Обложка Записки выживших

Записки выживших

Graylock

0% прочитано
Стандартный
Graylock

Записки выживших

Пролог. Пятьдесят лет после Катастрофы.

Старики говорили, что раньше было лучше. Еды было так много, что пришлось придумывать "деньги", чтобы обмениваться едой честно. Чухня. Я видел эти смешные бумажки с картинками и цифрами - ничего интересного в них нет, как вообще кому-то могло прийти в голову отдать за такую целое яблоко? Наверное, старый Аркан смеялся над нами, выдумывая сказки, чтобы мы могли помечтать. Сказки о счастливом прошлом умерли вместе с ним - почти четыре года назад. В нашей общине, казалось, никто кроме меня годы не считал - день прошёл, за ним другой, а если работать хорошо, следить за небом и не делать глупостей, то будет и третий. На большее никто и не надеялся. Старейшина Андрей считал чуть больше. От лета до зимы, от весны до осени. В этом сезоне нужно было успеть больше, чтобы быть готовым к следующему. Благодаря ему мы пережили Большой Исход, когда небо снова стало красным, и твари согнали нас с насиженного места. Мы почти никого не потеряли, и стали самой большой общиной в округе. После того как небо насытилось, к нам пробились остатки Стаи. Никто другой их не принял. Все вокруг так и называют нас - Община. Кто-то придумывал себе звучные имена, кто-то громко заявлял о своём пути, мы - просто жили или пытались жить, как будто нас это всё не касается. Ни "Освободительный поход", когда четыре больших группы вырезали монастырских за то, что троих из них уличили в поедании людей. Ни "Великое побоище", когда четыре союзника не смогли поделить ресурсы Монастыря. Мужики из Стаи рассказывали, что никаких трупоедов не было, и всё ради ресурсов и затевалось. Теперь не спросишь - ни один из лидеров того похода побоища не пережил, и от тех групп остались только старики и подростки. Красное небо добило выживших. Шумай, бывший монах, долго убеждал нас потом, что именно из-за бойни небо и стало красным. Говорит, когда люди льют кровь людей, они зовут тварей на пир. Нет смысла спорить. Твари приходят, рано или поздно, и тогда люди умирают. Говорят, когда это случилось в первый раз, люди строили стены, вставали на них и дрались с тварями. Тогда людей ещё хватало, и они дрались отважно. Просто тварей было больше, и стены рушились одна за другой. Аркан говорил, что Стая - потомки тех людей, что стояли на стенах, потому старейшина и принял их в общину. Я думаю, что у нас просто не хватало стражей, а Андрей не хочет, чтобы община повторила судьбу Монастыря. У монахов бойцов вообще не было. Шумай говорил - зачем нужны воины, если Монастырь лечит всех? Оказалось, что людям этого мало. Другие не приняли Стаю, хотя люди-со-стен спасли и их тоже. Боятся, что если их станет много, твари придут за ними. Капитан говорит, теперь они ждут, что небо покраснеет и можно будет взять то, что останется после нас, а о том, что останется от них, они не думают. Ему я верю больше, чем Шумаю...

***

Нас осталось всего восемьдесят. Будь ты проклят, Жаров, за свою доброту.

Две сотни бойцов были силой, с которой многие считались. А теперь? Общинники и те приняли со скрипом. Хватило ума не оспаривать место главы стражей, да сохранить костяк отряда, и начать воспитывать себе смену. Иначе от Стаи остались бы только воспоминания.

Люди стремительно деградируют. Кажется, лет пятнадцать назад у каждой группы было огнестрельное оружие, и солидный запас патронов, а сейчас? Даже у нас - десяток бережно хранимых пистолетов на крайний случай. Остальное превратилось в хлам, как ни ухаживай. Вот бы склад какой найти.. Но где? Профессор молчит, ищет в архивах Зари место, но не находит. А соваться во все что есть - нарываться на выродков.

Демоны, мать их. Кара Господня. Не знаю, какого Господа мы так прогневили, но Монастырю их молитвы не помогли. Идиоты. "Никакого оружия в храме". Да будь мы там, как мы и хотели, никакой бойни и не было, и не пришлось бы сломя голову мчаться на выручку тем, кто уже остывал. А потом пришли твари. И недавно крепкий монастырь с раскрытыми воротами оказался западней, в которой мы спасали не себя, а жен и детей тех, кто убивал наших друзей. Сколько мы их вывели? Сотни две? И где они теперь? Ушли на юг, проклиная нас. Из целителей Монастыря выжило всего пять девчонок, и то потому, что с ними победители хотели вдоволь поиграть потом. К черту. Жаров был прав, но он нас и погубил.

А теперь Старейшина. Мы стали разведкой Общины, но что мы ищем? Склады? Оружие? Знания? Нет, мы ищем место, куда они побегут в следующий раз. Как будто каждый новый Исход действительно спасает их, а не отодвигает конец. Они же реально деградируют! У них половина детей - неграмотные! Вот за этих мы и взялись. Учим всему, что знаем сами, учим задавать вопросы и искать ответы, учим драться за своё. Андрей уже смотрит косо - "щенков" стало больше сотни, через пяток лет достойная смена вырастет.

Правда, биться они будут на копьях да топорах, и стрелять из луков, если так пойдёт и дальше. Впрочем, топор против мутантов иногда - надёжнее. Этому мы научились на собственном опыте.

Большинство и не знает, что твари никуда не уходят, когда небо снова синеет. Отступают, да, но не уходят. Да слава этому злому богу, что хоть не размножаются. Была такая надежда, что однажды они закончатся. Дед говорил, что их в разы меньше приходит, чем в первую волну. Правда, наверное. Если тогда у людей были армии и нормальное оружие, города-крепости, то сейчас частокол и два десятка стражей за счастье.

У общинников до нас бойцов было человек пятьдесят, так что после бойни, когда шакалы научились объединяться чтобы задавить медведя, их старики смотрели на нас как на спасителей. Остальные были против, но Андрей-то всё понимал.

Да и целители - целых пять, и к тому же красивые молодые девчонки, а не старики, которые научить ничему не успеют. Их книги и записи мы вынесли из Монастыря в первую очередь. Вот уж чего, а знаний не бывает много. Эх, если бы мы успели..

***

Вадим говорит, надо оставаться. Говорит, надо стоять до конца и дать тварям бой. Его предки стояли на стене и бились, и спасли сотни тысяч. Только где те тысячи? Жрут друг друга, даже не пытаясь восстановить всё, что мы потеряли.

Знаю, сам не святой. Детей просрал, учителей вместе с библиотекой похерил во время первого своего Исхода, Аркадий Анатольевич с ними один и возился, и то - потому что больше ничего уже не мог.

Вадим думает, я не понимаю. Думает, он один устал бежать. У меня две тысячи человек и без тебя было, я твоих бойцов и их семьи еле прокормил. Земля здесь скоро зачахнет, и что тогда? Вояка хренов. Как будто мой дед не стоял на стене. Стоял рядом с твоим, потому ты ко мне и пришёл, когда предыдущего Капитана спасённая им баба в спину ножом пырнула.

Склады говорит, искать надо. Да знаю я, блядь, всё знаю! Только еды на твоих складах нет. А та что была - испорчена. Зима на носу, а патронами детей не накормишь. Да и нет в округе больше тех, кто бы сунулся к нам теперь, когда ты здесь. А твари.. Голода я боюсь больше тварей.

Ты бы мне хоть одну корову привёл, вот тогда бы я тебя хоть куда отпустил. Увы, коров у нас всего тридцать две и быка только два, резать больше нельзя, молока и так далеко не всем хватает. Я чтобы твоих людей спасти, чуть стадо не загубил, года два ещё без мяса, чтоб оно в рост пошло.

Целители - это да, это удружил. Ещё б ты понял, что там ветеринар один был. Я её ж загонял, пока всё что знала из неё не вытащил. Она сама не понимала, сколько важного и нужного знает. Стражи думают, меня на старость лет на молоденьких потянуло, Шумай - идиот крик поднял, мол посмотрите люди добрые, какая бледная да измученная Майя от старейшины выходит. Потому мол и принял Стаю проклятую, что на девку глаз положил.

Мало Всевышнему видимо тварей стало, ещё и Стаю проклял персонально, больно правильные, не хотят как все за еду друг дружку убивать. Эти если режут, то за дело. А слухи я и сам пускать умею.

Должен у всего этого быть смысл, должен. Меньше тварей стало, ты ж сам видишь это, Вадим. Значит, надо готовиться к тому дню, когда мы справимся с ними. Учишь ты моих мальцов, вот и учи. Вот они пусть тварей и победят, а мы им дадим всё, чтобы у них сил на это хватило. Дай только на ноги общине встать. Только-только ж запасы появились какие-то. И ведь люди всё приходят. С юга потянулись вот, как бы тебе про них сказать?

Слово тебе даю, последний раз уходим. Найди мне только место такое, где мы устоим, и где люди наши выжить смогут. Обещаю, сам с тобой на стену встану. Только б дотянуть...

Крыса. Глава 1

Город умер пятьдесят лет назад.

Поначалу он ещё сопротивлялся - обманывал надёжностью стен, удерживал памятью о прежних, счастливых временах, манил надеждой на возрождение былого величия. Сейчас в серых бетонных коробках жили разве что крысы, да и те не поднимались выше первых этажей, а чаще обитали в подвалах, грязных и сырых. Такой же крысой был и я. Грязной, вонючей крысой, которая ползала по подвалам и питалась всем, что попадётся. Единственной двуногой крысой на весь город.

Раньше таких как я, было много. В городе жили три большие группы, из них постоянно кого-то выгоняли за нарушение законов, и ряды крыс постоянно пополнялись. Потом еды стало меньше, а у городских закончились полезные товары на обмен с теми, кто едой торговал, и они ушли. За ними ушли и крысы - кто-то не перенёс бушевавшую в тот год эпидемию, кто-то решил, что без тех, за кем можно подбирать объедки не протянет, а кто-то просто умер - от голода, холода, попался хищникам или тварям. Спустя три зимы я остался один.

Поначалу было страшно. Почти так же страшно, когда меня изгнали из Монастыря за воровство. А потом я привык. Это был мой город, в нём хватало всего, чтобы выжить, и больше не было тех, с кем нужно было драться за что-то ценное. Разве что собаки да настоящие крысы. Но эти меня знали, знали что легко я им не дамся, и что взять с меня нечего. А зачем нападать на того, кто может тебя убить? Особенно если ты с этого ничего не получишь.

Все-таки, звери умнее людей. Двуногие крысы постоянно нападали друг на друга. Как-то раз люди с Вокзала специально стравили меня с Верзилой, пообещав ему прощение за то, что он изловит меня. Не знаю, чем я насолил Вокзальным, но тупоголовый Верзила им поверил и два дня гонял меня по всему городу, пока не влетел в ловушку. Я подвесил его за ноги на петле, и тыкал в него копьём, пока тот не перестал скулить. Вокзальные смотрели и смеялись. Уроды.

Ловушки меня научили делать в Монастыре. Рядом был лес, а в лесу водились птицы и зайцы. Твари их почему-то не трогали. Да и людей они не ели, только убивали и рвали на части. Я таскал зайцев Агате всю весну и лето. Агата свежевала их и варила похлёбку. Она меня и подобрала тогда в лесу, учила писать, считать, и делать силки.

Осенью я поставил ловушку покрупнее, думал поймать в неё лося или оленя. Поймал человека, который ударился головой об камень и лежал как мёртвый. Я оттащил его в канаву, взял его плащ и сумку. А утром он пришёл в Монастырь и сказал, что его ограбили.

***

Этой весной в городе было шумно. Раньше звери и птицы прятались от людей, потом от тварей, теперь же они стали здесь хозяевами и прятаться приходилось мне.

Собак в этом году стало гораздо больше, и они вовсю делили территорию. Ко мне под крышу они не лезли, да и двери вроде бы открывать ещё не научились, а вот по земле ходить стало опаснее. Уже дважды осмелевшие псы преследовали меня, ждали что я оступлюсь и упаду, чтобы напасть. Оба раза пришлось отгонять их от добычи крича, кидаясь мусором и махая факелом. Но потом всё изменилось, стая загонщиков куда-то пропала и больше не показывалась на глаза.

Теперь же рядом с моей ночлежкой дежурила здоровенная рыжая псина, и когда я вылезал на свет, ходила за мной по пятам. На третий день я не выдержал.

- ну какого хрена тебе надо? Видишь, это нож! Если ты нападешь, я вскрою тебе глотку, а кишки зажарю и съем!

Пса это не напугало, и он продолжал ходить за мной до конца дня. Я кричал, кидал в него камнями, и он отбегал ненадолго, но потом снова брал след. Попытка откупиться от него тремя крысами, которых поймал за день, тоже успехом не увенчалась. Нет, крыс лохматая скотина сожрала, но не успокоилась. Вообще, если эта громадина всë-таки нападет, я не уверен, что отобьюсь. Он не напал. Проводил меня до дома и снова улёгся на куче мусора перед моей норой.

На четвёртый день я вылез из норы и сёл на крыше, глядя псу в глаза.

- ну чего тебе надо, Рыжий?

Кажется, пёс решил что я готов к диалогу, и залаял, прыгая на одном месте.

- я не говорю по-собачьи.

Пёс окончательно признал меня тупым и громко гавкнул, показав головой куда-то в сторону вокзала.

- идти за тобой? В засаду меня ведешь? А копьём в глаз?

Копьё у меня было хорошее, из какого-то металла, лёгкое, но крепкое и почти не гнущееся. Раньше оно точно было не копьём, потому что на конце у него была плоская ложка, но я заточил его камнем, и с тех пор оно убило много крыс, двух собак и одного Верзилу. Еще у меня был самодельный лук, из которого я так и не научился стрелять, много ножей, которые я хорошо бросал, иногда попадая в зазевавшихся птиц, и хороший топор, которым я рубил дрова. Был ещё маленький топорик, который я носил на поясе и ни разу не использовал, но с ним было спокойнее.

Рыжий терпеливо ждал моего решения, пока я вёл мысленную ревизию своих сокровищ. И тут я понял, что уже подсчитываю, сколько и чего нужно взять с собой в дорогу. Не думаю, что так уж хочу ему помочь. Просто мне стало скучно одному.

***

Рыжий, убедившись что я пойду за ним, как будто ожил. Бежал не быстро, выбирал дорогу, внимательно смотря по сторонам. Если я отставал, замирал на месте, дожидался пока догоню. Потом оборачивался, подбадривал меня лаем и снова вёл меня куда-то в центр города.

У самого вокзала он ощетинился и пошёл медленнее. Я проверил, как вынимается топорик из петли, схватил копьё покрепче и пригнувшись, двинулся следом. Рыжий повёл меня вглубь здания. У лестницы в подвал он зарычал, и остановился, подняв лапу.

- кто там? У, глупая собака. Научился бы говорить, было бы гораздо проще.

Подбодрить себя голосом не получилось. Тело сковал дикий страх, спина пошла мурашками. В подвале сидел кто-то очень опасный. И Рыжий хотел, чтобы я туда спустился.

Резкий рык Рыжего заставил обернуться. Оказывается, загонщики никуда не делись. Четыре грязных, худых собаки, прямо крысы-переростки, заходили в здание, дождавшись пока я сам заведу себя в западню.

- ну Рыжий, ну падла, все-таки засада?

Пёс укоризненно взглянул на меня и зарычал на сородичей. Ладно, не засада, но нас двое против четверых. И сзади у нас кто-то страшный ждёт в подвале.

Не знаю, сколько мы стояли, не решаясь атаковать. Защищаться точно было проще, но нервы человека не выдержали раньше. Я бросил нож в самого правого пса, резко дернувшись влево. Собаки не подвели и смешались, одновременно бросившись на меня. Ближнего я принял на копьё, пробив ему грудь. Рыжий - умница! - подмял раненого ножом и оказался за спиной у двух оставшихся псов. Те заметались, завертелись, и я успел вытащить копьё из тушки. Двое на двое. Честного боя собаки не приняли, и рванули на выход, скуля. Умные, блин. Надеюсь, не вернутся с подмогой.

Пять секунд боя, а меня трясло, как больных лихорадкой в Монастыре. Рыжий терпеливо ждал, пока я приду в себя, и охранял глупого нервного человека.

- жаль худые слишком, крысы и то понажористей будут. И шкуры дырявые. Тьфу, никакого прибытка с них. Рыжий, ты их жрать будешь?

Пёс брезгливо поморщился и отвернулся. Правильно, вдруг они заразные. Я вытер копьё об шерсть своей жертвы и полез искать нож.

- вот зараза, и ножик погнул. Не мог аккуратней на него падать, бесполезная ты собака?

Рыжий обвинений не принял. Согласен, не прав. Без тебя меня бы съели. Поймали бы в другом месте, и напали со спины.

- подожди, а зачем мы сюда вообще припёрлись?

Я обернулся и двинулся к лестнице. Из подвала снова потянуло холодом и страхом.

Грёбаный пёс. Ты куда меня привёл? Ты хоть понимаешь, что было бы, если б оно здесь просто жило?

Спускался я в подвал уверенный, что хуже быть не может, и готовый ко всему. Ну, я так думал, пока не увидел красные глаза.

В подвале сидела тварь. Демон. Мутант. Выродок. Как их там ещё называли. Тварь сидела в подвале и ждала пока красное небо позовёт убивать. Только на неё упала бетонная плита обвалившейся крыши подвала. И теперь она не могла выбраться, наружу торчала только голова.

Разглядел я это, кажется, с третьего раза. В первый раз я выбежал из здания с криками. Рыжий встал в дверном проёме и ждал, пока я успокоюсь. Счастливый, что меня ещё не убили, я пытался объяснить псу что надо сваливать, и как можно быстрее. Пёс не соглашался, и снова звал вниз. Минут через двадцать он меня уговорил. В этот раз я продержался секунд десять и добежал только до первого этажа. На третий раз я попытался понять, почему тварь не догоняет, и понял.

Тварь моё присутствие как будто разбудило. Демон заревел, пригвоздив меня к месту, и попробовал вырваться из западни. И тут я понял, что должен его убить. Тварь меня запомнила, и когда придёт красное небо, она вырвется и найдёт меня.

Я достал копьё и начал вспоминать. Как в первый раз небо стало красным и твари вырезали всех, кого я знал. Как во второй раз я бежал куда глаза глядят, просто бежал, очнувшись в лесу. Как смотрел с крыши, дрожа, в третий раз, уверенный что сейчас они придут и убьют меня. Через полчаса голова твари превратилась в фарш. Когда она затихла, я даже не заметил.

- грёбаный пёс. Ты должен мне пятьдесят крыс.

Дальше пятидесяти я считать не умел. Агата умела, хоть сама ещё училась. Вот ругалась она заковыристо, не каждый взрослый так бы смог, правда только когда наставницы не было рядом. Майя обязательно выпорола бы ремнём. Если я ругался - тоже порола Агату. Наставница называла это воспитанием и ответственностью. Не знаю, чего Агата во мне разглядела, но согласилась следить за мной. Я бы и из Монастыря не ушёл, отбрехался бы, но Шумай грозился выгнать Агату вместе со мной, если я не признаю вину. Наверняка соврал, Майя бы не позволила.

Год назад, когда я остался один в городе, я понял что скучаю. Как мог привёл себя в порядок, неделю шёл к Монастырю. Предвкушал скорую встречу.

Нашёл руины монастыря и множество костей, среди которых обломки ножа Агаты. Всех, кого нашёл в кельях, похоронил в лесу. Больше к людям не выходил.

Иногда мне снится, что нас выгоняют вдвоём, и мы живём в городе вместе. Агате, наверное не понравилось бы быть крысой. Но лучше живой крысой, чем мёртвой девочкой.

Крыса. Глава 2

Рыжий - прожорливая скотина. Полезная, но прожорливая.

С того дня как я поверил, что тварей можно убивать, он прицепился ко мне, и уже не уходил. Пришлось показать ему дорогу к моей норе, и теперь я засыпал спокойнее - пёс спал чутко, при малейшем признаке опасности начинал рычать. Поначалу я психовал, просыпаясь посреди ночи, и грозился выгнать придурка на улицу. Теперь привык, и поднимаюсь с кровати только когда он начинает лаять. Так было всего три раза: в первый под крышу забрались несколько здоровых крыс, привлечённые запахом жареных собратьев. Две пополнили мои запасы, третья стала поздним ужином моего пса, остальные сбежали и больше не появлялись. Во второй под домом кружила стая собак, которым хватило грозного рыка Рыжего, чтобы снять притязания на эту территорию. В третий раз он потащил меня за собой, как тогда, и мы нашли место где недавно отдыхал человек.

Надеюсь, он просто шёл мимо. Если же люди ищут здесь что-то, это плохо. Это значит, они придут снова. Кому-то из них может не понравиться не такая уж и маленькая крыса, живущая под крышей. А кто-то решит, что найти что-то в этом городе можно, если хорошенько разговорить его единственного обитателя. На всякий случай я стал аккуратнее, и готовлю теперь только подальше от дома.

А ещё Рыжий ищет тварей. Я думаю, раньше он охотился с людьми, только его хозяевам не повезло. Потому он и пришёл ко мне. Каждый раз Рыжий лезет в подвалы, собачьи норы, в канализацию, и находит следы тварей. Не знаю, что будет, когда он найдёт живую. Вряд ли мне снова повезёт и там будет обездвиженный демон.

Поэтому я снова стал строить ловушки. Около дома, на дорогах к нему, по всей округе. Оставляю пометки, чтобы люди их замечали. Надеюсь, твари не умеют читать. Собаки вот не умеют. Рыжий три ловушки испортил, пока не понял, что лезть туда, где только что ползал я - не самая лучшая идея. Ещё в две попались старые знакомые, которые решили повторить попытку меня съесть. Отпустил, не знаю почему.

А ещё я ищу оружие. Такое, чтобы встретить выродка и победить один на один. Ну ладно, с Рыжим. Будет приманивать тварей на живца. Если, конечно, они клюют на рыжие линяющие морды.

У вождя вокзальных на плече висело странное копьё, и этого копья все боялись. Марат, разговорчивая крыса из тех, что ушли из города, говорил, что это копьё стреляет кусочками металла - пулями, и может убить тварь так, что она не успеет подойти. Он говорил, что раньше у людей было много таких копий, и другого оружия, ещё лучше, но в нашем городе его давно не осталось. Возможно, где-то в других городах, откуда люди ушли давным-давно, и не успели выгрести всё полезное.

Рыжий - полезная скотина. Прожорливая, но полезная.

Охотиться стало просто. По сторонам смотреть незачем, пёс предупредит обо всём что может навредить. Он понимает, чего я от него прошу, и всегда охраняет меня, когда я выслеживаю птицу или спускаюсь в подвал бить крыс.

Наступившее лето радовало теплом, и хоть тушки крыс портились быстрее, в зарослях перед моей крышей находились грибы, ягоды и даже пару яблонь. Плоды на ней были кислые и мелкие, но я всё равно ел их, радуясь. Всё что угодно, лишь бы не мясо грызунов. Хотя я нашёл старую лежку кого-то из Крыс, а в ней мешок с большим куском соли, и даже эта дрянь стала вкуснее. Ещё бы кусок тёплого хлеба, как в монастыре, и я был бы самой счастливой крысой в мире.

А вот с запасами воды стало похуже. Снега, который я набирал в огромную бочку всю зиму, хватило почти до конца весны. В прошлом году я бегал на окраину к мелкой речке, но она совсем обмелела и превратилась в еле заметный ручеек.

Рыжему тоже стало не хватать воды. Один я может бы и продержался, но теперь придётся думать о том, чтобы на лето стать лесной крысой. На половине пути к Монастырю была огромная река, а рядом с ней точно росло и крутилось много съедобного.

Однако, далеко уйти я не успел. Рыжий выследил тварь.

Всё это время он искал не там. Я излазил за ним все подозрительные подвалы, канализацию, какие-то старые непонятные здания, забитые разным бесполезным хламом, а демон сидел в пригороде.

Туда я не лез, скорее, по привычке. Там всегда было много собак, дома были деревянные, хлипкие, полы там постоянно проваливались. Да и полезного в домах было немного. Крысы говорили наоборот - как раз там всё полезное и было, но оттуда-то это полезное и вынесли в первую очередь, ещё много лет назад.

И вот в одном из этих домиков тварь и сидела.

Я не знаю, почему я поверил в то, что справлюсь. Но когда Рыжий зарычал, встал в стойку и обернулся, чтобы убедиться, что я его понял, то сжал копьё покрепче, как тогда, и пошёл за ним.

Демон спал. Спал, но уже просыпался. Будто они как-то чувствовали нас, и когда нас не было рядом, впадали в спячку, как звери, и будило их только красное небо. Первый удар копьём он даже не заметил, хотя я вложил в него все силы. После второго копьё застряло в его голове, а тварь всё ещё поднималась. В отчаянии я начал бить топориком, ненавидя себя за то что не взял большой. В какой-то момент Рыжий прыгнул на меня, сбивая с ног, и тут же отлетел в сторону от удара лапой выродка. Я поднялся и увидел как тварь завалилась на бок, насадившись на копьё, и затихла. Мы чудом выжили.

Рыжий лежал в углу и хрипел. Кажется, тварь сломала ему рёбра. Всю неделю я бегал вокруг него, откармливая и отпаивая, обтирая и умывая. Я ревел как тогда, на развалинах монастыря, и уговаривал его не умирать.

***

Мой пёс выжил. Наверное, решил что глупый человек без него не протянет, а уж тварь точно ни одну не выследит. Для него убивать демонов было важным, и в тот день я по-настоящему понял, что могу это делать.

Пусть оба раза я бил беспомощных тварей, пусть я намного слабее, но даже будь у меня два копья, и будь я не один, мы бы справились без потерь. Люди ненавидят выродков всей душой, и я точно найду того, кто хочет их убивать. До следующего красного неба может быть ещё далеко, и каждая тварь, которую мы найдём, не убьёт человека. И вот это уже было важно. Ради этого я согласен был снова говорить с людьми.

Нужно было подготовиться. Я нашёл мешок, и положил в него голову твари, чтобы показать её людям. Воняла она ужасно, но они должны увидеть, чтобы поверить. Потом вернулся в свою старую нору и взял всё, что было для меня ценным - спальный мешок, припасы в дорогу, ножи, большой топор, длинный моток крепкой верёвки и увязал это в здоровый тюк.

До леса мы с Рыжим доковыляли через два дня. Один и налегке я доходил гораздо быстрее. Ночевали на дереве, куда я веревкой затащил сначала вещи, потом очень долго брыкавшегося Рыжего, а потом залез сам. Буквально полтора-два метра высоты, а потратил на это час. Причем большую часть времени объяснял Рыжему, зачем я засунул его ноги в петли.

В следующий раз пёс снова показал мне, что я идиот, и нашёл для нас нормальную широкую нору. В ней даже кто-то раньше был, потому что я нашел заросшее костровище. Впрочем, костёр я разжигать не стал. Людей я хочу найти сам. Если люди найдут меня первыми, это могут оказаться совсем не те, кого я ищу.

Шли долго. Больше недели до руин Монастыря, и потом вдоль полузаброшенных тропинок. Одна привела к давно брошенному лагерю, и пришлось возвращаться обратно, потеряв больше суток. Голова демона смердела так, что охотиться по пути стало невозможно. Всё живое просто разбегалось. Дважды я останавливался у ручья, хорошенько отмывался от запаха и уходил на весь день добывать еду. В первый раз повезло, а во второй я видимо недостаточно хорошо мылся, и только Рыжий избавил нас от голода, добыв где-то здорового зайца. Вместе с найденными грибами, какими-то сьедобными корешками и солью получилось что-то невероятно вкусное, сваренное в котелке. Ели это варево весь следующий день, набираясь сил, остатки зайца я запек на углях.

Так и шли ещё четыре дня, пока не услышали вдалеке звук ударов топора по дереву. Дальше двигались на звук, всё медленнее. Когда осталось совсем немного, я поставил лагерь, приказал Рыжему охранять и отправился на разведку.

Эта группа была огромной. Они точно сами построили лагерь, и жили здесь долго. Лагерь был обнесён высоким забором, и чтобы осмотреть его, пришлось забраться на дерево. Ворота были открыты, и около них стояла вышка, а на вышке сидел парень с луком и копьем.

Я насчитал несколько сотен людей вокруг лагеря, и все они были заняты делом. Одни возились с какими-то растениями в полях, другие рубили и собирали дрова, третьи вышли из лагеря со стадом - видно, рядом есть луга, чтобы пасти коров. Вместе со стадом на лошадях выехали люди в зелёной одежде, с топорами и луками. Ещё в лагере я видел людей с копьями, которые ходили повсюду и смотрели за порядком.

И дети. Много детей, не бегающих по всему лагерю, а ходящих маленькими кучками с наставниками. В Монастыре было так же - Майя учила еще четверых девчонок, кроме Агаты, я не в счёт, хотя меня бы тоже кому то поручили, задержись я надолго. Дети постарше ходили за людьми в зелёном и тоже носили топорики, совсем как мой по размеру.

В середине дня из длинного дома вышла крупная тётка и начала бить огромной ложкой по железному листу. Люди стали бросать работу, собираться в круг и есть из больших чанов. У меня аж в животе заурчало. У них был хлеб! И похлёбка! И воду им приносили. Значит, с едой у них всё в порядке. Людей с оружием тоже хватает. Кажется, этот лагерь мне подойдёт.

Я достал копьё и насадил на него вонючую голову демона, уже сильно непохожую на то чем она была раньше. Поправил одежду, топорик, подозвал Рыжего, и пошёл к воротам.

От волнения я забыл что хотел сказать. даже не смог представиться как следует. И вместо приветствия я прохрипел стражнику:

- Я - Крыса. Идёмте со мной убивать демонов.

- Парень, убери этот вонючий кусок мяса в сторону, и скажи ещё раз.

- этот вонючий кусок мяса - голова твари, которую я убил месяц назад. Я ищу тех, кто пойдёт со мной убивать демонов.

Кажется, в этот раз я не хрипел, а орал во всё горло. И привлёк внимание не только стражника. За воротами стояла симпатичная наставница с кучей детей, ещё пяток стражей, и... Шумай.

- кого я вижу? Воришка пришёл в Общину, чтобы осквернить умы её людей так же, как ты обманывал Монастырь? Да кто тебе поверит, сопляк? Чтобы грязный воришка победил демона, когда даже Монастырь не устоял перед нападением? Стражи - хватайте его!

Я трясся от злости и не услышал, как сзади подошли люди в зелёном.

- Шумай, а с каких пор ты приказываешь стражам? Или пока нас тут не было, старейшиной стал болтун и нахлебник? Что ты сделал для Общины, кроме как нёс свои дурацкие бредни? Здравствуй, Андрей.

- Здравствуй, Капитан. Подожди, не горячись. Шумай, ты знаешь этого парня?

- Знаю ли я? Я лично изгонял его из монастыря, когда он чуть не убил и ограбил доброго путника на дороге! Монастырь дал ему кров, дал ему знания, а он.. Крыса, так и есть!

- Серьёзное обвинение. Майя, добавишь что-то?

- Как ни больно признавать, но в этот раз Шумай прав. Моя ученица привела мальчика к нам, а через четыре месяца его изгнали за грабёж. Если это тот самый парень. Пять лет прошло, но вроде бы он. Только изгонял его не Шумай, хоть и кричал как всегда, громче всех.

- это поклеп, прекрати позорить моё имя, девка!

- Заткнись, Шумай. И уйди, пока Андрей рядом, а я добрый. Ещё слово в адрес Майи, и в следующую дальнюю разведку с нами пойдешь. Твоё слово, парень. И не врать. Ты полдня вокруг лагеря разнюхивал, это тоже не в твою пользу.

Всё это время я пытался взять себя в руки. Шумай жив, Майя жива.. Может.

- Они правду говорят, хоть не всё знают. Я пойду, всё равно не поверите. Только.. Агата...

- Жива. Вот эти люди у тебя за спиной нас вытащили.

- Спасибо.

Как до лагеря добрел - не помню. Развернулся и пошёл. Даже голову эту проклятую обратно притащил. О чем я думал? Кто пойдёт за незнакомым парнем в никуда, да ещё убивать демонов? Кто сказал что следующий демон тоже будет спать? А если кто-то пойдёт со мной и погибнет? Что я скажу, этот кончился, нужен новый? Сколько мне лет вообще? Семнадцать? Почему я веду себя как маленький ребёнок, и вообще не думаю, просто бегу вперёд, куда потянуло?

Никто не пошёл за тобой? А ты сам бы пошёл? За Крысой? Крысы - одиночки, потому и выживали в городе. А это люди, у них правила и законы есть. И верят они своим, даже таким придуркам, как Шумай.

Да плевать! Агата жива! Вот бы свидеться с ней теперь. Внутрь не пустят. Может, выходит хоть иногда. Уже не зря сходил.

Рядом заскулил Рыжий. Эх ты, морда лохматая. Да не забыл я про тебя, знаю что не один. Не плачу я, не плачу говорю. Радуюсь. И ты радуйся.

Хотел быть лесной крысой - ну вот, стал.

Крыса. Глава 3.

Полночи я промаялся в темноте, пытаясь уснуть. Гонял по кругу мысли о том, как нужно было поговорить со стражниками, чтобы меня впустили. Ничего не придумал, и под утро забылся рваным, беспокойным сном.

Разбудило меня солнце. Я щурился от яркого света и долго пытался сообразить, где нахожусь. Лес вокруг шумел, не давал прийти в себя. Только морда Рыжего, терпеливо дожидавшегося тупого хозяина наконец помогла собраться с мыслями.

Я ошибся. Глупо. Как ребенок. Забыл о том что я - Крыса. Слишком сильно соскучился по людям. А все Рыжий. Пес стал мне другом, с которым было легко. И на какое-то время мне показалось, что я снова маленький, мама и папа живы, живы друзья... А ведь я уже не помню их лиц, не помню имен, только что-то теплое и доброе, что я давно заставил себя забыть, чтобы не плакать по ночам.

Крысам не верит никто. Крысы никому не нужны. Верзила был своим для вокзальных, но потом его изгнали и обманули. И когда я его убил - его хоронили Крысы. Это было правильно. Мы не были друзьями, поэтому не могли предать. Не помогали, но и не мешали. Крысы всегда найдут общий язык. Город был большой - а нас всего десяток. Верзила не был настоящей Крысой, поэтому когда я его убил - остальные меня не судили. А его вещи мы честно разделили между собой, сразу после того как закопали в лесу.

Но снова становиться настоящей Крысой я не хотел. Что-то во мне сопротивлялось возвращению в город. Может, мне понравился лес, может - хотелось тайком увидеть Агату, но я решил уйти к Монастырю. Он был заброшен, но не разрушен. Там был родник с водой, которую можно было пить не мучаясь животом. Там была пара сохранившихся комнат с дверями и печью, которые можно было закрыть и безопасно переночевать даже зимой. А в лесу всегда можно было найти еду. Зимой сложнее, но ведь можно было сделать запасы.

Я никак не мог бросить идею о том, чтобы убивать выродков. Это было правильным, и так хотел мой единственный друг. Заноза, старая крыса из Города говорила что настоящая собака, не одичавшая, не умеет предавать. Я тогда не очень ей поверил, хотя и знал, что Крысы не врут друг другу. Рыжий не ушел к другим людям, хотя их было больше, и они точно смогут убить много тварей. Он не предал меня, и я решил что отплачу ему тем же.

Сначала я хотел посмотреть на лагерь еще раз, но не решился злить зеленых. Их было много, у них были топоры и копья, и они точно умели ходить по лесу, раз заметили меня раньше, чем я их. Они были похожи на стражников у речных из Города. Те тоже носили зеленое, не расставались с оружием. А еще с ними иногда можно было поменяться, если удавалось раздобыть что-то ценное. Свое копье я получил именно так - взамен на большой и крепкий кусок ткани, больше меня самого. Может, с этими зелеными тоже получится если не договориться, то хотя бы поменяться? Узнать бы теперь, что им вообще может быть нужно.

До Монастыря я дошел быстро. Рыжий запомнил дорогу и довел меня меньше чем за трое суток. Что было дальше, сколько дней прошло - я не замечал. Просыпался утром, разведывал округу, когда Рыжий звал - шел с ним на охоту. Обустраивал новый дом. Расчищал подвал, чтобы было куда сложить припасы. Это зимой с мясом просто - бросай на крышу, чтоб ни крысы, ни собаки не нашли, оно замерзнет и не испортится. А летом холодное место поди найди! Еще в городе я дважды пытался сделать схрон с едой, пока не понял что она может становиться кислой и вонючей. Крысы долго смеялись надо мной, прежде чем объяснили что к чему.

Я все чаще их вспоминал. Каждый из нас был никому не нужным одиночкой, потому мы и тянулись друг к другу. Марат говорил, что будь я года на три-четыре старше, меня бы приняла любая из городских групп, но я был маленьким, а значит - обузой. Меня бы пришлось учить и кормить до того, как я принес бы пользу. А когда я вырос - в городе уже почти никого не осталось. Дольше всех сидели вокзальные, а их я уже научился ненавидеть.

Иногда мне казалось, что Крысы уйдут из города все вместе, тоже станут группой. Но потом Заноза заболела и умерла, а с ней вместе медленно умерло что-то, что роднило Крыс. Она была из того, старого времени, когда люди не убивали друг друга за еду. Верила, что старый мир вернется. И эта ее вера иногда согревала нас, давала надежду. Помогала доверять друг другу хотя бы в малом. Она была старой, и не могла охотиться, но могла чему-то научить и что-то обьяснить. За это все Крысы ее подкармливали, и иногда встречались у нее. Сейчас я думаю, что она тоже не была настоящей Крысой, а жила в Городе всегда, просто потеряла всех близких. А еще я думаю, что мы предали ее, когда снова разбежались по углам после ее смерти.

Так я и жил. Починил двери в одной из комнат, с огромным трудом притащил туда единственную на весь Монастырь целую кровать, на нее сложил огромную кучу свежей травы - и чуть не заснул сразу, как решил на нее прилечь. Почему я не сделал так в городе - сам не понимаю. Заготовил гору дров и оставил сушиться прямо перед дверью. Добрался до бывшего ледника в подвале, куда потихоньку начал носить добычу... Хоронил найденные кости, потратил несколько дней, над могилой воткнул самый большой камень, который смог дотащить. Пожалел что так и не успел научиться нормально писать, и давно не помнил имен тех, кто здесь жил. На могилах Крыс Заноза всегда писала имена и год смерти (она их считала, единственная из тех, кого я знал). Говорила, что это важно - оставлять имена на могилах, чтобы кто-то однажды мог их найти. Я не понимал тогда, но на могилу Занозы иногда приходил и оставлял полевые цветы, как она научила.

В какой-то момент у меня стало слишком много времени для воспоминаний и мыслей. Если раньше я не тратил время на обдумывание своих действий - просто делал, то теперь я как будто проснулся. Руки охотились, убирались в подвале, очищали новое жилье от грязи и паутины, а голова думала. Вспоминала все, чему учили родители(впервые за много лет - без боли в груди), Агата, Заноза, Марат.. Я прибирался в Монастыре и вместе с этим наводил порядок в собственной голове, постоянно рассказывая Рыжему обо всем, что вспомнил, чтобы уже точно не забыть снова.

Даже когда к осени рядом обьявилась стая волков - я ставил ловушки, укреплял двери - но даже не попытался испугаться. Просто делал дело. Рыжий был рядом, предупреждал о близости хищников, но тоже не паниковал. Верил мне. А потом пришел совсем другой Волк.

Он был невысокий, крепкий и абсолютно седой, хоть и не старый. Я заметил его издалека и понял, что он особо и не прятался, просто пришел к тропе и ждал, пока я решусь заговорить.

- Это ты что ли Крыса?

Чужой голос звучал тяжело, хрипло, и очень непривычно. Я снова отвык слушать других людей.

Волк был из зеленых - Стаи, как они себя звали. Они и правда были стражниками большой общины, и время от времени за мной наблюдали. Я бы не был Крысой, и уж точно бы не выжил в Городе, если бы не чувствовал чужие взгляды, но решил ничего не делать. Крысы безобидны, не вредят другим и не вмешиваются в их дела. Если бы им был нужен Монастырь - они бы пришли и взяли его. А если хотят просто смотреть - пусть смотрят, если им интересна Крыса.

Сначала я решил, что сейчас у меня отберут все запасы. Все-таки еда нужна всем и всегда, даже тем, кто может добыть ее сам. Зачем тратить время, если можно просто отобрать у слабой Крысы? Даже мысленно закричал на себя, за то что не подумал об этом заранее и дал зеленым увидеть, куда ношу мясо. Но Волк разжег костер, поставил на огонь посудину, достал хлеб и предложил поговорить.

На разговор ушло очень много времени. В начале я боялся сказать что-то не так, и обдумывал каждое слово. Волк видел, что я опасаюсь людей, и тоже говорил медленно, давая мне время понять, чего хочет. Но потом... Я так соскучился по нормальному разговору с нормальным человеком, что выложил ему вообще все, что знал о себе, Городе и в конце чуть не зарыдал. Зеленый терпеливо ждал, пока я выговорюсь, а потом сказал то, чего я никак не ожидал.

- В общем, так, парень. Что ты злого для нас не замышляешь - это мы уже поняли. Что одиночкой жить умеешь и любишь - тоже. Жил бы ты ближе к лагерю - мы бы тебя прогнали, просто чтобы рядом не крутился совсем уж чужак. Но ты живешь достаточно далеко, чтобы не быть прямой угрозой, и достаточно близко, чтобы за тобой присматривать. Поэтому сделаем так. Мои люди все равно будут проходить неподалеку. Если ты увидишь здесь кого-то кроме нас - ты расскажешь об этом. Узнаешь сколько их, как выглядят, куда идут, что из себя представляют и все расскажешь нам. Еще - подробно расскажешь все что помнишь об этом своем городе. Пришлю к тебе кого-нибудь из наших, как ляжет снег. За это - скажешь, что тебе нужно, чтобы пережить зиму, он как раз и принесет. Ну и на всякий случай - запаси чуть больше еды, если кому-то из нас понадобится здесь переночевать.

- Соль, два ножа, одеяло. И хлеба, если можно.

- Можно парень, можно. Все? Этого точно хватит? А одежда? Лекарства? Пат.. мда, зачем тебе.. Сделаем. И от себя что-нибудь добавлю. Слушай, парень, Крыса - прозвище, понятно. А зовут-то тебя как?

- Забыл. Давно. Спасибо..

Капитан

Век живи - век учись.. Хорошая поговорка, хоть я не знаю никого, кто смог бы протянуть сотню лет. Старшему из Стаи шестьдесят три, Андрею - почти пятьдесят. Жарову было пятьдесят два. Мне, Вадиму Подгорному, командиру Стаи - тридцать четыре, и хоть я всю свою жизнь лазаю по местным лесам и посёлкам, за этой мелкой крысой угнаться я так и не смог. Лагерем он встал только в руинах Монастыря. Времени тратить не стал, взялся за обустройство. Мы приглядывали, но не мешали. А потом увидели братскую могилу и решились на контакт. Отправил Волка. Резковат я для таких дел. Умный парень. Сначала на пса посмотрел, потом только подошел. Мы тоже в разведку собак берём. Жаров ещё в молодости приручил несколько штук, и их приплод обеспечил нас сторожами на долгие годы - тогда мы ещё ходили большими отрядами, редко возвращаясь на Базу, старались наводить порядок везде где могли, и собаки в лесных лагерях стали серьёзным подспорьем. В Бойне у Монастыря собаки умирали вместе с нами, и всех выживших мы вернули на Базу. За год появились и подросли щенки, скоро придёт время привести к ним мальков. Пусть растут вместе, учатся доверять друг другу - и будет у нас снова нормальная разведка, а не пять калек при четырех собаках. А пацан по людям соскучился. Только-только холодок недоверия разбили - и всю свою жизнь пересказал. Ну, что Шумай - мудак, мы и без него знали, а про Рассветный и отсутствие выродков в нём - нет. И раз собиратели там жили совсем недавно, но ушли, значит, место может оказаться подходящим и для Общины. А выродка он и правда убил. Даже двоих. Мешок с тухлятиной (и зачем он его сохранил?) был таким себе доказательством для большинства, но мы не брезгливые - поковырялись внимательнее. И этот череп точно принадлежал выродку второго типа. Общинники могли и не понять, но Док на базе препарировал тела тварей в поисках уязвимых мест, так что на их кости мы насмотрелись. Договорились, что дождётся здесь наших и расскажет все что знает о Рассветном подробнее. А запросы у него мизерные. Надо бы подумать, что еще накинуть парню.

*** В отличие от многих, я был в Стае с самого начала. Мой дед стоял на стене - хотя это и неправильно, говорить так. Уж кто-кто, а Стая помнит - стены были, но на них стояли только часовые, которые поднимались в дни очередной Волны и сообщали о приближении монстров. Во время первой крупные государства ценой огромных потерь устояли, и бросили все силы на восстановление и поиск оставшихся тварей. Вторая волна началась через год после первой, и к ней просто не успели подготовиться, и снова были огромные потери. К третьей волне остатки человечества заперлись в огромных городах-крепостях, свозя туда все значимые ресурсы и организуя автономные производства. Заря, город, из которого вышли основатели, выстоял до девятой волны. Десятую Заря пережила, но стены её были разрушены, и большая часть защитников погибла. Тогда оставшиеся разделились - кто-то покинул город, кто-то хотел восстановить Зарю, кто-то ушёл в надежде добраться до ближайшей к Заре крепости - Мирному. Однако связь между городами была нарушена, и никто не знал, что в нём происходит. Будущая Стая выдвинулась тогда в Мирный как разведчики, и обнаружила только его руины. На полпути обратно небо вновь стало красным. Одиннадцатая волна пришла через месяц после десятой. Из крупного отряда до разрушенной Зари добрались семнадцать человек, три старших офицера "Альфы" и четырнадцать бойцов. С Катастрофы прошло двадцать лет.

Несколько недель собирали выживших. Набралось двести семь человек, не опустивших руки, и не желающих становиться добычей выродков. Группой было принято безумное решение - отправиться на территорию, покинутую людьми после первой волны и найти склады с вооружением, до которых не успели добраться ни армия Зари, ни беженцы. Все ценное, что можно было вывезти на немногом оставшемся транспорте, было вывезено сразу же, и вывозилось на протяжении ещё двух волн - которые в этот раз произошли через два года и год соответственно. Решение оказалось верным, довоенные сведения офицеров Альфы - точными. Так была заложена первая База.

***

Совет ожидаемо затянулся. Состав Совета был небольшим, до недавнего времени вообще всё решал Старейшина - но он боялся, что однажды власть досталась бы какому-нибудь долбоклюю, и созвал Совет, в который ввёл меня и Майю от Стаи (формально, медики были сами по себе, но все знали что они - с нами, даже форму нашу носили первое время) потом добавил главу Стражей, Артура, своего начснаба Диму, и начпрода - монументальную даму по имени Зина. Группу в Рассветный утвердили сразу, сразу и отправили - не так далеко, место хорошее, высотной застройки считай и нет. Занять пару-тройку рядом стоящих пятиэтажек, заколотить окна, обнести забором, а то и нормальные стены поставить - и крепость на случай очередной Волны есть. Речка неподалеку, даже пастбища для Андреевых любимиц подходящие там могли найтись. Все остальные, как и я, отправили замов - они хоть и нужны здесь, но зато и учтут все при вынесении вердикта. По-хорошему, должок за мной. Если бы не пацан, пришлось бы мне самому по округе кружить, новое место подбирая. А так - вариант я им дал, так что держать меня здесь незачем, и добро на вылазку я получил - разве что с Артуром полчаса цапались. Привык он, что мы с Волком половину вопросов на себя взяли, и расслабился за год. А тут - Волка в Рассветный, я на прогулку. Снова в полную силу поработать придётся, да ещё зимой, в самую тяжёлую для нас пору. Ну и ладушки, график утвердили, списки необходимого составили, общее согласие тоже имеется. Осталось последнее дело перед походом. Выход на Базу.

Когда-то на этой, третьей по счету Базе постоянно обитало около пятисот человек. Две сотни бойцов, их семьи. После Бойни нас осталось около трехсот - восемьдесят бойцов, жены из гражданских, дети, да двенадцать стариков - инструкторов. Альфы и Учёные. Сегодня же на Базе обитали только они. Последний состав, который родился до Волны, основатели Стаи, те кто учился у настоящей "Альфы" и довоенных учёных, получившие образование ещё в Заре. Сколько себя помню, шеврон "Альфы" всегда был моей заветной мечтой. Такой вручался только самым достойным из бойцов. На весь личный состав носивших его было двенадцать человек. То есть получили его всего пятеро. Альфы отказались переселяться в общину. На первых порах с ними остались несколько жён погибших бойцов, у которых не было детей, а теперь их заменят наши мальки. Двадцать семь кандидатов из Общины, прошедших испытания, и ещё двенадцать парней и девчонок, готовившихся нами с детства. Сегодня они принесут присягу своей земле, людям на ней и Стае. Если бы кто-то задумал уничтожить общину, лучше бы дня не нашёл. Сегодня перед строем мальков стоял строй бойцов и инструкторов, принимающий младших братьев в свои ряды. Все лето пополнение проведет под присмотром инструкторов, проходя курс молодого бойца. Стая возрождается из пепла.

***

Будущую Стаю подвела вера в человечество. Жители Зари все как один работали на оборону и готовились восстанавливать мир после победы. В мелких же поселениях давно царили анархия или право сильного. После тринадцатой волны, когда группа укрепилась на новом месте и начала осваивать окружающие земли, сплошным потоком пошли потери - не ожидавших нападения мирных искателей убивали просто ради того, что у них было при себе. В ответ "Альфа" объявила свободную охоту на любого, у кого найдёт своё снаряжение. Охота длилась год, были вырезаны с десяток небольших групп, прежде чем нападения прекратились. Сразу после четырнадцатой волны - необычайно слабой - все окрестные поселения пришли убивать моих предков. Из нападавших домой не вернулся никто, члены их семей разнесли по всем известным территориям страшную сказку о волках, пришедших в их дом.

***

Вышли рано утром. Молча собрались в доме Стражи, не торопясь осмотрели снаряжение, еще раз прикинули маршрут, оставили последние инструкции остающимся и выдвинулись. Семь человек, две собаки. Первые три дня идем вместе - места знакомые, есть полевые времянки для ночлега. Не обедаем, идём весь день, ужинаем, отсыпаемся, завтракаем, идём дальше. Втайне от общины этот выход готовился уже два месяца. Десять человек, самых выносливых, посменно прокладывали дорогу, устанавливали вешки и отмечали ориентиры, уносили необходимое снаряжение и продукты, которые храниться максимально долго. Из этих разведчиков в группе двое, они же станут старшими троек. До города - полторы недели напрямик. По старым дорогам давно не ходим, предпочитая тишину леса возможным встречам. Только Стая никогда не нападает на случайных путников. Всем остальным веры нет, и если можно этой встречи избежать, мы так и сделаем. Поменяли порядок движения. Трое с собакой ушли вперёд налегке. Они пойдут быстро, подготовят следующую стоянку, осмотрятся по сторонам. Расстояние перехода уменьшилось на четверть. Вечером мы догоним их, я заслушаю доклад, утром проинструктирую и отправлю вперёд вторую тройку. Дошли штатно. Готовый, заранее проторенный маршрут исключил ошибки и остановки из-за непредвиденных задержек. Ни люди, ни тем более собаки не подвели. Могла помешать погода, но ливень прошёл стороной, разве что дал повод внутренне собраться - тоже неплохо, монотонное молчаливое движение успокаивает и расслабляет, могли бы и вляпаться во что-нибудь по неосмотрительности. Крыса мог бы нам здесь пригодиться, однако брать на выход непроверенного человека остерегся. Хотя от подробных расспросов о жизни в пустом поселении я Волка не стал удерживать. Всё что поможет выжить - ценно. В этот раз, правда, я точно знал - люди здесь есть, и немало. Минимум две группы, больше сотни человек в каждой. План разведки это учитывал. Если мы не отыщем ничего ценного, будем внедряться в обе группы. Если в них есть те, кто застал первую Волну, или были когда-то и успели поделиться знаниями, то там почти наверняка смогут подсказать что-то стоящее.

***

К двадцать первой волне, спустя тридцать два года после Катастрофы, запасы патронов истощились. Община насчитывающая уже больше трёх тысяч человек, переселилась на следующую, давно разведанную, и подготовленную позицию. Вторая База. Я отлично её помню. Она была моим домом десять лет. Но люди всегда остаются людьми. После неудачной попытки расширения территории, во время двадцать шестой волны погибли двое из старших офицеров той самой "Альфы" и многие их сторонники. В этом примкнувшие к общине за многие годы спокойной жизни люди обвинили оставшихся. Десять бесценных учёных "Зари", и половина тех, выживших в разведке Мирного бойцов, а ныне потихоньку стареющих ветеранов была убита в спины во время совещания о сложившейся ситуации. Выходцев из Зари и их семьи изгнали из общины. Так мы стали Стаей. Мы переселились на третью Базу - резервный пункт, где собирались припасы на чёрный день. Тяжело раненый старик, последний из довоенной "Альфы", чудом дотянул сюда. Через неделю он скончался. Последним его приказом было начало свободной охоты.

Ещё через неделю все лидеры бунтовщиков были убиты и развешаны по стенам второй Базы.

Чем больше людей, тем больше приходит тварей. Хотя и гораздо меньше, чем до десятой волны. Лишённая большей половины бойцов Вторая База пала во время двадцать седьмой. Оставшиеся боеприпасы и оружие, а также то немногое оборудование, что можно было починить и запустить, мы выгребли подчистую.

По возвращению Альфы устранились от дел, оставшись советниками и инструкторами. Командование принял капитан Жаров.

*** Дело шло туго. Нет, вначале все шло неплохо. Осмотрелись, наметили районы поиска, примерно оценили где и как ходят местные, чтобы не нарваться на них... И ничего. Никакой полезной информации, каких-то зацепок или новых идей. Я твёрдо был уверен, что мы что-то упускаем, делаем какую-то глупую ошибку, и поэтому впустую тратим время. Полторы недели из запланированного месяца прошли, и поиски нужно было ускорять. Единственной добычей за это время стали книги - ветхие и старые, почти разваливающиеся - но их ещё можно было прочитать. И тут меня снова ждало разочарование - люди записывали не только что-то важное, но и какие-то глупые истории, огромные тома на сотни сраных страниц посвящались тому, как девушка не могла найти себе подходящего ей мужчину! Представляю, как сюда бы пришли наши малограмотные мальки, набили рюкзаки этой писаниной и гордые собой вручили бы ее нам. Двое суток я разбирался в этом.. дерьме и искал что-то полезное, с трудом отобрал шесть учебников и бережно упаковал их в ткань. Док будет рад.

***

За несколько лет Стае удалось установить мирные отношения только с Общиной и Монастырем. Во всех остальных ближних поселениях обитали беженцы со второй Базы, и уж они нас ненавидели всей душой, заодно рассказав о наших "чудовищных зверствах" всем желающим. Крупных среди этих лагерей было два, в каждом обитало около пятисот человек.

Зато в основателях Монастыря нашлись такие же выходцы из Зари, только из медиков. Общий язык с Учеными они нашли быстро, и поговаривали об объединении групп, тем более что своих воинов у них почти не было, в Монастыре вообще было немного людей. Жарову было предложено заняться нашей репутацией, чтобы в Монастырь и дальше приходили люди, приносящие за лечение так нужную нам еду - свои запасы после изгнания всегда были где-то около нуля, кое как хватало на прокорм, даже остановили набор новых людей. Все мы оставались бойцами в первую очередь, но пришлось осваивать и мирные профессии. Только Жаров и я оставались вне других работ, он как лидер, а я - как глава разведки.

Объединение должно было произойти через два месяца, и мои бойцы должны были встать на дежурство на стенах монастыря, когда пришло сообщение о нападении. Не знаю, не хотели ли наши враги не дать нам усилиться, или кто-то упорно верил в слухи о богатствах Монастыря, но когда мы пришли на помощь, он уже был захвачен. Оба наших главных врага пригнали своих детей и женщин, якобы пострадавших от неизвестной болезни, и монастырские открыли двери, впустив вместе с первыми "больными" вооруженных мужчин. Кладовые Монастыря оказались полупустыми, лидеры нападавших что-то не поделили, и начали бойню. Мы ворвались внутрь, убивая всех мужчин, которых не знали, но смогли спасти только пятерых целительниц. А потом небо покраснело. Стая рванула к стенам, защищаясь от тварей, а в спину нам ударили "больные". Из полутора сотен домой вернулось пятьдесят. Еще десять скончались от ран.

*** Разведка бывшей промышленной зоны, а ныне крайне опасных руин затянулась ещё на неделю. Мы наконец-то начали находить подсказки. Теперь в развалинах угадывались следы строгой планировки, и появились вентиляционные шахты, уходящие куда-то вглубь. Профессор оказался прав - бывший склад, подготовленный Зарёй, но не вывезенный, был где-то здесь.

Шумай. Альфа.

Шумай. Визгливый дурак. Полоумный проповедник. Так они меня зовут. Смеются в лицо, не ждут подвоха.. А я пережил их сраную охоту, пережил Бойню в Монастыре, переживу и их самих. Хоть с бойней получилось не так удачно - но кто же знал, что явятся выродки. А так - проредилась Стая, совсем закончились мои старые приятели - и никто уже не помнит, кем я был раньше. Некому помнить. Жаров, сука, вспомнить мог, так я его на нож посадил. И за братишку отомстил, получается - а ведь сколько лет прошло?

Когда эти уроды появились в первый раз - я еще был совсем пацаном, десяти лет не было. Но хорошо помню, прежняя вольница закончилась за год. Тогда то и остался я один на земле. И морду будущего капитана надоолго запомнил. Эх, жаль времени не было сказать, кто и за что его зарезал, как овцу.

Все, кто по старым понятиям жил, было кинули клич да собрали веселую ватагу, как раньше - а только куда против вояк с самопальными стволами? Думали, осилят гурьбой, так не осилили, все полегли. Глупые люди были. Затихарились бы, да вырезали их потом, по одному или кучкой. И жили бы себе дальше припеваючи.

Слышал я, что не у нас, так у других потом очень даже хорошо это дело получилось - чуть не вдвое волков сраных поубавилось - ну так и опять же, земной поклон да земля пухом. А все почему? Потому что незачем самому мараться. Там шепоток, тут шепоток, где-то одно прокричать, где-то другому в душу плюнуть - а какой результат! Вот еще бы Майку-стерву зажать успелось - а нет, не срослось. В остальном - чистый прибыток. И общинники-идиоты, в голову никому не пришло спросить, а почему Шумаю именно сегодня прийти вздумалось. Да с двух разных ворот заходить два дня подряд. Как хорошо при Артурке было - разленился начальник, расслабился. Хоть девку уволоки, хоть еды мешок - побегает, покричит, а в лес не сунется. А пока кто поумнее проснется - Шумай уж в лес ушел с добычей.

Дурака никто не ищет и никто не гонит. На дурака никто не подумает. Знай ори дурниной да концом света стращай.

Когда они пришли второй раз, то пришли пугаными - в нору свою забились, посланцев в другие лагеря под охраной водили. Торопились торг наладить. А все одно опоздали. Слово верное завсегда быстрее добежит. Так что пока они ножками дошли, все нужные люди уже в курсе были, кто пожаловал в наши места. Как глаза пучили волки! Не уходили - убегали почти, вслед им даже дети плевали, кровососам.

Вот и это лето у них весеелым будет. Один начальничек с крысами бегает, второй склады свои ненаглядные ищет. Артур злооой ходит. Поговаривают, снимет его Андрейка с почетного места, сразу как капитанчик вернется. Кто говорит? Да все говорят! Ну тебе-то в глаза кто скажет? Бегает опять, кричит, правды несуществующей у дружочков допытывается. И Зинку вон достал, и Димитрия, про Андрейку уж молчу. Надоел всем, уж избегают его, а он и рад - значит, правда, вон как носы кривят. Надобно в этот бульон еще ингридиентик засунуть, вот и сварится уха. Наваристая, густая, как кровь.

А на Андрейку тоже люди смотрят косо - то медичек к себе таскает, то волков привечает, теперь вот божьего человека обидел ни за что. Бабы вон бают - возгордился Андрейка, пировать стал, пока другие впроголодь живут. Эх, не знают они как живут впроголодь, ущербные.

И Стаю любят все меньше - не работают же, знай по лесам бегают да хлеб наш жрут. С Монастыря уж год прошел, а у быдла память короткая. И детишек вон тряхомудиям своим учат - тоже дармоедами вырастут. На кой им эта грамота? откуда книги в Общине? А, на Базе есть? Так вы детишек туда книжки читать утащили? Они может здесь нужны, хлеб сам себя не ростит, да вам зеленым откуда знать. Только кровь чужую лить и умеете.

Эх, надо было, надо было подсуетиться да девок в лесок стаскать. И телу радость, и душе. А так - знахарок привели, спасительниц. Тут крыть нечем, мрут люди без ухода, почем зря мрут. Ладно, дай срок, и это обернем на пользу. Может, они ведьмы? Почитай, сколько народу полегло, а этим хоть бы хны. Может, они деток ваших и сманили к волкам отравой какой, мозги затуманили, глядишь скоро совсем семью позабудут. А может и того хуже - выродкам нас скормят? Попервой монахов бедных, что души человеческие врачевали, и извели, чтоб не учуяли волшбу свою проклятую. Может, и не зря Шумай не любит их так? А может и не дурак он вовсе, просто порчу напустили?

Ой, дуры бабы, кто ж вас таких из дому выпускает? И ведь не боятся ничего. Попривыкли за год, где шум, там волчонок скачет, топориком поигрывает. К хорошему быстро привыкают. И как в их головах убивцы кровавые и защитники бравые рядом ложатся? Не пойму.

И невдомек общинникам, что чужие мысли пересказывают, чужие слова из их ртов летят. Все ж сами поди скумекали, пустоголовые. А кто первым понес - поди разбери. Не себя ж винить?

А ведь есть за что! Не они на вас катятся, а вы ножки свесили. Все за вас решат, всем обеспечат, знай работай, и то вполсилы. Все даром отдают, за что кровью уплачено.

Эх, родиться бы в Стае - бед бы не знал. Говорят, они промеж собой и не бились никогда. Свой у них - навсегда свой, каждый лямку тянет и еще дела просит. Не существуют - живут, полной грудью дышат, полной мерой и платят. А только мне к ним путь заказан. Хотя Крысу, оборвыша, и того за своего приняли, обласкали, поверили. А он и рад стараться, сучонок, и хвостом бы повилял, коли бы был.

***

Катятся слухи и катятся, и дело само делается. Вот и стражи забеспокоились - их тоже на Базу отправят учиться да тренироваться, а волки по их бабам пойдут. Что треть волков сами бабы - это уже подумать надо, это мы не можем.

И дровосеки с хлеборобами - Андрейка волков старшими назовет, да глядишь и пост свой волкам отдаст, будут они на шеях чужих сидеть, а кто против - в расход пойдут. Нет, детишкам кровь пустят, для того и увели, чтоб родичи и пикнуть не смели. Нет, детишек давно поели на Базе своей, о прошлом годе ходил ведь слух про трупоедов, а ну как про них дело было?

Андрейка уж и кричать устал, и обьяснять, и уговаривать - умный ты больно, Андрейка, они тебе про жратву, а ты им про честь и справедливость. Надо было матом их крыть, да долб...ами звать, а ты ждал, пока волки гаркнут. Так на волков еще пуще и обозлились. Знать, Андрейка и не Старейшина вовсе, так, видимость одна.

Вон уже и детишек дома бить стали, что за волками таскались, а других науськивают гнильцой швыряться в ведьм. Шепчутся волки - уже и уходить готовы совсем, и воевать, а приказа нет. Нет начальничков, а без вожака волки - так, овчарки. Лают, да укусить не могут, привязь держит. И Майка дура лицом почернела, уже и лечить не хочет, и на прохожих огрызается. Кому ж ты тут нужна, приживала, если от тебя пользы не будет? А так - боится ведьма, что раскусили натуру ее гнилую, вот и не колдует больше. Стало быть, прижали стервь.

Вдосталь покуражился. Пора бы мне и притихнуть. Пусть сами покипят, мысли погоняют. Волчатки первыми не нападут, и хорошо. Андрейку бы надо теперь спихнуть под шумок, можно даже живым, да Артурку на его место поставить. Вот это будет жизнь так жизнь. Волки и сами теперь уйти готовы, народишко поумнее с ними уйдет, человек сто, не больше. А я в малине проснусь. И защитничков нам Стая сама выучила, а только стричь тех овец Шумай будет. Баб в общине - топчи не хочу. Одних целительниц не достать никак, только если с кровью - а так нельзя, нечего охоту на себя накликать.

Пойти теперь со стариками погутарить? только там еще Андрейке все верят да дураков молодых осаживают. А ведь прибавилось стариков. Давно к ним не хаживал, полгода почти - аккуратнее с ними надо, пожили люди, смерть в глаза видели. А и новые лица есть, и немало. Поди к стае под крыло прибежали.

Че ж с молодыми случилось? отчего все злобные ходят? За что девчонок обижают, они ж их лечат за просто так? Да откуда ж идиотов таких набралось? А еще меня дураком зовут. Боятся Стаю, да ведь не та она, что прежде. В Монастыре говорили, раньше они за такие слова без разговоров резали, вот и перевелись дураки в их краях. Чай, отвыкли с дураками то дел иметь, вот и ходят копья сжимают. А ну как и правда не стерпят? Поговорили бы, успокоили, что есть еще умные люди в общине, да поспрошали бы аккуратно, откель эти слухи взялись, не с пустого ж места? Да не бывает так. Еще дед мой говорил, не бывать дыму без огня. Может, и правда Артура снимать хотел Старейшина, а тот злобу затаил да напраслину возводить начал? Может, Майка ошиблась да отравила кого, а ее в ведьмы записали, да девок ее всем скопом туда же? Правду найти надобно, тогда и от беды уведем Общину, и не постигнет нас Кара Его, и спасет Всевышний от крови!

Хорошо пошло. Чуть не забыл блаженным в конце завыть, эти могли б и раскусить. Уж слишком внимательно смотрели, пока про Бога не вспомнил. Не верят нынче в него. В наказание верят, демонов раз в год-два видят, а в бога - никак. Завтра еще зайду, послушаю, засомневался ли кто? К таким можно и в гости зайти, наедине пообщаться. Даже фляжку заветную достану. Не дает Андрейка самогоноварением заниматься, у мелких общин изредка покупать удается. А деды-то не прочь чарочку перед сном хлопнуть. А может, на этом и сыграть?

Ох ты, никак Майка в лес намылилась? а чего ж без охраны? Если бога нет, то мне сам черт ворожит. Есть тут лаз один, не сторожит его никто, и Стая про него не знает. Ну куда ж ты, милая, куда побежала? поздно, девочка моя, поздно. Теперь то уж чего кричать? Ха...

Старый дурак. Купили, как есть купили. Вот тебе и новые лица. Старые волки. Эх, закричать бы, что убили Шумая, и полилась бы кровушка.. А нет, и пискнуть не дали. Не, умолять не буду, не надейтесь.

Ладно, ваша взяла - и дело с концом. Живите.

***

Почти десять лет назад полковник Самарин, умирая здесь, на Третьей Базе, завещал нам не так уж много. Показательно казнить предателей, чтобы нас продолжали бояться даже тогда, когда нас не останется вовсе. Оставаться людьми - для своих, что бы ни произошло. Продолжать учиться и учить всех, кого посчитаем нужным - чтобы знания и память об ошибках прошлого сохранялись в умах и сердцах людей. Беречь своих детей и близких, всегда помнить кто мы и откуда. Защищать тех, кто не способен сделать это сам - до конца. Хороший был мужик. Отличный командир и настоящий офицер. И чтобы исполнить его завещание, мы и придумали Стаю.

Стая. Наше детище. Наши дети. Гордые, сильные, непреклонные, убеждённые что знают как лучше, и наводящие подобие порядка везде, куда дотянутся. В старом мире их бы назвали прекраснодушными идиотами, здесь же они единственный луч света для любого старика вроде нас. Любопытные до ужаса, пока дети; веселые, честные, верные себе и своим принципам в юности; бездушные роботы для всех вокруг и надежные парни, чистые и светлые для своих - теперь, когда они готовы снять с нас ответственность за группу.

Им невдомёк, как мы просрали их будущее. Как из-за наших ошибок пал старый мир, потом Заря и наконец, Вторая база. Они уверены что те, кого они зовут своими, не предают. Что мы, гордо зовущие себя Альфами, присвоившие себе уже ничего не значащие звания и регалии, не такие же уроды, как и все вокруг. И я, старший лейтенант группы "Альфа" ЦСН ФСБ РФ Марат Бектурганов, база приписки - анклав "Заря", а ныне - Майор, истинный глава Стаи, самая страшная тварь здесь.

Это мы дали группе расколоться и похерить Вторую Базу, это мы торопились с расширением территории, и это мне все кто покинул нас обязаны смертью.

Это я принял решение начать сближение с Монастырём осторожно, не форсируя события, и снова подвёл своих пацанов.

Ну хоть раз смог уберечь детей. Хоть раз приглядел за Общиной самостоятельно, и что нашёл? Бунт, готовый бунт зажравшихся идиотов, который почти начал один языкастый монах. Хотя, монах из него как из меня ангел - просто куча говна с животными желаниями и непомерными амбициями. Спешно организованные аккуратные допросы поселенцев подтвердили, что всё началось именно с этих бесед.

Грёбаный Шумай умело давил на желания и слабости людей, подталкивая их к нужным решениям. И где выучился только? Нет, кто он такой мы поняли быстро - но так совсем ребёнком же был. А как хорохорился - режьте мол, волки, а я вам ничего не скажу. И суток не продержался, запел, падаль. Медики и их воспитанники теперь с потрохами наши. Незавидная ждала их судьба в Новой Общине. Чуть попортили нам пополнение, но это исправимо. Через полгодика забудут всё, особенно после переезда. Хорошее местечко нашлось, удачное. Ещё б Капитан сходил хорошо - и можно жить.

Если Рассветный действительно так хорош, как кажется, то он и должен стать последним местом нашего побега. И, если ни у кого больше не получилось, то местом возрождения будущей цивилизации.

Ишь как шпарю красиво. Возрождение цивилизации. Новый, светлый мир. Люди - такие же сволочи, как и раньше, их просто сплотили беды и общий враг. А только станет нас побольше, или голод замаячит - порвем друг друга не задумываясь. Да и как возрождать? До примитива скатимся. На сколько тех винтовок из резерва хватит? Когда помрут последние патроны?

Когда станут бесполезны учебники? Всё ведь заново изобретать придётся. Да, тем кто придёт после нас, всё придется переоткрывать. Химия - бесполезна, нет под неё задач. Физика - только примитивная. Алгебра - тоже. Значит, электричество - всë, и медицина откатится до средних веков. Просто не хватит людей. Туда же - любая современная наука.

Это если Всевышний не решит, что тварей надо подкинуть ещё. Никто так и не смог выяснить ни единой причины их появления. Первые лет десять пытались, потом решили не тратить ресурсы впустую.

Долбаная рациональность. Именно из-за неё мы отправились в Мирный. А могли обосраться, но укрепить Зарю. И устояли бы. Кончились бесконечные волны тварей, теперь для того, чтобы от них отбиться хватает стены в пять метров и сотни бойцов. И мы бы отбились там, в анклаве. И сохранили бы учёных, знания, производственные площадки... Сегодняшние дети про электричество не в курсе даже. Как бы свечи делать не разучились...

А мы - вот, овец теперь разводим. Выкупили стадо у одного кочевого отряда. Будем учиться прясть и вязать. Осень скоро, не в шкурах же ходить, а старые запасы, как ни храни, истлеют от времени. Кузнеца нашли, мельника, сапожника, гончара, плотника... Приставили к ним молодняк поспособнее - пусть учатся. Глядишь, совсем до племенного строя не скатимся. Лошадей бы добыть..

Кончается наше время. Есть уже мыслишки в ближайшую волну в атаку сходить. Последний раз, пока совсем силы не оставили. С топором и щитом, как совсем уж давние предки. Уж по паре тварей с собой утащим. Или по городам пройтись, спящих из нор повыковыривать. Не хочу становиться дряхлым стариком.

А Стая - пусть живёт. Свои ошибки делает, учится на них, становится человечнее и проще. Заветы Зари для них - божественное откровение, а так быть не должно. Нету больше ни Зари, ни той страны, которая её строила. Осталась кучка стариков, которая давно ни хрена не понимает, и ни хрена хорошего уже не ждёт. Вот только мальков научим ближнего своего в брызги превращать, и отпустим детей. Давно решили - мы остаёмся здесь. Всё что могли передать - давно передали. А что забыли - то им и не нужно.

Не нужно им знать, что моей работой было отслеживать настроения среди лидеров Второй Базы, и не допустить предательства. Только я искал врага среди своих, и думал, что нашел. И когда мнимый враг увел с собой своих людей, тех, кого я звал братьями для расширения территории Базы Два, я просто отключил их систему безопасности и дал им всем умереть.

Крыса. Глава 4.

Общаться со Стаей оказалось легко. Если это можно было назвать общением.

Просто раз в неделю кто-то из них проходил рядом, вставал у входа и ждал меня, внимательно записывая все что я скажу. Когда я замечал кого-то, кроме людей в зеленом - я сам выходил на их тропу, оставлял там кусок красного камня и ждал гостей. Волк не обманул, прислал мне одеяло и ножи через неделю. Еще добавил несколько больших кусков соли, теплую одежду из шкур, деревянную посуду и длинный моток веревки. Ближе к зиме принес теплый спальник и какой-то порошок из травы и цветов. Зеленый сказал, что его надо сыпать в кипящую воду и выпивать горячим - тогда зимой не заболеешь. А еще хлеб - тот, кто слушал меня в этот раз приносил большой каравай, подмерзший за время дороги, но все равно вкусный.

Волк как-то раз пришел лично и сказал, что я делаю большое дело, и очень выручаю их. Монастырь был очень важной частью местных общин, мимо него все еще часто проходят люди, и его бы давно заселили снова, если бы не дурная слава и память о Бойне. Даже Стае неприятно находиться здесь. А я уж было подумал, что люди тут добрее. Оказывается, они уже напились крови друг друга совсем недавно, потому и не спешат снова драться.

Еще с ним вместе приходила Майя - назвала меня совсем молодым, но уже мужчиной, раздела и осмотрела со всех сторон. Сказала, что я необычный, что большинство бы не выжило в Городе в одиночку, и мне есть чем гордиться. Я даже разозлился на нее, пока не понял, что она хвалит меня просто так, и не собирается ничего просить. Как будто у Крысы есть что-то такое, чего не может получить целитель. Таких уважали все даже в Городе, не то что здесь. Я извинился и попросил передать привет Агате.

Осень пришла незаметно и так же незаметно закончилась. Я постоянно охотился, стараясь набить в подвал как можно больше мяса, собирал ягоды и грибы, однажды даже нашел яблоню - с уже начинавшими замерзать, но все еще сочными и крупными красными яблоками. Грибы по совету Волка засушил, ягоды перемолол и сложил в подвале отдельно. Монастырский огород и сад явно обобрали сразу же после Бойни общинники, даже деревья утащили, но кое-что осталось и там, так что зима обещала быть простой и ленивой. Знай обходи округу, как обещал зеленым, да отсыпайся впрок. О собственной защите я уже не думал - ловушек вокруг Монастыря стало столько, что зеленые смеялись, называли меня параноиком и сапером (знать бы еще, что это значит) и требовали карту минных полей. Карты полей у меня не было, но как пройти ко мне безопасно я научил каждого. Отметок, как в Городе, на деревьях делать не стал, чтобы не догадались чужаки, которых все время опасалась Стая.

Уже перед самой зимой поневоле пришлось задуматься о том, чтобы избавиться от волков настоящих - мешали они и мне и зеленым, но в ловушки не попадались, постоянно крутились перед глазами, заставляя нервничать, ждали ошибки. Наверняка их приманило мясо, которое я постоянно таскал в подвал, запахи крови и добычи, которыми я пропитался насквозь за последнее время. Помыться, к слову, до снега удавалось нечасто - из родника таскать воду было неудобно, а портить его, помывшись в самом роднике или рядом с ним было глупо.

Зеленые однажды устроили большую охоту на волков - но у них ничего не вышло. Хитрые, умные - гораздо умнее городских собак, они просто ушли на какое-то время, а к зиме вернулись снова. Добывать зверя стало невозможно - если в первую близкую встречу мне удалось отбить добычу у пары голодных серых, то уже во вторую мне пришлось ночевать на дереве в нескольких шагах от Монастыря - стая караулила меня всю ночь, и спас нас с Рыжим (я только чудом успел затащить его наверх) случайно проходивший мимо зеленый. Больше в лес я не совался, и даже к роднику пес отпускал меня с неохотой, постоянно следуя за мной и рыча при первых признаках зверя. Разве что за дорогой я продолжал следить постоянно, но даже это могло стать опасным.

Но как сказал Волк - человек самое страшное создание на планете после выродков. Однажды в монастырь пришел Кир, охотник из Стаи. Он поспрашивал немного о звере, взял у меня немного припасов, засел на одной из сохранившихся стен Монастыря со своим оружием - тихим и смертоносным, и жил на этой стене несколько дней. Добыл трех серых, чьи туши просто подвесил на той же стене. Хищники, не в силах справиться с новой опасностью, перестали кружить вокруг моего дома. Иногда я слышал вдалеке вой, очень редко Рыжий чуял что-то и уговаривал меня уйти. А потом, уже в середине зимы я снова встретил эту стаю. Забравшись чуть дальше обычного во время разведки, я увидел четырех волков, стоявших прямо и смотрящих на меня, угрожающе рычащих. Совсем как люди, они заняли новую территорию и защищали ее, но и нападать первыми не стали. Я понял и медленно стал отходить назад. Когда прошел шагов двадцать, серые развернулись и тоже ушли.

А тогда я удивился. Зеленые помогли мне по первому слову - хотя я был чужим. Да, полезным, но чужим. Конечно, волки мешали и им тоже, но зеленые по одному не ходили, и волки вряд ли бы стали на них нападать, тем более когда есть добыча попроще. Я долго благодарил охотника, даже предложил считать себя его должником, но Кир отшутился и стребовал с меня только обещание пережить зиму. Сказал, что по весне для меня найдется серьезная работа, а пока главное - смотреть в оба глаза за округой.

Наверное, если бы не волки, я бы так и не встретился с Агатой. Потом ведь было еще много всего. А сейчас я стал проводить в зимнем лесу все больше времени, стараясь отплатить добром зеленым. Хотя они уже не носили зеленое, а все чаще приходили в каких-то тряпках белого цвета, торчащих во все стороны. Я уже понимал, что так они прячутся от любопытных глаз, как раньше прятались в траве. Я даже пытался подражать им, и ложился в сугробы когда наблюдал за дорогой рядом с Монастырем, но Рыжий решил что это такая игра, и постоянно пытался меня закопать. Сам он в хорошем настроении все время купался в снегу. Постепенно зима крепчала, дорога пустела, и когда три дня подряд я не увидел ни одного путника, а вопрос с серыми решился, я снова стал обходить окрестности.

Я уходил все дальше и дальше от Монастыря с каждым днем. Наверное, просто засиделся на одном месте. Уже стало обычным делом ночевать в лесу, на деревьях, привязавшись к ветке и греясь в спальнике вместе с Рыжим. Откуда-то взялась непонятное чувство - мне нужно было пройти еще немного дальше, чтобы что-то найти. И я нашел. Старый дом в лесу, совсем небольшой, чуть больше комнаты в монастыре.

А в подвале дома спал выродок.

Он был гораздо больше прошлых. И страшнее. На минуту прошлый ужас вернулся, но я справился, потрепав Рыжего по голове. Наверное, будь он у меня первым - я бы остался в том лесу. Просто убежал бы куда глаза глядят, а тварь проснулась, догнала и порвала меня, Рыжего и любого, кто бы прошел по дороге, прежде чем снова забиться в угол и уснуть. Будь он вторым - я бы умер в бою, но теперь.. Теперь я увидел почти счастливого пса, готового к схватке со своим главным врагом, и сразу понял, что должен делать. Отбросил в сторону мешок и пращу, положил рядом копье, схватил большой топор для колки дров, с которым не расставался уже много дней и с диким криком воткнул его в голову мутанта. Череп выродка оказался настолько крепким, что достать обратно я его не смог. Такой моим легким копьем вряд ли бы удалось пробить.

И тут я, как всегда, сделал глупость. Вместо того, чтобы добить очнувшуюся тварь, или просто держать ее на расстоянии, пока не сдохнет, я расслабился и стал представлять, как похвастаюсь такой добычей Волку или Киру. Просто стоял и смотрел на выродка, который еще не понял, что умирает. Глаза на мгновение зажглись красным светом, но тут же стали угасать. Даже Рыжий не заметил подвоха. И в этот момент тварь ударила. Помню, как сломалось инстинктивно подставленное копье, как взорвался болью пропоротый бок, как захлебывался лаем Рыжий, требуя от меня встать и идти за ним. Он пытался вытащить меня из подвала, но не смог, а я смотрел на все-таки сдохшую тварь и счастливо улыбался, зажимая рану - я снова победил, и кто-то еще выживет, ведь выродков стало меньше. А потом свет погас.

Крыса. Глава 5.

- Не убегай далеко!

- Хорошо, мам!

Мама всегда чего-то боится. Что тут может случиться? Мы излазили весь лес в округе, но не нашли ничего интересного. Только этот старый дуб. С него видно все - и реку внизу, и весь наш лагерь, и все, что только есть вокруг.

Красная вспышка.

- Парень, ты откуда здесь?

Я очень хочу есть. Люди вокруг что-то говорят, потом пытаются меня прогнать, кричат, отталкивают меня, я падаю в снег..

Тепло. Очень тепло. Агата (Кто это? я ее знаю?) накрывает меня одеялом, поит мясным бульоном, отмахивается от мужчины.

- Надо было оставить его там. Он не дотянет до весны.

- Помоги или уходи.

Красная вспышка.

- Давай, парень. Ударь еще!

Ярость накрывает меня с головой. Я сжимаю копье и снова ударяю Верзилу. Он что-то говорит, но я почти не слышу. Заноза смотрит на меня разочарованно. Я ее подвел? Почему?

Темнота.

Рыжий скулит, он почти охрип. Надо ему помочь. Рыжий - друг. Я пытаюсь встать и падаю. Руки мокрые и липкие. Забираюсь по лестнице, шатаюсь. Прислоняюсь к стене. Это не мой дом. Где я? Голова болит.

Тишина. За дверью - белая равнина. Я зачерпываю горсть снега, умываю лицо.. Монастырь. Город. Община. Монастырь. Зеленые. Память возвращается по частям, не давая прийти в себя.

Темнота.

Хруст веток. Мимо проносятся деревья. Холодно.

Темнота.

***

- Слушай мой голос. Постарайся не терять сознание. Я знаю, что тебе очень больно, но пожалуйста, потерпи. Ты потерял много крови, я боюсь давать тебе сильные лекарства. Ты можешь не проснуться. А я хочу, чтобы ты проснулся. Помнишь, как я учила тебя считать? ты не забыл? давай посчитаем вместе? Один, два, три.. семнадцать, восемнадцать.. тридцать три.. Да чтоб тебя! Не вздумай отключаться! Смотри на меня! Потерпи еще чуть-чуть, ну пожалуйста!

***

- Не вздумай! Лежи и не двигайся!

Я просыпаюсь в своей комнате в Монастыре и пытаюсь подняться, но чья-то рука укладывает меня обратно. Глаза не хотят открываться. Стараюсь что-то прохрипеть, но не получается.

- На вот, попей.

К губам прижимается деревянная плошка с травяным отваром. Вкусно, но в горле начинает свербеть. С трудом открыл глаза. Вокруг меня комната в монастыре. Трещат дрова в печи, суетится около огня девичий силуэт.

- Рыжий? Где?

- За дверью твой Рыжий. Мешался сильно, под руку лез. Сейчас впущу.

От двери пахнуло холодом. И сразу же навалилось что-то тяжелое, лицо обожгло горячим и шершавым языком..

- Два идиота! а ну слезь с него, я его для чего третий день выхаживаю?

Рыжий пристыженно заскулил, сел рядом и ткнулся мордой мне в лицо. С трудом поднял руку и погладил его по голове.

- Все, хватит нежностей. Кир, забери пса, мне осмотр надо провести.

От стены отлип - и как я его не заметил - охотник, что-то прошептал Рыжему, и они вдвоем покинули комнату, снова впустив холодный ветер.

- Я скучал, Агата.

Девушка молча откинула одеяло, и ловкими пальчиками прошлась вдоль моего бока, ощупывая края раны.

- Рана открывается. Придется зашивать заново. Это будет очень больно. Ты справишься, потеряшка?

Ее голос звучит мягко, почти нежно. Так она звала меня тогда, много лет назад, потому что своего имени я не смог назвать. Хотела придумать новое, но Майя ей запретила. Сказала - придет в себя и вспомнит. Не повезло.

- Есть хочется..

- Нельзя тебе есть пока. Бульоном покормлю после того, как зашью. Договорились?

- Я убил выродка.

- Убил, убил. Ты молодец. А теперь переживи его.

Темнота.

***

Я проснулся от громкого звука. В голове шумело, за дверью кто-то рубил дрова и каждый удар отзывался звоном в ушах. Я поднялся с кровати, откинул одеяло, натянул штаны, вышел во двор и резко осел на снег. Тело не слушалось. Просто отказывалось двигаться.

Несколько мгновений я пытался договориться с собой и не понимал, что происходит. Я никогда не был таким слабым. Я не привык быть слабым. Слабая крыса - мертвая крыса. Я должен был встать. Что-то было не так. Кто-то был в моем доме, а я не был способен защищаться.

В плечо уткнулся Рыжий. В зубах он держал.. обломок моего копья? Я оперся на него и все-таки смог подняться. Копье сломано. Топор у кого-то другого в руках. Пращи и ножей под руками нет. Лихорадочно стал осматриваться по сторонам, пытаясь найти оружие. Нашел только камни. С трудом согнувшись, смог взять один в руку. Поковылял на звук и снова осел на снег. Агата.

- Ты зачем встал? Слабый же еще. В туалет нужно? Сейчас, с дровами закончу и помогу. Потерпи немножко.

- Агата? Правда ты? Откуда?

- Опять? Горе ты мое..

Рыжий тащил меня к Монастырю несколько часов. Потом, когда учуял рядом Кира, привел его. Тот подлатал, как смог, и послал кого-то из своих за целителем. Майя отправила единственную свободную в тот день Агату. Которая уже вторую неделю возится со мной, не давая сначала умереть, а потом сгореть в лихорадке. Третий день просыпаюсь в холодном поту. Я должен был умереть там, в подвале, но опять выжил. Волк сходил по моим следам и сказал, что тварь была гораздо больше обычного. Принес мой топор, на удивление целый.

Я убил трех выродков. Один - уже трех. Не зря живу. Когда сказал это вслух, Агата долго кричала. Ругалась, пока не увидела, что у меня все еще болит голова. Села рядом, извинилась и гладила мои волосы, пока я не заснул.

Наутро я спросил ее, какой сейчас год. Она удивилась, но ответила. Я встал, и с помощью Рыжего и обломка копья дошел до могилы. На камне написал цифры, и как научила Заноза, добавил - покойтесь с миром. Получилось не так коряво, как обычно. Когда обернулся, то увидел плачущую Агату, обнял ее и долго стоял, пока мы оба не замерзли.

А через еще два дня, когда я смог самостоятельно наколоть дров и разжечь печь, Агата вернулась в Общину.

Следующие две недели были пустыми и серыми. Я ел, пил и спал. Каждый день ходил к дороге, несмотря на запрет Агаты и неодобрение Кира. Гулял вокруг Монастыря с Рыжим, который теперь решил, что я могу умереть от простого чиха и пытался защищать меня от всего на свете. Даже разок сходил на охоту, умудрившись подбить здоровенную птицу. Не то чтобы я всерьез ожидал вернуться с добычей, но успех придал мне сил. Каждый день я двигался больше, загоняя себя до изнеможения. Не хотел снова быть слабым.

А потом Агата пришла снова. Только теперь она была слабее меня. Не больная, просто уставшая и слабая. Как вообще дошла по зимнему лесу - не понимаю. В общине заболели дети, и им постоянно нужен был уход. Целителей было мало, и они совсем не высыпались. Об этом мне рассказал Кир, когда заходил на днях. А Агата все равно вырвалась сюда сразу же, как смогла найти время, чтобы проверить меня.

Осмотр занял совсем немного времени. Рана уже почти зажила, и хотя бок еще болел, говорить об этом я не стал. Агата встала и собралась уходить, но я уговорил ее немного погреться, налил ей отвара и вышел за дверь.

- Кир, ей надо поспать. Она даже обратно не дойдет. Кто вообще позволил ей уйти из Общины?

Мы сговорились. Кир придумал что-то про волков, которых опять видели недалеко, и надо срочно проверить, я ему поддакивал. В общем, провожать обратно Агату стало некому. А по приказу Капитана целителям запрещалось передвигаться без сопровождения за пределами общины. Только в наших сказках не было смысла. Агата задремала раньше, чем мы договорили. Охотник погрозил мне пальцем и ушел. А я уложил ее на свою кровать, положил ее голову себе на колени, накрыл одеялом и гладил по волосам, пока она не заснула окончательно.

Проснулся я оттого, что в комнате стало холодно. Очень аккуратно встал, боясь разбудить девушку. Потом смешно полз по полу, упав из-за затекших ног. Когда я разжег очаг снова, Агата уже проснулась.

- Заболтали меня, да?

Мне стало стыдно, и я отвернулся, покраснев. Агата внезапно обняла меня за плечи, прижалась на секунду и вернулась на кровать.

- Спасибо, потеряшка. Сама не заметила, как сильно устала. Могла и слечь. Дура.

Стеснение не пропадало, в глотке пересохло, и я просто не знал, что ей ответить.

- Кир не сказал, когда вернется?

Я почему-то разозлился и вышел за дверь. Умылся снегом, проверил ножи, повесил топор на спину и отправился следить за дорогой.

***

Я понятия не имею, зачем я пришел сюда. Доказать самому себе, что я чего-то стою? Наверное, нет. Разобраться, как избежать ранений в будущем? Тоже нет. Я просто шел. Почти сутки. Незаметно для самого себя. Полностью собранный и готовый к бою.

Злой, уставший и голодный, я сидел на лестнице в подвале, смотрел на пол, залитый моей кровью и безголовую тушу выродка. Голову снес, кажется, Кир. Он что-то такое спрашивал - мол, на Базе у них есть человек, который хотел бы взглянуть на такую здоровую тварь. Я согласился, или нет, не помню. Вообще последние пару недель прошли как в тумане - ладно хоть ничего опасного рядом не было, точно бы не справился.

А еще я не выздоровел окончательно. Голова болела, ныл бок, все тело горело. Нужно было лечиться, хорошо есть, больше спать, не напрягаться. А я так не мог. Не мог сидеть на месте. Не ждал помощи от других.

В общем, у меня не получалось. Мне тяжело было быть одному, и я терялся, когда рядом были люди. Мне не нравилось, что в мой дом могли прийти другие. Не нравилось зависеть от них. Я вообще ничего не понимал. Зачем мне помогали зеленые? Почему прислали целителя, хотя у них самих есть больные? Почему они ничего не берут за помощь? Что им всем нужно от обычной городской Крысы?

Я сидел у костра в ночном лесу, грыз плохо прожаренное мясо, и думал. До самого утра, пока от здоровых поленьев не остались только мелкие угольки.

Город встретил меня привычной тишиной. Только выл ветер, пробирая холодом до костей, да иногда скрипели ржавые стены бывшего лагеря речных. Изредка вдалеке выли собаки - всего две или три, все что осталось от большой когда-то стаи. Почти без проблем я добрался до своей старой лежки. Аккуратно осмотрел подходы, не заметил следов кого бы то ни было и поднялся на чердак. Надо же, полгода не был, а как будто вчера ушел. Посмотрев на чистое зимнее небо, вздохнул с облегчением. Я был дома. И снова - один.

Да, я сбежал. Прокрался среди ночи к Монастырю. Через запасной проход между ловушек залез в подвал, собрал припасов, сколько смог унести, куском камня нацарапал на стене "ушел, когда вернусь - не знаю. запасы в подвале оставляю в уплату за помощь", и так же тихо покинул свой временный дом. Больше всего времени потратил на то, чтобы уговорить Рыжего остаться с Агатой. Я и сам еще не знал тогда, куда и зачем пойду, и тащить за собой единственного друга не собирался. Пообещал ему не нарываться на выродков без него. И обязательно вернуться, когда наконец разберусь, чего же я хочу.

Это было важно. Я все еще оставался Крысой. Дикой, как городские собаки. Я настолько же отличался от остальных людей, как эти собаки от лесных волков. Собаки жрали друг друга в голодный год. Волки держались вместе и защищали свой дом. Рыжий помог мне понять, что жить нужно со своей стаей. Но он уже умел так жить, да вдобавок знал, для чего живет. Я - не знал.

Заноза рассказывала, что раньше люди жили в городах, еще больше чем этот. Уезжали из дома, чтобы жить рядом с другими людьми. Называла какие-то жуткие цифры. Это было глупо, но Заноза никогда не врала. А теперь все люди убегали в поля и леса, жили там, а в городе осталась одна маленькая Крыса.

Остаток зимы и начало весны были сложными. Я как мог, растягивал запасы еды, каким-то чудом находил под снегом съедобные коренья, раз ободрал руки до крови, пытаясь добраться до внезапно покрывшегося льдом родника. Пятьдесят раз вспомнил добрым словом Волка, подарившего мне теплый спальник и Кира, научившего сносно стрелять из лука. Только благодаря им я пережил последние лютые морозы. И только благодаря им не стал едой.

Еретик.

Сказано - уверуйте, и обретете свет. Жизнь вечная дарована будет избранным, заслужившим её упорным трудом, смирением перед Его волей, страданиями земными. Возрадуйтесь, ибо наступил Судный день! Покайтесь, ибо грехи наши неисчислимы!

Война закончилась. Мы проиграли. Любящий бог обеспечил нас страданиями на долгие годы, ниспослав полчища выродков на грешников, разрушив всё, что мы сумели создать за тысячи лет развития.

Безумные попытки сопротивления - удачные и не очень, только оттянули неизбежное. Цивилизация пала, а вместе с ней слетели маски с людей.

Кочевники. С тех пор как пал Мирный, мы нигде не останавливались надолго десятилетиями. Но любой дороге приходит конец. Поредевшая группа, потерявшая во время последнего Красного Неба лидера, распалась. Кто-то решил остаться, найдя более-менее подходящее место. Кто-то присоединился к уже известным общинам. Мы - пошли дальше.

Лично для меня это стало ошибкой. Но я верил своим друзьям до самого конца. У нас не было никого, кроме друг друга. И у нас почти получилось найти свой дом в этом умирающем мире. Найти чуть-чуть света для себя и своих близких. Пока мы сами не стали тьмой.

Добрая книга поначалу стала спасением. Помогла поверить в себя, построить крепкую, способную на выживание группу. Мы верили. И заражали этой верой других. Нет, мы не были смиренными христианами. Библия была просто отправной точкой. В дороге мы видели всякое, и часто принимали решения, о которых и вспоминать не хочется. Но мы заботились друг о друге, и этим оправдывали всё.

А ещё казалось, когда этот побег закончился, мы стали лучше. Чище. Справедливее. Мы судили других, но судили по себе. Маленький отряд разрастался. К этому моменту люди уже поняли - спасать себя придётся самим, и каждый пришедший к нам приносил еще что-то, чего нам не хватало. Пастухи и солдаты, учителя и рабочие - люди тянулись к нам, и слава Ордена потянулась во все стороны. Мы учились и учили других. К сожалению, менялись и сами.

Я - последний из Верных Заветам. Мои прежние братья и сестры изгнали меня за то, что я отказался меняться, и сохранили жизнь только за прошлые заслуги. Зря.

- Надо было убить тебя.

- Надо было.

- Апостол достанет тебя, рано или поздно.

- Паша - фанатик. Вы все - сраные фанатики. И я тоже. Поэтому один из нас сегодня умрёт.

- Подумать только, я же в тебя влюблена была полжизни.

- Прекращай. Слишком много пафоса.

Я подловил их на обратном пути. Разведгруппа, одна из лучших в Ордене. Их беда в том, что я сам учил всех троих. Видимо, нового учителя пока не нашлось, раз они всё ещё следуют моим указаниям. Я знал, где ставить ловушку, убившую Сокола, чтобы он её не заметил. Знал, в какие кусты укатится Хорь, и встретил его копьём в живот. Знал, что Лиса хороший следопыт, быстрая и ловкая, но в ближнем бою её кинжал ничего не стоит против моего меча.

Даже смешно, как быстро мы перешли на мечи и луки. Патронов взять было негде, полумифические склады снабжения найти не удалось. Это сейчас я знаю, что точки наверняка были указаны в секретных пакетах где-нибудь в резервном командном пункте Мирного. Просто из командного состава не выжил никто, кто мог бы нам это объяснить. Уже потом, встретив на Дороге кого-то из бывших военных, наш старый лидер пытался организовать вылазку на руины города-крепости, но ничего из той затеи не вышло. Много позже я лично возглавил группу орденцев, искавшую заветный клондайк, но как выяснилось, любые штабы успели обчистить задолго до нас. И к лучшему. Свихнувшийся Паша с огнестрельным оружием подмял бы под себя гораздо больше земель.

Лиса замолчала. Я и разговаривать ей позволил только в надежде на то, что она примкнет ко мне. Верных вырезали быстро, но я был уверен что кто-то несогласный с Апостолом просто затаился. А девчонка была моей ученицей, и про её влюблённость я знал. Думал, это поможет ей сохранить голову. Хотя.. Я больше года выслеживаю и убиваю тех, за кого раньше готов был умереть. Может, это я сошёл с ума?

Провал экспедиции к Мирному был началом. Совет старожилов решил для сплочения разрастающейся общины удариться в религию. Благо, доказательств гнева божьего хватило всем надолго. Так Орден сформировался окончательно.

Через пару лет зазвучали голоса о том, чтобы мечом вести людей к свету. Пока ещё одинокие. Паша.. Он ведь не был лидером тогда. Он был катализатором. Он действительно верил в то, что творил и говорил. Я беседовал с ним десятки раз, пытаясь смягчить идеи о построении нового общества. Постепенно хранителей старых традиций становилось всё меньше. Но в Совете нас пока было большинство. Со скрипом мы согласились на экспансию, и не дали походу превратиться в бойню.

Ошибка. Окрыленные почти бескровным успехом молодые бойцы постепенно превращались в фанатиков новой веры. Мы упустили момент, надеясь избежать междоусобицы. Назвали себя Верными Заветам, и открыто выступили против новых идей. У нас почти получилось. Несколько месяцев мы с горящими глазами убеждали своих братьев в ошибочности избранного пути. Но Паша.. Мы не принимали его в расчёт. Он ведь уже потерял место в Совете..

Позже объявили, что Верные попытались убить "пророка" и только что избранного нового командора Ордена - не из нашей фракции, это была уступка для смягчения ситуации. Наивные идиоты, большая часть из наших добровольно сдалась для "справедливого" суда, обернувшегося истерикой новоявленного "Апостола Истинной Веры" и скоротечной казнью. Мой отряд, бывший на вылазке, вернулся в совершенно другой Орден. Ценой собственной сдачи мне удалось купить жизнь троим из своих бойцов - ненадолго. Я готов был умереть, но Апостол не решился казнить того, кто учил будущих солдат Ордена годами. Теперь-то я дал для этого достаточно поводов, а тогда моим наказанием стало изгнание.

Вспоминая, я продолжал загонять Лису в угол. Большинство из нас сражались копьями, мечи вроде моего - были привилегией старшего состава. Вообще удивительно, что нашёлся умелец, способный их ковать. А уж овладеть им на хорошем уровне - вообще смогли единицы. Та же история с бронёй - максимум на что мы способны - два слоя дубленой кожи, с пластинами из металла между ними на уязвимых точках.

Она уже не боец - три пореза, потеря крови, ещё минутка и она просто упадёт, став двадцать девятым членом Ордена, павшим от моей руки.

- Он зовет тебя Еретиком, учитель. Теперь тобой пугают младенцев. Придёт Еретик, убьёт твоих родителей и выпьет их кровь, а тебя сбросит в яму, и будет смеяться.

- Я знаю. Последнее слово?

- Убей его медленно.

За минувшие месяцы мы хорошо проредили ряды тех, кто убивал Верных. Тех, кто не был замешан в заговоре, мы отпускали. Тем, кто не входил в состав Ордена, бояться нас тоже не стоило. Тогда. Мы всё ещё считали их заблудшими братьями.

Большинство бы не выжило за пределами Крепости. Мы, привычные к длинным выходам, справлялись. Уходили подальше, возвращались только ради мести. Когда выпадал шанс - наносили удар и снова растворялись в лесу. Нас искали, но не находили. Представляя, как беснуется Паша, мы смеялись. Он и правда больше кричал, чем говорил теперь. Мы верили, что победим. Я верил. А мои люди верили мне.

Мы уже готовили нападение на Апостола. С его смертью многое бы изменилось - не всё, нет, но таких как он в Ордене больше не было. Просчитали всё от и до, но соблазнились возможностью перехватить группу с поставкой припасов из ближайшей деревни. В тот день удача оставила нас.

Один из тех, кого мы пощадили, сумел быстро вернуться с подкреплением. В скоротечном бою выжил только я. Больше я никого не отпускал.

Кроме неё. Я всегда относился к ней как к младшей сестре. Она ценила это - и ненавидела меня за то, что я не дал ей больше.

- Передай ему, что его гнилая душа попадёт в ад. И отправлю его туда - я. Еретик.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге