Выжившие

Как можно и как нельзя

- Ну и как оно? - слегка ироничным тоном спросил Кевин, когда Аверо спрыгнула с узкой металлической лесенки, миновав нижние ступеньки.

- Превосходно, - в той же манера отозвалась Аверо, поправляя перекинутый через плечо карабин М4. - Несколько сотен уже здесь, остальные подтягиваются. Вокзал как долбаный муравейник.

- Люблю такие фразочки.

- Лучше бы под ноги смотрел, я тебя тащить не собираюсь.

- Я в порядке, слегка подвернул, доковыляю как-нибудь. Только рюкзак придется понести кому-то другому, - Кевин потер лодыжку и подмигнул. - Потащишь, если что, никуда не денешься.

- И не мечтай, - Аверо резко повернулась к остальным, при этом ее собраные в конский хвост темные волосы взметнулись из-под бейсболки, словно давая понять Кевину, что для пустых разговоров сейчас не лучшее время.

Рослый и широкоплечий мужчина в камуфляже и высоких армейских бутсах подошел к ним.

- Несколько сотен? - спросил он. - Уточни.

- Не меньше трехсот дохляков, Ти. И продолжают прибывать. Через час тут половина этого вшивого городка будет, - Аверо несколько секунд молчала, потом тихо, будто стесняясь чего-то, добавила. - Наверное, стрелять было не лучшим решением…

Ти слегка улыбнулся.

- Тогда этого балабола уже не было бы в нашей дружной компании. Да и нас всех тоже. Ты действовала по ситуации, и не вини себя в этом.

Аверо исподлобья покосилась на Кевина, и взгляд этот довольно красноречиво выразил не сказанное вслух “Это все из-за тебя, самоуверенный неуклюжий олух!”

- Как там? - окликнул их лысый мужчина с дробовиком, стоявший у двери в коридор.

- Придется повоевать, Донни, - ответил Ти и, подхватив большой пожарный топор с длинной рукоятью, направился к столу, где лежали рюкзаки с медикаментами и кое-какими съестными припасами. - Сбылась твоя мечта, на сей раз по-тихому не выберемся.

- Наконец-то, - недружелюбная гримаса исказила и без того не слишком привлекательное лицо Донни. - Доведу счет до сотни.

- Мне оставишь хоть парочку? - осведомился Кевин, с трудом поднимаясь на ноги и стараясь как можно более страдальчески изобразить боль в лодыжке.

Однако Аверо демонстративно отвернулась и направилсь вслед за Ти к столу с рюкзаками.

- Остынь, пацан, сегодня зажигает дядюшка Ди, - продолжая ухмыляться, лысый даже не повернул головы в сторону Кевина. - На твою задницу этих дохляков будет еще дохрена.

- И в мыслях не было тебе мешать! - Кевин развел руки в стороны и отвесил поклон, добавив тихонько. - Как скажешь, старпер.

Ти уже перекинул свой рюкзак через плечо и теперь пытался пристроить на второе рюкзак Кевина. Очевидно, что с травмированной ногой парень и так не сможет двигаться достаточно быстро, а рюкзак замедлит его еще больше. Скорость и подвижность сейчас решают многое. К тому же, ему придется стрелять, опираясь только на одну ногу. Без дополнительного груза за спиной у парня еще будут какие-то шансы выбраться. Хотя сам он, судя по его беспечному виду, врядли понимает, в каком положении оказался. Может, взять его в первый раз на вылазку было преждевременно. С другой стороны, сам напросился в группу. Из-за девченки, конечно. Аверо хоть и его возраста, но опыта в вылазках у нее куда больше, да и стрелок из нее получился отменный. А вот что из себя представляет этот болтун, еще предстоит выяснить.

Аверо помогла Ти справиться с рюкзаком Кевина и надела свой.

- Дохляков не видать?

- Не, - отозвался Донни, выглядывая в коридор.- Тут всех повалили. Забор пока стоит, как… В-общем держится. Будь эти уродцы чутка по-умней, давно бы снесли эту хрень.

- Нам дико повезло, что они тупей тебя, - Аверо подмигнула лысому.

- Ага, - снова ухмыльнулся Донни, на этот раз более миролюбиво. - Ух как пацанчик на меня глядит. Эй, Кев, мы с твоей подружкой через столькое вместе прошли, столько повидали! Сколько же у нас общего…

Кевин адресовал ему всем известную фигуру с поднятым средним пальцем, и Донни злорадно рассмеялся.

- Хватит уже подкалывать парня, Дон, - Ти проверил свой полуавтоматический Кольт 45-го калибра и сунул его в кобуру на бедре, потом взял со стола дробовик и протянул его Аверо - Возьми. С двумя рюкзаками мне будет неудобно.

Аверо сунула под ремень короткоствольное ружье и сняла с плеча карабин.

- Ну что, все готовы? Тогда выдвигаемся.

Ти первым направился к двери и вышел в центральный проход, когда-то высокий и просторный, а теперь заваленный всяким хламом. Голые бетонные стены, испещренные трещинами и полустершимися малопонятными граффити, усиливали звуки, издаваемые толпой мертвых снаружи, превращая их в низкий зловещий гул. Раньше, когда вся эта чертовщина только имела место начаться, здесь располагался эвакуационный центр, перед сим - место тусовок бомжей и всяких маргинальных личностей, а в совсем стародавние времена, когда еще не изобрели смартфоны и трава была зеленее, тут находился склад, куда с товарных поездов разгружали всякое барахло.

Логично предположив, что в этом месте могли сохраниться какие-то препараты и медицинское оборудование (а также, возможно, и продуктовые запасы), с которыми в нынешние времена в общине всегда были проблемы, Ти еще накануне собрал группу, чтобы ранним утром отправиться на вылазку в этот городишко.

Когда они только вошли в здание, Кевин неосторожно наткнулся на мертвеца, и тот ухватился за его карабин. Парень попытался вырвать оружие из гнилых, но оказавшихся на удивление сильными рук, но оступился, споткнулся о какую-то железку и упал, подвернув ногу и выронив свой М4. Тут бы и конец его истории, но Аверо короткой очередью в грудь отбросила упыря на пол, а потом добила одиночным в голову.

На шум появилось еще десятка полтора-два дохлых со всех сторон, и стрелять пришлось уже всем, так как драться с такой толпой врукопашную было затеей довольно рискованной. Стрельбу услышали мертвяки в городе и потянулись к вокзалу, влекомые хищническим любопытством и голодом, и вот теперь…

- Какой же отвратительный звук, - Кевин прихрамывая вышел в коридор вслед за остальными. - Почти самое мерзкое, что я слышал в жизни… Ну, твой смех, конечно, вне конкуренции.

- Ты еще дохрена чего не слышал, пацан, - кажется, едкое веселье покинуло Донни. - Послушай свою подружку и не вляпайся снова в дерьмо. Подставляться ради тебя никто не будет, так что ковыляй проворнее и отрасти глаза на затылке.

Ти перехватил топор по-удобнее и двинулся по коридору. В складских помещениях по обеим сторонам было пусто. Все, кто обитал в этой бетонной коробке, сейчас валялись у входных ворот в месиве из собственной крови и внутренностей, но береженого… Избитая поговорка, но как никогда, наиболее актуальная в апокалиптические деньки.

- Я, может, еще тебя вытащу из дерьма, старикан, - добродушно огрызнулся Кевин. - Как знать.

- Ты вообще хоть когда-нибудь затыкаешься? - Аверо обернулась и сердито глянула на своего болтливого воздыхателя.

Тот скорчил задумчивую гримасу.

- Ну если подумать… Когда сплю, наверное. Хотя нет, постой. Еще в детстве мама рассказывала, что я разговариваю во сне. Значит, по-всей видимости, никогда…

Кевин собирался добавить еще что-то, вероятно, столь-же остроумное, но Донни прервал его монолог.

- Когда валялся в грязи, просрав оружие, а над ним нависла дохлая тварь. Он помалкивал.

- Ладно, старпер, твоя правда, - Кевин поднял руки, сдаваясь. - Но…

- Прекратите болтать, - довольно резким тоном вмешался в разговор Ти. - В лагере все обсудите, а сейчас заткнитесь оба.

Аверо снова взглянула на Кевина и довольно ухмыльнулась, словно поддразнивая на манер “Так тебе и надо!”

Между тем, они прошли уже половину коридора, и неприятный гул стал громче. Теперь, чтобы разговаривать, пришлось бы повышать голос. Также отсюда во всей красе можно было рассмотреть ошметки расстрелянных ими у ворот зомбарей - отвратительное зрелище, от которого в прежнем мире могло вывернуть даже не самого впечатлительного человека, теперь стало обыденностью, и даже у новичков, вроде Кевина, особой эмоциональной реакции не вызывало. На сером бетонном полу рядом поблескивали стреляные гильзы - еще одна повседневная деталь апокалиптического пейзажа.

- Сильно болит? - не оборачиваясь спросила Аверо.

- Терпимо, - пробормотал Кевин.

Видимо, от хождения боль действительно усилилась, так как столь лаконичный ответ был для него не характерен. Аверо снова обернулась.

- Зря ты потащился с нами. Лучше бы остался в лагере и… Чем ты там занимался? Вот и занимался бы дальше. Ты можешь погибнуть, ты это понимаешь? - голос Аверо дрожал от нервного возбуждения. - Нам придется бежать, а ты не сможешь. Понимаешь, идиот?!

- Да ничем я там не занимался, - печально улыбнулся Кевин. - Дурака валял, в-основном. Вот в кои-то веки захотел быть полезным и на тебе, фигня случилась.

Парень заговорщицки подмигнул.

- Мне,конечно, приятно, что ты проявляешь такую заботу в отношении моей унылой персоны, но не стоит переживать - я вполне способен за себя постоять. Я же не какой-нибудь лысый старпер.

- Ладно, - Аверо резко мотнула головой, отчего ее волосы снова взметнулись над плечами. - Паяц хренов.

Быстрым шагом она пошла вперед, обогнав Ти, и первой вышла на погрузочную площадку за воротами.

- Ну и болван ты, пацан, - без тени усмешки резюмировал Донни, подводя итог их непродолжительному разговору.

- Я знаю, - согласился Кевин без всякой иронии, но тут-же снова задорно улыбнулся. - Таким уж родился, и хочешь не хочешь, приходится себя терпеть. Таким и умру, наверное.

Вид с погрузочной площадки оптимизма, мягко говоря, не внушал. Легкие аллюминиевые заграждения, которыми военные обнесли центр эвакуации местного населения и прилегающую к нему территорию, покосились и просели под тяжестью напирающих мертвецов везде где только можно. В несмолкающую какофонию жутких звуков, издаваемых толпой, периодически вклинивалось металлическое дребезжание ломающихся секций забора.

Створки ворот, несмотря на то, что открывались наружу, сейчас прогнулись во-внутрь, а верхние петли практически вывернулись наизнанку и сломались. Единственным, что не давало им распахнуться, была цепь, соединявшая центральные стойки.

- Хорошо что ты снова набросил цепь, когда мы вошли, - как-то растерянно пробормотала Аверо. - Иначе нас бы уже порвали…

Ти лишь молча кивнул в ответ.

- И умру я таким, похоже, гораздо раньше, чем планировал, - прошептал Кевин, непроизвольно крепче сжав карабин.

Несколько секунд все лишь молча смотрели, будто задумавшись - каждый о чем-то своем. Хотя попытайся кто-нибудь прочесть их мысли в этот момент, он бы ничего не услышал.

Первым нарушил молчание Донни.

- Надо было подогнать грузовик прямо сюда, и хрен бы с ними, с рельсами, - он ткнул пальцем в сторону темно-зеленого тента, дразняще маячившего в полумиле от вокзала, рядом с последними семафорами. - Починили бы эту сраную подвеску. Твой косяк, Ти.

- Мы бы тут не развернулись, - Аверо кивком головы указала на узкий дворик, перегороженный бетонными блоками и сгоревшим армейским внедорожником. - Сам прикинь, Ди. Мы бы вообще тут застряли.

- Мы и так…

- Успокойтесь, - Ти вытащил из нагрудного кармана своей армейской куртки мятую пачку сигарет и закурил. Аверо уже достаточно хорошо изучила привычки лидера поисковой группы и знала, что у него наверняка готов какой-нибудь план.

Словно призывая живых поторопиться с принятием решений, ворота жалобно заскрежетали и прогнулись еще больше, а верхние петли отлетели от стойки и с глухим звоном упали на бетонное покрытие дворика.

Не докурив, Ти щелчком отправил дымящуюся сигарету в полет и, сунув руку в свой рюкзак, вытащил две ручные гранаты.

- Захватил на всякий, - пояснил он в ответ на удивленные взгляды. - Похоже, это он и есть.

- Начало неплохое, - проговорил Кевин и снова стал смотреть на ворота. Трепать языком ему сейчас явно не хотелось - во-второй раз за этот долгий день.

- Давай, порадуй нас планом спасения, начальник, - без особого энтузиазма протянул Донни. - Смотри-ка, как дохлые твари перевозбудились, заборчику этому дрищавому во-вот капец настанет.

- Значит так, - Ти кивнул Аверо и Кевину. - Вы двое сейчас спускаетесь во двор и прячетесь вон за тем блоком напротив ворот. Оружие держите наготове, проверьте магазины и снимите с предохранителя.

Кивнув, Аверо спустилась с погрузочной площадки и направилась к укрытию. Кевин собирался последовать за ней, но Ти остановил его, положив руку на плечо.

- Как нога, парень?

- Я справлюсь, - Кевин очень старался, чтобы голос звучал уверенно, но легкая дрожь и волнение выдали его, и он признался. - Плохо. Кажется, опухает, и опираться на нее все больнее. Но я справлюсь, только… Не бросайте меня тут.

- Никто никого не бросит, но и ты должен приложить усилия. Двигайся, беги как только можешь, когда придет время. Пусть даже ты ее сломаешь. Когда вернемся в лагерь, на месяц отправишься в койку. Но сейчас ты должен постараться, - Ти помолчал несколько секунд. - Не все, что касается выживания, зависит от нас, особенно в нынешние времена. Но шансов всегда больше у тех, кто старается.

Кевин кивнул, и даже слегка улыбнулся.

- Мы будем тебя прикрывать, насколько возможно, но не ценой своей жизни, понимаешь? - Ти внимательно смотрел парню в глаза, и после того как тот снова кивнул, продолжил. - Это не “каждый сам за себя”, хотя и похоже. Но сейчас иначе нельзя. Выживание и сантименты вещи несовместимые… Ладно, иди готовься.

Кевин благодарно похлопал Ти по плечу и стал осторожно спускаться по покатому пандусу во дворик.

- Ну вы там закончили вдохновляющие речи? - снова проворчал Донни. - Пора бы уже валить из этого сральника.

- Согласен. Идем.

Мужчины спустились с погрузочной площадки и подошли к обгоревшему остову джипа справа от ворот. Вонь гниющей плоти, к которой все уже давно привыкли и не замечали, потому что она была повсюду, тут напомнила о себе с новой силой, ведь ее источник находился всего в паре метров за хлипкой, трещавшей по швам преградой.

- Вашу мамашу! - выругался Донни, снова скривив лицо. - Да заткнитесь вы, гниль поганая!

И со всей силы впечатал приклад своего дробовика в хрипящее сквозь сетку забора синюшное лицо ближайшего трупа.

- За тобой гранаты, - Ти выглядел спокойным и сосредоточенным. - Вот, возьми.

Донни оставил дробовик болтаться на ремне, перекинутом через шею, и взял в руки прохладные металлические цилиндры.

- Когда я махну рукой, брось их за ворота - одну слева, другую справа, в паре метров от створок. И сразу же прячься за этим остовом. Понял?

- Ясно, Ти. У меня волос нет, а не мозгов.

Ти развернулся и подошел к девушке и парню, укрывшимся за дорожным бетонным блоком.

- Сколько у вас?

- Одна полная и еще полторы в запасе, - Аверо похлопала по наплечной кобуре. - И Глок с одной обоймой. Как ты там сказал? На всякий.

- А у тебя?

- Две полные, - Кевин натужно усмехнулся. - Глока нет, увы.

- Твоя главная задача - двигаться как можно быстрее. И как нельзя. Видишь просвет - беги, стреляй только в крайнем случае, если отрежут. Отстанешь - погибнешь. Попытаемся тебя спасти - погибнем все. Помни, что я говорил о выживании. Уяснил?

- Да… Командир, - снова улыбнулся Кевин. Видимо, уверенный и спокойный тон Ти подействовал на него ободряюще. - Я не подведу.

- Так вот, - продолжил Ти, теперь обращаясь к ним обоим. - Когда взорвутся гранаты, вся эта нечисть попрется к воротам. Часть из них убьет взрывами, оставшихся нужно зачистить как можно быстрее, чтобы освободить дорогу. У нас минута, максимум полторы, потом нас зажмут и сожрут.

- Так себе денек выдался, - пробормотал Кевин.

- Готовы, ребята?

- Нет, - Аверо поправила козырек бейсболки. - Но ждать больше нечего. Да начнется карнавал уродов. Давай, Ти!

Ти поднял руку и, помедлив секунду, опустил.

Донни сорвал обе чеки и, подбежав к воротам, перекинул сначала одну гранату, потом вторую, сразу же нырнув за остов джипа и прикрыв голову руками.

Кевин никогда еще не видел, как взрываются гранаты, разве что в кино - огонь, грохот, все разлетается, земля дрожит… В реальности все оказалось не так эффектно - два приглушенных хлопка, два фонтана ошметок мертвой плоти, взметнувшиеся за воротами, тускло звякнувший от взрывной волны забор, - вот и все.

Ти выскачил из укрытия и рванул к испускавшим последний дух воротам. Схватив цепь обеими руками, он со всей силы рванул и отбросил ее всторону, распахивая вывернутые наизнанку створки.

Аверо одним движением перемахнула через бетонный блок, и уперевшись в него спиной, встала на одно колено, изготовившись к стрельбе.

Несколько мертвяков, стоявших у самого забора, уцелели и сразу же двинулись к Ти.

- Давай! - крикнул тот, поднимая топор.

Загрохотал карабин Аверо - короткая очередь, еще одна, одиночный, одиночный, еще очередь, одиночный… До сего момента Кевин и не представлял, насколько хорошо эта девушка управляется со штурмовым карабином М4 - быстро переключает режим огня, наводит на цель, жмет на спусковой крючок, и все это без малейших пауз, как профессиональный солдат.

Четверо гнилых рухнули как подкошенные еще до того, как парень сумел встать и выбраться из-за блока.

Аверо поднялась на ноги и двинулась к воротам, всадив по пуле еще в две тухлые думалки. Запах пороховых газов теперь примешивался к обострившейся гнилостной вони. Грохот стрельбы перекрыл невнятный зловещий гул, издаваемый сотнями мертвых людей. Кевин хромая шел к воротам, пытаясь отключиться от разрывавшей лодыжку боли и не отстать от остальных.

- Вперед, быстрее! - крикнула Аверо, обернувшись. - Сзади прорвались!

Кевин тоже обернулся и увидел повалившийся забор у другого конца здания. В проем, давя и топча друг друга, хлынули десятки трупаков.

- С той стороны тоже лезут, ублюдки долбаные! - проорал Донни, кивнув в напралении дальней стены, и перезаряжая дробовик. - Неужели нельзя было поставить забор по-крепче, мать вашу, долбаные вояки!

Несколько разорванных, но не убитых мертвяков ползали у ворот в месиве из себе подобных, пытаясь вцепиться в ноги перешагивающих через них людей и надеясь хоть так урвать свой кусок живой плоти. Одному из них Донни разможжил голову прикладом, еще одного Ти прикончил топором.

- Не трать патроны! - крикнул он Аверо, собиравшейся прострелить очередную гнилую черепушку. - Ну их нахрен, идем быстрее!

Гул позади них нарастал. Прорвавшиеся через забор упыри уже почти достигли ворот, остальные тянулись на шум по рельсам и тоже приближались на удивление быстро.

Аверо подбежала к едва ковылявшему Кевину.

- Хватайся! Быстро!

Кевин закинул руку ей на плечо, и едва слышно простонал, но при этом улыбаясь:

- Я же говорил, что потащишь…

- Дурень ты! Давай, двигай своими культяпками!

Ти обернулся, чтобы оценить ситуацию. Их почти догнали. Мертвецы справа и слева немного опередили ковылявшую по гравийной насыпи парочку и теперь смыкали кольцо. От вокзального терминала сбоку плелись еще не меньше сотни гнилых, а из ворот позади выбирались на железнодорожные пути окончательно обрушившие несчастный забор толпы.

- Не уйдем! - констатировал факт Донни, хотя Ти и сам уже это понял. - Они то уж точно! Слишком далеко, срань!

Словно в подтверждение его слов, Кевин споткнулся о гравий и упал. Парень был крупнее и тяжелее Аверо, и той не удалось его удержать. Она упала прямо на рельс, разбив о стальное полотно колени и с криком откатившись в сторону.

В одну секунду Ти принял решение.

- Прикрывай! - заорал он Донни и, вскинув топор, помчался к мертвецам, вопя что есть силы, стараясь отвлечь их от вляпавшейся по самое некуда парочки.

Позади грохнул дробовик. Раз, другой, третий, четвертый… Донни двигался немного сбоку от Ти, чтобы случайно не задеть того картечью и не замечая, что и его самого медленно окружают десятки упырей, прорвавшихся на рельсы со стороны шоссе, по которому они сюда приехали. Путь к грузовику теперь был почти полностью перекрыт.

Кевин с трудом встал на одно колено и вскинул карабин.

- Получайте,уроды, - прошептал он и нажал на спуск.

Загрохотали выстрелы. Парень не умел быстро переключать режим огня, и потому одной длинной очередью расстрелял весь магазин. Ствол бросало в разные стороны - управлялся с отдачей Кевин тоже не очень-то хорошо. Пули летели в ноги и торсы мертвяков, лишь отбрасывая их и заставляя падать, но не убивая. И лишь одна случайно вошла под челюсть, пробив гнилую голову насквозь и разворотив затылок.

Впрочем, в данной ситуации и такой результат был весьма неплох. Ти подоспел как раз вовремя, чтобы одним ударом снести голову уже тянувшему ручищи здоровенному зомбарю, которого суматошная пальба Кевина даже не задела.

Тут же повернувшись, Ти с размаху всадил лезвие аккурат в макушку следующему подошедшему трупаку, разрубив череп надвое, как перезревшую тыкву. Топор застрял в гнилой массе, и ему пришлось с силой пнуть мертвое тело, чтобы вытащить топорище.

Кевин тем временем дрожащими руками пытался вставить в гнездо новый магазин, но получалось не очень. Еще секунда, и один из подстреленных им, снова поднявшись на ноги, вцепился бы ему в горло, но в этот момент почти у самого уха парня грохнул выстрел, и подстреленный мертвяк снова упал, на этот раз навсегда.

Ти поднял свой Кольт и, почти не целясь, влепил по пуле еще двоим восставшим.

Позади тоже загремели пистолетные выстрелы - Донни расстрелял весь боезапас дробовика и перешел на такой-же мощный армейский Кольт 45-го калибра, как и у Ти.

Кевин, наконец, справился с перезарядкой карабина и снова приставил его к плечу.

- На полуавтомат! - крикнул ему Ти. - И короткими! Бери чуть ниже головы!

На сей раз результат был получше - первой же короткой очередью Кевин снес мертвецу голову, но сам не удержал отдачу и повалился, снова подвернув свою многострадальную ногу и, вскрикнув от резкой боли, выпустил следующую очередь в пасмурное серое небо.

- Да твою ж мать! - в отчаянии закричал парень, никогда раньше не использовавший подобных выражений.

- Молодец, пацан, так и надо! - Донни поднял вверх большой палец в знак одобрения. - Помирать так мужиком!

И, выпустив последнюю пулю, откинул пустую обойму и вставил новую.

- Пошел, ты старпер, - хотел крикнуть в ответ Кевин, но получился лишь шепот.

Теперь то уж нога точно была сломана, и парень понял, что до машины ему не добраться, когда вокруг кишмя кишат плотоядные упыри, даже с чьей-то помощью.

- Он сказал - пошел ты, старпер!

Аверо поднялась на ноги и, быстро перезарядив М4, открыла прицельный огонь по наступавшим мертвецам. Трое подошедших к Ти со спины и едва его не схвативших, упали с простреленными головами один за другим, как мешки с мясом. Гнилым, причем, мясом. Одна из пуль прошла насквозь и оцарапала Ти предплечье.

- Ты как?!

- Нормально! - топор с влажным хрустом разможжил еще одну тухлую черепушку. - Жить буду!

- Не факт! - прокричал Донни и расссмеялся. - Никакой это не сраный факт, дружище! Нас окружили! До этого хренового грузовика теперь не добраться! Уродыыыыыы…!

Голос перешел в крик, и, обернувшись, Аверо увидела, как мертвая женщина с длинными бесцветными волосами повисла на Донни, вцепившись зубами в то место, где плечо переходило в шею. Кровь хлынула из раны на его темно-серую камуфляжную куртку, и теперь для Донни все было кончено - даже если бы им посчастливилось выбраться, его убила бы инфекция. А потом он и сам стал бы упырем. Аверо уже доводилось видеть такое.

Им всем доводилось.

- Проклятая сука!!!

Донни отшвырнул женщину и тут-же выстрелил ей в голову.

Кевин попытался подняться, но не смог. Целиться из полулежачего положения было неудобно, но он снова нажал на спуск. Очередь пробила мертвяку грудь, и тот упал всего в метре от него, не оставляя попыток доползти до своей жертвы.

- Жрать хочешь, тварина?! - заорал Кевин и ткнул стволом карабина ему прямо в рот, выбив гнилые передние зубы. - Жри вот это!

Задняя часть головы зомбаря разлетелась на ошметки, и лишенное своей неразумной жизни тело медленно сползло по гравийной насыпи вниз.

- Ти! Помоги ему встать! - дострелив магазин, Аверо вставила последний, наполовину пустой. - Я прикрываю!

Ти обернулся и двинулся к ней, на ходу вынимая пистолет. Грохнул выстрел, и Аверо невольно пригнулась, буквально кожей ощутив пролетевшую рядом со щекой пулю. Упырю за ее спиной повезло намного меньше - выстрел из мощного Кольта практически снес ему нижнюю челюсть и затылок вместе с мозжечком.

- Окей, квиты, - выдохнула Аверо, вставая в полный рост.

Ти попытался поднять Кевина, но тот заупрямился.

- Нет! Не стоит! Не теряйте время, уходите! Я прикрою, я должен, это все из-за меня!

- Нет, парень, это из-за меня, - пробормотал Ти, оставив попытки поднять упиравшегося Кевина. - Нужно было сначала разведать тут все, а я торопился достать сраные лекарства. Хотел как лучше для общины… Мне следовало знать, какой глубины эта яма с говном, прежде отправлять сюда группу. Это я привел вас на убой… Мне и отвечать!

- Да подними же ты его!!! - в отчаянии закричала Аверо.

- Это бессмысленно, красотка, - печально усмехнулся Кевин. - Мне не дойти до машины, ты и сама понимаешь. Отдай мне дробовик Ти и беги. Мы попробуем тебя прикрыть, ну и в любом случае… У тебя ведь есть Глок. На всякий.

Ти ударом топора отшвырнул гниляка и тут-же кинулся на следующего.

- Беги, девка, мать твою, не будь дурой, - прохрипел Донни, пытаясь зажать глубокую рваную рану ладонью. - Отвези эту долбаную добычу, из-за которой мы тут подохли, в лагерь. И пошли там всех нахер от моего имени…

Донни попробовал было рассмеяться, но смех перешел в кашель, и кровь показалась на губах.

В одной руке он сжимал почти опустевший пистолет, другой держался за рану, а его непривлекательное лицо в который уже раз скривилось, на сей раз от боли.

- Уходи сейчас! - проорал Ти, заметив, что наступающая со стороны шоссе толпа сместилась ближе к вокзалу и сильно поредела на пути к грузовику. - Быстро!

Кевин протянул руку, и Аверо пожала ее, затем вытащила из-за наплечного ремня короткоствольный дробовик Ти и отдала парню.

- Выживание и сантименты несовместимы, - произнес тот, глядя ей в глаза. - Никогда не грусти обо всем этом. Просто выживай, как только можно и нельзя. Как можно дольше… Все, хватит доставать тебя пустой болтовней. Беги, пока есть шанс!

И она побежала. Кевин еще несколько секунд смотрел ей вслед, а потом лязгнул затвором дробовика и развернулся к мертвым людоедам.

- Погнали, - прошептал он и нажал на спуск…

Аверо не оборачивалась, полностью сконцентрировавшись на главной задаче - добраться до грузовика и выжить. Рельсы, шпалы, стрелки, насыпь, пожухлая трава, мертвецы - рывок в сторону и падение - боль от ссадин и синяков, негнущиеся разбитые колени, подъем на ноги… Как же это трудно…! Оторвавшаяся лямка рюкзака с припасами, съехавшая на один глаз бейсболка, злобное не то урчание, не то рычание рядом. Еще рывок, и споткнувшийся труп падает на рельсы. Но рядом их не один и не два, а… Снова гравий, скользит под ногами - только бы не упасть. Бежать быстрее. Трава, шпалы, рельсы, стрелки, высохший кустик… Где там этот долбаный грузовик?! Хлюпающее рычание из гнилой глотки, отвратный смрад прямо в лицо… Пытаясь оценить расстояние до машины, Аверо не заметила мертвеца прямо на пути и со всего хода врезалась в него.

Оба кубарем скатились с невысокой насыпи прямо в грязную лужу, при этом Аверо довольно сильно ударилась головой о выступавшую из гравия шпалу. Красные точки заплясали перед глазами и мир на мгновение потускнел… Но тут же сухая костлявая рука, вцепившаяся в ее левую ногу, вырвала девушку из полуобморочного состояния.

- Нет, мразь, не твой сегодня день, - сквозь зубы процедила Аверо.

Вытащив Глок, она щелкнула рычажком предохранителя и, перехватив рукоять обеими руками, трижды выстрелила прямо в распахнутую вонючую пасть. Труп плюхнулся в грязь и стал неподвижен, как и положено трупам. Аверо поднялась на ноги и тут-же едва не упала - кружилась голова, и красные точки вернулись с новой силой. Нет, некогда приходить в себя - вот еще упыри на подходе. Один… два… три… И впереди, и позади. Бежать, не оглядываться. Снова все замелькало перед глазами - насыпь, гравий, трава, шпалы, рельсы, неясные расплывчатые силуэты, несмолкающий, сводящий с ума невнятный гул со всех сторон… Она бежала и надеялась, что в правильном направлении, потому что машины уже не видела. Окружающий мир превратился в какой-то фантасмагорический калейдоскоп.

И она не видела, как уставший махать топором Ти споткнулся, упав на колени, и на него тут-же набросились с десяток гнилых. Он еще не сдался, пытаясь отбиваться голыми руками, и даже свернул одному упырю шею. Крепким парнем был старина Ти, в прежние времена - военным сержантом-инструктором. Умирая, не издал ни единого крика.

Не видела, как Донни, оставивший последний патрон для себя, взглянул помутневшим взглядом сначала на хмурое небо, потом на окруживших его бесчисленных мертвецов, потом на Кевина, пытавшегося куда-то ползти.

- Теперь ты настоящий мужик! - прохрипел он громко, как только мог, но слова потерялись в окружавшем их шуме, и Донни снова взглянул в надвигающуюся на него гнилушную массу. - Хрен вам уродам, а не старину Ди.

И одним резким движением приставил пистолет под челюсть и нажал на курок.

Не видела и того, как ее разговорчивого кандидата в бойфренды, снова оставшегося без оружия, настигли и в считаные секунды едва не разорвали пополам. Ему очень хотелось кричать, но умирающий организм уже не мог исторгнуть изо рта ничего, кроме крови и последнего булькающего выдоха.

Аверо бежала быстро, насколько позволяло ее физическое состояние, и мир все так-же мелькал и трясся перед глазами, а позади не смолкал апокалиптический гомон сотен мертвых. Да, теперь ей начало казаться, что они что-то говорят, но все одновременно и оттого неразборчиво.

- Я не стану одной из вас, и не просите, нетушки - конфетушки, - бормотала она, пытаясь разглядеть впереди злосчастный грузовиКевин - Я вернусь в лагерь… И не буду грустить… И буду всегда целить чуть ниже головы… И пошлю всех нахер… Доставлю добычу… У меня еще полно дел, так что отвалите, ребята…

Болтавшийся на одной лямке увесистый рюкзак больно бил по спине, словно подгоняя и не давая упасть без сил.

Что это там впереди зеленое? Да это же их долбаный фургон! Уже совсем близко.

Если только она не упадет… Если не потеряла свою пару ключей… Если вот сейчас не потеряет сознание… Если сумеет быстро открыть дверь и забраться в кабину… Так много этих если…

Грузовик все ближе…

Если бы не все эти если…

Если…

Один день в жизни

Стараясь двигаться как можно тише, Николас выбрался из спального мешка, одновременно нащупывая рядом свою ветровку, в кармане которой, как он помнил, была пачка, а в ней еще несколько сигарет. Приходилось экономить на своей вредной привычке, так как с момента последней вылазки за припасами прошло больше недели и пора было готовиться к новой. В этот раз Николас решил возглавить поисковый отряд сам, во-избежание новых… “непредвиденных инцедентов”. В конце концов, именно его признали негласным лидером группы и заботиться о ее выживании стало прямой обязанностью.

Курил он всего пару раз в день, один раз - рано утром, пока Энни и девочки еще спали (кто бы мог подумать, но даже сейчас, когда привычный мир полетел в глубочайшие тар-тарары, его жена по-прежнему считала курение на глазах у детей дурным примером), второй - когда выдастся подходящий случай, обычно перед сном. Несколько лет назад, когда родились дочери, он уже бросил дымить и торжественно поклялся себе и Энни, что больше никогда не начнет снова, но все перевернулось с ног на голову, когда из ниоткуда появились зомби и настал конец цивилизации. Право же, не так и страшна эта маленькая слабость, когда мертвые ходят и пожирают живых.

Энни, однако, все равно относилась к курению мужа крайне негативно, а предаваться сему действу в присутствии девочек приравнивалось к такому строжайшему табу, за нарушение которого аборигены с каких-нибудь тихоокеанских островов сажали на кол, четвертовали и сбрасывали в жерло вулкана. И все одновременно. Николас принял это за правило - ради мира и спокойствия в семье. Когда Энни была еще маленькой, ее отец дымил как паровоз и вскоре умер от неизлечимого заболевания легких. Так что причины для подобного отношения к курению у нее были, и Николас это понимал.

Найдя, наконец, среди одежды свою куртку, Николас поднялся и уже собирался выйти на улицу, когда Энни повернулась на спину в своем мешке, и не открывая глаз, сонно промычала что-то неразборчивое.

- А? - Николас обернулся к жене. - Ты что-то сказала?

- Курить? - на сей раз разборчивей повторила она. - Девочки еще спят?

- Сопят в четыре дырки, - мужчина слегка улыбнулся. - И ты поспи. Еще очень рано.

- Ладно, - протянула Энни. - Как скажешь, большой босс…

И снова повернулась на бок, натягивая спальный мешок до самой головы. Николас постоял еще секунду, глядя на спящую женщину, потом отодвинул полог палатки и выбрался наружу.

Даже в палатке было прохладно и приходилось спать в одежде, а на улице прохладный осенний ветерок по-настоящему пробирал до костей. Николас поспешил накинуть ветровку и застегнул замок до самого воротника. Только сейчас он вспомнил, что оставил кобуру и пистолет внутри, но решил не возвращаться, чтобы снова не потревожить жену. Ничего страшного не случится, если он немного побудет без оружия. Приятно ведь снова почувствовать себя обычным школьным преподавателем, которому не нужно цеплять на пояс увесистую Беретту М9, выходя из дома.

Николас подошел к краю моста и, снова поежившись, облокотился на перила. Лето закончилось, и ранняя осень полноценно вступила в права - днем и вечером царила, в основном, теплая и приятная погода, а вот ночью и с утра было холодно. Проблему с обогревом, конечно, нужно решать, и как можно быстрее - после случившегося в последнюю вылазку, от газовых плиток и обогревателей решено было отказаться. Хранить в лагере баллоны, невесть сколько и как пролежавшие на полках хозяйственных магазинов и заправочных станциях, было опасно. Лучше немного потерпеть неудобства, связанные с холодом, и готовить горячую еду по-старинке, на костре, чем рисковать жизнью. Благо, окружающая местность была сплошь покрыта лесами и недостатка в дровах не было.

До зимы планировалось снабдить всех электрическими обогревателями, провести сеть, обзавестись хотя бы одним генератором (таковой имелся, видимо, оставленный дорожными рабочими, ремонтировавшими шосее на этом мосту, еще до всего, правда, неисправный - периодически кто-нибудь пытался его чинить, но до настоящего времени безрезультатно), а лучше несколько, и добыть достаточно топлива. В лагере имелись солнечные панели, но энергии они давали маловато - на подзарядку раций и фонарей хватало, и на том спасибо, как говорится.

Где-то в лесах, по обеим сторонам реки, шумевшей бурным потоком внизу, начали просыпаться птицы. Их переливчатые голоса напомнили Николасу те беззаботные деньки, когда они всей семьей, с друзьями и знакомыми, каждые летние выходные выбирались на пикники. На второй год после рождения девочек это уже стало традицией. У кого-то из его школьных коллег была собака, ирландский сеттер - добрейший пес. Когда он тыкался своим холодным носом в личики девочек, те заливисто смеялись и размахивали своими маленькими ручонками… Как же его звали? Николас попытался вспомнить, но не смог. И та семья, и их собака, уже давно мертвы, погибли еще до того, как военные оцепили их городок и объявили массовую эвакуацию. К тому времени погибло уже больше половины жителей.

Никто в их лагере уже давно не видел живых собак. Все домашние животные либо сбежали и держались по-дальше от людей, либо были съедены своими обратившимися в монстров хозяевами.

Легкий ветерок гулял над мостом, донося запахи реки и леса, которые в сочетании с прохладной утренней свежестью, умиротворяли и настраивали на мечтательно - ностальгический лад. Николас поддался ему, на какое-то время даже забыв, для чего встал в такую рань. Лагерь еще спал. Спал и Винс - часовой у баррикады на западной стороне моста - опустив голову на грудь, со своим неизменным Реммингтоном на коленях (а рядом с раскладным стулом, на котором он восседал, невидимая отсюда, наверняка валялась пустая бутыль из-под какого-нибудь крепкого пойла - выпить Винс любил и всегда напрашивался в поисковый отряд, когда у него заканчивалось спиртное).

На восточной стороне сегодня дежурил Лео, и он не спал, верный своей обязанности, прохаживался туда сюда по крышам двух грузовых контейнеров, в каких обычно перевозят товары по морю. Такие же перегораживали въезд на мост и с запада - откуда они тут взялись, Николас не знал. Когда их группа наткнулась на это место и решила обустроить здесь лагерь, эти контейнеры тут уже были.

Лео заметил его и приветственно поднял руку, Николас ответил тем же. Потом, наконец, закурил. В пачке осталось еще четыре сигареты. Нужно будет прихватить еще несколько во время следующей вылазки. Где-нибудь на днях. Собрать отряд (только бы Винс не напросился - грубый и хамоватый мужик, он всех в лагере раздражал, а конфликты в группе сейчас ой как не нужны, обставовка и так была не из лучших) и снова отправиться в тот поселок, где… Ладно, придет время, и все уладится.

Николас взглянул вниз, где в десяти метрах под мостом бурлила и пенилась вокруг массивных железобетонных опор река. С приходом осени она заметно обмелела, с чем это было связано Николас не знал. Река была их источником воды - ее набирали прямо с моста, скидывая вниз ведра на цепях или длинных прочных веревках, потом тщательно кипятили и использовали. Совсем неплохо было бы раздобыть где-нибудь насос и провести водопровод, подумал Николас. Таскать вверх десятилитровые ведра по несколько раз день - то еще удовольствие.

Зато с другими удобствами им повезло - от дорожных рабочих выжившим достались два биотуалета, несколько упаковок жидкого мыла, большая пластиковая бутыль с дезинфицирующим раствором и даже душевая кабина. Без насоса и бойлера толку от нее не было, поэтому она использовалась в качестве шкафа для хранения медикаментов и боеприпасов - наиболее ценных ресурсов - потому что была водонепроницаемой, и никакие дожди или влажность не могли попортить то, что внутри.

А вот контейнеры достались им от кого-то другого. Этот кто-то притащил их сюда и оставил, наверняка с тем же намерением использовать их для того, чтобы перегородить шоссе по обе стороны моста и обустроить на нем лагерь. Но где он (скорее уж - они, один человек с этим не справился бы) их нашел? Ближайшие морские порты находились за полстраны отсюда, крупных железнодорожных грузовых магистралей поблизости тоже не было - насколько Николас знал эти места. В-общем, происхождение контейнеров оставалось загадкой и по сей день. Как и то, куда делись отчаянные смельчаки, притащившие их сюда.

Контейнеры прицепили тросами к машинам и сдвинули вместе, их длины как раз хватило, чтобы заблокировать въезды на мост. А в довершение каждый контейнер примерно до половины засыпали песком, также оставшимся отремонта дороги. Долгая и нудная получилась работенка, зато теперь каждый контейнер весил не меньше десяти тонн, и Николас даже представить не мог, какой должна была-бы быть толпа мертвецов, чтобы их сдвинуть.

К счастью, толп им не приходилось видеть уже очень давно - этот район был не слишком богат на зомби. А слушая пение лесных птиц и журчание реки, порой казалось, будто все как и было прежде, будто мир не превратился в тленный кошмар, где для живых людей места оставалось все меньше и меньше.

Николас уже почти докурил, когда услышал за спиной шаги. Оборачиваться не было нужды, он и так знал кто это. Кроме охранников (да и то, прямо скажем, не всех) и него самого, не спалось в лагере только одному человеку. Не спалось уже много дней, с тех пор, как в том инциденте, который и сделал обстановку в общине напряженной, погиб его сын. Последний, остававшийся у него близкий человек.

- Куришь тайком от жены? - Робин, пожилой уже мужчина с сединой в волосах и небольшими, но уже отчетливо проступающими морщинами на лице, тоже облокотился о перила и закурил.

- Привет, Роб, - слегка усмехнулся Николас. - Да вот, не спиться. Решил полюбоваться рассветом и подумать кое о чем.

- О новой вылазке, я так понимаю, - глядя куда-то вдаль, негромко произнес Робин. - Слушай, главный, не нужно бояться ни меня, ни за меня. Я справляюсь как могу, и уже очень устал от всех этих сочувственных взглядов и недомолвок. Люди меня сторонятся, чтобы случайно не обидеть каким-нибудь неосторожным словом. Я ведь не слепой и не глухой, и в маразм пока впадать не собираюсь. К чему все это? Здесь почти все потеряли кого-нибудь близкого, так почему именно мне такое внимание?

- Извини, - Николас пожал плечами. - Просто тебя и твоего паренька тут все хорошо знают. Вы уже давно с группой. А близкие, которых мы теряли раньше… Они в памяти только тех, кто их потерял. Как-то так, наверное.

Некоторое время оба молчали, не глядя друг на друга. Робин все также смотрел вдаль, а Николас вниз, на реку.

- Знаешь, - наконец произнес Робин - Тебе очень повезло. Ты сумел уберечь свою семью, сохранить то, за что нужно бороться. Нет, за что ты обязан бороться. Когда есть смысл продолжать держаться за прежнюю жизнь, даже этот новый мир не так уж плох. Да, когда есть смысл…

Николас собирался что-то ответить, но Робин жестом остановил его и продолжил.

- Моя жена была замечательной женщиной. В молодости я не считал, что мне нужна какя-то опора, какой-то смысл - я никого не встретил, и к тридцати годам решил, что прекрасно обойдусь и один. Я был самодостаточен, жил спокойной размеренной жизнью и был ею вполне доволен. У меня случались романы, да, краткосрочные, никаких отношений, семьи, детей… Ну зачем взваливать на себя ответственность, если тебе и так хорошо. Согласись. Любовь придумали писатели - чтобы книжки лучше продавались.

- Твоя жена…

- Я убил ее, Ник. Мы прожили вместе больше тридцати лет, и за это время я очень хорошо осознал, как был неправ раньше. Любовь это не только ответственность и кропотливый труд, но и смысл. Пусть иллюзорный, но именно он привносит в нашу жизнь… Счастье. Или, по-крайней мере, стремление к нему. Не лишайтесь иллюзий, ведь если их не станет - вы продолжите существовать, но перестанете жить, - тут Робин легонько улыбнулся. - Это не я придумал. Марк Твен. До встречи с моей Одри я не жил, а существовал. В полной мере я осознал этот простой факт, когда ее не стало.

Робин снова смотрел куда-то вдаль, как-будто даже за горизонт, и молчал. Николас догадывался, что его собеседник сказал еще не все, что хотел, и не перебивал. Может, ему нужно выговориться, исповедаться кому-то. Николас никогда не считал себя религиозным человеком, но сейчас вдруг ощутил некое священное таинство, возникшее между ними. Один раз в жизни, первый и последний.

- Один день в жизни, - снова заговорил Робин, словно прочитав его мысли. - У каждого человека есть хотя-бы один день в жизни, который запомнится навсегда. И он просто счастливчик, если причина была… Радостной. Такой день будет с тобой до самого последнего момента и поможет легче принять необходимость уйти. Хотя бы один день, который дарует тебе свободу от всего.

Я счастливчик. Таким днем для меня стал день, когда родился наш мальчик. У нас долго не было детей, и врачи лишь разводили руками, но вдруг… Понимаешь, мы оба были уже в зрелом возрасте и даже не надеялись, что нечто подобное еще может произойти. И нет, скупой мужской слезы ты от меня не дождешься, главный, даже не надейся, - Робин снова улыбнулся улыбкой по-настоящему счастливого человека. - Ничто и никогда не затмит того дня. Никакие кошмары, ни во сне, ни наяву. Такой день - он сильнее всего. И даже смерти его не одолеть.

Робин докурил сигарету, но не стал тушить, а вытащил новую и прикурил. Потом протянул пачку Николасу.

- Бери всю, - сказал он. - Я решил бросить, довольно с меня этой отравы. И так порой кашляю, как старая колымага.

Николас взял пачку и тоже закурил. Второй раз за утро. Да и какого хрена, не каждый же день такие разговоры случаются.

- Ты сказал, что убил жену. Она обратилась?

- Да. Почти в самом начале. Она работала в больнице медсестрой, и когда туда начали доставлять первых заразившихся… Мы жили в большом городе, Николас, и эпидемия разлеталась, как пожар в сухом лесу. Сначала никто ничего не знал, думали это новая вспышка какой-то уже известной инфекции - коронавирус, эбола, даже на очередную мутацию гриппа грешили. Какого там еще не было - козьего, лошадиного, овечьего…

Никто не знал, что это и откуда взялось. Один из пациентов вдруг схватил мою Одри за руку и начал… Грызть. Не просто укусил, а попытался отгрызть. Так она мне потом рассказывала. Ей наложили чертову уйму швов, прописали какие-то антибиотики и отправили на больничный. Только это не помогло. Следующие несколько дней ей становилось все хуже, температура поднялась и не падала несмотря ни на какие жаропонижающие. И озноб. Ее так трясло…

Я вызывал скорую, несколько раз, но никто не приехал, потому что на улицах были пробки и машин не хватало. А потом она вдруг притихла. Я еще не понял, что произошло и подумал, что она потеряла сознание, или в обмороке. Я пытался привести ее в чувство, как умел, но ничего не выходило. Она умерла, внезапно понял я, моей Одри больше нет. Таким потерянным, как в эту секунду, я никогда раньше себя не чувствовал. И вдруг, - Робин затянулся особенно глубоко и, выдохнув густое белое облако, продолжил. - Она открыла глаза. Как же я был счастлив! За одну минуту испытать два таких противоположных чувства нечасто случается.

А потом она набросилась на меня, пытаясь убить. Я не отбивался, а просто старался успокоить ее, думал, это какой-то припадок из-за температуры и она просто не сознает, что делает. Но… Я взглянул в ее глаза. И моей Одри там и правда больше не было. Она ушла в мир куда лучше этого, а то, что вернулось к жизни, не было женщиной, которую я любил тридцать лет. Оно вообще не было человеком.

И мы сцепились. Один из нас должен был умереть, но я тогда еще не знал, как их убивать. Я ударил ее чем-то тяжелым, но она не останавливалась, я ударил ее кухонным ножом, потом еще раз и еще, кровь из ран заливала ее сорочку, но она не останавливалась. В тот момент я даже не думал о том, насколько это все… Дико. Ведь такое бывает только в фильмах ужасов. Тогда мне хотелось просто выжить.

И вот она схватила меня, и я не мог вырваться - ее тело стало как-будто сильнее, чем прежде. Еще секунда, и она бы вцепилась мне в шею. В последней попытке спастись, я ударил ее в голову. Со всей силы, на какую еще был способен. Нож попал ей куда то за ухо и вошел под череп снизу вверх. Несколько секунд она еще хрипела, пуская кровавые пузыри, а потом вдруг обмякла и рухнула на пол.

Николас не знал, что ответить, со всей остротой внезапно осознав, как же ему действительно повезло. Сумел бы он сделать что-то подобное с Энни? Наверное. Ради безопасности дочерей, если не ради спасения собственной жизни, так уж точно. Николас попытался представить, что бы при этом почувствовал, и не смог.

- Я так и не сказал ему, как умерла его мать. Не знал, как он это воспримет. Все это время он думал, что ее убили мертвые. Хотя, может, в некотором смысле так и было. Я как будто сам умер в тот момент, - Робин докурил, потушил окурок и положил в металлическую банку, привязанную проволокой к перилам специально для этих целей. - Ну что, главный, я тебя хорошенько достал своей нудной предысторией?

- Нет, - Николас улыбнулся. - Я рад, что ты поделился этим. Тебе нужно было кому-то выговориться.

- Пожалуй, - Робин взглянул на поднявшееся над лесом солнце, и тоже улыбнулся. - Рассвело. Скоро народ проснется, так что пора бы мне укрыться в палатке и не смущать людей своим горем.

- Потерпи немного, Роб. Скоро они привыкнут, и перестанут тебя бояться. Они ведь тоже любили твоего паренька.

- И если ты все еще беспокоишься насчет того пропавшего револьвера… Я его не брал, и я не собираюсь мстить, Ник. Это был несчастный случай, и тот парень, Бобби, просто запаниковал, такое с каждым могло произойти. Я ни в чем его не виню, не беспокойся об этом. Никаких глупостей я творить не собираюсь.

Из палатки, стоявшей поодаль от них, донесся детский плач.

- А вот и первый, - усмехнувшись, сказал Робин.

Пару с младенцем они приняли чуть больше месяца назад, случайно наткнувшись на них в лесу во время сбора дров.

- Какими же нужно быть оптимистами, чтобы заводить детей сейчас, - пробормотал Робин. - Что за мир достанется этому пареньку…

- Может, это один день в их жизни, тот самый. А?

Седой пожилой мужчина согласно кивнул.

- Да, ты прав, что-то я разворчался… Ладно, удачного тебе дня, главный. Пойду-ка я еще вздремну до обеда, что-то совсем не выспался.

Невыспавшимся Робин никак не выглядел, но Николас понял, что тот хочет побыть один.

Глядя ему вслед, он еще раз вспоминал обстоятельства того инцидента, известные только со слов Бобби, потому что на вылазку в тот поселок они ездили вдвоем. Место считалось безопасным, мертвецов там почти не было, и парни решили сгонять на заправочную станцию и наполнить газовые баллоны, потому что в лагаре заканчивалось топливо.

Они уже почти закончили, когда неожиданно из-за перекрестка появилась небольшая толпа зомби - по словам Бобби, не больше дюжины. Возможно, они успели бы погрузить оставшиеся баллоны и уехать (или бросили их там - хрен бы с ними), но он испугался, поднял свой М4 и стал стрелять. Сын Робина крикнул, чтобы он перестал, но Бобби не послушал. Пуля попала в металлическую стойку почтового ящика и срикошетила, сбив клапан на одном из баллонов и вызвав искру. Баллон взорвался. Парня, стоявшего всего в паре метров, взрывной волной отбросило прямо на витрину небольшого магазинчика при заправке.

Возможно, он и выжил бы, несмотря на сильный ожог и многочисленные, но неглубокие осколочные ранения, но большой кусок толстого витринного стекла воткнулся ему в живот, начисто распоров брюшину и, фактически, выпустив кишки наружу. Бобби еще попытался поднять и дотащить истекавшего кровью напарника до машины, но тут к ним подобрались мертвецы, и он вынужден был его бросить, чтобы спастись самому. Да и, скорее всего, парень все равно бы умер еще по дороге к лагерю. Выжить с таким ранением почти нереально и в лучшие времена, а уж сейчас-то…

В группе отношение к произошедшему было неоднозначным. Некоторые сомневались, что все произошло именно так, как описал Бобби, и предполагали, что он попросту бросил приятеля не съедение зомби, лишь бы успеть сбежать. Другие принимали его историю, но осуждали за паникерство и беспричинную стрельбу, которая стоила жизни другому человеку. Высказывались предложения даже изгнать Бобби из группы (активнее всех за это ратовал Винс, до этого случая - сам первый кандидат на изгнание). Один лишь Робин до сего дня хранил молчание и никак не выказывал своего отношения к потенциальному виновнику гибели его сына.

А пропавший из оружейного ящика несколько дней назад револьвер 22-го калибра, внес в группу еще больше смуты - никто не высказывался в слух, но все догадывались, что взял его именно Робин, решивший отомстить за сына. Только Винс, как обычно, по-пьяни, протянул однажды:

- Это старик спер, готов на бутыль вискаря поспорить. Пристрелит этого сученка, усраться мне, если не так…

Впрочем, Николас больше склонялся к тому, что ревельвер, так сказать, “спер”, сам Винс Для чего? Поди пойми что там творится в его вечно пьяном мозгу. В прежние времена он бы его, вероятно, пропил, но сейчас-то у него и так есть оружие, а выпивка кругом бесплатная.

Сегодняшний разговор с Робином практически полностью развеял у Николаса те небольшие сомнения, которые у него имелись насчет скорбящего отца.

Сегодня же надо будет хорошенько тряхнуть Винс насчет револьвера. Сегодня же. Нужно прекратить это нагнетание обстановки в группе, иначе ни к чему хорошему это не приведет. Его долг, как лидера, позаботиться об этом.

Внезапно ожившая рация заставила его вздрогнуть.

- Ник, подойди на восточную баррикаду, если не сильно занят, - это был Лео. - Тут кое-что интересное.

- Сейчас буду, - отозвался Николас и, сунув рацию в нагрудный карман ветровки, направился к дальнему концу моста.

Лео стоял к нему спиной и с интересом смотрел на что-то внизу с той стороны контейнеров.

Проходя мимо палатки, где жила парочка с младенцем, Николас увидел высунувшуюся из нее Джули и поприветствовал ее кивком головы.

- Здравствуйте, - в ответ сказал девушка. - Извините пожалуйста, если он вас разбудил…

- Все нормально, - успокоил ее Николас. - Я уже давно не сплю.

Взобравшись по приставной лесенке на контейнер, он подошел к Лео и стал с ним рядом.

- Что тут у тебя?

- Зацени-ка.

По шоссе за контейнерами, шатаясь из стороны в сторону, брел мертвец. На шее у него болталась табличка с выведенной, по-всей видимости, кровью, надписью “Люблю жрать людей. Подайте хоть пальчик.” К ладони его сломанной и вывернутой вперед руки, тульей вниз, была прибита гвоздем старая потертая шляпа.

Лео взглянул на Николаса и отдуши рассмеялся.

- Прости, босс, сколько длится этот чертов апокалипсис, а я еще такого не видел.

- Да уж, у кого-то оригинальное чувство юмора, - пробормотал Николас, но затем тоже улыбнулся.

Мертвец подошел к контейнерам, ткнувшись в них головой, и захрипел, угрожающе воздев уцелевшую руку в сторону насмехавшихся над ним живых.

- Что там с Роби? Хорошо поболтали?

- Это не он взял револьвер, - сказал Николас. - Я уверен. Не похоже, что он собирается отомстить. С этим, думаю, порядок.

- Тогда кто? Может, кто-то другой решил взять на себя роль судьи и наказать парня?

- Не думаю. Скорее всего, это сделал Винс Черт его знает, зачем. Я с ним поговорю, как проснется, основательно так поговорю. Хватит с нас проблем, не хватало еще, чтобы этот пьяница все усложнял.

- Он бухал всю ночь, - усмехнулся Лео. - Я даже отсюда слышал звон бутылок. Так что проснется не скоро.

Николас снова взглянул на мертвеца, скребущего ногтями металлическую стену контейнера.

- Для чего мы вообще терпим его закидоны? - как бы у самого себя спросил он. - Любая другая группа, уверен, уже выперла бы его.

- Так другая группа его и выперла. Он воровал съестные припасы, - Лео взглянул на него. - Ты не знал? Он как-то взболтнул по-пьяни. А потом мы, такие сердобольные, его подобрали, но у нас он ничего такого, вроде-бы, не делал.

- Ну да, а стащить оружие, когда представился случай, и свалить на другого, это, конечно,невинная шутка, - Николас обернулся. - Так зачем мы его терпим? Вопрос не риторический.

- Не знаю, - Лео пожал плечами. - Ты здесь главный, остальные поступят, как ты скажешь. Тем более насчет Винса. Никто возражать не будет, если решишь его прогнать.

- Но ты не одобряешь. Так?

- В одиночку сейчас не выжить, особенно такому, как он. Прогнать его - все равно, что убить. А мы не поступаем так с живыми, ты сам говорил.

- Пока, - подчеркнул Николас . - Пока не поступаем. Я слышал, есть группы выживших, которые не утруждают себя поиском и добычей ресурсов, а отнимают у других групп, если встречают. Несогласных делиться - убивают.

Лео мрачно кивнул.

- Да, я тоже слышал. Но Винс просто алкаш, громкий и несдержанный, но, по-большому счету, безобидный. К тому же - он умеет находить хорошую выпивку.

Николас улыбнулся.

- Для себя… Ладно, я поговорю с ним сегодня, а там видно будет, что с этим делать.

Николас еще несколько секунд смотрел на хрипящего внизу мертвеца, потом повернулся, чтобы уйти.

- Как налюбуешься на это пугало, прикончи его. Только не пулей, вот этим, - Николас кивнул на длинную заточенную с одного конца палку, валявшуюся рядом. - Потом погрузи на тачку и вывези в лес. Не нужно, чтобы он тут вонял.

- Будет сделано, босс, - Лео приложил руку к козырьку бейсболки и отдал честь. - Рад служить.

Николас снова усмехнулся, покачал головой, как бы говоря “Ох уж мне эти ваши шуточки про босса…”, и спустился вниз.

Решив не откладывать дело в долгий ящик, он направился в противоположный конец моста. Дрыхнет он, видите-ли, алконавт несчастный. Ничего, сейчас проснется как миленький. Я ему устрою допрос с пристрастием. Давно надо было это сделать…

Резкий, хлесткий звук, раздавшийся неподалеку, трудно было с чем-то перепутать - прогремел выстрел.

- Твою мать! - сквозь зубы процедил Николас и обернулся, пытаясь определить источник звука.

Лео на своем посту отвернулся от мертвеца и подошел к внутреннему краю платформы, тоже оглядывая лагерь тревожным взором. Из палаток начали высовываться люди, недоуменно глядя по сторонам. Снова раскричался младенец.

- Какого хрена? - прошипела рация в нагрудном кармане.

- Это Роб, - пробормотал Николас. - Чертова колесница, я ошибся. Это он, все-таки пристрелил парня… Смотри в оба, Лео, как бы он еще чего не натворил!

- Понял, - отозвался Лео, и Николас увидел, как тот снимает карабин с плеча.

Винс на своем посту тоже проснулся и осоловело озирался по сторонам, пытаясь понять, кто посмел разбудить его величество. Чтобы лучше думалось, он решил выпить, но подняв валявшуюся у ног бутылку, увидел что она пуста, и швырнул вниз.

- Что за херня, - пробормотал он, поднимая Реммингтон. - А ну идите сюда, утырки дохлые!

Николас уже направился к палатке Бобби решительным шагом. Энни, тоже разбуженная выстрелом, вышла наружу и протянула Николасу его кобуру.

- Кого-то убили? - спросила она. - Будь осторожен.

- Не знаю, - довольно резко отозвался Николас. - Спрячься в палатке.

Энни нырнула обратно, и он улышал, как она что-то говорит девочкам.

Палатка Бобби была уже почти рядом, и нервы Николаса напряглись от предчувствия того, что ожидало его внутри. Но неожиданно полог ее распахнулся, и наружу выбрался Бобби собственной персоной, находу натягивая теплую шерстяную толстовку поверх майки.

- Николас? - увидев удивленный взгляд главы лагеря, парень переспросил. - Николас, в чем дело? Кажется, я слышал… Выстрел?

Вот оно что, подумал Николас. Я ошибся и второй раз. Роб действительно не собирался мстить. И все эти разговоры про один день в жизни, и про жену, и философские наставления о смысле жизни… Он прощался, вот что это было.

- Как же я не догадался, - пробормотал Николас - И эта пачка сигарет… Ну кто ни с того, ни с сего бросает курить в таком-то возрасте.

Он направился к палатке Робина. И теперь-то уж неприятного зрелища было не миновать.

Лео спустился вниз и остановился у лесенки. По виду Николаса, он, очевидно, все понял и снова повесил М4 на плечо.

Николас прицепил кобуру на пояс, но не стал вынимать пистолет. Постояв несколько секунд у палатки Робин, он, наконец, глубоко выдохнул и вошел внутрь.

Робин сидел на своем спальном мешке, привалившись к брезентовой стене палатки. Голова склонилась на бок, и кровь тоненькой струйкой стекала на рукав куртки из небольшого аккуратного отверстия на его правом виске. Глаза были закрыты, а рука с револьвером безвольно лежала на одеяле. Пальцы разжались, и в полумраке палатки Николас сумел разглядеть на них маленькие красные капли.

Вторая рука покоилась на коленях, и что-то держала. Николас наклонился, чтобы рассмотреть по-лучше, и увидел фотографию в рамке. На ней был запечатлен мужчина, гораздо моложе, но в нем без труда можно было узнать Робина. А рядом с ним - красивая светловолосая женщина и мальчик со школьным рюкзаком. Все трое улыбались на камеру. На заднем фоне можно было различить надпись на большом белом здании “Начальная школа города…” Название города в объектив не попало.

Николас поднял фотографию и прочитал надпись на обратной стороне рамки, выполненную косым женским почерком. “Первый день в школе”. Снова взглянув на счастливую семью, Николас положил фото на колени Робина.

На низенькой тумбочке в углу палатки лежал небольшой конверт, из которого выглядывал листок бумаги, на котором было что-то написано простым карандашом.

“Главному и всем остальным. Спасибо за все то время, что мы провели вместе. В этой группе я снова обрел дом, рядом с сыном и всеми вами. В нынешние времена важно иметь такое место, где можно чувствовать себя в безопасности, где тебя принимают и заботятся друг о друге. Удачи вам всем. Я ухожу, но ухожу счастливым. У меня есть тот самый день, и я возьму его с собой. Похороните мое тело в лесу. Вот и все. Корявенько, зато коротко.

P.S. Оставьте Бобби в покое, он ни в чем не виноват, это был просто несчастный случай. Николас, прости что соврал про револьвер.

С уважением, Робин Керриган.”

Теперь какая разница

Лишь стрекотание кузнечиков в траве, да птичий свист где-то далеко в лесу, за полем, нарушали послеполуденную тишину. Было жарко, и над асфальтовым шоссе плавало прозрачное зыбкое марево. Даже в телескопический прицел разглядеть что-то на дороге дальше, чем в паре сотен метров, было проблематично.

Финн никогда не жаловался на зрение, но сейчас мысленно чертыхнулся и опустил свой старенький, но находившийся в отличном боевом состоянии Спрингфилд. За время, прошедшее с тех пор, как неизвестная науке инфекция превратила большинство людей в мире в ходячие трупы, эта винтовка стала ему самым настоящим другом, можно сказать, Финн с ней даже породнился.

Будучи хорошим стрелком (он с детства бывал с отцом на охоте, и эту винтовку тот подарил ему на совершеннолетие - его первое настоящее оружие), Финн с легкостью попадал из нее в головы ходячих с трехсот метров. И это делало Спрингфилд более предпочтительным, чем любое полевое или штурмовое оружие. Гораздо безопаснее расстреливать толпы мертвецов, не приближаясь к ним, ведь так?

Конечно, вблизи или в узком замкнутом пространстве М4 или АР15 были бы гораздо эффективнее, но в таких пространствах Финн бывал достаточно редко, большую часть своих одиноких странствий проводя в дороге и на открытой местности с хорошим обзором. Хороший обзор - залог успешного выживания, когда ты постоянно в пути.

Впрочем, теперь боезапас его изрядно подистощился, а патронов 30-06 для Спрингфилда, как назло, не находилось в оружейных магазинах, которые периодически попадались в местных провинциальных городках.

Для ближнего боя у него имелся револьвер 32-го калибра с шумоподавителем, который Финн изготовил сам. Отцовские увлечения оружием и охотой пригодились ему куда больше, чем три года изучения информационных систем в университете. Не было теперь информационных систем, не было университетов, да и диплом сгодился бы только на растопку костра.

В этом новом мире для успешной жизни требовалось совсем другое.

Финн поставил на землю рюкзак, опер на него винтовку и присел на траву у обочины. Воды во фляге было еще наполовину, а в боковом кармане рюкзака дожидались свой очереди две сухие вафли с таким-же высохшим от времени джемом. Привиредничать в еде Финну давно уже не приходилось - это был его обед.

С удовольствием схомячив вафли и запив их несколькими глотками воды, Финн еще некоторое время отдыхал - с утра он прошагал не меньше пяти миль, а ел предыдущий раз вчера вечером (на ужин у него была баночка консервированных ананасов с истекшим сроком годности и кружка жидкого кофе, сваренного в котелке), так что можно было немного отдохнуть.

Торопиться ему было некуда, а дело, которое привело его в эти края, никуда не денется. Потом он планировал отправиться куда-нибудь по-ближе к большим городам, возможно, на побережье. Там, должно быть, много общин и ресурсов, и всегда найдется чем поживиться.

Вот только найти бы подходящую машину. За последние несколько дней Финну не попадалось ни одной в рабочем состоянии. Тем болеевнедорожников, которые он считал наиболее подходящими для своих путешествий. Может, стоило бы хорошенько обыскиватьчастные фермы, которых тут было полно - у фермеров наверняка найдется в сарае какой-нибудь старенький пикап или грузовичок в рабочем состоянии. Ну или хотя-бы в таком, чтобы его можно было без особых усилий починить - ремонт автомобилей Финн освоил самостоятельно, уже во время своих постапокалиптических странствий.

Ладно, в месте, куда он направляется, наверняка будут машины, одна то уж точно. Будем надеяться, что ее нышение владельцы не откажутся поделиться транспортом. В конце концов, они ему кое-чем обязаны, а еще одно правило выживания - взаимовыручка.

Финн встал, поднял винтовку и, выйдя на середину дороги, снова стал смотреть вперед сквозь прицел. Шоссе спускалось в низину, и там, у перекрестка, где проселок уходил в обе стороны, на сей раз удалось разглядеть несколько машин.

С такого расстояния было сложно определить, на ходу ли хоть какая-то из них. Финн склонялся к мысли, что нет, но как знать - вдруг на сей раз ему повезет. Удача давненько ему не улыбалась, пора бы этой сучке хоть как-то себя проявить.

Финн закинул рюкзак на плечо и двинулся вперед, по обочине - асфальт слишком нагрелся, и горячий воздух над ним походил на жар, вырывающийся из открытой духовки. Ничего не поделаешь, лето в самом разгаре, и на небе ни облачка.

Вот бы дождь пошел, подумал Финн, поравляя взмокшие от пота бандану и маску, скрывавшую нижнюю часть его лица почти до самых глаз. Дышать через нее было тяжеловато, но лучше уж так, чем вдыхать дорожную пыль. К тому же, скрывая лицо, он чувствовал себя более… Защищенным, да.

Это как некоторые люди не могут обойтись без солнцезащитных очков и носят их постоянно, даже не к месту. И дело тут даже не в том, что их глаза слишком чувствительны к свету и нуждаются в дополнительной защите, а в силе привычки. Когда такой человек выходит на улицу не надев очки, у него возникает стойкое ощущение, будто он оказался без штанов в общественном месте.

Финн двигался вниз по склону, к перекрестку с проселочной дорогой, мимо небольшого леса, и его вдруг посетила мысль, что там, возможно, есть грибы или какие-нибудь ягоды. Неплохо было бы собрать чего-нибудь на ужин, ведь из еду у него остался только небольшой пакетик изюма, да все тот же напоминающий помои кофе.

Но Финн предпочел не рисковать - врядли он найдет тут ягоды, которые были бы ему знакомы, а в грибах он не разбирался вообще. Так что не стоило испытывать судьбу.

Возможно, ему еще попадется сегодня какой-нибудь придорожный магазинчик, где можно будет разжиться припасами. А если и нет, то идти осталось не так уж и долго. Финн был уверен, что завтра примерно в это же время доберется туда, куда направляется. Ну или чуть позже, максимум, к завтрашнему вечеру. Голод потерпит один день.

У перекрестка его ждало разочарование. Когда он добрался туда полчаса спустя, то обнаружил лишь старый седан без колес и стекол, и еще одну покореженную колымагу, бывшую когда-то фермерским фургончиком. Обе машины представляли собой непригодный металлолом.

Финн заглянул внутрь каждой, но не увидел ничего интересного. Пыль и ржавчина. Если в них когда-то что-то и было, это уже давно унесли. «Облутали». Словечко всплыло в памяти внезапно, и Финн слегка усмехнулся под маской. Геймерский сленг, да. Искусственные вселенные. Прокачка. Игры про выживание, их кажется, называйли «сюрвайвлы», были очень популярны незадолго до конца света. Людям от сытой жизни нечем было заняться, и они воображали себя отважными искателями приключений, выживающими на просторах виртуальных миров, последними героями цивилизации.

Интересно, сколько из них живы сейчас?

Финн вытащил из кармана карту с отметками, сделанными красным маркером. Нет, это не тот поворот. Впереди еще небольшой поселок, а сразу за ним – поворот на местное шоссе, ведущее к большому лесозаготовительному заводу мимо нескольких фермерских хозяйств.

Странное сочетание, подумал Финн. Заводу нужны леса и древесина, а фермерам – поля и трава. Как-то это все не сочетается между собой. Да и плевать. Какое ему дело до всех этих особенностей провинциальных районов. Совсем скоро его ждут гораздо более урбанистические пейзажи.

Он сложил карту и сунул ее обратно в карман своей черной куртки без рукавов. Пора двигаться дальше. До заката еще нужно найти место, где можно будет относительно безопасно переночевать.

Финн снова зашагал по обочине, вздымая своими высокими бутсами облачка пыли.

- Зомби, чувак! – услышал он, и схватился было за револьвер, но тут же понял, что голос звучит лишь в его голове. Воспоминание пришло неожиданно, и перед глазами Финна снова всплыл тот день, когда по телевидению и радио объявили о новой неизвестной инфекции.

Ричи, его сосед по комнате в общежитии, фанатевший от зомби-комиксов, зомби-фильмов и зомби-романов – в-общем, от всего, к чему можно было приставить слово «зомби» - только что увидел выпуск новостей и теперь чуть не отплясывал от радости.

- Ты обкурился? – не отрываясь от чтения учебника математики отозвался Финн. – Витамины в верхнем ящике твоей тумбочки. Прими, чтобы снизить вредное воздействие канабиоидов на неокрепший организм.

- Ты не понимаешь, чувак! – Ричи навис над ним, восторженно сияя. – По телеку передали, по центральным каналам, по всем! Инфекция! Люди сходят с ума и нападают друг на друга! По всей стране! Велено оставаться в домах и ждать прибытия военных! Ну понятно же, что это зомби! Прикинь, теперь конец всем этим унылым социальным устоям, конец учебе, да здравствует выживание!

Идиот Ричи врядли понимал, что это конец вообще всему, в том числе и ему самому.

Финн встал с кровати, подошел к окну и поднял жалюзи. Во дворе студгородка не происходило ничего особенного. За исключением того, что он был пуст.

- Всех загнали внутрь и заперли общаги и учебные корпуса, - пояснил Ричи. – Личное распоряжение ректора! Старый жирный Хорн, надеюсь его первым сожрут!

- Да с чего ты взял, что это зомби? – пожал плечами Финн. – Просто какая-то новая эпидемия, а изоляция – просто мера предосторожности, пока все не прояснится или не прибудут медики. Вспомни что было, когда коронавирус бушевал.

- Нападают! – по слогам произнес Ричи, словно обращался к глухонемому. – Ты слышал, чтобы больные коронавирусом массово нападали на здоровых?

Не дожидаясь ответа, он кинулся к своей кровати, вытащил из-под нее большую дорожную сумку и стал суматошно кидать в нее вещи.

- Автомат с чипсами в холле, - бормотал он. – Надо его разбить и набрать еды в дорогу. Жаль, что пивного нет, только с напитками…

Тут он обернулся к Финну.

- Чего ты стоишь! Собирайся давай! Надо слинять отсюда, пока военные не прибыли!

- Ты свихнулся, Ричи, - мрачно констатировал Финн. – Я с тобой никуда не пойду.

- Ну, как знаешь, - Ричи сбегал в ванную и принес свою зубную щетку. После этого застегнул сумку и выскачил в коридор, оставив дверь распахнутой. – Зомби, пацаны! Собираемся и валим отсюда нафиг!

Больше Финн его не видел.

Но слышал, что на следующий день, когда военные уже перекрыли выезды из города, пытаясь сдержать толпы паникующих горожан, Ричи на угнанной машине попытался протаранить блокпост, но по ней открыли огонь. С простреленными колесами и пробитым бензопроводом, машина на большой скорости врезалась в ограждение хайвэя и загорелась.

Ричи сильно пострадал от удара, но был еще жив, однако вытащить его из покореженных обломков не успели. Он сгорел заживо.

- Врядли бы тебе понравилось жить в реальном зомби-хорроре, старина, - пробормотал Финн, и снова снял с плеча винтовку, так как заметил что-то на холме впереди, рядом с массивной металлической опорой высоковольтной линии.

Это были мертвецы. Сгрудившись вокруг чего-то, они стояли на четвереньках, как животные. Жрут, догадался Финн. Может, человека, а может какое-нибудь животное, сбежавшее с фермы неподалеку. В любом случае, не стоит мешать их трапезе. Увлеченные обедом, оня не заметят его, если не шуметь, и не придется тратить патроны.

Патроны ему еще понадобятся, в ближайшее время.

Финн вернул Спрингфилд на привычное место на левом плече и двинулся дальше. Когда огромная, похожая на скелет опора ЛЭП осталась позади, он обернулся, дабы убедиться, что ходячие не заметили его и не поплелись следом. Нет, они были все там-же и занимались все тем-же. Пока что беспокоиться не о чем.

Двумя часами позже и несколькими милями дальше шоссе снова пошло в гору. Взглянув на длинный пологий подъем, растянувшийся, по-меньшей мере, на полмили, Финн решил, что неплохо было бы устроить еще один привал, когда он окажется наверху. Солнце хотя и сместилось к западу, но все так же немилосердно жгло, и воздух над асфальтом стал как-будто еще гуще и непрозрачнее.

На небе по-прежнему не было ни облачка, а духота, которая должна была бы предвещать надвигающуюся грозу, исходила лишь от раскаленного, как противень, полотна дороги.

Финн увидел какой-то предмет в пыли под ногами и наклонился, чтобы поднять. Это оказалась голова. Обычная голова обычной детской куклы. Пластмассовая кожа на лице потрескалась, рот порвался в немом оскале, а глаза провалились внутрь. Искусственные волосы, когда-то светлые и блестящие, теперь были покрыты грязью и сбились в один уродливый колтун.

Сколько она уже тут валяется в пыли, одинокая и давно позабытая своей маленькой хозяйкой? Может, с самого начала апокалипсиса? Ну что-же, поздравляю, ты наверняка ее пережила, подумал Финн.

Он давно уже перестал испытывать какие-либо эмоции, став циничным и расчетливым солдатом этого нового мира, предназначением и целью которого было лишь выживание. Исключительно практический подход и никаких чувств. Чувства сейчас опасны и только мешают.

Но эта кукла и мысли о ребенке, которому она принадлежала, пробудили в нем какое-то старое, давно, казалось-бы, утерянное ощущение. Чего? Как-будто тепла. Тепла близости с другими людьми, некой общности, словно одиночество вдруг отступило, и можно было вновь позволить себе что-то чувствовать. Потому что раньше это было естественно и нормально.

Финн постарался избавиться от этого ощущения. Нельзя расслабляться. Опасность повсюду, и возвращаться к прежниму мировосприятию, полному наивности и беспечности, не практично. Очень не практично. Губительно не практично.

Но снова бросать куклу на обочину дороги не хотелось.

- Ладно, - обратился Финн к голове. – Назову тебя Джесси. Составишь мне компанию сегодня за ужином.

И сунул новоиспеченную подружку в рюкзак.

Финн не стал останавливаться на вершине холма, как сначала хотел. Лишь достал флягу и сделал несколько глотков. Воды осталось мало, а в такую погоду без нее нельзя.

Далеко впереди, в колыхавшемся знойном мареве, Финн заметил какое-то строение. Сняв с плеча винтовку, он попытался рассмотреть призрачные очертания в прицел, но ничего не вышло. Проклятая жара. Оставалось лишь надеяться, что это заправочная станция или какой-нибудь придорожный мини маркет, а не груда застрявших на шоссе грузовиков.

Финн попробовал прикинуть расстояние, однако и это было затруднительно. Он знал, что колеблющийся теплый воздух может создавать оптический эффект наподобие увеличительного стекла, и даже миражи. Иллюзии, в которых человеческий мозг видит некие образы, не существующие в действительности.

Что бы это ни было, оно дальше чем кажется, подумал Финн. До него не меньше двух с половиной, может, трех миль. С учетом его усталости и погодных условий – часа два пути. Что-же, придется постараться.

И если удача повернется к нему лицом, там можно будет остановиться на ночлег.

Солнце продолжало свое неторопливое движение на запад, а Финн - к неразборчивым очертаниям за колышущейся пеленой. Время от времени он смотрел в прицел, но все так же не мог толком ничего разглядеть. В одном он был теперь уверен – таинственное нечто находилось дальше, чем казалось по-началу.

Миновал час пути, но очертания «чего-бы-то-ни-было» приблизились лишь немного.

Финн допил оставшуюся во фляге воду. Похоже, что и помойный кофе на ужин теперь ему не светит. Да что там кофе, тут от жажды бы не скопытиться. Выпитая жидкость сразу же выступала ввиде пота.

И Финн продолжал идти. Другого выхода не было. Оставалось лишь надеяться на везение.

Спустя еще час он, наконец, сумел рассмотреть то, к чему так настойчиво стремился. Даже без прицела. Просто однажды подняв взгляд от бессмысленного созерцания песчаной пыли под ногами, Финн вдруг увидел не далее, чем в сотне метров, автозаправку, а рядом – небольшой придорожный магазинчик.

Похоже, помирать сегодня не придется. Если, конечно, там что-нибудь еще осталось. Врядли он был первым странником на этой дороге после начала апокалипсиса, но хотелось надеяться, что хоть немного пригодной еды и питья в магазине сохранилось.

Финн ускорил шаг и спустя минуту уже стоял перед покосившейся, но не выломанной и не разбитой стеклянной дверью. Оставив рюкзак и винтовку снаружи, он вытащил револьвер и осторожно вошел внутрь.

Пахло пылью и запустением. Электронный кассовый аппарат валялся на полу, приветственно зияя разбитым экраном. Одна из полок была перевернута, а рядом, органично дополняя пейзаж, рассыпались синие пластиковые корзины. Одна была раздавлена, значит кто-то тут точно побывал. Холодильник для напитков тоже был разбит, но внутри – о, чудо! – валялись несколько банок газировки.

Финн не кинулся утолять жажду, позабыв обо всем на свете, как сделал бы в прежние времена, а продолжил осмотр магазина, осторожно ступая между покосившихся полок и рассыпавшегося по полу всякого хлама, держа револьвер наготове.

Мертвецов в магазине не было. Зато было питье. И еда. Среди мусора на полу Финн нашел пачку соленых крекеров – тот, кто выносил отсюда продукты, видимо, обронил ее и не заметил. Или торопился. Не важно. На полке в дальнем конце обнаружились превратившиеся в плесень фрукты – что это были за фрукты, определить не представлялось возможным.

Еще нашлась банка воздушной кукурузы с карамелью. Финн подозревал, что кукуруза, как и вафли, которыми он сегодня обедал, давно превратилась в один слипшийся сухарь. Можно, конечно, попробовать ее сгрызть, как нибудь потом. Голод не тетка, все хоть немного съедобное, когда-нибудь пригодится.

Пятилитровая бутыль с питьевой водой – вообще отлично. Сухой корм для собак. Нет уж, хватит и крекеров. Несколько пачек какого-то растворимого супа – тоже отлично. Пакетик орешков в шоколаде – пойдет. Упаковка какой-то крупы, по виду напоминающей рис, прогрызенная и почти полностью рассыпавшаяся – жаль. Видимо, тут есть мыши или крысы. А может и никого. Неизвестно, как давно этот магазинкик «облутали».

Вот, собственно, и все что нашлось.

Финн сходил на улицу и принес рюкзак и винтовку. Потом закрыл дверь и подпер ее опрокинутым стеллажом.

Да, тут можно остановиться на ночь, а завтра продолжить путь. До искомого поселка он доберется не позже полудня, а там и до цели его утомительного похода уже рукой подать. О, с каким же удовольствием он поприветствует своих новых знакомых!

Но сначала нужно развести костер и приготовить ужин. Солнце уже клонилось к горизонту, и длинные черные тени начали выползать из всех углов и щелей.

Финн вытащил из чехла небольшой топорик и порубил на щепки одну из обрушившихся древянных полок. Потом сложил из них небольшой костерок, развел огонь и установил над ним самодельную треногу с котелком.

Растворимый суп оказался на удивление вкусным. Возможно, сказывалось чувство голода, ведь горячей пищи Финну не доводилось есть уже… Сколько? Неделю? С тех пор, как он покинул городок, где обитал до недавнего времени, так уж точно. А может и дольше. Он не помнил.

Финн налил в котелок еще воды и сварил весь остававшийся у него кофейный порошок, надеясь, что, может, на сей раз угадал с соотношением жидкости и заварки, и напиток получится хоть немного меньше пожим на то, что получается, если прополоскать в ведре с теплой водой грязную половую тряпку. Но нет, вкус по-прежнему был тот самый.

Солнце уже зашло, и за стеклянной дверью воцарилась темнота. Очередной день подошел к концу, но жара лишь немного сдала позиции. Даже в ночное время мечтать о прохладе не приходилось.

В свете затухающего костерка Финн еще раз посмотрел на карту. До поселка отсюда было чуть больше мили, и примерно столько же от него до перекрестка, где начиналась дорога, ведущая к фермам и лесозаготовительному хозяйству. Отлично. Как и предполагал, еще до полудня он будет на месте.

Финн расстелил спальный мешок, потушил костер и улегся, сунув руки под голову. Уже начав дремать, подумал, что нужно было оставить дверь немного приоткрытой – в магазине имелась вентилляционная вытяжка, но со своей задачей она справлялась как-то не очень. Дыма в помещении оставалось еще довольно много. Да пофигу, не задохнусь, подумал Финн и провалился в сон.

Утро началось со звона разбитого стекла и металлического лязга.

Финн вскачил, словно его окатили ледяной водой из ведра, на ходу выхватывая револьвер и быстро озираясь по сторонам в поисках опасности. Долго искать не пришлось – ходячий, разложившийся настолько, что уже невозможно было понять мужчина это или женщина, разбил головой верхнюю половину дверного стекла и настойчиво пытался проломить собой всю дверь.

- Напугал же ты меня, приятель, - облегченно выдохнув, сказал Финн. – Постучать что-ли нельзя было, как полагается воспитанному человеку. Ты ведь был когда-то человеком, верно?

Зомбарь просунул голову в дыру, распоров себе шею о стекло, и прохрипел что-то, возможно «Хочу тебя сожрать». Из раны на вытекала какая-то гнилостная масса.

- Ну и туп же ты, дохлятина, - усмехнулся Финн, поднял револьвер и выстрелил.

Пуля попала под левый глаз. Мертвец еще что-то хрюкнул, потом обмяк, повиснув головой на стекле, как марионетка, которой обрезали все нити.

Финн спрятал револьвер в кобуру на поясе и стал собирать вещи. Он планировал поспать немного больше, но раз уж все равно проснулся, пора было выдвигаться в дорогу. Позавтракав изюмом, Финн сунул наполовину опустевший пакетик в нагрудный карман куртки и направился к двери.

Отодвинув стеллаж и открыв дверь с висевшим на ней как какое-то дикое украшение мертвяком, Финн вышел на улицу. Солнце уже висело в небе далеко на востоке, обещая очередной жаркий день, но асфальт за ночь подостыл и колеблющегося марева над ним не было. Пока что.

Хорошо, значит, какое-то время можно будет идти по дороге, а не по песку. Финн взглянул на свои пыльные потертые бутсы. Да, крем для обуви им бы не помешал. Впрочем, главное, что они целые. Найти сейчас подходящую обувь было бы проблематично, а эти бутсы верой и правдой служат ему с самого начала апокалипсиса.

Поправив винтовку и рюкзак, Финн ступил на шоссе и зашагал в сторону поселка.

Бессмысленное какое-то слово, подумал он. Апокалипсис. Что оно значит? Из какого языка произошло? Может, старая добрая латынь? Финн думал, что где-то читал об этом, но вспомнить не мог, сколько ни старался всю дорогу до поселка.

Поселок состоял из пары улиц, сейчас заваленных всяким мусором. Небольшая церквушка, почтовое отделение, сгоревшие развалины, похожие на магазин, несколько деревянных офисных зданий, где раньше размещались какие-то местные конторы, склад, тоже изрядно обгоревший, но не развалившийся, чуть поодаль – школа с примыкавшим к ней небольшим стадиончиком, и кинотеатр под открытым небом. Экран его давно превратился в лохмотья и висел, слегка колыхая от легкого утреннего ветерка своими грязными лоскутами.

Несколько автомобилей на спущенных колесах и с разбитыми стеклами, да перевернутый мусорный контейнер посреди главной улицы – вот и вся картина. Ни зомби, ни живых, только тишина, нарушаемая лишь шорохом мусора под ногами.

Что-то звякнуло.

Финн взглянул вниз и увидел гильзы. Впрочем, не только их. Среди пустых стреляных цилиндров он разглядел и несколько целых винтовочных патронов. К его Спрингфилду они не подходили, но Финн все равно их подобрал и сунул в рюкзак. Боеприпасы сейчас всегда в цене.

Миновав контейнер, Финн направился дальше, мимо кинотеатра, на площадке которого одиноко стояла тележка из-под мороженого, к выезду из поселка. Можно было бы, конечно, тут осмотреться и поискать каких-нибудь припасов, но все его планы были сейчас связаны с путешествием на побережье, и Финн торопился.

Послышался какой-то шум и характерное хриплое рычание. Он обернулся.

Из небольшого закутка за кинотеатром, скрытого высохшими кустами, на дорогу выбрались двое ходячих, судя по остаткам одежды на них – мужчина и женщина. Они сразу же заметили живого человека и быстро, насколько позволяло их состояние, направились к нему.

- Давно ждете сеанса, господа киноманы? – спросил Финн, усмехнувшись. – По вашему виду, так очень даже. Можете идти по-домам, киномеханик сегодня не придет. Он умер.

Шутка почему-то показалась ему смешной, и Финн расхохотался. Вытащил револьвер, но не стал стрелять, а просто развернулся и пошел дальше, слегка ускорив шаг.

Не похоже, чтобы его новые приятели были из быстрых. Да, за время странствий Финн научился их отличать, впрочем, с этим все обстояло довольно просто – те, что обратились сравнительно недавно, были быстрее и проворнее. Чем больше они разлагались, тем медленнее становились и, в конце концов, начинали просто ползать.

Потребление живой плоти, по всей видимости, как-то замедляло процесс распада мертвых тел, так как некоторые ходячие оставались резвыми и подвижными подозрительно долго, как заметил Финн.

Так что сожрав всех живых, они, по итогу, тоже постепенно исчезнут. И от человечества в мире не останется ничего.

Вот вам, мальчики и девочки, несколько интересных фактов о зомби-апокалипсисе.

Солнце поднималось все выше и уже начинало припекать. Через несколько часов асфальт снова раскалится и скроет горизонт за непроницаемой для самого острого глаза пеленой.

Финн слышал, что мертвецы все так-же тащатся за ним, но старался не обращать на их присутствие никакого внимания. А дойдя до перекрестка, даже привык к их хрипам позади. Слушать тишину изо дня в день, оказывается, надоедает, и даже такое соседство порой кажется лекарством от одиночества.

Но вести их за собой дальше нельзя.

- Ну ладно, друзья, - Финн остановился и обернулся к своим спутникам. – Мне еще предстоит одно важное дело, и лучше мне заняться им без вас. Так что извините, но тут ваша конечная остановка.

Словно поняв к чему он клонит, ходячие ринулись на него, открыв свои гнилые рты в предвкушении сытного обеда, но не успели преодолеть и половины расстояния, когда Финн рисовано, по-ковбойски, выхватил из кобуры револьвер и выпустил по пуле им в головы.

Пройдя еще немного вперед, он достал флягу, немного отпил и стал рассматривать карту. Да, перекресток был тот самый. Дорга налево вела к лесопилке и нескольким фермерским угодьям. Одно из них, обведенное кружком, и было целью его похода. До него было около двух миль напрямик, через лес.

Этим маршрутом Финн и решил идти. Лучше подойти к ферме, оставаясь как можно дольше незамеченным. Врядли ее обитатели поджидают гостей, по-крайней мере живых, но практичнее было не рисковать.

На противоположной стороне шоссе находилось какое-то длинное, похожее на барак строение. Финн подошел по-ближе, чтобы рассмотреть его. Половину барака в прежние времена занимал како-то бар, а другую – магазин. Сейчас окна обеих заведений были заколочены досками – видимо, владельцы рассчитывали вернуться, когда минует кризис, и позаботились о сохранности своего недвижимого имущества.

Но кризис не миновал, владельцев не стало, а имущество осталось, никому не нужное и позаброшенное. Лишь валявшийся на широкой парковке остов мотоцикла без колес напоминал о славных деньках этого некогда популярного у местных заведения.

На обратном пути надо будет сюда заглянуть, подумал Финн, сложил карту и, вытащив недоеденный пакетик изюма, направился к лесу.

В тени деревьев он почувствовал себя необычно. После многих дней пути под палящим солнцем, по раскаленному асфальту и пыльным обочинам, лесная прохлада действовала умиротворяющее. Хотелось расстелить одеяло, разложить на нем закуски, развести костерок и просто сидеть и наслаждаться птичьим пением. Устроить пикник, как в старый добрые, на охоте с отцом.

Нет, он тут не для того, чтобы любоваться природой. Нельзя отвлекаться, или собьешься с пути и будешь блуждать без толку до ночи. А у него есть дело.

Финн взглянул на часы. Почти полдень. Пока что все по-плану.

Почти весь путь до фермы прошел без приключений. Ходячие ему не попадались, и это еще больше сбивало с толку. Вот так расслабишься и потеряешь чувство реальности, а кошмарная действительность, притаившаяся где-то за деревьями, только этого и ждет.

Финн вытащил револьвер. Вот так-то лучше. Привычнее и безопаснее.

Впереди замаячил просвет.

За опушкой леса проходило высокое деревянное ограждение, а за ним начинались частные владения. Та самая ферма.

Финн решил пока не выходить на открытое пространство, а остаться под прикрытием леса и по-наблюдать в прицел. Отсюда он уже видел большой двухэтажный дом, не менее внушительных размеров сарай и еще несколько строений.

Машины не было. Финн внимательно осматривал территорию вокруг дома, но ничего не видел. Машин не было, ни одной. Может, в сарае? Врядли. От кого их тут прятать? Машины всегда нужно держать на готове, чтобы в случае опасности можно было быстро сбежать. Например, от толпы мертвецов.

Финн снова поднял винтовку и стал осматривать дом.

Никакого движения. Несколько выбитых окон. Выбитых изнутри. Дверь открыта, противомоскитная сетка сорвана и болтается на одном креплении, какой-то мешок лежит на крыльце неподалеку от нее.

Финн присмотрелся по-лучше. Нет, не мешок, это тело. Крупный мужчина в клетчатой рубахе и джинсах. Голова свисает со ступеньки крыльца, а на земле чуть дальше валяется ружье. Реммингтон или Моссберг, отсюда точно не разглядеть. Стреляли из-за двери, выстрелом и сорвало сетку, догадался Финн.

Он вытащил карту, чтобы еще раз свериться. Да, ферма та самая, две мили через лес от шоссе. Какого черта тут произошло?

Быть может, это не база его давишних знакомцем, а просто очередное место, которое они планировали ограбить? В таком случае, надежды найти автомобиль и припасы растаяли как дым на ветру. Других зацепок у него не было.

Финн продолжил наблюдение. Никаких признаков того, что сейчас на ферме кто-то был. Возможно, стоит пойти и проверить. Или лучше не рисковать?

В лесу хрустнула ветка, и Финн резко обернулся. Еще хруст. И еще. Кто-то шел по направлению к нему. Скорее всего ходячий. Живой противник, решивший подкрасться, действовал бы аккуратнее.

Финн повесил Спрингфилд на плечо, вытащил револьвер и притаился за деревом.

Послышалось хриплое дыхание, и мертвец появился из-за деревьев. Какое-то время он неподвижно стоял, словно принюхиваясь, а потом направился к забору, не заметив Финна. Это был мужчина, и умер он, вероятно, недавно, не больше нескольких дней назад. Судя по рваной ране на спине, от выстрела из дробовика. Наверное, пытался сбежать.

Финн обошел вокруг дерева и, оказавшись за спиной ходячего, поднял револьвер и выстрелил в затылок. Тот мгновенно рухнул в заросли папоротника, не успев издать ни звука.

Видимо, он тоже был с этой фермы и пытался скрыться в лесу, но его настигли и застрелили. Похоже, эти ребята не очень-то ладят с людьми. Убить кого-то в бою, когда пытаешься отнять у него то, что тебе нужно – это одно. Но преследовать убегающего человека без всякой практической цели, просто для того, чтобы лишить его жизни…

Перебор, подумал Финн. Никогда не стал бы подобным заниматься. Ладно, к чертям эту ферму, никого и ничего тут теперь нет. Пора возвращаться на дорогу. Если план накрылся, нужно придумать новый, и начать лучше всего с того бара и магазинчика.

Спустя час Финн вернулся к дороге. Снова жара и пыль, думал он, пересекая автостоянку. Как же хорошо было в лесу. Несмотря на то, что прогулка не принесла никаких результатов.

Он подошел к двери магазинчика, на ходу винимая из чехла на поясе топорик, но понял, что ломать доски не придется, так как они оказались прибиты лишь с одной стороны. Дверь была открыта, кто-то просто хотел создать видимость заброшенности.

Финн снова вытащил револьвер и перезарядил его, одновременно пытаясь рассмотреть что-нибудь внутри сквозь щели между досок. На первый взгляд, внутри никого. Но кто-то ведь вскрыл заколоченную дверь и постарался замаскировать ее. Нужно быть осторожным. Если кто-то хранит здесь припасы, то вполне возможно, что их охраняют.

Держа револьвер наготове, Финн осторожно приоткрыл дверь, надеясь, что она не будет скрипеть, и пригнувшись проскользнул внутрь.

Никого. Только пыль и запустение. Полки торгового зала пусты, как и следовало ожидать. Вот только… Как-то слишком чистенько тут все. Нет хлама на полу, нет перевернутых полок, осколков разбитых витрин. Словно кто-то тут прибрался.

Он осторожно двигался между полок и стеллажей, осматривая небольшой торговый зал, когда услышал какой-то шум. Финн замер на месте,прислушиваясь.

Дверь в подсобные помещения была открыта, и ему не составило труда определить, что шум доносится оттуда. Стук, как будто чем-то деревянным, легкое покашливание, какая-то возня, невнятное бормотание… Значит, не ходячие. Живой человек.

Финн направился к двери в подсобку. Бормотание теперь доносилось отчетливее.

Внезапно в дверном проеме возникла тень, и Финн спешно отступил за ближайший стеллаж.

- Эй, кто здесь? – прокряхтел голос, и он понял, что человек, находившийся в магазине, уже в преклонном возрасте.

- Тихо, старик, давай без глупостей, - Финн вышел из-за укрытия и направил на старика револьвер, но увидев, что у того в руке лишь тупой столовый нож, рассмеялся. – А по-лучше оружия не нашел? И какого черта ты вообще тут делаешь?

Старик несколько секунд сощурившись смотрел на него, словно не расслышал вопроса, а потом произнес.

- Лучше тебе убираться отсюда, парень, пока они не вернулись. Это их место. Они тебя убьют, если застанут здесь. Ты ведь за этим пришел? Грабить?

- Я ищу кое-кого, - Финн опустил револьвер, но в кобуру не убрал. – Их несколько человек, у них большая красная машина, внедорожник. Они украли мои припасы и я хочу их вернуть. Не подскажешь ли, где мне их найти? Я знаю, они отираются где-то в этих местах.

Старик явно занервничал.

- Убирайся, никого я не знаю, я только стерегу кое-какие вещи и все. Не мое дело, кто у кого крадет, - старик оперся о дверной косяк, и Финн заметил, что левая нога его обмотана выше колена толстым слоем бинтов, прямо поверх потрепанной брючины.

- Стережешь? – усмехнулся он. – Да ты ранен и на ногах едва стоишь. Дай-ка угадаю – ты отстал от группы, или тебя просто бросили, потому что ты старый и бесполезный, просто пустая трата ресурсов. С тех пор ты и ошиваешься в этом магазинчике, потому что тут есть кое-что пожрать и выпить, и идти тебе некуда. Никто сюда не придет, ты просто боишься меня и потому сочинил эту басню. Верно?

Казалось, старик немного растерялся.

- Слушай,дед, я и пальцем тебя не трону, и барахло свое можешь оставить, - продолжил Финн. – Мне просто нужна информация.

- Ну ладно, - сдался старик и опустил нож. – Его зовут Реджи, я имею ввиду, главного. Остальных не знаю. Они время от времени появляются и привозят разные вещи. Я думаю, они грабят другие группы, может, даже убивают людей. С таких станется… Я и правда отстал, едва не помер, потом нашел это место… Они разрешили мне остаться, но взамен я должен стеречь их припасы. Если кто-нибудь появится…

Дрожащей рукой старик вынул из нагрудного кармана маленькую рацию.

- У меня хороший слух, знаешь ли, парень, как только ты вошел, я сообщил им, - он снова пристально взглянул на Финна, прищурившись. – У них рация в машине. Тебе и правда лучше уйти, если не хочешь помереть. Они скоро приедут.

На сей раз Финн ему поверил.

- Я месяц собирал припасы в том городке, обшарил каждый магазин и каждый сраный домишко, - мрачно произнес он. – Жизнью рисковал. Собирался отправиться на побережье. Знаешь, пляжи там, коктейли, бунгало с видом на океан… А потом появились те говнюки и все забрали. Не знаю, как они нашли мой тайник. Теперь-то какая разница.

Он помолчал несколько секунд.

- Сначала я думал, что они следили за мной, но это врядли. Будь так, меня бы прикончили, даже согласись я все отдать. Верно? Такие у тебя дружки, старик?

- Они мне не дружки, парень, - старик поднял руки, словно оправдываясь. – Я просто выживаю, как могу...

- Я понимаю, - спокойно кивнул Финн. – Спокойно, дед. Знаешь, я неделю их преследовал. Видел, куда поехала их тачка и шел следом. Потом наткнулся на место, где они, видимо, останавливались на ночь. И среди пустых пивных банок и бутылок нашел вот это.

Он вытащил карту и показал старику обведенную кружком ферму.

- Это тут, недалеко, за лесом. Я думал, там их база, или что-то вроде того. Я уже побывал там и ничего не нашел, - Финн взглянул на старика. – Вызвал их, говоришь?

Старик робко кивнул.

- Хорошо, - кивнул в ответ Финн. – Похоже, я еще побываю на море. Оставайся здесь, дед, и не высовывайся. Если ты их предупредишь… Если в течение часа они не появятся, я вернусь и убью тебя. Медленно и мучительно. Ты меня понял?

Старик снова кивнул, и спрятал рацию в карман. Руки его дрожали.

Финн быстрым шагом вышел из магазина, на ходу снимая с плеча Спрингфилд.

Еще когда пробирался через лес, он заприметил удобное место среди деревьев, откуда открывался отличный обзор на стоянку перед баром и магазинчиком. Туда он и направился, размышляя о том, с какой стороны появятся его гости.

Впрочем, это было не так уж важно, в любом случае они подъедут на стоянку. И будут вооружены. И, скорее всего, даже автоматическим оружием. Автоматчиков нужно снять первыми. До стоянки почти две сотни метров, дробовики и пистолеты на таком расстоянии гораздо менее опасны. К тому же, среди деревьев легко укрыться, а они будут на открытом пространстве.

Рокот автомобильного двигателя раздался десятью минутами спустя со стороны ферм. Значит, они и правда обитают где-то по той дороге.

Финн увидел как громоздкий, красный Тахо сворачивает на стоянку, и приготовился.

Встав на одно колено, он поднял винтовку, и стал смотреть в прицел, стараясь дышать медленно и размеренно. Над асфальтом уже плавало знойное марево, но расстояние было невелико, и Финн был уверен, что почти наверняка попадет.

Хлопнули двери, из машины выбрались трое. У одного из них была при себе короткоствольная десантная винтовка, вроде бы Штайр, у двух других – дробовики. Высокий мужчина в белой майке и камуфляжных штанах, поднял дробовик и направился к двери магазинчика, сделав знак двум другим оставаться на месте.

Он приоткрыл дверь и что-то крикнул внутрь, потом вошел.

Финн на секунду-другую задержал дыхание и плавно нажал на спуск.

Пуля вошла здоровяку с автоматом точно в затылок и вылетела изо рта, выбив зубы и почти полностью снеся нижнюю челюсть. Он даже понять ничего не успел. Ткнувшись сначала в борт машины, он сделал шаг назад и тяжело плюхнулся на асфальт парковки, раскивнув руки встороны. Глухо звякнул Штайр, проскользив еще пару метров.

Не успело еще стихнуть эхо выстрела, как Финн перевел прицел на второго. То был совсем молодой парень, подросток. В прежние времена он бы еще ходил в старшую школу и пытался ухаживать за своей первой девченкой, а не колесил по проселкам с ружьем.

Сейчас он затравленно озирался по-сторонам, пытаясь понять, откуда прозвучал выстрел. Потом нырнул за машину, укрывшись, как ему казалось. На самом деле сторону он выбрал весьма неудачно, оказавшись у Финна как на ладони.

- Где ты, гад?! – прокричал он, перехватывая по-удобнее дробовик. – Выходи, сука!

Финн мысленно усмехнулся и снова выстрелил.

Пуля попала парню в голову, чуть выше уха, и пробила ее насквозь. Небольшой фонтанчик крови, мозга и осколков черепа брызнул на левое переднее крыло внедорожника. Парня бросило вперед, и он также распластался на горячем асфальте стоянки, подвернув под себя руку с дробовиком.

Финн передернул затвор винтовки.

Остался еще один, если он не дурак, то попытается укрыться в магазине.

Мужчина с дробовиком появился в дверном проеме, но увидев, что произошло, не бросился назад, а ринулся к парню, что-то крича. Наверное, это его сын, подумал Финн, выцеливая белую футболку.

Мужчина бросил дробовик, подхватил тело подростка и потащил за машину, видимо, сообразив с какой стороны стреляют. Однако не успел сделать и двух шагов, как Финн выстрелил в третий раз. Сейчас он метил в сердце, а не голову, но его очередная жертва немного дернулась, и пуля попала в правое легкое.

Вот и все. Если в машине никого нет (а похоже, что нет) – дело сделано.

Финн закинул Спрингфилд на плечо, продолжая сжимать его левой рукой, а в правую взял револьвер и направился к парковке.

Мужчина в футболке был еще жив. Она насквозь пропиталась кровью из раны на груди, а изо рта у него шла кровь, пузырясь при каждой попытке вдохнуть или выдохнуть.

- Кто… ты…, - прохрипел он, когда Финн опустился на корточки рядом.

Он вынул карту, поднес ее клицу умирающего и ткнул пальцем в отметку.

- Знакомая вещица, не правда ли? Вы обокрали меня. Вот этот городок. Я неделю шел за вами, - сказал Финн. – И сначала даже не планировал убивать. Только вернуть свое.

- Мы…, - продолжал хрипеть мужчина. – Никогда… там не были…

-Да неужели? – ухмальнулся Финн. – Я хорошо запомнил эту машину, хотя бы перед смертью признайся.

- Мы нашли… ее… На ферме тут рядом… Искали… припасы… Там все… уже были… мертвы… Мы…, - он закашлялся, забрызгав карту капельками крови.

- Рация… Старик… Мы решили, кому-то нужна помощь и… Наша группа…, - тут мужчина издал особенно громкий бульк, и тело его задергалось.

Финн встал на ноги, поднял револьвер и выстрелил раненому в лицо. Тот дернулся еще несколько раз и затих.

Может, он сказал правду. Реджи и его головорезы, похоже, перебили друг друга на той ферме, не поделив добычу или еще по какой-нибудь причине. А эти ребята и правда не причем. Хотя… Теперь какая разница. В любом случае, Финну нужна была машина на ходу, а где еще их сейчас найдешь.

Он направился к магазину.

- Эй, старикан, - окликнул он, но никто не отозвался, и Финн вошел в подсобку.

Старик сидел на полу, прижавшись спиной к металлической дверце большого холодильного шкафа.

- Это были не они, - пробормотал он, и повторил снова. – Это были не они. Ты убил невиновных. Ты…

- Я уже понял, - с ледяным спокойствием отозвался Финн. – Ну и что? Теперь-то какая разница? Я заберу их машину, и оружие, и отправлюсь на побережье. Я давно мечтал увидеть этот чертов океан, и никто мне больше не помешает.

- Нельзя просто убить людей и забыть об этом, как о чем-то несущественном, - продолжал бормотать старик. – Это ненормально…

- Да ты посмотри что вокруг творится, дед! – вспылил Финн неожиданно для себя. – Весь этот мир ненормален! Черт, да он никогда и не был нормален!

Финн глубоко вдохнул и выдохнул.

- Знаешь, дед, я хотел тебя просто пристрелить без лишних разговоров, - он неопределенно махнул револьвером. – Но мне нравятся твои рассуждения, эти попытки уцепиться за лживую мораль прошлого. Сейчас экземпляры вроде тебя попадаются редко. Поэтому я дам тебе выбор.

- Какой? – старик устало взглянул на Финна, держась за раненую ногу.

- Все мертвецы в округе слышали выстрелы, и скоро приползут сюда. Тебя разорвут на куски и сожрут. А если и нет – долго ты все равно не протянешь. Та старый, слабый, да еще и ранен. У тебя мало еды и воды, и умирать ты будешь долго, - Финн направил револьвер на голову старика. – Я убью тебя быстро, без боли и мучений. Согласен?

Старик несколько секунд молчал, не глядя на Финна. Потом поднял взгляд и посмотрел Финну в глаза.

- По-другому никак? – тихо спросил он, и мотнул головой. – Ладно, давай парень, будь проклят этот несчастный новый мир, обреченный на смерть. Делать тут все равно нечего…

Финн выстрелил старику в лоб, на два сантиметра выше переносицы. Тот умер практически мгновенно, ничего не почувствовав. Голова его свесилась на грудь и кровь капала на старую вылинявшую рубашку.

Финн развернулся и вышел из подсобки, мимолетно подумав, что даже не спросил у старика,как его зовут. Жаль его. Немного. Хотя…

Какая теперь разница.

На улице Финн подобрал дробовики и винтовку, и обыскал тела на предмет боеприпасов. У мужчины в белой футболке нашел ключи от внедорожника. Закинув все найденное на просторное заднее сиденье, он устроился на водительском и захлопнул дверь.

Топливный бак был почти полон. Отлично. Впрочем, это довольно прожорливая колымага, так что до побережья придется поискать, где слить еще, и не раз.

Финн завел двигатель, и тот низко заурчал на холостых оборотах. Можно выдвигаться, но сначала… Он порылся в рюкзаке и вытащил голову куклы. Повесив ее за спутанные волосы на зеркало, Финн усмехнулся.

- Вот так. Мы с подружкой отправляемся на море!

Он уже собирался тронуться с места, когда заметил мигающую лампочку CD-магнитолы. Ну-ка, что тут слушали эти бедолаги?

Финн нажал кнопку пуск, и в салоне заиграла музыка. Он знал эту композицию, это была песня «Civilian» в исполнении кантри-дуэта Wye Oak. Финну она всегда нравилась, и он счел это хорошим знаком.

Постукивая пальцами по рулю в такт гитарным аккордам, он развернул машину, подъехал к перекрестку и не раздумывая ни секунды, повернул на запад.

Рокот двигателя постепенно стих вдали, и лишь стрекотание кузнечиков да птичий свист где-то далеко в лесу, нарушали послеполуденную тишину. Было жарко, и над асфальтом шоссе плавало прозрачное зыбкое марево.

Я люблю вести дневники

День 1.

Я люблю вести дневники. Может, это и покажется кому-то странным – в моем-то возрасте, ха-ха! – но это правда. У меня их столько было за эти годы! Как начала лет в восемь, так и продолжаю. Написанного хватило бы на несколько романов, и еще осталось бы. И, кстати, романы я тоже пробовала писать, но ничего не выходит. Никогда не выходило. Может, еще когда-нибудь попробую. Теперь уж будет о чем написать, приключение то еще! В моем распоряжении несколько блокнотов и карандашей, и к тому времени как они иссякнут, я надеюсь оказаться совсем в другом месте. Среди людей, в безопасности, и позабыть все это, как страшный сон. Очень бы хотелось, чтобы это и правда оказалось сном…

Вам когда-нибудь снилось, что вы оказались одни, в незнакомом для вас месте (впрочем, место-то мне знакомо, я провела тут несколько недель, проходя курс реабилитации и подготовки к операции – но изначально-то все выглядело несколько иначе, так что допустим, что место новое), и вы прикованы к инвалидному креслу, а вокруг нет никого, к кому можно обратиться? Только мертвецы. Я ниразу их не видела – пока что – но слышала. Они заперты в кафетерии на этом этаже, и пока не могут выбраться. Но если бы выбрались… Вы бы проснулись с ощущением ужаса и непередаваемым чувством облегчения от того, что лежите в своей постели и вам ничего не угрожает.

Что буду делать я, если такое вдруг случится… Конечно, о таком лучше подумать заранее, но мне пока не хочется. Я надеюсь, что недоразумение, по которому я попала в этот кошмарный сон, скоро разрешится, и я проснусь в уютной кроватке с чувством непередаваемого облегчения.

Может, я еще расскажу, почему мне нравится записывать все события моей (и не только) жизни в дневники. Однажды. Надеюсь, что этот будет самым коротким из них.

День 2.

Вообще-то, дневники не предназначены для того, чтобы рассказывать о себе. Кому? Это ведь не рассказ, если только вы не думаете, что их кто-то будет читать. Они только для вас, а зачем рассказывать себе о себе? Предназначение дневника – помочь человеку разобраться в собственных мыслях, упорядочить их, привести к некой формуле… Ну и тому подобное. Фразочки как из какой-нибудь книжки по психологии, ха-ха.

На самом деле мне просто страшно. В этом все дело. И возможно… Когда-нибудь кто-нибудь действительно прочитает этот дневник. И надо хоть немного рассказать о себе, на случай…

Меня забыли. Позавчера. Военные прибыли за день до этого, а позавчера началась и закончилась эвакуация медперсонала и пациентов. И по какой-то дурацкой случайности я осталась здесь. Сначала было даже немного смешно (что само по-себе нелепо, учитывая весь бред, творящийся вокруг). Я была уверена, что за мной вот-вот кто-нибудь вернется. У них же должны быть списки, они должны понять, что кого-то нехватает… В конце концов, доктор Ходжкис должен был делать мне операцию через три дня (первую из нескольких) – уж он-то должен об этом помнить!

Но никто не вернулся. Ни в тот день, ни вчера. Может, сегодня? Я все еще надеюсь. Неужели мне придется провести тут все это время, пока власти не разберутся с проблемой? Мертвые ходят, подумать только, прямо «Ночь живых мертвецов» какая-то! Надеюсь, все действительно разрешится быстро. Электричества нет. Но вода в кранах пока есть. Надолго-ли?

Ночью я слышала… Взрывы? Во-всяком случае, что-то похожее на них, со стороны города. Его отсюда не видно, но я все равно проснулась около трех часов ночи от звука вертолетов. Один из них, по моему, пролетел прямо над главным корпусом, так что стекла в окне задрожали. Я смотрела на небо, но не увидела его. А над городом до утра стояло красноватое зарево. Что там происходит, хотелось бы знать? Не могли же они…

Надеюсь, Джонни и Филипп в безопасности. Это первое. Второе – надеюсь, меня скоро найдут. Интернет и связь не работают. Но я еще не проверила стационарные телефоны! Вот же дура! Не вздумай я об этом написать, и не сообразила бы! Дневничок, возможно ты спас мне жизнь. Кажется ближайший телефон есть на посту медсестер…

Нет, он тоже не работает. Но я нашла кое-какую еду и бутылку газированной питьевой воды. Сложила пока в тумбочку, черт, надеюсь там она и останется. В любом случае, есть еще автоматы с закусками. Если что, придется разбить стекло… Пусть потом привлекут за вандализм, ха-ха в очередной раз! Если во всей этой ситуации вообще есть хоть что-то смешное.

Уже сумерки. Писать становится трудновато, хоть я и поставила свое кресло прямо у окна. На стоянке у главного входа никого и ничего, подъездная дорожка, ведущая к воротам, теряется среди деревьев. И там тоже пусто. Как же хочется увидеть свет фар! Ладно, не стоит портить зрение, продолжу завтра.

Над городом снова зарево. Он до сих пор горит.

День 3.

Я так и не рассказала о себе, хотя бы коротенько.

Меня зовут Анджела Энгстрем (можно просто Энжи), мне тридцать восемь лет, замужем, есть сын, в этом году он поступил в колледж и собирается начать «взрослую» жизнь, переехав в общежитие одного из этих студенческих братств, названия которых состоят из латинских букв. Мы с Филиппом не говорили этого вслух, да и не нужно было (за двадцать лет брака многие супруги обзаводятся считай что телепатическими способностями), но каждый из нас вдруг почувствовал себя… Постаревшим. Глупо звучит, верно? И, надеюсь, я не стану плакать, когда Джонни соберет вещи и отправится на другой конец города… Это тоже было бы глупо. И сентиментально. И еще смешно.

Как относиться к этому сейчас, не знаю. Теперь остается лишь мечтать, чтобы все это сбылось. Хотя с каждым днем ситуация становится все больше похожей на то, что показывают в этих многочисленных фильмах и сериалах про зомби. И хороших концовок – как люди справились с проблемой и победили надвигающийся апокалипсис – там обычно не бывает. Черт, зомби? Неужели я действительно всерьез пишу об этом? Дикость какая-то…

Почти год назад я попала в аварию. Мы возвращались из отпуска (сначала планировали лететь самолетом, но потом почему-то передумали и арендовали минивэн – романтика, дорожное приключение, типа), и всего в нескольких милях от дома вдруг лопнуло колесо. Часто ли такое вообще происходит? Не знаю. Скорость была большой, шоссе – мокрым после ночного дождя, а Филипп – не очень хорошим водителем. Машину занесло, перевернуло (дважды) и она врезалась в ограждение, снова встав на колеса.

Филипп отделался парой ушибов, а вот мне повезло гораздо меньше. С виду, конечно, все было окей, вот только спина… Внезапно пришла боль, такая сильная, что я потеряла сознание, а когда очнулась в салоне скорой помощи, то уже не чувствовала ног. Филипп был рядом, но я ничего ему не сказала. О каком-то повреждении позвоночника, чреватом серьезными нарушениями двигательных функций нижних конечностей ему сообщил уже врач в больнице (не помню, как точно звучал диагноз, а вот Филипп, думаю, помнит – у него просто феноменальная память на всякие специализированные термины). Вот так в свои тридцать восемь я оказалась прикована к инвалидному креслу.

Было очень тяжело вначале. И непривычно. Но мыслей в духе «лучше бы я умерла, чем терпеть это» у меня никогда не было. Я знаю, что у людей, чья жизнь круто меняется подобным образом, они порой возникают. И это не трусость, и не слабость, как многие, наверное думают, а просто… Ну что-то вроде защитного рефлекса от чувства беспомощности, как мне кажется. Нельзя осуждать их за это. Даже если вы сами побывали в такой ситуации и справились с ней. Обстоятельства у всех разные, вот.

Какое значение это имеет сейчас? Ну вот, к примеру, такое – электричества, как я уже писала, нет, и лифты не работают. В здании есть две основных лестницы и одна служебная (или пожарная?), но по теперь понятным вам причинам, я не могу воспользоваться ни одной из них, потому что ни на одной нет пандуса для коляски. А моя комната на пятом этаже. И этот этаж – по-сути, одна большая тюремная камера, я заперта здесь вместе с теми – людьми? – в кафетерии. И без посторонней помощи мне отсюда не выбраться.

Я все еще надеюсь, что за мной кто-нибудь вернется. Филипп точно придет, я знаю. Он жив и придет. Или пришлет кого-нибудь, спасателей, полицейских, военных. Меня спасут, нужно просто перестать паниковать и подождать еще немного.

Я паникую? Пожалуй, причины для этого у меня есть.

День 5.

Вчера ничего не написала. День был посвящен исследованию этажа, на котором мне, по-видимому, придется провести еще какое-то время. И лучше тут все изучить, пока есть такая возможность. Нашла кое-что из еды и питья, и перенесла в свою комнату. В холле есть кулер, и там, слава богу, еще литров пять воды, только не нашла подходящих емкостей, чтобы ее перелить. Сегодня поищу еще.

Кран в моей комнате сегодня утром протестующее фыркнул, исторгнув из себя какие-то брызги, и притих. Водопровод тоже отказал. Хотя вообще-то я даже удивилась, что он проработал так долго. Интересно, от чего питались насосы, подающие воду, если электричества нет уже пятые сутки? Может быть, оно отключилось не везде одновременно, или есть какие-то аварийные генераторы? Не разбираюсь я в этом, и строя догадки на пустом месте, чувствую себя глупо. Филипп будет смеяться, когда прочтет это.

Хорошо что вчера, прежде чем отправиться на прогулку по этажу, я заткнула слив раковины и набрала в нее воды почти до верха. Становлюсь сообразительной, постигая новые для меня практические стороны выживания. Наверное, примерно также чувствовал себя робинзон Крузо. Вот только вместо аборигенов у меня тут мертвецы. Не думаю, что получится приручить хоть одного из них и сделать моим Пятницей.

В коридорах, кстати, валяется полно всякого хлама, но почти ничего полезного. Видно, что собирались второпях и порядок никого не интересовал. Приходилось старательно объезжать препятствия, чтобы чем-нибудь не повредить коляску. Она ведь мой единственный способ передвижения, и если в ней что-то сломается… Другой я не нашла. А передвигаясь ползком, врядли долго протяну. Да и не знаю, честно говоря, позволит ли мне мое физическое состояние вообще ползать.

Зато я навестила своих (ха-ха) соседей. Стоило мне приблизиться к двойным деревянным дверям кафетерия на несколько метров, как они начали ломиться наружу. Они издавали такие звуки при этом… Отвратительные звуки. Это определенно уже не люди. Скорее, стая голодных орков из какого-нибудь фэнтези, почуявших пищу. Да, лучше уж думать об орках, чем о бродящих по коридорам брошенной клиники мертвецах. Хорошо что кто-то запер кафетерий, просунув в дугообразные ручки спинку от какой-то кушетки или скамейки. Надеюсь, она прочная.

Я не смогла долго выносить это зрелище, и по-скорее убралась оттуда. Постепенно притихли и мертвецы (или орки?). Интересно, есть ли в клинике еще? Что если они услышат мою возню и придут? Двери на одну из лестниц сломаны, и я не смогла их закрыть, другие закрыла, но они все равно не заперты. Дверь на служебную лестницу, по-счастью, оказалась на замке. И если ко мне пожалуют гости с других этажей…

Этой ночью я открыла окно, чтобы подышать. И, кажется, слышала выстрелы, где-то очень далеко, в нескольких милях, или даже дальше. Такой прерывистый треск, и будто бы еще взрывы. Но не уверена. Это продолжалось не меньше часа, потом стихло, и наступила полная тишина. Еще более жуткая, чем – хрипы? – тех существ за дверями кафетерия.

Я закрыла окно и попыталась уснуть. Но удалось мне это только под утро.

День 8.

У меня для тебя, дорогой дневничок, есть две новости. Плохая и плохая. С какой начать? С плохой? Оличный выбор! Все всегда выбирают в начале плохую, когда встает подобная дилемма, чтобы после перечеркнуть негатив чем-то хорошим. Но в моем случае хороших новостей нет, так что вот тебе две плюхи негатива.

Первая – в моем кресле сел аккумулятор. Или от чего оно там питалось, не знаю, с техникой, как ты уже, наверное, догадался, я не очень дружу. Даже если бы и было чем его подзарядить, я бы не справилась. Или, допустим, нашла бы запасные батареи в кладовой (а их там и нет) – все равно. Так что теперь придется крутить колеса руками, по старинке, а это гораздо медленнее. И уж гораздо труднее физически, чем просто двигать пальцами рычажок на подлокотнике. Да, и если речь зашла о скорости – насколько быстро двигаются мертвые люди? Не уверена, что сумею укатить от них теперь, если возникнет такая надобность.

Двери кафетерия, вроде бы, заперты достаточно надежно. И я каждый день их проверяю – не подъезжаю слишком близко, чтобы меня не – услышали? унюхали? – и не начали снова ломать их. Останавливаюсь в вестибюле перед лифтами, смотрю и прикидываю, какие у меня шансы, если отлетят дверные ручки или сломается спинка кушетки, или дверные петли, или сами двери не выдержат, когда эти (орки) взбесятся в очередной раз… Это же просто несчастная фанера, а не банковский сейф! Двери комнат и то выглядят надежнее. Ну, мне так кажется, или я на это надеюсь. Что у меня еще будет какой-то шанс, даже если они вырвутся – запрусь в комнате и буду сидеть тихонько как мышка, и может тогда они уйдут.

Но если в клинике есть и другие? Что если они поднимутся по лестнице? Нет, надеюсь, что нет. Когда думаешь об этом, покидать комнату вообще не хочется. А надо искать полезные вещи и припасы, чтобы продержаться, пока меня не спасут. Я обыскала еще не все помещения на этаже. Да и сидя круглые сутки взаперти, ничего не делая, просто сошла бы уже с ума.

И вот мы плавно подобрались ко второй плохой новости. А она заключается в том, что за мной до сих пор никто не пришел, хотя прошло уже больше недели. Даже если и обнаружили, что одного пациента не хватает, то наверняка решили, что я мертва, и посылать кого-то на поиски не имеет смысла. А может, и посылать уже некого. Страшная мысль. Но вот уже два дня я не слышала ни стрельбы, ни вертолетов, ничего. Никаких признаков живых людей. Но я все еще надеюсь. По-крайней мере, на Филиппа. Если он выжил, то придет…

А если он думает, что меня эвакуировали, и я в каком-то другом лагере? Ну в самом деле, с чего ему думать иначе? Какова вероятность, что человека просто забудут, как чемодан в аэропорту? И насколько хорошо налажены коммуникации между центрами эвакуации? Сколько пройдет времени, прежде чем ему удастся разузнать, что его жена пропала без вести? Подозреваю, что в нынешней ситуации – очень много. И когда он, наконец, доберется сюда, то что найдет?

От таких мыслей становится дурно. Лучше заняться чем-нибудь полезным, пока не стемнело, например – разбить автомат с закусками и перевезти всю оставшуюся там еду к себе в комнату. Теперь у меня есть фонарь – нашла в кладовой – и два комплекта батареек к нему. А еще свечи и спички. Теперь можно устроить вечерком романтический ужин для меня любимой. Жаль только нет вина.

Мое любимое – молодое полусладкое Мерло, если тебе интересно.

День 11.

Пишу редко, так как ничего интересного не происходит. За мной никто так и не пришел, и, полагаю, этого уже не произойдет. В клинике пусто, если не считать меня и тех, в кафетерии. Может это и странно (а может и к лучшему), но за все эти дни я еще не видела ни одного мертвеца. Ни в здании, ни снаружи. Наверное, когда всех отсюда вывезли, то заперли ворота.

Есть и хорошие новости. Прошлой ночью я снова слышала вертолет и видела огоньки в небе! Правда, далеко. Но сам факт! Люди еще есть, и довольно много, наверное, и вдруг мы все-таки победим? В конце концов, со сколькими проблемами человечество сталкивалось на протяжении всей своей истории – войны, эпидемии, катаклизмы и еще уйма всего. И мы до сих пор живы! Неужели кучка мертвецов положит конец нашей цивилизации?

Положила фонарь на подоконник и держу окно приоткрытым. Если снова услышу вертолет, где-нибудь по-ближе, попробую подать сигнал. Какой-никакой, а все-таки план спасения.

А еще той же ночью мне показалось, что кто-то ходит по коридорам на моем этаже. Возможно, мне только приснилось или показалось, но сегодня утром я долго не могла решиться отпереть дверь и выйти из комнаты. Потом стала стучать по двери, чтобы проверить. Никто не пришел. Мертвецы явились бы на шум. Но меня услышали в кафетерии и снова начали ломиться в двери.

Двери выдержали, но потом я заметила кое-что, что меня немного встревожило – одна из ручек на дверях покосилась и слегка болтается. Еще несколько приступов бешенства у моих соседей по камере, и она не выдержит. Потом я долго стояла на лестничной площадке, оценивая возможность спуска по ступенькам. Они довольно широкие, и колеса коляски могли бы на них поместиться. И если двигаться очень осторожно, держась за перила…

До первого этажа десять пролетов. Даже если мне каким-то чудом удастся преодолеть хотя-бы один, я полностью вымотаюсь. Путь займет не пару дней, минимум. Да и что мне делать, если я спущусь вниз? Покинуть клинику, оказаться на улице без всякой защиты? Тут хоть есть где укрыться. И припасы есть. Еще на некоторое время хватит.

Ну почему этот чертов апокалипсис не мог подождать еще хоть пару месяцев?! Возможно, я уже смогла бы ходить, хоть как-нибудь. А теперь я в таком положении, что… Оставаться – опасно, спускаться вниз – опасно, покинуть клинику – опасно. И все из-за идиотской ошибки, что меня тупо забыли! Злость. Вот сейчас не дает покоя. Я всю жизнь была спокойным адекватным человеком, но сейчас так хочется съездить кому-нибудь по зубам!

Сегодня попробую не спать всю ночь, вдруг снова появится вертолет. Фонарь готов, батареек много. Каковы шансы, что меня заметят? Не знаю.

Что я точно знаю – времени у меня не много.