Ян Декседа

Глава 1

Мир всегда повторял сам себя.

Так думал Сед, укладывая своего ребёнка в колыбель, посланную ему божествами.

Казалось, совсем недавно мать укладывала его самого в похожую колыбель — только жёлтую, потёртую, но не потерявшую своих чудесных свойств: сохранять и тепло, и холод. Сед закрывал глаза и мог вспомнить запах вещей, которые подкладывали ему под голову, мог кожей ощутить прикосновения краёв колыбели. Она была чудесной; жаль, нельзя было пользоваться ею слишком долго. Сед подрос, а распарывать колыбели было страшным кощунством: никто не знал, сколько ещё таких кроваток смогут принести отважные исследователи руин древних городов. Так что его чудесная колыбель стала местом для хранения пищи — с этим она справлялась не хуже, чем с ролью уютного гнёздышка.

С ней были связаны лучшие воспоминания из детства. Такие вещи было принято оберегать и уважать, даже когда стало ясно, что в руинах их в избытке. Дети росли, а колыбели время от времени портились — уж лучше поберечь имеющееся, чем бездумно потреблять. Зашить дыру, поменять внешний слой, если найдётся отважная мастерица, что рискнёт попробовать это сделать. Излишнее потребление ни к чему хорошему не вело — это все вокруг знали наверняка. К чему оно привело древних, чьи города превратились в руины? Опустевшие гигантские каменные лабиринты, конечно, привлекали народ Седа, но всем было известно, сколько опасностей в них таится. Чудовищные огромные строения в любой момент могли рухнуть кому-нибудь на голову; драгоценности, найденные в этих строениях, бережно выносились, перебирались, сортировались. Имелось правило: больше необходимого никогда не брать. Иначе не унести, а задерживаться — себе дороже.

Сейчас Сед укладывал свою дочь Ливу в зелёную колыбельку. Почти новую, чудесно сохранившуюся. Её принесла из последнего похода в Руины его жена, Клеа. Конечно, пришлось назвать малышку в честь богини, даровавшей им приют для ребёнка — Ливериклы. Клеа, как понятно из её имени, тоже некогда росла под присмотром этой же богини; вообще, им повезло — когда вожаку отряда стало известно, что у них недавно родилась дочь, Клеа немедленно уступили колыбель. Таково было негласное правило: зелёное — девочкам, жёлтое — мальчикам. Потому и Сед носил имя в честь своего бога-покровителя — Декседа.

Сед бережно отогнул край колыбельки на хитром механизме. Их мастерицы тоже шили такие, только гораздо крупнее и из более грубых материалов; добиться такой же прохлады и надёжности краёв, как у колыбелей от божеств, ещё никому не удавалось. То были какие-то неизвестные материалы — что ж, пока никто не расстраивался. Всё шло своим чередом, мудрецы мудрствовали, земледельцы кормили себя и тех, кто помогал им улучшить свою жизнь. Никаких обид — кто-то ведь должен был расшифровывать знания древних людей по их книгам и записям? Не каждая книга была полезной мудрецам, но каждую стоило прочесть — вдруг попадётся что-то полезное, что можно будет приспособить и для себя?..

Когда крошка Лива сладко засопела в своей зелёной колыбельке, Сед легонько поцеловал дочь в лоб и отошёл. Его задачи на сегодня ещё не кончились: нужно было что-нибудь сварить для себя и жены. Клеа вновь отправилась в Руины и вот-вот должна была вернуться — по крайней мере, о том сообщали солнечные часы, тоже некогда подсмотренные у древних.

И правда — едва будущий нехитрый суп закипел в причудливом котелке, доставленном всё с тех же Руин, Сед услышал знакомые голоса. Голоса приближались, были бодрыми, весёлыми — значит, потерь в отряде на этот раз не было, и пришли смельчаки не с пустыми руками.

Любопытство его пересилило — притушив огонь, Сед вышел, чтобы поприветствовать отряд. Добыча была внушительной: что-то большое, жёлтое, видавшее виды. Понадобилось соединить две повозки и идти рядом, придерживая скрипящие и воющие детали. Сед пригляделся и с трудом разобрал на жёлтом боку буквы: «ян Декстакс». По коже пробежали мурашки — похоже, это божество было как-то связано с его покровителем.

Счастливая и гордая Клеа кивнула своему мужу, когда отряд поравнялся с их хибаркой. Сед вспомнил — жена рассказывала ему об этом большом чуде, которое они нашли, но не смогли забрать с собой сразу. Дважды отряд ходил в Руины, примеривался, разбирался, и вот — на третий раз они всё же смогли принести в поселение дар от нового божества.

— Сейчас разберёмся, чей это, — сказала Клеа, — и я приду. Покормлю Ливу. Как она?

— Спит, — сообщил Сед. Жена на мгновение удержала его руки, а он вновь взглянул на жёлтую махину. — Ян... это божество. Может быть, сын Декседа?

Клеа секунду подумала.

— Вполне, — ответила она. Улыбнулась — простодушно и светло, за что Сед и полюбил её. Хотя ему ещё больше нравились мелкие живые морщинки, которые собирались вокруг глаз, когда она улыбалась. — Ну, уж сильнее Декседа точно никого нет. Что может быть важнее сохранения детей и пищи? Так что, скорее всего, сын.

— Клеа! — окликнул её вожак отряда. Жена заторопилась, Сед отпустил её руки.

— Буду спустя два деления, — бросила она через плечо. Сед послушно кивнул. Хорошо, суп как раз будет уже готов. И некоторые вещи он, может быть, сможет привести в порядок. Ещё и на речку успеет сходить, постирать.

Хотя всё у него из головы не шёл этот таинственный Декстакс. Божеств было много, и все они несли свои дары людям — видимо, от того, что прежние хозяева разрушенных городов их не ценили, эти города и стали Руинами. Жена была права, как всегда: никого более уважаемого, чем Дексед и Ливерикла в мире не было. Дети и пища — что может быть важнее?

Впрочем, может быть, эти божества и совсем не родственники — ведь у многих мальчиков были жёлтые кроватки, что же, это ведь не роднило их между собой. Да и слово «ян», означающее, очевидно, «бог», тоже могло ничего не означать в этом случае. «Ян» — бог-мужчина, «де» — богиня, женщина. Ведь всё просто и понятно.

Но... а что, если вдруг они неправильно поняли эти слова? Нет, Седа никак не отпускали эти мысли. Даже когда он полоскал бельё в речке, рассеянно кивая соседям, что приветствовали его. Вдруг «ян Декседа» вовсе не Декседа? Вдруг это вообще разные слова? Какие-нибудь «Янде Кседа», или вовсе «Яндекс Еда». Еда? Какая ещё еда?

Сед нахмурился, отжимая рубашечку Ливы. Ну, не могли ведь его назвать в честь еды? Нет, конечно. Просто в имени божества было зашифровано то, чему он покровительствовал. Очевидно, что имя бога — яна, на их лад, — звучало именно «Декседа», с ударением на второй слог. А как иначе?

Иначе ведь и любимую ненаглядную дочь Седа, и его жену, тоже могли назвать в честь какой-нибудь глупости. Богиня — де Ливерикла, — она ведь тоже наверняка существовала. Раз существовали её дары, не могла не существовать и она. Всё сходилось: жёлтый, мужской цвет — солнце, зелёный, женский — трава. Трава без солнца не растёт; кто же будет её питать? Некому. То-то же. И всё вновь складно и ладно — и никакой глупой «еды».

Тут же и разгадка имени нового божества: ян Декстакс. Бог Декстакс. Жёлтый — ну, так очевидно, мужчина ведь. Само имя уже не так понятно, но, может быть, отряд вместе с мудрецами как-то приспособит находку к делу, и всё станет ясно — чему и зачем этот бог покровительствовал.

Вообще, вдруг «Декс» в этом случае означает часть имени матери, богини? Но тогда и у Декседа может быть другое имя. А вдруг они вообще двуполые? Что им будет, божества ведь?.. «Ян де Кседа» и «Ян де Кстакс». Ну нет, «кстакс» совсем никуда не годится... Впрочем... Общая часть — «кс» — тоже могла что-нибудь значить в прежние времена...

У Седа разболелась голова от этих размышлений. Он глянул на небо — солнце близилось к высоким горам и Руинам, что было видно издалека. Да, пора было возвращаться домой, да поскорее — дед Мок, сосед, которого Сед попросил присмотреть за дочкой, наверняка уже тоже собирался уходить.

О, а может, этот загадочный Декстакс имеет отношение к не менее загадочному бесполому са Мокату?..