустя несколько мгновений, она снова пришла в себя.

— Поразительно! — выдохнула она — наш Заповедник действительно посылал за помощью. Но я не понимаю, зачем это нужно. Лес здоров и плодоносен, люди живут безопасно, а Хранитель отбивает все атаки смертоносцев. Чего же желать ещё?

— Хранитель Заповедника не должен отражать каждую атаку проклятых, — сурово произнёс Коршун — он тоже живой и нуждается в отдыхе. Сам лес должен истреблять врага.

Из группы вышел ещё один человек и неприязненно уставился на следопыта.

— Ты хочешь, чужеземец, чтобы все Заповедники походили на твоё кошмарное хищное болото? — угрюмо произнёс он.

Рука Коршуна едва не потянулась к луку, а его одежда вздыбилась, отрастив себе несколько хищных пастей. Оскорбление родного дома следопыт всегда воспринимал болезненно. Но, сдержав себя, он мирно ответил заблаговременно отступившему на несколько шагов грубияну:

— Разумеется, нет. Каждый Заповедник неповторим, и это правильно. Но вашему лесу понадобится больше агрессивности хотя бы на границе. Я принёс семена хищных лиан и терновников, пожирателей и терзателей, ядовитых смрадников и шипомётов. Они укрепят пределы вашего леса от смертоносцев.

— Названия не внушают доверия, чужестранец — покачала головой женщина, ранее входившая в транс — ты уверен, что наш Заповедник хочет привить себя эту горькую завязь?

— Иначе он бы не обратился за помощью к другому лесу, — ответил Коршун.

Его собеседница кивнула, признавая правоту незнакомца.

— Меня зовут Ирэн — запоздало представилась она и церемонно поклонилась — мы рады тебе, гость. Следуй за мной, я покажу тебе места для отдыха. А завтра займёмся делом.

Она отправилась вглубь леса. Коршун последовал за ней. Любопытный пушистый лесной зверёк прыгнул на ветку рядом с ним. В следующее мгновение одежда следопыта взвихрилась, и хищные щупальца потянулись к истошно заверещавшему грызуну. Коршун осадил одежду и повернулся к ошеломлённой спутнице.

— После странствий она немного агрессивна, — вздохнул он, хлопнув по рукаву — но это быстро пройдёт.

Ирэн безмолвно кивнула и повела гостя дальше, соблюдая дистанцию. Видимо, в их Заповеднике одежда не проявляла хищнических инстинктов, и ей это было в новинку.

— Вот здесь свободный дом, чужеземец, — показала она на объёмное выращенное строение с прочной древесиной и плотной кроной-крышей — здесь есть кровати и согревающие губки.

— Ненужные излишества, одежда греет достаточно - проворчал Коршун, но всё же воспользовался ночлегом, чтобы не оскорблять чужое гостеприимство. _________________________________________________________

Утром они направились на границу.

— Наверное, страшно жить в Заповеднике, где каждое растение пытается тебя съесть? — спросила по дороге Ирэн, в которой недоверие к чужеземцу боролось с любопытством.

— Не знаю, — пожал плечами Коршун - я в таком не жил. Лес Стальных Шипов добр. К своим.

— Старожилы рассказывали мне иное, — заметила женщина.

— Преувеличения! — отрезал следопыт — у нас всё хорошо!

В эту минуту одежда, будто в подтверждении слов своего хозяина, отрастила на спине большой зубастый рот и рыгнула, выплюнув на землю несколько мелких костей.

— Не человеческие! — заверил Коршун Ирэн.

— Я рада! — сухо ответила его спутница и ещё сильнее увеличила дистанцию.

По пути они вышли на небольшую поляну, где разыгрывалось священное представление. Актёры — торжественные, собранные, неестественно тихие — застыли на месте, а их одежды приобрели странный облик из тех далёких времён, когда люди ещё использовали неживые ткани. На их зелёном покрове проступили круглые бляшки, а головы закрыли плотные шапки с плоскими выступами.

Затем один из актёров выступил вперёд.

— Товарищ генерал! — произнёс он давно заученные, но всё ещё таинственные и непонятные слова — разведка докладывает, что противник строит на границе многочисленные биозаводы. В них разрабатывается целых спектр различных вредоносных организмов, поражающих как органику, так и металлы. Аналитический центр настаивает на немедленных действиях!

— Настаивает на действиях, настаивает на действиях! — печально подхватил стоящий сзади хор.

— Отставить панику! Продолжаем наблюдения, не вмешиваемся! — рыкнул ещё один актёр, чья одежда, принявшая тёмно-зелёный цвет, покрылась украшениями, похожими на разноцветные ракушки.

— Не вмешиваемся, не вмешиваемся, не вмешиваемся! — с надрывом в голосе подхватил хор.

Декорации сменились, а на сцену выбежали новые актёры. Их одежды побелели как снег, символизируя покровы, которые использовали мудрецы древних.

— Профессор Сырцов, ситуация критическая! Мы имеем дело с целым комплексом инфекций и рядом искусственно выращенных и очень агрессивных переносчиков! Разрушения колоссальны, что нам делать? — возопил младший актёр, добросовестно изображая панику.

Старший выступил вперёд, твёрдо упёрся ногами в землю и воздел руки к небу, походя на эпического героя.

— Биоинженерия нас губит, но она же нас и спасёт. Мы создаём сложные симбиотические комплексы, способные адаптироваться к инфекциям! Среди людей они известны как заповедники…

— Заповедники! Заповедники! Заповедники! — торжественно встрепенулся хор.

— Заповедники помогут пережить этот мор, — продолжил Сырцов — на планете останется жизнь. И останутся люди.

— Останутся люди, останутся люди, останутся люди! — победно взревел хор.

Зрители разразились аплодисментами, а в воздухе разлился медовый аромат, будто сам Заповедник приветствовал сцену, повествующую об его рождении.

— Не уверена, что всё было именно так, — хмыкнула Ирэн — и я, хоть убей, не понимаю, что такое биозаводы, но наше сообщество бережно хранит то, что ещё не забыто.

— Вы сохранили многое, — уважительно произнёс Коршун — я слышал эту историю в более кратком виде. Хотя в нашем варианте ещё говорилось о каком-то злодее, из-за которого смертоносные биозаводы работают автономно.

— Что такое «автономно»? — спросила Ирэн.

Коршун пожал плечами.

— Наверное, это что-то плохое, — вздохнул он — иначе этот злодей не был бы злодеем.

________________________________________

Они почти подошли к границе, когда позади раздались гулкие удары, словно что-то титаническое медленно пришло в движение.

— Хранитель Заповедника! — благоговейно и немного испуганно прошептала Ирэн — не делай резких движений!

Коршун замер, но с любопытством скосил глаза назад. Он и Хранителя своего леса видел всего пару раз в жизни, а уж увидеть чужого было для него и вовсе новым опытом. Кроны деревьев зашевелились, а затем из них вынырнула длинная зубастая ящероподобная голова, покрытая зелёными узорчатыми чешуями. Янтарные глаза Хранителя на миг окинули пару замерших внизу букашек, лениво сощурились и снова перевели взгляд вперёд. Затем из леса вынырнуло колоссальное и так же покрытое бронёй тело.

Коршун с сочувствием заметил, что лапы Хранителя покрывает сеть мелких шрамов, а некоторые из них всё ещё кровоточили. Хотя могучий организм хранителей был невосприимчив к заразе, это не значило, что они были неуязвимы.

— Мы облегчим тебе работу, друг, — негромко сказал следопыт и поднял вверх свёрток с семенами.

Хранитель поводил головой, словно понял его слова, а затем двинулся вперёд, в пограничье.

— Он… Он нас защищает! Защищает, пока мы будем сажать семена! — трепещущим голосом произнесла Ирэн — это великая честь!

— Так оправдаем её — ответил Коршун — веди! Мы должны высадить хищные растения в самых опасных участках.

— Прорастут ли они? — не оставляли сомнения его спутницу — не будут ли они конфликтовать с другими лианами?

— Не знаю, — честно ответил Коршун — но если они укрепят свои корни, то точно не пустят в лес смертоносцев. А значит живые будут жить.