Заметки Сталкера. Том II

Глава 22. Двойной запал

Глава 22. Двойной запал

Говоря о запалах, это не та вещь, которая с тобой происходит регулярно, если ты осторожен. Еще реже происходит «принятие», когда тебя задерживают. Обычно такое происходит, когда объект обжит и является либо частью военной инфраструктуры, либо стратегически значимым на случай войны, вроде метро. Но даже в случае полноценного принятия последствия в виде штрафа или отсидки в КПЗ возникают крайне редко. А в некоторых случаях это оборачивается запоминающимся курьезом. О таком случае и пойдет речь. Этот эпизод произошел не со мной, поэтому рассказываю со слов участников – Iowa и RedXIII.

Дело происходило за полгода до памятного запала Алкодиггеров на военной автобазе. В тот осенний день Ред и Iowa договорились съездить за город, в поселок Боралдай (Бурундай), ныне являющийся частью алматинской агломерации. Конкретной цели не было, но по прибытию оба заметили военный городок, являвшийся парком хранения техники (в/ч 03825), за которым начиналось месторасположение бригады связи (в/ч 16194). В дальней (северной) его части был заброшенный автопарк, на который и нацелились сталкеры.

Немного информации об автопарке. Некогда внутри периметра располагались вместительные гаражи-боксы, где стояла техника, грузовики с кунгами-аппаратными, цистерны, прицепы и передвижные ремонтные мастерские. В начале 2000-х годов практически вся техника, которая могла ехать своим ходом, была выведена на склады долговременного хранения, а остатки разобрали на металл. До 2013 года территорию периодически патрулировал одинокий срочник с карабином, наугад дергая двери гаражей и заглядывая по углам. В 2014 году военные в последний раз сделали ревизию остатков автопарка, забрали хоть что-то ценное, и отделили территорию бригады связи от комплекса гаражей бетонным глухим забором, сняв охрану. На 2020 год автобазу полностью снесли, а оставшийся пустырь продали под строительство промбазы.

«Где-то часиков в 11 встретились и отправились на остановку», - позже рассказывала Iowa. – «Ехали довольно быстро и в прохладном автобусе. Да, надо сказать, что был уже октябрь и было очень нежарко. Вышли из автобуса и пошли в сторону железнодорожных путей. Перейдя, мы оказались у открытых ворот кладбища. А сбоку за забором была действующая в/ч. Мы залезли на ворота, и, вооружившись цифровиками и Зенитом, подобрались вплотную к забору. За ним стояло очень много техники: БТР, БМП, легендарные Т-34, различные кунги, гаражи и прочее. По территории не спеша прогуливался часовой с калашом. Нафотали мы там порядочно, благо остались незамеченными, спустились с ворот и пошли дальше.

Затем по пути была свалка в/ч. Миновав горы сношенных берц, кирзачей и лохмотьев камуфляжной ткани, мы попали на остатки полигона. Немного там потусив, мы отправились дальше. Дошли до других ж/д путей, пошли по их направлению, попали в тупик. Пришлось возвращаться. Но тут увидели улицу, убитую на нет. Грязищи там чуть ли не по уши. Мы с матюками медленно поползли в сторону города, ибо время поджимало, а нам еще надо было исследовать один занимательный участок. Дошли, наконец, до забора. Смотрим, стоят казармы. Двери заколочены, стекла кое-где побиты, в окнах видно, что полное запустение. Но решили здесь не лезть, а пойти в обход.

Мы завернули в переулок, перебудили всех собак, которые там были. Они, само собой, дружным лаем проводили нас еще до одних ворот. И вот не по себе мне стало. Не стоило лезть. Полезли таки. Ничего страшного, нашли милую будочку в нескольких метрах от железной дороги. Там решили устроить привал. Посидели с часик, перекусили, порадовались проходящим паровозам и довольные пошли вверх по путям. По правую руку был бетонный забор. За ним, по идее, и должна была находиться вышеуказанная свалка. Подошли к забору и собрались лезть. И снова у меня это дурацкое предчувствие чего-то плохого, а именно запала.

Полезли все-таки. Отломали кусок колючки, рюкзаки оставили за забором, чтобы не мешались. С собой взяли только цифровики. Вроде ничего не предвещало неприятностей. Спокойно прошли к кунгам, которые были подозрительно чистыми и находились на площадке - убранной и чистенькой. За одним из кунгов стоял стол со скамейками. Как-то странно для заброхи.

Пошли к свалке. Нашли пилотский шлем, кусок штурвала от вертолета, целу., но ржавую антенну от радара и множество всяческих приборов. Собирались уходить, но заметили да деревьями дальше еще одну подобную кучу. Там было то же самое, за исключением кошки, которая мирно спала на спутниковой тарелке. Я обрадовалась, давай эту кошку фотать со всех сторон. Но пора уже было возвращаться. Времени уже 5 часов, а последний автобус отходит в полседьмого. А до остановки еще идти порядочно. В общем, фотики по карманам, осторожно, чтобы не увидели из-за открытых ворот в/ч, пошли назад. Расслабились. И тут вдруг свист и голос: «Эй! А ну стойте! Идите-ка сюда!» «Вот попали, блин», - думаем. Поворачиваемся, видим - мужик в гражданском натягивает на себя камуфляжную куртку. Спалились...»

Здесь сделаю важную ремарку. Принималово военными и полицией принципиально различаются. Для армейских, будь то командование части, военная полиция или даже КНБ, сталкер – это нарушитель, ущерб которого для национальной безопасности нужно нейтрализовать. Отсюда следуют действия вроде проверки личных вещей, поиск и удаление фотографий. При этом военные строго следуют протоколу, стараясь без лишних для себя неприятностей избавиться от сталкера и чтобы впоследствии им это не припомнили. Поэтому ни денег, ни ценностей вояки не берут, и за исключением лютых запалов, стараются не бить и никак не угрожать. Если такое все же случилось, достаточно сказать об этом офицеру, чтобы похищенное вернули, а нарушителей без долгих выяснений отправили «на губу».

Другое дело полиция. Для них сталкер, как и любой правонарушитель – это источник денег и способ заработать. Поэтому при задержании ментами следует ожидать максимум неприятностей, при обыске «шакалы» часто прихватизируют деньги, фонарики, инструмент, а если начать качать права, то в ход идут отмазки вроде: «Не знаем какой экипаж вас задерживал, не помним, разбирайся с ними сам». При более серьезных задержаниях в ход легко идут угрозы, маринование с бомжами в КПЗ, шантаж, избиения и прочие радости, которыми гордятся наши правоохранительные органы.

Чего ожидать при поимке, ни Iowa ни Ред на тот момент не знали. Задержавший их прапор естественно отвел парочку к командиру части. Тот их принял перед входом в штаб в/ч, на крылечке. И тут начались вопросы, типа «кто такие?», «как?», «для чего?», ну и далее по списку. Подошли сержанты, стали спрашивать, как проникли на территорию. Кто-то из двоих проболтался про дырку в заборе, и Ред отправился ее показывать, пока Iowa общалась с военными и уговаривала их отпустить. Военные попались адекватные, вежливые, но непреклонные, отказываясь отпускать и мотивируя тем, что теперь должны поступить с нами как полагается, а точнее – сообщить в военную полицию о факте задержания на территории.

Когда Ред с сопровождавшими его сержантами вернулся, пришлось отмазывать его от «дырки в заборе». Пленку из «зенита» (раритетный пленочный фотоаппарат), который лежал в рюкзаке, вытащили и сожгли, но ничего отбирать не стали. Пока шло дело, день стал клониться к вечеру, все малость подуспокоились, расслабились, заобщались с сержантами. Наконец прибыл «особист» из ВП. Ред с напарницей в ожидании «ревизора» перенервничали, но вместо отбитого гориллы-нацпата зашел молодой парень, погоны без звезд. Осмотрел по новой фотоаппараты, удалил фото с цифровиков, попросил показать вещи. Потом сталкеров повели на второй этаж в кабинет командира части. Оба написали объяснительные, «особист» отнесся к их приключениям с сочувствием, и было собрался отпустить.

Вдруг позвонили откуда-то. Из разговора стало ясно, что веселье может продолжиться в РОВД. Как пояснил командир части, звонили из военной полиции, и сказали, что не могут их забрать, мол, те гражданские лица и заниматься ими должна заниматься обычная полиция. Те от них тоже отказались, сославшись на то, что попались мы на военной части, поэтому нами должны заниматься в ВП. В результате Ред и Iowa оказались «никому не нужны». Через еще некоторое время их снова обыскали, попросили показать карманы, но без давления и предельно вежливо, в разных комнатах.

Настал поздний вечер. Iowa скурила все свои сигареты и принялась таскать из пачки «особиста», который уже и сам был не рад вызову. Обоих сталкеров заставили по второму кругу писать объяснительные. Через еще некоторое время, пару лекций на тему «как не создать проблемы на ровном месте людям в выходной», несколько обсуждений жизненных тем, рассказанных армейских анекдотов и чая с командиром части, обоих сталкеров решили наконец отпустить, поскольку менты так и не приехали. Парня из военпола оба по-братски уговорили подбросить их до дома. Казалось бы, на этом приключения закончились, но не тут-то было!

«Сели, он включил приемник, где играл Цой, и поехали. Извинялись перед ним, ибо реально нам было стыдно за то, что так тупо себя повели. И тут нас остановили гаишники. «Особист» вышел, о чем-то там минут пять разговаривал... Выяснилось, что, оказывается, из-за нас ВП'шник забыл дома документы на машину и удос свой. Гаец еще спросил у него, кто мы, мол, такие. Наш водитель ответил, что нарушители. Потом его посадили на место пассажира, прямо рядом с нами, за руль сел гаишник и повез нас на штраф-стоянку. Бедный парень оказался из-за нас в нашей же шкуре. Тут нам стало окончательно неловко, мы не знали куда со стыда деваться.

На штраф-стоянке нас с Редом высадили и велели ждать у ворот, а «особист» с гайцом куда-то ушли. К нам подошел сторож, спрашивает, кто мы такие. Говорим, что нарушители. Сторож ржет, говорит, мол, что стоите, пока его нет - сваливайте. Мы его вежливо послали и сказали, что это будет уже слишком с нашей стороны, и мы так не поступим. Честно прождали полчаса возвращения нашего ВП'шника. Смотрим - он выезжает, мы залезаем в машину, спрашиваем, что да как. Он улыбается, говорит, что развели его. Оказывается, подобная машина числится в угоне, а он свои документы впопыхах дома забыл... Ну мы поняли, что забашлял он гайцам.

У нас была тысяча тенге, мы и отдали ему. Еще он предупредил, что, возможно, в течение суток к нам завалится домой полиция. Но в дальнейшем этого не последовало. Выпутались, слава Богу. Повезло, что и вояки, и военпол оказались людьми понимающими. Спасибо им!»

Глава 23. Запал на кинотеатре «Шугла»

Другая ситуация, при которой развивается запал, произошла на известном многим алматинцам кинотеатре «Шугла». В интернете про него информации немного, только то что когда-то был популярным и единственным кинотеатром среднего класса в районе ж/д станции Алма-Аты 1. Находится по адресу проспект Сейфуллина 52. В настоящее время не функционирует. Сменившийся хозяин бывшего кинотеатра пытался организовать в нем «центр досуга», но что бы под этим не подразумевалось, кинотеатр так и остался заброшенным. Тем не менее, за ним приглядывали – чего не учли Iowa с Редом и еще один их товарищ, чьего имени память участников не сохранила.

«Дело было так. Там в принципе все было доступно», – вспоминала Iowa. – «Ворота были открыты. То есть фактически, кто угодно туда мог зайти и делать там свои дела. Как мы туда заходили, я уже не вспомню. Мы там по помещениям походили и вышли в зал, поднялись на сцену и полезли за экран. И вот уже в это время, пока мы были за экраном, нас тогда окликнули. Там было два мужика казаха, один, по-моему, сын, другой отец. Вроде как так. Они втихаря вызвали наряд, а пока наряда не было, тихо ждали их приезда. Ну и когда мы слезли, они нас проводили к ментам, пытались на нас повесить сломанный замок; разговор с ментами поставили так что мы взломали ворота, взломали дверь в помещение и тем самым нанесли имущественный вред. Мол, объект режимный, охраняется, и мы туда незаконно проникли.

Впоследствии нас отвезли в Турксибский РОВД. Никогда не забуду то, как менты у меня самым наглейшим образом спиздили фонарь, потому что менты это еще те крысы. Но не суть. Из Турксибского нас повезли дальше в Алмалинский, тот что возле Никольского парка. Там сидел жирный то ли следак, то ли дежурный, быдластый хам. Общался матом, обещал поставить на учет если не заплатим 20 косарей. В итоге до нас пришли родители Реда оттуда вытаскивать, вот он моральных пездов вообще получил. Самое что запомнилось из всего похода, это те менты что по-свински спиздили мою личную вещь, и те люди, что работали на «Шугле», точнее охраняли ее, которые навесили на нас то чего мы не делали, по сути. В принципе мы просто по своей собственной глупости попались. И это был, наверное, один из тех эпизодов которые можно спокойно назвать: «Руководство к тому как делать не надо».

Iowa имеет в виду не сам факт того, что произошел запал с задержанием. Это лишь следствие. На самом деле запала можно было избежать – пройтись по всему объекту тихо, убедиться что никого нет, и только тогда начинать говорить в полный голос, топать, залезать на шумные предметы, и углубленно изучать объект. Хотя тут сыграл еще тот факт, что Ред и Iowa привыкли гулять по загородным локациям, где либо есть ОХРАНА (как тень, готовая появиться в любой момент) и все ее признаки, либо ее нет. Тем не менее, даже такой негативный опыт может принести пользу в будущем. Более того – тем он и ценен.

Глава 24. Iowa

С ней я познакомился в ходе первой поездки на ЗЛК. Впрочем, полноценным знакомством это назвать было сложно – так, перекинулись парой слов. Народу тогда было достаточно много, все предпочитали кучковаться со своей компанией, поэтому особого диалога не получилось. Уже после я узнал, что она посещает довольно интересные места в компании Реда. Поскольку на тот момент ее и всех знакомых стараниями того же Реда заочно записали в Алкодиггеры, то дальше «привет-пока» разговор не клеился. Также Iowa активно писала отчеты на «Урбантрипе» (на жаргоне Изнанки: уебантрип), сайте объединявших большинство лазающих по странамСНГ, но в основном Москвы, Питера и Киева. Это тоже напрягало, потому что активистов «Урбантрипа» на Изнанке не любили за снобизм, чувство собственного величие и презрение к «казахам с окраин» (при том, что казахов собственно в рядах сталкеров с Изнанки почти никогда не было и те не задерживались).

Позже после пары совместных вылазок мое мнение о ней поменялось в лучшую сторону. К этому времени выяснилась и подоплека слухов, которые распускал о ней Ред. Так что с этой стороны непонятки исчезли. Осенью 2012 года году Iowa стала участником закрытого раздела форума как доверенный товарищ по залазам.

«Думаю, я никого не удивлю тем фактом, что моё детство в 90-х прошло, в основном, на стройках, крышах, подземных гаражах и помойках. В принципе как у большинства теперешних хмурых людишек 25+ лет. Больше всего мне из детства запомнился подземный гараж в соседнем дворе. Казалось бы - ничего примечательного. Да и правда - чем может зацепить на долгие годы какой-то обычный гараж, воняющий мазутом, крысиным дерьмом и землей? Но нет! Это было таинственное место, с надежно скрытым от посторонних сеткой-рабицей залазом с противоположной стороны.

Поскольку в то время люди еще не успели наворовать/заработать деньги на десять машин в одну семью - подземный гараж, вопреки известным словам (да-да, я знаю, не применимы к данному рассказу) начал гнить с жопы. В эту самую жопу и стали лазить местные дворовые оболтусы старше пяти лет, включая и мою персону. Со временем мы там обосновали тайник, где были все прелести, относящиеся к серьёзным боевым действиям. Это пластиковые палки, пистоны, бутылки, которые мы сдавали и потом покупали боеприпасы, диоды, радиодетали. Так же в отдельной коробке были журналы с голыми тетками и модные фишки с исчезающим от слюней бельем на тетках. В общем - злачное место/притон/нычка, кому как удобно. И это продолжалось, пока нас оттуда не выпер охранник и не заколотил залаз досками.

Мой интерес к подобным местам, а так же к другого рода заброшкам подогревали истории местных бомжей про подвал, где пахло плесенью и старыми трубамиы, которые могут тянуться под целым районом. Были обшарены все подвал, где пахло плесенью и старыми трубамиы в ближайших домах: от чистых и убранных - до засранных и подтопленных. Не нашли мы, короче, соединяющий все подвал, где пахло плесенью и старыми трубамиы ход. Но ощущения остались. И мой любимый запах сырости остался в памяти именно из тех времен».

К сталкингу ее приобщил Димс. Так сложилось, что когда Iowa еще училась в колледже, то регулярно проезжала мимо заброшенных цехов завод — огромный монстр из бетона и ржавчиныа имени Кирова. Попасть туда, конечно же хотелось, но не было ни знакомых, ни друзей, кто занимался посещением таких мест и мог быть напарником. Однако в 2009 году в колледже где училась Iowa появился Димс, придя в гости к бывшему однокласснику. Через общих знакомых они довольно быстро подружились, и как-то раз, когда речь зашла про заброшенные объекты, он пригласил ее на завод — огромный монстр из бетона и ржавчины. Тот самый. Мечта исполнилась. Iowa предполагала, что это ненадолго, вот еще один-два похода, и все, она это перерастет. Однако то, что казалось подростковой забавой, обернулось увлечением на очень долгое время.

«Люди которые этим занимаются, они меня поймут. Вот эта вся атмосфера, даже пыль под ногами, даже бумажки которые валяются вот именно тех времен, советского союза, например если взять на тот момент. Чьи то фотографии старые, уже где то рваные, где то сгоревшие, куски писем, документов, папки в сейфе. Вот это все ты имеешь возможность посмотреть пощупать. У тебя складывается такое впечатление, как будто бы ты возвращаешься именно в то время. И просто находишься немножко не там где ты на самом деле. То есть время для тебя останавливается, и ты попадаешь в какой-то другой мир, где нет людей, где нет суеты, нет вот этого городского запаха, где все совсем иначе. Я не говорю про те объекты, на которых находиться довольно таки небезопасно в плане того что тебя могут просто ЧОПы поиметь, либо объекты которые имеют степень повышенной опасности. А такие, относительно спокойные, как тот же Киров, например. Я не знаю сейчас как там, но в тот момент, когда мы туда залезли, походили там, когда вышли, я, наверное, получила именно те впечатления, которые мне нужны были как начинающему диггеру, для которого это будет увлечением если не если не на всю жизнь то очень на долгие годы. Вот примерно так».

Как сталкера ее знали в основном старожилы со , а на Изнанке с ней общались в основном Светлый с Темным и Мата Хари. Помимо Изнанки, Iowa активно писала отчеты на Урбане, познакомилась с рядом интересных людей, таких как Зеро «TinnitusDoll», которая и дала ей статус «маппера» (наподобие модератора по отдельно взятому городу/региону/стране) по Казахстану. Там же обретался Ред, между которыми была временами прямая вражда из-за склонности первого к интригам и пиздежу. Однако в марте 2013 года обстоятельства сложились так, что Iowa решила покинуть Изнанку, как мне тогда показалось – крепко на меня обидевшись.

Однако, когда я не без колебаний написал ей помочь в восстановлении некоторых фактов для этой книги, оказалось что она уже давно забила и простила те не самые приятные дни, когда ей и еще нескольким товарищам пришлось покинуть форум. Да и разногласия с Редом были давно забыты. На предложение помочь с книгой об алматинском сталкинге Iowa отозвалась с большим энтузиазмом, чему я был очень рад. Iowa точно так же понимала ценность памяти о том, что мы делаем, и призналась, что жалеет о том, что в свое время не записала о каждом своем походе хотя бы несколько строк. Пожалуй, энтузиазм и тяга к истории мест – ее две главные характерные черты, и сейчас я сильно жалею, что не разглядел их раньше.

Глава 25. Суконник, зимний пробег - 11.02.2012

Насчет всяких предчувствий и ясновидения у сталкеров единого мнения нет. Кто-то считает что все это бред, как и любая паранормальщина. У других есть твердая вера в «чувство жопы», которая даст понять если вдруг что-то пойдет не как планировалось. А кто-то, как я, берет с собой в карман амулет на удачу. Насколько это работает, и во что верить вам самим – дело ваше. Но перед этим я бы посоветовал все же сходить на залаз и проверить, как там поведет себя ваша интуиция.

Тест же моей «чуйки» прошел наглядно зимой спустя почти год как я был на завод — огромный монстр из бетона и ржавчиные в Фабричном последний раз. До этого на «Суконнике», как его прозвали, уже побывали несколько групп ребят, мне же помешали личные дела, учеба и отсутствие времени на дальние поездки. В итоге, как обычно бывает, собрались спонтанно Димс со своим «гольфом», я и Труп Деназавра. Идея вылазки была довольно простой - прогуляться по территории комплекса, осмотреть необследованную за прошлые вылазки часть корпусов, узнать что там есть, забрать то, что приглянется больше прочего, и вернуться к машине, не встревожив охрану - сидящих на КПП и в паре обжитых цехов сторожей и активно помогающих им в этом нелегком деле полудиких псин. Группа маленькая, делиться смысла нет. На территории до этого находили несколько комнат с уцелевшими реактивами и различной химпосудой, что еще больше подогревало интерес.

Другой целью была проверка информация от Шаркисса, который якобы нашел там вход в бомбоубежище гражданской обороны. У завод — огромный монстр из бетона и ржавчиныа таких размеров оно должно было быть огромным. Вот только до сих пор, несмотря на все попытки, его не удалось найти, а прошел уже целый год. Но мы надеялись что нам повезет, и собирались проверить ту часть комбината, куда обычно не совались – туда, где был домик охраны и центральные ворота на территорию. Указания «картографа», уже несколько раз скидывавшего явно недостоверную инфу, были подозрительны, учитывая что «координаты где точно есть штольни» дал тоже он, но выбирать не приходилось.

Февральская ночь вокруг. Шуршаший снег под ногами, тусклые огоньки жилых домов вдалеке, мрачные завод — огромный монстр из бетона и ржавчиныские корпуса, громадой возвышающиеся над головой. От постоянной ходьбы совсем не холодно, тем более что на улице не больше -10 мороза. Поскольку утоптанных тропинок нет, за исключением тех, что сделаны живущей на территории завод — огромный монстр из бетона и ржавчиныа собачьей сворой, передвигаться довольно трудно - учитывая что снег довольно глубокий. На случай если нужно разделяться, у нас у каждого были рации. На самый же крайний случай, если нарвемся на собачью свору в период «весеннего обострения», у нас имелось оружие – пневмат Димса и два резинострела, мой и Трупа.

Пару слов про «ПНВ, травматы и кенвуды», известный мем пришедший в сталкерскую среду с Кавеса. До запрета травматического оружия в Казахстане ими пользовалось довольно много народу, и достать их было сравнительно легко (к примеру, свой я получил с помощью знакомых Витуди в органах, о чем тот теперь, наверное, жалеет). К счастью столь серьезный аргумент в спорах и самозащите мне пригодился всего однажды. А так, таскали мы их с собой просто для самоуспокоения, когда есть риск встретиться с агрессивной фауной или гопотой. Идти воевать травматами с охраной у нас и в мыслях не было. К сожалению, не у всех в сталкерской среде было такое отношение к оружию и конфликтам, к примеру у Светлого, но огнестрела у этого отморозка никогда не было, и надеюсь, не будет. Дешевые китайские рации УКВ типа «Kenwood», вопреки насмешливому к ним отношению, показали себя с лучшей стороны. Во всяком случае, в завод — огромный монстр из бетона и ржавчиныской застройке их на максимальной мощности хватало на километр четкой связи – а больше и не надо.

В ночной тишине хруст снега под ногами слышен далеко, и это нервировало. Но мы продолжали потихоньку идти вдоль цеха. Окна на линии первого этажа забраны решеткой, дербанить ее и шуметь не хотелось. Ради интереса я забрался на отдельно стоящую смотровую вышку с давно неработающими прожекторами - но увы, на полпути приходится слезть - вышка ярко освещена огнями с улицы, а шум немедленно привлекает внимание окрестных собак. Досадно.

Идем дальше. Еще через сто метров встречается разбитое окно. Ныряем туда. И тут началось самое интересное. По сути, корпус оказался почти нетронут - хотя многое было вывезено еще когда завод — огромный монстр из бетона и ржавчины только закрылся, внутри осталось еще многое - громоздкие ткацкие станки, кабеля и металлолом до сих пор лежал там, где его оставили годы назад. Со стен смотрели плакаты, напоминавшие об осторожности на производстве. Долго, впрочем, мы здесь не стали задерживаться – впереди ждали куда более сохранившиеся административные здания с химлабораторией и конструкторским бюро, оно же ателье.

Повсюду окна на первом этаже заколочены либо заложены кирпичом. Поэтому приходится выходить оттуда же, откуда зашли. Из-за довольно запутанной планировки и протяженности пути, идти становится все труднее. До кучи, неколько ценных и памятных вещиц успели перекочевать в хабарник, и идти стало тяжелее.

Наконец вышли на свежий воздух. Дальше по маршруту - проход по краю территории до еще одного отдельно стоящего цеха. Возможно, бомбоубежище именно там.

За очередным углом мы наткнулись на протоптанную людьми тропу, упирающуюся в закрытую дверь корпуса. Рядом гудел трансформатор. Осторожно прошли мимо, смотря по сторонам - очевидно то, что тут часто бывают. Найдя простенок, на несколько минут остановились там уточнить по карте путь - чтобы добраться до интересующего нас здания, нужно пройти еще метров четыреста. По прямой это метров двести, но в аккурат между нами и завод — огромный монстр из бетона и ржавчиныским корпусом - КПП. Прямо идти нельзя, это почти гарантированный запал.

Наконец решились двигать в обход. В какой-то момент появляется дурнотное чувство опасности. Решил сказать об этом идущему впереди в полуста метрах Димсу по рации. Идущий рядом Труп Деназавра начинает шепотом дискутировать со мной, как именно проявляет себя чувство опасности, и...

Вдруг впереди раздалось хоровое пение собачьей своры. Спустя несколько секунд навстречу нам выбежал Димс. Я молча пихнул Деназавера в плечо кулаком и помчался по нашим следам обратно. Тяжелый рюкзак при этом мотался по плечам, сбивая ритм, из-за чего Димс и Труп вскоре обогнали меня. Пробежав метров сто переходим на быстрый шаг, потом останавливаемся.

Как объяснил Димс, он увидел стаю собак, выбежавшую из одного из зданий. После короткого совещания решили, что Димс в одиночку пройдется до КПП и глянет что там происходит и выскочил ли что из будки на лай собак. Мы же будем его дожидаться на дороге между цехом, из которого только что вышли, и главным входом на территорию. Если будет шухер, это даст нам время отреагировать и либо спрятаться в лабиринте помещений в цехах, либо дождавшись Димса организованно свалить с завод — огромный монстр из бетона и ржавчиныа.

Проводив товарища взглядами, вдвоем достали резиноплюи - шуметь очень не хочется, но если таки собаки засекут, придется как-то отбиваться. Вскоре возвращается Димс. Пути нет - вернее есть, но его заняла стая псин. Пришлось бегом отходить на исходную позицию, к углу с гудящим трансформатором. От бега и усталости начала жутко болеть голова, но таблетка анальгина из Димсовой аптечки временно решила проблему.

Посовещавшись, решили, что на этом пора сворачиваться от греха подальше. Прокладываем еще один маршрут - в отдалении от «собачьего здания» и КПП - через центр территории. Проблема в том, что идти надо мимо здания, где горит свет. Впрочем, все прошло гладко, пока мы шли без лишних телодвижений, нас никто не окликнул и не выглянул посмотреть. Даже собаки молчали.

Очередной поворот за угол. Решаем проходить поодиночке - так меньше шанс нашуметь. Деназавер предложил решить на пальцах, кому идти первым, но я молча заковылял в указанном направлении. Пройдя открытый участок, я добрался до моста через речку, разделяющую территорию, и оттуда сообщил по рации, что все отлично. Пока подошли остальные товарищи, заметил интересую вещь - фонарик загорается сам по себе, если нажать тангенту рации и поднести к налобнику.

Перебравшись через реку, мы пошли в стоящий отдельно от других корпус – не нашли пресловутый бомбарь, так хоть доразведаем до конца. Но не дойдя до него, в зарослях карагача обнаружился длинный сарай, в окна которых были видны противогазные ящики по 25 штук и прочее ГОшное барахло. Наши планы разом поменялись. Вместо цеха мы уперлись в ворота сарая и по одному просочились внутрь. Там лежали остатки начинки того самого бомбаря, который мы искали по всей территории. Набор был стандартный – помимо противогазов и фильтров тут же лежали ВПХРы (войсковые приборы химической разведки), радиометры устаревших моделей ДП-5, ДП-63А и другой интересный хлам.

Осмотревшись и немного нагрузившись, мы вышли, притворив дверцу, и пошли на выход к машине. Общим решением стало отложить разведку корпуса цеха перед мостом на следующую вылазку. Огорчало одно: завод — огромный монстр из бетона и ржавчиныской бомбарь так и не нашли.

И немного в заключение об интуиции, Димсе, и рации – если бы она у него была поставлена на громкость как у обычных охранников, то получилось бы так что мой голос и поднял собак. Вот только все мы пользовались гарнитурами специально на такой случай. Так что знать наперед, что Димс прямо сейчас нарвется на стаю бобиков я никак не мог. Такие дела.

Глава 26. Ночевка на Суконнике. 4-5.08.12

Идею устроить ночевку на объекте предложил Труп Деназавра. Возникла она под впечатлением моего похода с Белкой в командный пункт САВО (Средне-Азиатского военного округа) в мае 2011 года, и разного рода другими ночными бдениями на залазах. Об этом он сделал пост на форуме для желающих принять участие в эксперименте.

«Дамы и господети! Еще в раннем меловом периоде меня посетила мысль о суточном нахождении на объекте. Проще говоря, берутся несколько туловищ, еды, воды, и лезем на объект. Задача: не спалиться, и просуществовать сутки не покидая обьекта. Кто за? Кто против?»

Увы, желающих ехать на целую ночь на объект не нашлось. Тогда уже Труп позвал меня напрямую. Приключение обещало быть пусть и не особо богатым на события, но интересным, поэтому я сразу согласился. Весь необходимый экуп, включая карематы и спальники у нас был, стояло лето, комбинат гарантировал крышу над головой, так что никаких серьезных препятствий не стояло. Ночевку решили провести в первые августовские выходные.

…Этот день был жарким. Обзвонив всех, кто был готов идти на Суконник, и узнав что кроме Трупа и меня таковых больше нет, я пошел к остановке с рюкзаком за плечами. Через полчаса езды на автобусе я был на Сайранском автовокзале, возле которого и встретил своего напарника. С Трупом мы взяли билеты и погрузились на междугородний автобус, который повез нас к точке назначения. По дороге Труп переживал из-за того, что наш транспорт идет слишком медленно.

Четыре часа дня. Мы прибыли в Фабричный. Прогулявшись в магазин за водой, мы пошли в сторону комбината. Забравшись на территорию, мы разделились – Деназавер налегке прошел дальше в поисках места возможного ночлега, я же остался рядом с местом залаза возле рюкзаков. Через десять минут Труп вышел на связь – место найдено. Дождавшись его возвращения, я вместе с ним перенес рюкзаки до точки – помещения на втором этаже здания элеватора. На двух путях, ведущих к комнате расставили сигнальные приспособления типа «дребезжалка на проволочке», внутри организовали кухню методом «два кирпича, между ними дрова, сверху котелок», наиболее крупные отверстия в стенах заложили кирпичом.

Пока мы делали всё это, настал вечер. Плановую полазку по территории решили оставить на утро. Поужинав при свете химического светильника, мы легли спать.

Впрочем, поспать толком не получилось – вскоре после захода солнца поднялся ветер. Пока мы бодрствовали, он не доставлял особых затруднений, но после того как мы завалились на пол, стало ясно, что выспаться толком не получится. Стоило высунуться из спальника, как сквозняк начинал драть уши, засыпать глаза пылью, и устраивать прочие неприятности. Вдобавок засыпанный пылью и кирпичной крошкой пол не был ровным, в результате чего постоянно затекала то спина, то бока. Я тогда вспомнил «Принцессу на горошине» - той изнеженной пигалице повезло спать на всего одной тверной маленькой ерунде, с кучей одеял сверху; интересно, а что если бы ей пришлось спать на каменном полу, на подстилке, под вой ветра? Хотя, с другой стороны и принцесс никаких в местных техногенных пампасах не наблюдается…

За ночь полностью «отрубиться» не вышло. Часть мозга была настороже, помня о том что во время сна в нашу стоянку может прийти незваный хозяин места, и при любом звуке, хоть немного отличающемся от шума ветра и веток снаружи тут же будил остальной организм – я всматривался в проемы окон и напряженно прислушивался. Но за всю ночь так никто и не пришел. В конце концов меня разбудил поднявшийся со своего матраса Труп. Он же и сообщил приятную новость – до рассвета меньше часа. Я кивнул и наконец «выключился». Когда проснулся, солнце уже показалось из-за горизонта и светило в окна. Шесть часов, пора вставать.

Как ни странно, усталости не было, словно перед этим выспался в нормальных условиях. Сходив вниз за дровами, мы приготовили завтрак, потом немного прогулялись по расположенному рядом цеху. Когда время приблизилось к восьми часам утра, мы начали понемногу собираться в обратный путь домой. По пути зашли на протосклад, где Труп взял пару масок, а я – парафиновых карандашей для протирки.

Вот, собственно, и все.

Глава 27. Ночевка в бункере с призраками, он же «Находка», он же КП САВО – 21-22.05.2011

Вообще, чертовщина и непонятки в заброшенных местах – дело в чем-то обыденное. Этому способствует сама атмосфера, будоражащая воображение и постоянно держащаяся в напряжении. Возможному появлению «призраков» способствую также рассказанные втихаря жуткие легенды о локации. Не случайно большинство моих друзей сталкивались с «давлением», «голосами» и «жуткими порывами сквозняка» именно в бывшем морге по Казыбек би, который сейчас работает как Центр судебной медицины. Об этом же неохотно говорил и сторож места, с которым мы разговорились, мол, «бывает такое по ночам». Хотя я намеренно тогда отстал от основной группы, закрылся в пустой мертвецкой (это такое помещение с кушетками где трупы хранят), потушил свет и попробовал помедитировать в ожидании чего-нибудь паранормального. К сожалению, а может счастью, единственное чего удалось это нанюхаться стойкого запаха прелых человеческих останков. Но об этом в другой раз.

Этот заброшенный подземный командный пункт первым обнаружил Ред с подругой. По их словам, они обследовали за день все что было возможно, за исключением запертой толстой гермодвери, ведущей неведомо куда. Было решено подключить к делу «тяжелую артиллерию», то есть меня с Белкой.

Когда Белка предложил переночевать в заброшенном военном бункере, я сначала прифигел. Такого в моем опыте еще не было. Но желание увидеть настоящий «подземный город» по описанию Реда было слишком сильно, и ни близость воинского городка, ни сложности с проникновением внутрь лишь подстегивали чувство азарта. Увы, Реда не отпустили из дома с ночевкой в область, поэтому мы поехали сами.

…Некогда все воинские части региона входили в состав Среднеазиатского Военного Округа (САВО), в который, помимо Казахстана, территориально входили Узбекистан, Таджикистан, Туркменистан и Кыргызстан. Управление подразделениями в случае войны планировалось осуществлять из региональных командных пунктов. Они дублировались в защищенных подземных бункерах, подобных этому, с легкой руки Реда названным «Находкой» - уж очень необычным он был.

Этот заглубленный командный пункт (ЗКП) собой представляет типовое военное сооружение второго класса защиты типа «Гранит». На это указывают характерные кольца тюбингов, напоминающие тоннель, уходящий в темнотуь метро. В таких укрытиях могли размещать как крупную технику, так и специальное оборудование, и строили их по всему СССР.

Бункер был нужен для размещения командного состава, расположенного на поверхности воинской части в случае начала войны. ЗКП снабжались своим резервным дизель-генератором, фильтро-вентиляционной установкой для очистки воздуха, приточной вентиляцией и шлюзами с тройными гермодверями.

В бункере имелся медпункт, комната связи, тактическая панель с информацией о готовности воинских частей, казарма, и учебный зал, где можно было проводить учения и отрабатывать военные сценарии.

Конструкция и глубина залегания таких ЗКП позволяла выдерживать разрывы артиллерийских снарядов и авиационных бомб, а также непрямое попадание ядерной боеголовки малой мощности. Снаружи всё могло быть уничтожено, но командный пункт оставался цел, и мог получать информацию и передавать приказы по проводной связи, линии которой были надежно укрыты в земле.

Над бомбоубежищем имеется здание, являвшееся одновременно и маскирующим сооружением, и наземным помещением штаба в мирное время. Прямо возле одного из выходов из здания есть вход в ЗКП для экстренной эвакуации офицеров в случае нападения.

На территории бывшего военного городка, где находится подземный бункер, есть своя артезианская скважина и подстанция. Ранее там имелась столовая на 200 человек, небольшой автопарк, плац и пулемётные бронированные точки с возможностью кругового обстрела.

Судя по документам и найденным нашивкам, большинство военнослужащих были из войск ПВО и связи. Воинская часть имела наименование 35104, а городок в спецдокументах назывался «Алма-Ата-57».

С распадом СССР Среднеазиатский военный округ был упразднён, а входившие в него воинские части были распределены между странами, в которых те находились. Сам же бункер некоторое время стоял заброшенным, пока ориентировочно в 2018 году не был переоборудован под нужды миротворческого батальона «Казбат», после чего стал недоступен. Но это будет уже потом.

А пока, высадившись у поворота перед Нургиса Тлендиевым (бывший Шиликемер, оно же Осташкино), я и Белка вскоре дошли до конечной цели нашего путешествия – малоприметного наклонника посреди степи за ржавой колючей проволокой. Понаблюдав немного за активностью на территории, мы забросились через дыру в заборе, прошли по цветущему степному полю, и нырнули в полузасыпанный холмик с выломанными и торчащими в разными стороны арматуринами на месте входа.

Бункер встретил нас неприветливо. В воздухе витал сырой запах плесени, по сравнению с жаром на поверхности под землей было царство холода. На стенах, потолке и вещах вокруг висели капли воды. Во тьме раздавались гулкие шорохи, и нам было не по себе. Тем не менее, мы осмотрели бункер, составили его план, пообедали, обфотали, периодически бегая на поверхность погреться (температура была низкой, что щипало ноги в кроссовках и изо рта валил пар), и таким образом завершили первую стоявшую перед нами задачу – изучить бункер по следам наших товарищей, первыми посетившими это место.

Многое из того, о чем рассказывал Ред, оказалось не таким, как на самом деле. Источника воды, из которого он и его напарница якобы наполняли фляги, мы так и не нашли. Мягкой мебели тоже - а безногая кушетка, валявшаяся на нижнем уровне была явно не тем, что мы искали. Белка это грозился припомнить Реду, поскольку воды было мало (две фляги и полторалитровая бутылка минералки). К счастью, жара нас донимала не так сильно, поэтому много пить не пришлось.

Поев, мы приступили ко второй задаче. На входах были развешаны «сигналки» - консервные банки на нитках, которые должны были звенеть, если кто-то их заденет. Потом мы прибрались, взяли инструмент и пошли в помещение, напротив того, что мы сделали своим лагерем. Там находилась та самая толстенная гермодверь, за которой, как уверял нас Ред, был арсенал, не вывезенный из бункера.

Дверь представляла собой малопонятный шлюз, с огромным (во всю стену, круг диаметром около шести метров) механизмом, судя по всему распиравшим тюбинги, и маленьким гермолюком с двумя запорами. Я постучал на ней «маринкой» - люк на прикосновение фомки отозвался глухим звуком, как будто за ним была монолитная стена.

Через полчаса стало ясно - гермолюк наш труд игнорирует начисто, даже не шевелясь. Помаявшись еще столько же, огорченные, мы вернулись в «лагерь».

Под вечер начались странности. Три раза нас поднимал грохот где-то в глубинах подземелья, и мы обшаривали «Находку» в поисках источника звука - тщетно. Под конец мы перекрыли те гермодвери, что смогли, ограничив подступы к «лагерю».

Выйдя в сумерках на улицу проветриться, мы решили осмотреть окрестности. Заметили странную и немного стремную вещь - один из наклонников неподалеку был замурован кирпичом; в темноте за ним раздавались тяжелые шаги. Не решившись соваться туда, мы поспешно ушли, так как о том наклоннике Ред отзывался как о «подозрительном месте». Наломав у входа сушняка, мы спустились вниз. Решив, что на сегодня приключений достаточно, мы поужинали и расположились в спальниках на полках в комнате - «лагере» на ночлег. Но приключения на этом не закончились.

Даже сквозь спальник чувствовалось, насколько снаружи упала температура. В темноте смутно слышалось мерное сопение Белки. На ночь мы не стали оставлять света (потом это сыграет роль), поэтому ничего не видно. Сыростью пахнет. Немного не по себе.

Полка, на которую я взгромоздился, твердая, и чувствуется даже сквозь коврик, спальник и куртку. Если завалиться на бок то начинает затекать нога в колене. Если лечь прямо, то в руку у плеча словно иголки втыкаются.

И в это время где-то за дверью у изголовья что-то с грохотом падает. Я слепо таращусь в темноту с широко раскрытыми глазами, пытаясь уловить скрип по полу чужих шагов, звук чужого дыхания, побрякивание амуниции – ничего. Проходит то ли пять минут, то ли полчаса, сказать сложно. В голове скачут всякие мысли, одна из которых – я лежу ближе всего ко входу, который мы не смогли заблокировать, и если тут нас кто-то захочет убить, первым видимо быть мне. Но ничего не происходит.

Время идет. Я наверное, уже заснул - в какой-то момент как будто проваливаюсь. Неизвестно, сколько времени проходит - но в чувство меня приводит тот факт, что почему-то я вижу потолок с тюбингами и деревянной перегородкой с плафонами. Поворачиваюсь на бок и вижу пол, стены, всякий мусор, валяющийся на полу. Ощущение такое, что кто-то светит фонарем, а самого света не видно. Первая мысль - за изголовьем возле входа кто-то стоит и видит наши рюкзаки, стол с едой, и все остальное, включая нас.

- Белка! - шепотом окликнул напарника.

Белка тихо сопит.

Кроме этого тихого звука - полная ТИШИНА — звенящая, давящая, словно сама Зона слушала нас. А на меня странное оцепенение нашло, вроде и чувствал что надо бы что-то предпринять, хотя бы подняться и глянуть какого хера там кто-то светит, но в то же время не мог не то что встать, вообще пошевелиться. И в сером свете все видно, как будто в прибор ночного видения гляжу. И все так же непонятно откуда свет. И ощущение – как будто кто-то все так же находится рядом и знает что мы здесь ночуем, но ни единого звука не издает, хотя в совершенно пустом бомбоубежище это невозможно.

- Белка бля!!! - шепотом заорал я.

Тишина.

И как будто рубильник выключили - я неведомо как оказавшись в сидячем положении упал обратно в спальник, успев подложить под голову руку.

За ночь пришлось проснуться еще несколько раз – ногам холодно было. Что характерно, в темноте уже без фонарика ничего разглядеть не мог. Глюков типа звуковых или странного света тоже не было.

Позже Белка признался, что его всю ночь мучали кошмары.

Проснулись мы около одиннадцати. Как ни странно, усталости не было. За завтраком мы поделились впечатлениями по поводу ночлега, после чего пришли к выводу, что спать без пары толстых носок в спальнике в прохладном помещении неудобно, а в пустом бункере, где мерещится всякая чертовщина, неудобно вдвойне. Захотелось чаю. Перед выездом мы купили коробку чайных пакетиков, а Белка взял с собой чистую консервную банку из-под сгущенки. Решено было использовать сухие ветки и сделать маленький костер у входа, чтобы разогреть чай.

По предложению Белки, сложили костерок за тройным порогом, с гермодверью. Зажгли, поставили банку с водой и консервы. Сразу поняли, что это была плохая идея. Через несколько минут горения помещение и находившийся за ним сектор задымило настолько, что находиться в нем стало невозможно. Кашляя, мы захватили чай, консервы, спички и убежали в «лагерь», где разложили подогретую (хоть это успели) воду и еду на столе, взяли противогазы, и отправились открывать наружнюю гермодверь - чтобы хоть немного проветрить «кухню». Костер залили и затоптали.

Позже мы не торопясь собрались, прибрав наиболее понравившиеся бумаги, вроде описи о выданном табельном оружии. Из бункера выдвинулись к полудню, к часу дня вышли к трассе и сели на автобус, идущий до города. Многие косились на наш внешний вид - два усталых запыленных типа с громадными рюкзаками, спальниками и в одежде защитного цвета.

Вот так и закончилась моя первая ночевка на подземном объекте. А про глюки и чье-то присутствие – прочитал я на каком-то сайте о том, как стресс и необычные условия могут стать причиной для сонного паралича. И даже описание симптомов было один-в-один. Так что случился у меня тот самый сонный паралич в необычных условиях, первый и хочется верить, единственный. Других «призраков», кроме этого случая, я не встречал.

Глава 28. Воинская часть под Междуреченском. 25.03.2011

По сути, это место, где находится «Находка», расположено отнюдь не под поселком Междуреченское. Название и координатную привязку придумали я и Ред, чтобы подольше сохранить это место от вандалов и любителей пограбить бомбоубежища. Помогло это так себе – координаты впоследствии все же утекли на сторону, что-то Ред и сам рассказал знакомым, а от него к другим знакомым… словом, идея себя не оправдала. Так или иначе, в/ч 35104 или «Алма-Ата-57» были найдены как многое другое – по картам и спутниковым снимкам. Место выглядело как бывший военный городок, да в общем-то таким и было. Списавшись по интернету о времени и месте встречи, мы собрались в поездку.

…На остановке около Саяхата я был за 10 минут до назначенного срока. Скинув на сотку Реда, я принялся ждать, разглядывая разночинный народ, толокшийся на остановке в ожидании своего автобуса. Воздух резали голоса кондукторов, выкрикивавших свои маршруты, рев клаксонов, и гул моторов на холостых оборотах.

Ред появился вовремя. Поздоровавшись, мы пошли к нужному нам «мясовозу», к счастью почти пустому. Забившись на задние сиденья, мы начали обсуждать план действий. Забавно, но тогда точное расположение локации я не знал – лишь общее расстояние, которое предстоит пройти от развилки. Выходило не очень много, но пока не знать, довольно сильно «давило», сколько еще идти по слякотной и скользкой мартовской дороге. В целом сошлись на том, что будем действовать по обстоятельствам, тем более что неясно – «жива» ли в/ч или уже давно прихватизирована кем-то.

Добравшись до точки, мы выбрались на асфальт. Предстоял довольно долгий путь. По пути мы разговаривали, Ред фотал панораму, когда темы для разговоров исчерпались - я врубил музыку, под которую мы бодро шагали. Мимо проплывали знакомые места, как то: антенны РЦ-5, на которые сходили месяцем раньше, известный всем мост по пути на Капчагай, дмитриевские дачи с частично подмерзшими берегами. А дальше – неизвестность: тут мы еще не были. Попадались следы военных – на обочине мы споткнулись об сломанный трак от БТР.

Постепенно начала накапливаться усталость. На настроение давил еще тот факт, что точное месторасположение части было неизвестно (смешно сказать, до самой вылазки пункт назначения мне был неизвестен, только общее расстояние). Ред шутил и подбадривал, но со временем это перестало помогать. Тем более что было видно, что ему тоже путь дался нелегко. Разговоры прекратились. Но всё имеет тенденцию заканчиваться. Даже дорога до объекта.

- Вот он, тот самый поворот.

- Ну ё, наконец-то.

- Угу, пошли. Сейчас похаваем и полезем.

На обочине приткнулся остов автобусной остановки, стоявший с тех времен когда она еще имела значение. Там мы прикончили нехитрый завтрак и выдвинулись к месту предполагаемого проникновения.

Вдоль дороги тянулась ржавая колючка на бетонных столбах, местами порванная. В одну из таких брешей уходила натоптанная тропинка. Стараясь не шуметь, мы вошли через нее на территорию. Ред радовался этой дыре и тропинке, уверенный что ОХРАНА (как тень, готовая появиться в любой момент) объекта не будет нас вязать когда у них такая дыра в безопасности.

- Дырка в заборе охраняемой территории - это как человек в гей-клубе, снявший штаны и загнувшийся раком! – вещал он. – Кто-то пройдет мимо. А кто-то присунет. Так и тут! Сами виноваты, раз не заделали!

Правда, я с такой мыслью был не согласен - если охранник захочет тебя задержать, то он тебя задержит. И плевал он на твои доводы.

Как бы то ни было, инфильтрация произошла успешно. Правда выяснилось, что наши ужимки при проникновении были излишни – военную часть давно упразднили, на кунгах сушат разноцветное белье, а возле офицерского общежития играют ребятишки. Идиллия. Хотя иногда неизвестно что хуже, получить разворот от военных, или нарваться на местных быдлоЧОПов, «эволюционировавших» из братков и занятых своими мутными делами. Но в этот раз никто на нас не пытался наехать.

Ред тут же повел меня на местную свалку. Такие часто стихийно образуются возле любой воинской части, и завалены в основном остатками униформы, консервных банок, емкостей для протирки, и другими мелочами, которые прапорам лень списывать по всем правилам. Реже попадается обычный «цивильный» мусор в пакетах. На конкретно этой нашли разный хлам от подразделения связистов: старые платы, радиодетали, корпуса от старых советских раций. Еще больше лежало в бомбоубежищах, встроенных в холмы и состоявших из одной-двух комнаток. В одном из них, похоже, свалили все связистское списанное оборудование, что собрали в части. Позже, в наш следующий приезд оно пропало – видимо кто-то решил добыть немного драгметалла с плат, и вывез все под ноль.

Тем временем подошло обеденное время. Мы примостились на станине от бывшей пулеметной точки СПМ-3 на перекрестке дорог и достали бутерброды. Местные на нас косились, но приближаться не пробовали. Такое внимание слегка нервировало, но не настолько чтобы повлиять на наше хорошее настроение от находок. Впрочем, на наше хорошее настроение это никак не повлияло. Поев, мы двинулись дальше.

Городок казался бесконечным. Засыпанные палой листвой аллеи, белые камни дорог, молчаливо стоящие тополя. Понемногу мыслями овладевала тоска - когда смотришь на подобные оставленные городки и сравниваешь их с тем, что уже видел до этого на брошенных завод — огромный монстр из бетона и ржавчиныах, кладбищах техники, «почтовых ящиках», невольно поражаешься, насколько сильной была страна, которая всё это построила и содержала. И до чего странно видеть это оставленным. Брошенным. Ненужным.

Наверное, впервые именно там мне пришла в голову мысль – что стало с жителями таких военных городов, когда СССР развалился и те оказались сами по себе? Раньше такие поселки снабжали по первому разряду, поскольку профессия «защитника Родины» считалась престижной. Разумеется, у новообразованных государств не было ни возможностей, ни желания поддерживать все эти военгородки. Тем, что располагались в сравнительной близи от областных центров повезло больше, чем тем что были в голой степи, отрезанные от снабжения продуктами, углем для котельных, а значит и от горячей воды, как и от водоснабжения в принципе. Сколько людей смогло уехать и приспособиться к новым реалиям? А сколько не смогло и незаметно исчезло? Точное число жертв развала СССР и последовавших за ним «девяностых» ведь до сих пор никто не составил, да и вряд ли составят.

Впрочем, подумалось мне, когда я смотрел на обезображенную фреску, изображавшую военного, врача и инженера на стене офицерской столовой, наверное такое знание никому и не нужно, потому что оно ложится виной на правительства всех стран, составлявших СНГ. Проще закрыть на это глаза, объявить все, что было раньше, «кровавым совком» и закрасить… ну хотя бы как на этой фреске – изображением хуя и надписью «котакбас» (в переводе с казахского: мужской член). А то, что осталось, выбросить на свалку.

В этом меланхоличном настроении мы покинули военгородок. По пути на развилку нас подобрал пассажирский автобус, на котором и доехали до Алматы.

Глава 29. РЦ-5 и РЦ-80

Сколько помню себя, всегда восхищался радиоцентрами и антенными полями. Как человеку весьма далекому от техники, мне сложно было понять принципы их работы, и почему их строят такими большими. Но несмотря ни на что, мне нравился тот порыв, с которым эти на вид невесомые конструкции рвутся в небо. Примерно то же чувство у меня возникает, когда я смотрю на протянувшиеся через степь решетчатые опоры высоковольтных ЛЭП, но оно не идет в сравнение с тем чувством, когда стоишь рядом со стометровой антенной. В такие моменты чувствуешь себя карликом по сравнению с этим рукотворным чудом, в голове сами собой крутятся мысли о чем-то космическом, и кажется, если сейчас забраться наверх, то с вершины будет виден весь мир.

Именно к такой меня позвал Ред зимой 2011-го. На тот момент про объект ничего не было известно, кроме того что тот сейчас не действует и разукомплектован, и вероятно на него будет легко попасть. До этого мне уже несколько раз приходилось замечать по дороге на Капчагай протянувшиеся с правой стороны сетчатые конструкции, напоминавшие жалюзи, только в сотню метров высотой. Поэтому я легко согласился. Идти договорились в ближайшую субботу, как только закончатся будние дни.

Когда-то этот радиоцентр был грозой радиолюбителей-нелегалов, любивших тайком подслушивать «Голос Америки» и другие, не столь дружелюбные как утверждали те сами о себе «голоса» из-за океана и из Европы. В секретных документах он назывался «Передающая станция №19», или же просто военный радиоцентр РЦ-5. Из записей на викимапии и по сплетням было известно, что тот назывался у жителей близлежащего поселка и военных ласково, по-простому – «Бурчалка». Затем с совершенствованием средств постановки помех и с улучшением технических средств приема и передачи он потерял свой статус узла РЭБ (радиоэлектронной борьбы) и до самого развала СССР был как бы в резерве, охраняясь всего ротой охраны. Ну а после развала подвергся разворовыванию и запустению. По слухам, когда тут все работало, были сильные наводящие токи. Любая железка в руках могла ударить, как под напряжением. Без подключения тлели все лампочки, особенно дневного света – феномен, известный радиолюбителям, только усиленный во много раз. Дежурившие на радиоцентре техники как-то воспользовались этим, и в очередное техобслуживание связали изолентой крест-накрест пару таких ламп и примотали к макушке 142-метровой вышки. Через пару дней утром перед входом на радиоцентр собрались разносортные машины и военные уазики. Как выяснилось, КГБ интересовал вопрос – кто демаскирует по ночам объект? Уже через час лампы были экстренно сняты теми же техниками, которым «накрутили хвост».

Путь пешком мы начали от автобусной остановки в соседнем поселке «Байсерке» (бывший «Энергетический»), от которого до радиомачт было около трех километров. Ред как обычно всю дорогу болтал и шутил, мне же было слегка не до того – конец января выдался морозный, и драть горло на холоде не хотелось. Постепенно домики поселка кончились, и с двух сторон начались антенные поля за забором с колючей проволокой. Нам сегодня было направо, но прочная, хоть и поржавевшая «колючка» с обжитым КПП на въезде, и гонявшим туда-сюда за территорией потрепанным «Мерседесом» поумерили наш энтузиазм. Однако судя по виду, объект охранялся не военными, а самоселами-фермерами, поэтому мы решили не поворачивать домой, а обойти радиоцентр с тылу. Там на нас вряд ли обратили внимание, и можно было посмотреть что происходит с той стороны. Выйдя на трассу, мы пошли между ней и периметром, любуясь на высоченные мачты антенн над собой.

Забор по мере отдаления от КПП становился все хуже. Сначала запрещающие таблички, а потом и в заборе стали появляться бреши, в которые без помех можно было загнать средних размеров грузовик. И вот, наконец, мы сочли одну дыру наиболее подходящей для заброса и побрели через поле к зданиям. Благополучно обошли здание со спутниковыми тарелками, говорящими о том что оно обитаемо, мы подошли к бывшим трансформаторным. Само собой, там царил полный разгром, двери были лишь для виду аккуратно прикрыты и заложены брусками, внутри пусто, а сами масляные трансформаторы вытащены гнить на улицу. Долго любоваться на них, впрочем, не пришлось – от фермы со стороны бывшего главного здания принесло гавкающих дворняг, и чтобы не палиться, мы ушли в поля с густой травой. Пройдя насквозь под вышками, вышли с другой стороны и подобрались к корпусу, где когда-то была аппаратная. Пошариться внутри, впрочем, не вышло, так как здание было закрыто, а вламываться внутрь не решились, как показало дальнейшее – не зря.

Бродя по территории и фотографируя окрестности, мы уже не раз замечали, что территория не полностью покинута. Кто-то, судя по свежим следам шин на снегу, регулярно катался по аллеям между корпусами – видимо, пресловутый «мерс». Да и собаки как-бы намекали что кто-то их здесь кормит, потому что помоек из которых те могли доставать отбросы не наблюдалось. О том что кто-то тут бывает нас особо предупредил рисунок на стене одного из зданий: «Осторожно! Злой Хрюн!» - вещала надпись. В итоге, обшаривая очередное строение, мы заметили из окошка что из полей к нам идет человек. Так как незнакомец не выглядел угрожающе, мы решили не прятаться и не бегать, а наоборот, выйти и познакомиться.

Незнакомцем оказалась присматривающая за фермой средних лет женщина. На ее вопрос, кто мы и что здесь делаем, Ред тут же выдал свежесостряпанную эпичную басню о крутых спортсменах-бегунах из Байсерке, решивших полюбоваться на развалины радиоцентра. Естественно, как бегуны мы не выглядели, более того, незадолго перед этим мы схабарили из какой-то пристройки детские санки. Уже не помню, для чего мы их собирались использовать, но вид у нас с ними был настолько упоротый, что бабка, опешив, разрешила нам с ними удалиться, предупредив чтобы мы не задерживались в округе.

- Давайте ребята пока отсюда, а то приедет шеф и прифигеет – по территории лазают посторонние небритые парни, с баулами, да еще и с саночками! – напутствовала она нас.

Прогулявшись с ней и санками до ворот КПП, мы попрощались и покинули столь гостеприимный радиоцентр. На этом наше с Редом посещение радиоцентра закончилось. Спустя неделю он наведался туда снова, но уже без меня, а с Йовой. Я по обстоятельствам не смог, о чем впоследствии очень жалел, так как из-за разных дел забыл про радиоцентр и смог его посетить только много времени спустя, уже с распиленными на металлолом вышками, разворованными корпусами, где не осталось почти ничего ценного или способного порадовать взгляд. Так часто бывает – хочешь посетить место которое видел раньше, откладываешь, забываешь, вспоминаешь, а там уже не так, как запомнилось.

С антенным полем РЦ-80, которое находится через дорогу от РЦ-5, у меня связана еще одна история. Само по себе оно ничего особенного не представляет, несколько невысоких мачт метров 20-30 высотой на проволочных растяжках, с растянутой между ними «паутиной» антенн. В центре поля когда-то была войсковая часть связистов, с двухэтажной бывшей казармой и холмиком с убежищем. Заходить мы туда не планировали, поскольку объект выглядел на тот момент обитаем, да и попали туда почти случайно, после того как обломались на залазе неподалеку. Было это в конце весны 2011 года, когда еще и не думал распадаться. В тот день я, Димс, Ред, Менжик, Витуди и Михаэль решили прокатиться по области и уже планировали ехать обратно в город.

Радиоцентр оказался вполне себе живым и обжитым вояками, что мы поняли, подобравшись полями и рассмотрев здание вблизи. Таким образом, это был очередной облом, и он никак бы не запомнился, как и десятки похожих неурядиц за время сталкерской карьеры, если бы не запрыгнувший на Димса клещ, которые кишмя кишели в том месте в то время года. Тот, обнаружив «пассажира» на шее, натурально офигел, о чем и оповестил остальных.

Эта новость несколько оживила нас, особенно когда Димс стряхнул с себя второго. Никто, впрочем, покусан не был, но мы решили что залаз того не стоит, и той же дорогой как пришли направились к выходу на трассу, где второпях отряхнулись и сели по машинам. Самое веселое было потом, когда собранные по пути к залазу клещи отогрелись в моей кофте и стали осваивать новую для себя обстановку, прыгая на напарников. Одного Ред принялся давить сначала на себе, потом на спинке сиденья, а потом на Менжике.

- А в табло не хочешь? – поинтересовался Менжик.

В итоге нескольких клещей насмерть заковыряли ножом. Всю оставшуюся дорогу народ был как на иголках и напряженно осматривал и ощупывал себя на предмет кровососов. Особенно переживал везший нас Миха, по чьей машине расползались невидимые кусачие пауканы. Кофту, как и прочую верхнюю одежду с остальным шмотьем зашвырнули в багажник, но это не слишком успокаивало. Под нервные шутки о клещах Михаэль по очереди высадил нас в городе и укатил домой. Каждый сталкер, побывавший в тот день на РЦ-80 провел вечер в ванной, отмываясь и отчищаясь от возможных попутчиков. Больше за сезон мы туда не ездили.

Глава 30. Полигон под Узынагашем – танки в пустоши. 02.04.2011

Учебный центр в\ч 28237, он же Узынагачский полигон, он же Узун-Париж. Каких только прозвищ не выдумал креативный сталкерский люд для этого примечательного места! Однако, несмотря на ироничное название, место по своему уникальное – в первую очередь тем, что только здесь во всем Казахстане можно залезть внутрь танков Т-34-85, два из которых в виде остовов ржавеют на территории полигона. Еще одна особенность это наличие подземного бомбоубежища, ранее являвшимся заглубленным командным пунктом. Примерно до 2013 года внутри можно было найти уникальный хабар вроде дыхательных аппаратов с комплектующими. Позже, разумеется, все это вынесли, но танки по состоянию на 2020 год до сих пор стоят.

30 ноября 1973 года в селе Узын-Агаш Жамбылского района Алматинской области на базе отдельного взвода связи Командующего войсками Среднеазиатского военного округа был сформирован полк Гражданской обороны (в/ч 28237). В 1995 году постановлением Правительства республики части было присвоено имя Героя Советского Союза Бауыржана Момышулы, а в 1997 году вручено Боевое Знамя нового образца. Полк участвовал в ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций и стихийных бедствий на территории республики: селевых потоков и оползней, паводков, природных пожаров, землетрясений, снежных заносов. Полигон же, о котором идет речь, находится примерно в полутора километрах на запад от воинской части, в холмах севернее поселка. Как и многие другие военные объекты, первым обнаружил локацию Ред, после чего позвал меня туда.

Накануне вылазки стало известно, что туда поедем не мы вдвоем, а двумя (почти) независимыми группами, первыми я с Редом, а позже к нам присоединятся Димс, Брадор и Шаркисс. Поэтому от посещения бомбоубежища было решено отказаться – то вело под наблюдательный пункт, где в теории мог сидеть пост вояк. Как выразился Ред, толпоганом посреди дня он бы туда соваться не рискнул. Поэтому на первый раз было решено ограничиться осмотром окрестностей и фотодрочем на танки и остальную технику.

День начался не очень. Выйдя из дома почти впритык к назначенному времени, я забыл что договорился встретиться с Редом на Сайранском автовокзале, в результате чего сел не на тот автобус, и приехал на другой автовокзал, Саяхат, который вообще в другую сторону. Естественно, Реда там не оказалось, но дошло это только когда я позвонил ему и спросил, где он. В результате пропал еще целый час, и выехали с товарищем мы гораздо позже чем планировали. Как обычно, междугородний автобус еле телепался, пока не выбрался за границу города и проехал Алтын-Орду, после чего слегка разогнался. В Узынагаш мы приехали уже сильно после обеда. Солнце припекало не по весеннему жарко, а остатки снега уже сошли окончательно, открыв серо-зеленые поля без цветов.

…Проснулся я от толчка.

- Дружище, уже подьезжаем, - сказал разбудивший меня Ред. - Потом идти полчаса, и на месте.

- Окей.

От тряски и духоты в битком набитом людьми автобусе-«консерве» меня разморило. Встряхнувшись, я собрался и дождавшись как автобус притормозит, вышел с другом на остановке «Поворот на Узынагаш». Вдвоем мы пошли по обочине, разговаривая и посматривая по сторонам. При этом выявилась тенденция - Ред как обычно старательно обстреливал мои уши потоком слов, я столь же упорно отмалчивался. Вскоре слева на холмах показались танки, первый признак, что мы на месте. Надпись «За МЧС» на башне одного из них лишний раз намекала, что тут не часть обычных мотострелков.

Сам по себе полигон производил странное впечатление. Пустые остановки в степи, отрезок железной дороги со стоящим на нем разбитым вагоном, бетонная коробка из плит, изображающая пародию на панельную многоэтажку, торчащие прямо из земли балки и арматура, раскатанные и валяющиеся вокруг в виде пустых остовов автомобили, бетонные окопы - все это навевало мысль, что когда-то давно здесь бушевала жестокая битва, а то, что мы видели перед собой - ее древнее неверное эхо. Больше всего эти холмы напоминали мир из игры Fallout - истерзанная войной Пустошь, а ржавеющие танки и легковушки напоминали о разбросанной по игровому миру технике. Только дома под холмом вдали портили это впечатление.

Внутрь танков мы тоже заглянули. Те стояли закопченные, явно не раз горев изнутри. Снаружи еще оставались какие-то остатки краски, но внутри на стенках были только сажа и ржавчина. Двигатели и пушки были когда-то сняты, как и большая часть внутренних механизмов. Башенный привод в одном из танков на удивление еще действовал, и удалось немного повращать башней. В заделанную жестью дырку от лафета орудия был виден поселок. Увы, через пол-оборота ржавые подшипники заклинили, не дав развлекаться дальше. Ред предположил что танки на полигоне появились не откуда-то издалека, а с хранилища техники в Отаре, где списанные боевые машины стояли шеренгами ряд за рядом.

Реду периодически названивали родители из дома, ожидая того с нетерпением, поэтому долго задерживаться мы не собирались. Когда уже было решено понемногу сворачиваться, пришел звонок от группы Димса - те, наконец, прибыли. Сориентировав их, мы принялись ждать их на пригорке. Время шло, делать было нечего. Перекинувшись между собой словами, я и Ред решили разыграть наших запоздавших товарищей, притаившись в бетонном окопе неподалеку. Вскоре показались и они. Когда троица подошла поближе, я услышал голоса.

- ...Да вроде сейчас только видел их, - раздался голос Шаркисса.

Когда шаги зашуршали уже где-то над головой, мы синхронно выскочили и навели на них пальцы рук, сделав по воображаемому выстрелу.

- Бу!

Идущий впереди Шарки аж дернулся.

- Тьфу, да ну вас. Еще искать по полигону приходится.

- А ты их под дулом автомата на землю положи, гы! – отозвался в благодушном настроении Брадор. В мотоциклетной куртке и майке с волками он напоминал музыканта-басиста из андерграундной рок-группы, неизвестно что потерявшего на полигоне.

Шарки пожал плечами.

Перездоровавшись, мы принялись уже вместе осматривать полигон и фотографироваться на танках. Народ являл собой некий контраст – Димс, Брадор и Шаркисс были одеты в джинсу с косухами, Ред был в чем-то смутно напоминающем полувоенную куртку и штаны со множеством карманов, я же как обычно надел что не жалко и выглядел соответствующе. Впрочем, всем было плевать, ведь солнце светило жарко и ясно, погода была хорошей, а шутки товарищей – веселыми и необидными. Полазив еще немного в холмах между развалинами, мы вскоре пошли вниз к «гольфу» Димса. После этого мы попрощались - народ сел в машину и дал по газам в сторону еще одного объекта, а мы с Редом поднялись на холмик, там доели свои припасы и налегке двинули по дороге к остановке. На Сайране мы разошлись, каждый в свою сторону - Ред - готовиться к воскресенью, я - к себе домой.

Естественно, после такого у меня возникло жгучее желание выкупить один из танков по цене металлолома, привезти домой в гараж и привести в божеский вид. Или хотя бы не дать его окончательно растащить на чермет. Был я молод, о многих подводных камнях думать не хотелось, настрой был оптимистичным, а Ред тогда согласился поучаствовать и вложиться в восстановление танка. Но чем больше я гуглил материалов на эту тему, тем яснее мне становилось, что на такую операцию у меня не хватит ни навыков автомеханика, ни денег на запчасти и саму покупку, ни харизмы или знакомств чтобы договориться с командованием части. Затея под напором все новых дел откладывалась, от танков отпиливали все новые куски железа, и в конце концов от мечты сообща решили отказаться. Тем более что командир в/ч наконец взял полигон под должный надзор, учения там участились, и возможности помародерить у черметчиков стало поменьше. Так эти два Т-34-85 и стоят до сих пор, сверкая покрашенными в неродной бирюзовый цвет боками, да зияя дырами на месте спиленных люков и командирских башенок.

Увы, даже в само бомбоубежище под полигоном получилось попасть далеко не сразу. Прошел почти год, прежде чем я снова приехал в эти края вместе с Димсом и еще тремя чуваками, Джалом, Ежиком, и их общим знакомым под ником Простой. Цель была весьма банальная – залезть внутрь бомбоубежища и вынести под носом у вояк столько редких и полезных ништяков сколько получится.

Глава 31. Вылазка в ЗКП - 14.01.2012

За некоторое время до этого прошел слух что кто-то периодически наведывается в подземку и выносит оттуда хабар. Решено было наведаться туда, глянуть что осталось еще не вынесенным мародерами, и вытащить что получится. Двигали нами отчасти зависть, отчасти жадность, и осознание что скоро халява кончится и попасть в ЗКП уже будет нельзя. Предполагалось, что солдаты уже успели залочить вход, поэтому по предложению Димса решили ехать под вечер, чтобы ломать решетку на входе под покровом темноты.

Вообще такие мародерские залазы не являлись чем-то нетипичным. Более того, в разное время и при разных обстоятельствах каждый сталкер хоть раз что-нибудь брал с объекта. Другое дело, что не всегда это делалось в целях корысти – скорее, хотелось держать в заначке что-то такое, чего нет у других. В самом начале обычно тащили противогазы, фильтры, аптечки, поштучно, реже – баулами. Отдельные личности потрошили советские аптечки АИ и АИ-2 ради тарена, который потом употребляли сами или продавали торчкам. Дальше, когда обычный хабар надоедал, брали то что встречалось реже – войсковые дозиметры, ВПХРы, противогазные маски военного образца, форму, документы, в зависимости от предпочтений. Бывали и курьезные случаи, которые потом годами служили предметом шуток и насмешек, вроде выноса ящика устаревших лампочек накаливания с шапочного комбината, или воровства распиленного черепа в городском морге.

К полигону мы подъехали примерно к восьми-девяти вечера. Сотка села, поэтому время точно сказать было нельзя, но уже было довольно темно. Это было нам на руку – если солдат в караульной смене немного, то в случае кипиша можно разбежаться врассыпную, раствориться в темноте и слинять с полигона пока ловят остальных. Ограды не было, что являлось еще одним преимуществом. Снег мог выдать нас, но этим сообща решили пренебречь. К полигону подъехали со стороны трассы, но вплотную машину оставлять не стали, вместо этого проехав мимо КПП и разглядывая окна. Как и ожидалось, на посту было не больше двух человек, и все они сидели внутри здания поста, не вылезая наружу. Проехав еще километр до поселка и развернувшись, Димс загнал «гольф» в идущий к полигону проселок капотом к трассе, чтобы потом не тратить время если что-то пойдет не так. Дальше мы все пошли пешком.

Перед этим мы обсудили, кто что возьмет на себя. Джал с Простым направились к груде бетонных столбов, балок и плит на вершине холма, который прозвали «Стоунхендж». Оттуда они стали наблюдать за зданием казармы и холмиками с ВШами, за которыми находился въезд – отслеживать солдатиков, охраняющих полигон. Ежик ушел в сторону окопа возле казарм - со «Стоунхенджа» КПП не видно. Ну а мне с Димсом досталось самое вкусное и сложное, вскрыть вход в ЗКП. С собой мы взяли «наташку» Димса, болторез и одну из оставшихся раций.

…Холодно. Под ногами негромко поскрипывал снег. За исключением домов вдалеке за полем и затянутой облаками луны других источников света не было, поэтому с холмов спускались острожно, боясь в темноте навернуться и нашуметь. До поста охраны было метров двести, и в ночной тишине звуки разносились далеко. Дойдя до нужного наклонника, мы разделились - я занял позицию на рукотворном холме и стал слушать тишину вокруг, а Димс принялся осматривать решетку на входе. Периодически шуршала рация, докладывая на разные голоса, что пока все нормально. Потом в разговор вклинился Ежик - на КПП все чисто. В это же время обнаружилось, что ничего ломать не надо - все уже сломано до нас, остается только зайти.

Планы поменялись. Пока Димс прятал инструмент рядом с наклонником, наблюдатели начали подтягиваться со своих НП ко входу. Я временно задержался наверху, распластавшись на мерзлой земле и наблюдая за казармами. Вскоре пришли остальные наши, после чего мы все вместе спустились вниз. Первый же беглый взгляд на обстановку внутри показал – многое уже успели вынести, но спустились не зря.

В итоге разного барахла набралось в четыре здоровенных мешка. Сам я почти ничего не взял, только пару противогазов ПМГ «Нерехта» военного образца, которые были почище остальных, изолирующий комплект ИП-4 с комплектом регенерирующих патронов в жестяной таре, и еще какой-то мелочи. В течение всего пребывания в бункере каждый шорох в темноте заставлял изрядно нервничать - в случае запала всем пятерым были гарантированы неприятности от военной полиции. О том, что могло произойти если бы нас застукали с полными баулами краденого хабара не хотелось даже думать. Но таки обошлось. Обратно шли в приподнятом настроении, сгибаясь под тяжестью рюкзаков. Добравшись до «гольфа», мы сложили в машину хабар и уложились сами, с хохотом, шутками и кашлем - воздух в бункере настолько провонял всякой едкой химией, что потом першило в горле до самого дома.

А потом начались события, которые привели к краху «Сталкера». Ежик с Джалом застебали Витуди на тему того, кого следует считать «песдатым сталкером» и давать доступ к закрытому разделу. Кто-то из них опубликовал в интернете на торговых платформах объявления о продаже сворованных в ЗКП противогазах. V2D, успев на тот момент посраться на ту же тему с Клокером, которого не пустили в «закрытый», от происходящего психанул и закрыл Такие дела.

Глава 32. Поездка в Сарыозек на Р-14 – 07.04.2012.

Сразу после «реанимации» Витуди, Менжик и Шаркисс попытались вернуть форуму былую популярность. Шарки создал тему где в красках расписал о достоинствах обновленного сайта. Естественно, по ним тут же прошлись критикой – дизайн сайта вышел не очень удобным, исправленные правила изобиловали ошибками, потому что Шарки не очень хорошо знал русский язык. На критику администрация отреагировала болезненно, как, впрочем, и всегда. Однако куда интереснее было объявление о совместном походе, которое разместили 12 марта, в тот же день когда открылся форум, и спустя два дня после того как взломали «Изнанку». В нем Менжик звал желающих съездить совместно с оффроад-клубом автомобилистов «Лапти 4х4» в окрестности Сарыозека, на заброшенные ракетные шахты ядерных ракет.

Конечно же, мы заинтересовались. Я и Димс отписались в теме и начали обсуждать подробности с зарегавшимися на «Сталкере» участниками джиперского автоклуба – Партизаном, Акеллой и Малым. В самой теме обсуждение шло активное, но безрезультатное: несмотря на все усилия Шарки с Менжиком, готовых ехать в Сарыозек сталкеров не нашлось. Примерно в то же время всех участников «Изнанки» на забанили без объяснения причин. Интересоваться мы не стали, но подозревали что это было связано с будущей поездкой. Видимо для Витуди, который как админ мог просматривать переписку в пределах форума, как ножом по сердцу было что с джиперами в Сарыозек поедут не кто-то а «укравшие» у сайта аудиторию «изнанкеры». По той же причине V2D, Шаркисс и Менжик, до этого бившие себя в грудь и обещавшие присоединиться к поездке, резко передумали. Договориться с джиперами бан не помешал – и я и Димс зарегистрировались на их форуме, списались с нашими новыми знакомыми и сообщили, что к указанной дате мы присоединимся. Поездка наметилась на 7 апреля.

Немного о том месте, куда ехали. 68-я ракетная бригада (68-я рбр, в/ч 33938) была сформирована в июле 1965 году в Сары-Озек, Талды-Курганской области, из состава 496-го ракетного полка и управления 53-й ракетной дивизии. Подразделения бригады дислоцировались в поселке городского типа Сары-Озек Кербулакского района Талды-Курганской области Казахской ССР. Бригаде для ядерно-технического обеспечения бригаде была придана 1525-я ремонтно-техническая база (1525-я ртб, в/ч 44031). Одновременно на базе личного состава школы подготовки сержантов и дивизионного лазарета расформировываемой 53-й ракетной дивизии, в состав которой прежде входил 496 рп, формируются отдельная учебная батарея подготовки сержантов 48 ракетной бригады и 1990-й военный госпиталь.

В состав ракетной бригады входили три дивизиона баллистических ракет средней дальности Р-14 и Р-14У (дальность до 4500 км, моноблочная боевая часть с ядерной боеголовкой мощностью 2,3 мегатонны). Шахты ракет и воинская часть с ангарами для пусковых установок располагались в степи вдали от поселка и друг от друга, чтобы исключить одновременную гибель бригады в случае ядерной бомбардировки по военным объектам. Всего в распоряжении бригады было 10 пусковых установок – 6 шахтных и 4 наземных «блюдца». В 1964-1970 годах батареи, группы подготовки и пуска дивизионов поочередно проводили пуски ракет с полигона и из мест постоянной дислокации. В 1972 году 68-я бригада была выведена из подчинения 31-й Оренбургской ракетной армии в САВО (средне-азиатский военный округ). В 1980 году все три дивизиона были сняты с боевого дежурства, а бригада расформирована.

…В семь часов утра я стоял возле дома, увешавшись рюкзаками, подсумками и иными вещами, вроде рации и недавно приобретенного травмата. Через несколько минут за мной должны приехать. Было ясное апрельское утро, уже распустились листья и зеленела трава, и несмотря на ранний час мимо ходили прохожие и ездили машины. Зрелище я представлял довольно необычное, поэтому мне не терпелось поскорее уехать и избежать встреч с возможными патрулями, или расспросов соседей по улице. Частный сектор, он такой.

Наконец пшикнула рация, сообщая что за мной прибыли. Стоящая рядом белая «тойота» бибикнула, а из пассажирского окна мне махнул рукой Димс. Уложив рюкзак в багажник, я сел знакомиться с новыми товарищами. Кроме Димса в салоне был Малой, несмотря на молодость активный участник клуба «Лапти», и его мама в качестве водителя. Почти все в сборе, осталось только подобрать пятого члена нашего экипажа Мику и выдвигаться к пункту общего сбора на выезде из города. Не без приключений найдя ее в кривых улочках пригородов, мы доехали к излюбленной остановке охотников и рыболовов за развязкой в сторону Капчагая.

Колонна остальных участников собралась довольно быстро. Когда опоздавшись не осталось, шесть машин начали долгий путь к Сарыозеку. Чтобы разгрузить многострадальные амортизаторы «тойоты», Димс сел в грязетанк Партизана. Ехали весело – компания подобралась позитивная, фанатеющая от машин и легкая на общение. Настроение поднимал и навигатор со встроенной озвучкой Жириновского, подсказывавшего в какую сторону нам следует ехать: «Разворот направо! Разворотили всю страну! Придурки!» – и почти всегда неправильно. За разговорами дорога пролетела почти незаметно, но когда впереди попался первый пункт нашего путешествия в виде воинского полигона, все были рады выползти и размять ноги.

Полигон в окрестностях Сарыозека оказался действующим. Вышедший к шлагбауму солдатик развернул нас в обратном направлении. Огорчаться и нарезать круги мы не стали, ведь требовалось только проверить точку, главная цель была еще впереди. Отъехав по трассе от Сарыозека, мы прибыли к брошенному военному городку Желдыкора, за которым по дороге находилась очередная точка нашего маршрута – позиция шахты ракет №1. Сам городок не впечатлял, время, мародеры и военные строители после вывода подразделений не оставили от корпусов почти ничего. О том, что это был военный объект, напоминали только купола подземных ангаров, заваленных мусором и коровьими лепешками. Место не было совсем необитаемым – неподалеку ходили стада овец в сопровождении пастуха, изредка ездили ржавые «моксвичи» местных жителей. Не задерживаясь надолго, поехали дальше, к первой позиции.

Больше всего купол шахты Р-14У напоминал выросший из бетонной плиты степной гриб-вешенку. По замыслу, многотонная крышка должна была защищать уязвимую начинку ракетной шахты от близкого попадания ядерной боеголовки и выдерживать ударную волну в рамках концепции «ответного удара» - вступать в бой только если агрессор ударит первым. На позиции никого не было – ни черметчиков, ни пастухов, ни других местных жителей. Это всех полностью устраивало.

Само собой, самое ценное давным-давно вынесли, еще в ходе разукомплектования и ликвидации части. Позже внутрь не раз наведывались охотники за черметом, из-за чего внутри не было дверей, кабелей, перил и много другого что обычно бывает в подземном объекте. Мародеры не поленились распилить и вывезти даже гигантскую цистерну из-под гептила в одном из помещений, которым заправляли ракету. С учетом токсичности паров гептила можно только пожалеть занимавшихся этим работяг, история вышла бы в духе «Курьезов военной медицины» Ломачинского. К моменту когда шахты посетили мы, гептил уже давно выветрился и внутри было просто сыро, грязно, местами лежал лед вперемешку с голубиным дерьмом. Сами птицы при нашем приближении шумно взлетали не в пример своим городским собратьям. На дне ракетных шахт скопилась грязная вода пополам с птичьими «отходами», поэтому туда никто спускаться не стал.

Несмотря на заброшенность и разруху, чувствовалась монументальность сооружения. Пока бродили по коридорам подземного сооружения, представлялись когда-то спешившие по ним солдаты и офицеры, техники смен обслуживания, как звучали под побеленными стенами отрывистые команды и как содрогался бункер от рева взлетающей двадцатиметровой «сигары». Невольно всплывали слова знаменитого прапора: «Отсюда, ребятки, наша Родина диктует свою непреклонную волю остальному мировому сообществу!» За время существования ракетная бригада совершила не меньше тринадцати учебно-боевых запусков, из которых только первый получил оценку «удовлетворительно» – все последующие были оценены «хорошо» либо «отлично». Можно было представить себе представить гордость советских военнослужащих, несущих службу не где-нибудь, а в важном узле ядерного щита Родины. Даже несмотря на ржавчину и цветущую в углах плесень, этот дух не выветрился окончательно.

Настало обеденное время. Налазившись по объекту многие проголодались, а ехавшие с джиперами детишки устали, поэтому решили прерваться и все вместе перекусить. На многих, никогда не видевших вблизи военные бункеры, ракетные шахты произвели сильное впечатление. Только и было разговоров про ракеты и СССР, который проебали. Поев, собрались и снова двинулись в путь, чтобы успеть посетить вторую и третью позицию – времени оставалось все меньше, а еще предстояла дорога домой по убитой трассе.

По пути на вторую позицию нам попался еще один военный городок, он же бывшая позиция №3. По неизвестной причине он сохранился чуть лучше чем предыдущий. Впрочем, выражалось это лишь в том, что остовов полуразобранных зданий и гор мусора здесь было больше чем на снесенной подчистую Желдыкоре. Здесь нам попалось несколько армейских артефактов ушедшей эпохи, вроде кабин тягачей из стеклопластика или ржавеющих под проволочным забором корпусов противотанковых мин. Само собой, без взрывчатки и взрывателей. Здесь мы не стали надолго задерживаться, лишь сделали несколько снимков, прогулялись и двинулись к последней позиции. Городок решили оставить напоследок, если будет время.

Комплекс второго дивизиона и второй встретившейся за день шахтной позиции оказался еще более разрушенным, чем предыдущий. Главный вход оказался разворочен взрывом еще во времена ликвидации части, и часть верхнего уровня возле входа обвалилась вовнутрь. Тем не менее, мы сумели пройти, хотя путь был не самым простым. Снова длинные тоннель, уходящий в темнотуи, ведущие к шахтам и топливохранилищам. Все заброшено, загажено и разворовано. Но то, что осталось, впечатляло до сих пор. Как и на первой позиции, внутри еще сохранялся лед, и было довольно холодно. Кое-где натекшая вода образовала в коридорах и помещениях настоящие ледяные «катки». Местами в переходах разлилась какая-то желтая гадость. В таких местах старались не задерживаться и не дышать – на всякий случай.

Здесь случился маленький курьез. Кто-то из участников поездки нашел остатки ФВУ и объясняя другому, не столь сведущему в технике гражданской обороны, сказал что это «вентиляция». Третьему, проходившему рядом и склонному паниковать, послышалось слово «радиация». Четвертый, с кем поделились ужасной новостью, запаниковал еще больше. Понадобилось совсем немного времени чтобы весть облетела всех, и гораздо больше чтобы убедить их в том что опасности нет. Поразительно, но вполне реальное отравление гептилом почему-то пугало джиперов куда больше чем «великая и ужасная» радиация, которой не могло быть на трижды проверенном перед разукомплектованием бункере.

Пока джиперы бродили по комплексу, я и Димс сели передохнуть на куполе шахты. Отверстие в его верхушке и таящаяся за ним бездна словно притягивали магнитом. Ради интереса стали бросать туда кирпичи, когда это наскучило, решили пальнуть туда из моего травмата, узнать «а громко ли бабахнет?» Бахнуло громко, акустика в длинной вертикальной трубе была прекрасная. В лицо выпорхнул спугнутый голубь. Из ближайшей дыры выглянул кто-то из всполошившихся джиперов, но после наших объяснений успокоился и нырнул обратно. Через некоторое время к позиции шахт подъехала машина местных, но увидев наш автокараван, те развернулись не доехав и сделали вид что «ошиблись дорогой».

Дождавшись пока все налазятся всласть и вылезут из шахты, поехали дальше, к развалинам третьей позиции. У главного входа нас встретили закрытые ворота и собаки. В глубине построек замаячил сторож, пристально разглядывавший наши машины. Общим решением было развернуться и подобраться с другой стороны. Но объехав городок мы заметили ездящий между развалин синий «космич» и всё того же сторожа, разглядывающего нас в бинокль и делающего какие-то пометки. Через некоторое время сторож направился в нашу сторону, но не дойдя сто метров, остановился. Значит, будет разговор. Два человека из «лаптей» перешли через проволоку забора и подошли к сторожу. Минут через пять-десять разговора они замахали руками – можно заходить. Как выяснилось, сторож сперва принял нас за очередных охотников за металлоломом, но убедившись что мы приехали «поснимать» и увидев семьи с детями немного отмяк и разрешил посетить городок.

После шахт рассматривать разрушенные ангары и вывозимые на кирпичи постройки было уже неинтересно. Поэтому вскоре мы засобирались обратно. Немного задержавшись, я поговорил со сторожем – тот был обычным самоселом, присмотревшим ангары под скотозагоны. Поговорив о пустяках и обменявшись контактами, мы разошлись – сторож ушел к себе, я принялся догонять ушедших к машинам джиперов.

На этом поездка закончилась. Затем была долгая дорога в сумерках – день прошел незаметно. Дорогу я не запомнил – усталость взяла верх и я большую часть пути от Сарыозека до Капчагая проспал. Возле Капчагая мы попрощались с остальными попутчиками, пересели к согласившемуся подвезти меня с Димсом до дома Партизану и поехали в Алмату, делясь впечатлениями.

Глава 33. Вечер памяти жертв аварии на ЧАЭС – 26.04.2012

Авария на Чернобыльской атомной станции была и остается важным событием, повлиявшем на сталкерскую субкультуру в СНГ. Если до взрыва на ЧАЭС образ сталкера был чем-то проходным в обществе и литературе, то после аварии и последующей ликвидации наряду со страхом перед радиационной опасностью в общественном сознании закрепился образ сталкера, зачастую противоречивый и аморальный. В книге Стругацких это не отягощенный совестью охотник за наживой; в одноименном фильме Тарковского это полубезумный проводник к предмету, исполняющему мечты; после аварии на ЧАЭС так стали называть нелегально посещающих зараженную территорию экстремалов. После выхода игры «S.T.A.L.K.E.R. – Shadows of Chernobyl» сталкерами стали повсеместно (в пределах СНГ) называть тех, кто посещает заброшенные места. Само собой это дало толчок к желанию узнать побольше о той катастрофе тем, кто о ней почти не слышал.

Из Казахстана в 1986 году для ликвидации катастрофы призывались 31 743 человека, в том числе 5118 военнослужащих из Алматы. На 2018 год из ликвидаторов-алматинцев жили около трехсот. Никто из них не был связан ни со «Сталкером», ни с Изнанкой ни прямо, ни косвенно, официальных контактов с «Союзом ветеранов Чернобыля и локальных войн» РК не поддерживали. Да и вряд ли мы, несколько лазящих по подвал, где пахло плесенью и старыми трубамиам да заброшкам пацанов, могли бы им значимо помочь.

Организовать вечер памяти ликвидаторов и жертв аварии предложил Труп. На тот момент памятника чернобыльцам в Алматы не существовало – вместо него в Никольском парке была небольшая наспех вырезанная гранитная табличка с выгравированной надписью о том, что когда-нибудь тут будет установлен монумент. Участвовать первоначально вызвались Труп, Димс, Мата Хари и я, позже присоединились знакомые Трупа по страйкболу Каштан и Док. Позже всех, когда мы уже ушли из парка, подошел Адиль, но никого уже не застал, кроме горящих свечей.

Далее от лица Димса:

Настроение, бывшее еще 40 минут назад в весьма паршивом состоянии начало улучшаться. Mata Hari и я продвигались по пути к скверу с памятником, беседуя о некоторых насущных проблемах. Позвонив команде, мы удостоверились, что все уже на месте. 6 гвоздик, стиснутых в руке и 3 минуты спокойного шага, и мы на месте. Группа, в составе которой были Труп, Каштан, Дозорный, Доктор, Мата Хари и я. После небольшого акта измерения длинны как фонариков так и производимых ими лучей света (что поделать - фонарь является едва-ли не основным инструментом в нашем хобби), плавно перешли к торжественной части.

Итак, возложение цветов было продолжено не менее торжественным возложением легендарного средства индивидуальной защиты - противогазов ГП-5 и ГП-4. Свечи были установлены в чашечки от пленок-незапотеваек, а одна из них - в фильтр от ГП-4. Торжественная минута молчания, и вот наша команда начала неспешно расходиться по домам.

На следующий год традиция была продолжена. И на последующий. Мы не стали присоединяться к официальным демонстрациям и выступлениям официальных людей от лиц ликвидаторов – нам все это казалось слишком пафосным и наигранным. Обычно «минуты памяти» с нашим участием происходили вечером, когда сгущались сумерки, а в церкви неподалеку звенел колокол о вечерней службе. Не было речей, каких-то особенных ритуалов – пока дожидались отстающих мы разговаривали от текущих проблемах и делах, затем расставляли и поджигали свечки, минуту стояли, после фотографировали это и расходились. От практики возложения противогазов со временем отказались – слишком нелепо это выглядело.

В 2015 году плиту с надписью убрали, вроде как собираясь установить полноценный памятник. Произошло это только спустя год, к 30-летию катастрофы. Монумент вышел красивый, хоть и не слишком впечатляющий. По словам создателя памятника Казбека Жарылгапова, обелиск собрали за месяц, а установили за неделю. Вопрос, почему этого нельзя было сделать сразу после выкорчевывания временной плиты, и оставлять там почти на год забетонированную неровную яму опустим за несущественностью, но и после открытия памятника ветеранам чернобыльцам легче не стало. По СНГ пособия ветеранам ликвидации в Казахстане одни из самых малых.

Пошел бы я ликвидатором на ЧАЭС, когда все это случилось, не зная, что произойдет потом? Да. Даже зная об опасности радиации. Даже подозревая, что это может кончиться для меня инвалидностью. Потому что это было не о деньгах за участие и не о льготах, а о спасании моих сограждан огромной страны, которая хоть и со скрипом и в судорогах, но шла к светлому будущему для всех людей, а не только для немногих утопающих в роскоши «избранных». Эта трагедия стала бы печальной страницей в истории пути к дешевому свету и теплу в каждом доме, и я бы знал, что случись что со мной, то меня и моих близких не оставят гнить в безвестности.

Пошел бы я ликвидировать техногенную катастрофу сегодня, случись она в окрестностях Алматы или где-то еще на просторах моей Родины-Казахстана? Земли, где я чувствую себя чужим, и где мне дают об этом понять? Где мне государство не окажет помощи, чьи цели для меня, русского человека, чужды? Спасать уже не свой народ, а напитавшуюся националистических идей массу, просравшую богатства в погоне за деньгами, отрекшуюся от наследия страны-предшественника, которую презирает и собственная власть?

Не знаю. Но вряд ли. Гори оно ядерным огнем.

А вы бы пошли сегодня?

Глава 34. Республиканский Дом Политпросвещения – 17.12.2012

Так называется административное здание из трех корпусов в форме буквы «Z» на Ленина (Достык) напротив гостиницы «Казахстан». Его построили в 1981 году по проекту архитекторов Юрия Ратушного и Олега Балыкбаева. Здание имело статус Памятника архитектуры и градостроительства вплоть до 8 июля 2015 года.

«Проектирование Областного дома политпросвещения началось в 1975 году. Алма-Ата в то время была не только столицей Казахской ССР, но и административным центром области. Здесь расположились обком партии и все областные учреждения. По требованиям того времени в каждой области должен был работать Дом политпросвещения – центр образования и методической подготовки пропагандистских кадров. В таких учреждениях проводились семинары, лекции и конференции. Как правило, такие центры располагали неплохой коллекцией книг по общественным наукам, а также материалами о народном хозяйстве, культуре области, края и республики. Время от времени в Домах политпросвещения проходили лекции для широкой аудитории, а также встречи с известными культурными и общественными деятелями». – Святослав Антонов, Vox Populi.

В советское время в здании размещался «Дом политического просвещения», в его корпусах также находились Министерство геологии (восточный) и Министерство Мясо-молочной промышленности (западный). С распадом СССР и переносом столицы в Астану, здание «Дома политического просвещения» перешло к частной корпорации «ХОЗУ». В корпусе, в котором размещалось Министерство геологии, сейчас находятся Управление жилищной политики Алматы, Музей геологии, участковый пункт полиции, и несколько арендующих офисы компаний. Его близнец, корпус бывшего Министерства мясомолочной промышленности был заброшен. Он и стал нашей целью.

В здание мы пошли вдвоем – я и недавно присоединившийся к изнанке Джон. Несмотря на прозвище, иностранцем тот не был. Джон состоял в байкерском клубе, носил жилетку и горел энтузиазмом. Увы, это почти все что я сейчас могу о нем вспомнить, поскольку тот впоследствии диггал только в компании Инь-Янь, и общались мы с ним редко. Цели на тот вечер были просты – погулять внутри, выйти на крушу, и по возможности, найти бомбоубежище – все же комплекс раньше был правительственным.

К Дому политпросвещения мы подошли около полуночи. Залаз был сложный. Пытаясь понять, как попасть внутрь, мы обошли комплекс по периметру. Основная проблема была в том, что все двери были закрыты, а внутри в одной из комнат горел свет. Шуметь мы не могли, поэтому ломать и бить что-либо тоже было нельзя. Единственным вариантом для проникновения оставалось приоткрытое окно на втором этаже, к которому примыкал небольшой балкончик с лестницей, судя по всему пожарный выход. Чтобы попасть в корпус, нужно было пройти от балкончика до окна, но их разделяли три метра гладкой стены.

- Что делать будем?

- Даже не знаю. Если только поставить что-нибудь, какую-нибудь длинную доску.

- И по ней заползти?

- Ага. Больше негде.

- Стремно… Может, ну его нах, а?

- Да ладно, давай пошарим, может какой строительный мусор остался. Как раз найдем то, что нужно. Неохота просто так уходить.

На удивление, подходящая доска нашлась тут же на засыпанном листьями и грязью балкончике. Немного повозившись, мы установили ее концом в карниз под окном, а потом по очереди медленно перебрались по ней в тусклом свете уличных фонарей. Я немного беспокоился, что кто-нибудь может случайно нас увидеть на фоне белой стены и поднять шум, но обошлось. Доску втянули в окно, чтобы случайно не свалилась и не оставила нас в здании без выхода. Затаскивая деревяшку, Джон выдал перл: «Пиздеть не доски ворочать!» И наконец, мы были готовы изучать заброшенный корпус.

К сожалению, тот разочаровал. Внутри были сломаны все перекрытия, в потолке и полу зияли дыры, а от внутренней обстановки остались местами только куски проводки и побитые лампы. Как сказал кто-то неизвестный – «руины исчезнувшей высокоразвитой цивилизации». Не задерживаясь на этажах и стараясь не отсвечивать в окна фонарями, мы залезли на чердак, через вентиляционные отдушины пофотографировали сверкающую новогодними огнями гостиницу «Казахстан», после чего спустились вниз, и я попробовал поискать цивилизованный выход на первом этаже. Без результатов. Найти предполагаемое бомбоубежище не удалось – на первом этаже не было пола, и полуподвал, где пахло плесенью и старыми трубами был заставлен паллетами с со стройматериалами. Хода на крышу также не было. Обсудив немного ситуацию между собой, мы снова выставили доску в окно, и выбрались тем же способом, которым пришли. Обратный путь был сложнее – балансировать на неустойчивой доске высоко над землей было холодно и неуютно. Спустившись вниз, мы пошли на остановку, взбудораженные и немного огорченные – как иногда бывает, на объект пришли слишком поздно, когда от него мало что осталось.

Впоследствии листая материалы по комплексу в интернете я узнал, что владевший зданием «Казахмыс» распорядился провести демонтаж в здании, чтобы подготовить то к сносу. В 2016 году корпус был снесен. Впоследствии на месте сноса построили новый корпус, примерно похожий на тот что стоял раньше. Та же судьба с подачи городского акимата постигла и расположенный на площади перед главным входом фонтан «Одуванчики», оставшийся со времен Союза и бывший достопримечательностью. Сейчас на его месте сделали подземную парковку с ровной площадкой и нерабочим сухим фонтаном над ним. Так местные власти в очередной раз победили «кровавое советское прошлое».

Глава 35. Мехкомбинат

Говоря о «кровавом прошлом», стоит вспомнить о еще одном месте, когда-то производившем меховую и шерстяную одежду, известную на весь Союз. Алматинский меховой комбинат имени 50-летия СССР начал когда-то как небольшая кожевенная мастерская в конце XIX века. Национализованное с приходом Революции, предприятие в 1938 году расширилось до шорно-сыромятного завод — огромный монстр из бетона и ржавчиныа. В войну сюда была эвакуирована Кременчугская шорная фабрика. Для нужд Красной Армии здесь производилась военная форма и снаряжение. Когда война закончилась, завод — огромный монстр из бетона и ржавчины был перестроен, получил новое оборудование, и переориентировался на массовый выпуск продукции для советских граждан, как в пределах Союза и в частности Средней Азии, так и для модных показов за рубежом, в странах Варшавского договора. Комбинат отмечался в Золотой Книге почета КазССР два раза – в в 1975 и 1980 годах.

Естественно, после распада Союза все это оказалось похерено.

Впервые Мехком Изнанка посетила в 2012 году. Наше знакомство с его заброшенными цехами началось с проведения на нем пробной городской игры «для своих», а несколько позже – похода рекрутера-Трупа с двумя новичками, один из которых остался на Изнанке и сформировал примечательную и противоречивую команду Инь-Янь.

Глава 36. Игра на Мехкоме или Операция «С Новым Годом!» – 02.01.2012

...Неприятный сиплый возглас разорвал ночную тишину. Правда, ТИШИНА — звенящая, давящая, словно сама Зона слушала нас была более чем относительной - вдалеке бабахали салюты, а менее чем в тридцати метрах надрывались собаки. Я замер, поглядывая в ту сторону и с минуты на минуту ожидая появления местных хозяев - как двуногих, так и четвероногих. Зашумело в кустах, и я медленно пригнулся, прячась в наваленных кучах хвороста. Хруст снега от короткой перебежки справа, и стало очевидно, что кто-то маленький и юркий нюхает снег в пятнадцати метрах, за стеной сарая в котором я был. Тихо, стараясь не шуметь, я начал отход.

Прямо передо мной выросла скорчившаяся темная тень. Ага, Димс. Увидев меня, он съежился - лица не было видно, но ощущалось, как меня буравят взглядом.

«Дозорный, я Димс, это ты, прием?» – тихо пшикнула рация. Я молча помахал рукой, и показал за спину: нужно было выбираться отсюда. Поскрипывая снегом, я прошел мимо Димса – следующим пунктом маршрута была котельная.

А вот и она - громоздкое серое здание, медленно рассыпающееся от старости. Оглянувшись, я короткой перебежкой добрался до окна и спрыгнул внутрь. В сумраке обширного зала темнела громада котла. Мне нужно на самый верх, по лестнице и с нее перескочить на выложенный кирпичом край. Лестничный пролет отходит примерно на метр, и противоположный пятачок осыпается под ногами. Но в принципе, умелому, ловкому человеку бояться нечего - нужно лишь точно шагнуть, и отойти от края, постаравшись при этом не обвалить ни лестницу, ни кирпичи.

Поставив метку, я осторожно слез. Нужно двигать дальше, времени в обрез, вот-вот начнется игра.

Дальше небольшое здание с надписью ПсХ на фасаде. Захожу, осматриваюсь. Вешаю метку, затем ищу место для растяжки (элемент препятствия для игроков, дабы не расслаблялись). Такового не находится - на стенах нет ни выемок, ни колышков электропроводки. Приходится обойтись «липой» - здоровенным ржавым куском проволоки с намотанной гнилой шторой.

Склад. Ярко сверкает лампочка внутри. Хмыкнув, вызываю Димса, получаю подтверждение и захожу внутрь. Димс ковыряется в трансформаторном щитке, закончив берется за карту и сосредоточенно ее рассматривает. Посовещавшись, мы вновь разделяемся - я иду на выход, встречать прибывающих, Димс заканчивает работу: ему отдаются оставшиеся метки и флажки.

Далее со слов участника игры Джала:

Вечером, около 17:00, 2 января уже нового, 2012 года мы с Вероникой (девушка моя) погуляв с Цезарем (пес мой), после созвона с Ежиком и обозначения время прибытия, выдвинулись в сторону Тохи (Pro100i). По пути я вспомнил, что так и не посмотрел карту с указанием места проведения развлечения, и отзвонился Тохе с просьбой рассмотреть и запомнить дорогу. Приехав к Тоше выяснили, что карту могут видеть форумчане, набравшие не менее 10 сообщений, а этот негодяй оказывается так и не нафлудил и поэтому карту не увидел. Решили ждать Ежика. Тот оказался не один а с Брадором, а поскольку я помню как Ежик, Брадор и Даша мучились влезая в ослика (машина моя) в прошлый раз, когда мы ездили на АЗТМ,то предположил, что в этот раз будет еще хуже. Поняв, что ждать их нет смысла, мы попросили Брадора объяснить дорогу и двинулись сами. Он нам сказал искать на поворачивающей дороге за саяхатом ЛЭП, по пути удалось разглядеть с мобильника еще и речку рядом с объектом.

На радостях подлетели к центральному входу, и увидев свет, людей и машину заподозрили неладное. Отзвонили Дозорному, договорились о месте встречи и поехали вдоль речки, но уже с другой ее стороны. Нашли ЛЭПку и человека возле нее, предположили что это Дозорный, позвонили, поморгали фарами и правильно предположили, реально Дозорный. Стали ждать остальных…

Проходит полчаса - идет перезвон с отстающими членами команды. Первыми прибывают Джал и компания; после них прибывает Клокер. Еще чуть позже - Дашко и Маришка, затем еще через минут двадцать трепа, звонков по телефону и черного юмора со сдержанным матом - Ежик, Брадор, и Труп. Все в сборе. Димс вскоре уходит - у него еще дела. Брифинг, деление на команды, сдача денег. Выдача карт и листков с указанием начальной точки. Пошли!

Сразу после залаза я ретируюсь - надо подготовить финальную точку маршрута. Пройдя дистанцию, я зашел в здание, и подсвечивая себе путь в темноте, поднялся по лестнице на третия этаж. Поставив растяжку у входа, я отошел к стене в торце, повесив там главную цель всех команд - условный «хабар», который надо достать.

Джал:

Берем карту, оставляю Веронику ждать в машине, получаю бумажку с подсказкой. Решили играть честно и забрасываться оттуда, откуда указанно в задании. Прибежав к южному залазу, который возле котельной, обнаруживаем, что через окна дома лезть опасян, ибо можно и упасть. Последовав примеру Клокера, рванули через железный забор, начали искать ту самую бочку под окном. Тоша нашел бочку, я нашел бумажку. Вот как полезно играть в команде!

Сверяемся с картой, понимаем, что нам очень повезло и бежим к складу. Рядом с ним еще раз глядим в карту, потом в дверь, и не найдя электрощитка, собираемся уже двигаться дальше. Но вдруг я заметил еще одну дверь, и подойдя к ней я понял, что вернулся совсем не зря. Прямо перед дверным проемом виднелась дверь щитка. Внутри ждал листок с указаниями.

Двигаемся на север. Перед стартом говорили, что третьим заданием будет место, где соберутся все, поэтому начинаем искать людей. Но ни души... В итоге Тоха берет на себя ближние к забору цистерны, я - те, что под светящимися окнами. Не найдя ничего, добегаю до Тохи и вижу что он уже читает следующую подсказку…

Снаружи хлопало. Я с юмором подумал, что игроки сейчас активно подозревают друг друга в срыве растяжек - хотя их было всего две, без «липы». Поглядывая в окно, на блуждающие между зданиями огоньки, я достал из рюкзака еду, флягу с водой и принялся ужинать - после беготни по заданиям жутко хотелось есть. Перекусив, я начал вызывать по очереди команды - надо же убедиться, что у них все нормально. Все оказалось в порядке – за исключением того, что у некоторых возникли проблемы на маршруте. Выслушав вопросы, я дал пояснения.

В этот вечер я не видел никого, кто бы заинтересовался блуждающими в темноте парами, хотя еще вчера меня тормознули, когда я делал обход по территории, прикидывая места, где ставить ориентиры - тогда я сказал что я фотограф. Правда, это было днем. Но это совершенно не огорчает - хотя одним из условий является, что игроки сами за себя, и в случае запала их выручать не будут, вытаскивать их все же пришлось бы - не сейчас, так потом.

Возле здания корпуса появляется пара личностей, судя по осторожным шагам и напряженному виду – игроков. На минуту появился соблазн кинуть к их ногам хлопушку, но от идеи пришлось отказаться: недалеко жилое здание со сторожами. Пара неизвестных уходит. Через какое-то время те возвращаются в еще большем составе - шестеро или семеро человек, ведомые Деназавром. Еще через три минуты она поднимается - причем не с той стороны, где я повесил растяжку. При виде моей конструкции начинают тихо ржать. Я кратко объясняю суть завершающего задания - необходимо достать «хабар», пройдя по усыпанному стеклом полу без сильного шума. Труп идет первым и успешно справляется, получая первое место. Следующая команда, в которой был Джал, терпит поражение.

Обходим здание цеха вдоль забора. Сто раз пожалел, что пошли именно так, ибо там туева хуча кустов и собаки за забором лают. Но мы все-таки выбрались. И тут карта нас обманула... Она говорит, что между третьим корпусом и зданием около забора есть такой нехилый разрыв, а по факту никакого разрыва там нет. Хотели обойти цех еще раз и встретили Клокера. Объяснили ситуацию и стали думать. Точнее Тоша с Клокером думали, а я все пытался найти еще одно трехэтажное здание. И тут замечаю, что в здании, которое как мы думали, является частью ненужного нам домика, на третьем этаже мелькнул фонарик. Сначала думал что показалось, сказал остальным, стали всматриваться втроем...Ан нет, не показалось уже несемся туда. Сзади замечаем группу Ежика, просыпается инстинкт и наплевав на все я уже бегу на пролет впереди всех.

Эхо доносит до меня что-то про растяжки, и я уже не бегу, а аккуратно крадусь, осматривая каждую ступеньку. И наконец, вот он, третий этаж! На входе встречаю Дозорного, он просит выключить фонари объясняет что нужно снять артефакт и вернуться, при этом не наступив на что-нибудь издающее звук. Первым идет Труп Динозавра из группы Ежика, снимает артефакт, возвращается. Следом Тоха. На полпути наступает на стекляшку и идет назад. Значит, идти мне. Быстро и очень тихо подхожу на расстояние вытянутой руки к артефакту, начинаю снимать и понимаю, что сам арт мягкий, а проволока не твердая и вытягивается вместе с ним. Пытаюсь второй рукой зафиксировать проволоку, но не могу дотянуться. Делаю маленький шажок и все, Дозорный говорит, что я нашумел.

Возвращаемся, ждем группу Брадора, а их все нет и нет. Дозорный с Ежиком и Мариной созваниваются с ними, после чего уходят на поиски заблудившихся. Я, Тоха и Труп решаем выйти на улицу, ибо нех просто так тут стоять. По пути Труп снимает красную ленточку с места, где они взяли свою подсказку, после чего в который раз за этот вечер встречаем Клокера. Пока они общаются с Трупом, мы с Тохой решили пробежаться по своим точкам и снять флажки, а заодно проверить были ли они там вообще, потому что в процессе игры мы не заметили ни одной. После беглого прохождения всего маршрута выбрасываемся в северной точке и идем к машине.

Звонит Брадор. Он и Дашко застряли на втором пункте - не найден флаг. Звучит обещание набить морду. Что ж, надо выручать. Взяв Ежика и Маришку, идем в указанное место - котельную. Я гадаю, что случилось с флагом - ну не сперли же его, кому это надо?

Приходим. Ни Дашки, ни Брадора. Я прохожу к котлу и свечу наверх - флаг на месте. Показываю его Ежику, тот прыскает в кулак. Звоню Брадору - номер не отвечает. Недоуменно ругаясь, тихо кличу Брадора, затем звоним Одуванчику. Трубку берет Брадор, объясняю ситуацию. Сдержанный поток мата, и обещание «щаз прийти». Увидев флаг, тот несколько теряется, но быстро находит выход: «Давай-ка пойдем к следующему, мы его тоже не нашли!» Хмыкнув, я соглашаюсь. Идем туда – флаг на месте. В принципе, куда ему еще деваться...

Спустя полчаса последняя группа наконец прошла свой маршрут до финала. Все вместе идем на выход. Игроки взбудоражены прошедшей игрой. Раздаю призовой фонд. Обсуждаем, куда идти дальше. Чувствую облегчение – несмотря на некоторые заминки, это наконец закончилось, и вроде не так уж и плохо. Накрывает пофигизм пополам с меланхолией.

В дальнейшем, увы, городские игры «среди своих» народу не зашли, как и организаторам. «Оргам» было сложно подбирать неизбитые локации, выдумывать сценарий, готовить антураж вроде квестовых предметов и тратить на все это личное время, не получая ничего взамен – весь игровой фонд без остатка распределялся между победившими командами/игроками. Коммерческий проект с самоокупаемостью мы не хотели делать в принципе. Последняя попытка организовать игру случилась на базе бывшего госпиталя ИОВ:

Командная игра на прохождение маршрута

"Пикник на обочине"

Сюжет: в 2016 году близ города Алматы упал метеорит. Там, где случилось падение, образовалась аномальная зона. Она была невелика, поэтому о ней знали лишь немногие исследователи, но вскоре поползли слухи, что на определенной территории начали часто пропадать люди, а те, кто проникал на территорию аномальной зоны, рассказывали о невероятных явлениях и жутких феноменах, необъяснимых наукой. Метеорит, несмотря на все усилия, найти не удалось. Но в одну из осенних ночей в интернете кто-то написал, что аномальной зоны больше нет, и опубликовал фотографии, на которых были найденные им странные образования из видоизмененной растительности, камня и органики. Также, неизвестный описал некий "Золотой шар", который по его словам был тем самым метеоритом и мог исполнять желания. К короткому рассказу прилагались координаты. Спешно организованные несколько групп ринулись на заповедную территорию, в надежде первыми захватить сокровища зоны и найти таинственный артефакт...

Дата проведения - конец сентября/начало октября 2016 года.

Количество участников: до 3 команд, от 3 до 5 человек в каждой.

Время игры: до 3 часов, с 21:00 до 00:00, после чего следует подведение итогов, награждение победившей команды.

Призовое место - одно, победившая команда забирает весь призовой фонд. Его конечная сумма зависит от количества всех участвовавших игроков, максимум - 5000 тг на команду.

Плата за участие: 1000 тг. с игрока.

После игры состоится распродажа артефактов игры на сувениры. Желающим купить их рекомендуется взять дополнительные денежные средства.

Необходимая экипировка - фонарь, перчатки, прочные обувь и одежда неброских цветов, которые не жаль испачкать.

Суть игры:

Команда игроков проходит маршрут, ориентируясь на расположенные в ключевых точках подсказки, зашифрованные тем или иным способом. Каждый маршрут является индивидуальным для команды. Сложность загадок различается от простой ко все более сложным - если первые подсказки будут легкими, то финальные будут представлять собой сложные головоломки. Та команда, которая разгадала все загадки и прошла маршрут первой - победит.

В 30-50% случаях на ключевой точке маршрута можно будет обнаружить хорошо замаскированный артефакт. Если его принести торговцу информацией, то тот даст один из трех частей ребуса, в котором содержится ключ на точное местонахождение Золотого шара. Чем больше артефактов найдено, тем проще будет разгадать ребус. Команда, не прошедшая полностью маршрут, но успевшая найти Золотой шар и отдать его торговцу раньше чем другие команды закончат прохождение маршрута - победит.

Таким образом, игрокам дается два пути к победе - либо проходить маршрут и отгадывать загадки, либо собирать артефакты и добывать частицы паззла.

У каждой команды будет рация. По ней будет необходимо держать связь с организаторами игры, докладывая о пройденных точках маршрута. Разные команды не могут связываться друг с другом по радиосвязи. В случае возникновения внештатной ситуации командам будет дан сигнал эвакуации, после чего игроки будут должны покинуть территорию объекта, в то время как организаторы будут разруливать проблему. На выбранной локации отсутствуют по настоящему опасные места, но во избежание нежательных травм и ранений игрокам рекомендуется соблюдать стандартные правила нахождения на заброшенных объектах и технику безопасности. У оргов будет аптечка и транспорт, чтобы отвезти вас в травматологию, но мы все же хотим, чтобы вы играли, а не убивались или ломали ноги.

Ну и все. Грамотных маркетологов чтобы двинуть идею в массы у нас не было, поэтому большинство просто прокомментировало «интересно», и на этом интерес затух. Для игры я, Труп и Скроллен сделали несколько артефактов, похожих на те что в игре S.T.A.L.K.E.R. Один из них блестит за стеклом на серванте. На этом серия городских игр «для своих» закончилась, не начавшись.

Глава 37. Жопа Кайзера – 30.07.2012

Написано за исключением небольших вставок от лица Трупа

Вечер. Саяхат. Подсумок и кобура на поясе оттягивают штаны, рация тычется антенной в спину. Саламандра обнимает меня и улыбается. Дозорный идет рядом и о чем-то беседует. Рекруты диггерского исскуства ждут на другой стороне перекрестка. Переход на другую сторону дороги, знакомство, осторожные шутки, оценивающие взгляды. Kaizer & Hetzer(Dark Angel), наши рекруты по внешнему виду готовы пробиватся в президентский бункер, но сегодня у них другое задание...

Сегодняшней задачей было сопроводить группу новичков и оценить их потенциал. Бритоголовый амбалистый камрад Трупа пришел откуда-то из оконациональных кругов, Дарк был вообще неизвестно откуда, а Саламандра явилась за компанию с Трупом. Товарищам выдали карту, фонарь, мозги с наказом найти меховой комбинат, проникнуть и выйти обратно. Мы с Дозорным сопровождали их и не вмешивались. Кайзер, Дарк Эйнджел и Саламандра быстро сориентировались по карте и с взаимными препираниями пошли вперед. Двадцать минут прогулки по улицам, и мы подошли к Мехкому. Кайзер к нашему возмущению было двинулся напрямик к проходной, но его останавливает Дарк. Обошли объект вдоль стены. Саламандра возмущалась на счет того, что оба новичка топочут как стадо слонов и затыкают ее. Так, ворча и поругиваясь, мы пришли к нижней части комбината, откуда следовало лезть. Перекур, подбадривание рекрутов, первый пошел.

Не считая себя идущим в обход героем, Кайзер выпрямляется во все своим два с лишком метра и сигает через забор. Соответственно натыкается на колючку и застревает. В щель между кирпичной кладкой и колючей проволокой видны стильные гриндерсы с белыми шнурками и обтянутая джинсой жопа. Тихо ржем, решая как быть. Дарк тем временем нашел проверенный залаз неподалеку и теперь пытается помочь товарищу с другой стороны. К счастью кроме пыхтения и сдавленных матерков посторонних звуков не слышно. Все это сопровождалось стробоскопами фонарей, которыми новички пытались подсветить себе путь. Наконец Кайзер вылез, оставив на «колючке» здоровенный джинсовый сегмент своей жопы.

Прогулка по первому, самому дальнему цеху была приятна. Из минусов были только звуки марширующих мамонтов, мелькающие фонарики и громкая болтовня. Она-то и привлекла внимание одного из местных обитателей. На середине цеха к нам присоединяется еще один фонарь. Его владелец, местный сторож и алкаш местного пошиба вежливо спрашивает нас о цели прибытия. Убедившись в наших мирных намереньях он настоятельно рекомендует не приближаться к освоенной части меха, сославшись на «берданку».У новичков море эмоций, у Трупа же, по его собственному выражению, «Чувство оплеванного унижения плавно перемешивается с чувством разрушенной иллюзии в мерзковатый коктейль. Все становится «понарошку».

Потоптавшись возле цеха, покурив, потыкав в карту фонарем поматюкавшись на зазвонивший у Dark Angelа мобильник, мы встретили собаку и трех мужиков. Судя по возрасту и звону стекла в пакетах, местные алкаши. Прошли следом на выход. Кайзер поехал домой на моторе, а мы вчетвером - на метро. Усталый вид, грустный взгляд и дежурные шутки про жопу. так и закончился наш поход.

В общем-то это был банальный залаз, но примечателен он был тем, что на нем появился такой занятный персонаж как Дарк. Дальше произошли события, в которых он раскрылся как с самой лучшей, так и с худшей стороны.

Глава 38. Конец света по-сталкерски – 21.12.2012

Человеческая вера в сверхъестественное не знает никаких границ. Ее не смогли подавить десятилетия атеистической пропаганды, добившись в итоге прямо противоположного – размягчив мозг обывателя и сделав максимально неготовым к потоку бреда Кашпировских, Чумаков и Бифатим. Одним из подобных заблуждений является уверенность многих в том, что современная цивилизация неизбежно преобразится или будет уничтожена в результате вмешательства высших сил, наподобие бога (богов) или чего-то сравнимого. В качестве популярных дат будущего конца света одно время считался день 21 декабря 2012 года. Разумеется, нормальные люди эсхатолухам не верили, и решили эту дату творчески отметить, обмыть, и увековечить хорошим походом по объектам.

За несколько дней до этого на Изнанку вышел журналист по имени Олег с предложением написать о нас статью в интернет-издание. Поскольку тот был одноклассником Димса и тот о нем хорошо отзывался, решено было не слать репортера лесом, а пойти на контакт. Встречу с последующим залазом наметили в районе ж/д вокзала «Алматы-2», возле Алматинского Мясокомбината. В тех краях находилось расселенное и полуразрушенное общежитие работников завод — огромный монстр из бетона и ржавчиныа, а рядом под землей располагался легкодоступный бомбарь, в котором и решили провести официальную часть встречи. На сходку в числе первых подошли я, Джон, Труп Деназавра, Суслик, Змей (Kaa), Темный (Dark) и Светлый, которых с некоторого времени начали называть просто Инь-Янь.

Убежище мясокомбината ничего существенного из себя не представляло – типовое укрытие на 1000 человек, два спуска один напротив другого, два проема где когда-то были гермодвери и огромный зал с поддерживающими колоннами и несколькими подсобками. Что можно было вынести, вынесли десятилетия назад, что не могли – спилили автогеном и тоже сперли. Потолок и стены были черными от бушевавших здесь когда-то пожаров. В углах громоздился мусор и бутылки от «сушняка» и алкоголя. Словом, место было не самое комфортное. Но сталкеры народ неприхотливый, и это не стало препятствием для проведения встречи. Слегка расчистили пол в центре зала возле одной из колонн, разложили костер, открыли пиво, насадили на самодельные шампуры сосиски. Сразу стало уютнее.

Народ постепенно подгребал к бункеру. Некоторым пришлось по телефону подсказывать где вход, но за парой исключений потеряшек не было. Журналист Олег поначалу растерялся от плывущих по залу синих клубов дыма в которых мелькали люди, но после распитой «за встречу» банки быстро влился в коллектив. Для него мы подготовили самые мрачные и жуткие из наших баек и реальных случаев, искусно сплетая правду с вымыслом, а треш с суровой обыденностью. Так на свет явились Синий Сталкер, что является в виде полупрозрачного силуэта новичкам и клянчит водку; бункер Кунаева, в который можно забраться по длинному ходу от самого парка Панфиловцев; и даже некий Андрей, которого когда-то привалило в коллекторе осыпавшимся грунтом и чье лицо до черепа обглодали прожорливые крысы. Неизвестно, поверил ли в эти байки Олег, но рассказывать и слушать их было до невозможности захватывающе в заброшенном бомбоубежище, где воздух был пропитан запахами сырости и жарящихся сосисок, а в дыму по стенам прыгали в неверном свете костра силуэты толпящихся людей. В таких местах и при такой атмосфере самые нелепые легенды принимают осязаемые формы, а глупейший вымысел становится неотличим от правды.

Под разговоры и закусь пиво постепенно закончилось. Время было хоть и детское но позднее, поэтому Олег и еще пара товарищей удалилась. Остальные стали думать, чем бы таким себя занять, ибо пропахший гарью и дымом бункер себя исчерпал. И тут кто-то, наверное Джон, предложил проверить тоннель, уходящий в темнотуи Большого Алматинского канала (БАК), а потом прогуляться куда-нибудь еще. Идея была принята «на ура», и мы пошли искать приключения. В пути мы хором ревели КИШа, Цоя, Летова, распугивая припозднившихся прохожих, а берцы бодро наматывали километр за километром. В тот день мне открылась простая истина – выпитый под настроение в хорошей компании слабый алкоголь в количестве до полутора литров способствует своего рода «телепортации» - расстояния между значимыми точками пути растворяются, оставляя лишь позитив и ни грамма усталости. Идиома «одна нога здесь, другая там» получила свое реальное подтверждение. В тот день мы намотали не меньше двадцати километров по городу, а то и больше. По пути смутно запомнились резонирующие под сводами подземного русла куплеты «Северного флота» и салют из травматов – моего и Темного – на мосту через БАК.

Пройдясь по тоннель, уходящий в темнотую и вымочив ноги тем, кто надел кроссовки, мы ради прикола пошли искать место где заночевать. Змей сказал, что у него в районе есть чистая и никем не занятая теплотрасса, и предложил глянуть ее. При нормальных обстоятельствах на такое вряд ли бы кто-то согласился, но купленное и выпитое по пути бухло начало постепенно оказывать свое коварное действие. Дома в пьяном виде показываться никто не желал, а те кто мог отвалились по пути, так что нас осталось всего пятеро – я, Темный, Светлый, Каа и Суслик. Каким-то магическим образом километров десять пешедрала исчезли из памяти, и осознал я себя только где-то верхней части города, между ТРЦ «Мега» и Казахфильмом. Под ногами гостеприимно пах подземкой люк вниз, а в глубине смутно виднелись очертания товарищей.

- Дозорный, че ждешь, спускайся!

Я ухмыльнулся и шагнул вперед.

Сколько прошло времени с того момента вспомнить было сложно. Я таращился в грязный потолок камеры, валяясь на подстеленной плащ-палатке, а рядом кто-то ругался вполголоса. Пахло сыростью, землей и чьими-то носками. Надо мной по трубам карабкался Темный, пытаясь то ли слезть, то ли забраться в люк наверху. Змея со Светлым нигде не было видно, Суслик раскладывал себе лежбище в углу.

Через некоторое время вернулись отсутствующие камрады, как выяснилось после очередного похода в магазин. Плащ-палатку приспособили под стол с закусью. Принесенная бутылка водки вскоре опустела и укатилась прочь, то же самое случилось с очередным по счету за вечер пивом. После очередного тоста за процветание сталкерства я отключился и проснулся только через час. За это время Темный успел упасть с высоты в теплотрассу и разбить в кровь лицо и располосовать руку. В четыре руки мы с Сусликом принялись лечить, в то время как остальные светили. Из обезболивающего и дезинфекции была только водка и зеленка; ее и использовали, от души покрасив товарища по походу, а заодно и самих себя.

Позже в совместной беседе я, Темный и Светлый вспоминали (орфография по возможности сохранена):

Темный: Спиртом блин что-то облили руку… Щас говорят типа это, щипать будет больно. Я такой: «ок». Проходит некоторое время. Я: - Ну и чо? Мне в ответ Дозорный – а ты че, ничего не почувствовал? Я такой - а надо было?!

Дозорный: А ты помнишь, кто говорил?

Т: По моему, Суслик говорил. Или ты?

Д: Это я говорил!

Т: Сусликтам вошкался с обработкой, ты типо: «Щас щипать будет».

Д: Не, это я с обработкой, ты к тому моменту уже проснулся просто. Начали тебя, блять, лечить.

Т: А потом зеленкой. Думаю: сейчас еще хуже говорят будет. Но я первый-то раз не прочухал. Ну все закончили, а чо, и все что ли?! (все ржут)

Д: Ну еще бы, ты тогда ужражся в гавно.

Т: Да и ты тоже был харошшшш! (обращаясь к Дозорному)

Светлый: Да уж если так судить, то вы все втроем были в гавно.

Д: Между прочим, я тогда еще понимал, кто, что, когда, где, и как.

С: Дозорыч, сравнивая мое понимание и твое понимание я думаю разница есть.

Т: (Светлому) Даа, вот у тебя-то понимание в принципе отсутствует.

С: Да ты офигел!

Д: Не, мы там просто еще такую дискуссию устроили «за жизнь» (те, кто хоть раз бухал знают о чем речь). Я-то еще помню…

Т: (перебивая) И тут Остапа понесло…

Д: Подожди, дай договорю… Я еще мельком смотрю на Светлого, он еще такой нагруженный сидит, и вот ощущаю – он ждет, что сейчас пальба начнется.

Т: Да не, мы люди мирные, миролюбивые, мы только по чужим…

Д: Да это-то мы между собой понимали, а Светлый в тот момент был копец на измене.

С: Неа, не то чтобы на измене, а просто думаю: блять, как вы заебали пиздеть… Я вот хочу спать, мне к возьми в универ, время шесть часов, а это еще сидят и пиздят и грузят меня, блин!

Диспут и впрямь был горячий, но не слишком осмысленный. Во всяком случае, наутро тот забылся, как и прочая фантасмагория того вечера. Что же касается того, насколько оно того стоило, то каждый решает сам. Мы получили опыт экстремальной ночевки в тепличных условиях, а на другой день, когда выяснилось что «конец света» не произошел, разбрелись по домам.

Глава 39. Инь, Янь, и Джон, или сказ о трех товарищах

Как уже рассказал ранее, Светлый присоединился к Изнанке осенью 2012 года. Новичок оказался горячим южным парнем и с таким же горячим темпераментом. При этом в нем открылся талант к проникновению на охраняемые и небезопасные к посещению объекты, нахождению там проблем и успешному от них съебыванию. При этом если Светлый считал кого-то достойным доверия, то был для них преданным другом, готовым вляпаться ради них в любую неприятность, благо это дело любил и умел. Обычный дворовой парень, в поступках он руководствовался собственным своеобразным кодексом, от которого отходил крайне редко.

То же самое можно сказать и о Темном, пришедшем на форум почти одновременно со Светлым после совместного похода с Кайзером и Деназавром летом 2012 года. Наверное, именно поэтому два новичка быстро стали спаянной командой, регулярно устраивавшей совместные вылазки. С подачи некоторых участников клуба к ним прилепилось ироничная кличка Инь-Янь, а чуть позже – перекочевавший с кависа мем «Клан травмата и кенвуда». Связано это было с распространившейся среди участников практикой использования раций и ношения огнестрелов на залазе. Делали так многие, просто Светлый с Темным отстаивали такой подход громче других. Но делали они это без принималова, поэтому за это им ничего не было.

Влившийся в их команду Джон отличался от них как по характеру, так и по подходу к залазам. Если Темный со Светлым иногда отличались поверхностным суждением и могли совершать опрометчивые поступки, и не чурались «хабарспаса», то пришедший к сталкерам байкер отличался редкостным хладнокровием, а на объекте если и интересовался чем-то, то скорее как проникнуть внутрь и на что можно посмотреть. Вещей с собой он практически никогда не забирал, за исключением всякой мелочи, типа значков, и то я это видел единственный раз. С ним мы вместе лазили несколько раз, включая групповой поход в бомбоубежище под бывшим шапочным комбинатом, а за пределами полазок практически не общались, но вот эти две черты засели в памяти.

Вот только товарищами они были недолго. В 2013-м Темный отбил у Джона подругу, и тот в первый раз ушел с форума. Позже он периодически появлялся, но только до осени 2016 года. С Инь-Янь он больше в вылазки никогда не ходил. Ну а потом классика – разочарование в клубе, женитьба, работа, отсутствие времени, потеря интереса. Из них троих, кто по разным причинам покинул Изнанку, грустнее всего было после его ухода. Ну и Темного – у того умер близкий родственник, и ему пришлось забросить походы, а потом он и вовсе переехал в Москву.

Ну а со Светлым получилось не особо приятно. В 2016-м тот в очередной раз попросил у меня в долг, который возвращать не стал. А еще чуть позже свалил с Изнанки навсегда. Спустя пару лет мне шепнули что он пытался напроситься в одну из экспедиций на Сары-Шаганский полигон, но сдал назад как только узнал что я тоже участвую. Непонятно только, от стыда или от нежелания общаться. Из этого я вывел две аксиомы – не занимать у друзей, никогда и ни за что. И если друг просит дать в долг, то дать ровно столько, сколько не жаль проебать.

А так нормальный парень. Был.

Глава 40. Стрелка с Клокером

С момента распада и образования Изнанки за участниками тянулся хвост из незавершенных конфликтов, старых обид, зависти и неприязни. Некоторые из них тянулись еще с того момента когда закрытие клуба казалось чем-то немыслимым. Во многом это исходило из характеров некоторых сталкеров – чувство собственного величия, паранойя, нетерпимость к критике и отсутствие моральных тормозов служили топливом для ссор и разногласий. Таким был Клокер (Klloker), сравнительно молодой парень, успевший своими загонами настроить против себя адекватную половину прежнего состава «Сталкера». Таким был я.

Пару слов субъективного мнения о человеке. Даже когда мы с ним не были в контрах, в самом начале знакомства я заметил что в общении он тяжелый. После того как его не пустили в закрытый раздел, тот окончательно замкнулся, общался только со своим кругом друзей вроде Ежика, Джала «kenny03» и слившего обсуждение его персоны Брадора, и лелеял «страшные» планы: всем показать и отомстить. На один такой план – минировать объекты которые «принадлежат» ему – администрация отреагировала ожидаемо, то есть подвергла остракизму как опасного идиота. Клокер же, прочитав услужливо подсунутую Блародом переписку и узнав что о нем думают, обиделся на весь свет, в том числе и на меня. Видимо из-за того что я полувсерьез предложил сдать горе-сапера в ментовку. Было это в сентябре 2011 года.

На момент когда Изнанку впервые взломали, одним из возможных подозреваемых был Клокер –из-за своего неуравновешенного характера и испорченных отношений почти со всеми. В теме в Закрытом, посвященной взлому, обсуждались варианты как найти взломщика. Кто-то предложил подловить его у дома и спросить лично (не могу утверждать точно, потому что само обсуждение не сохранилось, но скорее всего так). Кто-то предложил устроить провокацию, найдя на одном из «охраняемых Клокером» объектов именную табличку и вызвать минеров. И так вышло что Клокер каким-то образом обо всем узнал. Неизвестно что он об этом подумал, но примерно с этого времени про Изнанку с его подачи начали распространяться слухи – что мы и воруем на объектах, и вандалим их, и что лучше бы с нами не пересекаться. Параллельно он не забывал угрожать и заявлять чтобы никто не лез на посещенные им особо «вкусные» места, которые он заминировал самодельным аммоналом c детонатором из «кисы». Опуская технические подробности, скажу что взрыв даже маленького ВУ в несколько грамм из этих веществ в закрытом помещении вроде венткиоска или подземной трубы может контузить на всю жизнь или убить. Клокер открыто хвастался Брадору в личной переписке, что собрал и протестировал в гараже такую бомбу. Позже я и другие сталкеры с Изнанки находили такие взрывные устройства, причем Клокеру хватило глупости оставлять возле них записки от руки, мол, это его объект, двигаться дальше опасно для жизни.

Естественно, с ним пытались говорить. И я, и Труп Деназавра общались с ним на эту тему. Но парень, что называется, поймал кураж и чувствовал свою безнаказанность. Хорошо осведомленный благодаря своему другу о том что творится в Закрытом разделе, он знал что по сути ничего серьезного мы ему предъявить не можем, а идти в полицию из-за него нам казалось более худшим вариантом чем попытаться набить ему морду. Последней каплей стало обсуждение на международном сталкерском форуме «Урбантрип», где Клокер залез в обсуждение отчета наших карагандинских коллег Демона и Цыгана и накропал комментарий про Изнанку, обозвав ее «кланом травмата и кенвуда» с поясняющими фотографиями. Сегодня это вспоминается как детский сад на лямках, но тогда всего этого в сумме мне хватило чтобы решить для себя – с Клокером нужно что-то делать.

Была ли в этом оскорбленная гордость? Увы, да. Уже тогда я воспринимал проект «Изнанка» как свой, да так оно и было, и любые выпады относительно нее воспринимал лично. Желание обезопасить себя и остальных? Не без этого. Клокер со своим запущенным эго стал угрозой не только для Изнанки, но и для других алматинских сталкеров, и не только в силу своих познаний начинающего террориста и решимости их применить, но в основном из-за своей отмороженности. Был ли я отморожен как и он, как некоторые после этого считали? Нет. Решение устроить себе и ему неприятности может и не было хорошо обдуманным, но принятым на холодную голову. Поэтому уже тогда я решил, что пойду на встречу с ним один, без друзей, а когда увижу и подпущу поближе, то расстреляю в упор из травмата.

Оговорюсь сразу – убивать его никто не собирался, как и калечить. Если вкратце, то я планировал позвонить ему с нового номера (на тот момент для покупки симки не требовались паспортные данные), вызвать на встречу, по завершении сесть на такси и уехать. Позже этим вечером я собирался увидеться со Светлым и Темным на Пятачке, рассказать им новости и попросить обеспечить мне алиби на случай разбирательства. По задумке, если бы все прошло идеально, то Клокер бы знал кто в нем наделал дырок, но не мог доказать. От травмата я планировал избавиться, «потеряв» его и спрятав подальше. Был шанс огрести от Клокера, тем более что он сам ходил с «одолженным» у брата газовиком-ТТ, но риск для меня был приемлемым.

Вечером я стоял на перекрестке Сейфуллина-Джансугирова, досадуя что не оделся потеплее – холод стоял жуткий. На мне была найденная на мусорке куртка с прорезанным правым карманом, которую планировалось выкинуть. Сквозь дыру я нащупывал пистолет, нервно царапая большим пальцем курок. Естественно, со стороны это выглядело как какой-то парень прячет руки в карманах. Место и время совпали удачно – воскресенье, пустые от прохожих и машин улицы, отсутствие камер.

Через дорогу показался Клокер. Подходя ко мне, он ухмыльнулся своей паршивой улыбочкой.

- Привет? – он иронично шевельнул бровями.

- Привет, – согласился я. И нажал спуск. «Стрингер» трижды толкнулся в ладонь. Клокер беззвучно раскрыл рот и с изумленным выражением на лице осел на тротуар. Повернувшись, я быстро ушел, огромным усилием заставляя себя не бежать. По венам тек жидкий огонь, окружающее виделось как сквозь свернутую в трубу газету. Поэтому когда мне наперерез рванулись несколько теней, я их не заметил сразу и пропустил первый удар. Как выяснилось, Клокер был не один.

Один из оппонентов тут же повис у меня на спине, в то время как другой принялся выкручивать у меня из руки пистолет а остальные били по лицу. Получалось это у них не сильно хорошо – от избытка адреналина боли не было, и удары доставляли лишь некоторое неудобство. Сосредоточившись, я дотянулся пальцем до спускового крючка и выстрелил куда-то, отчего противник с воплем отпрянул. Освободившаяся рука позволяла сделать еще один прицельный выстрел в кого-то из приятелей Клокера, а затем меня подсечкой уронили и наконец вырвали травмат из рук. Собственно, на этом бой для меня закончился. Когда по вызову приехала полиция и скорая, я уже практически замерзал, отмудоханный в три пары ног (всего нападавших было пятеро, не считая отдыхавшего позади Клокера), и практически ничего не видел. Как мне потом рассказали, я подстрелил троих, причем одному раздробил резиновой пулей кисть, а Клокеру чуть не отстрелил яйца. Это был бы крайне нежелательный исход, причем для нас обеих.

Когда меня отвезли в БСМП и положили в отделение нейрологии, первую ночь со мной дежурил полицейский, видимо на тот случай чтобы я не убежал. Мы с ним неплохо зазнакомились, но в последующие дни он больше не являлся. Вместе него меня навестили Инь-Янь и Мата Хари, которой отдельное огромнейшее спасибо за регулярные визиты, вкусняшки и общее разруливание ситуации между Клокером, моими и его родителями и отдельными горячими головами. Помимо всевозможных презентов, которыми я поделился с товарищами по палате, Мата рассказала и последние новости.

Клокер и один из его товарищей, получив ранения средней тяжести, сейчас отдыхали в соседнем со мной корпусе травматологии. И мне, и ему «светило» от трех до семи лет, в лучшем случае условного режима, в худшем – общего. На камеру наша эскапада попала, но уже самым концом, когда я пробегал мимо какого-то кафе по Сейфуллина и меня там принялись метелить. По понятным причинам я рассказал, что у меня с потерпевшим напряженные отношения, не вдаваясь в подробности. Мой же подстреленный начал в деталях рассказывать про меня, про Светлого с Темным, про то как мы хвастались травматами на фото, про то как нашу компанию задержали на КАУ… Возможно, проболтался бы и про кису с аммоналом в закладках, не удостой его пиздюлем в голову старший брат. Никаких других доказательств что я напал первым так и не нашли, хоть и пытались.

Ситуацию взялся урегулировать мой отец, у которого были знакомые в органах. На взятку у него хватало, вопрос был в другом – заберут ли мать и тетка Клокера свое заявление на меня. Впрочем, немного морального прессинга, письменно подписанное мною заверение что я ни к кому из пострадавших (и побивших меня при этом) претензий не имею, приличная сумма денег с обеих сторон – и инцидент был исчерпан. Даже оружие вернули.

Тем временем на форуме Изнанки бушевали страсти. Громче всех бухтел Брадор, оказавшийся не только главным другом Клокера, но и главным информатором по всем делам. В ходе последующего срача это стало очевидно всем и каждому, но решение оставалось за мной как за админом, чем я и занялся, едва вернувшись из больницы. Но это немного другая история.

Правильно ли я решил разрулить вопрос с Клокером стрельбой? Это было поспешное решение, тут сомнений нет. Но и спустить это с рук было нельзя. А включи я мозг и подтяни товарищей, дело могло кончиться наихудшим образом для каждого из нас. Поэтому я могу точно сказать, что целиком и полностью удовлетворен исходом конфликта, тем более что Клокер пропал с горизонта и больше мы его никогда не видели. За исключением, может, случайной встречи на Жарокова-Джамбула, но я и сам не был в том уверен.

А мой травмат, сослуживший такую верную но печальную службу, пришлось сдать на слом в органы МВД, когда их запретили в 2014 году.

Глава 41. Весеннее обострение

Надо ли было объяснять, что возвращаясь из больницы, я был вне себя от гнева. Среди основного состава Изнанки завелась крыса, которую нужно было любой ценой вычислить и выгнать. Но начать с чего я не знал. Все что у меня было – это рассорившийся со всеми (или почти всеми) из Закрытого Брадор, и кусочек личной переписки с Клокером, который я у него выудил методом социоинженерии. В принципе, дай я ему ход, и у обоих были бы нихуевые проблемы, но в тот момент такой крысиный поступок мне даже не пришел в голову, гораздо важнее было выяснить две вещи:

1.Кто сдал меня, когда я через знакомую Реда попытался узнать адрес Клокера?

2. Кто сдал нас всех, когда планировался звонок в органы о минировании места, где с гарантией находилась одна из его записок, подписанная им же?

Первые подозрения помимо Брадора у меня появились к Реду, вскоре после того, как стало известно что кто-то сливает ему инфу с закрытого. В то время тему, где обсуждалась ситуация с Клокером, в указанное время посетило 5 человек - я, Димс, Светлый, Темный, Ред. Светлого с Темным в симпатиях ему заподозрить было трудно, да и не знакомы они с ним толком. Про себя молчу; Димс в Москве, сливать что-либо ему нахрен не надо. Оставался Ред. Правда, сам он утверждал что у него с Клокером вражда, и вообще они вроде как терпеть друг друга не могут...

...Но как ни странно, сам Клокер так не считал. Во время публичного срача на урбане он упоминал, что «претензий к Реду не имеет». Хотя возможно, это было и не связано. Но во время диалога на Урбане Клокер проболтался о вещах, которые были известны, к сожалению, только Реду. Конкретно - о том, что я пытаюсь узнать его адрес; о том, что некая наша общая знакомая тоже этим занималась; а также о том, что он в курсе что его собирались подставить с написанной от руки табличкой, установленной под КБТУ. Правда, позже от еще одного знакогомого с ником Ezhik пришла инфа о том, что касается таблички и подставы слив был, но точно не со стороны Рэда и Брадора. Таким образом Ред остался вне подозрений.

Что касается Брадора, то тут выбор удалять/оставить был несколько проще. Как я знал, у него с Клокером имелись давние контакты, причем достаточно регулярные. Прецедент, когда тот сливал ему инфу из закрытого раздела , уже был. В тот день, когда была стрелка, Брадор крайне быстро узнал о произошедшем - в течении менее чем часа. После этого, он отписался на изнанке, в той самой теме где был срач, где в ярких красках расписал, чего мы добились, а после энергично поднимал кипиш на тему какая я сволочь, как я был неправ, и тому подобное. Но что важное – начал пробивать инфу о том, что мне известно на нападавших. У Димса, насколько я знаю, он спрашивал номер той машины (вроде это был синий гольф?), на котором я якобы приехал. Дело в том, что именно в ней, как я успел рассмотреть, сидели те уроды, которых с собой привел на стрелку Клокер, и которые после кинулись на меня со спины, когда я расстрелял патроны в магазине. А затем Брадор вынюхивал о том, что я знаю и что собираюсь предпринять - а также что собираются предпринять в отношении Клокера и его более старшей по возрасту «крыши» мои родственники и друзья.

Все это не способствовало позитивной атмосфере на форуме. Вскоре после моего возвращения на форум ушли Инь-Янь, как оказалось – на время и из-за токсичной атмосферы (спасибо Брадору). Когда я начал в частных беседах выяснять, кто что кому сказал и что делал в неделю предшествовавшую дню «С», самые близкие товарищи назвали меня параноиком и предположили этому виной травму головы. Если я хотел вывести крысу на чистую воду, то подавляюще большинство предпочло бы жить пусть и с ней, но в мире – забыв что ради этого самого мира мне чуть не выбили глаз, откололи кусок зуба и оставили замерзать. И я искал.

Увы, главные фигуранты легли на дно, тем временем втихую стараясь дискредитировать меня. Что у меня развился ПТСР на фоне травм, что я неадекват, что со мной нельзя иметь дел и что я через два-три года разваливаю любое дело, в которое впрягаюсь. Отследить источник этих слухов было сложно, а спросить с фигурантов – и вовсе нереально, если только я не хотел угодить за решетку за побои. Параллельно Инь-Янь занималась среди форумчат тем же, что и я, но честное слово, лучше бы они этим не занимались. Все это настолько запутало ситуацию, что я решил провести на форуме открытый референдум. И будь что будет.

Этим я совершил три ошибки. Первая – я дал возможность высказаться самой агрессивной и крикливой части Закрытого клуба, которая формально была на моей стороне и тоже имела терки кое с кем. Вторая – я позволил решать об участниках не на основе их прошлых заслуг, а исключительно на основании личного мнения каждого из них. Ну и в третьих – по результатам ушли не только те личности которых я не хотел видеть в клубе, но и те, о чьем уходе я жалел, и сильно жалею до сих пор. Пусть часть из них впоследствии вернулась, но не все.

Первым на голосование отозвался, естественно, Брадор. Попутно облив всем говном, он потребовал открытого голосования, за что и поплатился. Практически каждый из участвовавших в голосовании потребовал его ухода, за исключением Димса – тот до сих пор не был уверен что за произошедшим сливом стоял он. Досталось и Реду за его любовь распространять сплетни и интриговать за спинами. Ну и по остаточному принципу получили кент Димса по имени Клинский и его девушка Мата Хари. Узнав о результатах голосования, форум в тот же день навсегда покинула топовый сталкер и подруга Маты по прозвищу Iowa. Убедить ее вернуться не получилось.

Стала ли от этого Изнанка лучше? Сложно сказать. Но от голосования и честного мнения она как объединение взрослых людей только выиграла. «Как в бой идти, если самим себе не верить? Каждый начнет на другого коситься, все разладится. Нет ничего страшней всеобщей подозрительности». Жаль только, что процесс отделения мух от котлет может быть таким мучительным.

В марте 2014 года, после почти готового отсутствия, Ред был возвращен в Закрытый раздел. Одновременно с ним был принят Скроллен. Предлагавшегося тогда же Брадора толпой завернули. На этом справедливость восторжествовала.

Эпилог

Зона не имеет конца. Сколько бы ни пройдено дорог, сколько бы ни исследовано цехов и тоннелей — она всё равно остаётся больше нас. Каждый новый объект открывает лишь кусочек огромной мозаики, а за каждым поворотом скрывается ещё одна история.

Во втором томе вы прошли вместе со сталкерами через мрак подземелий, тишину заброшенных заводов, холод бомбоубежищ. Эти места словно сами впитывают шаги, хранят голоса тех, кто однажды здесь был. И, может быть, когда-нибудь они снова оживут в чьей-то памяти.

Но сталкерство — это не только бетон и ржавчина. Это люди. Их дружба и споры, их смех и страх, их желание идти туда, куда не идут другие. И именно в этом — сила и уязвимость сталкера.

На этом вторая часть пути завершается. Но Зона остаётся. Она ждёт. И каждый, кто хоть раз услышал её зов, знает: однажды дорога снова приведёт туда, где всё начинается заново.