Я был любимый и плюшевый

Глава 1

Я летел.

Я летел, как метеорит, — быстро снижаясь под действием гравитации. Прикосновение моей лапы вряд ли могло бы разрушить половину планеты, но мне сейчас казалось именно так.

Пальцы раскрылись веером в поисках меня, но это было тщетно. Нож вспыхнул в отблеске седой луны, и если бы я мог — я бы зажмурился. Но я не мог.

Меня просто выпустили из рук, уронили на асфальт, вот так банально, как потерянную возможность, как последний шанс замолчать и выжить. Моего глупого друга никто не тянул за язык. Мой глупый друг заговорил сам и теперь поплатится, когда враг перебросит нож в другую руку и атакует вновь.

Вокруг собирались взрослые и дети, показывали пальцами, переглядывались, но никак не могли понять, что происходит.

Я видел и знал всё. Абсолютно всё. А мой друг, вероятно, недоумевал, что же пошло не так…

***

Раньше мы часто играли даже тут, в мире тоталитарного порядка и духов прошлого. Мой единственный друг подбрасывал меня в воздух, ловил, снова подбрасывал. Заглядывал в мои потускневшие от опасных выбросов со сломанной электростанции глаза, проверял на прочность серые игрушечные конечности, покрытые жёстким пыльным мехом. Я же наблюдал за тем, как росло осмысленное выражение в его детском взгляде, почти полностью скрытом кислородной маской.

А потом, повзрослев, мы гуляли по заброшенным строениям когда-то великой цивилизации.

Пыльные полки с запрещёнными цензурой книгами, исписанными корявым почерком тетрадями; древние компьютеры на древних четырёхногих столиках — даже мой «мозг» был умнее их операционной системы.

Он копался в этом барахле, а я мог только наблюдать и посылать невидимые сигналы в «Космос» — о том, насколько мне скучно. «Космосу» мои сигналы были неинтересны. Ему, в общем-то, и моя жизнь была не особо важна. Может ли удалённая камера наблюдения считаться живой?

Тогда-то мой несчастный друг откопал нечто стоящее, завёрнутое в потёртый переплёт. С большой надписью на развороте «Дневник». Написавший его работал на удалённой от планеты станции до того, как все выходы на орбиту были зашифрованы и закрыты от непосвящённых. «Космосом» назвали новый мир, новую цивилизацию, такую же холодную, как и старая, но куда более богатую и процветающую. Никому не хотелось гнить под облаком уничтожающих отходов. Всем хотелось жить вечно.

В этом дневнике было всё, чего не стоило бы знать. Кто придумал проект «Космос», кто его спонсировал, кто отбирал людей, достойных для переселения, а кто пытался давить на милосердие… если бы у таких животных это милосердие было.

Осталась только кучка бедолаг, которых растили, чтобы испытывать новые лекарства и технологии. Они и шлялись по разрушенным домам наряду со следящими за порядком роботами.

Я же только наблюдал за тем, как мой друг переворачивал страницы. Я наблюдал и посылал сигналы в «Космос».

Потом моему глупому другу попался другой житель мёртвой Земли — бедный, в дешёвом помятом защитном скафандре. Он спрашивал про Дневник, слушал захватывающие истории, чертил ножиком на песке и камнях рисунки, каждый из которых был ужасней предыдущего — первая Великая Авария, первое Глобальное Потепление, первое Заседание Тоталитарной Партии. Мой странный друг смотрел на это с печалью и пониманием, но вряд ли увидел бы, как тонкая нить терабайтов информации полетела в «Космос», как гость поудобнее перехватил нож и собрался убивать. Мой почти мёртвый друг не знал, что перед ним лишь робот, в случае необходимости переходящий в боевой режим…

***

Когда моя игрушечная спина коснулась твёрдой поверхности планеты, мир вокруг вдруг охватила яркая вспышка — громкая, как взрыв ядерной бомбы.

Мой единственный друг закричал в белом пространстве без цвета и запаха.

Мой «мозг» послал последний сигнал в «Космос» и отключился.

«Миссия: «Контроль» выполнена»