Жемчужины в пепле

Пролог

***

«16 октября, 20** год

М-да… А вот когда говорили умные люди, что так оно все и выйдет, до последнего находились отдельные идиоты в розовых непробиваемых очках, которые не верили в подобный исход.

Нет, ну в самом деле – после всего, что творили политики последние годы, после всех этих войн, кризисов, новых вирусов, на которые в конце концов просто уже плюнули в своем бессилии…

Не нужно было никакой третьей мировой – локальные непонятные конфликты и так сделали свое дело. Не нужно было даже ядерных взрывов – количество и масштабы техногенных аварий тут и там превратили мир в какую-то инфернальную кипящую бочку с ядами, мутантами, аномалиями и еще черт знает с чем!

И в итоге они просто нагло пособирали отовсюду остатки нефти, ученых, военных, часть «избранного» населения и отгородились от нас, всех прочих «прокаженных», в Оазисе! На наиболее сохранившемся участке планеты, а как же еще!

Сколько мы натерпелись от них… Твари!

Все эти изменения уже давно произошли. Но до сих пор не укладываются до конца в голове. Это какой-то невероятный кошмар. Я пишу эти строки только сейчас, и я думал, что у меня польется нескончаемый поток мыслей на бумагу. Но… Слова то и дело застревают, а я бесконечно ловлю флешбэки. Даже моего партизанского мышления не хватает для спокойного восприятия и осознания того, чем стал наш мир.

Гребаный Мир. Здесь так называется всё, что не Оазис…»

(из дневников Детонатора)

***

Глава 1

«Левиафан заброшенных ЖД-путей Меня ведет к обветренным просторам. Свет в этих окнах стал с годами все тусклей, И вовсе он померкнет очень скоро.

Обломки прошлого, ненужного теперь, Куски кипевшего в труд-мае мира - Все поглощал голодный запустенья зверь. В домах умножились сквозняк и дыры.

Природа вскрылась здесь в руинах и говне. Кастраты-люди без достоинства и веры Несут мир новый на своей больной спине, Влачат мир новый – гребаный и серый.» Детонатор, 20**г.

«Верю ли я в бога или нет – какая разница? Глядя на то, что сейчас творится, этот бог либо беспомощный, либо как минимум равнодушный. Стало быть, какой в нем толк?» Из дневника неизвестного

Детонатор был обычным бродягой в той части Гребаного Мира, где немногочисленные группки людей условно делились на собственно бродяг и бичей. Хотя в целом так было почти везде, за исключением Оазиса…

Бродяги баррикадировались в своих «берлогах» и иногда бункерах. Берлоги часто занимали целую территорию земли, порой размером с усадьбу. Там у бродяг обычно находился дом, подвалы, ветряки для электричества, гаражи-мастерские, в которые они тащили всякую рухлядь отовсюду, мастеря потом для себя причудливые подручные средства, механизмы, оружие и иногда даже средства передвижения. Там же иногда они организовывали скудные огородики, на которых росли чахлые сморщенные овощи с ягодами и картошкой. Кто-то пытался держать скот, но многие животные часто болели и жили недолго.

Бродяги практиковали брать несколько бичей себе в подсобные рабочие и служки, которые жили в землянках на территории берлог, поодаль от дома хозяина-бродяги. Бичи были самой многочисленной группой людей, это наиболее деградировавшая и пострадавшая от катастрофических процессов на земле часть населения. Кто-то деградировал больше, кто-то меньше. Но, в отличие от бродяг, бичи были практически неспособны самостоятельно и осмысленно выживать в этих беспощадных условиях так, как это делали бродяги. В прошлом жертвы комфортабельной жизни, полной зависимости от политиков и доверия к ним, самое большое, что могли бичи – это устраиваться на работу-службу к хозяину-бродяге, который к тому же мог обеспечить их постоянным кровом и пищей, хоть и скудной.

Некоторые бичи, в зависимости от степени деградации, были практически полноценными бродягами, а некоторые – буквально зомби без признаков воли и разума, осмысленности. Жуткими тенями бродили они по руинам некогда комфортной теплицы былой цивилизации, пытаясь добыть пропитание, нападая на себе подобных или изредка объединяясь в небольшие группки. Бывало, так и падали замертво посреди своего бессмысленного пути, ковыляя из ниоткуда в никуда. Детей среди них не было. Дети были только у некоторых бродяг. Вообще с репродуктивностью в Гребаном Мире все было очень печально, поскольку он был окутан незримым туманом из смесей различных ядов и излучений, которые хоть и действовали не сразу летально на организм человека, но постепенно отравляли. К тому же главным образом били по способности размножаться…

«Давно я не делал вылазок из берлоги…», думал Детонатор, сидя на кухне и вспоминая полученное от Хребта сообщение вчера вечером.

Хребет был его старым другом и жил километрах в десяти, его берлога была видна с возвышенности, где располагалась обитель Детонатора.

Оба друга на вид выглядели ровесниками, хотя Хребет был гораздо старше – ему было уже под шестьдесят, а Детонатору не так давно исполнилось тридцать шесть. Все дело скорее всего в том, что однажды в возрасте около сорока лет Хребет попал в странный закок – так называли здесь аномальные зоны, коих по Гребаному Миру было внушительное количество. Причем где-то на большой территории их практически нет, а где-то на сравнительно маленьком участке земли все просто кишит закоками. Иногда они появляются и исчезают внезапно, иногда остаются на очень долгое время на одном и том же месте, иногда перемещаются. Действие их зачастую пагубно и непредсказуемо, многие бродяги (например, наши герои) более-менее научились их определять, худо-бедно классифицировать и помечать на своих картах. Так вот, после одного такого закока Хребет будто перестал стареть. Но сам бродяга пессимистично относился к своей особенности, веря, что однажды просто возьмет и внезапно рассыпется в прах.

«В принципе, батарея для моей ласточки заряжена, но надо будет все равно осмотреть саму ласточку после обеда, да возьму-ка я с собой стреломет – холода подступают, голодной нечисти повыползало будь здоров…».

Детонатор явно засиделся в берлоге, делать вылазку было одновременно и тревожно с непривычки, но и надоело холодными вечерами распивать самогон со старым бичом Бибой в мастерской после затянувшейся починки одного из ветряков.

Хребет что-то нашел. «Приезжай как можно скорее – ты должен это увидеть, а пока больше ни слова не скажу». Все сообщение от друга было пропитано каким-то живым воодушевлением, чего Детонатор уже долгие годы и близко не замечал в угрюмом Хребте.

- Так что завтра поутру в путь… - пробормотал Детонатор, а затем повернулся к двери кухни. - Биба!

Спустя какое-то время раздались торопливые шаркания, на пороге кухни появился резвый старичок с веселыми добрыми глазами, как обычно чуть помятый и взъерошенный.

- Ты че там делал? А, печку чистил. - заметил Детонатор кочергу в руке бича. — Значит, так: завтра я уезжаю на ласточке по делам – вылазка. Утром. Ты за старшего. Как пользоваться алармом для связи со мной в случае чего – знаешь.

У Детонатора на территории берлоги жил всего один бич, бродяге этого хватало с головой. Но каждый раз Биба, слыша, что «остается за старшего», делал тот самый забавно серьезный вид и ловил каждое следующее слово своего добродетеля.

- А вы, это, надолго ли? Далеко?..

Детонатор стоял у окна, задумчиво глядя сквозь стекло и решетку на шипастые лапы старой акации во дворе, на неприступный забор вокруг своей берлоги, состоящий из бетонных плит и различных, на первый взгляд хаотично сваленных друг на друга, металлических конструкций с колючей проволокой и торчащими наружу заостренными элементами. Высокий и жилистый брюнет с уже значительной долей седины в волосах, с грустными глазами и вечно хмурящимися бровями, с острыми скулами и плотно сомкнутыми тонкими губами, прислонившийся к стене на кухне – таким был Детонатор, таким, застывшим в своих мыслях в тусклом свете пасмурности окна, часто видел Биба его поутру.

- Ну чего ты, а? Да не боись, старый, я к Хребту сгоняю повидаюсь. Сейчас мне не до шатаний по окрестностям с самопалом… Чай будешь?

Пили в основном чабрец со зверобоем, добавляя иногда шиповника. Биба сидел за столом и грел только что вымытые крючковатые руки о теплую кружку.

- Самогона у тебя в халабуде хватает – знаю-знаю я про твои заначки, дружище, не надо делать тут невинный вид, ха-ха-х. Остальное я спрятал и запер – всё, хорош!

- Да что вы, ну, я и не собирался-то…

- Бич ты у меня башковитый, ответственный, хоть и исполняешь иногда дичь всякую свою юродивую, но хату мне не спалишь, знаю – и на том спасибо… – Детонатор отхлебнул из чашки. - А если б даже и спалил, то и гори оно все синим пламенем, к чертям собачим. Все равно, возможно, лет так через пять жрать уже тут будет совсем нечего, один хрен передохнем… Ну а ты-то вон, борода, глядишь уже и сам настоящий бродяга! Смотри как в охотку ветряк приноровился перебирать, пора на вольные хлеба, а? Что скажешь?

Биба по-детски замотал головой:

- Да куда-а-а там, что вы… У меня вон, это, одно только здоровье никуда. Это так, если одному, то только прямиком головой в закок у Волчьего Оврага, чтоб не мучаться…

- Ну а чего ж ты тогда, коряга, самогон так дудлишь, раз «здоровье никуда»? Эх ты! Вот и будут тебе санаторные деньки, так сказать. – бродяга хлопнул бича по плечу и продолжил уже серьезнее:

- В ветряк сам не лезь, а в прочем я и так гаражи запру, дом тоже запру. Обходы делай как положено. Погреб открыт, какой – знаешь. Кстати, там дверь на нем провисла, можешь поразвлекаться с нею, инструмент дам. Что еще… да в общем-то и все. Понял? Вот и славно. Ладно… Я пока у себя.

Детонатор пошел к себе наверх собираться, а Биба вымыл кружку и, самому себе многозначительно кивая, снова взял кочергу и похромал дальше возиться с печкой.

На улице сильнее подул ветер, покачнулись когтистые ветви деревьев за окном, тихо заморосил дождик.

Глава 2

Детонатор выкатил наружу свою ласточку и запер огромные угрожающего вида ворота берлоги.

Плотные темные тучи заволокли небо. Окинув взглядом депрессивные пейзажи, бродяга слегка нахмурился и поежился. «Что-то я и впрямь разнежился последнее время… Еле-еле из берлоги выползаю, да чуть что – на ласточке. Так быстрее, безопаснее. А к чему та безопасность – так, проявление остатков деградировавших инстинктов. Вон у Хребта, видимо, вообще инстинкт самосохранения отсутствует, но везучий, падла… И очень любопытный для своего реального возраста. Ну а мне, пожалуй, чаще хочется уснуть и сдохнуть».

На этой мысли Детонатор раздраженно тряхнул головой и подошел к ласточке-квадроциклу, работающему на батареях для электромобилей производства Малона Иска. Батареям было уже лет-лет, но для поездок на сравнительно небольшие расстояния еще годились. Да и для такого бронированного панциря на массивных колесах, коей была ласточка Детонатора, эти видавшие виды аккумуляторы, заряжавшиеся от ветряков, служили на славу. «Эх, Малон… Знал бы ты, сколько лет мы будем здесь твои новшества безбожно эксплуатировать, кустарно модифицируя и подгоняя под свои самоделки, то не отправлялся бы черт знает куда в космос на поиски лучшей жизни…».

Путь лежал вовсе недалекий, но тут практически каждому бичу понятно, что порой любые даже десять шагов в Гребаном Мире за пределами бродяжьей берлоги могут закончиться печально. Можно прошлепать 20 километров и ни на что особо не напороться, а можно просто стоя на месте чуть зазеваться и попасться в лапы какому-нибудь мутировавшему зверю, надышаться принесенным откуда-то ядовитым облачком, угодить в блуждающий закок – да что угодно. Конечно же, в радиусе на многие километры Детонатор с Хребтом были одними из самых опытных бродяг, знали почти каждый уголок вокруг и чего примерно можно ожидать от того или иного буерака с развалинами. Именно предельная внимательность с осторожностью (а у Хребта так еще и везение) сохранили им жизни во многих передрягах и в самых разных дебрях.

Ласточка привычно загудела и шипастые колеса понесли бродягу от берлоги, взметая комья влажной земли.

Детонатор взял с собой стреломет, самую базовую снарягу для вылазок, а также небольшой гостинец Хребту в виде настоек шиповника и самогона.

Мимо мелькали одинокие скрюченные деревья, старые груды кирпичей, некогда бывшие чьими-то домами и дачами, столбы без проводов. Унылые степные дали чуть тронулись туманом. Вон там – Волчий Овраг, известный своим калечащим закоком, за ним – старое кладбище, еще дальше – развалины завода, где бичи порой укрываются от зверюг и себе подобных более агрессивных особей.

Но никак не миновать Детонатору путь мимо железнодорожной станции. Еще больше нахмурившись и поддав газу, бродяга изо всех сил попытался гнать свои мысли и воспоминания, но, видимо, сегодня если с самого начала день настроением не заладился, то уже ничего и не поделаешь. Эта платформа… Как же заросли рельсы… Интересно, когда по ним прошелся последний состав?

И дальше смутные кадры поплыли перед глазами Детонатора. Ему девять лет, он стоит на этой платформе рядом со своей мамой и маленькой сестрой Варей. Очень солнечно, снуют люди, но сегодня их не так много. Мама… высокая красивая женщина с доброй улыбкой. У Детонатора хранится множество старых семейных фотографий, которые он запер в сундуке и практически не открывает, ведь если «накатит» и откроет, то… Ничем хорошим это обычно не заканчивается. Мама дает Варе то ли конфету, то ли мороженое, а она балованно показывает братцу язык, мол, а у тебя нету. Но ему и не хочется сладостей – он хочет, чтобы уже поскорее пришел любимый поезд, в окно которого можно будет проглядеть все время по пути к бабушке.

Детонатор не может в мыслях представить черты лица ни матери, ни сестры, ни отца – так всегда размыты их образы. Будто и не его это жизнь была, будто и не было ничего никогда до Гребаного Мира. Просто сон. Смотреть фотографии – одно, смотреть воспоминания – другое. Фотографии отчетливы в изображении, воспоминания – в эмоциях и в чем-то еще. Эта станция всегда была самым сильным напоминанием для Детонатора о том, что было когда-то. Только от ее вида у бродяги больно сжималось сердце, солнечный кадр из детства прорывал гнойник самых мрачных мыслей и воспоминаний.

Ему было всего шестнадцать, когда мир стал вот таким, каким есть сейчас. Воистину, как много времени и стараний нужно для созидания и процветания, и как быстро человек способен все это угробить, погрузить в пучину катастрофы. Война разделила семью, когда мальчику было тринадцать – маму и сестру эвакуировали, а отца с сыном оставили насильно, воевать за один из очередных преступных режимов против другого преступного режима в составе партизанских отрядов. Естественно, воевать отправили отца, а мальчик со многими другими детьми его возраста и старше состоял в лагере всяческой помощи фронту в тылу, делая разную мелочовку и проходя юношескую военную подготовку, чтобы в долгосрочной перспективе действовавший президент имел гарантированный запас пушечного мяса.

Но буквально год спустя начался полный хаос. Элиты образовывали Оазис, вирусы морили тысячи людей, техногенные катастрофы вспыхивали тут и там, некоторые лидеры государств иногда просто молча бросали страны и пропадали, политики бежали, как крысы с корабля. Армии под руководством циничных элит разгребали остатки благ, безбожно грабили и убивали, грубо отпихивали дулами автоматов молящих о помощи людей, унося ноги в своих кровавых сапогах в Оазис. Вспыхнули очаги сопротивления, немногочисленные отряды военных становились ополчениями, защищавшими свои города, дома и улицы от прорежимной саранчи. В одном из таких отрядов был и отец Детонатора. Из сопротивления мало кто уцелел, а об отце мальчик не слышал больше ничего после четырнадцати лет. Детонатор активно пытался найти его в течение многих лет, но нашел лишь двух авторитетных людей, по словам которых отец вероятнее всего погиб в одном из боев, где вся его бригада была обречена.

Когда будущему матерому бродяге исполнилось шестнадцать, вояки Оазиса уже покинули эти территории. Предстояли десять лет скитаний и выживания чудом, потом десять лет жизни безнадежного смирения с новой реальностью, пусть не подчинив, но хоть отчасти обуздав и эти ее беспощадные законы.

Двадцать лет Гребаного Мира.

Железнодорожная станция осталась далеко позади, но кадры прошлого все еще продолжали мутными обрывками возникать в голове Детонатора. Он сделал глубокий вдох, настроившись с выдохом переключиться на другие мысли, как в этот момент ласточку вдруг резко подбросило и крутануло за левые колеса вверх и по часовой стрелке.

Детонатор вылетел из квадроцикла, но зацепился за что-то внутри, перевернувшаяся ласточка при падении ударила и прищемила ногу бродяги. Острая боль пронзила ушибленную конечность, но благо удар пришелся лишь элементом кузова ласточки, а не всеми своими габаритами машины.

- Сучий потрох! Откуда тут, нахрен, вертушка, ее здесь не было! - прорычал Детонатор, высвобождаясь из-под оттопырившейся чешуйки панциря ласточки, но с досадой понимая, что некоторые закоки имеют свойство перемещаться или возникать спонтанно на новых местах.

Вертушек в этих окрестностях обычно было очень мало.

Некоторые вещи вылетели из ласточки, стреломет отлетел дальше всех, стрелы рассыпались вокруг. Детонатор, лежа в сырой траве, приподнялся на локтях, отполз от машины и потер ушибленную ногу. «Идиот! Куда я смотрел вообще, как мог закок не заметить?», сокрушался бродяга, хоть и понимал, что многие из них можно и впритык не сразу разглядеть, приближаясь к закокам медленно, что уж говорить про движение на скорости. Детонатор просто был уверен, что на этом годами избитом пути ничего такого нет.

Не успел он чертыхнуться еще раз и попытаться встать, как вдруг застыл: раздались приближающийся топот и глухой рык. Над колесами перевернутой ласточки возникла клыкастая морда собыка – мутировавшего дикого пса, своим размером, пропорциями и тупой мордой с огромными ноздрями напоминавшего быка. Поэтому такие зверюги и были здесь прозваны собыками.

Детонатор вдруг почувствовал то странное холодное спокойствие, когда что-то угрожало его жизни. Будто он всегда готов был умереть, но принять смерть лишь с боем. Иногда он чувствовал, что рад был бы погибнуть. «И покончить уже с этим всем».

Бродяга отполз чуть назад и достал нож из голенища сапога. Собык зарычал громче и запрыгнул на ласточку, готовясь оттуда броситься на человека. Детонатор знал, что эти твари часто сначала сбивали с ног или давили жертву своей бычьей головой, а потом вцеплялись пастью в плоть.

- Давай, иди сюда, ну!

Собык прыгнул, и в этот самый момент Детонатор со всей силы метнул острый тяжелый нож прямо между глаз мутанту. Лезвие глубоко вошло в твердый череп, собык коротко взвыл и приземлился головой в то место на земле, где лежал Детонатор, в нужную секунду увернувшийся от атаки зверя. Туша грузно впечаталась в траву, а нож бродяги по самый конец рукояти вошел в голову собыка.

Неожиданно откуда-то совсем рядом прогремел выстрел, зверь еще раз дернулся и окончательно рухнул замертво, добитый дробью. Детонатор обернулся и метрах в тридцати увидел остановившуюся ласточку Хребта. Сам Хребет с дробовиком в руке выпрыгнул из машины, поднял на лоб круглые темные очки (и как он в них что-то видит в такую-то погоду?) и быстрым шагом направился к другу.

- Здорова, Рэмбо! Слушай, ну ты ниндзя просто, такого мясокомбината ножичком порешил – кино! – Хребет широко улыбался, подав руку Детонатору и помогая облокотиться о перевернутую ласточку. – Но я все же подстраховал – ты знаешь, какими эти твари в агонии буйными бывают.

- Да вон, зараза, мой нож башкой сожрал, теперь попробуй достань еще… Спасибо, братан, а то я тут малость навернулся. - Детонатор попробовал ступить больной ногой и, прихрамывая, сделал пару шагов. - Нормально, целый. А ты что ли навстречу мне ехал?

- Ну ты мне сегодня когда написал, во сколько выезжать будешь, то я пошел с вышки своей поглядеть в бинокль округу, как частенько по утрам делаю. Так вот, в сторону от ЖД, неподалеку от карьера, заметил несколько собыков, которые там че-то рыскали, а потом направились ближе к станции со стороны леса. Смотрю – ты уже из-за поворота к путям начинаешь выезжать.

- А по рации че не вызвал, не предупредил?

- Уверен? – Хребет снял с пояса свой небольшой аппарат с антеннкой, нажал на кнопку и поднес вплотную ко рту. - Детонатор Хребту, Де-то-на-тор Хреб-ту, на прием.

Вызываемая рация молчала. Хребет продемонстрировал экранчик своей «трубки», где был обозначен цифрами их обычный условленный канал связи. Детонатор достал свою рацию. Громкость была установлена какая нужно, но экран был пустым.

- Да ладно, что ж за хрень, накануне ж зарядил, включил, настроил! – бродяга зажал кнопку включения – ничего не произошло. Детонатор чертыхнулся и нажал повторно. Экранчик весело загорелся, рация пикнула, появились те самые цифры установленного канала, на индикаторе уровня заряда батареи красовались все «палки».

- Рубануло где-то, ты ж знаешь, старик, как тут приборы могут работать – то и дело перепроверяешь. – Хребет сунул свою рацию обратно в чехол на поясе. – М-да, еще и вертушка внезапная посреди дороги… А че там с ногой-то? А ну, дай глянуть.

- Да ерунда, хожу ж…

Детонатор приподнял штанину и чуть вытащил ушибленную ногу из сапога. Место удара заметно припухло, выступила кровь.

- Кости целы – самое главное, до свадьбы заживет. - ободряющим голосом сказал Хребет и осекся, пожалел, что про свадьбу сморозил. – Ну дела, вот это тебя завращало, небось и гостинцы мои все побились! Давай-ка мы сейчас твой бронетрактор на ноги поставим.

Бродяги подцепили слингами ласточку с боков, закрепив другие концы ремней к массивному заднему бамперу квадроцикла Хребта. Быр-быр-быр-быр-быр – не прошло и минуты, как ласточка Детонатора приняла свое ходовое положение. Детонатор собирал по земле вылетевшие вещи, осмотрел стреломет – в порядке. Бутылки с самогоном и настойкой не пострадали, ведь были надежно уложены в плотно закрывающейся нише машины.

Хребет оглядел тушу собыка, двинув ее берцем с разных сторон.

- Буйвол! Слышь, дед, давай-ка мы попробуем его взвалить на твою ласточку, у меня брезент с собой есть. Не очкуй, испачкается если что-то – у меня бичи отмоют. Тут добротного мяса на половину зимы! И нож твой достану. Добычу поделим, ласточку твою сам осмотрю и, если че, подрехтую.

Хребет иногда называл Детонатора дедом или дедушкой – как бы сокращение от его прозвища, к тому же забавным ему казалось то, что тут скорее Хребет сам дедушка по возрасту, но никак не его давний друг. Ворчливость Детонатора тоже добавляла оснований этому прозвищу закрепиться за ним.

Кое-как, пыхтя и отплевываясь, друзья затащили тушу на багажное место ласточки Детонатора. Собык туда, естественно, весь не поместился, так что башка его чуть свисала с кузова, а задние лапы-копыта торчали аж в «салон». Кровь по брезенту стекала сзади на траву.

- Во, гляди, как отлично – сами перемазались больше, а на трахторе твоем ни капельки.

- Ага, тварина только лапы свои не моет. - Детонатор усаживался на сидение ласточки, отпихивая от себя подальше в сторону массивные конечности собыка.

Хребет запрыгнул к себе в машину и завел двигатель.

- Вон, видал? – он показывал рукой в сторону ЖД и леса. - Еще четверо зверюг блуждают, посматривают на нас. Ну че, погнали?

Друзья покатили к берлоге Хребта, которая была уже совсем близко.

Глава 3

- Так, дружище, всё по порядку, всё покажу, всё расскажу, не торопи события. – говорил Хребет, отпирая дверь и впуская прихрамывающего друга в дом. – Тут уже туда-сюда и самое время обеда. Топливо взял? А давай-ка сейчас по настоечке, кстати. Проходи на кухню, сейчас разогреем картохи с мясом, выпьем да всё как следует и обсудим. Дело это небыстрое. Да и куда нам спешить, а? Ты куда-то спешишь?

- Слушай, я тебя таким веселым как-то и не припомню, разве что когда накатишь. – дивился Детонатор, но словил себя на мысли, что настроение его заметно улучшилось и на душе отлегло при встрече с Хребтом.

- А это я просто пузырям рад, как иначе, хе-хе! Располагайся, короче.

Логово Хребта было достаточно причудливым. Его хозяин был еще тем дизайнером и любил украшать стены с мебелью чем только ни придется. Тут были целые композиции из старых электронных плат, на стенах висели различные противогазы на манер голов зверей – охотничьих трофеев, большие часы из колеса мопеда и любимая инсталляция Детонатора – паутина из колючей проволоки, на «крючках» которой Хребет вешал всякую домашнюю всячину. При этом у него действительно довольно удачно получалось воплощать свои задумки, это не смотрелось как груда нелепо нагроможденного хлама.

Сели за стол обедать, выпили по рюмке «дедовской настойки» и Хребет начал свой рассказ:

- Ты же знаешь, я долго без вылазок не могу. Постоянно где-то шастаю и выискиваю чего-нибудь. А на прошлой неделе так вообще далековато забрел, за самый консервный завод, во как! Да только ни по припасам не рассчитал, ни по силам, к тому же чуть не влип конкретно… - Хребет выдержал паузу, Детонатор с аппетитом жевал картошку и ловил каждое слово друга. – Так вот, в тот день я неплохо так насобирал по округе всяких ништяков. Например, звездочку с педалью от велика, которая сама крутится, током только покусывает слегка, а так представь – поставил себе в какую-нибудь приблуду механическую и еще долго вращаться будет сама. Это ж после закока, а-ха-ха-ха, ты прикинь – кто-то ж на велике ехал и в закок попал, всё в куски, только педаль со звездочкой так и крутятся! Но вообще это, скорее всего, всякие блуждающие вихревые закоки прошлись по свалке.

Сидел я уже недалеко от консервного с довольно увесистым рюкзачком, и тут черт меня дернул, захотелось до той свалки дойти порыскать, что за заводом. Тут вот уже рукой подать, думаю. Наскоро визуально-слуховую разведку провел – собыков не слышно, сброд всякий не блуждает, даже воронья нет, подшибометр показывает норму по ядам в воздухе. Кстати, нормальный такой аппарат Головастик сделал, этот подшибометр, тебе тоже не помешает, закажи у него. Реально плюс-минус хорошо показывает обстановку, я даже в некоторые места противогаз брать перестал – прибор издалека еще попискивать начинает, если что. Обходишь облако прямо по контуру и все, чеши спокойно дальше.

Ну так вот, бесы меня дернули дальше полезть, на свалку. Как ты знаешь, справа от остатков завода болотистая такая местность – во-первых, пройти проблематичнее и мокро, а во-вторых, вечно с той стороны всякая погань шныряет. Пошел по левой стороне потихоньку вдоль забора. Вот и завод позади. Дальше поляна, курган и свалка. К ней шел в камышах – как-никак лучше скрывают. Наконец вот она. Величественная и депрессивная. Как назло, заморосил дождь. Я дернул за шнурок на воротнике комбеза – развернулся дождевик, накинул на голову капюшон. Подумал, что вообще лучше бы все-таки убираться отсюда к дому, уже совсем ничего не благоволит дальнейшим приключениям.

Как только эта мысль с недобрым предчувствием скользнула у меня в голове, я вдруг совсем рядом услышал низкие грубые голоса свалочных бичей барыг. Моментально укрывшись за кузовом какой-то измятой машины рядом, я нащупал обрез и снял его с предохранителя. Чуть выглянув из-за кузова, я увидел троих. Да, это были опасные представители бичей – барыги. Неплохо экипированные для бичей, в импровизированных брониках, спорили о какой-то находке и перебирали свою рухлядь. Я подумал, что патронов у меня не так-то много, рюкзак тяжелый, ноги уже изрядно ныли… Стоит мне выпрямиться во весь рост и тут же буду раскрыт. Шуму делать никак не хотелось – вокруг может быть много бичей, да и если б только они. Эти местности просто кишат тварями, потому-то и валяется там много ништяков бесхозно. И вот я на карачках начал тихонько отползать все дальше, дальше, дальше, и тут… Давай еще по одной, старик, в горле совсем пересохло от этих балабасней.

Выпили, Хребет поставил чайник на плиту греться.

- Так вот, отползаю я, значит, от свалки, уже почти до спасительных кустов с оврагом добрался, и тут просто чуть в упор не врезаюсь в еще одного бича! А он меня уже, оказывается, углядел раньше и наблюдал за мною. Мерзкая рожа! А довольный какой, и все на мой рюкзак таращится и топор в руке покачивает. Я на него ствол направил и палец ко рту приложил. Прошипел: «Башку прострелю!». А у него уже все, в глазах пустота, одно видит – торбу мою, топор поднял и с криком «Держи бродяжку!» на меня попер. Я его и завалил тут же, и пустился бежать уже со всех ног. Ох, какой же вой в округе поднялся, я вот сейчас вспоминаю и мороз по коже!

Сзади барыги в брониках меня увидели и начали погоню, со всех сторон, будто из-под земли, начали появляться фигуры бичей, пытаясь окружать. «Броневички» казались самыми опасными, так что я подстрелил одного, в ногу попал. Тот свалился и покатился вниз с холма, остальные два с опаской приостановились и начали вкладывать камни в пращи. С некоторых дальних сторон уже засвистели камни в угрожающей близости от моей головы.

«Плохо дело!», подумал я, пригнулся и заскочил за небольшой холмик. Постарался получше прицелиться и снял двух с пращами, по одному промазал. Нужно было перезарядить обрез, но я вскочил на ноги и побежал сломя голову сквозь камыши. Дождь усиливался, небо сильно потемнело, спина ныла от рюкзака. Наконец я добежал до начала забора «консервы», нырнул за кусты терна и выглянул оттуда. Фигуры черными тенями, находясь на небольшом отдалении, все еще продолжали приближаться, преследовать меня.

Я сунул руку под дождевик и с огромной радостью нащупал на поясе сумочку с дымовухой. Достал ее, дернул кольцо - повалил густой дым, и за его стеной я стремглав побежал вдоль забора завода прочь отсюда.

Пробежав метров пятьдесят, я услышал вдалеке позади лай и рыки собыков, испуганные крики бичей. Затем вопли первых жертв зверюг. Честно говоря, давно я в такие передряги не попадал… Я знал, что стая собыков и мои следы учует и будет выслеживать какое-то время.

Мозг лихорадочно работал, я бежал и думал, что же делать дальше. До берлоги было еще далеко, нужно где-то укрыться на время, пока все не утихнет. Дождь все же мог играть мне на руку – он собьет след для тварей. Я принял решение слегка отклониться от курса домой и спрятаться в Гноевских каменоломнях до рассвета, заодно припрятав там часть добычи, чтоб до дому налегке добраться, ведь есть вероятность часть маршрута вообще проползти.

Консервный завод уже заканчивался, вой и кипиш за спиной хоть и не приближался, но не утихал. За забором завода будто бы тоже проснулись его некоторые жуткие обитатели… Я пробежал еще метров пять и услышал позади сверху какие-то звуки. Через забор наружу переваливалась какая-то абсолютная мерзость, которую я толком так и не разглядел, и слава богу. Будто огромный сгусток-слизень в рваном тряпье и кусках рубероида. Оно стекало по забору, угрожающе пощелкивая и шипя, фу, ну и жуть же. Стрелять в него я почему-то посчитал еще худшей идеей, чем дальше пялиться, приостановившись на мгновение.

Я летел, как молния, перепрыгивая через ухабы, давно скинув с головы капюшон и во все глаза всматриваясь в то, что впереди меня и по сторонам. Я мчал напрямик к спасительным катакомбам, не обращая внимания на попискивающий подшибометр. Перед валунами у входа в каменоломни я еще раз обернулся – на пятки никто не наступал, но и переводить дух я не стал. Включил фонарик, осветил отверстие входа – чисто, и спрыгнул под землю, завернул налево из первой галереи и втиснулся в свой старый тайник, скрытую нишу в стене, задвинув за собой кирпичи. Я в безопасности.

Засвистел чайник. Детонатор, впечатленный рассказом, откручивал крышку бутылки с настойкой, чтоб еще по третьей и потом уже чай.

- Фу-у-ух, ну ты даешь, конечно! Во угораздило, ты ж вроде уже не юный искатель приключений, хоть подготовился бы получше к такой вылазке. Так и че там дальше, нашел-то что? Педаль от велика после закока? Ха-ха-х!

- Та погоди ты, педаль, рассказываю дальше. – Хребет налил кипятка в заварник с травами и взял рюмку. – Ну, будь здрав, боярин. Кхе-кхе…

Так вот, остался я ночевать под землей, забился в такую щель, что никто бы и не нашел. Ты знаешь, собыки в каменоломни не лезут, бичи их тоже как-то побаиваются. Бывает нечисть и похуже всякая, но, благо, сколько по подземным лабиринтам ни лазил – пока кроме летучих мышей да таких же бродяг, как мы, никого и ничего там не встречал. Летом в каменоломнях прохладно, зимой сравнительно тепло.

Я кое-как улегся, рюкзак под голову положил, будильник на часах поставил и вырубился мертвым сном. Проснулся еще до будильника в полной тьме своей гробницы, прислушался, выложил большую часть скарба из рюкзака и разместил там же в нише, выпихнул кирпичи ногой и вылез наружу. Краюшек света еле добирался сюда из первой галереи. Я осторожно подобрался к выходу/входу и остановился, спрятавшись за грудой кирпичей. Продолжал прислушиваться, принюхиваться. Только степной ветер и ничего больше.

Я начал взбираться по насыпи наверх, наружу, наступаю на один камень… Еще, блин, вот посмотрел на него и как знал – ступлю и поедет под ногой, вывалится из земли, но все равно наступил, оперся. Чего и следовало ожидать – опора под ногой осыпалась, проехал я чуток на пузе обратно вниз, ловя за шиворот и в ботинки мелких камешков с землей. Отряхнулся, поднял голову и вижу… в том месте, где камень тот хлипкий торчал… было это.

Глаза Хребта блестели. Он встал из-за стола и с совершенно загадочным выражением на лице внес на кухню что-то завернутое в кусок ткани, что-то размером чуть меньше футбольного мяча. Положил перед Детонатором на стол и аккуратно развернул.

- Что за… - вырвалось у Детонатора.

На тряпице лежало нечто похожее на кусок руды. Этот кусок красиво переливался и блестел. То золотистым казался он, потом вдруг серебристым, множественные грани и сколы поверхности камня на глазах будто перетекали из одного в другое, становясь гладкими скругленными выпуклостями, а затем обратно возвращались в острые ровные грани и сколы. Какой-то живой сгусток неведомой породы, завораживающе красивый и притягательный.

Детонатор замер, не в силах отвести взгляда от этого чуда. Такое забытое умиротворение растекалось в теле и на душе, глядя на переливы странного камня. Будто излучал он что-то очень благостное, от чего даже мурашки по телу шли. Очнувшись, Детонатор взглянул на Хребта – тот завороженно уставился на свою находку, будто сам ее увидел не намного раньше друга.

- Хребет, что это? – спросил он, зная наперед, что у друга ответа нет.

- Кстати, трогать руками тоже можно – ничего плохого не происходит. – произнес Хребет, будто не услышав вопроса Детонатора, и как бы в доказательство своим словам погладил камень.

- А вдруг эта штука очень вредная, опасная? Да, сто процентов, это продукт аномалии, эдакий геологический закок. А ты его так, голыми руками…

- Скажи мне, друг, когда ты последний раз испытывал что-то подобное, глядя или даже прикасаясь к чему-нибудь «закоканному» здесь? Да в принципе к чему угодно! От некоторых вещиц натурально мутит при виде, но все равно используешь в своих «очумелых ручках». И ничего, живем. Да, я не отрицаю, это что-то явно из ряда вон, но, по крайней мере, ядами тут и близко не пахнет.

- Да к чему тут твой подшибометр, этот сгусток может быть пропитан чем угодно…

- Как и все здесь в Гребаном Мире, старик, плюс-минус, - перебил Хребет. – как и мы с тобой. Мы с тобой уже не те существа даже, что жируют сейчас в Оазисе. Воздух, почва, вода – все пропитано черт знает чем. Но ничто до сих пор, слышишь, ничто не пробуждало во мне таких ощущений, как этот камень… он… от него исходит… от него веет…

Железнодорожная станция… Мама, солнце… Варя с мороженым в руке показывает язык, щебечут птицы…

- От него веет жизнью до Гребаного Мира. – выдохнул Детонатор с вновь остекленевшим взглядом.

- В точку! Именно! Точнее и не скажешь! – Хребет взял камень в руки. – И, знаешь, я еле сдерживался, чтоб вообще не поставить его в центре комнаты – пусть излучает мне тут благодать. И в тряпочку завернул накануне, просто чтоб тебе эффектно показать. Но все же да, не стоит им тут ходить хату окуривать, все-таки мало ли чего…

- Вот-вот, а я о чем…

- Но слушай дальше, это еще не конец. – Хребет завернул находку обратно в ткань и отнес в шкаф. – Я взял камень с собой и потихоньку буераками да оврагами добрался домой. Вообще разумно было бы первым делом Головастику написать, нашему ученому и поехавшему исследователю окружающего, но вместо этого я спрятал камень в подвале, отоспался и через два дня решился на новую вылазку до каменоломен – во-первых, забрать оставшиеся в тайнике ништяки, а во-вторых, порыскать там, покопаться… Ну знаешь, вдруг что еще. Я даже подготовился лучше, только отправился туда не на ласточке, и как же здорово, что чуйка мне подсказала поступить именно так! Я крался к катакомбам так, будто за мной могли следить. Скользя тенью от дерева к дереву, от куста к кусту, я вдруг упал на землю, спрятавшись за холмиком, и застыл в траве. Вокруг каменоломен шастали вояки Оазиса.

- Да ла-а-а-адно! – Детонатор аж подскочил, не веря своим ушам и яростно сверкая глазами. – Что эти твари тут забыли?!

Хребет выпрямился. Желвак под шрамом ходил ходуном, взгляд был полон ненависти и какого-то садистического удовольствия.

- Я почти уверен, Детонатор, что они искали его. Им нужны эти сгустки настолько сильно, что они в кои-то веки даже вытащили свои трусливые, вооруженные до зубов задницы сюда. Я почти уверен, что этот камень не один такой. Откуда Оазису о них известно вообще – совершенно без понятия. Я следил за ними. Солдаты осторожны и пугливы, но вели себя так, будто уже не впервые занимаются этими поисками, и главное – примерно знают, где искать! И прибор для этого у них тоже есть. – Хребет помолчал. – Мне так хотелось хоть одному из них вышибить мозги, но это было исключено…

Тикание часов-«мопедного колеса» доносилось из зала в кухню. Чай остывал.

- И что думаешь, Хребет?

- А у тебя какие мысли, дедушка? Сперва ты поделись, так сказать, впечатлениями.

Детонатор играл желваками и, сжав кулак, произнес:

- Чем бы это ни было – оно наше, оно не должно доставаться свиньям Оазиса, играть им на руку! Если вояки ищут камни, значит они с большей вероятностью как минимум не опасны для здоровья. А уж если элитные псы, рискуя башкой, забираются сюда за ними, то, стало быть, вещицы имеют какие-то небывалые полезные свойства. Вояки ж не были в какой-то особой спец-экипировке, скафандрах там?..

- Абсолютли нихт. – ответил Хребет. – В общем, я с тобой согласен. Если бы удалось как-то отслеживать визиты вояк… Прежде всего нужно попытаться узнать, что же такое этот прекрасного вида сгусток. Недавно я написал Головастику – он сейчас в каких-то своих делах и жалуется на самочувствие. Поэтому заскочить отказался, да и, в сущности, почему он-то должен ко мне, а не я к нему – в его франкенштейновские лаборатории, хах!.. Деда, нам нужно брать камень и двигать к Головастику. А потом уж решать, что мы будем делать дальше. Что скажешь?

Детонатор встал и заходил по кухне. Потом произнес:

- А ничего другого, конечно же, не остается.

Взял бутылку, разлил настойку по рюмкам и добавил:

- И воякам – во!

Далее понесся поток взрывной «дедушкиной брани» под одобрительный хохот Хребта.

Глава 4

«Мерзкий звон в голове не умолк, Нежеланный рассвет краснел. Мутным глазом я ел потолок, Вместо люстры висеть хотел.

Корчей бился впотьмах ночной бред, Воспаленной мыслью выл, На постели оставил свой след. Волчок за бочок укусил.

Что творится в усталом мозгу… Провалиться бы в сон без сна. Отменить я рассвет не могу. Вот такие дела»

Детонатор, 20**год

…Кожа Веры была желтоватого цвета. Словно вылепленная из воска, любимая жена Детонатора уже почти четыре часа лежала бездыханная. Он продолжал ронять на ее руку редкие слезы, никак не понимая, как так может быть, что эти нежные пальцы, которые еще вчера ласково ерошили его безутешную гриву, стали такими твердыми и холодными. Он не мог поверить, что Вера больше не шевельнется. Сколько горя и смертей он уже повидал на своем веку, а уход из жизни долго болевшей от неведомо чего жены просто в конец сломил Детонатора, раздавил о шершавую бетонную плиту некогда цветущего рая, отравленного человеком.

Вокруг стремительно и безбожно умирали женщины с детьми от вирусов и ядов в воздухе. Головастик пахал как проклятый, вечно пытаясь в этом всем разобраться, химичил что-то, старался спасти как можно больше людей. Изредка кто-то шел на поправку, кому-то он облегчал мучения… Когда не стало Веры, Головастик, этот неутомимый святой, будто разом поник и обессилел, упал в кресло, уронил седую голову в руки и заплакал. Вера ушла. У Детонатора забрали его любовь, потух уголек каких-то надежд в сердце. В остекленевших глазах жены застыла одна лишь боль. Ничего другого. Напрасно Детонатор все вглядывался в ее лицо, надеясь, безумно желая разглядеть что-то еще – на лице беспощадным гипсом отпечаталась одна только боль. Он уже знал, что эти глаза не забыть никогда. Он будет видеть их и в бодрствовании, и в бесчисленных ночных кошмарах, как сейчас. Множество раз прокрученная на разные лады эта сцена и эти глаза с непостижимой болью. Они приближаются. Детонатор закрывает свое лицо руками, что есть сил смыкает веки, но продолжает видеть стеклянные глаза Веры. Ее восковые губы вдруг начинают дрожать, а изо рта с хрипом выпадают всего два слова: «Помоги… им».

Детонатор весь в поту подскочил на кровати и сел, массируя виски пальцами. На часах 03:14.

Прошло уже восемь лет со смерти жены. И, если честно, ему не верится, что он протянул в этом бессмысленном аду без нее уже так долго. Болезненные сны продолжают мучать его, хоть и не так, как это бывало первое время.

На стене висело старое ружье. Детонатор вспомнил эпизод, когда лет пять назад он проснулся после одного из таких снов рано утром. Он уже долгое время страдал транзиторной бессонницей, тонул в бесконечной тоске и скорби. Тем утром ему было так плохо, что он выдвинул сундук из-под кровати, достал все фотографии, что были там, все памятные вещички, рассматривал все это, раскладывая вокруг себя. Иногда улыбался, посмеивался, иногда тихо плакал, бормотал что-то, напевал… Посмотрев все содержимое сундука, Детонатор не стал складывать это обратно. Вместо того он встал, подошел к стене, снял с нее ружье, зарядил, сел на кровать и приставил дуло ко лбу. Прикрыл глаза, пальцем ноги прикоснулся к прикладу…

И все же ему казалось, что на такой выход хватит духу куда быстрее.

Когда палец приблизился к курку, позвонил Головастик и попросил его помочь с двумя больными детьми. Кого-то откуда-то довезти или увезти нужно было, а тут метель… Головастик, как всегда, говорил таким безмерно уставшим голосом, боже… Он будет бороться за их жизни, пока у самого веки еще поднимаются, а исхудавшие руки двигаются. Святой Головастик. Ружье лежало у босых ног Детонатора, среди фотографий. И катились горячие слезы, потом сохли, а он все уставился невидящим взглядом на снег в окне. Пора ехать. Головастик и так редко когда о чем-либо просит. Именно Головастик так сильно отсрочил уход Веры, облегчал ее страдания, дарил надежду, сделал все, что смог… Продырявить башку всегда успеется. Но, видимо, не сегодня.

После этого случая Детонатор больше не смотрел на ружье с тем искушением приставить дуло ко лбу. Он будто сошел тогда с плахи помилованным. И хоть, как ему казалось, смысла в его жизни особенно не прибавилось, а тоска порой накатывала страшная, все же что-то определенно разделилось на до и после…

Детонатор думал о чудесном камне. Вот бы его сюда… Так с ним хорошо и спокойно. И не чувствуется, что это какой-то иллюзорный эффект. Не ощущается подвоха.

Уже почти неделя прошла с того дня, как они с Хребтом отвезли находку Головастику. Когда бродяга-ученый увидел камень, то тут же заявил, что пока отставит все свои текущие исследования и эксперименты, занявшись лишь им до получения хоть каких-то вразумительных базовых выводов. А когда услышал о солдатах Оазиса, то эта первостепенность стала просто вне всяких сомнений.

В тот вечер три старых друга порядочно выпили, повспоминали былое, нахохотались до боли в животе, а под конец так вообще плясали шаманские танцы вокруг камня, пока не повалились и не заснули крепким глубоким сном. В тот вечер во взглядах друг друга отчетливо читалось «Да-а, как же давно такого не было!»…

Головастик сказал, что как можно скорее проведет все необходимые исследования, какие могут быть в его силах, и сообщит бродягам результаты. А они пока пусть будут предельно скрытны, осторожны и по возможности наблюдают за визитами и передвижениями вояк в этих краях.

Детонатор накинул фуфайку и вышел на крыльцо. Ветерок дул прохладный, старый фонарь у входа чуть мигал. Бродяга поежился и сел на скрипнувший стул в углу крыльца, вдыхая ночной воздух, глядя на звезды. Мысли все более плавно текли в голове, а потом и вовсе стало даже как-то спокойно…

***

- Итак, уважаемые бродяги, я вас всех здесь собрал по весьма знаменательному случаю, и, возможно, даже эпохальному. – Головастик, сутулясь, вышагивал по своему кабинету и торжественно чеканил каждую фразу.

- Господи, старина, не томи, оставь эту высокопарную чушь для следующих застолий! – Хребту просто не сиделось на месте, он то вставал и топтался, то опять садился. – И объясни наконец, что он здесь делает.

Хребет указал на хмурого вида человека в пошарпанной камуфляжной кепке, который сидел у окна рядом с Детонатором и тоже внимательно слушал Головастика.

Ученый остановился и резким жестом как бы велел Хребту замолчать, затем произнес:

- Если я позвал сюда Варгра, то, наверное, любезный Хребет, не просто так, и он непосредственно связан с нашим делом не меньше, чем каждый из нас!

- Мог бы хотя бы предупредить заранее, - буркнул Хребет, снова надувшись. – это ведь я нашел вообще-то… Ладно-ладно, молчу, рассказывай уже давай.

Варгр, этот высокий, крупного сложения, бородатый бродяга, насупил брови и бросил на Хребта угрюмый, чуть надменный взгляд.

- Так вот, если все угомонили свои таланты, я, пожалуй, продолжу.

Головастик кашлянул и вновь медленно заходил, заложив руки за спину.

- Неделю назад Детонатор с Хребтом привезли мне одну вещицу, о которой все здесь, (ученый глянул на Варгра) вернее, почти все здесь, уже знают. Пожалуй, я положу ее на столе перед всеми – она как минимум поспособствует более миролюбивой обстановке. Вот так… Собственно, вы двое и раньше периодически привозили мне всякую всячину. Что-то я уже и сам находил, даже успевал исследовать и понять, изредка что-то было для меня новым, но, не слишком отличалось от прочих своих «закоканных» собратьев по аномальности. Но этот камень… Подобного мне не попадалось ни разу за все эти годы. За всю мою жизнь.

Вы ощущаете, будто камень излучает нечто успокаивающее и благотворное. В прочем, этот эффект трудно описать словами, но вот максимально приближенные, имеющиеся в нашем с вами арсенале определения. Я начал изучать камень на следующий же день, основываясь поначалу на всех сведениях, предоставленных мне Хребтом. Все это время камень находился в этом кабинете. Как вы все знаете, моя берлога сплошь уставлена различными приборами – какие-то сделаны мною самим, какие-то остались из прошлого. Все разной степени незаменимости и паршивости в нашей действительности. И некоторый их процент почти постоянно работает. Друзья, прислушайтесь к звукам вокруг себя. Каждый из вас часто у меня гостил, и порой не один день. Прислушайтесь. Кто-то заметил что-то необычное?

Бродяги замерли, ловя каждый шорох кабинета.

- Не знаю даже… Будто как-то тише, чем обычно. – произнес наконец Детонатор.

- Бинго! Очень горячо, товарищ Детонатор! – глаза Головастика блестели. – На вторые сутки, около 21:00, в этом помещении перестал тихо и мерно попискивать датчик перманометра! Вероятно, он пищал все реже и реже, пока вовсе не затих, но я, скорее всего, не заметил изменений в частоте сигналов. Это мой, как вы ранее говорили, абсолютно бесполезный прибор для фиксирования и отслеживания уровней плотного слоя БПЯ – базовых постоянных ядов, которыми окутана вся атмосфера Гребаного Мира. Эта пелена стала частью нашего воздуха, от нее никуда не деться. С нею мы худо-бедно живем здесь, болеем, умираем, многие страдают бесплодиями, имеют скудные урожаи и еще бог весть сколько последствий и изменений нашей среды и организмов. И ничего с этим уже не сделаешь. Так мы всегда считали и смирились…

Так вот. Сначала я подумал, что датчик этого кабинета попросту сломался, но, взглянув на его лампочку, я с удивлением обнаружил, что он светится своим неморгающим красным глазиком. Я поднялся этажом выше в главную лабораторию взглянуть на контрольную панель перманометра.

Еще на стадии завершения оснащения помещений датчиками прибора, я сделал отдельные маленькие электронные экранчики, на которых бы показывались уровни БПЯ, но все индикаторы всегда уверенно отображали одни и те же цифры, изредка отличаясь лишь какими-то десятыми или сотыми. Вы знаете, сколько времени я провел во всех этих кабинетах, пытаясь хоть как-то повлиять на уровень БПЯ, но все было тщетно. А в тот день… Я вошел в главную лабораторию, посмотрел на экранчики перманометра и обомлел. Показатели БПЯ кабинета, в котором я уже почти двое суток изучал удивительный камень, уменьшились почти В ПОЛОВИНУ! Более того – в прилежащих помещениях уровень постоянных ядов тоже заметно снизился. Не сильно, но уверенно и ощутимо! Господи, подумать только! Я столько лет бился над тем, чтоб снизить этот чертов уровень хотя бы на единицу, а тут… Вы себе можете представить?! Этот камень излучает что-то, что чистит наш воздух! И, возможно, у нашего безнадежного существования появился шанс, надежда…

Ошеломленные бродяги слушали Головастика. Варгр с большим интересом смотрел на камень на столе. Первым нарушил молчание Детонатор:

- Ну хорошо. Безусловно, это все прекрасно. Но мы же не знаем, каковы лимиты действия излучений подобных камней. Рано или поздно его воздействие затухнет и сойдет на нет…

- Я полагаю, - ответил Головастик, - что его химический состав в целом нейтрализует яды, как бы расщепляет их вокруг себя… Как надолго и прочее – вы же понимаете, это вопрос не недели, не месяца. Нужно наблюдать, фиксировать достаточно продолжительное время. Но если представить, что теперь можно создать условные стерильные помещения без БПЯ для содержания в них отдельных тяжелобольных, для родов тоже, например… Это же фантастика!

- Мы уже 20 лет как живем в фантастическом мире на манер сюжетов Стругацких, старина, - хохотнул Хребет. – и меня интересует тогда еще одно. Зачем камни нужны Оазису? Ведь, насколько я знаю, там нет БПЯ, ну или совсем мало и не сплошь. Какими еще свойствами обладает этот странный сгусток?

- А вот об этом далее, мой друг! – Головастик посмотрел каждому в глаза, а затем перевел взгляд на камень и медленно заходил вокруг него, как бы любуясь. – Эта замечательная, удивительная жемчужина… И смею предположить, что таких жемчужин вовсе немного не только в нашей местности, но и во всем Гребаном Мире.

Головастик облокотился о стол, его взгляд из мечтательного стал серьезным и сосредоточенным.

- Хребет, Детонатор, кто-то из вас за эту неделю зафиксировал присутствие солдат Оазиса в округе?

Двое бродяг ответили отрицательно. Головастик продолжил:

- А мне повезло больше. Четыре дня назад я перехватил обрывки радиопереговоров вояк. Они были весьма далековато отсюда. В конечном итоге, сопоставив полученную из переговоров информацию и сделав, хоть и неполный, химический анализ нашей жемчужины – с вашего позволения, предлагаю так и называть наш камешек – я понял, что Оазису они нужны в качестве мощного источника энергии. После дополнительной обработки или в чистом виде – не важно. Они нашли здесь то, чем можно существенно продлить свое омерзительное бытие, приберегая запасы нефти.

Жемчужина – причудливый рудообразный сгусток, в основе которого лежит редкое вещество – легкий металл вортексинон. Вортексинон обнаружили и начали добывать еще в советское время, но у меня практически нет сомнений, что его нашли не только в Советах, хотя кто его знает – страна была большая, а залежи нового элемента могли быть не шибко распространены по свету. Так вот, что мне удалось в свое время узнать. Вортексинон пытались использовать в первую очередь для создания революционно новых типов батарей и различных аккумуляторов, даже генераторов, но последующая химическая обработка и в целом работа с данным металлом оказалось весьма вредной, затратной, требовались дополнительные исследования вещества и сопутствующих ему элементов. В итоге все это дело схлопнулось, оставшись засекреченным. В состав жемчужины входит далеко не только вортексинон, и я смею выдвинуть весомое предположение, что такой сгусток образовался в местах былой добычи этого металла, образовался относительно недавно, как результат смешения и химической реакции с некоторыми элементами в почве ближе к ее поверхности, а также под воздействием кочующих или постоянных аномалий, то бишь – закоков. Какого вида закоков – пока не имею понятия. Но определенно подземного или частично подземного типа. И теперь эти жемчужины в своем конечном виде и представляют собой тот самый желаемый источник энергии. Я думаю, что о других свойствах камней Оазис даже не догадывается.

В кабинете Головастика стояла гробовая тишина. Ученый продолжил, понизив голос:

- Думаю, псы Оазиса уже давненько рыскают по Гребаному Миру в поисках жемчужин. Но узнали мы об этом лишь тогда, когда они добрались и до наших краев. Вероятно, они изначально искали вортексинон, но наткнулись уже на эти сгустки.

Головастик выпрямился и подошел ближе к слушающим его бродягам. Его острый взгляд буквально сверлил каждого поочередно, глаза блестели.

- Свиньи Оазиса, по всей видимости, не собираются просто так сдаваться и дожирать остатки своей нефти в огороженном раю. Они цепляются за последние соломинки, они страшно боятся своего Дня Икс. Более того – они постепенно начинают смелеть, начинают потихоньку наблюдать за нами здесь, как мы тут справляемся и не совсем уж дохнем подобно мухам. И помяните мое слово – они не упустят ни малейшей возможности вновь вернуться сюда на все готовое со своим гребаным оружием, роботизированными монстрами, устроив здесь снова все то же самое, подчиняя и подавляя, паразитируя и грабя, высасывая последнее из этого и так изуродованного мира. С уже однозначным и бесповоротным концом.

Головастик на минуту замолчал. Казалось, что в кабинете воздух был наэлектризован до предела. Затем ученый перевел взгляд на бородатого бродягу и сказал:

- Позавчера на берлогу Варгра было совершено нападение. Это были солдаты Оазиса. Он со своим старшим сыном и бичами отбился, вояки спешно отступили и ушли восвояси, их нет в округе. Пока что.

Варгр поднялся со своего места и стал рядом с Головастиком. Обращаясь к Хребту и Детонатору, проговорил:

- Я хочу просить вашей помощи. У меня есть все основания утверждать, что вояки вернутся к моей берлоге.

Он посмотрел на жемчужину и добавил:

- И вы очень скоро в этом убедитесь.

Глава 5

Когда Детонатор, Хребет и Головастик вошли на территорию берлоги Варгра и массивные ворота с низким гулом закрылись за ними, гостям открылась удивительная картина. Несмотря на уже наступившие холода и, в связи с этим, всеобщую серость цветовых гамм вокруг, участок Варгра выглядел очень облагороженным и даже каким-то благоухающим для этого сезона. Тут даже были плодовые деревья, а под огородики отведены куда большие участки земли, чем у остальных троих бродяг вместе взятых. Поодаль виднелись три землянки бичей и сараи с козами. Ветряки были очень добротными и большими. Тут и там виднелись небольшие блоковые устройства и прочие механические приспособления хозяина, выполненные на более старомодный манер.

- Ты у себя и собыков держишь что ли? Ну и сторожевые пёсики! – воскликнул Хребет и присвистнул.

Они проходили мимо двух крепких вольеров, в каждом из которых было по зверю. Собыки дополнительно содержались так же и на длинных цепях. Мутанты медленно расхаживали по вольерам, злобно поглядывая на бродяг и издавая глухие рыки.

Хребет шел и демонстративно все разглядывал. Он все больше хмурил брови и как бы многозначительно цокал. Остановившись у абрикосового дерева, он похлопал по шершавому стволу и сказал:

- Небось и варенье имеется, а?

Варгр холодно процедил:

- Плодоносит плохо и редко, в этом году ничего толком и не было.

- В самом деле? – Хребет сделал едкую гримасу. – Ну ничего, в следующий раз точно уродит!

Варгр промолчал, а Головастик бросил на Хребта укоризненный взгляд. А тот уже остановился у огорода и оглядывал вспаханный участок. Варгр, не дожидаясь едкости, пробасил:

- Клубни обычно очень средние, сморщенные. Зелень порой весьма вялая, ягоды скромные. Не особо тянет на изобилие для семьи из шести человек.

- Правда? А что ж так? – Хребет только больше заводился.

Варгр сжал кулаки и подошел к бродяге:

- Не слишком ты учтив для гостя!

- Может, тогда поучишь манерам?

- Хватит! – гаркнул Детонатор. Все это он воспринимал как какое-то ребячество, хоть и понимал отчасти, почему Хребет так себя ведет.

- Отец, все в порядке?

К ним вышел юноша лет шестнадцати-семнадцати – старший сын Варгра. В стройном высоком пареньке еще оставалось что-то детское, но взгляд больших голубых глаз, как обычно и бывает, показывал – в этом мире взрослеют очень быстро.

Бродяги моментально отставили все свои выяснения отношений. Сын Варгра учтиво поздоровался с каждым взрослым и повел всех к дому.

- Это моя жена Милена. – Представил Варгр свою супругу гостям, войдя в дом.

Милена как раз хлопотала по дому и заканчивала накрывать стол в гостиной. Ей помогала белокурая дочь, девочка лет четырнадцати, очень похожая на свою маму. Когда бродяги, здороваясь, вошли в дом, девочка бережно забрала из гостиной сидевшего в люльке крохотного младенца – самого маленького ребенка Варгра – и тихо удалилась в другие комнаты.

Хозяева пригласили гостей к столу, предложив сначала пообедать, а потом уже спокойно перейти к делу. Хребет продолжал хмуриться, а Детонатор подумал: «Боже, только не начинай опять!». Но Хребет все же сказал:

- Я, конечно, не смею решать за всех, но, честно говоря, у меня бы и кусок в горло не полез, прежде чем не прояснились бы хотя бы самые основные моменты сути вопроса и цели нашего визита сюда. – Хребет сделал паузу, взглянул на Милену и добавил. – При всем уважении, дорогая хозяйка.

- Хорошо. – Варгр вышел на середину комнаты. – Два дня назад на нашу берлогу напали солдаты. По всей видимости, особого отпора они не ожидали. Их было немного. Они точно вернутся. В большем количестве и более вооруженные. Я хочу просить вашей помощи в обороне.

Затем он обратился к Головастику:

- А у вас собираюсь попросить временного убежища для моей семьи.

Головастик быстро ответил:

- За это можешь не волноваться – сделаю в лучшем виде.

Затем заговорил Хребет:

- Не будем долго ходить вокруг да около – ты, видимо, еще давно нашел жемчужины и устроил себе втихую тут мини-Оазис! И сады, и огороды, жена здоровая и красивая, детей целых четверо. Не болеете к тому же, небось, вовсе. Прямо сущая благодать!

- Не мы одни здесь способны заводить детей! – ответил Варгр. – Не у одних лишь нас бывают урожаи.

Хребет будто не слышал и продолжал:

- Конечно! Пока мы там жрем, что попало, мутантов на зиму заготавливаем, ты их на цепи держишь, как дворовых собачек. Пока у одних жены мрут, и они в одиночестве пытаются счеты с жизнью свести, пока одни умирающих детей пытаются спасать, вы себе тут прекрасно так веселитесь, плодитесь. А теперь «помогите»?

Глаза Милены заблестели, и она отвернулась к окну, скрывая выступившие слезы.

- Скажи, Варгр, где ты был все это время, пока у каждого из нас были свои проблемы и несчастья? Да, мы далеко не всегда делились своими трудностями, но всегда делились своими открытиями, своими успехами. Обменять то, что у нас в избытке, на какой-нибудь иной ломоть хлеба – всегда было самым обычным делом, это негласный кодекс бродяг. Да что там обменять – порой просто поделиться! Мы же из одной округи! Разве ты совсем не знаешь, как живется здесь другим бродягам? Многих ли ты знаешь, у кого вообще хотя бы один ребенок есть и здоровая жена? А если окажется, что ты давно знал о жемчужинах и пользуешься ими на крысу, то как ты вообще посмел обращаться к нам за помощью? Коль живешь, как куркуль, то и обороняй свою чудесную, благополучную жизнь сам!

Хребет почти кричал. Где-то в соседней комнате заплакал маленький ребенок Варгра. Милена, продолжая смотреть в окно, вытерла слезу со щеки и тихо сказала:

- Я тоже болела… Однажды я потеряла ребенка. Извините.

Она встала из-за стола и вышла из гостиной, направляясь, вероятно, в комнату с малышом.

Детонатор покачал головой и сказал Хребту:

- Вообще-то ты здорово перегнул палку.

Варгр все больше багровел, когда Хребет кидал ему один за другим упреки, но потом глубоко вздохнул, обида, злость и недоумение в его глазах вдруг сменились выражением какой-то глубокой усталости. Он спокойным, но твердым голосом сказал:

- Послушай, Хребет, все вовсе не так, как ты думаешь… Вернее, далеко не совсем так. Да, я могу признать свою некоторую отчужденность от всех и закрытость, но с другой стороны – кто здесь не скрытный? Повсюду каждый выживает как может, нашей округе весьма повезло, что хотя бы бродяги между собой не враждуют! Да, это так себе оправдание, согласен, но в неблагодарности и безразличии к окружающим меня с женой тоже обвинить нельзя. По гроб мы благодарны Головастику за то, что вылечил нашего сына. Были благодарны, остаемся и останемся до самой смерти. И проявляется это не только в словах. Что до вас – скажу честно. Одно время не очень вам обоим доверял, но это уже и вовсе старая история. У меня четверо детей и жена! Как мне еще жить, как не опасаться каждого шороха, когда за воротами берлоги поджидает самая неведомая и неожиданная опасность? Я очень сочувствую всем вашим утратам и невзгодам. Но я очень сомневаюсь, что вы бы жили как-то иначе, будь вы на моем месте. И послушай меня – никаких камней я не собирал и не прятал, мы жили долгие годы и просто думали, что нам повезло чуть больше, чем другим. Но с постоянной оглядкой на то, что в абсолютно любой момент это может прекратиться по щелчку чьего-то пальца. Здесь нет ничего гарантированного. Не было в прошлом мире, и уж подавно нет сейчас…

Хребту было немного неловко за свой всплеск эмоций. Он спокойно слушал Варгра, нахмурив брови.

Бородач продолжил:

- Полгода назад я обнаружил нечто странное у себя под домом, когда расширял погреб и устанавливал там новые опоры с балками. Об этом я практически сразу же сообщил Головастику. Рядом с находкой медленно кружила воронка маленького закока, поэтому Головастик порекомендовал ничего не трогать, пока он сам не приедет и не посмотрит.

- Да, я тогда был немного занят своим, ты сказал, что это все не критично и может подождать… Я завертелся и, если честно, потом подзабыл про это дело. – отозвался Головастик.

- Все верно, мой друг. – Варгр повернулся к Хребту и произнес. – Я ни малейшего понятия не имел, что это такое, пока вы сами не привезли свой экземпляр Головастику, он его не изучил и не прочитал нам троим свой доклад.

Варгр встал.

- А теперь пройдемте со мной. Я проведу вас в погреб, и вы увидите все собственными глазами. Я уверен – у вас больше не возникнет ни единого вопроса о том, почему это все – наше одно общее дело, а не только лишь помощь мне.

Когда бродяги один за другим спускались в погреб Варгра, Детонатор уже почувствовал то знакомое тепло, разливающееся в груди, что он ощущал от жемчужины, добытой Хребтом.

Варгр зажег свет внутри, лампа осветила стеллажи с банками-заготовками и прочей хранившейся снедью. Дальняя стена была разобрана, часть камней от нее лежала рядом. За бывшей стеной, конечно же, была земля, а из нее торчал край переливающейся золотом и серебром большой жемчужины. Это была, судя по всему, целая глыба. Бродяги остановились с широко раскрытыми глазами, охая от удивления и восторга. Слева от торчащего края камня медленно вращался маленький закок, то и дело подцепляя и лениво отпуская комочки земли. Варгр указал на него Головастику и сказал:

- Расширяющий закок, товарищ ученый.

- Да-а… Вижу… Так-так… И жемчужина немного как бы пориста, не правда ли, друзья? Возможно, вокруг этой глыбы есть еще такие же закоки, что могло в том числе и поспособствовать внушительным размерам камешка… Да, скорее всего, так и есть. Закок уже слабенький и маленький. Жемчужина и аномальность взаимно влияли друг на друга под землей.

- Боже… - выдохнул Хребет. – Да тут на целую больницу камень, на сотни человек! На целые просторы очищенного воздуха…

- Именно. – отозвался Варгр. – На то, чтобы его отсюда осторожно извлечь и перевезти в нужное место, понадобятся многие дни, а то и недели. Но сначала нам нужно ни в коем случае не допустить, чтоб они добрались до него! Нужно отстоять, защитить огромную жемчужину. Она наша и принадлежит лишь нашему миру. Наш проблеск надежды на жизнь, а не их отсрочка неминуемой гибели!

Глава 6

Придя к безоговорочному всеобщему согласию, бродяги даже немного удивлялись, как позволили себе в подобных обстоятельствах медлить с необходимыми мерами по подготовке к защите своего сокровища.

Головастиком была установлена постоянная радиовахта на достаточно большом радиусе, чтобы заблаговременно быть осведомленными о приближении солдат Оазиса. Дежурили по очереди. Семью Варгра ученый увез к себе – благо, жил неподалеку. Обратно Головастик привез часть своего оружия и мины. Детонатор был в полном восторге от того, что у исследователя, оказывается, в берлоге были такие отличные экземпляры мин, и Хребет, похлопав по плечу «дедушку», сказал: «Ну, брат, это как раз по твоей взрывной части!».

У самого Варгра в берлоге оружия тоже хватало с головой, что сразу же облегчало многие задачи. «Было бы кому стрелять!», говорил бородатый бродяга. Старший сын Варгра, оказывается, подслушивал все разговоры взрослых и решительно рвался в бой плечом к плечу с отцом и его товарищами, но об этом не могло быть и речи – бродяги убедили юношу остаться с матерью и младшими. Ведь кто их-то защищать будет в случае чего?

На стадии разработки планов обороны, Варгр предложил задействовать и имеющихся у него собыков как оружие с весьма внушительным шокирующим и отвлекающим эффектом. Головастик дал на нее добро, а Хребет высказал идею нацепить на зверюг подобие брони, а также металлические шипы с рогами. Бичи Варгра были весьма напуганы и деморализованы прошлым нападением вояк, хоть никто и не пострадал тогда, поэтому участвовать в операции согласились лишь двое, остальные просто всячески помогали бродягам с подготовкой.

Несколько мин было установлено в стороне от ворот берлоги, куда по идее должны были быть загнаны хотя бы несколько вояк выскочившими на них собыками. Самих зверюг усыпили на время, надели всевозможную подошедшую для роли брони металлическую рухлядь, а затем разместили в заранее подготовленные наружные ниши в стенах берлоги. Ниши закрывались решетками, которые крепились к блоковым устройствам таким образом, чтобы сидевшие рядом в стенах у бойниц бичи могли, потянув за специальные рычаги, высвободить яростных мутантов в нужный момент по команде.

- Солдаты очень вряд ли будут применять тяжелое вооружение – оно очень чувствительно к закокам, что могут быть поблизости, - отметил Головастик. – так что такое оружие вполне может погубить их самих, и вояки это понимают. Но огнемет привезти могут…

- Да нам бы с их пулеметами совладать хотя бы… - как-то пессимистично проговорил Варгр.

- Еще как совладаем, не переживай, - отозвался Хребет. – следует помнить, что наше главное оружие – это сам Гребаный Мир, в котором мы как рыбы в воде… Ну или практически как рыбы в воде. А они его пока еще жутко боятся, и пускай боятся, да со страшной силой. Мы не должны давать им смелеть здесь.

- Совершенно верно. – отчеканил Головастик.

Решено было, что бродяги будут осуществлять отпор солдатам за стенами берлоги, как бы из засад, с тыла, с разных позиций, оставаясь по возможности необнаруженными. Местность вокруг обители Варгра была довольно холмистая, как раз между этими холмиками, деревьями и кустарниками должны были передвигаться обороняющиеся, нанося свои удары.

- Да, несколько рискованнее, чем забаррикадироваться в берлоге, но это только так кажется на первый взгляд. - резюмировал Детонатор. – Согласно нашему плану, если все пройдет как надо, бой продлится совсем недолго, мы их практически всех перебьем. Но цель максимум – всех. Не хотелось бы, чтобы хоть кто-то из них унес отсюда сведения в Оазис…

Воцарилось молчание. Казалось, что сейчас каждый обдумывал что-то свое.

- А если они не придут? – спросил Варгр.

- Мы все равно параллельно копаем жемчужину – медленно, но верно. – сказал Головастик. – Времени зря не теряем. Не придут – достанем глыбу и увезем ее отсюда. Но вояки прибудут, я в этом почти уверен…

Вновь пройдясь по деталям и этапам обороны, Хребет подчеркивал:

- Ближе к концу очень важно заманить оставшихся солдат в этот большой ломающий закок вот здесь. – он ткнул пальцем в отмеченный маленьким кружочком участок на карте. – Это я как раз и возьму на себя, к тому же мое изначальное расположение – вот здесь, а перемещаться я буду вот так. Детонатор и Варгр поддавят как бы с флангов. Вояк мигом подбросит и переломает всех. Да, и еще вот что…

Хребет посмотрел на Головастика. Все трое смотрели на Головастика.

- Что? Что такое? – спросил ученый.

- Дружище, мы тут решили… Ты не должен участвовать в непосредственном бою. Мы просто не можем тобою рисковать. Ты – голова! Мы бойцы опытные. Мы не можем рисковать тобою. Ты наша надежда.

- Вот еще! – обиделся Головастик. – Что тут за закулисные решения происходят? За спиной… Так дела не делаются, ребята!

Но все же бродягам с горем пополам удалось убедить Головастика оставаться в берлоге для иных немаловажных задач – например, выполняя роль командно-наблюдательного пункта. Ученый еще побурчал какое-то время, потом просто махнул рукой со словами: «Ну, вам, значит, виднее, военных дел мастера!».

- Надеюсь, здесь у присутствующих ни у кого нет страха или, упаси господь, жалости к псам Оазиса? – мрачно прогудел Хребет в завершение много раз согласованных планов операции. – Надеюсь, все помнят их клятвы «служить народу» и то, как потом они у этого народа с оружием в руках вырывают из горла последние крохи?

Детонатор презрительно фыркнул:

- Да у этих «героев» духу только и хватало на то, чтобы, заслонив спинами разжиревших подонков, сапогами в лицо отпихивать со «спасительного корабля» плачущую чернь, коей мы все для них являемся, в пучину оставленных после себя отравленных руин. Кого там бояться или жалеть?

- Боже правый! – восхищенно воскликнул Головастик. – Так смолвил – прямо бери и записывай! Детонатор, а поговаривают, что ты у нас еще тот поэт… Дашь почитать как-нибудь, а?

- Это кто еще поговаривает?.. – улыбнулся Детонатор, чуть смутившись.

***

Бродяги под чутким руководством Головастика продолжали нести радиовахты и делать подкопы к большой жемчужине снаружи, а также обкапывать внутри со стороны погреба. Обнаружилось еще несколько ослабевших и уменьшившихся в размерах расширяющих закоков, которые, в прочем, особых помех «копателям» не составили. Удалось провести уже значительную часть этой работы, когда наконец Варгр на своей вахте обнаружил первый сигнал о движущихся солдатах. Все сбежались к хрипящей радиостанции и локаторам. Головастик около часа слушал станцию, смотрел на остальные приборы и что-то считал. Затем он взглянул на часы – было 14:15.

- Они будут здесь завтра примерно около десяти утра. – наконец сказал он.

- Ну наконец-то! – воскликнул Хребет. – Скоро по своим позициям, ребята. Варгр, не забудь завесить ниши с собыками брезентом или что у тебя там… Ну ты помнишь, чтоб звери не сразу увидели вояк и не выдали себя раньше времени. И как же здорово, что у нас есть автоматы… хоть патронов и немного.

Детонатор обратился то ли к Головастику, то ли ко всем сразу:

- Интересно, на чем они сюда едут… Снова на бронемашинах своих?

- Ну не на танках же или самолетах, - отозвался Головастик. – топливо элитки экономят, как могут, а жемчужин, видимо, еще мало натырили.

- Означает ли это так же и то, что Оазис относительно недалеко от наших краев?

- Может, да, а, возможно, и нет, - ответил Головастик. – промежуточная база военных может быть где-то неподалеку и в Гребаном Мире.

- Ну или Оазисов тоже может быть несколько… - сказал Варгр.

- Черт знает что! – прорычал Хребет. – Живем и не можем носа своего дальше вон тех гор сунуть… Но ничего – настанет день и везде лишь мы будем. В согласии и с этими закоками, и с этими мутантами, и с новой природой, и с новыми нами… Самими нами. Ведь мы другие, мы давно уже совершенно не те существа, что были когда-то. Что это как не перерождение, когда мы пережили то, что хуже всякой смерти?

Старый шрам на его щеке дернулся. Хребет вытащил из кармана флягу и чуть сболтнул содержимое.

- За что предлагаю отпить по глотку, товарищи, и идти готовиться.

***

- База Хребту, база Хребту, прием, как принимаете? Проверка связи.

- Хребет база, принимаю на пять баллов. – послышался четкий ответ Головастика в наушнике у всех бродяг, расположившихся каждый на своей позиции в укрытиях. – Отряд базе, наблюдаете вояк?

Детонатор смотрел в маленький бинокль. Теперь стало видно – вдалеке едут два грузовика и две машины, похожие на джипы. Вскоре удалось также разглядеть, что на крышах «джипов» установлены пулеметы.

- Детонатор базе, наблюдаю два грузовика и две машины поменьше, с пулеметами.

- Вроде, не так уж и много должно быть вояк… - послышался голос Варгра.

- Хребет базе и отряду, тоже наблюдаю. Справимся.

- Отряд базе. Значит, так, ребята. Они подъедут достаточно близко, хоть, возможно и не сразу. Пострелять могут по берлоге, ну гранат, может, кинут через забор – не так важно, не критично. Самое главное – не допустить их проникновения внутрь, как мы уже и говорили. Но важный момент – Детонатор, Варгр, постарайтесь снять пулеметчиков из стрелометов, чтобы пока шум не делать и свои позиции никак не выдавать, даже направление. Как приняли?

- Варгр базе – принято снять пулеметчиков из стреломета.

- Детонатор базе – принял.

- Бойницы базе. – снова заговорил Головастик.

- База бойница 1. – отозвался первый бич.

- База бойница 2. – отозвался второй.

- Бойницы, выпускаем собыков строго по команде! Стрелять по солдатам из бойниц можно только редко и очень прицельно, когда те отвлечены будут на вырвавшихся зверюг. И, бога ради, не подстрелите животных!

Детонатор сжимал чуть вспотевшей рукой свой стреломет, перепроверенный уже много раз. Да, есть небольшое волнение, подумал он. Перед глазами возникло лицо Веры. Ее взгляд был добрым и ласковым. «Помоги им», говорила она, «помоги всем нам», и сейчас не было той окаменевшей безнадежной боли в ее взгляде.

- Помоги и ты нам, Верочка, если ты где-то рядом. – тихо прошептал Детонатор будто вместо молитвы.

Машины остановились метрах в ста от массивного забора берлоги Варгра. То, что нужно, так рядом к позициям, как на ладони, думали бродяги. Из грузовиков выпрыгивали люди с автоматами. Пулеметчик сплюнул вниз с «джипа».

Первая группа солдат направилась к берлоге, пулеметы, по всей видимости, должны были прикрывать. Вокруг была сплошная тишина, даже ветер совсем улегся. Бродяги накануне решили подкоптить ограду и часть строений берлоги – в целом создать некую видимость покинутой недавно, пустой сгоревшей обители. Вероятно, это сработало.

Подойдя практически вплотную к логову, солдаты не встретили никаких признаков чего-либо вообще, но тут где-то в стороне начал раздаваться глухой нарастающий рык… Солдаты замерли и подняли выше оружие.

- Собыки рычат!.. – послышался голос одного из бичей в наушниках бродяг-отряда и Головастика-базы.

- Бойницы база, выпускайте собыков!

- Есть!

- Детонатор, Варгр – срочно снимайте пулеметчиков!

- Есть!

Ужас в глазах солдат был непередаваем – на них летели огромные металлические нечто, голодные и яростные. Одновременно с этим на крыше одного «джипа», клокоча и задыхаясь, повис со стрелой в шее первый пулеметчик, и почти в тот же миг в лицо второго глубоко вонзилась стрела Варгра. Собыки нещадно сметали ближайших опешивших вояк, калеча их своими ужасными шипами, давя лапами-копытами. Вояки начали сначала беспорядочно стрелять. Застрекотал автомат Хребта, кося уже в конец оторопевших налетчиков.

- Пошла жара! – кричал Хребет.

Из бойниц тоже раздались по выстрелу. Затарахтели и автоматы Детонатора с Варгром. Все шло как нельзя хорошо. Часть солдат отошли к машинам. Хребту удалось коктейлем Молотова поджечь один грузовик, на кураже он высунулся совсем близко и начал поливать пулями прятавшихся за другим грузовиком, что показалось Детонатору весьма опрометчивым. Колеса у машин были уже все пробиты. Кричали раненные. Один собык лежал мертвый в огромной луже крови, вокруг него валялось несколько изуродованных трупов солдат. Второй, прыгая на трех лапах, продолжал преследовать убегавших и отстреливавшихся двоих вояк.

- Варгр Хребту, меняй позицию, попробуй прижать вон тех солдат к самым минам, ты видишь же, да?

- Уже в процессе. – прогудел Варгр.

- Хребет Детонатору, ты давай там не умничай, скотина, а укройся! Ты куда вообще вылез?! Они по тебе палят вовсю! Ты че, бессмертный? – кричал «дедушка».

- Спокуха, дед! – хохотал Хребет.

Группка вояк пыталась устранить Хребта. В ход пошли несколько гранат. Бродяга отстреливался то оттуда, то отсюда. Словно невидимка, он менял позиции, но ситуация его становилась все сложнее.

- Ч-черт! – процедил Детонатор и ринулся на помощь другу.

В этот момент раздались взрывы и пронзительные крики – несколько солдат напоролись на мины Головастика. Кто-то умер сразу, кто-то еще бился в агонии… Кровь стыла в жилах Варгра от всей этой картины. От минного участка отползал израненный солдат.

- Хребет базе! – раздался голос Головастика. – Заканчиваем! Гони остальных, вон тех самых, насколько сможешь к закоку.

- А я, по-твоему, чем тут занимаюсь! – ревел в ответ Хребет.

- Давай-давай, дружище, я подсоблю тут маленько.

- Это ты еще что там удумал, голова?

Полетела граната солдата в сторону, где, вероятно, укрывался Хребет. Детонатор вылез и, сцепив зубы, начал палить по воякам. Засвистели ответные пули, поднимая землю на холмике. Детонатор скатился обратно и прополз на соседнюю позицию.

- Блин, парни, - каким-то странным голосом заговорил в наушнике Хребет. – кажется, у меня тут немного жопа. Прикрывайте, как можете.

- Сильно ранило? – с замирающим сердцем спрашивал Детонатор, догадываясь.

- Нормально все… - ответил Хребет, а потом добавил. – Они так рядом к закоку и вовсе его не видят! Э-эх…

- Держись, дружище, сейчас все будет. – говорил Гловастик.

И тут Детонатор увидел, как Хребет выскочил из укрытия и, стреляя на бегу, пытался добраться до груды каких-то старых кирпичей с камнями. А Варгр в это время увидел, как из ворот его берлоги на ласточке вылетел Головастик. За рулем был бич, а ученый палил из автомата по последним воякам, которые охотились за Хребтом. Часть из них легла под пулями, остальные забежали в самый закок…

- Есть! Ура! Наконец-то! А-а-а-а-а-а! – орал Головастик.

Солдатов подбросило и затянуло в невидимую воронку. Беспощадный закок изломал их, словно хворост, и выплюнул уже безжизненные тряпичные куклы в разные стороны.

Всё закончилось так же мгновенно, как и началось.

- Хребет!

Детонатор был первым, кто подбежал к лежащему в траве у насыпи бродяге. Сердце у «дедушки» ухнуло куда-то в бездну, когда он увидел своего давнего друга. Хребет лежал на спине, тяжело и часто дышал. Тело его было в глубоких кровоточащих ранах, а правую руку оторвало почти по локоть. Обезображенная плоть смешалась с обрывками одежды. Хребет повернулся к Детонатору.

- Не шевелись, спокойно, ты у меня так жить будешь, что… не уйдешь просто так от ответа за всю хрень, что учудил!

Детонатор затягивал ему жгут и бормотал что-то еще, едва сдерживая накатывающие слезы.

Подъехала ласточка с Головастиком, а чуть поодаль к товарищам бежал и Варгр. Ученый упал на колени рядом с Хребтом, отбросив автомат.

- Так-так… Сейчас-сейчас, братишка, потерпи, сейчас будет легче, ты только держись, дыши. – засуетился вокруг него Головастик.

Подбежал запыхавшийся Варгр.

- Так, все, а ну тихо всем, успокоились. – прохрипел Хребет и закашлялся. – Послушайте меня. Я прошу, я очень прошу – просто выслушайте меня! Вы лучше меня знаете, что мне уже конец, так исполните же волю друга, а?

Умирающий бродяга сплюнул в сторону и обнажил в улыбке зубы с кровью на них.

- Ну чего такие грустные-то – победа, а? Полная, безоговорочная! А еще, знаете, я рад, что умираю вот так, а не рассыплюсь где-нибудь внезапно, сидя на горшке, например, как я всегда боялся. Нет – я просто счастлив, честно! А еще… А еще я так рад всех вас видеть сейчас рядом. Рад от мысли, что теперь понятно, как бороться с этой всей дрянью в воздухе. Чтобы снова рождались дети и жили, а не мучались и умирали. Рад, что у нас всех теперь есть настоящий смысл жить. Я не знаю, что двигало нами раньше, как мы находили в себе силы… Но теперь все иначе. Помните – это только начало! Но начало многообещающее. Оазис еще будет давать о себе знать, но и у нас с вами уже кое-что есть! Головастик, они ни в коем случае не должны узнать о других свойствах жемчужин. Я знаю, у нас должна получиться в итоге лучшая жизнь, лучший мир. Мир без них, потому что они – не мы. Яды и всяческие бедствия Гребаного Мира видоизменили нас, выели часть былого человеческого, а значит, наверняка и много мерзкого, жалкого и деструктивного тоже ушло из нашей новой природы. Мне хотелось бы в это верить…

Хребет чуть помолчал, затем продолжил более слабым голосом:

- Никогда я не чувствовал такого единства с кем-либо, такого смысла во взятом в руки оружии… А ведь и сам был солдатом когда-то давно. В те времена на чьей стороне ни стреляй – всегда по итогу останешься преступником. Со словами «я всего лишь выполнял приказ» будь то на скамье подсудимых или чуть смущаясь от наград и почестей… Вы огромные молодцы, ребята. Мы просто лучшие.

Глаза Хребта стали стеклянными, и бродягам показалось, что он уже умер, когда раздались его последние слова:

- Жемчужины… Жемчужины в пепле. Но под этим пеплом еще есть, чему всходить… есть, чему расти.

06.12.2023-29.12.2023