Ядерная Тишина: Казахстан

Глава 1

Кислорода в баллонах осталось немного. Примерно на час, может и меньше, как и времени на мои последние вдохи с выдохами. Так или иначе возвращаться в метро смысла нету. Все равно радиация уже проникла в самые глубокие туннели. Да и костюм (теперь я в этом точно уверен) не предназначен выносить настолько бешеный фон. Несколько раз уже стошнило. Повезло хоть что противогаз в последний момент успевал снимать, так бы заляпал свои линзы, потом попробуй через рвоту что-либо разглядеть. Жуткая слабость окутала мое тело, не думая отпускать ни на секунду. Голова будто вот-вот была готова разорваться на части. Когда я пытался втянуть в легкие воздух после очередного окончания приступов рвоты я заметил, что дышать мне совершенно нечем. Совсем нечем. Будто кислород напрочь отсутствовал. Не попал ли я часом на другую планету? Это точно Алмата? Это вообще точно земля?

Делать мне еще что-то, кроме как шагая по развалинам некогда бывшей столицы, размышляя о несправедливости жизни и об истине человеческой натуры, лицезрея то, как на линзы моего противогаза падает пепел, как надо мной нависли настолько плотные облака, что день от ночи практически ничем не отличается, как я прохожу мимо вселяющих в мой разум и в мою душу неописуемую тоску разрушенных практически до самого фундамента дома, явно построенные не на совесть больше нечего. Хорошо хоть днем все более-менее видно, так бы топал не пойми куда. Фонарь то я при побеге обронил. Поэтому решил написать эти строки в свой блокнот, отмораживая свою задницу, сидя на холодной рухнувшей стене развалившейся многоэтажки, пока у меня хватает сил думать и писать. Был он у меня при себе с самого первого дня. Вот и наступил момент его применения, а то я часто подумывал его выкинуть за ненадобностью. Все равно стараясь тупо выжить в метро мне было не до него. «Даже если ты применишь свой меч всего один раз, то это стоит того, чтоб его носить всю жизнь», вспоминал я, ухмыляясь прочтенной когда-то цитате в каком-то пацанском паблике в ВК с якобы крутыми цитатами.

Зачем я это делаю? Кому оставлю читать? Пришельцам из далекого космоса, с интересом решившие наведать эту планету в поисках разумной жизни? Следующему доминирующему виду, которая однажды обязательно заменит человека? Не знаю. Быть может, на мой труп наткнется очередной выживший, заберет мои пожитки, а затем прочтет мою короткую биографию. Затем с крокодильими слезами на глазах процитирует когда-то популярный мем со словами «жаль, конечно, этого добряка». Вряд ли. Уверен, здесь, на поверхности нашей земли, в котором когда-то можно было спокойно безо всякой защиты дыхательных путей, закрывающих твое лицо так, что нихрена не видно можно было дышать стоит настолько бешеный фон, что никакая защита не поможет. С одной стороны, даже хорошо, что у меня при себе нет дозиметра. Боюсь представить, какой уровень рентгена тут стоит. Впрочем, какая теперь разница? Все равно сдохну мучительной и безрадостной смертью собаки. Так хочется напоследок хотя бы подышать пусть и не свежим, но все же воздухом. Хотя бы каким-то воздухом! Но его нет. А когда была возможность, мы всегда сидели у себя дома за компьютерами, играя в видеоигры, не выходя порой наружу сутками. А стоит нам выйти в парк, так будем ходить со своими дурацкими телефонами, залипая на всякую ненужную хрень, вызывающую лишь деградацию головного мозга. Или чисто с целью записать красивые виды и скинуть его друзьям со знакомыми, дабы повыпендриваться. «Смотрите, я вышел погулять! Я крутой!» Переписываясь с людьми, которые по факту клавшие огромный болт на твою персону. Психовали насчет того, что начальник, урод, до сих пор не хочет повышать нашу зарплату. Или коллеги-придурки, что постоянно косячат, подставляя тебя в глазах начальника или гробя репутацию той конторы, на которую ты и устроился. Обращая внимание исключительно на гору проблем в лице постоянной нехватки денег, отсутствия в жизни парня или девушки, разрыва дружбы по причине вечного невозвращения догов, опять цены повысились. При всем этом совершенно не ценя свое относительно красивое и спокойное окружение без воин, геноцида и человеческих страданий. Не ценили чистый воздух, про который вообще не задумывались, в очередной раз втягивая в свои легкие токсичный дым от сигареты или якобы менее вредный пар от вейпа. Не ценили свое здоровье, когда под рукой была дорогостоящая медицина, но при этом возможность уделить хотя бы пол часа физкультуре, гробя ее алкоголем и иногда даже наркотиками, предпочитая занятье сексом не по любви физическим нагрузкам и прогулкам на свежем воздухе вдали от городской суеты и загрязненного кислорода. А потом уже с наступлением второй половины века жизни ворчали, стоя в очередях к врачу, насколько жизнь несправедлива отнеслась к нам и что остальные – уроды, раз не дают такому бедолаге пройти первым. Мы все это не ценили. Никогда не ценили. Во всяком случае по-настоящему. Никогда.

Понятия не имею, сколько прошло лет с тех пор, как моя и не только моя жизнь изменилась навсегда. Я вообще очень давно перестал считать года. Нет, даже не года. Дни, если вообще не часы. Но мой на тот момент рациональный, а нынче наверняка больной, избитый суровыми порядками нового мира разум четко зафиксировал год, день и час, когда наступил тот самый долгожданный всеми параноиками момент икс.

«Параноиками ли?», спрашиваю я самого себя по сей день. «Возможно», с сомнением отвечаю сам себе же. Ведь если брать в расчет опыт всего прошлого века, человечество далеко не первый раз находилась на гране ядерной войны. Однако каждый раз будто сам Аллах не допускал того, чтоб кончик указательного пальца человека не коснулся заветной красной кнопки, положив тем самым конец нормальной жизни не только всему человечеству, но еще всей нашей окружающей природной составляющей. Коим представляли из себя зеленая и красивая трава под ногами, на которую не грех было полюбоваться и в мегаполисах с высокой плотностью населения, если власти не пожадничали забашлять нужным организациям сворованные с населения деньги, дабы привести улицы городов в более красивый вид путем наложения газонов. Высокие деревья и ели, некоторые из которых могли достигать чуть ли не полсотни метров, а так же образующие своим скоплением красивые леса, создающие такую картину, от которой глаз не оторвать. Разные другие заросли, которые в свою очередь могли украсить нашу планету плотными джунглями с влажным и очень жарким климатом, что, однако не мешало нормально обитать среди их зарослей представителям углеродной формы жизни, охотящихся друг на друга или питавшихся самой составляющей этих джунглей. Морям и океанам, которые так же красили наш мир своей голубизной и имели в себе самые разнообразные виды рыб, ракообразных, головоногих и тому подобных. Наверняка скрывавших в своих самых глубоких водах невиданных морских чудовищ, следы древних цивилизации, базы инопланетян. Одним словом тайну, которую нам, людям, так и не суждено было разгадать. А ведь сколько было предположении…

И вся эта красота не просто украшала наш голубой шар, заработав в наших глазах репутацию «самая красивая планета во вселенной», но так же обеспечивала нормальным проживанием своего населения, коим являлись обитатели лесов, пустынь, вод океанов и морей и бетонных джунглей, защищая от экстремальных температур и обеспечивая планету кислородом. Земля для нас была будто мама, поклявшаяся защищать свое чадо от невзгод жизни. А мы все это не ценили. Никто никогда не ценил. Во всяком случае по-настоящему. Никогда.

Но в этот раз Аллах не уберег наш мир от тотального геноцида всех национальностей, рас и разнообразии народов. Похоже на то, что он устал держать безрассудную обезьяну подальше от красной кнопки. Либо всего на всего никакого «Аллаха Великого» никогда и не существовало. Выдумали очередного якобы всемогущего перса, который всех нас спасет, если не забывать в него верить, конечно. Да, скорее всего все же второе. Я в глубине души это давно понимал. Отсюда я и не особо уверен в том, что жившие во времена холодной войны люди были именно параноиками. Выходит, что они просто не знали, когда их опасения подтвердятся?

Видимо правительства всех сверхдержав поняв, что пушечное мясо, крутая военная техника, внушительный флот, самая быстрая авиация и прочая дребедень — это пережиток прошлого, незадолго до полудня, а конкретнее в 11:36 (где-то в этот час времени) 23го февраля 2024 года решили помериться размерами своих ядерных боеголовок. На самом деле к этому все шло. Я тогда был у себя дома, годков мне было всего 23. Моей маме на следующий день должно было исполниться 59. Это случилось внезапно, впрочем, как именно и предсказывали писатели-фантасты, пытавшиеся изобразить свое видение конца света. В тот день намечалось какое-то мероприятие, сейчас уже не вспомню что именно. Отец врубил какой-то новостной канал. Россия и страны запада вновь что-то не поделили и начали выяснять отношения. Как потом выяснилось, НАТО предоставило западной Украине ядерные боеголовки, что стало последней каплей терпения властей некогда могущественной Российской Федераций. Но вся эта информация в тот момент обошла мой слух стороной. Да и я уже как второй год окончательно забил на новости о политических интригах и скандалах, спровоцировавшие войны, что шли до того дня. Все равно от того, как я считаю не изменится ровным счетом ничего. Людей от моей жалости меньше погибать не станет. Одним словом, никакого влияния мое мнение в себе не несет. Но в этот раз все было по-другому.

Меня послали как это не звучало нелепо за хлебом. Тогда я и не догадывался, что вижу родителей последний раз. По дороге лица у людей были какими-то странными. В них читалось беспокойство. Даже продавец ларька, где я всегда покупал хлеб, с которым я был знаком почти 5 лет вел себя странно. Он был каким-то неразговорчивым. Едва я только взял в руки пакет, как услышал вой воздушной тревоги. По началу, правда, как и многие другие люди я подумал. «Всего лишь проверка сирен, нечего волноваться». Однако затем кто-то на улице заорал.

- Ракеты летят!

В тот момент я сразу же подумал о начале конца. Потом вспомнил, что это невозможно. Казахстан ведь независимая страна, держащая свой нейтралитет до последнего. Значит, по ней бить не имеет никакого смысла. Так? Тем более если вспомнить про полное отсутствие ядерного арсенала. Этими мыслями я себя успокоил. Вернее сказать, пытался успокоить. А крики на улицах — это так, всякое может быть. Однако выйдя на улицу я остолбенел. Пакет с хлебом выпал из моих рук, но я этому не придал вообще никакого значения. Сущая мелочь на фоне реальной жести. В небе виднелись треугольные объекты с огненными хвостами. «Как такое возможно?», спрашивал мой внутренний голос в тот момент неизвестно у кого. До сих пор гадаю, ведь действительно. Как? Казахстан ведь уже тридцать три года как была независимой страной, полностью отказавшись от ядерки. Или нет? Власти в тайне от народа и всего остального мира все же копили количество оружия для истребления населения потенциального врага? Россия передала нашим ракеты на такие моменты? Или это сговор с американцами? Вариантов миллион. В конце концов ответа я никогда не узнаю.

Стоял я так задрав голову к небу около минуты. В себя меня привела вибрация в кармане. Взял в руки телефон. Мама звонит. Бесконечные сообщения покрыли экран смартфона, вообще не оставив свободного места, не жалея ее вибрационные датчики или как их там называли? Но я не стал поднимать трубку. Не стал обращать внимание на взрывающийся экран от сообщении с громко кричащей инфой. Вместо этого сразу же побежал в сторону дома. Как вы поняли, добраться туда я так и не смог. В мою сторону хлынула обезумившая толпа, услышавшую по громкоговорителям сообщение, что это нифига не учения. Чтоб все искали убежище в метро. Само метро находилось совсем недалеко, туда все и хлынули потоком цунами, толкая в ворота подземного мира и меня. Пофиг, что они задавливали насмерть тех, кто не удержался и падал к ним под ноги. Пофиг, что они даже не попробовали набрать номер своих родных и близких, дабы хоть на прощание что-то им сказать, своя шкура дороже. Пофиг на все. Главное, по дальше от этой напасти. Поглубже зарыться в глубь земли, дабы пламя, как результата ядерной энергетики не дотронулась твоей кожи. Точно червяки, спасающиеся от гигантского ботинка, зарываясь поглубже в землю. В метро.

Дальше все помню смутно. Толпа потащила меня на станцию, там нас уже ждали военные с калашами. От чего-то сразу вспомнил трейлер игры Metro: LastLight с похожей ситуацией. Только одно дело, когда ты видишь подобное в экране своего гаджета и совсем другое в реальности. Помню, как толпа, достигнув станции закопошилась на месте. Мужики громко матерились, женщины плакали, дети орали и рыдали. Некоторые на этом не остановились и побежали вглубь туннелей. Никто из военных таких не пытался остановить, будучи сами занятыми остальной массой. Сколько я стоял на станции, ожидая самого страшного уже не помню, примерно десять минут. Затем стены и потолок затряслись, будто вот-вот должны были рухнуть. Лампы заморгали, потом вовсе погасли. Килограммы штукатурки посыпались на головы людей. Земля будто хотела разорваться на части, доставив всех на станции к самому Иблису, как грешников, посмевших расползтись по всей планете, как самые настоящие паразиты. Грешников, посмевших творить самые настоящие ужасы недр преисподней уже на поверхности невинного мира. Но затем все стихло. Отпраздновали день отечества, называется, блин. Да, я все же вспомнил что тогда мы отмечали. Хотели отметить…

Затем вспоминаются долгие дни, недели, месяцы, годы, может даже десятилетия мрачной и ужасной жизни… Нет. Выживания на станции и в туннелях метро. Это лишь в романе Дмитрия Глуховского все относительно хорошо, несмотря на кошмар, обрушившийся на головы людей. Здесь, в Алмате не осталось столько выживших, чтобы обеспечить друг друга нормальной жратвой. Животных, коими являлись собаки и курицы сожрали меньше чем за год, несмотря на все старания их экономить. Все попытки развести огород с грибами и прочей растущей дрянью, не нуждавшуюся в солнце заканчивались полным провалом. Красный свет даже от аварийных ламп было роскошью, ее включали только по необходимости. В остальные 97% времени приходилось обходиться светом от костров и факелов. Пафосные и могучие сталкеры не поднимались наверх, дабы притащить оттуда какие-то пожитки, потенциально способные облегчить наше выживание. Защищавших от радиации костюмов было всего три штуки, две из которых со временем, как выяснилось, из-за долгого отсутствия регулярного ухода за ними оказались полностью непригодными для применения. Практически вся вода получалась радиоактивной. Массивные ворота, казавшиеся, что они намертво запечатали проход наверх все равно пропускали гамма-излучение. Если бы они были из свинца, то вопросов, как и сомнений о их качественности не появлялось. Люди умирали, словно мухи. Кто от самого внушительного разнообразия страшных болезней, кто от облучения, кто от расстрела за неподчинение местным правилам, установленным майором Исмаиловым. Нередки были и случаи самоубийства. Я таких вообще не осуждал. В первую неделю если у людей еще была какая-та надежда, что все это скоро пройдет, надо просто потерпеть, то потом, уже осознав всю горечь своего положения, приняв новую суровую реальность они уже решались. Решались на добровольную перевозку своей души Хароном. Ибо они итак уже жили в аду. Пофиг. Главное, чтоб в этом мире больше не мучиться. В первый день нас было около 200 человек. Примерно через год-два было уже не больше сотни. Никаких праздников мы не отмечали. Еда и относительно не зараженные грунтовые воды итак были в дичайшем дефиците. Нередко даже такой подарок судьбы становился причиной заболевании. Фильтровать воду было практически нечем, потому приходилось довольствоваться тем, что имеешь. Да. Наш новый мир скорее напоминал черный день, нежели метро 2033. Как там звали автора? А хрен уже вспомнишь эти имена. Это еще несмотря на то, что подобным жанром в том, старом мире я безумно увлекался, как и еще несколько ребят на станции примерно моего возраста. Сейчас даже вспоминать такое противно. Впрочем, меня здесь понимали абсолютно все на своем опыте.

Долго скорбел по родителям. Признаться, в начале я даже их как-то особо не вспоминал, хотя думал, что они из моей головы не будут выходить. Был слишком занят выживанием, а к концу каждого дня ложился куда мог дико уставшим, с напрочь отключенной функцией думать и размышлять. Но потом вспомнил. Причем я вспомнил их почему-то за чисткой белья. Возможно, руки просто привыкли отрабатывать наизусть выученные движения, делая тем самым все на автомате без особого давления на концентрацию. В итоге руки работали, а голова о чем-то размышляла. И когда я вспомнил их, так тут же остановился и зарыдал. Зарыдал как младенец. Пофиг, что они могли все же как-то спастись, успев забежать на другую станцию или укрыться в каком-то бункере. Пофиг, что раз я их больше не видел, не значит, что они точно мертвы. Было пофиг в тот миг. Ручьи слез покатились с моих глаз. Мое рыдание, наверное, было слышно на всю станцию, если вообще не выходило за ее пределы. Клянусь, так сильно я не плакал лет так с 7ми. Я рыдал, буквально давясь слезами, зовя маму и папу.

Но плакал я недолго. Ко мне сзади подошел рядовой Акимов. Солдат, назначенный следить за порядком в прачечной. Подошел, развернул мое лицо к себе и со всего маху влепил мне пощечину. Затем стал орать прямо мне в лицо, мол какой я слабак и размазня. Припомнил мне, что тут даже некоторые девочки никогда не плачут, а я – не мужик, раз позволяю себе рыдать как сучка на глазах у женщин. Чтоб я тут же подобрал сопли и вытер ими свои бабские слезы, иначе меня бы ждала публичная порка. Честно сказать, это даже сработало. Я тут же пришел в себя. Этот человек вызвал у меня неподдельную ненависть и злость. Было желание его разорвать на самые мельчайшие кусочки и скормить их одному из баронов ада. С того дня я больше не плакал. До сегодняшнего дня. Но об этом немного позже.

Жесткие правила в лице постоянной экономии еды при вечно урчащих желудках, нехватки нормальной одежды и постельного белья, утомительных работ в лице копания грунтовых вод, чистки вечно загрязняющегося белья, уборки станции от грязи, пыли, отходов жизнедеятельности и в частности безрезультатных попыток выращивать независимые от солнечных лучей питательные растительности не могли не вызывать недовольства среди населения станции и это подталкивало людей на ожидаемые действия. Однако все бунты удавалось успешно подавлять, каждый раз стараясь вообще никого не убивать. Здесь каждый человек, даже самый мерзкий ублюдок был на вес золота. Правда, иногда все же приходилось проводить показательные казни совсем непослушных жителей станции, дабы вразумить народ, что попытки переворота – ай-ай-ай как не хорошо. И что от таких вынужденных суровых законов даже сам майор и его подчиненные тоже не в восторге. По началу это действительно вызывало желанный эффект для командования майора Исмаилова, но затем такие показания людям начинали просто надоедать, а после вообще оказались совсем не рабочими. Очередной бунт, но в этот раз особенный. Чуть ли не гражданская война. Будь у бунтующих огнестрельное оружие, я уверен, тут случилась бы настоящая бойня. Больше половины станции поддержала некоего Антона Сергеевича Жукова, ветерана Афганистана. Каким-то боком он сумел воодушевить большую часть населения и пойти на штурм к штабу майора. В тот день погибло где-то девять человек, из которых 5 были подчиненными Исмаилова. Один из них был Акимов. Дверь в рабочий кабинет майора выбили спустя примерно полчаса. По слухам Исмаилов застрелил двоих жителей, и это лишь разозлило остальных. Его вынесли и тут же повесили в центре станции. Главным с того момента был, как, возможно, вы догадываетесь, сам Сергеевич.

Казалось, после свержения диктатуры майора Исмаилова, которого ветеран афгана сравнивал даже с нашим некогда бывшим лидером нации, около тридцати лет угнетавшего всю страну должно было стать все куда лучше. Но это только в красивых историях с явным пропагандистским подтекстом, написанным от руки любителей демократии западных цивилизации после переворота деспотичной власти наступает долгожданный мир, свобода и спокойствие. Стало только хуже. Намного хуже. Люди Сергеевича явно пользовались своим положением. За малейший намек на неподчинение «новой конституции», как выражался Жуков или если его шавкам тупо что-то не нравилось человека на месте расстреливали. Причем пуль эти сволочи вообще не жалели. Видать, чтоб наверняка. К женщинам в начале домогались, затем с силой затаскивали в свои коморки. Сами знаете, что с ними вытворяли солдаты Антона. А позже с ними вовсе стали заниматься на глазах народа ничуть не стыдясь. Страшные крики боли и отчаяния терзали слух жителей станции чуть ли не каждый день. Тех храбрецов, что осмеивались предпринимать попытки помешать или отругать на месте всаживали пулю в лоб и дальше занимались своим делом, ничуть не смущаясь трупа, упавшего недалеко от мрази. Однажды я стал свидетелем того, как одну беременную женщину эти сволочи раздели до гола и в четвером… До сих пор вспоминаю этот момент с жутким страхом вперемешку с лютой ненавистью. То, что они сделали с ее плодом я вообще стараюсь лишний раз не прокручивать перед своими глазами. Правда, после того дня мне практически каждую ночь снился один и тот же кошмар. Как эти нелюди издеваются над ней.

Когда стало ясно, что патронов становится мало, Сергеич отдал приказ своим шавкам их экономить. Отсюда и идет объяснение, почему вместо расстрела они стали избивать и пытать невинных людей.

Как и ожидалось, твари отбирали у нас еду, воду и нормальное белье. Эти суки забирали себе все самое наилучшее, оставляя нас практически ни с чем. Ничего не меняется. Народ у власти как пользовался своим положением веками, так и до сих пор. Апокалипсис не стал какой-то преградой для этого. Человек всегда остается человеком. Человек всегда будет для другого человека волком.

Однажды я, не сдержавшись обматерил одного из них, когда тот забирал у меня пожитки, которых я всеми силами старался спрятать. Тот в начале посмотрел на меня каким-то странным взглядом, после положил жратву, затем достав дубинку с нескрываемым наслаждением избивал меня около минуты. Правый глаз опух настолько, что я им почти ничего не видел. Два передних зуба оказались на полу. Весь рот был в крови. Еще и блеванул. Хорошо хоть этот урод мне ничего не сломал, легко отделался. В тот день я настолько психанул, что начал разрабатывать план по побегу. С меня хватит. Лучше сдохнуть одному от лучевой болезни на поверхности, чем жить в таком бардаке до скончания времен, пока в один день тебе все потроха не вырвут.

Через неделю дождавшись, пока все на станции заснут мирным сном, я пробрался туда, где обитали люди Сергеича и он сам. Очень повезло, что охрана дрыхла прямо на посту. Да это и неудивительно. Вон, под ногами сколько бутылок. В казармах было ничуть не лучше. Здесь стояла такая вонь, что я едва сдержал свой вчерашний ужин из одной твердой дольки хлеба. Чуть себе тогда все оставшиеся зубы не поломал. Везде валялись бутылки. Некоторые спали где попало. Рядом с одним лежало женское тело. Вся ее промежность была покрыта засохшей кровью. Я не видел, чтоб ее грудь двигалась в такт дыханию. Раскрыв свой мешок, я стал собирать любую еду, что на первый взгляд была еще съестной. Чаще брал консервы.

Когда я был в шаге от зала с генераторами я обратил внимание на дверь Сергеича. На цыпочках прошелся к нему. Попробовал открыть ее медленно и очень плавно. Не заперто. В кровати с самым годным бельем в одних трусах храпел сам Сергеич, почесывая временами мохнатую грудь. На столе зажженная керосиновая лампа. Хорошо сука живешь тут. Я так же тихо к нему подкрался. Пол под ногами предательски заскрипел, но Сергеич и не думал просыпаться. Вот я, стою уже над его мерзкой душой. Ага, сегодня ты решил спать на спине! Будто намеренно меня ждал, уродец! Я без всяких раздумий закрыл ему рот и тут же вонзил в его мерзкую глотку длинный кухонный нож, которую стащил с импровизированной кухни. Ублюдок мгновенно открыл глаза и стал барахтаться в постели.

- Я заметил, ты седня тоже решил поспать под водяру. Ну как оно? Годная получилась реклама против алкоголя? – зло прошептал я ему. Сволочь в людском обличии через две минуты прекратило брыкаться. Напоследок смачно харкнув, громко плюнул в его рожу, на время позабыв о том, что мог привлечь внимание дрыхнущих сучек самопровозглашенного начальника станции. Однако после пяти минут ожидании я мысленно отругал себя за неосторожность и поблагодарил этих идиотов за полное отсутствие воздержания от спиртного. Это вам за майора Исмаилова, Антон Сергеевич! Так тебе и надо, сука!

В зале с генераторами вообще был лютый ужас. Здесь лежало куча мертвых тел. Эти мрази не удосуживались их сбрасывать в яму, откопанную подальше от станции. Не став долго отвлекаться, я заранее надел украденный единственный уцелевший и пригодный к работе костюм для защиты от радиации (ОЗК или РЗК, как-то так ее называли) и стал вырубать генераторы одну за другой. Свет почти тут же погас. Где-то в далеке громко щелкнуло.

Не дожидаясь дальнейших событий, я тут же побежал к воротам. В костюме передвигаться было очень тяжело, пару раз чуть не споткнулся. Но один раз все же напоровшись на какую-то железяку под ногами меня чуть не раскатало по полу. Хоть я и не упал, едва вернув своему телу равновесие на ходу, но обронил фонарь. За ним возвращаться было уже нельзя, требовалось как можно быстрее драпать когти. Но дальше я уже передвигался практически на ощупь.

Помню, как поднимался по бесконечным лестницам, ведшим меня на поверхность, подальше от этих тварей, что притворяются людьми. Когда я добежал до ворот, мне пришлось остановиться, держась за колени. Длительное отсутствие пробежек, более сотни ступеней, оставленных позади, вечный недосып и нехватка еды сыграли свою роль. Я стал слышать крики позади. Только тогда решил открыть гермаворота, чуть не забыв нацепить на себя противогаз. Но ворота не удавалось открыть сразу, как я не старался. Постоянно было ощущение, что вот сейчас меня возьмут за шкирку и сбросят с высшей точки лестниц, откуда я долго буду катиться обратно в ад, ломая все кости. Однако опасениям моим было не суждено сбыться. Спустя примерно пять минут ворота открылись с громким лязгом и скрипом.

Белесый свет ударил в мои глаза, слепя через линзы, вызывая слезы, приветствуя, возможно, первого человека, решившегося спустя столько лет выбраться на поверхность. В новый мир, полный пустоты, безнадеги и гадкой памяти о былом величии человеческой расы. И я шагнул к этому свету. Пусть меня поглотит этот новый, уничтоженный жителями старого, потому переродившийся в новый мир, чем забьют насмерть, а потом скорее всего изнасилуют из-за отсутствия на станции женщин эти животные. Выйдя со станции, я вообще не узнал родной медеуский район, в котором меня растили и воспитывали 23 года. Все, что от него осталось, это разрушенные, а иногда покрытые толстым слоем пепла остатки строении.

Вот так я сбежал со своей станции. Пусть и оставшийся народ наконец найдет медленный мучительный, но покой. Все равно они обречены быть на одной станции вместе с собачонками убитого моими руками чудовища. Чудовища, что оказалось ничуть не лучше той напасти, что обрушилась на головы 8ми миллиардов остальных жителей нашего уже не голубого шара. Теперь я по-настоящему понимаю слоган фильма Разделитель, который гласит: Повезло тем, кто погиб при взрыве. А я чувствую себя главным героем сея картины, который после долгого времени нежизни рядом с окончательно разложившимися в моральном плане людьми, устроившими напоследок перед уходом на тот свет знатное веселье, решил покинуть подземный ад, дабы выбраться уже в другой. В тот, где его кроме радиации, вызывающей мучительные симптомы больше никто и ничто не станет беспокоить.

Кроме звуков моих шагов, собственного дыхания с сердцебиением и едва слышно опадающего на поверхность пепла я вообще ничего больше не слышал. Вообще ничего. Мертвая ядерная тишина. Такое чувство, будто вымерло вообще все, даже неодушевленное, как бы странно это не звучало. Почему я ни разу не слышал шелест ветра? Отсюда и мои сомнения в том, что это наша планета, которую мы уничтожили собственными порочными руками. А может я просто чокнулся? Долгое и крайне суровое выживание под землей сказалось на моей голове? Не знаю.

Уже почти 7 часов я просто брожу по развалинам моего родного города. Зачем? А зачем вообще задавать данный вопрос, когда мир вымер? Зачем вообще нужно было данное выживание если итог все равно был очевиден? Если все люди рано или поздно все равно бы сдохли? Человек борется за свою жизнь просто чтоб еще хотя бы на пару минут ею насладиться. Похрен насколько она тяжела и несправедлива. Инстинкт выживания был основой любой формы жизни и человек не стал исключением. Ушли из жизни добровольно те, кто переборов в себе это чувство все же принял неизбежное.

Люди до последнего тянули неизбежное, прикрываясь цивилизованностью человека разумного и его осознанием последствии своих действии. Мол если политики и тупые, то не настолько, чтоб идти на такую самоубийственную авантюру. Видимо, эти индивидуумы не думали о том, что у таких пожирателей трудов народа могли иметься сверхкрутые бункеры с едой на десятилетия и со всеми другими удобствами для нормальной жизни. Да и наличие ядерного арсенала все же что-то должно значить. Ведь зачем еще создавать оружие, кроме как не применять ее в действий? Ружье рано или поздно все равно должно выстрелить, в этом ее предназначение. А если ею столько возились чисто ради запугивания, то это не более, чем самый настоящий сувенир. Талисман, защищающий от злых духов. Только в этом моменте вместо духов выступают злые дядьки из других стран, что решили направить на твою сторону уже свои ядерки. Собрание психов, готовых в любой момент перестрелять друг друга, как выразился автор в какой-то книжке про тот же постядерный мир. Кто-то однажды сказал мне, что смерть одного человека – трагедия, а смерть миллионов – статистика. Он был чертовски прав. Для политиков вообще ничего не стоит отправить к праотцам целые народы, ощущая полную безнаказанность в своих действиях.

Размышляя обо все этом, параллельно прогуливаясь по своему родному району я все лил и лил свои злые и одновременно печальные слезы. Всю жизнь мне не везло. Постоянные проблемы со здоровьем, неуспеваемость в учебе, перепады настроения, начатые с пубертатного возраста и длившиеся чуть ли не до момента икс, неумение ладить с людьми даже при том, что они для меня делали все самое хорошее. Никогда не везло, а тут еще и остальной мир подключился.

Но винить и ненавидеть кого-то уже не имеет какого-то смысла. И тут я понял, что не все так плохо. Какая-та часть меня даже наоборот, почему-то радуется этому. Ведь теперь некому будет устраивать воины. Некого будет грабить, насиловать, жестоко пытать, убивать. Некого будет нагружать проблемами и несправедливостью жизни через вечные долги, недостаток бабок, семейными распрями, чувством полного одиночества во всем мире, чтоб он погрузился в депрессию вместе с апатией и спился нахрен, ибо жизнь-боль. Как бы это депрессивно не звучало, но корнем всех бед всегда была сама жизнь. Пока привилегированный круг людей жил во всех благах, наслаждаясь всеми грехами ада, остальная часть населения обитала в бессмысленной, как я уже понял, борьбе. Вся эта борьба за лучшую жизнь и желание добиться всего через кровь и пот в зачастую оказывалась напрасной. Ибо человек имел в себе надежду на лучшее, отвергая суровую и жестокую действительность. И действительно. Тот, кто отрекся от надежды на то, что все в будущем обязательно наладится, все станет хорошо обязательно станет лишь сильнее. Такой индивид наконец снимет свои розовые очки и просто будет жить сегодняшним днем. Ведь та благодать, которым он наслаждается в данный момент в следующий час может исчезнуть бесследно навсегда. Поэтому такие люди вообще не станут удивляться новостям, вызывающим негативные эмоции, расставаниям и смертям дорогих ему людей, внезапным ударам жизнью проблемами. На такого человека неразумная толпа будет смотреть как на психика-пессимиста, ибо альтернативный образ мышления всегда считалось всеми чем-то ненормальным. Потому что народ на подсознательном уровне воспринимал это за угрозу своему существованию и хотел наказать того, кто посмел отвергнуть его видение жизни. Однако если он это сделает, то в данном случае «псих» останется только в выигрыше, ибо он только подкрепит свою правоту в тех, у кого имеется хоть немного критического мышления. Он наконец-то избавиться от главного источника его проблем. От жизни.

Но даже так почему-то мне не становится легче от осознания того, что моим страданиям совсем скоро придет долгожданный конец. Мне так же было страшно, как и в самый первый день. Увы, инстинкты в себе заглушить я так и не смог. Я действовал на эмоциях, поэтому и не разработал дальнейший план действии после того, как выберусь. Хотя такая ли это проблема? В место, которая является подобием ада я вряд ли попаду. Все равно загробная жизнь – штука явно придуманная. Ведь смерть является полной противоположностью жизни. Так почему в таком случае после смерти обязательно должна быть еще какая-та жизнь? Ничего страшного. Помучаюсь немного и все. Черт, кровь из глаз уже пошла. Медный привкус стал просто невыносимым.

- Стоп! У меня же есть макаров, которую я стащил у одного из солдафонов Сергеича! - на какой-то момент перестав писать я вспомнил одну важную деталь. Как же я мог про него забыть?! Тут же руки взялись за рукоятку пистолета. Сердце застучало с бешеной скоростью, прямо как в тог миг, когда я увидел в небе ракеты. Куда себе будет легче стрелять? Просто в лоб? Прострелить себе глаз через линзу? Может просто к виску поднести? Нет.

Ну что ж. Прощай, о прекрасный мир, что подарил мне и всем остальным людям кучу проблем, боли и страдании. Прощайте, мама и папа. Мне очень жаль, что все так получилось. Если вы еще живы, то всех богов, которые только могут существовать я молю не напороться на мой труп, дабы вы от горя не наложили на себя руки. Хотя после моих сегодняшних размышлении я, наоборот, скорее надеюсь на вашу скорейшую кончину. Надеюсь, что после смерти несмотря на свои доводы как-нибудь мы все же встретимся с вами. Я молюсь, обращаясь к звездам, что все же ошибаюсь и Аллах забрал или заберет вас к себе на небеса. А вот мне, увы, скорее всего дорога к лапам Иблиса, раз уж на то пошло.

Пепел закрыл линзы противогаза, практически полностью закрыв обзор. Еле сдержал рвоту, пока ложился на относительно плоскую поверхность, покрытую все тем же толстым слоем пепла, будто самый настоящий снег в зиму. Хотя сам пепел в кое-то веки уже можно считать снегом нового мира, переживающего ядерную зиму, которая еще очень и очень долго будет стоять. Интересно, куда я лег? Если это асфальт, то готов при встрече со строителями дорог на том свете только похвалить, что хотя бы здесь, в Алмате они постарались на совесть. Постарались настолько хорошо, что она выдержала ядерный взрыв.

В объективе моего взора едва, но видны толстые тучи. Краем глаз замечаю по бокам меня две девятиэтажек, чудом выдержавшие взрыв ядерной боеголовки. Приставил дуло макарова так, чтоб он четко смотрел мне точно в рот. В свою очередь я открыл его настолько широко, что даже челюсть свело, но я терпел на последних процентах моей воли. С последних сил медленно, но верно тяну курок, надеясь хотя бы на то, что смерть моя будет мгновенной. Простите меня все, кого я обидел еще до начала всего этого пипца. Кого я через толстый слой своего раздувшегося эго не был способен понять. Мне очень жаль, что все так вышло. Мне бы очень хотелось вновь встретиться со всеми вами. Мои друзья, с которыми я пробыл плечом к плечу с самого детства, с которыми мне всегда было весело. Мои двоюродные братья и сестры, которые мне также приходились не менее верными друзьями и товарищами, вытаскивавших мою шкуру в самый темный час. Мои тети и дяди, которых я не ценил, пока мог их видеть. Мои бабушка с дедушкой, которым я уделял мало времени, пока они были живы. Смерть которых сильно пошатнуло мое представление о хорошем, впервые лишив меня двух дорогих для меня людей, потерю которых я вплоть до бомбежки тяжело переживал, проливая ночами скорбные слезы. Мои родители, которые на самом деле являлись для меня настоящим примером, горой стоявших за меня и любивших меня таким, какой я есть несмотря ни на что. А я не был с ними близок, предпочитая времяпровождению рядом с ними общение с друзьями. Моя потенциальная любовь из интернета, лица и настоящего имени которой я так и не увидел, потому оставалось лишь воображать, насколько красивы были она и ее настоящее имя. А я – дурак, еще и за день до апокалипсиса умудрился ей испортить настроение максимально тупой шуткой, из-за которой у любого уважающего себя человека полыхнет в груди. Прости меня, пожалуйста. Я готов простить все ваши ошибки, и я молюсь, что вы смогли простить уже меня. На том свете я буду готов отдать все, лишь бы вновь увидеть ваши знакомые лица напоследок. В идеале даже обнять каждого из вас крепко-крепко, поблагодарив за все. Буду считать, что все эти мучения – искупление моих ошибок перед всеми вами.

Щелчок. Только сейчас вспомнил, что полную обойму к пистолету я обронил вместе с фонарем, когда бежал к воротам. Она все это время была не заряжена. Даже тут жизнь напоследок решила надо мной поиздеваться.