За стеной

Глава 1

Белые стены помещения неприятно давили на сознание. Их холодный цвет, давно перестал давать хоть какую-то радость, став серее, мрачнее. Иногда на штукатурке можно заметить трещины, которые, как молнии тянутся по ходу здания, кое-где превращаясь в огромные дыры — рваными ранами располагающимися на стенах, добавляя больше и так неприятных ощущений от нахождения здесь.

В зале раздавался монотонный гул нескольких генераторов. Они синхронно напевали, свой механический мотив, взамен давая, так необходимую городу, энергию. Я встал около одного из них, наблюдая за тем, как последние остатки былого величия человечества доживают последние годы. Поломки на станции стали происходить всё чаще, и всё больше времени уходило на их починку. Хотя и не скажешь, что наш Мельтон беден на умных и образованных людей. Просто за последние годы тяжелой жизни, их желания и мотивация оскудели, став лишь рутинной обязанностью без капли энтузиазма. Пронзительный короткий вой пронесся по динамикам станции. Смена закончилась и теперь можно благополучно отправиться домой. Идя по помещениям, я постоянно цеплялся взглядом за группки людей, которые с пасмурными, усталыми лицами направлялись к выходу. Некоторым из них иногда удавалось вести себя весело, раскрепощено, громко смеясь, они заполняли залы своими голосами, хоть немного разгоняя угрюмое настроение вечерней смены, которая только что закончила работу.

— Джан, как сегодня? — меня потрепал по плечу среднего роста мужчина, с коротко стриженными чёрными волосами. Его крепкая рука продолжила сжимать мой плащ, который я уже успел надеть на себя в подсобных помещениях.

— Смена, генераторы. — устало проговорил я, косо поглядывая на задержавшего меня мужчину.

Друзьями мы уж точно не были, и даже приятелями нас сложно назвать. Скорее коллеги, которые пару раз пропустили по кружке пива, в городском баре. И потому временами удивлялся его упёртости, с которой он пытался стать немного ближе ко мне.

— Как всегда. — коротко хохотнул Рик, с силой хлопая меня по плечу, и снова сжимая его. — Может сегодня в «Грустного Джонни»? Поболтаем. Отдохнём от этого разваливающегося места? — он чуть приподнял глаза, посмотрев на потолок комнаты, который так же зиял дырами и трещинами.

Некоторые лампы уже давно перегорели и полопались, но все равно света в помещении оставалось достаточно, чтобы без проблем справится со своими делами.

— Не сегодня, Рик. — я мягко убрал уже надоевшую мне конечность коллеги от плеча и поправил плащ.

— Как и не вчера. — слегка улыбнулся и доброжелательно подмигнул собеседник. — У меня для тебя кое-что есть. — эту фразу он произнёс немного тише, ещё больше приблизившись ко мне.

Разговор наконец приобрёл для меня смысл, распалив небольшой, едва заметный интерес, который, скребущими когтями, начал терзать что-то внутри меня.

— В десять возле «Джонни». — после одобрительного кивка Рика, я ещё раз поправил плащ и вышел на холодную улицу Мельтона.

Неприятный, калящий ветер порывисто обдувал мою кожу. Улица с её аллеями и переулками была устелена невысоким покрывалом золотистых листьев. Срываясь под потоками осеннего ветра, они недолго кружась в танце мягко ложились на землю. С серых туч изредка начинал накрапывать дождь. Толстые капли, с большими перерывами то тут, то там стучали по брусчатке. Если на сером камне не было листьев, то они отпечатываясь большими размашистыми кляксами, медленно насыщая улицы вокруг осенней влагой . Сумерки вовсю набирали обороты, отгоняя последние остатки пасмурного дня, приглашая на замену дождливую ночь.

Мой дом находился в среднем ярусе города, в так называемом рабочем районе. Мельтон один из последних городов, который остался после «великой эпидемии», обрушившейся на неподготовленных людей. Первые признаки болезни стали проявляться у заболевших, когда я был ещё маленьким. Агонией, криками, плачем, были заполнены все дома, улицы, до сих пор отчётливо помню безысходность на лицах людей. Особенно в глазах тех, у кого на коже стали появляться чёрные пятна. Постепенно чернота заполняла всё тело — таких было уже не спасти. Теперь я понимаю, что это была именно она — безысходность. Смерть тогда стала благословением, а жизнь адскими муками. Но всё резко закончилось, как и началось. Удивительно, возможно это был божий суд, а возможно просто неудачный опыт, но жнец смерти собрав свой урожай резко отступил, и только тогда остатки человечества стали выходить из своих домов.

Смерть собрала большую дань: многие миллионы, миллиарды погибли, теперь даже не скажешь точно сколько нас осталось, пустые города, мёртвое правительство, разбитая инфраструктура. Вот, что встретилось пережившим катастрофу людям. Естественно первой наступила паника, начался хаос. Люди, ведомые своими пороками, стали их проявлять во всех возможных вариациях. Но то время позади, прошли годы, понемногу даже самые отчаянные пришли в себя, ну или просто поубивали друг друга. И общество стало по новой социализироваться, собираться в анклавы. Мельтон стал пристанищем для всех, последней надеждой, лучиком света, в разбушевавшейся тьме.

Серые обветшалые здания образовывали улицы рабочего района. Невысокие одно и двухэтажные постройки из кирпича, уже давно потерявшего весь свой цвет, но продолжающего всеми силами удерживать отголоски прошлой архитектуры. Во многих районах города уже давно стали строить простые деревянные здания, благо Мельтон мог похвастаться своим расположением: большая река протекала рядом, она-то и обеспечивала город необходимой энергией. Так же лес неподалёку, на котором исправно трудились рабочие, заготавливая много материала, для постройки. Рост и удачное расположение Мельтона наверное единственные качества этого места, за которые можно его похвалить. Была бы возможность — давно покинул эту клоаку, названную когда-то «домом», чтобы не видеть озлобленных, хмурых людей, которые скрывают свои настоящие чувства, за натянутой маской лицемерия. Не видеть побитых стен, потресканного асфальта. Заглушить внутри монотонный вой генераторов, который даже после смены остаётся внутри, играя, как надоедливая мелодия. Дом поприветствовал меня скрипом входной двери.

После того, что творили люди во время эпидемии, двери привыкли не просто запирать, а буквально баррикадировать. На открывание моих замороченных задвижек, защёлок, разматывание проволок, особенным образом оплетавших все три замка, уходило какое-то время. И даже этот скрип — я не избавлялся от него специально — он был для меня, как приветствие и сигнализация одновременно. Свет не принято было включать без особой надобности, так что я зажег на столе свечу, сделанную из жира — более дешёвую, чем восковая, хоть и сгорающая в три раза быстрее. Конечно, я понимал, что это выходило менее экономично, однако мама заготовила их столько, что пока мне вообще не приходилось тратиться. Глаза уже привыкли к полумраку, да и разглядывать было особо нечего. Привычные предметы на привычных местах. Довольно спартанская обстановка, да и мало кто сейчас живет роскошно. Роскошь вызывает вопросы и, если правильных ответов на них у вас нет, то лучше и вовсе не демонстрировать свой достаток. Взглянул на часы. Успею смыть с себя ощущение гнилости и ржавчины, принесённых с «любимой» работы. Смешно, но и часы можно было бы назвать предметом роскоши, я имею ввиду такие, как у меня — наручные с заводным механизмом. Это то, что осталось мне от отца. Нет, он не погиб во время эпидемии, как пыталась убедить меня мама. Он просто был мерзким человеком и до того ужаса, свалившегося на весь мир. Зачем я их ношу? Просто, чтобы узнавать время, никаких сентиментальных эмоций. Такие чувства вызывала во мне только мама.

Открыл кран, тонкая струйка холодной воды попала на руки. Набрал ладони и брызнул себе в лицо. Это действие немного взбодрило. Нужно было перенести свечку из кухни, а то в темноте можно и шею свернуть. Когда я это сделал, сразу стало видно что представляет собой это помещение. Тусклый свет, выхватывал из темноты очертания стен с побитой и отвалившейся плиткой, край ванны — отколотый и пошедший длинной трещиной до самого водостока. Даа, разруха, как и везде. Немного постоял под скудной струёй воды, вышел, поправил постель свою и мамину — она любила, чтобы всё было аккуратно, накинул плащ и снова отправился на улицу.

Глава 2

Пить не хотелось, впрочем, как и вести с Риком глупые беседы. Почти на полпути к «бару» остановился, вдруг коллега не просто так старается втереться ко мне в доверие? Может, эта его фраза лишь наживка, а на самом деле, я был где-то неосторожен и его прислали специально? Сколько он работает? Два-три месяца? А что он делал раньше, кем был? Нет. Нужно использовать эту возможность — я двинулся дальше. Даже, если он не тот, за кого себя выдаёт, я не совершаю никаких противозаконных действий. Разве не могу я просто искать свою мать? Многие ищут своих близких, которые бесследно исчезли, конечно без огласки, но такие есть.

Рик мялся у дверей «Грустного Джонни» и всем своим видом напоминал вышибалу или бесстрашного барыгу, вышедшего на всеобщее обозрение.

— Джан! — он радостно растянул губы в улыбке, — Думал не придешь. — и даже не дождавшись, пока я подойду, махнул рукой и скрылся внутри. Видно надоело мокнуть.

Баром «Джонни» назвать можно было с большой натяжкой, так же, как и поило, продававшееся там: пивом, ромом, виски, единственное, что вызывало доверие — это водка. Нет, названия на бутылках, кроме пива — его продавали на розлив, действительно были таковыми, а вот за содержимое, ручаться не стал бы никто. Однако у людей была куча проблем, страхов и опасений, что им было ровным счетом наплевать на такие мелочи. Таких заведений было много. Стекол не было ни в одном из них, когда-то здесь действительно держали бары и кафе, даже рестораны. Но к концу болезни от них мало что осталось. Люди ещё продолжительное время учились снова быть людьми, да так и остались только подобием, думается мне. Окна в таких местах всегда наглухо забиты досками, фанерой или, если выручка неплохая, даже железными листами. Внутри несколько уцелевших столов, да барная стойка, никто особо не брезгует, а владельцам незачем утруждаться. Тусклый свет, вот на этом здесь экономить не принято — генератор обязательный атрибут, иначе не увидишь в кого палить, если вздумают грабить.

Шумно не было. Люди, сбившись в кучки, еле слышно переговаривались. Еще не самый разгар ночи, чтобы веселье успело набрать обороты. К слову, именно веселятся только те, кому, или нечего скрывать, или уже на всё плевать. Остальные настолько привыкли держать себя в руках, что успевают заткнуться до того, как случиться непоправимое. Рик стоял у стойки с двумя кружками пива в руках. Подошёл пытаясь не выдать своего нервозного состояния. Мне это явно удалось, потому что Рик протянул кружку и тут же начал болтать:

— Слушай, а ты наверное и здесь его слышишь? — я понял, что он имеет ввиду генератор, невольно прислушался:

— Так и есть, и скоро им придётся раскошелится.

— Эх, — он вдруг разом осушил кружку — Жена мне тоже говорит, попроси перевод, займись генераторами, с трубами работа сложнее, а платят меньше...

— Рик, — перебил его, но лишь на долю секунды:

— А что, Джан, нет у вас там места-то? Может, замолвишь словечко? — он положил руку мне на плечо и махнул другой рукой, требуя ещё пива.

— Думаешь всё-таки попросить перевод? — решил поддержать разговор, хоть он был мне глубоко безразличен, просто пока он не выговорится, о деле с ним говорить бесполезно.

— Я бы смог! — с жаром уверил меня он, будто говорил с самим заведующим — Разве там сложно? — блеск его глаз мне не понравился, от кружки пива такого взгляда не бывает — Ходи, слушай, крути, налаживай... — даже не стал с ним спорить — Вот трубы... Почему за них меньше платят?

— Тише ты. — шикнул я, и он подобрался, но разговора не свернул.

— Нет, — зашептал мне на ухо — ты видел их состояние? Одна ржавчина, заплаты не держатся толком, да и ставить их уже не на что. А без наших труб, генераторы ваши зачем? А? — снова выпил всё залпом и махнул рукой — Ты не думай, я всё помню. — удивил меня Рик, даже взгляд его показался мне осознанным. — Просто расслабиться хотелось.

— Это я уже понял, может по улице пройдёмся?

На самом деле обсуждать что-то в баре, у всех на виду, дело довольно опасное. На улице тоже вовсе не спокойно, но после того, как он во всеуслышанье высказал мнение о неправильном подходе начальства к размеру зарплат - лучше уличные наркоманы, их хотя бы можно купить, да и забывают они всё очень быстро.

— Не хочу я гулять! — вскочил коллега — Так ты ответишь мне или нет?

— Что? — уже и вопрос забыл, но опомнился — Про места узнавать нужно, завтра у меня первая смена, там мужиков спрошу.

Рик немного успокоился, затравленно огляделся и сел на место. Блеск медленно уходил из его глаз, тело, только что напряжённое, немного расслабилось на высоком стуле:

— Не знаю, зачем тебе это надо, — теперь голос был еле различим — Но есть те, кто помогут тебе попасть на первый уровень, только, сам понимаешь, это не бесплатно.

В голове сразу заметалось десяток мыслей, которые так не вовремя решили посетить моё сознание. Быстро мелькнувший перед глазами образ той ради кого я это всё делаю смог отрезвить меня, и нервно сглотнув, я упёр тяжёлый взгляд на коллегу.

— Говори.

— Есть один известный человек Грен Норлан, занимается магазинами и торговлей. Есть у него доступ в район «небожителей» — Рик промолвил это тише и незаметно ткнул пальцем в небо.

Верхний ярус. Элитный район Мельтона, чтобы заиметь там недвижимость нужно либо каким-то чудом пробиваться в чиновники города, либо очень постараться, потому что цена на недвижимость «золотого района» очень высока. И даже, если тебе удастся по крупице собрать денег, далеко не факт, что протектор даст своё дозволение на проживание в данном районе. На разных ярусах города, как только не называли это место, но суть оставалась одна, проживать там мог далеко не каждый. Конечно, у верхнего уровня тоже были свои тёмные стороны и не оглашаемые законы, о которых знали все, кто там живёт.

Рик взял большую паузу, которая неприятно затягивалась и мне пришлось его поторапливать:

— И?

Мужчина приблизился ко мне и стрельнув глазами по сторонам быстро и едва слышно затараторил:

— Говорят, что помимо торговли, он занимается не совсем легальными в городе делами. Слухи о том, что он ведёт подпольную контрабандную деятельность давятся его авторитетом, но сам понимаешь, скрыть всё нелегко. Он может знать что-то про твою маму.

Я слушал Рика и удивлялся. Откуда простой слесарь, работающий на электростанции знает такие подробности. Конечно представлять его праведником не собирался, просто во времена наших непродолжительных бесед он казался простоватым работягой, который не лезет в дела высших и низших города. Но, если так подумать какая мне разница, чем в свободное время занимается человек?

Звуки, от собравшихся в баре, повысились на несколько тонов. Уже успевшие пропустить по несколько кружек или рюмок, люди перестали сдерживать свои эмоции, вовсю отдаваясь веселью.

Рик продолжил:

— У меня есть знакомые, которые иногда подрабатывают на Грена. — Рик пожевал губами, и нервно почесал бороду. — Они это.. — цокнул — С нижнего уровня. — после этих слов Рик скривился, но быстро взял себя в руки, не стал обращать на это внимание. Нижний ярус едва ли можно ассоциировать с достатком и хорошим обществом. Как раз там собралось всё отребье, перебивающиеся мелкой и не всегда чистой работёнкой. Суровые реалии нового мира. Не всем найдётся место на хоть сколько-то приличной работе.

Рик взглянул мне в глаза и не найдя в них какого-либо непонимания или отвращения с облегчением продолжил:

— Они готовы отвести тебя к своему боссу, но попросили за это пятьдесят мелов, и... — закусил губу Рик. — И провести их человека на станцию.

Я скрипнул зубами. Если деньги, хоть и большие — ничего, тем более стать расточительным в наше время ух, как тяжело, так что с деньгами проблем нет. Но провести на станцию... Нет, охрана не проблема. Но не чисто тут что-то. Хотя, что можно сделать с итак уже загнивающей станцией? Да и не отпустят так легко тех, кто навредит месту, которое генерирует энергию и даёт тысячи рабочих мест.

— Хорошо. — коротко ответил Рику.

Тот положил руку мне на плечо и тяжело взглянул:

— Джан, ты уверен, что тебе это необходимо? Я всё понимаю, но стоит ли влезать во всё это? У тебя хорошая работа, есть дом, зачем всё ставить на кон?

— Так нужно. — буркнул я.

Рик громко вздохнул:

— Джан, ты главное помни, все небожители те ещё подонки.

Эту мудрость я буду помнить всегда. Но коллега забыл упомянуть, что сейчас, не только жители верхнего яруса мерзкие личности.

Глава 3

Распрощавшись с товарищем, который к концу беседы достаточно пришёл в себя, чтобы не вызвать подозрения у патруля, не спеша двинулся домой. Рик обещал уже завтра привести парнишку, которого предстоит провести на станцию. О Норлане действительно ходили разные слухи, но единственное отличие этого конкретного бандита от других то, что у него слишком обширная сфера влияния. Многие сейчас занимались контрабандой, воровством, не гнушались убийствами. Захваты чужого жилья тоже всё еще продолжали происходить. Именно поэтому, нужно всегда быть готовым ко всему.

— Остановитесь. — голос прозвучал неожиданно — Повернитесь и предъявите разрешение на нахождение на улице. — обычно патруль не останавливал тех, кто не привлекал к себе внимание пьяными выходками. Возможно, кто-то слышал наш разговор, или Рика остановили и он сказал про меня... — Вы слышите? — лица патрульных всегда были скрыты, из-за шлемов, голос искажался.

— Да, конечно. — полез в карман, спорить с законом не в моих интересах.

На самом деле никакого разрешения на нахождение на улице в ночное время не существовало. Можно было показать рабочую карточку, где пропечатывалось время работы — если смена вечерняя или ночная, вопросов возникнуть не должно. Протянул карточку, «шлемы» изучили документ и один из них приблизился:

— Шагай. — но вопреки моим ожиданиям, «шагать» мне следовало не домой, а туда, куда указывало дуло его оружия.

— Я не нарушал закон. — голос не дрогнул, вышло уверенно.

Никто мне не ответил, но и дорога, на которую мы свернули, вела явно не в управление. Чертов Рик! Наверняка, спасая свою задницу, сдал меня. Мы свернули уже несколько раз, я совсем перестал узнавать местность. Казалось, мы ходим кругами, только эти круги расширяются по спирали. В тёмное время, все дома похожи друг на друга. Ещё поворот, и я уже и сами дома различить не могу, не осталось даже света тусклых фонарей. Что это за район? Мои конвоиры включили подсветку на шлемах, но она работала настолько точечно, что кроме ближайшего булыжника под ногами, разглядеть всё равно было ничего нельзя.

— Стой. — начинала нервировать неизвестность. Вдруг, я тоже стану «исчезнувшим»?

Пока сзади происходила какая-то возня, я задумался о том, что исчезнуть даже неплохо. Если при этом остаться в живых. Ведь именно это мне и нужно — попасть туда, узнать всё изнутри, выяснить, что происходить с теми, кто уже не мил нашей власти.

— Да подвинься ты! — я сделал шаг в сторону. Парень, немногим старше меня, с длинной челкой, закрывающей глаза и бритым затылком, пнул что-то под ногами — Нашёл. — в голосе послышались довольные нотки — Помочь не хочешь? — это он говорил не мне, а своему напарнику.

— Совсем силёнок нет. — хохотнул тот — Давай сам, не могу же я это положить на землю. — увидел, что второй держит в руках патрульную форму. Он тоже был молодым, но более крепким, высоким, и ухмылка его мне не понравилась — Пусть тебе этот поможет. — махнул головой на меня.

— Тяни давай. — тут же мне в руку легла веревка, я потянул.

Довольно хорошо замаскированный уличной пылью, грязью и мусором люк открылся. Протолкнувшись между нами, первым в него полез здоровяк с формой в руках. Потом белобрысый подтолкнул вперед меня и залез сам. Услышал, как с грохотом закрылась крышка. Узкий коридор сразу заполнился противным запахом сырой пыли. Видимо ребята живут здесь, потому что освещения не было, но оно им и не требовалось. Мои глаза уже тоже привыкли к темноте, однако я постоянно за что-то цеплялся носками ботинок, поскальзывался, спотыкался, отчего и выслушивал нелестные эпитеты в свой адрес, от идущего сзади парня.

Коридор резко закончился, и в глаза ударил яркий свет. Невольно приложил руку ко лбу, создавая «козырёк». Довольно просторное помещение, до самого потолка, уставленное какими-то ящиками, предстало передо мной. Из-за одного из них вышел совсем невысокий человек. Он был лысым и худым.

— Слышал тебе нужна моя помощь. — со смешком произнес он. Слышал? От кого, интересно? — Я — Грен. — не так я себе его представлял. — У тебя благородные цели, а я всегда выступаю за справедливость. — он толкнул крышку одного из ящиков и достал оттуда автомат. Был ли это акт устрашения или демонстрация силы — не знаю, но страшно мне не было. Зачем столько манипуляций с моей доставкой сюда, если после, меня всё равно убивать?

— Так вы окажите мне эту помощь? — говорил спокойно, ему понравилось.

— Смелый. — улыбнулся он — Думаешь, сможешь что-то изменить?

— Просто хочу выяснить правду. — о матери специально не упоминал, но думаю, это и не требовалось.

— Упёртый. — эта оценка черт моего характера немного напрягала — Неужели и правда готов был тащить моего человека на станцию? — я кивнул — Похвально, хоть и глупо. Но проверку ты прошёл. — так вот что это было — проверка.

— Каковы тогда условия? — ведь, если на работу никого приводить не нужно, значит есть другая «просьба».

— Шустрый. — он сел на ящик и знаком показал мне располагаться на другом таком же, что стоял напротив — Сначала давай познакомимся. Хочу лично услышать твою историю. — взгляд у него был холодный и цепкий, казалось он видел меня насквозь. Хотя лицо его постоянно улыбалось, приятным оно мне не казалось.

Сделал несколько шагов к ящику, но садиться пока не стал. Обернулся, два моих конвоира уже побросали оружие, видно чувствовали себя здесь в безопасности, и о чём-то тихо переговаривались, развалившись на толстых матрасах у стены.

— Мелкие совсем. — проследив мой взгляд, сказал Грен — Так, поговорим?

Решил, что терять мне особо нечего. К тому же, до этого мне не приходилось ни с кем обсуждать мою ситуацию. Никому еще я не рассказывал свою жизнь, и оказалось, что это было мне даже необходимо. Первые фразы давались тяжело, я выуживал из памяти то время, когда болезнь бушевала и пожирала людей, но чем больше я говорил, тем легче мне становилось.

— Мы тогда вообще из дома не выходили, запасов почти не оставалось... — говорил я, а Грен так внимательно и сочувственно смотрел, что хотелось продолжать — Потом умерли наши соседи, - замялся — Я ограбил их квартиру, вынес всё съестное, что было там. — тогда мне не было стыдно, тогда вообще не могло быть стыдно — мы выживали — Боялся только, что заразился. Трупы хозяев, так и находились в помещениях, на тех местах, где их застала смерть. Но всё обошлось. — контрабандист, казалось переживает всё вместе со мной — ... Меня ведь взяли на станцию благодаря маме. Я тогда ещё был совсем ребенком. — Грен кивал — Я начинал простым уборщиком территории, конечно, я замечал, что мама куда-то уходит по ночам, что иногда к нам кто-то приходит и она подолгу говорит с этими людьми, — он подался вперёд — Но я не слышал о чём. — показалось разочарование в его глазах — Меня повышали, наше благосостояние улучшалось. — я усмехнулся — Не понимал при этом, зачем мама постоянно экономит даже на самых простых и нужных вещах. Но это приучило меня к бережливости. А потом, она исчезла.

— Сама? — удивился Грен — Так может сбежала просто? — улыбнулся, на этот раз и глаза тоже.

— Я был на работе, когда по громкой объявили, что Миена Харвест — моя мама — больше не является полезным членом общества, сказали Мельтон не нуждается в ней, и за нарушение закона она будет передана протекторату.

— Ты пытался подать запрос? — ну что за глупый вопрос?

— Конечно. Из протектората пришло письмо о том, что они не уполномочены ставить меня в известность касательно нахождения моей матери. И, что главному протектору гораздо виднее, где такие люди — нарушители, преступники — еще смогут быть полезны. — меня наполнили эмоции, стал говорить громче и быстрее, но мужчина не одёргивал меня, понимал?

— А, если её нет в живых?

— Я всё равно хочу об этом знать!

— Хорошо. Я расскажу тебе, как действую я. — он поднялся и показал идти за ним.

Даже не представлял насколько огромным было это помещение, пройдя лабиринтами из ящиков и коробок, перед нами открылся настоящий ангар. Здесь были разного рода автомобили — легковые и грузовые, мотоциклы и мопеды. Как ему удалось найти столько рабочей техники и сохранить её у себя? Заметив моё удивление, Грен с готовностью пояснил:

— Никто даже не обследовал подземные парковки. Здесь раньше был торговый центр. — только тут заметил, насколько старым было его лицо — Конечно, наверху от него почти ничего не осталось, к тому же он просел на один этаж, но тем лучше для меня. — он оскалился — Ты конечно не помнишь, как в самом начале болезнь пытались выжечь вместе с людьми и городами. Центр, где находится твой дом и вовсе не затронуло. А вот окраины под этот огонь попали. Это место тоже не выдержало пламени.

— И они все могут ездить? — почувствовал себя ребенком среди кучи игрушек.

— Конечно. — Грен двинулся вперёд — Думаешь, как мне удалось так распространить свое влияние? Даже на первом уровне, и в других привилегированных секторах машины есть далеко не у каждого. Никто не знает откуда они у меня и сколько их ещё. Но транспорт нужен всем, ты согласен? — кивнул, с удовольствием прикасаясь к рулю, открытой Греном машины — Видел, что стало с теми автомобилями, оставленными на улице за время болезни? — тут и говорить не о чем, от них не осталось ничего, те, кого выгоняли из дома, подозревая в заразе, забирались в них, а потом чистильщики сжигали их до состояния обугленного остова, а если автомобилю везло не быть сожженным, его просто растаскивали на металлические детали — Грузовики особо ценны в нашем деле. — он посмотрел слушаю ли я его — На всех уровнях есть потребности, и эти потребности я могу удовлетворить.

— И в чём нуждаются небожители? — я даже фыркнул, не мог в такое поверить.

— На первом уровне нет производств, разве ты не знал об этом?

— Там есть лаборатории, которые производят множество продуктов и не только. — тут он посмотрел на меня заинтересованно — Об этом даже говорили по громкой, когда призывали трудиться на своё благо и стремиться к развитию и возможной жизни там.

— Ты прав, какие-то лаборатории там есть, но мне неизвестно, что они производят. Знаю только, что основные продукты писания, алкоголь, развлечения, персонал, ну и другие нужные там вещи, доставляются с других уровней. Раньше, это были особые люди, которые по прошествии многих проверок получали пропуск к контрольной зоне, куда и приносили требуемое. Там его забирал другой человек и так по цепочке, таких цепочек было несколько. Но много ли могут простые люди? Некоторым выделялся автомобиль на одну или две поездки, если заказ был большой, но важным чинам не пристало делиться своими благами. И тут на сцену вышел я. — он развел руки и шутливо поклонился.

Конечно, проще было платить одному человеку, у которого был и транспорт и люди, который мог достать всё что угодно. Грен ещё во время болезни налаживал своё дело. Уже тогда он торговал тем, что больше всего имело спрос. И он спокойно об этом говорил, не видел на его лице ни стыда, ни гордости — необходимость. К концу болезни, по окончании карантина, он уже собрал неплохое состояние, набрал себе верных людей и отправился искать «Ядро» — так назывался этот торговый центр. Сразу смекнув, что там может быть многое из того, что может ему пригодиться. Оказывается за пределами города, в мертвой зоне, тоже были какие-то склады или что-то такое, Грен и там развернул обширную деятельность. Единственное, что его теперь заботило, так это протектор. Тот уже давно подбирался к Грену, чувствуя в нем угрозу и сильного конкурента во влиянии, именно поэтому мужчине нужны такие, как я. Не знаю, собирается ли он на самом деле занять его место или просто не хочет бесследно пропасть, и будет ли лучше, если у власти будет такой человек, как Грен, хоть он и показался мне «правильным». Но сейчас, это не имело никакого значения, главное, что он мог мне помочь. Я, в свою очередь, поделюсь всей информацией, которую мне удастся раскопать.

— Поедешь в контейнере. — Грен открыл крышку холодильника — Здесь довольно холодно, и дышать ты сможешь только с помощью этого. — он протянул мне баллончик, заканчивающийся кислородной маской — Провезти тебя на территорию, как человека для персонала, я не могу — ты сразу попадёшь во все базы.

— А, если...

— Даже с новыми документами. — перебил меня — Новые документы — это дополнительный риск. Проверки, недельный карантин, занесение в базу и конечно длительная слежка. Лучше иметь настоящие документы, правда, если они проверят их, то сразу узнают с какого ты уровня. — он ухмыльнулся — Но, возможно так, ты тут же «исчезнешь».

Обольщаться не следовало. Грузовики тщательно проверяли, им предстояло пройти через множество блокпостов. Меня могли обнаружить, мне могло не хватить воздуха, я мог замёрзнуть, но я не собирался отступать. Подумал, что только настоящий параноик, скроет себя за столькими стенами. А значит, происходит что-то ещё, чего наш протектор так боится.

Посмотрел на часы, время было далеко заполночь. Грен раздал указания своим людям. Началась погрузка. Контингент здесь был разношёрстный: взрослые мужчины, молодые ребята, подростки и совсем старики, каких даже на улице сейчас не встретишь. Надо отдать должное Грену, о людях своих он явно заботился. Один из пацанов успел мне рассказать, что здешняя школа, нравится ему гораздо больше, чем школа от протектората, которая находится в его районе. Значит, здесь дают не только кров, пищу, оплачиваемый труд, но даже обучают — похвально. Грен наблюдал за погрузкой со стороны, но не вмешивался в процесс и советов не давал, хотя иногда даже я видел, что можно было оптимизировать и облегчить подъём груза. Тот холодильник, предназначающийся для моего путешествия, всё ещё оставался на земле.

— Сделайте перерыв. — Грен похлопал по плечу, стоящего рядом с ним мужчину — Время до утра ещё полно. — сделал вид, что задумался и окликнул — Стэн, Колин, на пару слов.

Когда остальные рассосались, занявшись своими делами, только тогда он заговорил с оставшимися здесь мужчинами:

— Это Джан. — поманил меня к себе — Завтрашним рейсом он — особый груз. — выделил голосом последние слова — Остальное, как обычно.

— Босс, может не сегодня? — подал голос Колин. На вид ему было лет сорок, густая щетина покрывала его лицо, и оно казалось смурным из-за надвинутой на глаза шапки — Много машин в колонне, да и не спокойно мне.

— Именно потому, что машин много вероятность проверки заметно снижается. — отрезал «босс».

Второй мужчина — Стэн, пониже ростом, но тоже крепкий и выглядящий довольно опытным, помял кулаки и тоже высказался:

— Меня беспокоят сообщения о волнениях. Но, как скажешь босс.

Я ни о каких волнениях не слышал. Да и не могло их быть в нашем районе. В целом секторе не нашлось бы того, кто в трезвом уме не умел бы держать язык за зубами и вести себя так, как это принято. Любые отклонения от общепринятого отмечались, суммировались, анализировались и передавались наверх, и в любой момент могло прозвучать сообщение о том, что вы больше не являетесь полезным для общества. Конечно, не все они исчезали без следа, всё зависело от суммы проступков. Но, если у тебя хорошая работа, если есть дом, и хоть какие-то комфортные условия, стоило быть очень осторожным, чтобы этого не лишиться. Так что нет, никаких «волнений» здесь и быть не могло.

Пока я размышлял, Грен перебросился ещё парой фраз с мужчинами, отдал несколько инструкций и когда я опомнился уже обращался ко мне:

— Твоя задача доехать живым. — усмехнулся он, протягивая шапку и какой-то блестящий материал — Когда прибудете на контрольную точку, парни «выгрузят» тебя в сторонке, откроют крышку и подадут знак. После отъезда машин — ты сам по себе. Обернись в это. — накинул ткань мне на плечи.

Глава 4

Баллончика мне дали два. Предстояло сменить, если воздух закончится. Я улёгся на дно холодильника и почувствовал себя куском мяса, даже улыбнулся этой мысли. Поза была неудобной, всё же рост у меня достаточный, поэтому пришлось кое-как сложиться. И всё равно, ногам было неудобно, руки, держащие оба баллона начали тут же затекать.

— Сигнал будет такой. — Стэн смотрел на меня сверху, а я услышал три глухих стука и еще один — Готов?

Не дожидаясь ответа, он накрыл меня черной клеёнкой и сразу же я почувствовал холод и тяжесть. Это на меня насыпали лед. Иначе продукты просто не доедут свежими. Услышал, как крышка контейнера захлопнулась и он пришел в движение — погрузили. Сколько мог, дышал не используя маску, правда продлилось это недолго. Надеюсь кислорода хватит.

Не знаю много ли времени прошло, прежде, чем машина тронулась. Грен четко велел ни в коем случае не спать, и стараться менять положение. Засыпать нельзя, это может привести к смерти, но со сменой положения, всё было сложнее — я никак не мог этого сделать. Мне никогда не приходилось видеть колонны грузовиков, наверное всё дело в вечерней смене. Нет, я не спал до полудня, однако и с рассветом не поднимался. Жаль время не посмотреть.

Та ткань, в которую я обернулся, немного задерживала мое собственное тепло, не давая ему быстро меня покинуть. Благодаря этому какое-то время, я лишь ощущал прохладу, давящую на меня сверху. Дно было жестким и уже очень скоро я понял зачем Грен говорил о смене положения. Машина была полностью загружена, и контейнер со мной был хорошо закреплён, но по инерции, на поворотах, меня немного качало. На одном из таких участков, я пытался повернуться и лишь сделал себе хуже. Лёд преодолев черную пленку, сполз прямо ко мне и забился под спину. Больно, обжигающе холодно и неудобно, когда он всё-таки растаял, пришлось лежать на мокром, что тоже не добавляло приятных ощущений. Меня продвинуло вперёд. Значит мы остановились. Только первая остановка, впереди еще четыре поста. У холодильника были довольно толстые стенки, так что слов я не разбирал, но интонации, слышал. Проверяющий, казалось лаял, а Колин, судя по голосу, заискивающе скулил. Моему контейнеру тоже досталось — стучали по боковым стенкам. Меня снова продвинуло, но теперь я уперся головой, значит проверку прошли и двинулись дальше. В герметичном, тёмном пространстве время совсем не ощущалось, казалось прошла вечность. Становилось всё холоднее и мерное покачивание убаюкивало. Глаза предательски закрывались, всё тело затекло, дышать становилось труднее. Я старался всё время думать о чём-то чтобы не уснуть, пытался ворочаться, что не очень получалось и дышать медленно и не глубоко, чтобы не расходовать запас воздуха.

Снова остановились. Ничего не было слышно, наверное нашу машину ещё не открыли. Попытался сделать вдох и понял, что баллон пуст. Нужно было прикрепить к трубке новый, но руки не слушались и места для манипуляций не хватало. Нельзя поддаваться панике. Наконец, мне удалось пристроить руки на животе и поменять баллон. Только я закончил прикручивать трубку, как меня резко тряхнуло, подбросив вверх. Что происходит? Глухой грохот и какие-то крики, что раздавались, как сквозь толщу воды. Ещё толчок. Почувствовал, что могу вдохнуть полной грудью, груз больше не давил сверху. Ящик перевернулся? Почему? Снова тряхнуло, и я уткнулся лицом во что-то холодное и сырое. Клеёнка съехала, и груз холодильника перемешался со льдом и теперь находился вокруг меня. Единственное преимущество этого в том, что руки я смог расположить, как мне удобно. Одной держал маску, другой прижимал к груди баллон. Короткие, резкие и частые хлопки раздавались снаружи. Почувствовал, что мы снова движемся. Что же там случилось? Однако, даже поразмышлять на эту тему я не успел. Всё содержимое холодильника резко ушло вверх, подтаявший, побитый лёд образовал дополнительное пространство. Словно в колесе меня закрутило, еле сумел удержать у руке баллон, и так же резко остановило. Не понимая, где находится дно, а где крышка, попытался упереться ногами в одну стенку, а спиной в другую и толкнуть. Сомнений не было — что-то пошло не так. Значит, нужно выбираться. Теперь я сам по себе.

Все мои старания по открыванию ящика шли насмарку. Крепкие стенки контейнера не поддавались и, попробовав несколько раз, я обречённо выдохнул.

Что же делать? Пошарив по стенкам обнаружил небольшое выгнутое отверстие. Но размеры его были настолько малы, что как-то воспользоваться не представлялось возможным. Вдруг по боковой от меня стене громко хлопнули и через некоторое время на месте стенки стал образовываться проём.

Кто-то снаружи открывал перевёрнутый контейнер, и мне оставалось только надеяться, что это не люди протектора. Вскоре передо мной показалось бледное лицо Стэна. Его вид явно показывал, что с мужчиной что-то не так. Он лежал на земле около проёма, рядом с ним валялась слегка изогнутая крышка моего бывшего убежища. Аккуратно вылез наружу и моему взору предстала страшная картина.

Грузовик валялся на боку, машина съехала в кювет и проехала небольшое расстояние перед тем как перевернуться, об этом говорят колеи оставленные на сырой земле колёсами фуры и её боком, на котором мы по инерции проехали ещё с десяток метров пока не остановились. Из автомобиля выкинуло множество ящиков, в том числе и мой, которые теперь в хаотичном порядке, разломанные лежали в округе. Иногда взгляд цеплялся и за чудом уцелевшие контейнеры, но их количество было намного меньше, чем безвозвратно утерянных.

Перевёл взгляд на лежащего Стэна. Он громко кряхтел, пока я осматривал картину произошедшего. Всё его лицо и форма были измазаны кровью. Он хрипло дышал, и каждый вдох ему давался с болью, так как его лицо кривилось.

Я опустился рядом с ним на колени. Не надо обладать обширными знаниями в медицине, чтобы понять, что без скорой медицинской помощи он не жилец. Рёбра явно повредили лёгкие, отчего он так и дышит, а возможно и другие органы. Поэтому без специалистов тут нет шансов.

— Что, не нравится мой вид? — неожиданно с долей веселья прохрипел мужчина.

Я его радости не разделял:

— Что теперь делать?

— Тебе нужно было на первый ярус, к небожителям? — с натугой проговорил Стэн.

Я кивнул.

— Дальше по дороге стена первого уровня, доберись туда, я слышал, где-то в ней есть места, через которые можно попасть туда. — его голос с каждым словом становился всё слабее.

Стена... Она была моим главным препятствием во всей этой авантюре. И я надеялся её преодолеть с ребятами Грена. А теперь, даже не знаю получится ли пересечь пятиметровое электрическое возвышение вдоль всего яруса небожителей. Её стали возводить уже в первые годы после ухода болезни, и необычно быстро, для того времени, управились. Видимо жители района не сильно хотели контактировать с остальными обитателями Мельтона, а за высокими стенами некоторые секреты хранятся намного лучше.

Мои мысли прервал звук подъехавших машин. Небольшие грузовые автомобили остановились около места, где наша фура свернула в кювет. Оттуда сразу же повыскакивали люди в камуфляжной форме с оружием. Преодолев короткое расстояние к ящикам, быстро оценили произошедшее и так же стремительно в несколько пар рук стали грузить уцелевшие контейнеры в свои машины.

— Мятежники. — едва выдавил это слово Стэн.

Один из них, который больше руководил процессом, чем помогал с погрузкой, подошёл ко мне.

— Человек Грена? — сурово спросил мужчина среднего роста и такого же телосложения. Небесного цвета глаза оценивающе уставились на меня. Больше о нём узнать не удавалось, маска скрывала его лицо, и хоть она и была тряпичной, но все равно немного искажала голос.

Я только открыл рот, чтобы что-то сказать, как вместо меня голос подал Стэн:

— Да, он мой напарник.

Незнакомец перевёл взгляд на раненого и бегло осмотрел его. Тот увидел что-то в его глазах и улыбнулся:

— Да знаю я. — попытался засмеяться, но только разразился громким кашлем с примесями крови.

Мужчина облачённый в камуфляж лишь коротко пожал плечами, одним движением вытянул пистолет и без промедления выстрелил в голову Стэну.

Я даже моргнуть не успел, как всё было кончено.

— Не мешкай. Выбросим тебя на среднем ярусе, там сам добирайся до своего босса. — сказав эту фразу, мятежник развернулся и стал удаляться.

Переборол первое удивление и волнение. Конечно мир после эпидемии не был раем или утопией, но когда на твоих глазах так легко лишают жизни человека. Нет, к этому никогда не привыкнешь.

Всё же заговорил:

— Постойте! Мне надо к стене, на первый ярус. — и сам же скривился от того, как это произнёс.

Удивлённые глаза, обернувшегося ко мне человека явно говорили, что сказал я откровенную чушь.

— Ты верно шутишь, малец? — в голосе его читались нотки удивления, но всё же он пытался держать себя в руках, не выходя из образа сурового вояки.

— Нет. Моей задачей было попасть за стену. — продолжил упираться.

— К небожителям? — тише вымолвил собеседник.

— Да.

Его взгляд вмиг стал серьёзнее:

— Так вали к Норлейну и пусть он решает твою проблему. — злобно прикрикнул мужчина. — Я перевозчиком для первоярусных уродов не нанимался. И так будь благодарен, что не пристрелили. Повязаны мы с этим скользким типом по самое не хочу.

— Тогда я сам. — махнул рукой в ту сторону куда вела дорога и предположительно должна быть стена.

— Ну удачи, смертник. По пути ещё есть посты, а сюда скоро прибудут люди протектора. — Он не стал дожидаться моего ответа, а, быстро развернувшись, двинул к своим, уже погрузившим все уцелевшие ящики.

Глава 5

Наверное, нужно было напроситься с мятежниками. Это было бы намного удобнее, чем мелкими перебежками пытаться покинуть, ставшую такой оживленной, дорогу. Другое дело, что машина, приехавшая на место аварии, выгрузив людей, развернулась и рванула догонять. Нет, лучше не рисковать. Прибывшие ребята занимались своими делами — собирали рассыпавшееся содержимое ящиков, обвязывали машину ремнями, готовя к подъёму, уносили трупы. Стараясь держаться ниже уровня дороги, не покидая кювета, ползком, я преодолел довольно большое расстояние. Вот уже стала видна развилка и магистральный мост. Но это также означало, что какое-то время прятаться мне будет негде. Пришлось всё же подняться и надеется, что кроме меня здесь никого не появится.

Идя по дороге, я даже радовался, что машин в нашем мире осталось не так много. До болезни, нельзя было представить город без постоянного гула и шума, также, как и пустую дорогу, на которой легко можно было устраивать марафон. Незаметно для себя, на передвижение я потратил весь день, но до стены было ещё далеко. Да и где искать в ней лазейки, понятия не имел. Моё положение можно было характеризовать, как бедственное. У меня не было с собой ничего — ни запасной одежды, ни воды, ни еды, сколько придётся проторчать на улице неизвестно. Наверное зря я был слишком самонадеян и так легко согласился на предложение Грена. Да, в случае везения, у меня не было бы никаких проблем. Оказавшись в нужном мне месте, я смог бы переодеться ещё на базе разгрузки (одежда в ящиках была «в ассортименте»), дальнейшие действия тоже были мне ясны и понятны — устроится работником в дом кого-нибудь из там живущих, так я уже смог бы шпионить за ними, дорасти до личного помощника, что дало бы мне больше доступа, а там уж дело за малым. Теперь же перспективы мне открывались не радужные. Взглянул на часы. Всё верно, наступило моё рабочее время. Не заметить моё отсутствие на смене не могут. Завтра с утра ко мне домой пошлют группу, которая не обнаружив меня и там, доложит наверх. В таких случаях может быть два варианта развития событий — или меня посчитают мертвым, что сразу же аннулирует все мои данные с чипа, рабочей карты и удалит из базы, или объявят бесполезным членом общества, и я стану исчезнувшим, в назидание другим. Однако, во втором случае, расследование не закроют пока не найдут мой труп, а значит, наоборот, во всех базах я буду фигурировать на первом месте.

Речка под мостом была мелкая, узкая и грязная. Честно говоря, пить из неё не стали бы даже рыбы, но у меня просто не было других вариантов. Мост был хорошим укрытием и похоже, так думал не только я. Жадно глотая воду, не заметил, как ко мне сзади подошли люди. Они не мешали мне, дождались пока я умоюсь и поднимусь. Как только я встал, в бок мне уперлось что-то острое:

— Ты кто такой? — грубоватый женский голос меня ничуть не напугал. Я медленно повернулся и поднял руки:

— Маркус. — конечно моё имя им ничего не скажет, но лучше его придержать.

— И что же ты «Маркус», здесь делаешь? — на этот раз спросил парень рядом.

Лучше всего будет рассказать правду. Не обязательно всю, но начни я сочинять, обязательно на чём-то попадусь.

— Хотел попасть на первый уровень. — изобразив смущённый вид начал я, ожидая дальнейших вопросов.

Парень уже было открыл рот, но женщина поняла мою уловку и ткнула его локтем в бок. Тот, так и не задал свой вопрос, а она наклонила голову предлагая мне продолжать. Что ж, держать свои мысли при себе и контролировать эмоции, меня учить не надо. Поэтому, изображая парня из самого неблагополучного района, я «честно» рассказал, как было дело.

— Ну, а что мне там делать? — сетовал я — Работы нет, родных нет, подался к Грену. — почему-то был уверен, что о нём знают везде — Он мужик правильный, взял меня грузчиком, но мне-то уже не шестнадцать лет. — парень понимающе кивал, сам того не замечая — Вот я и решил, проберусь на первый, там и работёнку непыльную найду и условия получше.

Женщина, казалось тоже поверила моим словам, но всё же решила уточнить:

— И кто же тебе помог?

— Стэн, дружище, — у него всё равно уже не спросить — в морозильнике меня провезти согласился. — она всё ещё ждала продолжения — Что-то случилось на посту, еле смылся.

— Полет, заканчивай. — послышался хриплый мужской голос откуда-то сзади — Он точно не шпион протектората, хоть и заливает.

Полет убрала нож и повернулась:

— Раз заливает, значит есть что скрывать. — обратилась она к темноте.

— Так, а чего ему душу-то тебе изливать. — хохотнул, выходя из своего укрытия мужчина. Он был такой огромный, что я невольно сделал пару шагов назад.

— Да не шарахайся ты. — он протянул мне лапищу — Мэт.

— Маркус. — пожал ему руку.

Здесь был практически отдельный район города. Да, очень бедный и грязный, но людям, кажется нравилось. Мэт провел меня вдоль импровизированных жилищ и улочек, параллельно рассказывая о нехитром быте здешних обитателей. Но самый главный посыл его был в том, что здесь, можно чувствовать себя свободными от воли протектората.

— Мы не боимся говорить то, что думаем, не боимся за сохранность своих вещей, нам не нужно пресмыкаться перед кем-то. — говорил он.

— И что же, вас всё устраивает? — вдруг спросил я, совсем не таким тоном, которым планировал.

Мэт сверху посмотрел на меня, но в его глазах не было агрессии:

— А разве мы в силах что-то изменить? — я пожал плечами — Мы не примыкаем к сопротивлению, потому что и у них ничего не выйдет. Их рано или поздно найдут и прибьют всех вместе, если до этого не решат переловить по одному, чтобы показательно изолировать.

— Я и не слышал о них никогда. — честно признался ему.

— Естественно, но, возможно ты даже был знаком с кем-то или жил рядом. — здоровяк положил руку мне на плечо, захотелось избавиться от ноши, но я терпел — Пока, всё, что они делают, так это уничтожают грузы идущие на первый. Не очень удачно, кстати. — вдруг, он словно что-то вспомнил — Не передумал ещё?

Немного растерялся потому что потерял нить разговора.

— На первый уровень всё ещё надо? — улыбнулся он.

— Не передумал. — с готовностью отозвался я.

Мы прошли ещё несколько метров и остановились у чьего-то жилища.

— Калеб, парнишку возьмёте?

Откинув тряпичную «дверь», полусогнувшись, вышел мужчина. За ним следом выскочил парнишка и еще двое парней моего возраста. Он оглядел меня со всех сторон:

— Не совсем балласт, хотя я не уверен. — молниеносно крутанул в руке и закинул на балку моста верёвку с крюком — Полезай.

Долез примерно до середины, руки горели, но сдаваться я не собирался.

— Хорош, спускайся. — я оказался рядом с ним — Без дополнительных креплений, страховки, перчаток — отчаянный ты парень. — Калеб остановил на мне внимательный взгляд — Это мой сын Вернон, — он указал на пацанёнка — и это мой сын Джон, — махнул рукой на парня, что стоял ближе — а это мой зять Олан. Там на первом уровне, с которого нас изгнали, остались моя жена и дочь. Я не могу рисковать, понимаешь? Мы все должны вернуться туда. — кивнул ему в знак понимания, перебивать не стал — Надеюсь, у тебя действительно есть причины для проникновения к небожителям.

Калеб ещё долго рассказывал, как они оказались здесь, и что он не намерен так это оставлять, потому что где это видано, чтобы разлучали семью. Потом он говорил, что всё бреши в стенах охраняются и преодолеть её можно лишь «перемахнув» через нее. Это казалось мне непосильной задачей, даже учитывая наличие оборудования, но Калеб был уверен даже в Верноне, так что постарался убить сомнения.

— Ток идет не постоянно, я специально двое суток торчал у стены и замерял. — он достал тетрадь — К тому же, если знаешь, чтобы тебя шибануло нужно стоять и хвататься голыми руками за стену. У нас есть план и прорезиненная обувь. — он засмеялся — Главное, на всякий случай, отталкиваться от стены в момент разряда. — мне всё это представлялось довольно сложным, однако я запоминал и внимательно слушал.

Условились выдвигаться через пару часов, когда полностью стемнеет. Тогда можно будет даже разглядеть эти самые разряды. А пока, меня накормили и велели передохнуть. Сам не заметил, как уснул. Показалось, что прикрыл глаза на секунду — моргнул, как около моей головы с грохотом опустились пара ботинок и походный рюкзак.

— Надевай. — видимо это относилось и к тому и к другому.

Глава 6

Ночь вступила в свои права. Привычно, с наступлением темноты, вокруг становится практически ничего не видно. Если там, где я жил ещё иногда и можно встретить работающий фонарь, то здесь они отсутствовали совершенно.

Калеб и его семья уверенно передвигались по пустынной ночной улице, а мне оставалось только поспевать за ними. Ощутимее стал дуть ветер, его порывы неприятно и колко щекотали кожу. Быстро плывущие облака время от времени раскрывали, затаившуюся за ними Луну, и тогда она опускала свой взор на утонувшую во мраке Землю, даря её обитателям, бледный, призрачный свет. Он держался всего несколько минут, пока новое облако не затмевало свет исходящий от спутника.

Все жилища остались позади, мы шли по открытой местности. Ветер всё неприятнее проникал сквозь одежду. До этого шли в полной тишине, отдавшись мыслям, но это не продлилось долго.

— На первом такой темени не бывает. — почему-то младший сын Калеба обратился ко мне. — Мама говорила, что небожители не любят темноту потому что её боятся.

Не знал, что ответить, даже представить не могу, как живут «небожители», на втором ярусе можно услышать много слухов, но доверять слухам в наше время станет лишь идиот, ну или очень наивный человек, которых после тёмных времён практически не осталось.

Пацан по своему расценил моё молчание и продолжил:

— Маме по наследству досталось право жительства на первом ярусе. Ещё её мама работала в протекторате, чем и заслужила для своих детей разрешение.

— А выгнали вас из-за чего? — меня сильно заинтересовал этот вопрос. Калеб больше возмущался, чем раскрывал суть истории вчера. Становилось непонятно, что же могло такого произойти, чтобы «небожители» вдруг жили в таких условиях.

— Джу, моя сестра. Ну Джули. — парень резко затараторил — Она знаешь, очень красивая. Так вот на первом ярусе есть шеф стражи...

— Вернон. — грозно перебил словесный поток Калеб, и его сын тут же смолк.

Но и без продолжение стало понятно примерные события. Интересно, и что же планирует делать Калеб, когда преодолеет стену?

Монолитное, тянущееся в обе стороны бетонное сооружение стало заметно издалека. Электрические разряды, как молнии, со скрипящим звуком проносились по металлической решётке, которой была оплетена вся стена. Пугающе величественно это архитектурное творение выделялось на фоне всего, что я видел до этого.

Калеб быстро прицелившись, парой движений закинул крюк на самый верх стены, где заканчивались стальные прутья решётки, и шёл чистый бетон. Но тот не нашёл опоры и съехал вниз. Мужчина цокнул и ещё раз повторил действие. На этот раз более удачно. Пару раз дёрнув верёвку и убедившись в надёжности он выудил ещё один крюк и повторил свои действия.

— Взбираемся по прутьям, во время разряда берёмся за первый трос, и ждём, второй для страховки обвязываем, как я. — все свои слова мужчина сопровождал действиями. — Я лезу первым. Если крюк выдержит меня, то выдержит и остальных. Когда доберусь до верха, сброшу вниз страховку. Считайте время, каждые двадцать секунд ток проходит по металлу. Лучше держаться за верёвку в этот момент, ногами по возможности не опираться. Обувь резиновая, но кто его знает.

Очередная волна с треском прокатилась по стене:

— Поехали. — Калеб подпрыгнул, уцепился за решетку и решительно двинулся наверх. Через время он ухватился за первый трос и повис на нём, как раз вовремя через мгновение по стене прокатился новый разряд.

Ему пришлось ещё три раза висеть на тросе, прежде чем добраться до вершины препятствия.

— Ловите. — послышалось сверху и вниз упал конец второго троса. — Вернон, твоя очередь.

Пацан умело обвязал трос вокруг пояса и дождавшись новой волны полез наверх. Там он оказался значительно быстрее своего отца.

— Джон. — проговорил Калеб, когда очередной раз конец верёвки упал к нашим ногам.

Парень повторял в точности все действия отца и брата, но шёл явно медленнее их. Вот уже четвёртый раз он висит на тросе, а едва ли половину преодолел. Телосложением он не пошёл в отца и брата. Калеб хоть и был на вид тощий, но по нему сразу видно, что силы ему не занимать, тоже самое можно сказать и про младшего сына. А вот Джона при его росте и возрасте язык едва ли поворачивался назвать хотя бы спортивным. А сил для того, чтобы преодолеть такое препятствие требовалось не мало.

— Давай Джон! — голос Калеба на секунду дрогнул, но он быстро собрался. — Дыши и не торопись. Мы тренировались не забывай.

Парень стал вскарабкиваться быстрее, но то ли устал, то ли просто не следил за временем. Надрывный крик Калеба :

— Время! — прозвучал аккуратно в тот момент, когда волна прошлась по стене.

Тело Джона коротко задрожало, и он куклой повис на страховочном тросе.

Олан закрыл рот рукой, подавляя крик. Даже снизу увидел выражение лица Калеба. Казалось оно вмиг посерело и потеряло жизнь, словно окаменело.

— Брат... — поскуливал Вернон.

Калеб начал подтягивать верёвку с Джоном, это давалось нелегко. Когда ему удалось поднять тело сына на стену, он отвязал его и сбросил веревку вниз:

— Маркус, твоя очередь.

Обвязался и полез. Только поднявшись немного, заметил, что стена выдаётся вперед. Верёвка настолько близко прилегала к ней, что нужно было не просто убрать руки со стены во время разряда, но и хорошенько оттолкнуться. Если бы Калеб начал тянуть его вверх, парень скончался бы еще раньше. Уже на средине стены, мои руки неимоверно устали. Мышцы горели, я с трудом переносил вес своего же тела. Мне потребовалось гораздо больше времени, чем Вернону или его отцу. Олан же оказался рядом с нами довольно быстро.

— Я не хочу оставлять его здесь. — Калеб будто раздумывал — Но, если спущу его вниз, то придётся обойтись без страховки...

В наше время смерть не кажется чем-то из ряда вон. Каждый, собираясь на работу, знает, что может и не вернуться. Но когда смерть оказывается так близко к тебе, по неволе начинаешь смотреть на неё по-другому. Что, если бы мне так не повезло? Кто бы позаботился о моём теле? У Джона по крайней мере есть близкие, меня же просто бросили бы у стены. Как ещё одного отчаявшегося, стремящегося к лучшей жизни.

Посмотрел вниз. От стены начинался лес. У нас говорили, что эта нетронутая частица природы действует ещё одним естественным препятствием. Если кому и удастся преодолеть стену, его обязательно сожрут дикие животные, обитающие здесь. Однако, так ли это — нельзя знать наверняка. Стена с этой стороны, наоборот, была вогнутая, что облегчало задачу. Калеб всё же опустил сына на землю по ту сторону, чтобы, как он сказал «отдать дань его памяти».

— Всё просто ребята. — заговорил он твердым, но безэмоциональным голосом — Одну верёвку вокруг себя, по второй спускаетесь. Как видите, нам повезло, стену можно вообще не использовать. Не торопитесь. — последнее напутствие прозвучало с горечью.

Сам Калеб остался без страховки и начал спуск первым. Он встал на неоплетенный край стены, держась руками за веревку, принял нужное положение, оттолкнулся и заскользил вниз. Вернону и Олану он сказал ни в коем случае не делать так, как он. Не имея страховки, Калеб спускался прыжками, уж не знаю, высчитывал ли он двадцать секунд или ему просто повезло, но его соприкосновение со стеной ни разу не совпало с разрядом. Вскоре мы подняли обе веревки. На этот раз Олан был следующим. Тот спускался не торопясь, медленно перебирая руками, практически повиснув на страховке, зато ни разу не коснулся стены.

— Давай, Вернон. — я обвязал парнишку и стал наблюдать за его спуском.

Видел, что паренёк всё же немного торопиться, что его начинает раскачивать. Когда амплитуда стала сильнее, попытался «успокоить» верёвку сверху, но помогло это ненадолго. Ветер стал дуть яростнее, а из-за незначительного веса Вернона остановить раскачку не получалось. Он оттолкнулся от стены один раз и даже выровнял свой спуск, но в следующий раз верёвку перевернуло и он стукнулся об стену спиной прямо во время разряда. Он был уже недалеко от земли, и его защитил рюкзак, даже если он и получил небольшой удар током, по крайней мере остался жив. Сам я затруднений не испытал. Руки болели, но им уже не нужно было тащить мой вес вверх, а лишь удерживать. К тому же половину веса брала на себя страховка. Я не смотрел вниз и узнал, что добрался, только когда ноги коснулись земли.

Отвязав верёвку, стал поворачиваться, как мне в спину упёрлось что-то твёрдое. Стало понятно, что это не нож, а значит, это не мог быть ни один из моих попутчиков. Всё же продолжил разворот, делал это крайне медленно, чтобы не спровоцировать того, кто держал меня на прицеле. Мои спутники лежали на земле с заломленными руками. Но те, кто охраняли их и тот, кто тыкал дулом мне, теперь уже в лицо, не были стражниками или патрульными. На них были тёмные маски и такая же, сливающаяся с окружающим нас темным лесом, экипировка. Без слов мне указали на землю, покорно лег и заложил руки за спину. Калеб и ребята тоже лежали молча, стараясь не навлекать на себя гнев, поймавших нас, людей.

Глава 7

— Поднимай их, и двигаем. — глухой, низкий голос прозвучал сбоку, и я попытался повернуть голову в ту сторону. Ещё один вооруженный солдат вышел из темноты.

Почувствовал резкую боль в запястьях, когда меня дернули, поднимая на ноги. Вернон вскрикнул. Ни Калеб, ни Олан не пытались завести беседу и спросить: кто, куда, зачем и почему? Отчего стало казаться, что они на это и рассчитывали. Однако я, совсем не собирался играть в их игры. У меня были свои задачи и цели. И насколько бы там не была красива «Джу», я точно не её из беды пришёл выручать:

— Кто вы? — голос подвел, и вопрос вышел чуть слышным.

— Сопротивление. — с удивлением услышал женский голос, правда прозвучал он не от моего конвоира, а от другого бойца.

— Я не имею отношения к протекторату, мне с вами нечего делить. — уже смелее сказал я.

— Это нужно проверить. На что сейчас только не идёт этот параноик, чтобы вычислить нас.

— Ракша, помолчи! — оборвал словоохотливую девушку, идущий впереди, крепкий солдат.

Дорогу от стены я не запомнил. Все деревья были для меня одинаковыми, тропинки похожими, а корни об которые я спотыкался, казалось, торчали везде. Правда я наблюдал за Калебом, которого вели впереди меня — он ни разу не споткнулся. Когда мы остановились, сразу понял, что нигде кроме, как под землей, в этом лесу не спрятаться.

— Десять минут. — как факт произнёс мой конвоир.

— Да знаю я, — девушка уже шарила рукой по земле.

— Последовательность два. — подсказал ей другой мужской голос.

— Помню!

Сдвинув листья, под которыми обнаружилась панель, девушка быстро ввела комбинацию. Земля дрогнула и устремилась вперёд, я инстинктивно сделал шаг назад. Благодаря чему и не провалился в ослепляющий свет, открывшегося прохода.

— Пять минут. Шагайте. — нас пропустили вперёд, и судя по звуку снова набрали код. Проход с шипением закрылся.

— Расслабься, — снимая с себя маску, девушка толкнула в бок другого бойца — успели же.

— Там было опасно? — спросил я — Выходит, вы нас спасли?

Бойцы даже остановились. Парень тоже стянул маску и улыбнулся широкой, открытой улыбкой:

— Спасли, но проверить вас всё равно надо. А тебя я знаю. — он уставился на Калеба — Ты же бывший глава охраны периметра. — он нахмурился — Решил вернуть себе положение за наш счёт?

— Сдались вы мне. — сердито проговорил «глава».

Мы продолжали движение вперед. Это не было коридором, просто, перетекающие из одного в другое, довольно крупные помещения. В некоторых, у стен стояли столы с оборудованием — неужели это и есть лаборатории? В одном из помещений обнаружилась дверь, куда нас и завели. Здесь было столько народа, что мне это помещение напомнило мне муравейник. За множеством столов сидели люди в камуфляже, и все их взгляды были устремлены на нас.

— Калеб, — встал из-за стола пожилой, но довольно крепкий мужчина — вернулся всё-таки.

— Адам. — коротко кивнул бывший глава.

— Джули сбежала, Мадлен задержана за укрывательство. — выглядело, как доклад вышестоящему руководству. Мужчина кивнул кому-то позади меня, и руки, наконец, почувствовали свободу — Наше положение ухудшилось с тех пор, как выбрали другого главу охраны. — он усмехнулся — Твоя помощь была не оценима.

Из дальнейшего разговора, стало ясно, что Калеб помогал сопротивлению, как мог. Лесной массив, идущий от стены до шоссе, был огорожен забором. За этим периметром и следил в свое время Калеб, отчитываясь наверх о том, что лес чист и брешей в системе охраны не обнаружено. Таким образом сопротивление чувствовало себя здесь в полной безопасности. Почти все находившиеся здесь люди были выходцами с других уровней. Не всем понравилось прислуживать небожителям. Тем, кто имел хорошее образование и хоть какие-то амбиции, не нравилось, что их заслуги «хозяева» присваивали себе, ещё больше обогащаясь и ни во что их не ставя. В общем, недовольные встречались, прислуживая на вечеринках, кое-как обменивались мнением, затем, стали собирать небольшие собрания в свободное и не отслеживаемое время. Но когда их количество выросло, они решили, что можно что-то изменить и подняли бунт. Конечно, затея была провальной и многих просто перебили, кто-то сдался сам, кто-то был пойман и отправлен на работы. Однако их попытка не прошла даром и вскоре появилось «сопротивление».

— Отдыхайте. — потом мужчина посмотрел на меня, перевёл взгляд на Калеба — Кто?

— Хотел на первый уровень попасть. Не протекторский, хоть и не рассказывает ничего.

— Как зовут? — у главы сопротивления был очень ясный и пронизывающий до самых внутренностей взгляд:

— Представился Маркусом. — ответил за меня Олан.

— Что ж, меня зовут Рихтер, — уверенно протянул руку мужчина.

Если назвать настоящее имя, Калеб, который итак не очень мне верит, вообще спишет меня со счетов, а мне хотелось бы всё же достигнуть своей цели. В тоже время, мои документы всё ещё при мне, и проверив их, моя ложь легко раскроется.

— Джан. — протянул руку в ответ, потом повернулся к Калебу — Если бы пришлось бежать, у тех людей, как и у тебя, осталось бы только поддельное имя. — тот понимающе кивнул.

Через некоторое время ненавязчивых вопросов. Рихтер попросил парня, лет двадцати, по имени Чан, провести меня в помещение, с десятком двухъярусных кроватей, которую Рихтер назвал «общагой». Парень безразлично указал на незанятую койку и спешно удалился, не удостоив даже короткой фразой. Некоторые места занимали спящие люди, на других же лежали вещи: одежда, бумаги, какие-то ещё вещи.

Хоть мне и удалось немного передохнуть, перед походом к стене, но нервное напряжение и усталость от преодоления, легли тяжёлым грузом. Глаза сами по себе закрывались, и я решил дать себе время на здоровый отдых, а уже завтра до конца выяснить обстановку и решить, что делать дальше.

Утро встретило меня негромким перешептыванием соседей по общежитию. Мужчина и девушка едва слышно говорили о чём-то своём, изредка поглядывая на меня, и когда я шумно поднялся и посмотрел на них оба состроили грустные лица, а девушка даже добавила:

— Прости, не хотели разбудить, просто тут сложно найти спокойное место.

Девушка с короткими светлыми волосами, сложила руки на груди и стала перебирать пальцами. Её спутник, примерно того же возраста, одетый в камуфляжную форму, оценивающе глядел на меня.

Я удивлённо поднял бровь. Даже не ожидал, что в наше время, есть такие люди. Я бы меньше придал значение, если бы возле меня все громко орали, не обращая внимания на спящих сожителей. Кому какое дело, до незнакомца с другого уровня?

Рядом с «общагой» расположились комнаты гигиены, как их прозвала девушка. Серые стены, с побитой плиткой, ряды умывальников, над которыми висели зеркала. На некоторых из них видны были трещины, но грязи или разводов — не обнаружил.

Так же тут стояло несколько кабинок, и проход в другое помещение с душем. Оттуда слышался звук льющейся воды и короткие переговоры.

Ледяная вода взбодрила меня. Последние остатки сна улетучились и голову снова заняли мысли о том, что теперь делать. Первый, и самый сложный этап моего плана выполнен. Теперь же нужно приблизиться к небожителю или каким-то ещё способом добыть необходимую мне информацию.

Выйдя из комнаты гигиены, увидел перед дверью соседа. Он коротко кивнул и протянул руку, которой до этого почёсывал ёжик на висках:

— Слай. — я пожал протянутую конечность:

— Джан.

Скрывать своё настоящее имя уже не имело смысла, а так я мог расположить к себе человека, и узнать больше о окружающем месте.

— Рихтер ночью попросил приглядеть за тобой. Пошли покажу, где у нас едят. — Слай кивнул головой в сторону, и мы двинулись.

По пути иногда встречались люди. Некоторые устало брели в сторону общаги, другие же компаниями что-то обсуждали или просто спешили по своим делам. Наибольшее скопление народа я увидел, в столовой. Она представляла собой большой светлый зал, по размеру сопоставимый с увиденным вчера, с множеством круглых столов, около которых стояло по четыре стула. Несмотря на количество мест практически все они были заняты. Пришлось присоединиться к двум угрюмым мужикам, которые даже не обратили на нас внимания, когда подносы с едой легли на стол.

Завтрак не представлял из себя ничего выдающегося. Яйцо, хлеб, масло, пара небольших сладких кексов и чай.

— И что привело тебя к нам, Джан? — Слай аккуратно намазывал небольшой кусочек масла, на белый хлеб, косясь на меня.

— Калеб. - улыбнулся я - Мне просто нужно было попасть на первый уровень. И в самом начале в мои планы не входило посещение этого бункера. И если честно, только вчера узнал о его существовании, как и сопротивлении в целом. — уткнулся взглядом в свой поднос.

— Да, протекторату не нравится, когда есть те, кто мыслят, поэтому скрывают всю информацию о нас. Мы же в свою очередь не любим светится. Хоть в одном с ними сошлись. — Слай коротко хохотнул и откусил кусок от бутерброда. Я лишь хмыкнул на шутку собеседника.

— Так а зачем тебе нужно было на первый ярус? Не многие согласятся проделать такой путь, чтобы прислуживать небожителям. Или лучшей жизни искал? — в голосе Слая скользнула ехидная нотка.

— Есть свои вопросы к местным. — не стал вдаваться в подробности.

— Не любят первоярусники, когда им вопросы задают, да и мы не сильно любим их задавать. — Слай снова усмехнулся.

Интересно, а он постоянно так отвечает?

— И всё же, может ты знаешь какого-то общительного местного?

У Слая удивлённо поднялись брови и он указал на себя недоеденным куском хлеба:

— Я? — он улыбнулся — Это не ко мне, моё дело охрана и сопровождение. Работа с объектами дело других групп.

А вот эта тема меня уже заинтересовала:

— Каких групп?

— На кпп, который проходят жители других уровней, чтобы попасть сюда иногда появляется «срочка». — увидев мой непонимающий взгляд Слай вздохнул — Ну срочная работа, может какому небожителю нужно прямо сейчас перенести тяжелый диван или ещё что. Так вот, для этого у нас там постоянно есть наблюдатели, которые фильтруют заказы. Если цель интересная, то туда отправляются, в основном, в информационных целях и для установления наблюдения. Редко захват или убийство. Да и сложно это, те кого руководство ставит для устранения, так закрылись охраной, что подойти невозможно.

— И к чему ты это?

— К тому, Джан, что если ты пойдешь устраиваться к кому-то на постоянную работу, то сначала к тебе будут относиться с подозрением, и вряд ли дадут что-то стоящее, и потом пройдёт немало времени пока ты хоть что-то тебя интересующее сможешь узнать. А «срочка» это хороший шанс получить больше информации. — он поманил меня к себе, я приблизился, и Слай заговорил шёпотом — Прошёл слушок, что сегодня появился большой заказ. Какой-то богач устраивает вечеринку, и ему нужны дополнительные люди. Говорят на ней будет даже кто-то из протектората.

— И как попасть в группу?

— Не думаю, что это возможно для тебя, ты новенький, неизвестно кто и откуда. — в миг посерьёзнел Слай — Хотя, если ты расскажешь мне, зачем тебе это, то может я смогу поговорить с Рихтером, да и Калеба тут знают, может что-то удастся.

Я сомневался недолго, секреты из прошлого не стоят того, чтобы отказываться от такого шанса.

— Понимаешь, Слай, всё дело в моей маме...

Собеседник в ожидании уставился на меня, не собираясь тянуть из меня каждое слово.

— Объявили, что обществу она больше не нужна, и она исчезла, а мне необходимо узнать, что с ней произошло. Мне кажется, здесь я найду больше ответов, чем где-либо ещё.

— Да-а-а... — протянул Слай — Частое дело, знал бы ты, сколько здесь идейных, у которых так же пропали родственники. Не ты первый, и к сожалению, не ты последний. — развёл руками собеседник.

— Собираешься мне читать морали, о том что всё бесполезно? — я усмехнулся.

Слай громко хмыкнул:

— Зачем? Ты столько прошёл, ради своей цели. Да и потом... — он подозрительно посмотрел по сторонам — Вдруг у тебя выйдет что-то разведать, а то слухов ходит, но конкретно - никто, ничего не знает. Я тебе только спасибо скажу, у меня тоже очень давно кое-кто так же пропал, правда не думаю, что тот человек ещё жив. — тень грусти легла на лицо собеседника, но быстро исчезла.

Я только кивнул словам Слая.

— Что же, спасибо за рассказ, немногие сейчас могут похвастаться честностью. Доедай, и пойдем к Рихтеру, я своё слово держу.

Глава 8

На удивление разговор с Рихтером прошёл гладко. Оказалось, что людей на задание не хватает, так как житель первого уровня, который оформил «срочку», явно не из бедных, и одним контрактом нанимал множество людей.

КПП представляло собой небольшую постройку, состоящую из двух частей. В одной дежурили стражи, которые и занимались проверкой документов. Вторую же часть можно назвать залом ожидания и переговоров. Тут толпилась куча зевак, около небольшого стенда с вывесками. Как сказал Слай, стенд почти всегда пуст, потому что заказы чуть ли не с руками вырывают. Здесь же и проходит общение с заказчиком, или, в основном, с его представителем.

Отсюда нас и должны забрать на машинах и отвезти в назначенное место, где мы должны принять участие в организации и проведении мероприятия.

Из убежища здесь было довольно много людей. Не сомневался в том, что у них было всё продумано. Они не сбивались в группы, пришли отдельно или парами — заподозрить их в знакомстве было очень сложно. Я тоже пришёл сюда с «напарником», а именно, с той самой коротко стриженой девушкой. В нас с ней точно было не угадать знакомых, потому что мы действительно были чужими людьми — едва ли парой фраз перебросились. И все в этом зале выглядели так. Скорее можно было подумать, что люди познакомились в очереди, или в самом помещении, чем вообразить их близкое общение. Калеб и Рихтер с нами не пошли, остались строить планы по поиску Джу. Вызволение жены Калеба, даже не обсуждалось — дело гиблое — прокомментировал Слай.

Никаких инструкций мне не выдали. Нари, так звали девушку, только сказала, что всё объяснят на месте, если удастся заполучить заказ. На самом деле, мне это казалось странным. Всегда считал, что планы нужно обговаривать заранее, чтобы избежать разных непредвиденных ситуаций, но спорить не стал, в конце концов, у меня вообще были другие планы.

Все пришедшие с других уровней попали сюда легально — получили разрешение на работу и зарегистрировались в базе. У меня не было ни того, ни другого, что немного меня волновало, хотя Рихтер, в ответ на мои опасения, только махнул рукой. Постепенно людей становилось меньше. Не все получали работу, многие просто уходили обратно.

— А где же они живут? — спросил я Нари, когда немолодая женщина со вздохом пошла к выходу.

— Чуть дальше от стены, за пределами леса. У них что-то вроде палаточного городка. Там все беженцы с других уровней обитают пока не найдут работу. — ответила девушка шепотом.

В помещение вошёл очень высокий молодой человек. Он оглядел всех присутствующих в зале и, указывая то на одного, то на другого, стал подзывать людей к себе. Когда его выбор пал на Нари, она коротким кивком головы указала и на меня. Сначала парень выбрал еще нескольких человек позади меня и только потом, завершая набор, ткнул и на меня пальцем. Мы выстроились у стены, он сел за стол.

— Это не плановый набор персонала, — без прелюдий заговорил молодой человек — никто из приглашённых сегодня, постоянную работу не получит. Если есть те, кого это не устраивает, они могут быть свободны. — никто не пошевелился — Хорошо. Тогда объясню, что входит в ваши обязанности. Вы — обслуживающий персонал. После начала банкета вы будете делать то, что поручит вам старший на месте. До начала банкета, на вас ляжет обязанность по его подготовке. Ничего сложного: расставить мебель, накрыть столы, подготовить приборы. Повара уже трудятся на своих позициях и сами объяснят вам порядок выноса блюд.

Слово «позициях» выдало в парне военное прошлое, но никто из моих «коллег» на это внимания не обратил. В общем, он был прав — ничего сложного. Одно правило, видимо основное, он озвучил несколько раз в ходе нашего инструктажа:

— Вы не можете вступать в разговоры с гостями, не можете вести себя с ними, как с равными, не можете смотреть на них. Всё, что от вас требуется — проявить уважение и покорность.

О том, что люди не равны, давно и очень чётко стало ясно всем в нашем мире. Конечно, никогда и не было по-другому, но во время эпидемии, когда основную правящую нишу занял протекторат, мы ощутили это в полной мере. Карантин был жестокой, хоть и необходимой мерой, однако не соблюдение «рекомендаций», неизменно несло за собой смерть. Разбираться в том, болен ты или нет не было времени, таких людей не просто изолировали, а показательно казнили. Трубы крематория неустанно дымили, иногда выплёвывая в небо серые пылинки пепла, отчего казалось, что кто-то перекрасил снег. Всех несогласных с режимом объявляли отбросами, угрожающими становлению благополучия. А если ты не хочешь блага для своего мира, то и ты этому миру не нужен. Протектор встал у власти и показал себя, как целеустремлённый и жёсткий человек. Чем больше он приобретал власти, тем сложнее было эту власть опровергнуть. Народ принял его оттого, что ослабленный болезнью, страхом и безысходностью, видел в нём стабильность. Не думаю, что болезнь победил именно он, но не всем людям свойственно думать. Некоторым достаточно того, что всё получилось так, как и обещал протектор.

— Теперь регистрация. — стал внимательно наблюдать за остальными, а наниматель достал какой-то планшет — Сейчас я проверю вас по базе, и можно будет считать, что вы наняты.

Проблем ни у кого не возникало. Кто-то доставал документы, кто-то называл имя и фамилию, кто-то давал сфотографировать своё лицо, после чего парень удовлетворённо кивал и показывал рукой на дверь. Подошла моя очередь. Проявлять неуверенность — привлекать к себе внимание, потому спокойно протянул ему документы. Он открыл их, вгляделся и чуть заметно скривившись, быстро застучал пальцами по планшету набирая мои данные. Может, несколько дольше, чем остальным, мне пришлось ждать одобрительного кивка. Только перед погрузкой в машину он крикнул:

— Ты, погрузи этот инвентарь в багажник, и осторожнее. — увидел перед собой ящик, как на складе у Грена — Чёрт, проконтролирую лично. — он подошёл ко мне — Я внёс твои данные в базу, теперь любой житель первого уровня сможет узнать о тебе всё по любому из твоих параметров. По-другому здесь не получится. — сказал он быстро и тихо — Ну я же говорю, осторожнее, эй ты, помоги ему что ли.

Стало понятно, что этот человек уже давно внедрён в систему и создает нужный антураж для других работников Кпп. Поэтому Рихтер и не переживал о моих документах и о том, что меня могут не принять на работу.

Наконец, мы заняли места в микроавтобусе. Здесь действительно жили очень обеспеченные люди, раз они могли позволить себе иметь машину. Я усмехнулся про себя, подумав, что эту машину наверняка продал им Грен, получив с этого немалый доход. На самом деле, я почти не представлял себе, как выглядит первый уровень. У меня были карты и книги с фотографиями стран и городов. Но всё слишком изменилось за это время. Многое было уничтожено огнём, многое разрушено и разграблено. На картах не было никаких стен, а в книгах люди не были разделены, по признаку проживания на ярусах. Мы ехали по широкой эстакаде, других машин рядом не было и скорость была приличная. Однако, я успевал глядеть в окно и удивляться разнице между своим и этим уровнем. Здесь было столько зелени, яркости и какой-то чистоты, что буквально резало глаза. Даже столбики вдоль дороги были настолько белыми, будто их только что отмыли с мылом. Дорога пошла вниз и показались дома. Не полуразрушенные многоэтажки с пустыми или забитыми досками оконными рамами, а настоящие особняки. Они тоже сияли белизной, а некоторые еще и золотом. За возвышающимися заборами, били фонтаны, кое-где даже стояли автомобили. Заборы, кстати, хоть и были высокими, совершенно не закрывали обзор на дворовую территорию, каждый старался выделиться как мог. Машина остановилась, и нам велели построиться возле неё и ждать указаний.

Некоторым из наших ребят сразу же сказали выгружать ящики, которых, было не так уж и много. Решил, что основной инвентарь уже давно доставлен, раз нас наняли лишь в помощь уже имевшимся работникам. За забором, так же, как и мы стояла ещё шеренга людей, только одеты они все были в белоснежную форму. Странно, что местные жители так любят белый цвет — на белом всегда легче разглядеть грязь, а её тут, я думаю, предостаточно.

Ворота медленно раскрылись, решётка бесшумно отъехала в сторону. И из шеренги первой выдвинулась пожилая женщина с довольно строгими чертами лица. Остальные, опустив головы, потянулись за ней.

— Меня зовут Адэлина. — голос у неё был под стать внешности, а ещё в нём чувствовалось превосходство — Сегодня вы переданы под моё руководство, — она прищурила глаза — и только попробуйте напортачить!

Старался не улыбаться своим мыслям и старательно изображал «покорность». По всей видимости, Адэлина была принята в этот особняк на постоянную работу и уже довольно давно. Именно это обстоятельство и вселило в её голову мысли о том, что она чем-то лучше любых других работников.

— Пока вы были в пути, я уже просмотрела ваши кандидатуры и навыки, так что составила список того, с чем каждый из вас сможет справиться. — казалось, она буквально делала нам всем одолжение — Так же, я проинструктировала остальных, — махнула рукой на группу, стоявшую за её спиной — кому из вас нужно будет оказать помощь.

Она достала из-под белого манжета листок бумаги и протянула его первому попавшемуся мужчине. Как только он его принял, Адэлина вздернула голову и прошагала в направлении дома. Мужчина не делал попыток выставить себя главным, а просто зачитал распределения. Мне в напарники достался совсем молоденький парень, и почему-то сильно сомневался в том, что Адэлина вообще «ознакомилась» с нашими персонами. Брайн, так звали мальчишку, отвел меня на задний двор. Там, в отдельном помещении было сложено множество коробок.

— Что это? — я даже растерялся — Сказали же мебель расставить.

— Так это и есть мебель. — заулыбался во весь рот парень — Только её сначала собрать надо.

Ожидая физической работы, к которой был готов, пока мы шли мысленно представлял, как буду таскать столы и стулья практически в одиночку. Но теперь, вполне понял, для чего здесь находился этот пацан. Брайн легко вскрывал ящики и почти молниеносно вставлял детали друг в друга. Уже через несколько минут на лужайке скопилось довольно много, совершенно невесомой мебели. Со сборкой мне бы быстро не справиться.

— Там у фонтана схема есть. — Брайн всё так же улыбался — Её Адэлина нарисовала, там даже градусы поворота стульев высчитаны, — он хохотнул — смотри не ошибись.

— С градусами я справлюсь. — решил улыбнуться в ответ и немного сгладить ситуацию, ведь парень явно распознал все мои мысли о нём — Никогда не видел таких вещей. — подхватил одной рукой столик а другой, поставленные друг на друга, четыре стула.

Брайн понимающе кивнул и продолжил заниматься своим делом. Схему я нашёл быстро и с градусами у меня и правда было всё в порядке, так что наша пара хорошо справлялась со своей работой. Расставляя столы и стулья, поглядывал на «сопротивленцев». Никого из сегодняшнего набора не пускали в дом, даже вилки и тарелки Нари начищала и мыла на улице. Не думаю, что таким образом получится раздобыть хоть сколько-то информации. Однако вскоре, когда всё снаружи было подготовлено, Адэлина вынесла нам белую форму:

— Переодевайтесь. Трое остаются здесь, для встречи гостей. — она указала на тех, кто именно это будет — Остальные за мной.

Переодевались мы прямо на лужайке, видимо в наших «лохмотьях» внутрь было нельзя. Когда вошли, старался осматриваться аккуратно. Дом внутри показался мне гораздо больше, чем снаружи. Огромный холл, где наверное могли спокойно поместиться все члены сопротивления; уходящие на второй этаж две широкие лестницы, напоминавшие подкову; с десяток дверей и ослепительная чистота. Так же, буквально на каждом столике, тумбочке и стене, стояли и висели лампы, электрические подсвечники и бра. Ещё на дороге обратил внимание на то, сколько здесь фонарей. Они стояли через каждые полметра, а иногда и чаще, были у заборов и на них, во дворах и в фонтанах, даже на лужайках помимо обычных, были и такие, что светили прямо из-под ног. Прав был Вернон — темноты жители первого яруса ужасно бояться.

Гости не заставили себя долго ждать. Послышались разговоры и смех. Напитки уже стояли на столах, так что нам велели ждать когда бокалы станут пустыми. Адэлина руководила так, будто вела военные действия. Она раздавала приказы и координировала всех официантов и поваров. Конечно, руководить людьми тоже нужно уметь, потому невольно восхитился ей. Я тоже выносил блюда. Не поднимая головы и проявляя почтение, осторожно всматривался в присутствующих. Нет, я не надеялся увидеть среди гостей самого протектора, но то, что здесь были люди из протектората было видно невооруженным глазом.

В какой-то момент меня толкнул другой официант, никто из нас не упал, ничего не уронил, но меня удивило, что вместо «извините», как сказал я, он сказал «сзади». Только войдя на кухню за сменным подносом и наклонившись, почувствовал за поясом брюк что-то твёрдое. Провёл рукой — оружие. Оглянулся и поправил пиджак. Мои действия внимания не привлекли, но зачем? Стал пристальнее следить за всеми и за собой в том числе. Нельзя было выдать себя. А ещё, пытался снова «наткнуться» на того официанта. Однако вскоре в меня врезалась девушка. Она откинула чёлку и сквозь извинения велела мне ждать сигнала.

— Сигнала к чему? — спросил я, наверное чуть громче, чем это требовалось.

Но она уже убежала и мне пришлось вернуться к своей работе. Наконец, основные блюда закончились и до подачи десерта некоторых, в том числе меня, оставили мыть посуду, другие занимались фейерверком на заднем дворе. Нира была здесь, а мне необходимо было выяснить, какого сигнала нужно ждать и для чего. Пристроился рядом с ней:

— Мне кое-что передали. — повернулся чуть боком, чтобы она смогла разглядеть.

Девушка молча сделала такое же движение.

— Что за сигнал?

— Поймёшь.

— И что тогда?

— Каждому назовут только его часть действий. — быстро, но тихо заговорила она — Некоторые своё задание уже получили.

Больше Нира не разговаривала со мной и вообще перешла к другой мойке. Значит, у кого-то всё-таки был план. И весь этот план строился на том, что мы этого плана, знать как раз не должны. Это правильно и логично, так мы не сможем выдать остальных, если что-то пойдет не так. Но и оставаться в неведении, мне совершенно не хотелось. В конце концов я не в сопротивлении, хотя цели их мне понятны и близки, однако не настолько, чтобы забыть о собственной.

Посуда была помыта и все мы вышли на задний двор. Почувствовал что-то в кармане, достал и тут же спрятал обратно, оглянувшись по сторонам. Это была фотография, фотография человека, которого я не раз видел сегодня и до этого тоже. Директор лаборатории, разрабатывающей вакцину во время эпидемии. Теперь он вроде бы как отошёл от дел, но о его выдающейся работе неустанно говорили по громкой. На обратной стороне карточки было написано только одно слово — цель.

Мероприятие продолжалось, на город медленно опускалась ночь, и с её неизбежным приходом, в доме и во дворе стали зажигаться все лампы. Их было настолько много, что посмотрев на небо, невозможно разглядеть ни одной звезды. Гости всецело отдались веселью и празднику. Повсюду лился смех и громкие разговоры. Когда всё же я поднимал взгляд, то мог увидеть пренебрежительные ухмылки на лицах людей и, совсем нескрываемые обсуждения жителей других уровней, и их внешний вид.

Странно, но вроде как все одеты в белоснежную форму и потому такие разговоры меня удивляли — старался просто не обращать внимания. Практически не отходил от своей цели. Он под стать другим весело проводил время: смеялся, шутил, был эпицентром внимания своего столика.

Пока я пополнял бокал одного из гостей, в мою спину ударилось что-то лёгкое, а затем послышалось:

— Эй ты! — развернувшись, увидел, что на меня направлен взгляд одного из сидящих за столиком директора лаборатории — Шевели костылями и добавь мне. — он нервно тряс практически пустым стаканом.

Звавший меня, сразу показался мне неприятным типом. Слегка пухлый живот, скрытый белой рубашкой, пуговицы которой едва держались на своих местах. Лысеющая голова, на которой он пытался состряпать подобие причёски, лишь дополняла неприятный образ небожителя.

Пришлось приложить много усилий, чтобы не высказать ему всё что думаю, что немного задержало меня и видимо очень не понравилось гостю:

— Ты глухой что ли? — раздражённые нотки заиграли в его голосе — Или тупой? И кого только нанимает Бэн? Таких отсталых ещё найти надо.

Я молчал, пытаясь не показывать раздражения. Небожитель бросил взгляд на соседей по столу и, уловив их одобрительные улыбки, продолжил:

— Эй, выкидыш нижних ярусов, я кому говорю? Подойди сюда и налей мне.

Руки крепко сжали горлышко бутылки, хотелось разбить её об стол и, не сдерживаясь, зарезать мужчину. Но тут меня задел плечом другой официант, отчего я чуть не выронил бутылку. Он спешно подошёл к их столику и наполнил бокал пухлого. Тот отпил и блаженно закрыв глаза, с причмоком проговорил:

— Вот! Хоть и отброс, но знает, что делать нужно

Парень поклонился, развернулся и пошёл обратно, поравнявшись со мной он шёпотом проговорил:

— Спокойней, парень, не сорви план.

Его слова немного привели меня в чувство, и я продолжил выполнять обязанности. В какой-то момент со своего места подскочил мужчина средних лет. Сидел он за одним из центральных столиков и постоянно был центром внимания. К нему подходили другие гости, за его столом постоянно происходила какая-то суматоха, вручались разноцветные коробки, или конверты. Пришло в голову, что он и является виновником торжества.

Мужчина застучал вилкой по бокалу:

— Минутку!

Несмотря на общий гам, голоса постепенно стихали, пока во дворе не воцарилась тишина:

— Дорогие гости, я очень рад каждому прибывшему на моё скромное мероприятие. — он слегка пошатывался, язык заплетался, но в целом держался неплохо — Я очень рад, что тут присутствует столько уважаемых гостей, которые отложили свои дела, и смогли поздравить меня с моим праздником. В честь этого, я потратился на шикарный салют! Но помните это ещё не конец вечеринки, а только её начало. — успешно проговорив свой монолог, Бэн выдохнул, и дал кому-то отмашку — Запускай.

В небо полетели первые салюты, разрывая небосвод яркими вспышками. Вслед за первыми взрывами свет во всём доме и во дворе погас.

— Что происходит? — вокруг послышались панические выкрики. Некоторые гости повскакивали со своих мест, опрокидывая стулья — Что ты делаешь, скотина? — глаза ещё привыкали к внезапной темноте, но увидел, как сбоку от меня один из официантов приложил небожителя к земле. Послышались первые выстрелы, возможно если бы они шли синхронно с салютом, то никто бы не обратил на них внимания. Но так, услышав характерные хлопки, вокруг воцарилась паника и суматоха, и только сейчас я понял, что это и было сигналом. Всё же стоило хотя бы предупредить о том, как будет выглядеть сигнал, но хорошо, что я весь вечер находился рядом со столиком своей цели.

Директор лаборатории не поддался общей панике. В тот момент, как его соседи по столу с криком разбежались, мужчина, держа в руках бокал, невозмутимо сидел на своём месте.

Моё приближение он заметил и поставил бокал на стол:

— В голову. Я уже слишком стар, не заставляй меня мучатся.

На секунду что-то кольнуло в груди, какое-то странное чувство, но я быстро справился с ним. Достал оружие, и направил его на цель:

— Скажите только одно, вы знаете, что происходит с теми, кто объявляется ненужным обществу?

Мужчина даже не успел ответить, резко в доме и на улице включился свет.

— Всем стоять. Стража первого уровня! — из дома во двор стали выбегать люди, облачённые в форму и без разбору класть всех на землю и бить дубинками. Меньше доставалось тем, кого сразу можно отличить как небожителя, хотя и они, совсем не бережно, прижимались к земле.

Парню рядом со мной досталось. Его со всей силы ударили дубинкой по голове, он мешком упал на землю и из его рук вывалилась стопка документов и фотография с надписью цель. Красная лужа стала растекаться около головы парня, и за ту секунду пока удар не пришелся по моей голове, понял, что ему проломили череп.

Вспышка боли и темнота.

Глава 9

Сознание приходило медленно, с пульсирующей болью в висках. Вязкая темнота неохотно отпускала из своих объятий. По одному возвращались ощущения. Тело чувствовало мягкую поверхность на которой я лежал, руки скованны чем-то холодным и металлическим. Потом, в обуреваемую болью голову, ворвались звуки: шаги, шуршания, открытие и закрытие дверей, и совсем близкие переговоры двух собеседников:

— Мистер Коули, я вам ещё раз повторяю, с террористом будут разбираться компетентные органы, и после справедливого суда к нему применят меру наказания, и уж только потом вы сможете провести беседу с подозреваемым.

Я пока не находил в себе сил, чтобы открыть глаза и рассмотреть говоривших, но голос второго, мне показался знакомым:

— Я знаю какая будет мера наказания. Более того, именно мне и приводить её в действие. — голос директора лаборатории к концу фразы стал серьёзнее.

Послышался резкий звук хлопающей двери:

— Что у вас происходит? — фраза принадлежала новому участнику беседы.

— Мистер Коули хочет поговорить с подсудимым, но я ему... -

Договорить фразу ему не дал третий голос:

— Пропусти его.

— Но, сэр

— Ты идиот? Хочешь чтобы завтра тебя вышвырнули отсюда, прямиком в низы города? Новенький? Директор — наш непосредственный начальник! — хриплый крик больно резал по ушам, отражаясь в моей голове новыми витками боли.

Но несмотря на это я смог открыть глаза. По ним сразу ударил яркий свет лампы, отчего меня на мгновение ослепило, а голова страдальчески заныла. Проморгавшись, стал осматривать помещение: белые стены не имели ни одной трещины или других дефектов, что было удивительно для меня. Помещение не впечатляло размерами, из мебели здесь смогли уместиться только моя койка, к которой я и был прикован, и кресло около входной двери. Как раз там и столпились трое, кому принадлежали голоса.

— Простите. — сдался молодой парень, с автоматом, висящим на лямках на его плече. Поправил ствол, до этого направленный в пол, и теперь дуло смотрело в потолок, под конец всего этого солдат ещё и козырнул своему руководителю — мужчине лет пятидесяти. Он в отличие от своего подчинённого не имел формы, а был одет в брюки и рубашку,с золотым шевроном.

— Он ваш. — произнёс мужчина.

Третьего я узнал ещё по голосу — бывший руководитель лаборатории — Мистер Коули.

— Спасибо, Джэк.

Мне показалось или в его голосе прозвучали недовольные нотки. Но Коули не стал обращать внимание на это и перевёл своё внимание на меня:

— О, вы уже очнулись! Что же, спешу заметить положение у вас весьма удручающее. — вроде и казалось, что он говорил с сочувствием, но на его лице не было ничего, кроме улыбки.

Коули поправил очки и, дождавшись, когда те двое вообще покинут пределы видимости, заговорил:

— Не стоило тебе мешкать. — он сел в кресло — Как ты попал в сопротивление?

О, так это допрос? Поэтому я ещё жив, им нужна информация.

— Где находится ваша база? — директор положил ногу на ногу и подпёр рукой подбородок.

Я молчал, да и зря они на меня понадеялись. Даже улыбнулся про себя. Я вообще не имею отношения к сопротивлению, у меня другие цели, просто в этот момент они совпали с их.

— Ну что же ты? — он почти не выдавал своего нетерпения — Не хочешь получить ответ на свой вопрос?

Я закрыл глаза.

— Упрямый, да? — он усмехнулся, услышал, как поднялся с кресла — Тебе повезло, что ты представляешь интерес для науки, а значит, представляешь интерес для меня, — голос прозвучал совсем рядом — Иначе, валялся бы в одной яме со своими приятелями. — Коули больше не скрывал эмоций — Ты ответишь мне на все вопросы!

Не знаю, как он хотел заставить меня говорить, зато я понял две вещи: он всё также возглавляет лабораторию и то, что остальные люди из сопротивления мертвы. В чём моя ценность?

— Скоро ты уже не сможешь говорить, да и вообще вряд ли будешь связно мыслить, так что используй этот шанс. Обещаю, я тоже не буду скрывать информацию. — директор выпрямился и повернулся ко мне спиной.

Конечно, он расскажет мне всё, без утайки, ведь покойники не разносят сплетен.

— Хорошо. — так и не добившись от меня хоть какой-то реакции, он двинулся к двери — Скоро тебя будут перевозить, посмотрим, что ты скажешь после этого.

Суд? Не думал, что будут тратить на это время. Коули покинул мою камеру. Голова уже не болела, а мне оставалось только лежать, ждать и размышлять. Никакой информации, полезной для них, у меня нет, а если бы была, рассказал бы я? Не по доброй воле. Уверен у них есть действенные методы, чтобы развязывать языки. Ещё раз похвалил про себя сопротивленцев, с их разработкой плана. Это и правда выигрышная схема. Человека могут даже пытать, а он сможет выдать только себя, ведь самого плана целиком не знает никто из исполнителей. Как не пытался, понять задумку Рихтера у меня не получалось. Во всех вариантах, какие мне удалось придумать, мы в любом случае не смогли бы оттуда сбежать. Значит, нас пустили в расход: получится — хорошо, не получится — не страшно. Но что у нас должно было получится? Перестрелять влиятельных небожителей? Нет. Я не испытываю к ним жалости, как наверное не испытал бы и угрызений совести. Просто, как это всё примитивно. Ясно ведь, что как только освободиться место, его сразу же займёт очередной жадный до власти первоярусник. И ещё не факт, что он будет лучше предыдущего. Отчего-то мне казалось, что сопротивление преследует совсем другие цели. Вообще, думал, что их цель государственный переворот, свержение власти протектората, убийство самого протектора, например. Но тот не настолько глуп, чтобы разъезжать по вечеринкам, наоборот, он окружил себя только теми, кому он безоговорочно доверяет — к нему не подобраться. Нет. Не понимаю. На что-то же они рассчитывали, не зря же люди готовы жертвовать собой?

Дверь с шипением отъехала в сторону, подняться я не мог, но, повернувшись, увидел девушку в белом халате. Она не проявляла никаких эмоций, а только выполняла механические действия: взяла кровь, повозила у меня во рту какой-то палкой, подняла простыню и ощупала щиколотки и бедра, помяла живот, осмотрела предплечья. И всё это не произнося не слова, чувствовал себя подопытной крысой.

— А что вы делаете? — подал голос, когда девушка бесцеремонно стала ощупывать мои половые органы, она чуть вздрогнула, не ожидала что я могу говорить? Меня позабавило, хотя медсестра так и не ответила, а закончив свои процедуры, удалилась.

Время снова потянулось невыносимо долго. Даже звуки не разбавляли моего тоскливого существования. Уставился в одну точку на потолке и через некоторое время, даже стало казаться, что она смещается. Не хотелось ни спать, ни есть, вообще не было никаких желаний. Зацепился за эту мысль. Возможно ли, что девушка не проявляла эмоций не по своей природе? Может и меня чем-то накачали? Испугались буйной натуры? Я не помнил, чтобы мне делали какие-нибудь инъекции, однако это вовсе не значит, что их не делали. Я мог быть в отключке. С другой стороны, как я могу куда-то деться или начать буянить? Дернул рукой и в кожу тут же врезались стальные браслеты, усмехнулся. Вряд ли из этой ситуации есть выход. Услышал шипение двери и звук шагов.

— Только без глупостей! — парень в полной экипировке, с оружием стал медленно отстёгивать меня от койки.

— Суд? Казнь? — попытался хоть что-то узнать.

— Не разговаривать! — казалось он боится меня. В моём положении, такая его реакция вызывала только смех, и я рассмеялся:

— Думаешь, если я узнаю, что меня казнят, то наброшусь на тебя как дикий зверь?

— Прекрати болтать! — отстегнув меня от кровати, он скрепил мои руки между собой и занялся ногами.

— А что мне ещё остаётся? — кажется моя нервная система всё же дала осечку, я не мог сдержать неуместного веселья.

Ноги тоже были закованы, но благодаря длинной цепи, передвижению это не мешало. Вопреки моим ожиданиям, запихнув меня в лифт, охранник нажал не на кнопку подъёма, а на ещё более низкий этаж. Значит казнь. Стало досадно — я так ничего и не выяснил.

— Выходи и шагай вперёд до решётки. — сам охранник остался в лифте, но неоднозначно подтолкнул меня дулом.

Действительно впереди, на расстоянии примерно ста шагов, находилась решётка. Но я не спешил продвигаться, выйдя, понял, что стены коридора почти полностью прозрачные. Я словно попал в аквариум, только смотреть предстояло не на рыб. Первое, что я увидел, это операционный стол, он был пуст, но мысли оживились.

— Шагай, кому говорю! — охранник нервничал и потрясал автоматом, однако из лифта не выходил. Наверное допуска нет.

— Не очень удобно ходить в этом. — показал ему на кандалы.

Я понял, что стрелять он в любом случае не будет — побоится испортить здешнее «убранство». А раз ему сюда вход закрыт, то и выбора у него никакого нет. В комнате со столом началось какое-то движение. Двое крепких мужчин заволокли девушку. Она была или без сознания или её чем-то накачали. Голова её безвольно опустилась, ноги, подгибаясь, волоклись по полу. Мужчины устроили её на столе. Только сейчас узнал в этой девушке Ниру. Одежду с неё просто срезали и, зафиксировав на столе, все присутствующие там отошли, будто ожидая.

— Фикс, что у тебя там? — раздался голос в лифте.

— Он в коридоре. — парень вытягивал шею в попытках понять на что же я уставился — Ты же знаешь, я не могу сюда входить, выйди и забери его сам.

Чтобы не провоцировать охрану я всё же двигался, только делал я это очень медленно. Успел увидеть как в «операционную» вошел Коули, как сразу началась суета, как к Нире подключили трубки и приборы, как передали директору шприц с черной субстанцией. Решётка открылась и оттуда сначала показалось дуло, а потом уже и охранник, державший оружие, направленное на меня.

— Не вынуждай меня стрелять. — этот солдат был старше и говорил очень спокойно, что внушало мысль о том, что с ним как раз спорить не стоит.

Он обошёл меня со спины и подтолкнул вперёд. Дальше коридор был вполне обычный, никаких стеклянных стен. Мы спустились ещё ниже, но уже по лестнице. Это оказалось неудобно со скованными ногами, но мой конвоир меня не торопил. Наоборот, он оказался разговорчивее своего коллеги, правда я его ни о чём не спрашивал, зато внимательно слушал.

— Скоро вас всех истребят. — говорил он.

Охранник действительно искренне верил в то, что говорил, хотя уверен, он и сам не понимал происходящего здесь. Но такие люди всегда строят из себя что-то, и желают это «что-то» всем продемонстрировать.

— Директор столько делает для людей, а вы, — он ткнул меня в спину — жалкие твари, только отвлекаете его от работы. Сопротивление, как же. Обычные террористы, мешающие спокойно жить остальным.

Это явно были не его слова. Так бывает, если часто что-то слышишь, начинаешь принимать это за правду и считать это своим мнением. Вот и у этого охранника произошла подмена понятий. Не думаю, что сам он был родом с первого уровня, я даже обернулся, чтобы взглянуть в его лицо.

— Что смотришь? Думаешь пожалею? — снова ткнул меня в спину — Такой отброс как ты? Не мечтай. Протектор всегда говорит — мир — это хорошо отлаженная система, сделай всё, что в твоих силах для правильного функционирования мира.

— Лично тебе говорит? — не успел подумать, как слова сами вырвались.

— Ненормальный? — он не разозлился, а был удивлён — Вы там совсем дикие что ли? Неужели вы не смотрите ежедневную речь Протектора? — я помотал головой — Тогда ясно. Вы просто ни хрена не знаете о жизни, вот и лезете со своим сопротивлением. — я закатил глаза, правда охранник этого не видел.

Большей глупости я не мог себе представить. Каждый день жители первого уровня слушают речи жадного до власти и хорошей жизни параноика, и свято верят в то, что он заботится о них, а не о себе. И это мы не знаем ничего о жизни?

Впереди коридор делал поворот, перед ним конвоир меня остановил. Связался с кем-то по транслятору на стене.

— Сейчас за тобой придут. — сообщил он мне.

Через минуту рядом уже стояли два бугая. У них не было оружия — они сами были оружием. Даже со свободными руками и ногами, мне бы никогда не справиться с ними. Нет, я не собирался бежать. Думаю, что это не удалось бы, даже попытайся я - наверху: незнакомые коридоры, куча дверей, решёток и замков, вооруженная охрана. Однако глядя на этих двоих, инстинкт самосохранения советовал мне держаться подальше.

И снова стеклянные стены. Множество камер, похожих на ту комнату, в которой я был до этого. В некоторых люди лежат на койках и к ним прикреплены датчики, выводящие показания на мониторы, некоторые камеры пусты, но в большинстве из них люди, вот только они нездоровы. Совершенно отсутствующие взгляды, изодранные руки, будто они пытались содрать с себя кожу, у каждого что-то забинтовано. Одни из них подходили близко к стеклу и рассматривали нас, другие, увидев, забивались в угол и отворачивались, третьи колотили единственным стулом в стену и кидались, в предпоследней камере была женщина, она сидела спиной, но мне на миг показалось, что это она — мама. Я сбился с шага, и здоровяк врезался в меня, отчего я полетел на пол. Второй, в ноги которого я свалился, одной рукой поставил меня обратно. До последнего момента, я всё надеялся, что женщина повернётся, но мне так и не удалось увидеть её лицо. Меня довели до моих новых «апартаментов», таких же, какие мы проходили, сняли с меня наручники и кандалы, толкнули внутрь и закрыли дверь.

Роскошью в помещении и не пахло: кроме четырёх голых стен, две из которых были стеклянными, тут так же была койка и стул, и больше ничего. Сел на жесткий матрас и уткнулся в прозрачную стену.

Бесконечные секунды, превращались в такие же минуты и часы. Мозгу не было за что зацепиться, даже малейшие звуки извне не поступали в помещение. Оставалось только погрузится в свои мысли, в которых итак был один хаос.

Та женщина, которую я видел. Неужели это и правда, та о ком я думаю? Та из-за кого я и проделал весь этот путь? Но почему она здесь? Коули сказал, что я представляю для него интерес, и только поэтому до сих пор не на эшафоте. Значит и она была для чего-то нужна директору лаборатории.

Опыты? Эксперименты? Что один из влиятельнейших небожителей вколол Нире? Вакцина уже давно придумана, и поэтому объяснить необходимость всех этих лабораторий никак не получалось понять. Выходит есть ещё что-то, о чём нам не говорят.

Все эти мысли хоть немного отвлекали от происходящего, но звук открывания дверей резко вернул меня в реальность.

В дверном проёме стоял высокий мужчина лет тридцати, с коротко стрижеными русыми волосами. Одет на нём был белый халат, а бейджик на груди выдавал имя лаборанта — Рус.

За его спиной увидел ещё двоих, знакомые мне бугаи — охрана. Пришедшие привезли с собой разные инструменты и приборы. Вся процессия вошла в помещение. Лаборант остался стоять около двери, а двое подкатили аппаратуру, и без лишних движений и просьб раздели, прижали меня к кровати, приковав к ней руки и ноги. О спорах не могло быть и речи, а о сопротивлении уж тем более.

— Подопытный Джан. — мужчина подождал, пока безмолвные бугаи выйдут из помещения и открыл папку, которая была в его руках, стал зачитывать безэмоциональным голосом — Конструкция крови и днк, имеет отклонение на три сотых, приемлема для дальнейшего изучения. Всё так? — он оторвался от бумажек и приподнял взгляд на меня.

Из его фразы я понял едва ли половину. Не стал ничего отвечать на его вопрос, а просто изучающе смотрел на вошедшего. Что-то непонятное цепляло в нём, как будто он здесь лишний, как будто не в своей тарелке. Но я не мог объяснить, что именно не так в лаборанте. Что-то неуловимое, понятное только на инстинктах.

— Хорошо. — не дождавшись ответа Рус закрыл папку и подошёл к моей койке. Он выудил из из внутреннего кармана небольшой шприц с прозрачной жидкостью и без приготовлений вколол — По инструкции введение препаратов возможно и в первый день. Но иногда, когда изучающий сомневается в результате, возможна подготовка подопытного. — после этой фразы он слегка ухмыльнулся и стал прикреплять ко мне разного рода датчики.

Ожидал, что после инъекции сознание затуманится, мысли станут бессвязными. Но никаких изменений не ощутил. А может и не должен? Внимательно осматривал Руса, неясное чувство продолжало терзать мои мысли. Как будто я упускаю, какую-то деталь, что-то неуловимое, но очень важное.

В местах, где оборудование соприкасалось с кожей иногда кололо и чувствительно щипало, что время от времени отрывало от мыслей.

— И зачем, тебе это нужно? — наконец лаборант прервал тишину, уже долго висевшую в комнате. Он с интересом смотрел в мониторы, и даже не бросил мимолётного взгляда на меня.

— О чём вы?

Рус слегка скосил на меня глаза:

— Сопротивление, все эти попытки что-то изменить?

Я промолчал. Не думаю, что Коули стал подсылать своих людей, чтобы они всё разузнали, мне кажется, этому небожителю интересно самому добывать ценные сведенья. Поэтому у Руса взыграло простое любопытство, но вести беседы, о том, о чём я не представляю ни малейшего понятия, особого желания не было.

Рус на моё молчание лишь хмыкнул:

— Перед тем, как придти к тебе, Джан, я изучил документы. Уж очень знакомая у тебя фамилия. Представляешь удивление, когда я обнаружил подопытную с фамилией Харвест. Миена Харвест.

От услышанного я дёрнулся. Значит мне не показалось, и в той камере и вправду была мама. Но зачем? Что нужно протектору и Коули от неё и меня? Какие эксперименты проводит протекторат?

— Не дёргайся, Джан. К сожалению ей, как впрочем и тебе уже не помочь. — он снова скосил взгляд на меня — Но ты не думай, ты ещё будешь полезен.

— Для чего? Для ваших животных опытов? — гнев, так долго сдерживаемый мной, выплеснулся наружу. Слова я не говорил, а выплёвывал из себя, срываясь на нервный крик.

Рус не обратил внимание, а лишь слегка пожал плечами, на мой выпад. Дальше лаборант ничего не говорил, и через какое-то время удовлетворённо кивнул сам себе и принялся откреплять от меня датчики.

Когда он вышел, в помещение вошли бугаи, освободили меня и увезли оборудование. Я снова остался один на один с тишиной и одиночеством. Места, на которых закреплялись датчики зудели, я ощупывал каждое пальцами, но от этого действа меня прервал новый звук открытия двери.

На лице Коули расползлась улыбка:

— Джан, Джан... Как тебе новое жилище? Получше твоего дома на нижних ярусах? — мужчина осматривал помещение, как будто впервые здесь.

Отвечать на его колкость не посчитал нужным. Странно, что он вошёл в комнату без охраны, нет, я видел за стеклом двух знакомых мне бугаев, и автоматчика, но меня даже не приковали к койке. Неужели он думает, что он в безопасности? Может считает, что после первой инъекции должен валятся как овощ.

— Снова молчишь. Ну ничего ещё заговоришь, ведь моё предложение всё ещё в силе. Вот ты, например, можешь мне рассказать об этих часах. — он достал из кармана мои часы — А я в ответ расскажу о твоей матери.

Я скрипнул зубами:

— Отцовские часы. Мама пыталась убедить меня в его смерти во время эпидемии. — хмыкнул — На самом же деле... — сделал паузу глядя на него — Они для того, чтобы узнавать время.

— Интересно. — Коули с интересом разглядывал часы, не обращая внимания на меня.

— Ваша очередь. — не стал церемониться. — Вы обещали.

— Да. — в миг посерьёзнел мужчина и вернул часы обратно в карман, уставившись на меня — Понимаешь, Джан, наука никогда не останавливалась. Она не стояла на месте, как до эпидемии, так и сейчас. Только благодаря ей остатки, жалкие крохи человечества могут бороться за выживание, и даже мечтать о переходе на новый уровень жизни. — Коули говорил так заворожённо без сомнений, веря в свои слова.

— Это не ответ на мой вопрос. — перебил монолог директора лаборатории.

Коули едва заметно скривился, но сдержался:

— После эпидемии, некоторые люди стали чуть отличаться от остальных. Нет, не внешне. Их физиология слегка изменилась, стала другой, можно сказать, они стали новым видом человека. У некоторых в анализах отклонения почти не видны, у некоторых более заметны, но это не важно, и вряд ли ты поймешь. Главное, что благодаря таким подопытным мы можем надеяться на что-то новое, что-то уникальное.

Я горько усмехнулся:

— То есть моя мама стала лишь одной из тех, кого вы пустили на опыты, и ради чего? Ради ваших сумасшедших фантазий?

Лицо Коули снова скривилось, уж сильно его задели мои слова:

— Глупец, если бы не мои эксперименты, ни о какой вакцине и речи бы не шло. Всё что я делаю это на благо всего мира. А мои новые прорывы в скором времени помогут забыть о страхе смерти. Всё это делается ради таких идиотов как ты, но вместо того, чтобы благодарить меня, все только проявляют недовольство и отводят глаза. Незначительные жертвы ничто, в масштабах человечества.

В дверь постучались и мужчину оторвали от его пламенной речи:

— Мистер Коули, можно вас?

— Что там ещё? — недовольно буркнул директор лаборатории и подошёл к прервавшему его охраннику.

Они перебросились парой тихих фраз и Коули недовольно посмотрел на меня:

— Вставай. Тебя ждут.

Не понимал, кого могла заинтересовать моя персона, и почему настроение Коули в миг сменилось на злое.

Глава 10

Руки и ноги снова сковали, и повели по знакомым уже коридорам к лифту. Коули нажал кнопку верхнего этажа. Всё время как мы шли он не проронил и слова. Попытался хоть мельком глянуть на камеру мамы, но в этот раз конвоиры не давали мне времени, а усиленно торопили. Видимо, тот кто меня ждал, не любил тратить время попусту, и они это знали.

Коридор последнего этажа был практически пуст, ряды дверей, потолочные лампы и ничего более. Около одной из дверей стояло двое охранников, которые молча приняли меня у конвоиров. Коули вышел вперёд и рывком открыл дверь, казалось она должна громко хлопнуть, после закрытия, но закрылась она тихо. Через пять минут, директор снова показался передо мной. Я всё это время размышлял о том, зачем же меня сюда привели.

Если я представлял ценность для «науки», казнь моя точно откладывается. Маму держат здесь очень давно и она всё ещё жива. Мысли переключились. Как мне поговорить с ней? Коули странный: расчетливый, жестокий, считающий себя чуть ли не богом, но при этом вспыльчивый и подверженный своему настроению. Нужно убедить в необходимости встречи с ней.

— Времени немного. — констатировал он, как только вышел — Не знаю, какие цели у Стива, но следите в оба. — это уже охранникам.

Стива? Протектора, Стивена Домато? Так вот, кто хотел меня видеть. Что ж, я тоже заинтересован в этой встрече. Плечи расправились автоматически, выпрямился, готовый к разговору с тем, кто управлял нашим городом. Коули выглядел так, будто просчитывал что-то, мои часы он не выпускал из руки даже в кармане. Ещё через несколько секунд он кивнул своим мыслям и покинул этаж, а охрана распахнула передо мной двери.

Кабинет, а точнее огромный зал, был абсолютно белоснежным. Конвоиры зашли вместе со мной, и придержав меня, чтобы я не отошёл слишком далеко от входа, встали за моей спиной. Всё здесь казалось каким-то стерильным, будто ещё одна камера из подвала, только больших размеров. Даже стол, стоявший посередине, и тот был сделан из белого камня. Покутил головой, протектора не увидел — слепила глаза яркость помещения. Только немного осмотревшись, наконец обратил внимание на человека в кресле. Он сидел ко мне спиной, глядя в огромное, во всю стену окно. Гадал, нужно ли мне что-то говорить или всё же дождаться пока он сам меня о чём-то спросит.

Кресло развернулось и я испытал шок. Этот человек совсем не был похож на того, чьё лицо иногда мелькало в трансляциях. Да, это был действительно Стивен Домато — протектор города Мельтон, вот только он выглядел стариком. Кресло двинулось вперёд и только сейчас я понял, что это не предмет мебели, а средство передвижения. От его носа шли трубки, терявшиеся в складках одежды, к одной из рук была подключена «система», субстанция внутри была, то ли черной, то ли тёмно-бордовой. Кровь? На лице, когда-то моложавом, сейчас прорезанном морщинами, оставались живыми только глаза. Взгляд был таким, каким я его помню.

— Удивлён? — протектор устроился за своим огромным столом, отчего приобрел вид совсем маленького человечка — Нравится моя тюрьма?

Охрана сзади зашевелилась и Стивен примиряюще улыбнулся:

— Спокойно мальчики, ещё не пришло моё время.

Шок медленно отступал и появилось множество вопросов. Отчего-то казалось, что ему нечего скрывать. Но первым, я спросил совсем не то, что хотел:

— Зачем вы меня позвали?

— Хотел посмотреть. — я даже головой мотнул, от абсурдности ситуации — Ты похож на Салли, неужели не заметил? — видя, что я совсем не понимаю о чём он говорит, Стивен мягко улыбнулся и подозвал меня подойти ближе — Тебя поймали вместе с людьми из сопротивления. Но, я пока ещё протектор, — усмехнулся — и мне не составило труда узнать, что ещё несколько дней назад, ты ходил на работу и находился на нижнем уровне. Так что привело тебя сюда, в сопротивление? Ты выяснил то, что требовало большей информации?

— Наоборот. — встал впритык к столу и говорил тихо — Мне нужно было узнать, что с ней.

Брови протектора поднялись в удивлении:

— Так причиной всему твоя мать?

— Кроме неё у меня не было никого. Все эти люди на работе, в барах, на улицах — чужие. — смотрел ему в глаза, понимает или нет?

— У меня были друзья. — сначала подумал, что он не контролирует свои мысли. Он наклонился и стал что-то искать в столе. Охрана сделала шаг вперёд, напирая на меня — Видишь, друг обо мне заботится до сих пор. — кинул взгляд на ребят и продвинул по столу фотографию.

Все вопросы, вся злость, все сомнения ушли, осталось непонимание и пустота. С фото на меня смотрели улыбающиеся лица. Они были счастливы. За их спинами возвышалось красивое здание. Маму я узнал сразу. Здесь она была молодой и живой, совсем не такой, какой я привык её видеть. В руках у неё был свёрток — я был таким крошечным? Два мужчины рядом, что обнимали девушку с обоих сторон, тоже были мной узнаны — Коули и Домато. Казалось они оба смотрели на неё с трепетом и любовью, но профессор всё же обнимал её крепче.

— Салли ведь тебя не узнал? — протектор хотел забрать фото, но потом передумал — Хотя теперь наверное уже и догадался.

— Салли? — продолжал пялиться на счастливых людей.

— Салливан Коули — твой отец, мой лучший друг и директор лаборатории. — конечно, я и сам уже это понял, но мне требовалось словесное подтверждение со стороны — Бывает и так, мальчик, что дружба не всегда бескорыстна.

Снова мотнул головой. Смотря на этого пожилого, больного, но не жестокого человека, протектором его представить себе не мог. Но не важно, что было когда-то, до эпидемии, хотел знать, что произошло потом, что происходит сейчас, и я хотел поговорить с мамой.

— Можно мне увидеть её? — вышло довольно жалко.

— Салли непредсказуемый человек, но думаю у тебя есть это право.

— Вы встали во главе города, вы разделили людей по классовому признаку, вы огородили первый уровень стеной... — он перебил:

— Это было необходимо. Зараза проникала везде. — воспользовался секундной паузой:

— Стена появилась позже, я помню, как её строили.

— Что только не делают люди от страха и для сохранения своей власти. Люди не равны, тебе ли не знать. Первый очаг эпидемии был побеждён здесь. Многие трусы, по своей натуре, тут же оказались в этой зоне — вне заражения. — он снова покатился к окну — Как правило, больше всего боится тот, кому есть что терять. Салли нужны были средства, богачам и элите — гарантии.

— Он не занял кресло протектора оттого, что боялся за свою жизнь? — вспомнил, как множество несогласных совершали покушения на Домато.

— И это тоже. — протектор говорил тихо, охрана кажется, старалась не пропустить ни одного слова — Но ещё, Салливан не хотел тратить время на выступления, организацию, к тому же он считал, что моё лицо больше подходило для публики, и разумно полагал, что врача, профессора люди никогда не примут во главе.

— Вы больны?

Стивен продолжал свой рассказ, не обращая внимания на мой вопрос:

— Я ведь тоже не рвался к власти. — заглянул мне в глаза, проверяя верю ли я ему — Салли тогда сказал — кто, если не мы? Он был одержим наукой, он перепробовал столько вариантов, я действительно восхищался им. Он работал с заражёнными, не боясь заразиться сам. Тогда это казалось мне подвигом. Его советы помогали мне поддерживать равновесие в Мельтоне. Мы ночами разрабатывали стратегии управления и оптимизации жизни.

— Оптимизации? — хмыкнул я — Людей сжигали заживо целыми районами.

— Знаю. Это было необходимо. — не был согласен с этим, но решил не перебивать — Я считал, что мы стоим на пороге нового мира, что вакцина, которую разработал Салли, справится.

— Что-то пошло не так? — не сдержал иронии.

— Я не ученый. — это было понятно — Когда друг стал часто брать мою кровь на анализы, был уверен — он хочет меня защитить. — Домато повернулся к окну спиной и смотрел мне глаза — Знаешь что это? — он показал на трубку, я отрицательно покачал головой — Это наша с ним кровь. Она смешивается и циркулирует по моим венам, я постоянно вырабатываю вакцину. — увидев моё удивление, протектор улыбнулся и продолжил — Лекарства нет.

— Вакцина, вы же сказали...

— Оказалось, самый первый свой опыт - друг поставил на мне. Моя невосприимчивость заставила его пойти на ещё один эксперимент, уже на себе. По его заверениям, иммунитет полученный нами в студенчестве — мы тогда переболели парой редких болезней — вырабатывает нужные антитела.

Даже мне было известно, что для создания вакцин и антидотов, нужны именно антитела, так почему же такой великий ученый превратил своего лучшего друга в донора? Уж не потому ли, что так было удобнее держать его в руках, а заодно и ограничивать популяцию людей?

— У тебя очень красноречивое выражение лица. — засмеялся Стивен — Все попытки Салли выделить вакцину в искусственных условиях, заканчивались провалом. Антидот распадался через несколько часов после извлечения. Вирус мутировал. Приходилось заражать нас новыми и новыми его формами. А потом, профессор понял, как помочь людям. Раз антитела справляются в совокупности, но распадаются в его колбах и пробирках, просто не нужно извлекать их из естественной среды. — он подергал трубку.

— А вы уверены, что всё именно так, как рассказывает вам профессор? — на самом деле, я пожалел этого человека, которого винил во всем происходящем. Теперь я видел перед собой наивного старика, который слишком доверял другу.

— Главное, что это работает.

— Практически никто из «нижних» не получал вакцину. Нас просто бросили там умирать, вы ведь знали об этом? — не дожидался ответа — А когда мы не подохли, нас обложили столькими запретами, что жизнь уже не казалась хорошей перспективой смерти. Я прекрасно знаю, что люди не равны, но нельзя забывать о том, что таких «неравных» всегда больше, чем остальных. Вы боялись его? — он покачал головой — Значит были согласны? — я разжигал в себе гнев, потому что не хотел проникаться душещипательными историями — Сколько людей в этих лабораториях, вы знаете что с ними делают?

— Всё необходимое. У многих выживших поменялось что-то в организме. Салли бы лучше объяснил.

— А что ты хочешь узнать? — послышался громкий голос Коули, заходящего в зал — Ты, например, ничем не поможешь науке. — он подошёл к столу и уселся на него — Миена же, напротив, была мне очень полезна.

— Я хочу с ней поговорить.

— Хочу, хочу... — он скривился — Именно поэтому всегда считал детей помехой.

— Салли... — Домато нахмурился, хотя явно знал и это о своём друге.

— Дети должны рождаться только тогда, когда это выгодно обществу. — Коули продолжал, как ни в чём не было, не обращая внимания на взгляды протектора — За последние годы детей родилось совсем мало, а что это значит? — я молчал — Это значит, что на земле достаточно людей, для выполнения работы и нормального функционирования системы.

Вот и охранник говорил подобное, и исходили эти слова из уст протектора, но теперь мне стало понятно, кто на самом деле их автор.

— Странно, что ты не унаследовал никакой уникальности крови ни от меня, ни от своей матери. — продолжал рассуждать Салливан — Твоё Днк изменилось ровно настолько, насколько нужно для борьбы с вирусом, и на этом всё.

— Что вы вкололи Нире? — вспомнил о чёрной субстанции.

— Ничего особенного, небольшой коктейль, собранный их нескольких форм вирусов. — его глаза горели нездоровым огнём — Надеюсь в этот раз всё получится.

— Что же должно получиться? — не скрывая раздражения спросил я, покосившись на протектора, который с приходом «друга», даже как-то обмяк в кресле.

— Если удастся выявить, как именно вирус поражает организм, как работают его разные штамы, на какие органы влияет в первую очередь, и какие изменения происходят в мозге, я смогу просто устранить этот человеческий дефект.

Мне стало смешно:

— А потом будет другой вирус, приспособившийся к новым условиям, и что тогда?

— Для этого нужно много лет. — подал голос Стив.

— Я сделаю общество идеальным. Слабые особи не смогут продолжать жить, зато сильным будет достаточно места на планете. — он подошёл к протектору и сжал его плечо — Представь сколько полезного смогу сделать, например, я, как учёный, когда продолжительность моей жизни станет гораздо выше, а болезни будут обходить меня стороной.

— Даже представлять не хочу. — мне уже был неинтересен его рассказ. Единственное, что следовало из слов Коули, что он считает себя богом, а это никогда не приведет к положительному результату.

— Не все люди, дети — он скривился — даже с нижних уровней, бесполезны. Органы, для замены изношенных у тех, кто живёт ещё сейчас, могут помочь, пока процесс реомоложения не налажен.

Неужели мама — сильная, красивая и не глупая женщина могла связать жизнь с таким одержимым безумцем? Как она решилась на рождение ребенка, зная о его ненависти? И как же мне повезло, что я вырос без его присутствия.

— Салли, для неподготовленного человека, твои суждения могут быть шокирующими, будь помягче.

— К сожалению, Стив, мой сын не только не унаследовал моей крови, его также обошло стороной и умственное развитие. — Коули усмехнулся — Я говорю с ним, только потому, что уважаю тебя, а ты настаивал на том, что нельзя отгораживаться от потомков.

— Моя мать, — перебил их — я хочу с ней поговорить. — я не питал надежд на свой счёт, директор лаборатории оставался директором лаборатории, и вполне ясно выразил свои мысли о моей бесполезности.

Коули снова посмотрел на протектора, потом на меня, словно вообще забыл, что я здесь нахожусь:

— Миена... — лишь на долю секунду показалось, что она что-то для него значит — Впрочем, она уже отработанный материал. — кивнул своим мыслям — Хорошо.

Он вышел за дверь, но тут же вернулся. Я посмотрел на фото, что по-прежнему лежало на столе, протянул к нему руку, Домато благосклонно кивнул. Рассматривал его пока «сильные мира сего» о чём-то переговаривались. Отрешился от их голосов, волновался — что я ей скажу? Как мне вытащить её отсюда? Кем бы не приходился мне этот сумасшедший, для него представляет интерес только наука, вряд ли он отпустит нас только «по старой дружбе». Двери раскрылись и всё те же двое амбалов ввели в зал худую женщину. Мама выглядела измученной, еле передвигала ногами, волосы были коротко и неровно острижены, кожа на руках сделалась настолько тонкой, что казалось были видны даже кости, её глаза не выражали абсолютно ничего.

Сделал несколько шагов вперёд, один из охранников тут же отпустил её, что мама практически повисла на втором мужчине, и тоже выдвинулся мне навстречу.

— Он ничего не сделает. — остановил его Коули — Посадите Миену вон там, — показал рукой на небольшой белый диванчик у стены, которого я даже не замечал, потому что всё здесь было белым — и можете быть свободны.

Почти бегом преодолел расстояние, отделявшее меня от мамы. Встал перед ней на колени:

— Я пришёл, я нашёл тебя, всё будет хорошо. — очень хотел сам в это верить.

— У неё итак всё хорошо. — совсем рядом произнёс Коули — Она помогла мне продвинуться в изучении мозга. — я повернулся и посмотрел на него — Благодаря тому, что вирус на неё не подействовал, мне удалось купировать участки мозга... — не дослушал и кинулся на него.

К моему удивлению, он не позвал охрану. Пропустил один мой удар, а затем с такой силой отбросил меня, что я отлетел к стене.

— После манипуляций, — продолжил он спокойно, вытерев большим пальцем рассечённую губу — подопытная перестала проявлять признаки воли, а потом и сознания. Так что у неё действительно всё хорошо, там, где она пребывает сейчас. — я снова поднялся — Не стоит.

— Салли... — голос протектора дрогнул, директор повернулся и подошёл к окну.

Я снова попытался растормошить маму, обнимал её и что-то шептал ей на ухо. Она не реагировала и, кажется, даже не узнавала меня. Сзади, Коули быстрым шагом пересёк зал и, не поворачиваясь, услышал, как двери хлопнули дважды. Вдруг меня схватили подмышки крепкие руки, вздернули вверх и с силой поволокли из зала. Мои ноги скользили по белоснежному полу, меня уводили спиной вперед.

— Подождите! Мама! — вырывался, чтоб хоть как-то замедлить движение — Стивен, скажите им! — голос срывался и звучал истерически — Я ведь только её нашёл, всё должно быть не так!

Двери закрылись — мама так и не посмотрела на меня. Охранники тащили меня по коридору, в противоположную сторону от лифта, через два поворота, я перестал сопротивляться. Тогда хватка ослабла и меня развернули так, чтобы я мог идти сам. Показалось, на улице раздавался какой-то шум. Мои конвоиры на миг замерли, и в окно, я смог рассмотреть причину этого. Мы были на последнем этаже, происходящего внизу видно не было, но на экранах, расположенных на той же высоте шла трансляция: белый зал, протектор, выглядевший ещё более больным и старым, Коули и его горящие глаза... Мы снова двинулись дальше по коридору, здесь больше не было окон. Только сейчас заметил, что не горит ни одна лампа — электричества нет, вот почему меня не повели к лифту. По лестнице предстояло спускаться долго, теперь, стали слышны усиленные динамиками разглагольствования директора лаборатории. Улыбнулся. Зря он не считался с людьми. Те, кого Коули «списал», ещё его удивят.

По мере того, как мы спускались, становилось темнее. Вскоре стало не видно даже ступенек, а еще через несколько шагов, смог рассмотреть только дверь со стеклянными окошками. Меня завели внутрь. Конвоиры молчали и растеряли свою решительность, но всё же делали то, что им было приказано. В комнате было жарко и стоял отвратительный запах. Не нужно обладать сверхъестественной эрудицией, чтобы не распознать крематорий. Один из амбалов прошёл вперёд и пощёлкал каким-то тумблером, показалось, разочаровался. Второй отпустил меня, предварительно заперев двери и с сопением стал выдвигать металлическую опору, чуть выше моего роста. Меня охватило спокойствие и какая-то апатия. Потер запястья, поправил задранную футболку — захотелось выглядеть прилично. Что-то кольнуло мой палец и я с удивлением заметил на рукаве, в шве, крошечный датчик. Я действительно «еще пригодился», как сказал Рус. Снова улыбнулся.

Бугай подтолкнул меня к опоре и стал фиксировать на ней мои конечности. Сопротивляться? Нет. У меня больше не осталось смысла, я дошёл до своей цели. Слишком поздно, но это ничего. Заметил, что до сих пор сжимаю в руке фотографию. Посмотреть на неё я не мог — голову тоже зафиксировали. Услышал, как снова пощёлкали тумблером, потом вздохнули. Скрипнули, открывшись железные створки и мою спину обдало жаром. Оба охранника пыхтя толкали опору со мной в печь. Жар становился сильнее, волоски на коже сгорали, отчего запах становился всё хуже, боль охватила всё моё тело, горячей агонией, когда металлические двери закрылись. Ещё крепче сжав кулак, будто так можно приблизиться к ней, улыбнулся.