Зачем нужна винтовка

Глава 1

В заброшенном посёлке, на перекрёстке песчаных дорог, под палящим солнцем стоит чёрный человек. Я целюсь в него. В обойме осталось два патрона. Я устал, почти не боюсь пропустить момент, когда оно двинется с места.

В хижине прохладней, но с моего лба всё равно текут капли. Мне страшно двинуться, страшно поднять руку, и вытереть их. Я не отрываясь, смотрю в прицел, через маленькое круглое окошко в стене. Прижатая к винтовке щека зудит от пота, глаза горят, постоянно слезятся и очень хочется пить.

К посёлку я шёл пол дня. Рассматривал его в прицел и никого не замечал. Двери распахнуты, вещи разбросаны. Видно, что уходили в спешке. Ночевать решил в первом же домике на окраине. Утром, как проснулся, хотел обыскать посёлок, но выглянул в окно, а там фигура. Сначала я обрадовался, потому что хотел видеть живых людей. С ними можно поговорить, у них бывает вода и еда. Но потом я понял, и тихо поднял винтовку, поставил сошками на старый рассохшийся стол, сам сел на табуретку. Сидел уже час. Спина и плечи затекли, а фигура и не думала двигаться.

Винтовка тяжёлая, хорошая, почти новая. Я её нашёл рядом с обсосанными костями в одной из пещер в горах. Кости высохли и уже потрескались, поэтому я не испугался, не убежал. Умер он давно, и лужа точно утекла. А винтовка валялась рядом. Брошенная на камнях, такая красивая, только пластиковый приклад немного пожжён каплями этой едкой дряни. Я так обрадовался, когда нашёл её, ведь, у меня теперь была настоящая, снайперская винтовка. Всю жизнь мечтал. Думал, буду метко стрелять во врагов и получать звёзды.

А стрелять смысла нет. Я видел, что им это не причиняет вреда. В городе, при эвакуации, в них палили из всего, даже ракетами, даже из танков. Тогда мы двигались колонной. Впереди шли военные с техникой. Вдруг стрельба, взрывы, а потом только крики. Ужасные крики. Никогда не слышал, чтобы люди так кричали. Часть колонны разбежалась. Я тоже бежал. Потерял отца, а потом обернулся, увидел, как его всосало что-то чёрное, и всех, кто не смог убежать. Я закричал "ПАПА!", побежал обратно, но меня сшиб с ног какой-то мужик. Я упал в кусты и ударился головой. Очнулся, когда было уже тихо, ничего не понимал. Потом узнал, как эти твари опасны. Самое главное, что их не убить. Никто из встреченных мною не видел мёртвую тварь. И почему-то никто не рассказывал, что они могут появиться вот так, как человек. Издали точно человек, не отличить. Только он весь чёрный. Побежишь к нему, станешь звать, махать руками, а потом закричишь и умрёшь.

Раньше у меня не было возможности рассматривать их. Наверное, мне просто везло. Я издали замечал быстрые чёрные лужи, на земле. Обходил их, прятался. Каким-то чудом перешёл горы. Потом, на равнине встретил несколько человек. У них были машины и еда. Они накормили меня. С ними я ехал несколько дней по совершенно пустым дорогам. Мы объезжали города, никогда не разжигали костров. Двигались почти без остановки, но потом все умерли, когда первая машина на развороте угодила колесом в чёрную лужу и застряла. Один из моих попутчиков, водитель уже моей машины, решил спалить её из огнемёта, но не подумал. Лужа кинулась на него, а он в отчаянье поливал огнём во все стороны, и поджёг первую машину, а там, в багажнике, оружие, какое собирали по пути. Я сидел, и ждал, что мы уже унесёмся оттуда, но, к сожалению, все только кричали и дёргались. Никто и не думал садиться за руль. Тогда я схватил свой рюкзак и сломя голову кинулся прочь, и тут взрыв. Я бежал не оглядываясь, а за моей спиной кричали люди. У них раньше был план доехать до порта, взять какое-нибудь судно и уплыть на другой край света. Я решил украсть их план и упрямо двигался к морю шестой день подряд. До этого момента почти всё шло гладко.

Я не чувствовал спусковой крючёк, палец уже онемел, рука болела от напряжения. Я испугался, что случайно выстрелю. Всё-таки осторожно отнял руку а потом и опустил со стола. Почувствовал, как в неё потекла кровь, как она немного похолодела. Я сжимал и разжимал пальцы. Потом вытер лоб, перехватил винтовку и дал отдохнуть другой руке, но фигура вдруг потеряла форму. Согнулась, уменьшилась, превратилась в лужу, растеклась по земле, и, чего я совершенно не ожидал, впиталась в неё.

Я замер, затаил дыхание, потом медленно задышал, очень тихо, словно рядом был тот, кто не должен меня слышать. От напряжения я взмок ещё сильнее. Сердце стучало. Пустой перекрёсток дрожал в прицеле.

"Уходи, – просил я, – Уходи, здесь никого нет".

Хотелось пить, но я не опускал винтовку, вцепился ещё сильнее. Минут десять ничего не происходило, и я постепенно успокоился. Решил, что оно ушло, и наконец отлип от винтовки, взял оставшуюся бутылку воды, сделал глоток и убрал. Выпил бы всю, но воды больше нет. Перекусил хлебом с джемом в мягкой упаковке. Опять захотелось пить.

Теперь ещё и посёлок обходить, а я думал хоть что-нибудь найти здесь поесть, воды набрать хотя бы, но так страшно, что лучше потерплю. Того, что у меня, должно хватить как раз. Перейду гряду за посёлком, и там до океана день пути, наверно. Должно хватить.

Я собрался, закинул рюкзак за спину, повязал на голове белую футболку и поднял винтовку.

Рюкзак полегчал. Почти не натирает плечи. Не то, что сначала. Зато винтовка на все шесть килограмм и не легчает, но таскать её для меня что-то вроде почетной обязанности. По пути я столько видел всяких ружей, автоматов, даже пулемёт один был, с лентой патронов. Но всё то мне не нравились, а эта прямо в душу запала. Такая она была удобная, красивая, массивная. С плавно сужающимся чёрным стволом, ложем из приятного на ощупь, казалось, монолитного чёрного пластика. Стрелял из неё всего пять раз: один – случайно, и четыре – в птичку, потому что патронов было только семь и тратить больше было жалко. А когда останавливался передохнуть в зарослях или между камней, я рассматривал её, гладил, двигал затвор, крутил барабанчики на прицеле, на котором было написано Swarovski. Меня это забавляло, потому что так же назывались всякие дорогие брюлики в журналах моей сестры, которая умерла до всего этого в больнице.

Я осторожно открыл трухлявую дверь. Осмотрелся и пошёл пригнувшись. Отходил в тени хижины, чтобы меня не было видно с перекрёстка. Шёл задом, медленно, по пожухлой траве. Изредка оборачивался, чтобы не споткнуться о какой-нибудь камень. Постепенно взбирался на холм, и когда я увидел перекрёсток за хижиной, пустился бегом, а как забежал за холм – посидел, успокоился и стал спускаться к дороге.

От сюда до посёлка километр, не больше, но в прицел видно очень хорошо, если покрутить кольцо на трубе. На том перекрёстке по-прежнему никого нет. Я вздохнул уже с облегчением, опустил винтовку и пошёл к гряде гор. Но сойти с дороги не смог. Нога увязла в песке, её пощипывало всё сильнее и сильнее. Возле меня из-под песка просачивалась чёрная лужа.

Сначала я подумал: "Ого", – а потом понял, почему люди так кричали, и сам закричал. Выстрелил из винтовки в центр лужи, она расплескалась. Чёрные капли с жёлтым песком фонтаном поднялись вверх, потом упали обратно, и ничего. "Знал ведь, что не сработает", – зачем-то подумал я, перехватил винтовку, стиснул зубы и нажал на спусковой крючок.