Выкормыш

Глава 1

Белка проснулась от того, что луч солнца, коварно проникший сквозь решётку вытяжки, щекотал её ресницы. Девушка ругнулась и перекатилась на бок, позволяя глазам привыкнуть к полумраку подвала. Сталкер-новичок, подобранный по дороге, бессовестно дрых в углу.

— Зелень сопливая, — сквозь зубы ругнулась Белка. Злиться надо было на себя: не заметила вчера вытяжку. Зона есть Зона. Мало ли, какая тварь заползёт. Белка ночевала спокойно в десяти случаях из десяти. Но небрежности Зона не прощает.

Девушка собиралась быстро. Покидала манатки в рюкзак, перепроверила автомат, закинула его за спину. Посмотрела на парня. Пожалела. Вчера она нашла его, новичка, ослабевшего и раненого. Во взгляде легко читалась паника. И надежда на помощь незнакомой девушки. Тоже признак неопытности.

В убежище промытое и тщательно перевязанное ранение уже не казалось сталкеру таким серьёзным. Теперь он ещё и выспавшийся, так что идти и защищаться сможет. А до Кордона часа три пути. Блин… С него ведь и заблудиться станется… Чудик…

Белка достала из кармана мелок и на железной двери набросала план типа «ты — здесь!».

Солнце было в зените, когда Белка пересекла порог бара и вяло подняла руку, отвечая на нестройные приветствия.

— Как хабар нынче? — сидящий вполоборота мужик поймал её запястье и придержал.

— И тебе здорово, бродяга, — Белка остановилась и мутным взглядом окинула сидящего, — ой, Миш, извини. Не признала.

— О… — присвистнул её собеседник, — совсем плохо сегодня? Водочки?

— Давай. Сил нет к Самому плестись, — Белка кинула рюкзак рядом со стулом и плюхнулась на потёртое сиденье.

Пока Мишка мотался туда-сюда, организуя водку и нехитрую закуску, девушка сидела молча, опустив голову на руки. Когда её собеседник сел рядом и разлил жидкость по стаканам, Белка ожила и, судорожно схватив своё пойло, выпила по-мужски, жадно, взахлёб.

— Полегчало? — сочувственно произнёс Миша Кадр.

— Ага, — сипло выдохнула она и, не закусывая, потянулась за бутылкой.

— Ну, так что у тебя с хабаром? Сам с утра нервничает, говорят. По крайней мере, уже две морды разбитые есть, — Кадр подмигнул девушке, перехватил бутылку и ловко наполнил стакан.

— Зона меня сегодня любит, — Белка вытянулась, как кошка, и взяла с тарелки кусок круто посоленного хлеба. Колбаса сиротливо жалась к золочёной кайме. — Миха, за стол спасибо, но в меня после ходки кроме хлеба с водкой ничего не лезет.

— Где ты эти сокровища находишь? — миролюбиво поинтересовался Кадр, отслеживая краем глаза перемещения молодой тусовки в глубине бара. В присутствии Белки он подбирался, инстинктивно оберегая её от чужого внимания.

— Ага… Тебе ещё все вкусные места покажи, — девушка привычно отшутилась и проследила за его взглядом. — Угомонись, Кадр. Они пьяные в дупель. Даже если чего удумают, не сдюжат.

— Возьми меня с собой, — попросил Мишка, послушно отвлекаясь от компании.

— Зачем? — Белка внимательно посмотрела на него. — Хорошо, что я тебя знаю долго. Не подумаю, что ты хлеб перебиваешь… Могла бы и обидеться.

— Да прекрати. Ты же знаешь, у меня в Зоне другой интерес.

Кадр получил своё прозвище из-за работы. Когда-то он приехал в Зону то ли с учеными, то ли с военными, делать заказной репортаж. Да так и остался. Сначала ходил понемногу с отрядами сталкеров. Что-то снимал, о чем-то писал. Особо его, правда, не жаловали. И с собой брали неохотно. Оно и ясно: лишняя головная боль. И сам поджарится, и на провожатых беду навлечёт.

В скором времени Миша, за которым уже прочно закрепилась кличка Кадр, начал ходить в Зону и за артефактами. Так, по мелочи. Но журналистские дела не оставил, снимал и писал потихоньку. Видимо, кому-то были очень нужны эти его «репортажи»: Мишка всегда был при деньгах. Впрочем, со сталкерами обходился вежливо, на рожон не лез, под монастырь не подводил, с камерой не приставал, и к его причудам вскоре привыкли.

— Не, Миха. В любом случае, я теперь неделю отлёживаться буду. После ходки я Зону долго не люблю, — Белка подхватила рюкзак и двинулась в обход стола, к двери в загадочное нутро бара.

— А когда пойдешь – возьмёшь? — Кадр снова перехватил её запястье, и девушка невольно дёрнулась:

— Ну что ты ко мне пристаёшь? Никак влюбился?

— А если и так? — Миха разжал пальцы и откинулся на спинку стула.

— Молчи, стервец, — хмыкнула девушка и направилась к двери.

Сомов прочно обосновался в маленьком городке при военном кордоне. Когда-то давно, будучи накоротке с погонами, он начал помаленьку выстраивать свой бизнес. Научился договариваться, завёл связи, верно служившие ему до сих пор. Одним сливал артефакты, другим информацию, с чего и сам имел, и погоны внакладе не оставались. Сталкеров своих Сомыч или, как его теперь называли, Сам, нежно любил и оберегал, не жалея для них ни снаряжения, ни денег. Впрочем, полной цены за хабар почти никогда не давал — на то он и Сомыч. В результате, несмотря на небольшие размеры городка, клиентура у него сформировалась прочная. И он, не влезая в дела больших воротил Зоны, правил потихоньку своей маленькой империей. Кланы на его территории не собирались, разборок не устраивали. Разве что одинокие группировки столкнутся. Поэтому наведение дисциплины и обслуживание хулиганья по полной программе проблем не составляло.

А вот новенькая его беспокоила. Откуда она появилась — непонятно. Пришла однажды из Зоны, да ещё и с хабаром. Никто о ней ничего слыхом не слыхивал. Попытки навести справки у сталкеров, военных и других торговцев плодов не принесли. Конечно, смертность среди ходоков бешеная. Но это сколько же ей надо было отшельничать, чтобы все её современники канули в лету? Годков эдак пять. В Зоне? Бред. Сгинула бы девка.

И ведь не новичок. Зону знает хорошо, аномалии чует. В такие места лазит, куда и сам чёрт не сунется. И хабар приносит — не безделушки. Два артефакта, отданные ему Белкой, Сомыч вообще видел впервые. А вот ученые оторвали с руками. Да ещё приплатили — чтобы не ушли от них экземплярчики, коли вдруг появятся.

— Сомыч, можно? — белокурая головка сунулась в дверь. Охране заранее было велено пускать сразу, без доклада.

— Заходи, детка, не стесняйся, — Сам отложил свои дела в сторону и взмахом руки предложил ей кресло. Довольный сталкер — хороший хабар.

Тощая невысокая девица с копной густых спутанных волос, затянутых в тугой хвост, садиться не пожелала.

— Сегодня пусто или густо?

— Было бы пусто — не пришла бы. Вот, что просил, — Белка выложила из рюкзака, казалось, в половину её веса, два герметичных контейнера, ещё один сняла с пояса.

— Как ходка? — поинтересовался Сомыч, не торопясь брать контейнеры в руки. Информация о Зоне бывает ценнее иных находок.

— Паршиво. Если бы не кровосос — как на курорт смоталась.

— Выбралась же, — с досадой покосился на девушку торговец, жестом подзывая своего человека, — это в сейф. И принеси то, что для неё отложено.

— Повезло. Попался, паскуда, когда я уже обратно с хабаром шла.

— Ладно, не ной. Накину сверху. И когда ты подцепила у местных отморозков привычку торговаться?

— А я с ней не расставалась, — Белка показала ему сигарету и, после разрешающего кивка, закурила.

Последнее было абсолютной правдой. Первая встреча с Белкой врезалась Сомычу в память навсегда. Мало того, что вместо мнущегося зеленого новичка в его кабинет вломилась молодая напористая баба, так ещё и о ценах она была осведомлена прекрасно. Однако, всей стоимости он все равно не дал, аргументировав: «Ты человек новый, необкусанный, деньги у тебя надолго не задержатся. Поэтому дам тебе вот это, — на стол легла тугая пачка, — а остальное покрою снарягой. Не бойся, не барахло. Хоть на человека будешь похожа. Жить-то тебе есть где, малая?».

Так что отношения у них сразу сложились самые деловые. Белка таскала для него из Зоны редкие артефакты, о чем Сам старался не распространяться. А торговец платил ей сторицей, поставляя всё самое лучшее — снаряжение, задания, информацию. Языками, конечно, чесали, будто девка его не только хабаром радует. Но позубоскалили да и угомонились: ни Сомыч, ни сама Белка на слухи внимания не обратили.

— Что же ты без спутника-то вернулась? — Сам принял от охранника причитавшуюся Белке плату и начал методично пересчитывать. — Не порадовал парнишка тёмной ночкой?

— Донесли уже? Трепло-то, — девушка улыбнулась и с удовольствием затянулась,— Сомыч, я тебе не сенсей, чтобы сосунков по Зоне водить. В конце концов, парня на Свалку никто не тянул. И на стаю собак напоролся он только по собственной глупости. И ему изумительно повезло, что на его пути попалась я. Он даже про уколы забыл со страху. Пусть скажет спасибо, что дотащила до укрытия и оказала первую помощь. Вести его домой я не подписывалась.

— Дошёл он, не переживай.

— Знаю. Ну, давай магарыч. А то спать хочется, — Белка затушила сигарету и подобрала рюкзак.

— Отдыхай, детка.

Сомыч проводил её взглядом и усмехнулся. Баба — она и есть баба. Его «язык» донёс ему, что Белка, сперва двинувшись к дому, вернулась и на расстоянии проводила новичка почти до самого города.

Белка зашла в комнату, швырнула вещи в угол, бережно обойдясь лишь с оружием. Затем доплелась до холодильника, вытащила бутылку водки, приложилась к горлышку и сделала несколько внушительных глотков. Если бы только алкоголь помогал забывать…

Зато он прекрасно расслаблял тело, чтобы оно, измученное походом, могло хоть немного отдохнуть.

Всё. На недельку о Зоне нужно забыть.

Мишка доедал свою порцию картошки с мясом, которая в меню называлась каким-то страшным словом, и злился. Пастух в очередной раз отказал ему. Кадру позарез нужно было кое-что поснимать. В принципе, он давно мотался в Зону один, и даже доказал местным, что достоин называться сталкером, но когда идешь снимать, нужно прикрытие. Пастух — казалось бы, лучшая кандидатура. Водит в Зону молодняк. Он вообще почти только с новичками ходит. Какая ему выгода от этого — хрен его знает, сталкеры своих секретов не раскрывают. Но Миху-то уж мог прихватить. В конце концов, он давно уже не новичок, мог и помочь в чём. Ан, нет. Упёрся Пастух и всё тут.

Пребывая в мрачном расположении духа, Кадр пытался вычислить, к кому можно напроситься, чтобы попасть в нужном направлении. И ведь не за просто так просился. Деньги предлагал хорошие. Но как-то не лежала к нему душа у сталкеров. Ну и хрен с ними.

— Кадр, — раздался над ухом громкий голос Зубастого. Бывший сталкер, ныне работавший у Сомыча на побегушках.

— Чего орёшь, я не глухой, — огрызнулся Мишка, раздосадованный тем, что чуть не подавился от неожиданности.

— Белку найди. Её Сам срочно хочет.

— А тебе в лом сходить? Пять минут по живописной улочке, — Миха с трудом удержался от дальнейшего уточнения адреса.

— Ну, так вы же с ней вроде того, — неопределённо махнул Зубастый и гаденько ухмыльнулся, демонстрируя первопричину грозной клички. Вернее, отсутствие первопричины.

— Ага. За базаром следи. Ладно, схожу. Должен будешь, — Кадр всё равно уже расправился с картошкой, так что повод заглянуть к Белке, на самом деле, был кстати.

Отношения у них сложились странные. Однажды разговорившись в баре, молодые люди обнаружили взаимную симпатию. И Мишка стал тем, с кем Белка, в принципе, общалась на темы окромя деловых. Иногда даже рассказывала о маршрутах. Неопределённо, конечно, без подробностей. Но истории в её изложении выходили захватывающие. Однако перевести эту дружбу в раздел хотя бы легкой романтики пока шанса не подвернулось. А Кадр был бы не против. Белка относилась к нему, как к надёжному товарищу и близкому другу.

Романов у неё, вообще-то, не случалось. Когда Белка только появилась в их небольшом городке, мужики досаждали ей своим вниманием. Девочки были не то, чтобы совсем в дефиците, но популярностью пользовались, особенно новенькие. Однако Белка знала, как ударить человека, чтобы тому стало больно. После очередной драки, закончившейся нехорошей ножевой раной, девушку оставили в покое. Сама же Белка, рассудив, видимо, что все мужики одинаково сволочные, решила выбирать тех, кто симпатичен лично ей. И дольше, чем на ночь-две, не задерживалась.

Сначала Михе было всё равно. И очередной ухажёр становился поводом для подколок и насмешек. На которые, впрочем, Белка почти не реагировала. Максимум — миролюбиво отшучивалась. Но со временем узнавать об очередном охотнике за сокровищами, отметившимся в её постели, Кадру было все болезненнее. Закончилось это разбитыми мордами, когда Мишка сцепился с её последним любовником из-за какого-то ничтожного повода. И абсолютным победителем из драки, к сожалению, не вышел. Белка с упоением подшучивала над ним, помогая залечивать ссадины. Однако больше Миха никого рядом с ней не видел.

И тем не менее, его неловкие попытки поухаживать либо демонстративно оставлялись без внимания, либо жестоко высмеивались. Не сказать, чтоб на белокурой девушке свет клином сошёлся: на Кадра заглядывались. Мужик видный, при деньгах, культурный, отличавшийся от местной публики. Недостатка в женском внимании не наблюдалось. Но оставаться в вечных друзьях именно у Белки Михе, почему-то, было обидно.

Белка жила в полуразвалившейся пятиэтажке, в крохотной квартирке, включавшей в себя кухню, небольшую комнатёнку и санузел. Обычно девушки умеют засорить своё жилище огромным количеством безделушек, делая его похожим если не на обитель райской птички, то уж на сорочье гнездо точно. Но к квартире Белки можно было подобрать только одно прилагательное: аккуратная. Девушка содержала её в неизменном, почти армейском порядке. С того времени, что она поселилась здесь, вещей в интерьере прибавилось немного.

Белка открыла ему дверь после пары минут настойчивого стука. Мишка уже думал, что снесёт эту деревяшку к чёртовой матери, если продолжит в том же духе. Хозяйка выглядела не очень — грязные волосы сбиты в гнездо, под глазами залегли тени, словно после нескольких бессонных ночей. Взгляд какое-то время бессмысленно блуждал по Мишкиному лицу, потом Белка сделала расплывчатый жест рукой и неуверенно двинулась в комнату. Минуя узенький коридор, Кадр заметил у стены идеально ровный ряд бутылочной тары. Похоже, девушка ночь напролёт пила горькую.

— Ты чего явился? — негостеприимно поинтересовалась хозяйка, закуривая, — Знаешь ведь, я в первые дни гостей не приглашаю. Отлежаться не дал.

— Ага, — радостно согласился Мишка и кивнул в сторону бутылок, — я вижу, как ты отлёживаешься.

К своему удивлению, он тут же осознал, что Белка не выглядит пьяной. Ни характерного запаха, ни похмелья. Уставшая — да. Смертельно. Но не пьяная.

— Ничего ты не понимаешь в колбасных обрезках, — девушка судорожно докурила первую сигарету и тут же прикурила от неё вторую. — Так чего припёрся? Просто повидаться? Хоть чайник поставь. Я сейчас не хозяйка.

— Забей. Я по делу. Тут тебя Сомыч звал. Хочет.

— Ага. В какой только позе он мне мозги не трахал. Перебьётся, — Белка задумчиво выпустила дым и передала сигарету гостю:

— Хочешь? Последняя.

— Ты, конечно, сама решай, — Кадр затянулся, скорее, из вредности, — но Зубастый очень уж просил. Практически с «пожалуйстом».

— Ну… если с «пожалуйстом»… Думаю, часик они потерпят? Ты там угощайся на кухне. Что найдёшь — всё твоё. Пойду голову хоть вымою.

Через полтора часа немного посвежевшая Белка в сопровождении журналиста вошла в бар. Там было по-дневному пустынно. Обслуживалась лишь половина зала, которая в светлое время суток переходила в режим кафе-закусочной. Другая половина, притаившаяся в глубине здания, была темна и непривлекательна. Зубастый сидел за игровым автоматом и судорожно дергал джойстиком.

— Натрахались? — через плечо спросил он у вошедших.

— Завидуй, — одарила его ослепительной улыбкой Белка и скрылась за дверью. Миха, от нечего делать, стал наблюдать за игрой Зубастого.

— Я знаю, что не ходишь. Детка, очень нужно. Ты туда за сколько сможешь обернуться? Если по-быстрому?

— Если быстро… Дня за три. Если совсем быстро, то за два с половиной. Но я не дойду, Сомыч, тут и гадать нечего. Я сейчас такая вымотанная, что на первую же аномалию влечу, — Белка покачала головой и решительно опустила ладонь на стол. — Ты извини. Совсем не могу.

— Я думаю, ребята его завтра к вечеру приволокут. Сколько он протянет — сутки, двое, никто сказать не может, — Сам с отчаянием посмотрел на собеседницу. — То, что долг перед ним за мной — это ерунда. Важнее, что человек хороший загнётся.

— А если к военным? У них медики хорошие, — пожала плечами Белка.

— Деточка, ну нельзя ему к военным. Ему там не то, что срок — непрерывный пожизненный расстрел. Пока своя бригада не приедет — нельзя. Ну, помоги, Белочка. Я бы кого другого попросил, но никто больше не сможет этот камушек найти.

— Я не дойду, Сомыч.

— Возьми кого-нибудь с собой. Я тебе заплачу за двоих, а поделишь сама с напарником. И должок за мной будет, — Сам посмотрел в глаза девушке, и та вздохнула.

— Под монастырь ты меня подводишь. Ладно. Добуду для тебя этот чудо-камушек. Но о словах своих помни.

— Белка, я тебя когда-нибудь обманывал? — тут же переключился на деловой тон Сомыч. — Сколько тебе надо на сборы?

— Туда снаряга нужна хорошая, — неохотно откликнулась девушка.

— Да готово уже всё. Хоть сейчас забирай, — махнул рукой торговец.

— И на напарника? — Белка искренне удивилась оперативности Сомова.

— Считай, что я догадался, что ты одна не пойдёшь. Так сколько нужно на сборы?

— Эй, балагур, пошли, — Белка хлопнула по плечу Кадра, отвлекая его от задушевной беседы с Зубастым. Охранник с интересом посмотрел на девушку. Что такого срочного могло понадобиться шефу, чтобы дёрнуть Белку, не отошедшую от ходки? Бывший сталкер хорошо помнил то паскудное ощущение, что не отпускает несколько дней после очередного свидания с Зоной. Да и снарягу для неё Сам велел приготовить нехилую. Куда же он её посылает?

— Красавица, когда барахло заберёшь? — Зубастый игриво подмигнул девушке.

— Через полчасика. Нам с Кадром кое-что перетереть надо. Пойдём, Миха.

Солнышко припекало, и Белка запрокинула голову, с удовольствием подставляя бледное лицо летним лучам. В Зоне сейчас жарко. Выброс был совсем недавно, перед самой её ходкой. Белка и выбрала-то это время именно потому, что нужные ей артефакты возможно найти только сразу после выброса. А теперь там самое пекло. Твари особенно активны, агрессивны и чувствительны к присутствию вкусных молодых сталкеров.

— Кадр, есть желание прогуляться? — беспечно поинтересовалась Белка.

— Ты же хотела отлежаться? — Мишка с удивлением посмотрел на свою спутницу. Что могло заставить упрямую Белку переменить решение?

— Хотела, да перехотела. Сомыч заставляет идти. Срочно.

— Далеко? — Миша перекинул куртку через плечо. Парит-то как.

— Далеко. В одно очень нехорошее место. Правда, за одной очень хорошей вещью. Мне напарник нужен, Кадр. Так ты пойдешь? — Белка завела прядь вьющихся волос за ухо и улыбнулась журналисту.

— Спрашиваешь. Когда выходим?

— Сейчас.

— Ух ты… К чему такая спешка? — Миша ошеломлённо посмотрел на Белку. Не в её правилах суетиться.

— Артефакт нужен к среде, к утру. Пойдём очень быстро. Почти без ночёвок, — девушка сосредоточенно прищурилась, словно прикидывая что-то в уме.

— Ты с ума сошла. Ночью? По Зоне?

— Не переживай. Проведу тебя и ночью. Но только завтра. Сегодня меня ведёшь ты.

— Я?! — Оп-па. А он-то думал, что удивиться ещё больше невозможно.

— Ага. Причём поведёшь вдумчиво, внимательно и бережно. Я, знаешь ли, чертовски люблю свою жизнь.

Глава 2

Солнце палило нещадно. Воздух был сухим. Пахло пылью. Ничего, скоро погода изменится. В Зоне солнце надолго не задерживается. Мишка зло дернул головой, не решаясь стереть со лба пот. Даже бандана, повязанная на короткий ежик русых волос, не спасала.

О работе Белки ходили легенды. Она не пользовалась никакой электроникой, кроме ПДА, полагаясь лишь на проверенные болты и свою интуицию. Хорошее ли чувство опасности, здоровый ли инстинкт самосохранения или какая ещё придурь сидела в этой белокурой головке, но везло девушке чертовски. Белка проходила свои рискованные маршруты так непринуждённо, словно это не требовало от неё нечеловеческой сосредоточенности и уймы сил. Попутчиков она никогда не брала, вне зависимости от их опыта, возраста и срока жизни в Зоне. Единственные, кто мог похвастаться, что наблюдали Белку на маршруте вживую, были те счастливчики, кого она из Зоны вытаскивала.

На взгляд Михи, девушка была патологически добра. Подлость как-то не вязалась с её характером. Она не отказывала в помощи никогда и никому. Если попавший в переплёт сталкер встречался в Зоне с Белкой, он мог рассчитывать на всё, что было в её силах. В принципе, взаимовыручка была принята в сталкерской среде, но девушка совершенно не отдавала себе отчёта, кому она помогает. Друг, враг — если ему требовалась помощь, распри на время забывались. Кадр боялся, что однажды неугомонный сталкер таки получит свою пулю от свежеспасённого.

Таким образом, Кадр был пока единственным, кто мог похвастаться, что ходил в Зону в паре с Белкой, причём шёл ведущим. И сейчас за сталкерские россказни Миша не дал бы и ломаного гроша. О, нет, Белка вовсе не походила на неопытного новичка. Всё было гораздо хуже. Её продвижения по Зоне вслед за ведущим напоминали попытки слепого котенка найти мамкину титьку. Действительно, пойди она одна — влетела бы на первую же аномалию, которую даже зелень сопливая сможет с лёгкостью определить на глаз. Уже дважды Мишка в последний момент отдёргивал её от трамплина.

Его поражала эта ситуация. Белка не была ни пьяной, ни укуренной. Усталая, безумно усталая после трёхдневного похода, но в трезвом и ясном сознании. И, тем не менее, складывалось ощущение, что эта пацанского вида девчонка представление о Зоне имеет весьма смутное.

Как ни странно, вокруг царил редкий покой. Твари, которые по графику должны кишмя кишеть, обходили их стороной. Раз или два сталкеры наткнулись на небольшие группки слепых собак, которые мгновенно разбежались от выстрелов Кадра. Не нравилась Мише эта тишина. Не к добру. Затишье бывает перед бурей, а от бурь в Зоне ничего хорошего ждать не приходится.

Вскоре небо действительно затянуло тучами. Однако никакого природного катаклизма не последовало. Противная сухая жара осталась. Теперь еще и парило, заставляя тело покрываться липким, вязким потом. Першило в горле, неистово чесались глаза, но трогать их было нельзя: какая-то дрянь витала в воздухе.

Кадр задумчиво разглядывал следующий участок тропинки. Воздух ощутимо отливал голубоватым светом. Мишка уже собирался отметить границы аномалии болтами, когда сзади раздался сухой треск разряда, глухой вскрик и отборный мат.

— Белка! — Миша не боялся увидеть перед собой обожжённое тело только потому, что бренные останки, как правило, не матерятся. Однако девушка стояла живая и невредимая и яростно трясла дымящейся штаниной.

— Чего уставился? Долбануло по касательной. Ну не могу я сегодня по Зоне ходить, — спутница, чуть не плача, отошла на шаг от злополучной аномалии. Хорошо, что это была только что народившаяся «электра», не успевшая скопить заряд. Иначе хорошо прожаренную Белку можно было бы подавать на стол. — Они ко мне всё равно как сами липнут.

— Осторожно, за тобой воронка, — машинально предупредил её Миха, — передохнём?

— Времени нет. Нам сегодня надо много пройти. Минуем Тёмную Долину засветло, углубимся в Дикие Земли, там у меня замечено место для ночёвки.

— А мы дойдём? — сталкер критично посмотрел на обугленную ткань.

— Если ты будешь вести, а не рассуждать, то дойдём.

Миша понимал, почему Белка так стремится угодить Сомычу: из-за информации. О себе девушка не помнила ровным счётом ничего. Кто она, откуда, зачем здесь — для неё оставалось полной загадкой. Хотя, перед посторонними Белка, конечно, хвостом крутила и марку держала. Спустя какое-то время Кадр понял, что её ершистость — всего лишь ширма для отпугивания любопытных.

Из Зоны Белка пришла с рюкзаком, полным барахла с чужого плеча. И лишь найденную на дне тетрадь в клеточку, в девяносто шесть листов, Белка считала своей. Кадр узнал о рюкзаке и тетради от самой девушки. Больше она ни с кем информацией не поделилась.

Выцветшие страницы были сплошь покрыты убористым почерком, старательно записавшим формулы и схемы. Пролистав тетрадь, Миша интуитивно отнёс записи к биологии или химии, хотя ни в той, ни в другой дисциплине не понимал ровным счётом ничего. Периодически синие строчки перемежались сделанными красной пастой комментариями. Отдельные слова выглядели узнаваемо, но сути уловить не удалось. А в самом конце тетради обнаружилась жирно зачеркнутая схема, рядом с которой стояли красный знак вопроса и надпись: «посоветоваться с Казей». Ни смысла записей, ни их происхождения, ни загадочной Кази Белка не знала.

Оставалось ещё имя. Тетрадь была подписана «Зофья». Белке имя казалось родным. Но принадлежит ли оно ей, не помнила тоже.

Разумеется, Кадр попробовал копнуть поглубже, используя журналистские связи. Но никакой информации о «Казе» и «Зофье» найти ему не удалось. В Зоне работали специалисты самых разных национальностей, а уж общая родословная сталкеров и вовсе переплюнула бы по многообразию фонтан «Дружба народов». Белка выглядела лет на двадцать с хвостиком. Возможно, попала в Зону в составе группы практикантов от какого-нибудь мудрёного Института? Правда, редкий аспирант сумеет так ловко таскать артефакты. Миха додумался до научного спецназа и свернул на этом поток бреда под заразительный хохот Белки.

В общем, деньгами его подругу сманить на рискованное дело было сложно. А вот за информацией о себе она отправилась бы, не задумываясь. И, видать, решилась на риск, лелея надежду на осведомлённость хитрого Сомыча.

Они миновали цепочку электрических аномалий. Вместе с ними закончилась и поросль молодых деревьев. Дальше место было привольнее: высокая густая трава волнами ходила слева и справа. Ветру было, где разгуляться над широким лугом, и воздух здесь стал ощутимо свежее. Правда, на тропинке, основательно заросшей, аномалии были менее заметными, чем на выскобленной ветрами грунтовой дороге, и темп сталкеров значительно снизился. Мишка психовал из-за того, что работать приходилось на два фронта: вести, старательно выискивая малейшие признаки опасности, и контролировать Белку, чтобы она, сойдя с тропы, не влетела в какую-нибудь дрянь. Когда рука девушки неожиданно легла ему на плечо, пока он внимательно отслеживал полёт болта, Кадр едва не подпрыгнул. Сталкер вопросительно взглянул на Белку, но та даже не отреагировала. Её глаза напряжённо всматривались в застывший впереди подлесок.

— Сходим с тропы. Впереди кто-то есть.

— С чего такая секретность? — Мишка оглянулся по сторонам. Он не слышал и не видел ничего, но чутью Белки доверял. По левую руку от тропки росли три симпатичных елочки. Справа чуть поодаль начинался подлесок, причудливой подковой огибая луг. Ёлочки надёжнее. Да и ближе до них. Кадр по инерции сделал шаг влево.

— Идиот, направо! — прошипела Белка и нырнула в траву, — Перед ёлками всё в трамплинах. Звезданёт так, что мало не покажется.

Мишка недоумённо взглянул на совершенно безобидные деревья и повернул за Белкой. Она почти бежала, не останавливаясь и не глядя по сторонам, время от времени изменяя маршрут, огибая невидимые преграды, не задумываясь. Кадр уже решил, что Белка пытается поднять потерянный в его глазах авторитет, как вдруг краем глаза заметил мелькнувший в траве разряд. В том месте, где его подруга только что шарахнулась, как испуганная коза.

В спринтерском темпе они преодолели расстояние до подлеска и упали в заросли. Миха оглянулся. Да, наследили, конечно. Но ветер играл им на руку. Было бы тихо — и примятая трава выдала бы их. Вернее только поставить указатель. А теперь по зелёному морю прокатывался ветер, сбивая стебли, заставляя их гнуться к земле. И не поймешь, какая трава — примятая или ровная.

— ПДА выключай. Или хочешь, чтобы мы в контактах засветились?

— С чего ты борзая такая стала? — пробурчал Кадр, поднимая голову. Белка легонько хлопнула его по затылку, принуждая пригнуться. Не больно, но обидно. — То спотыкалась всю дорогу, а теперь петляешь, как заяц в родном лесу. И почему нам надо тихариться? Это могут быть и друзья.

Девушка зажмурила глаза и потянула носом воздух, словно это помогало ей определить личности идущих.

— Их четверо. Ты знаешь группу, которая бы ушла в таком составе? Последним уходил Пастух, с двумя новичками. До него Дуплет и Лапа, по одному. Лежи.

Он снова принюхалась.

— Не знаю я их.

Миха слегка пошевелил рукой, добывая бинокль.

— Не дёргайся. Датчик движения засечет.

— Далеко ещё. Не бойся, крошка, — Белка тихо фыркнула, но ничего не сказала.

Хм, действительно, четверо. Принадлежность по одёжке не определить — никаких опознавательных знаков. Не бандиты, но и на обычных сталкеров не очень-то похожи. Тот, что идёт вторым — военный. Может, и бывший. Выправка, походка. Тот, что первый, всё-таки, сталкер. Причём, бывалый. Идёт ровно, на мелочи не разменивается. Вон как хорошо обошёл воронку, будто по плану. Остальные за ним, след в след. Ведёт их, значит. Так, а оставшаяся парочка? Эти на прикрытии — на путь почти не смотрят, только по сторонам. Хорошо идут, уроды. Привыкли работать в связке. Всё-то у них отлажено, всё четко. Без разговоров. Только оглядываются многовато. А что у них сзади?

— Белка, у нас проблемы, — глухо прошептал Кадр, не отрываясь от бинокля.

— Что там ещё? — еле слышно ответила напарница.

— У них на хвосте стая. Идут почти на нас. Придётся отстреливаться.

— Мать их палёную. Много их?

— Особей двадцать. Нам с тобой хватит, — невесело усмехнулся Миша и перевёл взгляд на Белку. — Будем палить?

— Обожди. Отслеживай, говори мне, что происходит, — девушка прикрыла глаза и сосредоточилась.

Группа подошла к тому месту, где свернули Кадр и Белка. Отсюда можно было бы различить их голоса, но они молчали, быстро и аккуратно продвигаясь вперёд. Ведущий сталкер задумчиво осматривал дорогу. «Заметил «электру», — понял Миша. Собаки, до того медленно бредущие на приличном расстоянии, оживились, почуяв промедление жертв.

— Белка, — почти выдохнул Миша, как заворожённый наблюдая за приближающейся стаей.

— Жди, — подруга даже глаз не открыла, что-то напряжённо обдумывая.

Собаки приближались зигзагами, планируя окружить и загнать жертв. Раздались первые выстрелы: прикрывающие поймали на прицел подошедших слишком близко особей. Но собак стрельба не отпугнула. Их было много, и они пёрли вперёд, уверенные в исходе охоты.

— Белка, если не собаки, нас шальной пулей заденет, — Миша дёрнулся к оружию.

— Лежи, сказала. Собаки пройдут мимо, — девушка вцепилась в его руку, не давая перехватить автомат удобнее.

— Ты с ума сошла!

— Доверься мне и заткнись.

Казалось, каждая секунда пыталась вместить в себя пару-другую часов. Миша даже дышать забывал, наблюдая за приближающейся смертью. Собаки были уже совсем близко, шагах в пятнадцати. Пальба на дороге шла без пауз, одна за другой падали мутировавшие особи, но им на смену подходили другие, и казалось, что волна мутантов нескончаема. Ведущий, наконец-то, разобрался с аномалией, и группа продолжила своё движение.

«С такой скоростью он влетит в воронку. Её там почти не видно», — с сочувствием подумал Миха.

В этот момент прямо перед ним мелькнула морда слепой собаки. Короткая, жёсткая шерсть, изъеденная гниющими язвами кожа, отсутствующие глазницы и огромная, утыканная острыми, как иглы, зубами пасть. Мишка в панике втянул воздух, воняющий гнильём и тиной, и тонкие пальцы сильнее впились в его руку, вновь мешая схватиться за оружие. Собака повела носом в их сторону, но рядом чиркнула пуля. Животное тут же потеряло к затаившимся людям интерес и, захлёбываясь истошным лаем, метнулось к активной группе сталкеров. Спустя секунду, рядом мелькнули искорёженные природой лапы следующей собаки, потом всё затихло. Стрельба постепенно смещалась к городу.

— Отходим, — прошептала Белка и потянула Кадра за собой. Они отползли на несколько метров вглубь подлеска, чтобы разросшийся кустарник надёжно прикрыл их. Затем, пригнувшись, побежали в лес. Девушка шла первой. Несколько раз едва не влетев в аномалии, почти выколов глаз неудачно подвернувшейся веткой, Кадр следовал за напарницей, позабыв о своей роли ведущего. В носу всё еще теснилась вонь, пахнувшая в лицо из пасти заживо гниющей собаки. Паника отступала неохотно, не позволяя мозгу поверить в благополучный исход. Казалось, ещё секунда, и сзади раздастся захлёбывающийся ненавистью лай погони. Остановились сталкеры лишь минут через пятнадцать, порядком углубившись лес. Миха прислонился спиной к древесному стволу и жадно ловил ртом воздух. Белка согнулась пополам, упираясь обтянутыми перчатками ладонями в коленки. Дышала она ничуть не реже напарника. Но страха в ней не чувствовалось.

— Как ты это сделала?

— Что именно? — удивлённо спросила Белка, повернув голову. Её щеки раскраснелись от бега, а пряди светлых волос выбились из-под банданы.

— Ну, группа. Как ты её заметила? — Мишка опустился на землю и вытянул ноги, давая телу желанный отдых. Соглашаясь с вынужденной передышкой, девушка не без наслаждения последовала его примеру. Помолчала, втиснула руку в узкий карман, выудила пачку и вопросительно махнула ей в сторону товарища.

— Считай, сталкеровское чутьё. Предчувствие возникло и всё, — неохотно пояснила она.

— А как узнала, что их четверо? — Кадр взял предложенную сигарету и закурил.

— Ты просто смотреть не умеешь, Миш.

Мужчина обиженно хмыкнул, но спорить не стал. Его не оставляло ощущение, что колкостью Белка ответила специально. Чтобы он дальше с расспросами не лез. С минуту царило молчание. Потом Кадр не выдержал.

— Ну, а собаки?

— А что собаки? — Белка торопливо докурила и аккуратно положила тщательно потушенный окурок в карман, замотав в тряпицу.

— С ними-то ты что сделала?

— Ничего, — девушка удивлённо глянула на напарника и поднялась на ноги. — Повадки хорошо знаю. Когда стая на охоте и уже наметила себе цель, то другой объект её не заинтересует. Если не будет активно привлекать внимание, конечно. Пошли?

— Теперь ты ведёшь? — Миша поправил съехавший с плеч рюкзак.

— Да ты что. Мне сейчас любая попытка сосредоточиться даётся с большим трудом. Всё, что я сегодня могла выдать, я уже выдала. Веди, старшой.

Тёмную Долину тоже миновали достаточно спокойно, хотя у Кадра она вызывала суеверный страх. Сам он туда не совался, ходил только с группами, материал снимать. Да и вообще все его ходки в Тёмную Долину можно было пересчитать по пальцам. Из трёх раз два ему не повезло. В первый группа нарвалась на гнездо кровососов, пара из которых оказалась весьма приличного уровня. В результате сталкеры ушли, оставив двоих на поле битвы и одного раненого унеся с собой. Кадр тогда спасся чудом. Второй раз (Миха ходил тогда в группе Ломтя, сталкера на редкость злобного и несговорчивого, но и не менее надёжного) группу охотников практически на границе Тёмной Долины встретила большая стая кабанов. Кадр не то чтобы боялся этой местности, но суеверно избегал. Зона дважды на зубок попробовала, в третий раз и перекусить может.

Пошёл дождь. Над Зоной сгустился неприятный сумрак, частично вызванный туманом, частично — заходящим солнцем. Как причудливо может меняться погода. С утра Мишке было жарко в лёгкой куртке. Сейчас толком не согревала и тяжёлая, защитная. Противная сырость, жила своей жизнью, пытаясь забраться во все возможные места: за воротник, за пояс, в рукава. Идти стало гораздо труднее. В Тёмной Долине плотность аномалий на квадратный метр площади резко увеличилась. Но и плюсы обнаружились: оклемавшаяся Белка начала помогать ему на маршруте. Шла девушка уже гораздо увереннее, по крайней мере, её не приходилось оттаскивать от очевидного. Один раз она подсказала ему обойти очаг радиации справа. Когда Кадр со спутницей миновали опасное место, он понял ценность этого совета. Слева от пятна далеко протянулась цепь электрических аномалий. С их маршрута заметить их было трудно, а пройти насквозь — невозможно. Кто знает, какой крюк им пришлось бы заложить, чтобы обогнуть эту красоту. Когда они шли сквозь заброшенную деревню, Белка заранее указала ему на огромную воронку, которую было плохо видно на асфальте в темнеющем воздухе.

Скорость движения не радовала, и девушка с интервалом в несколько минут вскидывала руку, бросая тревожный взгляд на часы.

— Опаздываем, — коротко пояснила она Мишке свою нервозность, — нам надо миновать Свалку и уйти в Дикие как можно быстрее. Иначе до ночёвки доберемся только глубокой ночью, а ты в темноте по Дикой не пройдёшь. Надо ускориться.

— Ага, — радостно отозвался Миша, — и влететь в какую-нибудь дрянь.

— Не ссы, пацан. Тёмную Долину мы проходим по краешку. А на Свалке делать нечего.

— Твою уверенность поджарившая тебя электра подогрела?

Белка только устало улыбнулась в ответ.

Глава 3

Свалка встретила их туманом, противным мелким дождём и знакомыми лицами. Пара сталкеров уже почти миновала кладбище заброшенной техники, когда их окликнули.

— Брат, подожди!

Мишка мгновенно вскинул автомат, но, спустя секунду, расслабился — этого сталкера он знал. Хотя, встреча с ним особого удовольствия не доставляла.

Опытные товарищи Кадра недолюбливали за его профессию. И настоящим сталкером не считали, с удовольствием подтрунивая над ним при каждом удобном случае. На «стариков» Миша не обижался, признавая их частичную правоту. В Зону он не за артефактами лазил. Хотя и чувствовал себя здесь своим. Местным. Имевшим право любоваться жуткой, искореженной красотой. Да, артефакты ему попадались редко, ускользая от взгляда как грибы от нерадивого грибника. Но за те кадры, которые удавалось запечатлеть, ему платили нехилые деньги. А Зона, словно флиртуя, демонстрировала себя Михе с таких ракурсов, что прочие корреспонденты только локти кусали в бессильной зависти. Может, любила его мать аномалий, а может, это он её любил. И умудрялся видеть завораживающую красоту там, где прочие замечали лишь гниль и разложение.

Мишка приехал сюда пару лет назад, в командировку. Душа к поездке не лежала: терзали страхи, подпитываемые красочными байками уже «бывалых» коллег. Но, смотавшись в первую ходку, Миха понял: остаётся. И вероятнее всего, навсегда. Возвращаться ему было некуда: мать умерла не так давно. Отец ушел от них, едва Мишке год исполнился. Другой родни не осталось, а жены журналист так и не завёл.

Теперь у него появилась Белка. Странная, колкая, неприступная. То, кажется, пустила в душу, а то вновь волком смотрит. Но Мишку отстраненность девушки только раззадоривала. Как и с Зоной: он видел доброту и жизнелюбие за маской саркастичности. К удивлению, Белку сталкеры принимали куда радушнее. Почти сразу признали за свою. А если и задирали, то такие вот говорливые желторотики, как Лось. Кадр эту породу людей не любил. Понтов в них было — ни в один рюкзак не упихаешь. А смыслу ни на грош. Ни спину прикрыть, ни в баре накидаться.

— Привет, Лось.

— Кадр? А ты тут какими судьбами? — искренне удивился сталкер. — Ты, вроде, глубже Кордона не забираешься.

— Я спешу. Чего надо-то?

— Брат, такое дело — попал в передрягу. Одолжи патронов — до базы дотянуть. Отблагодарю.

— Да нахрена мне патроны с собой волочь, у Кордона они без надобности, — ухмыльнулся Кадр.

— Напарник твой где? — Белка, намеренно отставшая, выступила из темноты и откинула капюшон. — Вдвоём же уходили.

Лось вздрогнул от неожиданности и перевел недоумённый взгляд на датчик движения.

— В передрягу попали, сказал же, — заторможенно отозвался он, вновь посмотрев на девушку. — Уходили по одному. Потеряли друг друга.

Белка, задумчиво изучив собеседника, тихо велела:

— Дай ему патроны, Кадр. В Зоне помощь — святое.

Миха молча протянул требуемое, пытаясь понять, что смутило напарницу.

— В передрягу-то где встряли? — невзначай поинтересовалась та.

— Да недалече, у Рыжего леса, — торопливо пробормотал парень, перезаряжая оружие и убирая остаток патронов. — Благодарствую. Лёгкой дороги, сталкеры. Свидимся.

Лось уже исчез из виду, растворившись в тенях, а Белка всё стояла, провожая его взглядом.

— Торопимся же, — недовольно окликнул её Миха. — Или на Свалке ночевать будем?

— Нельзя на Свалке. Ты прав. Пошли, — девушка развернулась за напарником. Лицо её оставалось задумчивым и мрачным.

— Мразь он, — глухо проворчал Мишка, набрав прежний темп движения.

— Да не парься ты так из-за его нападок. Они тебе завидуют просто. Принесли хабар, заработали, пропили. А у тебя и работа есть. И бабло водится, — рассеянно сказала Белка, до боли в глазах вглядываясь в темноту, куда только что кинула болт.

— Тебе ж он тоже не понравился, — заметил Мишка, переваривая неожиданный комплимент.

— Мне слова его не понравились. Не был он у Рыжего леса.

— А ты почем знаешь?

— Чувствую.

Когда они добрались до обещанной Белкой ночёвки, было уже совсем темно. Вновь встав ведущей, девушка провела его сквозь ничем не примечательную деревеньку. Скособоченные, угрюмо темневшие в сгустившемся мраке дома хмуро следили за путниками выбитыми окнами. Кадр не отказался бы сделать несколько фото, но Белка торопилась. Змеёй проскользнув мимо одиноких, незнамо куда бредущих зомби, она взбежала на крыльцо одной из хибар и приглашающе махнула рукой.

Домик притулился на отшибе. Как одинокий посетитель пивнухи, занявший дальний столик, он хмуро взирал на собратьев из-под навалившихся теней. Сохранилась избушка на редкость хорошо, поэтому место это Михе сразу не приглянулось. Но теперь уже вела Белка, а, значит, возражать не стоило.

Внутри же домик во всем походил на своих собратьев. Мишка насмотрелся на брошенные жилища. И даже не ощущал прежней жути при виде останков некогда обжитых мест.

Пройдя в дальнюю комнату, в горенку, как называла её Мишкина бабушка, Белка опустилась на колени и какое-то время шарила по полу. Затем втиснула пальцы в едва заметную щель и откинула крышку люка.

— Жди. Я быстро.

Спустя полминуты из-под пола донёсся её приглушённый голос:

— Иди сюда.

Мишка послушно спустился внутрь, подсвечивая себе фонариком. Под домом оказался достаточно просторный подвал, добротно сделанный. Даже перегородка имелась, тонкая, в одну доску, сколоченная наспех и неумело.

— Прямо не погреб, а бункер какой-то, — присвистнул Мишка, обшаривая помещение фонариком. Внутри было несколько ящиков, заменивших собой стол, какое-то тряпьё стопкой в углу, аккуратно сложенные у стены консервы и канистра с водой. И чистота. Девушка вытащила химический фонарик, и помещение залило тусклым желтоватым светом.

— Располагайся, — гостеприимно улыбнулась Белка.

— А тут безопасно? — Миша снял рюкзак и положил его у импровизированного стола.

— А кто его знает, — беспечно отозвалась хозяйка странного логова, — я тут каждую ходку ночую, когда на Диких бываю. Самым неприятным сюрпризом была группка зомби, обосновавшаяся у крыльца наутро. Но вообще они сюда не заходят. Не нравится им эта часть посёлка, уж не знаю, почему. Аномалий нет, я проверила. Если, конечно, за ночь не образуются. Хотя не должны. Радиация сюда не проникает. Кушать хочешь?

— Спрашиваешь, — Кадр уселся прямо на пол и продолжил с интересом оглядываться. — А воздуха нам хватит?

Девушка кивнула, перекладывая на стол консервы из запасов.

— Воздухообмен здесь есть. Уж как — не знаю, но есть. Я здесь даже выброс один раз пережидала. И ничего, жива. Так, люк я заперла, его теперь разве что гранатой, так что можно не дежурить. Ляжем, извини, в разных помещениях. Я ужасно храплю по ночам.

Мишку задел этот прозрачный намек, но возразить было нечего. После нехитрой трапезы сталкеры отправились отдыхать.

Разбудил Кадра какой-то стрекот и глухое бормотание. Не сразу оклемавшись, парень сначала схватился за автомат, и только потом сообразил, где находится. В подвале было темно. Постепенно глаза подстроились, и Миша различил смутные очертания в темноте. Ящики, у стены – рюкзаки. Черным провалом выделялся проход в «комнату», где отдыхала Белка. Именно оттуда и доносись странные стонущие звуки.

Миша бесшумно поднялся, подхватил автомат и тихонько прокрался к напарнице. Не желая разбудить Белку, он не стал включать фонарик, а, склонившись, щёлкнул зажигалкой. И тут же выронил, едва маленький огонёк выхватил из темноты лицо. Чертыхнувшись, Мишка отступил назад и трясущимися руками нащупал фонарик.

Белка лежала на спине, на груде тряпья, неестественно выгнувшись. Её кожа, совсем бледная, с голубовато-синюшным оттенком, казалась восковой, кукольной. Сухие потрескавшиеся губы обнажили ровные зубы, судорожно сжимавшие скрученный из ремня жгут. Глаза под веками двигались, словно Белка пыталась установить рекорд по морганию. Кадр не на шутку перепугался и быстро окинул взглядом её тело, ища признаки повреждений. Левая рука, заломленная, прижата телом к полу. Правая, поднятая вверх, пришпилена к стене. Ногти бессильно царапали шершавую поверхность. Мишка присмотрелся, и заметил, что рука, действительно, закреплена: тонкое запястье охватывало кольцо наручников. Второе кольцо было замкнуто вокруг крюка, вбитого в стену. В подвале никого, кроме них, не было, в этом сталкер мог поклясться. Выходит, Белка сама себя приковала. Но зачем? И что с ней, чёрт подери?

Внезапно до Миши дошло, что это за стрёкот заставил его проснуться. Как безумный, щёлкал счётчик Гейгера Белки. Кадр подхватил его, сделал несколько шагов вдоль стены, в сторону люка. Щёлканье стало реже. Миша снова приблизился к телу. Нет сомнений, фонила именно Белка. Что за чертовщина тут творится?

Вовремя вспомнив о радиации, Кадр метнулся к рюкзаку, нашарил аптечку и проглотил нужную таблетку. Оглянувшись на девушку, Мишка подумал, что ей бы тоже не помешала пилюля, для снижения агрессивного фона. Парень тронул плотно сжатую челюсть. Сведённые судорогой одеревеневшие мышцы не поддались. Белые от напряжения дёсны, сжатые вокруг ремня зубы, хриплое со свистом дыхание — Миша не решился воздействовать сильнее, боясь навредить. Блестящая идея сделать укол тоже провалилась с треском — тонкая игла шприца просто сломаласьоб каменные мышцы предплечья.

Кадр в растерянности остановился. Что делать? Как помочь? Попробовать освободить Белку, размять, расслабить напряжённые мышцы? Ключа от наручников нигде не обнаружилось. Миха начал сомневаться, был ли он вообще. Может, стоило напоить Белку, смочить пересохшие губы? Но сталкер боялся, что напарница захлебнётся, если сведенное судорогой горло не справится с глотанием. Раздираемый сомнениями, Миша сел к стене напротив Белки, перехватил автомат и приготовился наблюдать.

Девушка открыла глаза. Все тело затекло, мышцы нестерпимо саднили, ныло вывернутое наручником запястье, губы и язык пересохли, а в горле зверски щипало. Белка извернулась, освобождая левую руку, захлёстнутую на спине ремнём, стянула жгут, едва не ободрав себе подбородок, и, повернувшись набок, подняла голову, отыскивая свою куртку. Её взгляд упёрся в Кадра, который спал, привалившись к стене и сжимая в руках ствол автомата. Сердце застыло в груди. Неужели он видел?.. И какой чёрт дёрнул его проснуться? Куртка валялась на полу рядом с Мишкой, он едва на неё не сел. Ну, хоть в чём-то везёт. Вытянувшись всем телом, Белка кончиками пальцев дотянулась до одежды, подтащила её ближе и залезла во внутренний карман, нащупывая заветный ключик. Освободив правую руку, девушка долго и с наслаждением массировала запястье. Чувствовать себя более отвратительно вряд ли возможно: разбитая, измотанная, усталая. Зато обошлось без жертв.

Кадр мог проснуться в любой момент, так что медлить дольше она опасалась. Белка вскочила, быстро и бесшумно привела в порядок свое нехитрое ложе, убирая следы самоистязания. Её не оставляла надежда, что, может быть, всё не так плохо. Может, Кадр не вспомнит или не поймет увиденное.

Свет зажигать не стоило, и Белка, захватив автомат, вылезла из подвала на свежий воздух. Короткая разведка принесла ожидаемые результаты: вокруг царила пустота. Белка вернулась к дому и присела на крылечке. Одежда воняла потом, волосы свалялись. Тело было липким и неприятным. Что ж, душа до дома не предвидится, но морду лица освежить можно.

Тщательно умывшись и с трудом расчесав волосы, девушка осмелилась взглянуть в осколок зеркала. Случайный трофей, один из немногих, припрятанных в убежище. М-да. Это был опрометчивый поступок. Гораздо проще пребывать в блаженном неведении относительно себя. Что ж, оставалось попытаться реабилитироваться в глазах напарника приготовлением завтрака.

Миша проснулся и изрядно испугался, не обнаружив Белки на прежнем месте. Вообще, комната выглядела так же, как и вчера: куча тряпья вместо постели, сложенные в углу припасы. На мгновение Кадру показалось, что ночной кошмар ему привиделся. Из открытого в соседней комнатушке люка струился жидкий утренний свет, и Мишка решил отыскать Белку.

В разгромленной комнате девушка соорудила уютный уголок, перевернув трёхногий стол, и даже найдя пару относительно целых табуреток. И как раз заканчивала готовить нехитрые бутерброды: ломоть хлеба да кусок колбасы. По комнате плыл чарующий аромат свежезаваренного чая. Укутанные в тряпицу чашки настаивали божественный напиток.

— Откуда такое богатство? — искренне восхитился Кадр.

— Женская предусмотрительность, — улыбнулась ему Белка и широким жестом пригласила за стол. — Прошу завтракать.

— Я имею в виду кипяток. Или у тебя здесь и электрочайник имеется?

— Ага. Сейчас. Газовая плита. И холодильник на чердаке. А под восьмой половицей банька. Истопить?

Насладившись оторопью Мишки, Белка с хохотом призналась:

— Котелок и костёр. Пока ты бессовестно дрых, я успела провести разведку и вскипятить воду.

— Не побоялась одна выходить? — подмигнул Миша, осторожно усаживаясь на ненадежную табуретку. Белка одарила его снисходительным взглядом. Флирт не прошёл.

— Ты же знаешь, я всё время в ходки одна хожу. И частенько здесь ночую. Привыкла уже. Лучший друг девушки — верный «калаш». Из всех тварей я тут самая опасная. Ты садись, угощайся. Уже половина восьмого, а нам надо ещё и артефакт найти.

В свете ночного кошмара шутка насчет «твари» смешной Мишке не показались.

Голод оттянул на себя внимание, и божественную пищу товарищи вкушали молча. Потом пополнили запасы воды, почистили оружие, настроились на новый переход. Белка чувствовала себя гораздо лучше. Её движения стали уверенными, скупыми. Настроение изменилось — девушка теперь больше шутила и шпыняла приятеля. Впрочем, беззлобно, не имея намерения задеть. И, похоже, нервничала.

Миша в последний раз обежал помещение подвала фонарным лучом, убеждаясь, что ничего не забыл. И зацепился взглядом за крюк в стене. Было у него подозрение, что появилась эта деталь интерьера здесь вовсе не случайно.

— Белка, как ты себя чувствуешь? — осторожно поинтересовался Кадр и тут же ощутил, как напряглась подруга.

— Что ты видел?

— Достаточно. Что с тобой было?

— А хрен его знает, Миха, — девушка сбросила рюкзак, который надевала, на пол, и уселась на ящик.

— От тебя фонило так, что…

Белка кивнула. Помолчала. Задумчиво щёлкнула зажигалкой и убрала её в карман.

— Это со мной происходит каждый раз, когда я не выдерживаю паузу между походами в Зону. Минимум четыре дня мне необходимо быть дальше от её воздействия. Если это условие не выполняется, сначала нарушается работа мозжечка и вестибулярного аппарата. Теряется координация движений, способность ориентироваться в пространстве. Моё обычное чувство аномалий сменяется полной слепотой ощущений. Тяжело это, Миша. А ночью, как правило, меня корёжит. И что самое для меня неприятное — я наутро ничего не помню. Где была, что делала. Но знаю, что на месте не сижу. Случались… прецеденты. Поэтому и приходится себя изолировать, чтобы не оказаться по глупости в пасти слепой собаки или в объятиях какой-нибудь аномалии.

— Зачем же так жестоко? Разве недостаточно одной пристёгнутой руки? — Кадр с неодобрением посмотрел на уже едва заметную красную полосу на щеках девушки, оставленную жгутом.

— Нет. Я всеми силами пытаюсь освободиться, добраться до ключа. Когда я однажды поняла это, то решила вторую руку затянуть петлёй ремня. Проснувшись, я обнаружила, что, судя по всему, пыталась перегрызть себе запястье. Которое в наручниках.

Миша охнул и посмотрел на девушку с ужасом. Та закатала рукав и показала шрам от рваных ран.

— Да и задохнуться из-за запавшего языка тоже не очень хочется. Я знаю, что меня судорогами сводит.

— И ты не боишься вот так... одна?

— Боюсь. Поэтому взяла тебя с собой. Навернуться вчера я могла в любом месте. Ладно, пошли. Провожу тебя до Свалки.

Миша удивлённо вскинул брови:

— До Свалки? Нам же в другую сторону.

— Ничего, тут недалеко. Встретишь кого-нибудь знакомого, тебя доведут до города. Я дальше и одна дойду.

— Белка, что за бред? — сталкер выпрямился и сложил руки на груди.

— Миш, давай без игр в красавицу и чудовище, — раздражённо откликнулась та, поднимаясь на ноги. — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь.

— Дураком я сейчас себя чувствую, — огрызнулся Кадр. — Обещала в Зону сводить, а теперь гонишь. Из-за ночного приступа эпилепсии?

— Не знаю, что ты себе навоображал. Но дело не в эпилепсии. И в опеке я не нуждаюсь. Как и в жалости, — Белка дёрнула подбородком и отвернулась, пряча взгляд. Ярости в нем и на понюшку бы не накопилось. Уверенности, впрочем, тоже.

— Я с тобой, — отрезал Мишка. — БДСМ как раз по мне. В следующий раз сам свяжу.

Девушка хмыкнула и глянула с издёвкой:

— Что ж ночью не воспользовался? Не встал?

Миха ответил ей выразительным взглядом и подхватил свой рюкзак. Белка заткнулась и кивнула, сдавшись.

— Ладно. Извини. Мне не по себе из-за того, что ты всё видел. Не должно быть больше приступов. Обычно один, потом облегчение. Но из Зоны мне убираться надо поскорее. И Сомыч ждёт. Пойдём быстро.

На то, чтобы замаскировать лаз, сдвинув к нему поломанную мебель, ушло едва ли пять минут. Выбравшись на поверхность, Мишка привычно осмотрелся. Вокруг было тихо и спокойно. Если на мгновение представить, что в остальных домах живут люди, а горластые петухи перекликаются из-за частоколов, вышел бы отличный сельский пейзаж. «Утро в деревне». Но Зона молчала. Кадр сделал несколько снимков, избегая фотографировать их пристанище. Белка покорно дожидалась его у крыльца, воспользовавшись возможностью для перекура. Молча кивнув друг другу, сталкеры двинулись в путь.

— Дом-то кто строил? — негромко поинтересовался Мишка, шагая рядом с Белкой, когда деревня осталась позади.

Та пожала плечами, демонстрируя полную неосведомленность.

— В любом случае, человек знал, что делает, — задумчиво пробормотал журналист.

— Или знал, что будет, — кивнула Белка и ускорила шаг.

Глава 4

Сталкеры шли бодрым темпом. Пока тянулись когда-то заселённые территории, аномалий попадалось мало, больше мутантов. Да и то — мелочь: слепые собаки, стая кабанов. Раз или два мелькнула псевдоплоть.

Небо опрокидывалось тусклым светом, продирающимся свозь тучи. Под шагами шептала высохшая трава. Июнь успешно маскировался под выжженный август. Намечался дождик. Полоса деревень оборвалась примерно через три часа.

— Белка, а мы так к Кордону не выйдем? Зону насквозь пройди недолго, — Мишка рассматривал окрестности в бинокль, пока Белка старательно отмеряла болтами границу очередной аномалии.

— Долго ли, умеючи... — отмахнулась напарница и сосредоточенно уставилась на горелое пятно впереди, похожее на след от огромной сигареты. Болты показывали, что аномалии впереди нет. Белкин опыт кричал, что как же нет, когда очень даже есть. Девушка нахмурилась. Ни одна из известных ей реакций не давала о себе знать. Но мать-Зона на сюрпризы щедра. И, главное, как обходить? Если это вовсе не аномалия — путь один, если стабильная аномалия — другой, а если «гулянка»…

— Умеючи-то как раз долго!

— Молчи, охальник. Давай обойдём. Странное место. Если со мной что-то не так — отступаешь тут же. Понял меня?

— Погоди, шнурки поглажу, — Мишка скептически хмыкнул.

— Веду я, — отрезала Белка, — значит, ты мне подчиняешься. Хотя бы один должен вернуться. Сомыч ждёт нас с артефактом. У него там человек загибается, так что идёт бесценное время. Если Сам будет в курсе, что мы не справились, он другие средства может испробовать. Вопросы есть?

— Слушаюсь!

— Отвянь. Внимание.

Девушка осторожно шагнула, обходя подозрительное место справа. Она шла, не торопясь, прислушиваясь к каждому колебанию воздуха. Миша выждал, пока напарница сделает четыре шага, и двинулся за ней, стараясь идти по следам. Спустя десять метров, Белка расслабилась, перейдя на обычный ритм. Сталкер нагнал её.

— Что это было?

— А кто его знает? Может, вообще ничего. Так, перестраховалась.

В этот момент горелое пятно исторгло столб пара. Он воспарил лёгким облачком и рассеялся вокруг, едва не дотянувшись до обалдевших сталкеров.

— Ты тоже чувствуешь себя как котлета у мамы в пароварке? — отрешённо поинтересовался Кадр, не сводя глаз с их тропы. Она беззаботно пролегла аккурат по границе облака.

— Сюрпризы начались, — буркнула Белка, машинально отряхивая куртку от мелких капелек. — Зона поздоровалась.

Впереди вырастал лес. Дорога шла в гору, и складывалось ощущение, что деревья поднимаются из земли на глазах. Куцые кроны баюкала сизая дымка, изрешетившая одинокие лучи. Тяжелые мохнатые ветки таяли в тёмной утробе чащи. День здесь не гостил. Толстые, извитые стволы выплетали тьму.

— Предельное внимание, оружие убрать, след в след. Точно за мной, понял? Если что померещится, сначала говоришь, потом палишь, — Белка свой автомат проверила, но снова убрала за спину.

— А что это? — спросил заинтригованный Кадр, листая карту на ПДА.

— Мираж.

Сталкеры, пригнувшись, нырнули под ветви. Исполинские деревья сдвинулись, сжав людей в крепких объятиях. Карта предательски молчала. Память тоже. Кадр не мог отыскать ни одной байки об этом месте. Тишина заполнила уши. Давила на сознание, побуждая отыскать хоть намек на звук. Бесполезно. Даже их осторожные шаги тонули в безмолвии.

Сколько же должен был расти этот лес, чтобы абсолютно все его обитатели превратились в дряхлеющее прошлое? Листьев на деревьях не было. Причудливо увязанные сучья тянулись к путникам, норовя ухватить за одежду. Задержать. Не пустить. Земля под ногами превратилась в труху. Перемолотые временем ветки, щепки коры, давно сопревшие листья образовали кашу, в которую неприятно глубоко погружались ботинки. Беззвучно. Место казалось девственным, не порченным волей человека. Да, впрочем, и самой жизнью не целованным. Сердце билось всё глуше, опасаясь нарушить царствующую тишину. В голову лезли мысли о страшной опасности и крайне мучительной смерти, ждущей впереди.

Скудный свет на секунду померк. Слева почудилась тень. Миша бросил взгляд на заросли, отвлёкшись от Белки. Тишина. Не позволяя себе отстать, Кадр вновь сосредоточился на напарнице. Та вела уверенно, не проникшись окружающей обстановкой. То ли привыкла ходить здесь, то ли просто имела на редкость крепкие нервы. Её присутствие успокаивало, как успокаивает в таких случаях человека присутствие любого себе подобного. И как Белка ходит здесь одна?

Кадр и не подозревал, с каким изматывающим напряжением девушка вглядывалась в покрытую гнильём и сушью землю. Не подозревал он и того, что неверный шаг может обречь их на весьма неприятную смерть.

Слева вновь что-то мелькнуло. Крупная тень пронеслась мимо сталкеров, не издав ни звука. Мишка скосил глаза, стараясь охватить взглядом тропу и заросли. Точно. Движение метрах в десяти. Настолько стремительное, что мелькание глаз едва различал. Сердце толкнулось в горло, сбив дыхание. Большое. Быстро движущееся. Практически невидимое. Нет, кровососов здесь не могло быть. Слишком сухо и холодно. Эти твари любят сырость, влагу и тепло. К тому же кровососу необходимо наличие добычи в непосредственной близости. А сюда, судя по всему, живность забредает, разве что, по ошибке. Что же за тварь может бродить так близко от них? Да ещё так быстро? На этот раз, память на байки не скупилась. Мишка похолодел.

— Белка, — голос предал, и вместо зова получилось хриплое сипение.

— Что? — так же тихо отозвалась девушка, не оглядываясь.

— Там, по-моему, того… химера, — Миша беспокойно вильнул стволом автомата в сторону зарослей.

— Стой, где стоишь. Ни шагу в сторону. Строго за мной. Только огонь не вздумай открыть. Нет её там.

Кадр не обиделся. Судя по интонации, Белка сомневалась не в его словах. Признаться, он сейчас сам в себе сомневался. Мнения зрения и разума разошлись. Стараясь не забывать отслеживать, куда ставить ноги, сталкер снова стрельнул глазами влево. Тёмная муть лесной чащи застыла неподвижно. Нет, впереди что-то шевельнулось. Миша перевёл взгляд вперёд и уткнулся в огромные кошачьи глаза. Из его горла вырвался хриплый возглас.

— Даже не думай, иди! — остерегла Белка, ускоряя шаг. — Сойдёшь с тропы или выстрелишь — мы покойники!

Миша честно попытался послушаться, но ноги повиноваться отказались. Химера двинулась, под гладкой шкурой заиграли мышцы. Её глаза гипнотизировали, приковывая к месту. Белка, обнаружив, что напарник замер, развернулась, и осторожно приблизилась к нему.

— Кадр?

Жуткое создание лёгким прыжком перегнало их, и снова остановилось в переплетении ветвей. Мишка в деталях разглядел острые каплевидные когти, мелькнувшие в воздухе и беззвучно сцепившиеся с землей. Удар такой лапой мгновенно решит все насущные проблемы. Грациозное животное повело головой и вновь уставилось ему прямо в глаза.

— Миха?

Кадр сделал неверный шаг, споткнулся о корень, неудачно подвернувшийся под ногу, и завалился вправо. Белка поймала его, крякнув от натуги, резким движением заставила выпрямиться. И, обхватив ладонями щёки, приникла губами к губам.

Шершавая пересохшая кожа царапнула. По плечам разошлась дрожь. Тёплый язык мягко коснулся его губ и скользнул внутрь. У дыхания Белки почему-то был ореховый привкус. Кадр, безвольно опустив руки с автоматом, приник ближе. Лёгкое, худое тело вжалось в него, а губы ускользнули. Белка опустила голову, прижавшись лбом к его рту. Шёпот вспорол тишину.

— Её там нет, Мишенька. Нет. Есть только я, ты и чёртов лес.

Да как же её нет, когда вот она — застыла, паскуда, сверкает своими кошачьими глазами, забавляется, наверное. Ждёт, пока медленно разливающиеся по телу гормоны сделают пищу вкуснее.

— Я здесь, слышишь? Посмотри на меня. В глаза посмотри, — Белка дёрнула ладонями, разворачивая его к себе. И Мишка покрылся ознобом, увидев кошачьи глаза на лице напарницы. — Он питается нашим страхом. Откроешь огонь или сойдёшь с тропы — нам конец.

Девушка, потянувшись, вновь тронула его губы своими. И тут Кадра озарило. Ну конечно. Там, слева, такой же лес, если не гуще. Им с Белкой приходилось все время петлять, обходя деревья, что и руками не объять. Избегая слишком густо сросшихся сучьев. А химера бежала по прямой. Либо деревья в страхе расступались перед хозяйкой ужаса, либо зверь струился прямо сквозь них. В первый вариант Кадру верилось с трудом. Выходит, или химера попалась на редкость бесплотная, или он совсем дурак.

Ему это чудилось.

Вот почему Белка не заразилась его ужасом. Она не видела затаившуюся химеру. Зверя не существовало.

В лёгкие хлынул воздух. Кровь насытилась кислородом, изгоняя адреналин. Химера не исчезла, по-прежнему буравя его взглядом. Но уверенности у твари поубавилось. Её глаза уже не пленяли. Изящный силуэт замерцал, как в плохом кино. Мишка приободрился.

С искренней благодарностью взглянув на Белку, он притянул её к себе, но девушка решительно уперлась в грудь ладонями.

— Произвольную программу откатали. Пошли. Время.

Теперь силуэт твари уже не внушал священного ужаса, и Мишка даже испытывал удовлетворение. Стараясь аккуратно ступать по Белкиным следам, он бросал в сторону угрюмого призрака победные взгляды.

Минут через пятнадцать тьма поредела. В глаза ударил свет, с непривычки показавшийся слишком ярким. Мишка усиленно заморгал, стряхивая с ресниц рефлекторные слёзы. Лес кончился, сомкнув ветви за их спинами. Сталкеры стояли перед огромной равниной. Здесь даже воздух казался слаще, вольно обнимая открытое пространство. Когда товарищи прошли метров десять, Кадр обернулся. И обомлел. За спиной расстилалась полынная степь. Ветер ласково оглаживал серебристые стебли. Где-то далеко, на горизонте, можно было заметить коньки крыш последней на их пути деревни.

Сигарета медленно тлела. Кадр курил не спеша, наслаждаясь процессом от всей души. После встречи с химерой жизнь приобрела новые оттенки. Насыщая терпким вкусом даже привычное дешёвое курево. Напарница лежала на спине, заведя руки за голову и устремив задумчивый взгляд в небо.

— Поцелуй лечебный был али как? — поинтересовался Миха, намеренно окрасив слова насмешкой.

— Для терапии достаточно было затрещину прописать, — отозвалась Белка, не повернувшись. — Красивая хоть была?

— Кто?

— Химера.

— А. Смертельно.

Они помолчали, думая каждый о своём. Но небезосновательно подозревая друг друга в схожести мыслей.

Докурив, Мишка бросил окурок на землю, и растянулся рядом с напарницей, почти касаясь её локтем.

— Что за место? Карты молчат.

— Мираж, — задумчиво протянула Белка. — О нём мало кто знает. Тропа нехоженая. Войти в него можно только в одном месте. И выйти тоже. Единственная дорога на Полигон. Ты по поводу Кордона, помнится, спрашивал. Ну, так вот. Нет здесь выхода из Зоны.

— Как нет? — Миша приподнялся на локте.

— А вот так. Если лес обойти, можно и насквозь Зону проскочить. А здесь — глухо, как будто в мешок попала. Кто знает, может, кругами водит. А может, и правда — тупиковое пространство. Я сюда однажды на пять дней ходила.

— А выброс?

— Переждала. Нашла, где спрятаться. А вот выхода другого как не было, так и нет, только через Мираж. Зато артефакты водятся такие, что мама не горюй. Ну, и аномалий, соответственно, больше, чем надо.

— И почему я об этом ничего не слышал? — хмыкнул Мишка, вновь откидываясь на спину и вбирая в себя глубокое ясное небо.

— Потому что из тех, кто в Мираж попал, ни один не вышел живым.

— А откуда ты про это место знаешь? — сталкер вновь приподнялся на локте, чтобы видеть лицо напарницы. Белка поморщилась.

— Я пришла отсюда. Окурок убери. Нефиг следы оставлять.

Пространство впереди пестрело заплатками, будто сложенная из множества кусочков мозаика. Аномалии искрили повсюду. Мишка серьезно сомневался в том, что они смогут пройти. Казалось, края ловушек соприкасаются, отрезая сталкерам путь. Если раньше он доверял своей спутнице, то теперь положился на неё целиком. Девушка шла, закинув автомат на плечо, старательно размечая путь болтами. Зверья, по словам Белки, здесь не водилось — слишком высока плотность аномалий. Человек, и тот проходил с трудом. Кадр в изобилии наблюдал ловушки, в других местах встречавшиеся изредка. Путь регулярно пересекали Жарки, часто пятнали гравитационные аномалии, мелькали Карусели различных размеров. Деревья заросли Ржавыми Волосами и Жгучим Пухом. Клочки его срывались в воздух при приближении сталкеров. Издали их можно было принять за тополиный пух. Август вернул бразды правления июню.

Между аномалиями вилась узкая «тропка»: полоса земли, шириной едва ли в полметра, свободная от ловушек. Если верить Белке, сталкеры здесь были в дефиците. Тем не менее, естественное происхождение тропинки вызывало сомнения.

Внезапно напарница предостерегающе подняла руку.

— Стой, где стоишь. Фокусы буду показывать.

Белка улыбнулась, положила на землю автомат и, театрально взмахнув рукой, шагнула вперёд. Её тело рывком взмыло вверх, но не так споро, как на Трамплине. Миша замер, открыв рот, приготовившись увидеть полёт в неизвестность или что похуже. Но напарница чувствовала себя вполне вольготно. Она ещё раз шагнула вперёд, провалившись к земле, оттолкнулась и взмыла ввысь. Кадр задрал голову. Белка парила метрах в трёх над ним. Взмахнув руками, девушка сделала сальто, и устремилась вниз, набирая скорость. У самой земли притормозила, развернулась, чтобы встать на ноги, и зависла над травой. Отчаянно балансируя, Белка протянула руку. Но сила тяготения отказалась ей помогать, и девушка смешно кувырнулась вперед, через голову. Вновь выровнявшись, подползла, а, скорее, подплыла к центру аномалии и снова осторожно наклонилась вниз. В этот раз задуманное ей удалось, и пальцы сомкнулись, собрав что-то в горсть. Наваждение пропало. Подошвы Белки коснулись земли, и она, не удержав равновесия, шлёпнулась на задницу, заливисто хохоча.

— Что это было? — Кадр удивленно наблюдал веселье напарницы.

— Сталкеры называют это Лифт, — довольно улыбнувшись, отозвалась та. — Аномалия, совершенно безвредная для человека. Одна из немногих таких, кстати. В ней притяжение Земли значительно ослаблено, причём неравномерно. Так сказать, аномальный батут. Обнаружить практически невозможно, пока не узнаешь, что это такое. Да и потом непросто: ярких признаков у неё нет. Я, когда в первый раз влетела, болт бросила, смотрю, а он метрах в трёх завис в воздухе. Ну, я и сделала шаг, чтобы лучше рассмотреть. Короче, барахталась потом ещё минут тридцать, пока добралась до края и вывалилась. Дай контейнер.

Мишка послушно раскрыл контейнер, девушка разжала пальцы и вытянула ладонь вперёд. На перчатке лежала тонкая пленочная субстанция.

— На презерватив похоже, — брякнул Кадр.

— Ну, если хочется ощущения полета… — усмехнулась Белка. — Это Пленка.

Девушка аккуратно захлопнула крышку и вернула контейнер Мише.

— Держи. Презент.

— Спасибо. Никогда раньше не видел. Он в Лифте образуется? — Миша пристегнул контейнер обратно к поясу. Веса почти не ощущалось.

— На самом деле, это вопрос философский, вроде как «что было раньше — курица или яйцо?». С одной стороны, ещё ни разу я не встречала Плёнку вне Лифта. С другой стороны, она не совсем артефакт. Запускает аномалию. Видел, я взяла Плёнку, и Лифт тут же исчез? Вот. А если её сжать, то она снова создаст вокруг себя аномалию. И вообще, артефакт очень ценный. Снимает усталость, практически не фонит, по сравнению с другими. Так что, носи на здоровье. Как вернемся, можешь себе оставить, а можешь Сомычу загнать. Бешеное количество денег стоит. Ладно, друг мой, пора и за дело приниматься. Уже за полдень перевалило, а нам ещё и обратно топать. Сам просил как можно быстрее. Давай искать камушек.

— Что ищем-то, Белка? — Миша внимательно огляделся по сторонам. Артефактов вокруг было прилично, как на любом нехоженом участке Зоны. Однако все какие-то попсовые: поблёскивала Кровь Камня, периодически попадались Капли, иногда можно было даже заметить Кристальную Колючку или Морского Ежа. Находки ценные, но переться за ними через ползоны смысла не было.

— Сталкеры от науки прозвали Вдовьим Сердцем. По форме действительно напоминает сердце, ну, как Кровь Камня, скажем. Вот только цвет необычный — мутно-лиловый, с примесью чёрного. Чем образуется — хрен знает. Обычно ютится где-нибудь повыше.

— Что, прямо в воздухе висит? — не поверил Кадр.

— Может и висеть. Чаще лежит на чём-нибудь. Главное — от земли подальше. Я его нашла именно благодаря Лифту. Полезла Плёнку доставать, меня подкинуло. Глаза вверх подняла, смотрю — висит. Пришлось за ним прыгать. Правда, из-за этого вырвалась из зоны действия Лифта, грохнулась метров с трёх будь здоров. Хорошо, кости не переломала, — девушка задумчиво бросила взгляд по сторонам. — Ладно, постараемся не углубляться. Смотри в оба.

Глава 5

Но не углубляться не получилось. Проклятый артефакт никак не хотел попадаться. На открытых пространствах его искать не стоило, поэтому сталкеры сместились в сторону растительности. То ли парка в прошлом, то ли просто одичавших посадок. Ходить было трудно, ветви сплошь поросли Ржавыми Волосами. Безобразные, шипастые, рыжие с чёрным патлы не только вызывали омерзение, но и представляли нешуточную опасность. Любое неаккуратное движение, попадающее в зону их действия, вызывало немедленную атаку. Толстые лианоподобные стебли мгновенно обвивались вокруг конечностей и шеи. А у старых паразитов длинные сочные плети могли захлестнуть и туловище человека. Поверхность этого мутанта жгла кожу не хуже кислоты, а махонькие колючки, в изобилии раскиданные по всему листу, впивались, причиняя человеку нестерпимые мучения. Отодрать от себя Ржавые Волосы — задачка повышенной сложности. И, зачастую, несовместимая с жизнью.

Журналист уже несколько раз чудом уклонился от цепких лап этого растения. Он изо всех сил старался ни во что не влететь, понимая, что Белка сейчас занята поиском нужного артефакта, и ей, мягко говоря, не до него. К сожалению, по Зоне Кадр один ходил мало, да и то, в основном, по окраинам. В походы за снимками требовался опытный ведущий. Опомнившись, Миша окликнул Белку и показал на извлеченный из рюкзака фотоаппарат. Та махнула рукой: снимай, если хочешь. Стараясь не отвлекаться от маршрута, журналист занялся любимым делом.

Статьи о Зоне и жизни в ней неизменно приносили хороший доход. Мишка знал, как написать, о чем рассказать, а о чем смолчать. Некоторые издания даже считали его своим специальным корреспондентом в Зоне Отчуждения, обращаясь регулярно. Сталкеров снимать было нельзя. Впрочем, как и военных, ученых и прочий обслуживающий персонал Зоны. Зато с удовольствием снимались оставшиеся здесь местные жители. Почему — оставалось для Мишки загадкой. Как человек вежливый, он неизменно благодарил за предоставленный материал. Кого бутылкой, кого конфетами, кого деньгами. Но истинная природа интереса, как подозревал Кадр, была в другом. Большая земля для многих местных превратилась в такую же утопию, как жизнь на Марсе.

Пару раз ему давали интервью ученые. Платили хорошо, но работать Мишке с ними не нравилось. Отшлифованный текст, в деталях продуманные снимки, удачный ракурс… Чтиво получалось захватывающим. Сказочным. О героическом труде ученых, научных прорывах, благе человечества. О цветущей и благоухающей Зоне. Миша каждый раз договаривался с совестью. Утешаясь тем, что у читателей научно-популярных статей мозг должен работать. Хоть изредка.

Одно из немых свидетельств состояния Зоны лежало в траве в паре шагов от Мишки. Журналист старательно выбрал позицию для съемки из нескольких вариантов, предложенных ему окружающими аномалиями. Поймав нужный угол, сконцентрировавший солнечный свет в острых гранях, Миша плавно нажал на кнопку. Почти не дыша. Кристалл лучился холодным огнем, переплавляя золото в белесую синеву. Какой-нибудь «Гео» или «Нэшнл Джиографик» могут заплатить кругленькую сумму за такой кадр. Мишка шагнул назад и вовремя замер. Карусель за его спиной взвинтила пожухлую листву, четко обрисовав свою траекторию. Аккуратный шаг в сторону, плавный вдох… Сквозь тугую спираль просвечивался охристый язык Жарки. Белка усмехалась, периодически бросая взгляды на напарника. Но не попрекала отвлечением от цели.

Часовая стрелка приблизилась к цифре четыре, когда девушка устало сбросила рюкзак и плюхнулась рядом, привалившись к стволу чистого от Волос дерева.

— Хрена лысого мы найдем, а не артефакт. Второй круг уже нарезаем! — маленький кулак с раздражением впечатался в коленку. — Удача зад кажет. Как сглазила та химера. Целый день, считай, бродим, а из нормального хабара — только Плёнка.

Мишка бережно убрал фотоаппарат и сочувственно посмотрел на напарницу:

— Нам, наверное, надо возвращаться? Не успеем до ночи к подвалу выйти. В темноте здесь шататься — самоубийство.

— Есть тут у меня одна нычка. Переночуем. Меня больше камушек волнует, — Белка рассеянно поправила волосы, стянув потуже хвост на затылке. Завела руки за голову, зевнув, да так и застыла, с открытым ртом. Кадр проследил за её взглядом. Метрах в двадцати перед ними скрючилось трухлявое дерево, сплошь покрытое Ржавыми Волосами. Его ветви дышали на ладан, но упрямо цеплялись за жизнь, выпростав длинные, извитые листья. Одна из них раскидисто спускалась к земле, не дотянув метра полтора до соприкосновения. В уютной вязи тонкой, но уже сухой поросли, на подушке из Ржавых Волос угрелся крупный, тёмно-лиловый овальный камень.

— Ну, Миха, мы с тобой везунчики, — девушка мгновенно оживилась, — сейчас мы его достанем, и ходу. Может, на ночёвку успеем.

Сталкеры приблизились к находке. Их радость медленно улетучивалась. Забраться на дерево не представлялось возможным. Мало того, что вокруг ствола удобно расположились три аномалии, так еще и Ржавые Волосы не оставили живого места от истлевающей коры. С минуту напарники молча взирали на это безобразие.

— А если Плёнку использовать? — неуверенно предложил Кадр.

— Да я и сама думаю… Нет, слишком рискованно. Лифт — вещь непредсказуемая. Как он изменит силу притяжения — бабка надвое сказала. А свалиться прямо в объятия этих паразитов... облепят мгновенно, и не отобьёшься. Раны будут не совместимые с жизнью, так сказать, — Белка критически оглядела многострадальное дерево и вздохнула, — уж лучше я по-дедовски, по старинке.

Быстро расшнуровав армейские ботинки, она связала их на манер коньков и молча повесила Мишке на плечо. После этого достала из своего рюкзака кроссовки и обулась.

— Ты рехнулась? — ласково поинтересовался журналист, — их разъест к чёртовой бабушке, ты даже ахнуть не успеешь.

— Ты видишь иной выход? — скептически подняла бровь напарница. — У меня стопа узкая, в кроссовках я пройду, а вот в ботинках точно навернусь. Я уже так делала. Правда, Ржави тогда было поменьше. Подсади-ка.

Держась на приличном расстоянии от трамплина, Миша сцепил ладони в замок. Белка оттолкнулась от его рук и уцепилась за ствол. Снизу она разглядела это место — сантиметров пятьдесят свободного от Ржавых Волос пространства. Подтянувшись, словно гимнастка на турнике, она добилась своего — легла на ветвь животом и медленно начала забираться. Кадр следил за ней, затаив дыхание. Одна лиана лениво качнулась в сторону Белки, но вхолостую. Неспешно, стараясь двигаться по минимуму, девушка выпрямилась и осмотрелась.

— Мишка, всё даже лучше, чем мы ждали. Тут есть плеши на небольших расстояниях друг от друга. Волосы вниз растут, они не всю ветку облепили. Короче, я пошла.

Белка, не спеша, переставляла стопы, каждый раз расчётливо и аккуратно перенося вес тела. Однажды она едва не навернулась, взмахнув руками и отклонившись назад, но вовремя выровнялась и удержалась. Спустя мгновение потревоженная лиана аномалии-паразита хлестнула по сучку, пройдя в паре сантиметров от Белкиной щиколотки. Хорошо, ветка попалась толстая и крепкая.

Миша никак не мог понять, что его беспокоит, но чутью надо было доверять. Зона развивает интуицию не хуже, чем психические способности у мутантов. Сместившись на пару шагов правее, чтобы лучше видеть девушку, и подстраховать, в случае чего, Кадр заметил тянущийся по земле выжженный след. Серая тропка проходила точно под Белкиной веткой. Мгновение спустя он обратил внимание на странно почерневшие листики. А когда перевел взгляд дальше, за дерево…

— Белка, немедленно спускайся, к тебе движется Жарка, — как можно спокойнее сказал Мишка.

— Сколько до неё? — деловито осведомилась напарница. Артефакт лежал в трёх шагах.

— Метров десять, но она очень быстро ползёт.

Белка подняла голову и осмотрелась. До ближайшего собрата местной растительности расстояние не такое уж и большое. Должна допрыгнуть. И Ржави там нет…

— Сам уйди с трассы. И лови.

Шаги Белки стали увереннее и чётче. Она на ходу отстегнула и открыла контейнер. Ветка, потревоженная ускорившимся шагом, начала угрожающе раскачиваться. Девушка собралась, ловя момент. Последний рывок, на грани потери равновесия. Несколько лиан взвилось в воздух. Быстрый наклон, лёгкое движение. Громкий щелчок крышки контейнера.

Мишка подался вперёд, в последний момент схватив метко брошенную добычу. Белка прыгнула. Облако пара лизнуло её ноги. Вспыхнул огонь — встретившая добычу Жарка немедленно разрядилась. Пламя окутало Ржавые Волосы, извивающиеся, словно змеи Медузы Горгоны. Грудь резало от нехватки воздуха, но на вдох недоставало внимания. Ладони Белки заскользили по обнаженной сердцевине ветви. Девушка закинула тело на ветку и тут же подтянула все конечности, свернувшись, как кошка. Жарка — аномалия жадная, за добычей и погнаться не погнушается. Но сегодня ей пришлось остаться голодной. Аномалия описала круг возле пристанища сталкера и успокоилась, едва не разрядив на прощание затаившуюся Электру.

Мишка, наконец, вдохнул. Контейнер был горячим, хотя, может, просто кровь бежала быстрее от выброса адреналина.

— Приготовься отходить, — шёпотом произнесла Белка, — я сейчас спрыгну, а Жарка может отреагировать на движение.

Но, видимо, запал у аномалии иссяк. Осторожный прыжок сталкера не потревожил ни одной ловушки.

Мишка покачал головой. Футболка на спине промокла насквозь. Белка, встретив его взгляд, задиристо улыбнулась. Искомый артефакт покоился в контейнере.

— А что он даёт вообще? — Миша вертел находку так и сяк, сделал уже несколько фотографий, но все никак не мог оторваться от чудо-камня.

— Не знаю, — Белка подбросила веток в костер. Они расположились в узкой пещере. Мишка очень сомневался, что место это — естественного происхождения. Слишком ровными казались стены. Слишком правильной округлая форма. А камень, поросший мхом и заляпанный грязью, подозрительно походил на скрепленную цементным раствором кладку. Места едва хватало, но других вариантов не предвиделось. Решение не идти на прежний ночлег было принято единогласно, едва только Белка прикинула, что к темноте они как раз выйдут к Миражу.

— Я пока открыла только уникальную способность к заживлению. Мертвого поднимет. В последний раз, когда я его применяла, человек с критической кровопотерей восстановился буквально за сутки. В Зоне, без врачей. Вылечить только одного можно. Но нам хватит.

— Белка, я тут спросить хотел… — Мишка с удовольствием вытянул ноги к огню и теперь отчаянно пытался не заснуть, разморенный теплом и усталостью, — почему ты всем подряд помогаешь? Люди разные. Благородства на всех не наскребёшь.

— Нехитрый ты человек, Мишка, — девушка улыбнулась и с наслаждением отхлебнула чай из жестяной кружки. — Как ты думаешь, насколько мне безопасно одной по Зоне шататься? То-то и оно. Тварей местных я мало боюсь. В конце концов, их либо убить, либо договориться можно. А вот люди — совсем другая история. У вас, сталкеров, долг крови помнят очень хорошо. И те, кого спасла, удавятся, но слово сдержат. Ну, всяких отморозков я в расчёт не беру. Мало таких. Перед смертью все очищаются. А теперь представь, сколько у меня обязанных? Почти в каждой группировке хоть кто-то да найдётся. Жить становится легче и приятнее.

Кадр замолчал, впав в ступор от характеристики тварей. И «вас» по отношению к сталкерам. Белка же созерцала языки пламени, казалось, забыв о предмете беседы.

— Ну… мне, например, проще как раз с человеком договориться.

— Если будешь столько времени по Зоне шататься, сколько я, с химерой научишься договариваться. Ладно, давай спать. Подниму ни свет, ни заря. Торопимся.

В пещере не было предусмотрено отдельных помещений, да и холод стоял совсем не летний, так что легли вместе, сдвинув спальники. В свете догорающего костра Мишка чётко видел профиль Белки. Девушка лежала на спине, подложив руки под голову, задумчиво разглядывая низкий свод. Последний всполох отчаянно взметнулся, и огонь угас. Тлевшие угли создавали иррациональное ощущение тепла. Но разогнать первозданный мрак им было не под силу.

— Белка, — тихо окликнул Мишка, которому в голову пришла идея, — я, кажется, понял. Водка… Ты ей пыталась радиацию снять?

Смешок в темноте прозвучал до обидного отчетливо.

— Нет, просто расслабляюсь. Когда я дома, приступы проходят гораздо спокойнее, чем в Зоне, я всё помню, я в сознании. Но судорогами все равно сводит сильно. А алкоголь помогает мышцы расслабить. И притупляет боль. Я не пьянею.

— А интоксикация? — заинтересованно спросил Кадр.

Белка шевельнулась в темноте и нехотя ответила:

— Неа. И похмелья не бывает. Иначе стала бы я травиться. Завидно?

— До чёртиков!

Миша попытался перевернуться, но в темноте оказался гораздо ближе к девушке, чем ему казалось. Рука нечаянно скользнула по Белкиному животу. Кадр отдернул ладонь. Снова раздался обидный смешок:

— Все мужики одинаковые. Но ты — уникум.

— Почему? — сердито буркнул Мишка, но отодвинуться не успел.

Белка прижалась к нему и потерлась носом о щёку. От неожиданности дыхание перехватило.

— Думала, не дождусь.

Шёлковое небо настырно мерцало звездами. Любопытная темнота просачивалась под свод пещеры. Потрескивали угли, расточая последние крохи тепла. Ночная прохлада тянула свои щупальца к людям. Но сталкерам было жарко и уютно. Зона благосклонно улыбалась, подмигивая вспыхивавшими в чернильном сумраке аномалиями.

Выспаться им снова не удалось.

Сомыч встретил их с распростертыми объятиями, проводил в комнату внутри здания бара, к раненному. Мужик выглядел, прямо сказать, покойницки. Бледная кожа, высохший приоткрытый рот, поверхностное, сбивчивое дыхание. Мишка застыл, чувствуя, как его охватывает инстинктивное отвращение к умирающему. Белка, обогнув товарища, принялась за дело.

— Миш, артефакт в морозилку, минут на пять, быстренько. Сомыч, нужны чистые бинты, лучше стерильные. И пергамент или папиросная бумага для компресса. Сможешь сделать?

— Бумагу не обещаю, — сказал Сам, кивком отсылая своего человека с поручением.

Белка пощупала пульс пациента, цокнула языком. Из смежной комнаты появился седенький сухопарый старичок в белом халате. Его всклоченные волосы торчали в беспорядке над очкастой головой. Узловатая кисть угрожающе протянулась к девушке.

— Барышня, ручки-то приберите. Трогать пациента не надо.

— Сомыч, — глаза Белки сверкнули, — или я работаю, или ухожу. Пусть сам артефакт применяет.

— Работай, детка. Петрович, не серчай. Девушка будет использовать нетрадиционную медицину.

Петрович с обидой уставился на хозяина города и отошел в сторонку, ворча под нос.

— Повязки надо снимать?

Сам подошел ближе, заглядывая сталкеру через плечо. Маленькая Белка недовольно передернулась.

— Да. Контакт с кожей должен быть. Грудь освободите.

Старичок шустро приблизился, повелительно отодвинув Сомова, и с неожиданной легкостью приподнял умирающего, помогая девушке снять бинты.

— Ручки-то сполоснули б хоть, — осуждающе заметил он.

— Некогда, профессор, — отмахнулась Белка. — Если артефакт сработает, сепсис товарищу не грозит. Если не сработает, то тем более, судя по состоянию.

Миша появился в дверях, осторожно неся их добычу. Артефакт раскраснелся, добавив пурпура в лиловеющие бока. От него поднимался парок, будто на вытянутых ладонях Кадр держал крупную картоху в растрескавшемся мундире. Белка сдвинула в сторону стоявшие на тумбочке пузырьки с лекарствами, расстелила чистую полосу ткани. Дождалась, пока Мишка устроит Вдовье Сердце на приготовленном ложе, накрыла сверху другим полотном.

— Чем бы… а, вот.

Схватив с пояса пустой контейнер, Белка, что было силы, долбанула по укутанному артефакту. С сухим хрустом тот рассыпался на маленькие искрившиеся кристаллики. Постаравшись их распределить как можно ровнее, девушка перенесла компресс на тело раненного и принялась сноровисто накладывать сверху бинтовую повязку. Петрович вновь помог ей. Они действовали молча, быстро и слаженно, словно привыкли работать вместе.

— Нужно сделать укол от радиации, обезболивающее и релаксант. Когда артефакт начнет действовать, боль будет запредельная. Судороги возможны. Дозировки берите по максимуму, вред артефакт возьмёт на себя.

Петрович хлопнул девушку по плечу и уже вполне миролюбиво поинтересовался:

— Барышня, медсестрой пойти ко мне не хотите? Навыки у вас, как погляжу, имеются.

Белка поморщилась, улыбнулась старичку через силу и выдавила:

— В Зоне ещё и не тому научишься, профессор. Сомыч, через шестнадцать часов повязку снять. Он пить будет хотеть сильно. Кровопотеря восполниться должна.

— Капельницу с физраствором? — Петрович глядел на девушку с возрастающим интересом.

— Да, отлично. И, профессор, интоксикацию проверить не помешает после. Я знаю, что Вдовье Сердце восстанавливает, но последствия воздействия мне неизвестны. Через сутки-другие на ногах будет.

— Спасибо, детка, выручила, — Сам улыбнулся, отечески приобняв Белку, — магарыч хороший будет. Только зайди чуть позже. С важным человеком перетираю. Прервался ради вас.

— Без проблем. Я пойду домой, посплю. Завтра днём зайду за деньгами. Бывай.

Мишка проводил Белку почти до квартиры. Девушка вела себя по обыкновению хмуро. Словно не было этой бессонной ночи около потухшего костра. На обратном пути из смурной и усталой Белки и слова вытащить не удалось. Кадр не знал, радоваться ему или злиться. Самого его переполняла нежность. Хотелось стиснуть Белку в объятиях и не отпускать. А ещё лучше завалиться в койку и наверстать упущенное за несколько месяцев.

После ходки в Зону Белка к себе никогда не приглашала. И, несмотря на то, что теперь причина отстранённости стала очевидна, тревога лишь усилилась. Поэтому Миша тянул время, не желая прощаться. Но у подъезда девушка решительно остановилась.

— Спасибо, Кадр, я пойду. Очень устала. Славная вышла ходка, — Белка слабо улыбнулась и, замявшись, продолжила. — Извини, сегодня не приглашаю. Боюсь, будет не до гостей. А вот завтра я совершенно свободна.

— Это означает приглашение? — оскорблённо вскинул брови Мишка, сам уже не понимая, хочет он остаться или уйти.

— Это означает, что я буду ждать. А дальше сам решай.

Белка неожиданно привстала на цыпочки, невесомо коснулась губами его губ, и торопливо скрылась за дверью подъезда. Не обернувшись.

Глава 6

Дни летели быстро и спокойно. Белка забрала гонорар. Снарягу возвращать не стала, решив выкупить. Сомов для виду поломался, но согласился. Скидку, правда, не сделал. Мелкие артефакты, собранные походя, Белка тоже сбыла с рук. Торговаться не стала, только окинула Сомова внимательным взглядом, и тот, поворчав для порядку, дал нормальную цену. Плёнку, насколько она знала, Кадр оставил себе.

Настроение установилось лёгкое и беспечное. Денег набралось прилично. В Зону совершенно не хотелось. Какое-то время можно было залечь на дно и отдохнуть.

Мишка, похоже, решил у неё прописаться. Придя, как и было предложено, на следующий день, он остался на ночь. Потом на следующую. Потом… Белка тщательно делала вид, что она мирится с его присутствием, стараясь не показывать свою привязанность. Единственное, что не на шутку раздражало — разговоры. Как и всякий работник пера, Миша был внимателен к словам, замечал её оговорки и нечаянно брошенные фразы. А девушку гораздо больше привлекала идея быть человеком без памяти и прошлого, чем объяснять, что запомненного у неё более чем достаточно, только вот увязать это всё в единую систему она не может.

Но под натиском горячих рук отступали ночные кошмары. В объятиях Мишки Белка спала ровно и спокойно. И, просыпаясь ночью от шума с улицы или нахлынувших видений, утыкалась носом в мерно вздымавшуюся грудь Кадра, и мгновенно засыпала.

Время струилось лениво — Кадр писал очередную статью, притащив в её квартиру свой старенький ноутбук и оккупировав маленький стол в углу комнаты. К задаче он подходил ответственно и творчески, подолгу выверяя каждый абзац. Белка старалась не мешать ему, или валяясь на диване, или пытаясь занять себя делами. Но нет-нет, да и бросала взгляд на склонившуюся над столом фигуру. Белка старательно высмеивала Миху, выстраивая между ними барьер из сарказма. Чтобы не подпустить. Не привязаться. Но теперь…

Мишка, высокий, крепкий, скрючился за столом, задумчиво грызя карандаш. Открытый лоб, впалые, заросшие лёгкой щетиной щеки, внимательные глаза… Сердце сбивалось с ритма, гулко ухая в груди. Жаркая нежность, заполнявшая всё тело, заставляла щеки алеть. И Белка поспешно скрывалась из виду, опасаясь продемонстрировать, как глубоко пустила корни симпатия. Когда оставаться в одном пространстве, не отвлекая Кадра от работы, становилось невмоготу, девушка выходила в бар, проветриться, пообщаться, узнать новости.

Именно в баре Белка и наткнулась на группу, которую они с Кадром встретили на подходе к Тёмной Долине. Мужики держались особняком, что разжигало любопытство вдвойне. Обменявшись сплетнями с коллегами, девушка выяснила, что пришлые назвались военными сталкерами. Вышли из Зоны недалеко от их городка, зависли передохнуть. Но Белку полученная версия не устроила. Она помнила, как шла группа. Вёл их один, и он-то, как раз, был сталкером. Опытным, тёртым. Звали его Шалтаем. Шептались, будто обитал он в другом районе Кордона. Где молодняка больше. И слыл не совсем чистым на руку. Впрочем, другой военных за просто так не повёл бы. Мало какой гонорар покроет удовольствие от общения с погонами. И сопутствующие риски. Тут требовались аргументы повесомее.

Остальные к сталкерскому делу имели весьма отдалённое отношение. Особенно выделялся старший по возрасту. Его кликали Каской. Мужик немногословный, стеснительный, простецкий. Держался он скромно, к окружающим был доброжелателен. Но Белку выверенный образ своего парня не убедил. Военный. И не первый год служивший. Тёртый калач. «Полковник, — прикинула Белка, — и не простой, себе на уме». Оставшиеся члены команды, не считая Шалтая, внимательно следили за каждым его жестом. Двое подручных — Болт и Ягода, — разговаривали мало, больше слушали. Вообще производили впечатление людей, привыкших скорее исполнять приказы, чем принимать решения. Слаженность действий наводила на мысль, что работает вместе троица не первый год. Шалтай в их компании смотрелся блёкло. Впрочем, он и не вертелся около них: видимо, его задачей было довести военных.

Вопрос только, зачем? Маленький городишко не представлял интереса. Самым близким к нему местом в Зоне была Тёмная Долина. Даже чтобы пролезть на Свалку, нужно было пройти опасную территорию по краешку. Так что тучи сталкеров здесь не водились, обитали, в основном, стрелянные. Или как вот у Пастуха — группы желторотиков, жаждущих получить опыт под надзором «старичка». Активность военных здесь стремилась к нулю, лабораторий учёных в непосредственной близи тоже не наблюдалось, так что жизнь казалась сталкерам серой и скучной.

Зачем тогда столь внушительной группе сюда прорываться? Или они вовсе не стремились в их дыру специально, просто эта точка оказалась приемлемой для выхода из Зоны? Хрен знает. Белка, не найдя подходящего объяснения, отмахнулась от чужих проблем. Главное, чтобы к ней не лезли.

Однажды утром, за завтраком, Миша предложил съездить в соседний город.

— Мне статью сдавать надо. Заодно проветримся. Ты как? Засиделась, поди?

— С удовольствием. Там как раз обитает Связист. От учёных. У меня кое-что завалялось, я мимо Сомыча хотела бы сбыть. На чём поедем?

Машину взяли напрокат у Самого. Мишку всегда поражала жизнь, которая аккумулировалась вокруг Зоны. Полуразрушенные города, грибницами лепившиеся к Периметру, сменялись очень даже населёнными, выраставшими на несколько километров дальше. Может, людям казалось, что расстояние снижает влияние радиации и прочих аномалий. И ведь заработок находился: сложная машина, обслуживающая Зону, также требовала смазки и пригляда. Так что деятельность здесь кипела бурно. А, учитывая, какие финансовые бури бушевали вокруг закрытой территории, деньги тоже водились.

К тому же, большую часть населения составляли оставшиеся после ещё первой катастрофы. Те, кто считал это место родным для себя и не видел причины покидать его теперь.

Добравшись до пункта назначения, напарники разбежались по своим делам, уговорившись встретиться в местном питейном заведении.

Белка решила вопрос с артефактами очень быстро. Связист был на месте и с большим удовольствием принял её добычу. Платил он, конечно, не в пример щедрее Сомыча: редкие артефакты учёные стремились выкупать напрямую, не уступая торговцам. А Белка отлично знала, что именно служителям науки приглянётся. На этот раз ничего абсолютно нового у неё не нашлось, что вызвало недовольную мину у Связиста. Но улов был неплохим, девушка закрыла два давних заказа, и разошлись подельники довольные друг другом. Сомыча она не боялась: душить курицу, несущую золотые яйца, торговцу было невыгодно. Как и Связисту выдавать общие секреты: Белка таскала ему эксклюзив. Если у него и были другие источники редких артефактов, то пальцев одной руки хватило бы с запасом.

С Мишкой Белка столкнулась при входе в бар. Они обменялись впечатлениями от своих встреч и решили зайти перекусить перед обратной дорогой.

День клонился к ночи, и народу в баре толкалось предостаточно. К тому же, данный населённый пункт, находившийся ближе к Свалке, пользовался большей популярностью. В зале были представлены самые разнообразные группы Зоны. За столиком около выхода заканчивали ужин несколько учёных сталкеров. Мишка удивился, когда Белка приветственно подняла руку, а мужчины дружелюбно помахали ей в ответ. Возможно, среди учёных спасённые тоже имелись?

Основную часть клиентов составляли вольные сталкеры — от членов каких-либо кланов и группировок до одиночек, разной степени опытности и статуса. В глубине за сдвинутыми столиками сидела группа военных, только сменившихся с поста, судя по количеству спиртного и расслабленной беседе. Ещё дальше угадывались два силуэта, но разглядеть сидевших в затенённом углу не удалось.

Молодые люди выбрали себе место у стены, чтобы спокойно поесть, не ввязываясь в разговоры и не мозоля глаза посетителям. К ним медленно подволоклась худая сгорбленная старуха, махнула тряпкой по столу, не поднимая головы, и прошаркала дальше.

— Бедняга, — сочувственно произнесла Белка, провожая взглядом старушку в пёстром хлопчатобумажном халатике и белоснежном платке, туго повязанном на безволосой голове.

— Бабка Глаша-то? — беспечно отозвался Миша, витая в своих мыслях. — Да она двинутая. Крыша течёт. Ей тут из жалости работу дали. Местная достопримечательность.

— Она сына ищет, — с осуждением оборвала его Белка. — Мне девки из стриптиза рассказывали: приехала сюда за ним, да сгинул, видать, бедолага. Она поначалу искала, надеялась. А потом сдалась. Рассудок-то у неё и помутился.

— А ты и с девками из стриптиза дружбу водишь? Обмен опытом? — поддел Кадр, прикончив салат и принимаясь за горячее.

Но Белка на веселье не отреагировала.

— Я здесь как-то была по делу, с человеком перетирала. Бабка Глаша прямо посреди зала рухнула, забилась, заголосила. Ну, мы и отвели её до дома. Никому и дела до старухи не было, а стриптизёрша знала, где та живёт. Не первый припадок у бабули. Уложили, таблеток дали. Домишко у неё весь перекошенный, того и гляди, рухнет. А внутри бедно так, что сердце щемит.

Белка замолчала, не желая упоминать, что оставила несколько крупных купюр под подушкой. Почему-то старуха вызывала в ней острое сочувствие, такое, что стерпеть невозможно. И от вида обстановки в избёнке становилось тепло и горько в груди.

— Вот неугомонная ты, а, — недовольно проворчал Кадр, зыркнув на подругу из-под нахмуренных бровей. — Хлебом не корми, дай только заблудшую душу спасти.

— А тебе-то что? — огрызнулась Белка. — Я, вроде, твоего участия не просила.

— Внимание привлекаешь. Глаша сталкеров привечает. А вояк не любит. Когда не в себе, и обматерить может, и замахнуться. Все уже привыкли к её причудам, но я вот думаю, с чего бы ей погонов не любить?

— Да кто их любит. Давай, доедай, и пошли.

Кадр замешкался у стола, выправляя разошедшуюся на куртке молнию. Белка на ходу оглянулась, выясняя причину задержки. Врезавшись в кого-то, автоматически вскинула руки, придерживая тощее и лёгкое тело. Из-под сползшего на лоб белоснежного платка на неё смотрели водянисто-голубые старушечьи глаза. Натруженные, с тонкой, собравшейся складками кожей ладони мяли замусоленную тряпку. Белка уже открыла рот, чтобы извиниться, но бабуля неожиданно заголосила:

— Казя! Казенька! Деточка моя, Казя!

Жизнь оборвала удила и понеслась. Глаша отступила назад, не прекращая голосить. Белка съёжилась, раздосадованная привлечённым вниманием. Накаркал Кадр. Слева, за схоронившимся в тенях столиком, сверкнула вспышка, грохнул выстрел, запечатав уши, и старушка, нелепо раскинув руки, повалилась на Белку. Та сноровисто пригнулась, опуская обвисшее грузом тело на пол. Старушечьи губы шевелились, но слов оглушенная Белка различить не могла. На дешёвой ткани халата расплывалось густое красное пятно. Девушка подняла глаза на лицо Глаши и прочла в движениях исказившегося рта:

— Дом… дома… у меня… Рама… Беги…

Слабеющие руки настойчиво сунули в пальцы Белке какую-то картонку. Губы старухи замерли, покрывшись кровавой пеной. Девушка оглянулась и заметила, что военные повскакивали с мест. Приблизиться им мешала суета в баре. Но сталкер шкурой почуяла опасность и, поймав Мишкин взгляд, сорвалась с места.

Грохнул ещё один выстрел, а следом чей-то рёв:

— Ты что делаешь, урод?! Всех порешить хочешь? За каким хреном старуху завалил?!

На улицы уже опустилась темнота. Пожалуй, это и спасло Белку. О машине она даже не подумала. Бабка Глаша жила в четверти часа ходьбы, в частном секторе на окраине городка. Натренированная ходками память восстановила нужный маршрут. Хлипкая деревянная дверь не выдержала напора. Белка ударила в неё плечом, и влетела внутрь, едва не запахав носом.

Кудрявые яблони скрадывали жидкий лунный свет. В избёнке ютилась темнота. Свет включать Белка остереглась: погоны могли на хвост присесть. Подсвечивала себе фонариком, прикрыв его рукой. Девушка сама не понимала, зачем пришла сюда. Адреналин застил глаза, не оставив выбора маршрута. Что-то там бабка бормотала, пока не умерла. Что-то про дом. И про раму.

Белка быстро осмотрелась. Обстановка в избушке свидетельствовала о нищете и аккуратности. Кованная пружинная койка убрана по-парадному: под цветастым покрывалом, с кружевным подзором и горой подушек, укрытых вышитой салфеткой. Ткань местами пестрела штопкой, но сияла свежей белизной. Между двумя оконцами, завешенными стареньким тюлем, приютился стол, любовно убранный вышитой скатертью. Белой, как и салфетка на подушках. А над столом крепилась тяжёлая рама, вместившая в себя десяток разномастных фотоснимков. Белка бросила на них беглый взгляд и застыла. На одной фотографии был портрет самой бабки Глаши, на несколько десятилетий моложе. На другой — она же, державшая за руку светловолосого мальчугана лет десяти. А с третьей смотрела сама Белка. Лёгкая, тоненькая, счастливо прижимавшаяся к повзрослевшему мальчугану.

Затаив дыхание, Белка придвинула стул, потянулась и пошарила рукой за рамой. Пальцы облепила паутина, кожу пощекотали быстрые лапки. Сталкер инстинктивно отдернула ладонь, но потом вновь потянулась, пошарив поглубже. Предмет оказался большим, объёмным, в шершавом кожаном переплете. Альбом. Аккуратно вытянув его, Белка спустилась на пол и вздрогнула, заслышав рёв мотора. Сунув находку подмышку, потушив фонарик, девушка поспешно обшарила окна, нашла шпингалет, не без труда распахнула прикипевшие створки. Выбравшись в сад, она аккуратно прикрыла за собой окно и растворилась в темноте до того, как фары мазнули по частоколу.

Все опомнились, когда Белка уже покинула бар. Второй выстрел был дан в её честь, Миша в этом не сомневался. Но посетители, не следившие за историей с самого начала, не сразу сообразили, в чём дело. Только после окрика: «Задержать, сучьи вы дети!», сталкеры заволновались. В дела военных, конечно, лучше не соваться. Но вот так запросто, посреди бара, стрелять в их собрата…

Мишка отступил и потянулся за пистолетом: единственным оружием, которое взял в дорогу. Поездка предполагалась деловая, а огнестрел за пределами Зоны не приветствовался. Миха благодарил судьбу за то, что сработала сталкеровская привычка не выходить голым. Солдаты бросились за Белкой. Из-за стола, перекрыв путь к выходу, вылез тот самый учёный, который здоровался с девушкой.

— Что за переполох, служивые? — мужик расправил плечи. Росту он оказался недюжинного, и масса сыграла свою роль, внушив замешательство. — Мрази закончились, или зверьё в Зоне оскудело, что теперь по бабам палим?

— Уйдите с дороги, — сухо ответил ему «служивый», оказавшийся ближе других. В его руках недвусмысленно застыл пистолет.

Вальяжно поднялся второй ученый, постарше и помельче, и обернулся к мужикам, сидевшим в тени:

— Что, майор Пошехонцев, захотели проблем на своей базе? Я вам их устрою. Пара слов начальству про конфликты между нашими людьми, и головная боль вам обеспечена. А если ещё про делишки на территории лагеря подумать, так и звёзды упасть могут.

— Сядь, Иванов. И остальные тоже, — мрачно бросил из тени майор и достал телефон.

Оставаться в баре дальше стало опасно. Мишка в суматохе незаметно выскользнул на улицу. С чего бы такое внимание к обычному сталкеру? Конечно, официально сталкерство вне закона. Несанкционированный выход в Зону освещался одной неприятной статьей. Но между военными и охотниками за сокровищами давно уже сложился негласный договор, и проблемы возникали изредка, по серьёзным поводам.

Снаружи Белки не оказалось. В машине тоже. Ночь рухнула на городишко, подавив скудные потуги осветить улицы. Бегать под её покровом, конечно, удобнее. И не в пример опаснее, чем днём. Особенно для молодой и красивой девушки. А уж добраться до их города вообще задача повышенной сложности. Куда ж Белку понесло-то?..

Миша минут пятнадцать покрутился на машине по улицам, пытаясь обнаружить напарницу, но безуспешно. Белка словно в воду канула. Зато обнаружилась повышенная активность военных, прочёсывавших район. Мишка чудом разминулся с патрулём и решил уносить ноги.

Добравшись до знакомого двора, Кадр спешно пересчитал ступени пятиэтажки и влетел в квартиру. Тихо. Темно. Ни малейшего следа присутствия неугомонного сталкера. Мишка потерянным взглядом обшарил тесное жилище и наткнулся взглядом на рюкзак в прихожей.

И тут его осенило. Для Белки существовало лишь одно относительно безопасное место. То, где она с самим чёртом рискнёт тягаться в ловкости. Зона. «У неё же только одна «беретта» с собой, без запаса патронов даже. Ёлки, как она по Зоне-то пойдёт?»

Белка, может, и чёрта лысого обскачет. А вот ему ночью даже у Кордона делать нечего. Хладный журналистский труп в помощники годится мало. Кадр зажмурился от бессилия. Сердце сбоило, пропуская удары. Но выбора не было.

Усилием воли Мишка заставил себя сесть, собраться и успокоиться. Но уже через минуту подскочил, сообразив, что военные вполне могут рвануть к ним на квартиру. Если сразу Белку не обнаружат. Ужас окатил жаром, и Кадр заметался, собирая вещи девушки. Свои он сложил отдельно, не желая оставлять погонным крысам и замшелой корки.

Невзирая на предрассветный час, Сомыч не спал. Его маленькая империя ночами оживала, обогащая хозяина и утверждая его власть. Кадра пропустили без вопросов. Не то зная о его связи с любимицей начальника, не то из-за угрюмой готовности прорываться с боем. Кратко обрисовав ситуацию, Мишка попросил оставить на хранение свои вещи.

— В Зону пойдёшь? — полуутвердительно спросил Сомыч, когда журналист уже выходил.

— Зачем? — попытался искренне удивиться Кадр.

— Хорониться Белка в Зоне станет. Лучше неё эти территории мало кто знает. Шмыгнёт мышью, и ищи ветра в поле, — Сомыч посопел, раздумывая, и неохотно добавил: — Снарягу твою Белка выкупила. Взял?

— Взял.

— Оружие возьми. И запас патронов.

— Не рассчитаюсь потом, — подавив желание согласиться, покачал головой Кадр.

— Договоримся. Бери. Мне Белка живой нужна. Ты девчонке передай, малец, что Сомыч её не сдаст. Пусть возвращается. Найдём ей нычку. А то тут через двое суток выброс обещают. А после выброса твари попрут. Как бы не спеклась там твоя девка.

Глава 7

Ситуация была патовой. Возвращаться домой — своими руками загнать себя в ловушку. Непонятно, кто такая Казя, но военные среагировали на имя. Так что ждать будут Белку на дорогах с распростёртыми объятиями. Да и в гости завалятся, к гадалке не ходи. Главное, чтобы Миху не заловили. Выход оставался один — в Зону.

Белка с тоской посмотрела на зажатый в ладони пистолет. Да. Надолго ей этого не хватит. А всё везение, видимо, вышло в прошлую ходку. По крайней мере, в данный момент Фортуна демонстрировала филейную часть. Девушка обошла самое «ходовое» место, Свалку, намеренно, чтобы не встретить знакомых. Может быть, напрасно.

Теперь Белка лежала на вершине холма, полностью укрывшись в траве. Перед нею расстилался безрадостный пейзаж Тёмной Долины, укутанной ядовитым туманом. Девушка погоревала о защитном костюме, оставшемся в квартире. Автомат вообще вспоминался с сестринской нежностью.

Левее из сырой зелени проглядывала полуразрушенная изба. Последний живой свидетель некогда многолюдной деревеньки. Белке сразу не понравился этот теремок. Надо было слушаться интуиции и уходить. Сейчас уже поздно. Даже двинуться страшно: двор перед домом украшал замерший силуэт кровососа. А в запасе только «беретта» и одна обойма к ней. Машинально сунула в карман, выходя из дома. Пока девушка ни одного выстрела не сделала, так что могла рассчитывать на тридцать патронов. Ага. Интереснее на кровососа только с ножом выйти.

Белка перевела дыхание, мучительно соображая. Кровосос ужинал, сжав в кривых лапах тело какого-то бедолаги-сталкера. Судя по судорожным движениям кисти, либо ещё живого, либо умиравшего прямо сейчас. Мощное, перевитое мышцами тело мутанта замерло неподвижно. Трепыхания жертвы его не беспокоили. Четыре щупальца плотно присосались к шее человека. Бледная кожа, запятнанная кровью и плесенью, туго натянулась на спине и плечах. А шагах в пятнадцати правее, рядом с сорванным рюкзаком, поблескивал автомат. Если бы хоть малейший шанс…

Белка совсем не преувеличивала, сказав Кадру, что с созданиями Зоны ей проще договориться. Она знала, как вести себя, чтобы без единого выстрела отпугнуть стаю собак. Могла безболезненно уйти от бюрера. С трудом, но сумела бы договориться с контролёром. Даже с изломом удавалось вполне мирно расстаться. Сообразить только, на что поменяться. А вот избежать кровососа… Из всех мутантов эта тварь была самой противной. Жадное, тупое и вечно голодное создание нападало на всё, что подавало признаки жизни. Сталкеры баяли, что мимо занятого едой кровососа можно пройти спокойно, но Белка не знала ни одного такого счастливчика. Примерять на себя роль местной легенды не хотелось.

Голова стала тяжелой и ватной. Усталость, или ядовитые пары тумана добрались? Мысли ворочались с трудом, но ухватить блеснувшую на мгновение идею удалось. ПДА оставался единственным шансом отыскать помощь. Но после свидания с кровососом его ценность стремилась к нулю. Придётся жертвовать техникой. Белка включила свою умную машинку и тут же залезла в контакты. Там засветился только один: сталкер Серый. Девушка подозревала, что именно Серый сейчас болтается в объятиях чудовища. Белка нашла в ПДА будильник, завела его на сигнал через три минуты. Оценила расстояние. Её преимущество в высоте холма. Но насколько хорошим получится бросок — неизвестно. Белка вздохнула, мысленно попросила у матери-Зоны удачи и, что было силы, швырнула свой ПДА влево.

Кровосос продолжал с аппетитом насыщаться, не отреагировав на движение. Теперь медленно, не торопясь, по сантиметру, вниз и вправо, поближе к оружию. Белка ползла, стараясь ни единым движением травы не выдать себя. Но кровосос, занятый поглощением добычи, даже не взглянул в её сторону. Казалось, успела пройти целая вечность, прежде чем истошно заверещал будильник на ПДА. Монстр вскинул голову и прислушался. Поняв, что звук издавало не живое существо, мутант вернулся к еде. Но Белка намеренно выставила сигнал на самое длительное время. Будильник противно верещал, раздражая кровососа. В конце концов, нехотя оторвавшись от добычи, монстр отправился посмотреть, что нарушило его покой. Подождав, пока кровосос удалится на более-менее приличное расстояние, Белка вскочила и опрометью бросилась к автомату, молясь, чтобы оружие было заряжено. Мутант заметил её движение, когда она уже почти достигла цели. Мгновенно развернувшись, он с рёвом метнулся к девушке.

Белка подхватила автомат, передёрнула затвор и нажала на спусковой крючок. Стрелок из неё был не ахти какой, поэтому, не мудрствуя лукаво, она полоснула очередью наотмашь, от середины туловища к голове. Но тварь быстро подыхать не собиралась. Расстояние неумолимо сокращалось. Белка стреляла теперь целенаправленно в уродливую морду. Ротовые щупальца извивались, изготавливаясь к нападению. Мутант был уже на расстоянии броска от неё, тускнея, переходя в режим «стелс». Последние пули, разворотив плоть и кость, сделали свое дело, и кровосос рухнул к её ногам. Белка брезгливо отпрянула, тяжело дыша. Убедившись, что тварь мертва, опустила автомат. На глазах выступили слёзы от пережитого напряжения, а ладони и спина взмокли от пота. Легко казаться бесстрашной, когда рядом есть благодарный зритель. В отсутствие Кадра запоздалая паника поглотила Белку с головой.

Позволив себе отдышаться пару секунд, девушка сосредоточилась. Гнёзда кровососов — явление редкое, но сегодня от госпожи Фортуны можно ждать любых приколов. За спиной раздался стон. Белка молниеносно развернулась. Сталкер, изломанный мутантом, был ещё жив. Соблюдая осторожность, Белка приблизилась к раненому. Да. Одного взгляда вполне достаточно, чтобы понять: даже если бы не десятки переломов, рваные раны на груди позволят бедолаге прожить ещё часа два, не больше.

— Прости, брат. Не смогу помочь.

Сталкер попытался что-то сказать, но губы выдавили лишь сгусток крови. Тогда он глазами показал на пистолет за её поясом. Белка поняла его правильно.

Подхватив автомат и тщательно перебрав рюкзак, девушка зашагала дальше. Собирался в ходку сталкер Серый грамотно, мир его праху. До подвала должна дойти.

Хреново было то, что Зоной все ещё правила ночь. А, значит, ориентироваться можно лишь на заботливо подобранный ПДА и свою интуицию…

Миша нервничал.

Конечно, у него было оружие, патроны, электронные датчики. Возможно, он шёл быстрее. Но утро давно уже сменилось днём, а Белки всё не было. Мишка проверил подвал, убедился, что там нет ни аномалий, ни чужаков. Ждать внутри, меряя шагами тесную комнатушку, Кадр бы не смог. Обыскав дом, он обнаружил ветхую лестницу и забрался на чердак. Местами доски прогнили, предательски подламываясь под шагом, но у слухового окна пол был цел.

На чердаке он провёл почти два с половиной часа, наблюдая осточертевшую взгляду картину покоя. Разбавленную лишь группой зомби, чинно прошагавшей мимо него и скрывшейся в мутной дали, в направлении Янтаря. Кадр проводил их глазами, на минуту отвлекшись от противоположного направления. И напрасно. В результате кабанов он заметил только тогда, когда они оказались совсем близко. Перед выбросом твари совсем потеряли голову, бросаясь на все живое. Ощутив присутствие человека, но не найдя способа им полакомиться, кабаны сгрудились у крыльца. Не то измором взять решили, не то пытались сообразить, как извлечь добычу. Миша пододвинул рюкзак с запасом патронов, и принялся методично отстреливать чернобыльскую живность, расчищая дорогу для Белки. Он застрелил штук пять, оставалось ещё четыре особи, когда с другой стороны донеслись автоматные очереди. Кадр залёг на крыше, стараясь ничем не выдать своего присутствия, и взялся за бинокль. Только непрошенных гостей ему не хватало.

Сначала он мог разглядеть вспышки огня в том месте, откуда велась стрельба. Затем заметил несколько повалившихся в пыль кабаньих туш. Потом у околицы нарисовался силуэт человека. Невысокого и тонкого. Миша несколько мгновений вглядывался сквозь стёкла бинокля, чтобы разрешить себе поверить: она. Кадр снова взялся за автомат.

Покончив с оставшимися мутантами, Мишка спустился вниз, разобрал нехитрую маскировку лаза и бегом выскочил на улицу. Белка, бледная, измученная и грязная, едва тащилась, придерживая автомат. На поясе в контейнерах болтались Бенгальский Огонь и Кровь Камня. Левый рукав взмок от крови. Мишка подскочил к ней, подхватил под руку и довёл до подвала. Неловко спустившись, девушка осела на пол и бессильно откинулась на бетонную стену.

— Дошла… — прошептала она, закрывая глаза.

— Ты как? Где зацепило? — Миша стащил с напарницы куртку и осмотрел руку. Раны неглубокие, но плохие: грязные, с рваными краями.

— Псевдо-собака укусила, паскуда. Откуда выскочила, я сама не поняла. Да там ерунда, Миш. Промыть и перевязать, — Белка повернула голову и с усталой нежностью вгляделась в лицо Кадра.

— Ага. Умная такая? А заражение если пойдёт?

— А я тебе о чём и толкую: промыть и перевязать. Аптечка в ящике. Давай, действуй.

Раны были обработаны за несколько минут. Потом Миша заставил слабо отнекивающуюся напарницу сделать противостолбнячный укол и принять антибиотик.

— Жрать хочу, — пожаловалась Белка, обшаривая запасы еды. — Вчерашний перекус пролетел незаметно. Ты начинай рассказывать, а я подтянусь.

Рассказ вышел недолгим. Мишка коротко обрисовал ситуацию в баре после ухода Белки. Рассказал о поспешных сборах, об обещании Сомыча и предупредил о выбросе.

— Может, имеет смысл сейчас рвануть когти? В принципе, мы должны успеть.

— Ага, — Белка насмешливо улыбнулась. — Там нас тёпленькими и возьмут. Я манией величия не страдаю, но погонам эта Казя поперёк горла встала. Лучше перестраховаться. И потом, выброс начнется часа через два.

— С чего ты решила? — удивился Миха.

— Чувствую. Потому ещё ни разу под него не попадала. Успевала спрятаться. Сегодня думала, не дойду. И зверьё, видишь, как бежит к центру Зоны? Чуют, твари. Нет, мы с тобой спокойно день здесь пересидим и ночь переночуем. А потом пойдем. Осторожненько. Теперь слушай…

— Ну, ты героиня, мать, — восхищённо цокнул Миша, дослушав рассказ до конца. — С кровососом гладко вышло, хоть кино снимай.

— Брось. Повезло. Давай лучше мою добычу посмотрим.

Альбом был большим и тяжёлым. Белка его еле доволокла. Страницы, сделанные из плотного желтоватого картона, имели прорези под фотографии. Кожаный переплёт местами истёрся, но ещё сохранял нарядный вид.

— Я таких уже лет сто не видел, — Мишка поглаживал находку, наслаждаясь теплом натурального материала, — у матери, помнится, когда-то такой был. Ещё про её учебу и пионерство.

— Ну, так бабка Глаша постарше твоей матери будет. Ей лет восемьдесят минуло. Открывай, не томи.

От страниц пахло пылью и старой бумагой. Выцветшие фотографии бережная рука аккуратно расположила и подписала ровным четким почерком. На первой странице сама бабка Глаша, молодая, с тёмными кудрями, причудливо уложенными вокруг головы. Вполоборота, с застывшей на полных губах улыбкой. Чернила поблёкли, но выдавленная в картоне надпись легко читалась: «1971 год, мне двадцать три года».

— Ни фига себе! — Мишка провёл пальцем по снимку, оценивая работу невидимого фотографа. — Как она вообще на ногах-то держалась? Бодрая старушка.

Рядом — несколько свадебных фотографий. Деревенские дома-усадьбы, на широком дворе длинный ряд столов, составленных буквой П. Во главе — жених и невеста. Глаша — писаная красавица, окутанная тюлевой фатой, в простом платье. Под нежной тканью угадывалось пузико.

— Вовремя девку сбыли, — прокомментировала Белка. — А вот с мужиком ей не повезло: какой-то пришибленный.

— Да принял уже на грудь, небось. От радости-то. Девчонка красивая, могла себе кого и получше найти. Молодо-зелено.

На страницу дальше снова Глаша, рядом с ней — светловолосый муж. Уже презентабельный, в костюме, с лёгкой небрежностью улыбается в камеру. Между ними — мальчуган в школьной форме, с букетом гладиолусов наперевес, радостно скалящийся щербатым ртом. Подпись: «1981 год, Андрюша идёт в школу».

— Обалдеть, — в очередной раз поразился Миша, — моей матери ещё и в проекте не было.

Дальше пошли школьные фотографии Андрюши. Сначала, судя по всему, это была сельская школа. Потом в улицах, на которых мальчик позировал невидимому фотографу, легко угадывалась Москва. Вот и выпускная фотография. Андрюха — красивый белобрысый парень, в окружении смеющихся девчонок. На фотографии рядом — Андрей с матерью, уже серьёзный, нежно обнимал Глашу за талию. А та, в простеньком ситцевом платье, с косами, уложенными вокруг головы, смотрелась лишней на этом празднике молодости.

— Слушай, а вид у неё деревенский. Неужели парень один в Москве жил?

Ответ на этот вопрос нашёлся очень быстро — на следующей странице рядом с возмужавшим Андрюхой, по-видимому, выпускником института, застыл, ослепительно улыбаясь, знакомый светловолосый мужчина. От прошлой «пришибленности» не осталось и следа. Холёный, ухоженный мужик, в дорогом костюме с иголочки.

— Так они разошлись, наверное, — сообразила Белка, — а мужичок-то ушлый оказался. Смотри-ка, и в Москве закрепился.

Интересные фотографии начались, спустя ещё два листа. На первой из них Андрей замер напротив Храма Василия Блаженного, легко обнимая за плечи девушку. Подписи не было, впрочем, как и на большинстве последних листов. Следуя наитию, Белка осторожно вытащила фотографию из прорезей и перевернула.

«Мамочка, это я с Казей, о которой писал тебе в прошлом письме».

На следующей Казя тоже присутствовала. Но на этот раз Андрей был облачён в строгий костюм, а девушка красовалась в свадебном платье. Рядом со счастливой парой, обнимая невесту за плечи и размахивая бутылкой шампанского, стоял ещё более дорого одетый отец Андрея, а с другой стороны, словно тень, притулилась Глаша. От прежней красоты не осталось и следа — лицо пробороздили глубокие морщины, волосы поседели.

А еще через лист Андрей и Казя стояли, обнимая молоденькую девушку. В супругах, одетых в белые халаты, угадывались труженики науки. Девушка, судя по всему, студентка, счастливо улыбалась. Подпись на обороте гласила:

«1999. Мы и молодая панна Зофья».

Миша долго разглядывал фотографию, периодически бросая странные взгляды на Белку, и, наконец, предположил:

— А вот это как раз ты. И не отнекивайся. Как две капли. Может, ты их дочка?

— Миха, не смеши меня. Во-первых, посчитай сам. Девчонке на фотке лет шестнадцать-восемнадцать. Андрей пошел в школу в 1981 году. В 1991 он её, скорее всего, закончил. Лет пять-шесть в институте. Это уже 1997. А дальше, наверное, аспирантура. Они году в 1997-1999 только поженились. Да эту девочку Андрей должен был зачать, а Казя родить, когда им по восемь-десять лет было.

— Ладно, ладно — примирительно поднял руки журналист, — но имя-то совпадает!

— Слушай, ты в курсе, какой сейчас год? Ты хочешь сказать, что я выгляжу на пятьдесят с хвостиком? — Белка нахмурилась.

— Ну, может, это просто твои родственники, — окончательно сдался Кадр.

— Вполне возможно, что кто-то из этих девушек — моя мать, — задумчиво произнесла Белка.

Они продолжили листать альбом. На предпоследнюю страницу вставили только одну фотографию. Снова та же тройка — Андрей, Казя и Зофья. А вот пейзаж за ними угадывался легко.

— Да это же Зона! — удивилась Белка.

— Да. Только это где-то в начале века. Сейчас такой пейзаж уже не увидишь. Смотри, то ли место чистое, то ли аномалий ещё нет, — Миша показал на кусок земли, позади позирующих.

— Так это перед Кордоном, скорее всего. Так им и дали в Зоне снимать. И Зося с ними, — удивленно отметила Белка.

— Кто?

— Ну, Зофья. В Польше сокращают обычно Зося или Зохна.

— Откуда ты знаешь? — заинтересовался Кадр.

— Понятия не имею. Знаю и всё. Только что эта соплячка тут делает? Они-то, поди, доктора уже, если в Зоне работают.

— Наивная. А среди вояк тут много настоящих профессионалов?

Фотографии закончились, но между последней страницей и обложкой обнаружилось пять конвертов с письмами. Белка рассортировала их по датам. Автор написал только месяц и число, без года. Штемпель отсутствовал. Расправив пожелтевшую от времени бумагу, Белка принялась читать вслух, с трудом разбирая корявый почерк.

« 5 июля.

Здравствуй, мамочка!

Твое последнее письмо очень меня расстроило. Ты совершенно напрасно не хочешь ложиться в больницу. Мама, со здоровьем не шутят, такие вопросы надо решать сразу. Я поговорю с папой, пусть он устроит тебя к лучшим московским эскулапам.

Мы прибыли на место назначения. Мама, ты зря боялась. Здесь всё совсем не так страшно, как, наверное, рассказывают тебе твои подруги. В округе живёт много людей, почти все города заселены, кое-кто обитает и внутри. Люди душевные. Один мужик тут точь-в-точь как ваш тракторист Витёк, помнишь, который по пьяни утоп?

Оборудования привезли много, сейчас занимаемся распаковкой, так что долго писать не могу.

Береги себя, пожалуйста, не болей!

Андрюша».

« 16 декабря.

Здравствуй, мама!

Я рад, что у тебя всё так решилось. Ты совершенно напрасно отказалась от папиной помощи, он хотел тебе только добра. Но всё равно, передай дяде, что мы ему очень благодарны. Ты говоришь, что дядя отказался от платы, что он помогал тебе от души. Мама, это неправильно. Постарайся уговорить его, я попрошу папу прислать тебе денег.

Мы активно работаем. Казя довольна. Она говорит, в Москве ей никто не обеспечил бы такую лабораторию, как здесь. Я, в целом, тоже доволен. Материала рабочего много, всё необходимое доставляется по первому требованию. В общем, жить можно. Денег, конечно, сюда бухают огромное количество. Но и работа наша того стоит. Жаль только, что полёт научной мысли ограничен искусственно. Проклятая бюрократия.

Зоська в восторге. Правда, мне кажется, что больше от местных, чем от работы. Крутится с мужиками, сталкерами. Они тут Зону разгребают вместе с вояками. Казя переживает за неё, а по мне – так и пусть. Девке за двадцатник уже, своя голова на плечах есть. Как говорится, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не забеременела. Может, хоть мужика себе найдет. Над диссертацией она, конечно, совсем не работает. Это плохо. Ну, ничего, любовь из головы выветрится, потом дела сделает.

Мамочка, извини, меня Казя зовет.

Девочки передают тебе привет и целуют.

Андрюша».

«20 февраля.

Привет, мамочка!

Прости, что так давно тебе не писал, отделывался телеграммами. Я знаю, тебе пишет Казя, поэтому надеюсь, что ты простишь меня.

У меня всё по-прежнему: работа, работа, работа. Ты пишешь, что я забыл о семье. Мама, мы тебе давно уже говорили, что детей у Кази быть не может. Иначе мы бы сюда и не поехали, нарожали бы тебе внуков.

А здесь мы способны сделать что-то значимое для человечества. Прелюбопытные вещички у нас с коллегами получаются. Рассказать подробно не могу, но, верь мне, мы двинем прогресс и приблизимся к процветанию. Я горд тем, что возглавляю свой проект. Мама, вот увидишь, наш труд будет оценён в веках.

Ты пишешь, что переживаешь. Это лишнее, мамочка. Здесь совершенно безопасно. Столько военных, что внешний враг нам не грозит. А с радиацией и прочим мы справляемся. У нас хорошая защита. Видела бы ты меня в скафандре! Гагарин отдыхает.

Зося начала работать над своей темой. Но мне кажется, это для отвода глаз. Девочки со мной не делятся, но я подозреваю, что у Зоськи там любовь цветёт и пахнет.

Вот такие у нас дела. Напиши, какие у тебя новости. Целую тетю Таню, пускай выздоравливает.

Андрюша».

«15 марта.

Здравствуй, мамочка!

Получили твоё последнее письмо. Ты пишешь, что хочешь приехать сюда. Вот это уже, мама, совершенно не нужно. Зачем тебе сюда приезжать? Да еще с твоим здоровьем! К тому же, мы совсем не сможем уделять тебе должного внимания — работа кипит, проект движется к завершению, и мы работаем даже по ночам. Подожди немного, родная, скоро мы приедем к тебе. Я помогу крышу перекрыть. Дом продавать не надо, знаешь, как сейчас земля в цене растет? У тебя там, конечно, далеко не Москва, но всё же. Не продешеви. К тому же, здесь тебе жить будет скучно.

Нам обещали отпуск летом. В конце концов, мы уже порядочно работаем здесь. Хотя защита хорошая, но за год можно много чего накопить в организме. Я больше всего за Зоську переживаю.

У неё работа кипит. Материала много, она даже не успевает всё грамотно оформлять. Казя помогает ей, когда может. Она вообще возится с ней, как с дочерью.

Мамочка, я смотрю на неё и понимаю, какой бы счастливой матерью была бы моя жена. Как жаль, что для нас этот вариант исключен. Но у Кази есть хотя бы Зофья, о которой можно заботиться и оберегать. Я рад, что девочки не одиноки. Я погружён в работу полностью.

В общем, надеюсь, что скоро мы с тобой увидимся. Осталось каких-то три месяца. Жду с нетерпением.

Андрюша».

«30 марта.

Мама, я запрещаю тебе приезжать. Повремени. Дом продавать не надо было, я же тебе говорил. Но теперь у тебя денег вдосталь, сними квартиру.

Я докопался. На пороге открытия. Мощностей не дают, но я придумаю, откуда их взять. Благодарное человечество впишет нас в историю. Я даже дом оборудовал, хороший, просторный, и подвал надёжный. Можно полноценно испытать…

Повремени, мама, и приедешь королевой, матерью лауреата.

Андрюша».

«10 апреля.

Привет.

Мамочка, не надо сюда приезжать. Мы освободимся гораздо раньше, чем планировали. У нас небольшие неприятности, нас срочно эвакуируют. С моим исследованием проблема. Нужно успеть перебросить оборудование, пока не пропал наш труд. К сожалению, сразу приехать не сможем, нужно будет разобраться в городе, в лаборатории. Надеюсь на встречу в течение месяца. Извини, больше писать не могу.

Андрюша».

Глава 8

— Всё, — Белка отложила письма в сторону и посмотрела на Кадра, — блин, жалко-то как. Я там ещё целую стопку видела. Надо было взять. Выходит, они в Зоне работали. В самом начале почти. Смотри, и артефактов ещё как таковых не было — как он им поражается. Миша?

Журналист пребывал в полной прострации, устремив взгляд в стену. Белка помахала у него перед глазами и, когда он обратил на неё внимание, повторила:

— Я говорю, жалко, я другие письма у бабки Глаши из дома не взяла.

— Нет больше писем, Белка, — Мишка смотрел на неё, не отрываясь, и напарница заподозрила, что он всё ещё пребывает в рассеянном состоянии.

— Почему нет?

— Какая дата на последнем письме? — Миша опередил Белку и сам поднял нужный листочек, — Десятое апреля. Не было больше писем. Это последнее.

— Почему ты так уверен? — Белка ревниво отобрала листок у Кадра и аккуратно вложила в альбом, вместе с другими.

— Это две тысячи шестой год. Чернобыль второй раз рванул в две тысячи шестом. Письмо датировано десятым числом, а тринадцатого Зона взорвалась.

— Но их же должны были эвакуировать?

— Не думаю. Смотри, сходится всё. Письма прекратились, и бабка Глаша приехала в Зону в поисках сына. Меня смущает то, что он писал. О своих исследованиях. И о том, что ему палки в колёса ставят. Может, и вправду до чего докопался. Ну, его и…

— То есть, они все погибли? Ты так думаешь? И Андрей, и Казя, и Зося? — взгляд Белки стал обиженным.

— Думаю, да.

— Но как тогда… Ведь сходство действительно есть, — девушка растерянно посмотрела на фотографии, с которых ей улыбалось её собственное отражение.

— Ну, Зося там, вроде как, влюбилась. Может, успела родить. А от Андрея это скрыли. Он вон, по горло в работе. Матери некогда написать.

— Да ну тебя с твоими мыльными операми, — Белка обиженно отвернулась и принялась укладывать альбом в рюкзак. Вытащив оттуда сигареты, она поискала глазами зажигалку и, не найдя, запустила руку в карман.

— Ой, — девушка удивлённо уставилась на кусок картона, оказавшийся в её ладони.

— Что это? — Миша заинтересованно подвинулся ближе, рассматривая находку.

— Это мне бабка Глаша в руку сунула, когда упала. Совсем забыла. Смотри.

На фотографии была запечатлена Казя вместе с мужем. Тонкие черты лица, серьёзный взгляд серо-голубых глаз, лёгкие светлые кудри вокруг головы — женщина удивительно походила на Белку, и лишь по отдельным чертам можно было понять, что это разные люди. На обороте фотографии оказалась надпись:

«С любовью, Катаржина Вуйцек».

Миша щёлкнул пальцами. Белка от неожиданности вздрогнула.

— Ну конечно! Я вспомнил, почему мне это имя кажется знакомым! Катаржина Вуйцек! Ну, я и идиот!

— В чем дело, Миша?

— Катаржина Вуйцек в свое время была очень крупным специалистом по генетике. Она в Зоне работала как раз до второй аварии вместе с другими шишками. Я когда готовился к поездке сюда, перелопатил все материалы, которые мог достать. О пани Вуйцек было очень много статей. А Андрюша — это Андрей Семёнович Соколов, её муж. Она девичью фамилию себе оставила. Катаржина и Андрей вместе работали, быстро сделали карьеру. Чем конкретно Андрей занимался, я так и не нашёл. Но по части физики, не генетика. Наверно, за какие-то заслуги их в Зону и отправили трудиться.

— А Зося?

— Насчёт того, почему Зося в Зоне оказалась — не знаю. Наверное, по просьбе Катаржины. А биографию расскажу. Зося — Казина сестра. Отец у них поляк. Как в Союзе закрепился, не знаю, есть подозрения, что в разведке крутился. Перебрался в Россию, тогда еще в СССР, женился на русской. Вскоре умер, возможно, расстрелян. Его жена умерла, когда Зоське было десять, а Казе около двадцати.

— Как ты всё это помнишь? — фразы Белки становились короткими и отрывистыми. Она сидела, закусив губу и судорожно сжимая руки.

— У меня память профессиональная, — похвалился Мишка, — это я как-то на Казю не отреагировал. А когда полностью увидел — «Катаржина Вуйцек», у меня в голове что-то щёлкнуло. Белка, с тобой все в порядке?

Девушку трясло. Глаза закатывались, она медленно сползала на пол.

— Отведи меня в другую комнату.

Миша подхватил Белку под руки, отвёл в соседнее помещение и усадил на «кровать».

— Теперь лучше?

Нет, лучше девушка не выглядела. Скорее, наоборот.

— Миша, свяжи меня.

— Захотелось необычного секса? — тревога в голосе убила всю соль шутки.

— Мне не до смеха. Быстро. Всё в тумбочке. И покрепче, Миш.

Кадр развернулся к ветхой тумбочке и распахнул скрипучую дверцу. Внутри обнаружилась верёвка, кусок кожаного ремня, который Белка использовала как кляп, и знакомые наручники.

— Да что случилось-то? — удивлённо спросил он, заводя руки напарницы за голову и сковывая их наручниками. Цепь он зацепил за крюк, и теперь девушка оказалась прикована к стене.

— Быстрее, Миша. Выброс начинается. Ещё немного, и я начну себя плохо вести.

Пока Кадр спутывал веревкой ноги напарницы, та отключилась и безвольно повисла, удерживаемая наручниками.

— Белка? — Миха несколько раз позвал её по имени. Девушка открыла глаза, и окинула его мутным, чужим взглядом, не узнавая.

— Белка, ты как? — участливо спросил сталкер и протянул руку, намереваясь погладить по щеке. Молниеносное движение он даже не успел заметить. Лишь почувствовал, как острые зубы впились в кожу.

— Чёрт! Ты с ума сошла? — отняв окровавленную руку, Миша с обидой посмотрел на напарницу. Зубы у неё оказались очень даже хищными, острыми и тонкими. Кожу они разорвали мгновенно, оставив кровоточащие раны. Мишка встряхнул девушку, обхватив за плечи, подальше от острых клыков. Ответом ему стало приглушенное рычание.

— Чёрт. Что же мне с тобой делать?

С неимоверным трудом он заставил Белку прикусить ремень, который потом туго стянул на затылке. По крайней мере, она больше не нанесёт вреда ни ему, ни себе. Девушка извивалась, стремясь найти слабое место в своих путах. Миша порадовался тому, что, связал её добросовестно. Теперь он сидел напротив, прижавшись к стене. Не решаясь уйти, оставить Белку без присмотра. Но и наблюдать стало тошно.

Кадр взял аптечку, обработал укушенную руку. Подумал насчёт противостолбнячного укола, но решил, что это уже слишком. Наверху бушевал выброс. Миха никогда не видел его, никогда не бывал в Зоне в опасное время, но сейчас чувствовал на себе отдаленное воздействие. Живот крутило, казалось, переворачивались все внутренности. На душе было паршиво, возможно, из-за Белки. Мишка достал из рюкзака альбом, и принялся внимательно рассматривать фотографии, изредка поглядывая на напарницу.

Билась Белка минут пятнадцать. Потом, видимо, убедившись в крепости пут, она успокоилась и осела, повиснув на запястьях. Её лицо оставалось безмятежным, глаза — полуприкрытыми. Журналист имел замечательную возможность сравнить её с фотографиями девушек, и пришёл к выводу: Белка и Казя — близкие родственники. Зофья четко получилась только на одной фотографии. И Миша твёрдо уверился, что либо Белка и Зося — сёстры-близнецы, либо это один и тот же человек. И потом, имя на тетрадке. С другой стороны, записи могли Белке не принадлежать. Почерка её он ни разу не видел.

Кадр поднял голову, чтобы проверить состояние затихшей напарницы, и наткнулся на жёсткий взгляд голубых глаз. Белка смотрела прямо на него. Миша вздрогнул, но отвести глаза не смог. Девушка улыбалась сквозь раскрывший рот жгут. По подбородку тянулась ниточка слюны. Белка склонила голову и посмотрела на Кадра ласково. Её губы не дёрнулись, а журналист различил в тишине: «Иди ко мне!». Кадр попытался встряхнуть головой, прогоняя наваждение, но цепкий взгляд не отпускал. Зов нарастал, и Миша понял, что голос звучит только у него в голове. В самом подвале стояла тишина.

Кадр никогда не попадал под воздействие контролёра, поэтому не имел возможности сравнить, но на память ему пришёл именно этот монстр Зоны. Но не может же Белка… или он пустил внутрь совсем не Белку? Жёлтое, вязкое как мёд, чужое сознание парализовало его, лишало возможности мыслить, подчиняло своим желаниям.

— Иди ко мне!

Последнее прозвучало почти на уровне слышимости, и Кадр сломался. На негнущихся ногах он подполз к девушке и остановился сантиметрах в тридцати от её лица, снимая кляп. В голове прозвучал новый посыл, и Миша принялся распутывать верёвку на ногах пленницы. Пальцы не слушались, но он старательно цеплялся за узлы, едва не сворачивая себе ногти. Во всём теле царила приятная лёгкость, будто конечности набили ватой. Миха чувствовал себя мухой, прилипшей к медовой луже. Его затягивало всё глубже в это желтое неведение, но сил сопротивляться не осталось.

Последний узелок поддался, и верёвки упали, освободив ноги Белки. Миша тут же обнаружил себя взятым в клещи. В общем-то, он бы не отказался от такой позы, но совершенно в другом месте и при других обстоятельствах. А, черт с ним, место можно оставить и это. Ирония неожиданно помогла — мозг высвободился из паутины. Кадр был притянут к девушке, она крепко держала его ногами, скрещенными на пояснице. За мгновение до того, как острые зубы клацнули возле горла, Миша успел убрать голову назад. В глазах Белки мелькнула ярость. Сталкер снова почувствовал вязкость, но уже не дал себя поработить.

Он ударил любимую девушку. С силой, наотмашь. Её голова дернулась, на разбитых губах выступила кровь. Хватка тут же ослабла, и Кадр молниеносно отполз назад.

«Блин, мне бы сейчас Морского Ежа или Колючку, на худой конец», — с тоской подумалось Мише. Да, снизить вероятное пси-воздействие не помешало бы. Вдруг Миха сообразил, что Белка каждый раз искала его глаза, значит, ей нужен был зрительный контакт. Осознав это, сталкер схватил из аптечки бинт, откромсал порядочный кусок, сложил его втрое и приблизился, старательно обойдя девушку сбоку. Белка повернула голову, но Кадр не попался на этот манёвр. Наощупь он наложил повязку и стянул концы бинта на затылке. Белка дважды пыталась укусить его, но Мишка вовремя отдернул руки.

Вернувшись на место дислокации, Кадр перевёл дыхание. Ни хрена себе… вот тебе и подруга. Едва не порвала. Впрочем, его предупреждали заранее. Значит, ныть не стоило. Но жизнь-то становилась всё интереснее и интереснее. Что такое с Белкой? И человек ли она вообще? Сталкер устроился удобнее около стены и приготовился наблюдать.

То, что Выброс закончился, Миша понял по своим ощущениям. Внутренности отпустило, появился аппетит. Размяв ноги, он отправился в соседнюю комнату, соорудил себе из запасов провизии бутерброд. За стеной раздался стон. Кадр замер, стараясь не издавать ни звука. Стон повторился. Мишка, за сегодняшнюю ночь научившийся отличать Белку от неё же, мог бы поклясться — она очнулась. Но всё равно велел себе дождаться, пока дрожащий голос не позвал членораздельно:

— Миша!

Только тогда Кадр вошёл, благоразумно остановившись в проходе. Белка вела себя спокойно. По крайней мере, походила на человека. Кадр приблизился, снял бинт, и снова отошёл. Девушка посмотрела на него. Окинула взглядом всю фигуру, зацепилась за сложенные на груди руки, одна из которых пряталась в бинтовой повязке. Глаза Белки расширились, и она с испугом посмотрела на напарника.

— Это я?

Мишка молча кивнул, потом указал на Белку и притронулся пальцем к уголку своих губ:

— А это — я.

Она шевельнула ртом, почувствовала боль и поняла, что имелось в виду.

— Что случилось? — Белка долго и внимательно изучала на напарника. Взгляд её становился всё более уязвимым.

— Почему ты не рассказала? — Миша холодно посмотрел на неё. — Почему ты не предупредила?

— Я предупредила… — едва слышно возразила Белка.

— И о том, что запросто можешь впиться в горло? И о том, что можешь брать под контроль не хуже любого контролера? Или может, ты забыла эти маленькие и ничего не значащие факты? Белка, что с тобой происходит, черт побери?

Белка молчала, низко опустив голову. То, что сейчас происходило у неё в душе, не поддавалось разумному объяснению. Нельзя было привязываться. Нельзя было приближать. Нельзя было думать, что кто-то из людей может отнестись к ней нормально. А, главное, нельзя было допустить, чтобы человеческие чувства так прочно обосновались в её сердце.

Следовало закончить этот глупый фарс и бежать. Подальше от Мишки. От его чарующе-хриплого голоса. От надёжного тепла рук. От риска.

А бежать не хотелось.

Глаза затянуло слезами.

— Ты до сих пор не понял, Миха? Я такая же, как они, — кивок в сторону люка, грустная улыбка искривила губы. — Я такая же, как те, кого ты сегодня так браво расстреливал. Неужели ты полагал, что нормальный человек мог прийти из Зоны?

Миша растерянно сел напротив. Ярости в голосе поубавилось.

— Я думал, что… Да сколько таких людей по Зоне мотается, без прошлого, без истории… Много кто не желает выдавать себя. Ушла из одного места, прошла насквозь, появилась в другом.

— И тебя не смутило, что никто ничего обо мне не слышал? Я жила в Зоне четыре месяца, пока не решилась выйти к людям. Память возвращалась очень медленно, и я боялась показываться на глаза. Потому и Полигон знаю, как свои пять пальцев. Сначала обитала там, в пещере. Потом перебралась сюда, поближе. Потом — Тёмная Долина. И, наконец, появилась у вас.

— Но Зона… — Миша недоумённо покачал головой, — это же твари, выбросы… излучение, наконец! Вода здесь вся фонит так, что мама не горюй. Чем ты питалась?

Белка смотрела на него серьёзными глазами, и Кадр заткнулся, видимо, осознав, что, вероятно, это могли быть не только крысы и вороны.

— Чёрт, Белка. Почему ты раньше не сказала?

Девушка невесело рассмеялась.

— И как ты себе это представляешь? «Миша, понимаешь, я тут хотела тебе сказать, что я — мутант».

— Да, действительно. Но я знаю тебя уже больше года! И в человечности твоей ни разу не усомнился.

— Потому что я научилась себя контролировать. А привязываться в подвале начала, когда после приступа рядом с нычкой обнаружила труп. Бедолага даже не сообразил, наверное, кто на него напал. По крайней мере, выстрелить он не успел.

В подвале повисла тишина. Миша сидел, откинувшись головой назад, судорожно переваривая информацию. В конце концов, он принял решение. В его ладони щёлкнул складной ножик. Белка улыбнулась сквозь слёзы и с шумом втянула воздух.

— Спасибо. Это лучший вариант.

Журналист непонимающе замер, потом покрутил пальцем у виска.

— С ума сошла? Нужна ты мне больно.

Ножик легко перерезал верёвки, Мишка отомкнул замок на наручниках и протянул руку. Белка долго смотрела на него, не решаясь поверить. В конце концов, Кадру надоела эта немая сцена, и он поставил напарницу на ноги.

— Слушай, мне всё равно, кто ты. Я тебя знаю достаточно давно, и ты ни разу не дала повода усомниться в твоей человечности. Но надо было все-таки предупредить. Я был бы осторожнее.

— Прости меня…

— Ладно, замяли. Сейчас что делать будем?

Сомыч, действительно, постарался. По крайней мере, именно его силами была организована новая нычка, подальше от городка, в старом деревенском доме. Туда Кадра и Белку проводил Зубастый, ожидавший их неподалеку от околицы. Несколько дней напарники отдыхали от неожиданного приключения, не имея желания ни выходить, ни говорить с кем-либо. Миша впервые видел, как проходит приступ у Белки вне Зоны. Это походило на тяжёлую лихорадку при гриппе. От простуды состояние отличалось только тем, что вместо микстуры девушка бешеными количествами поглощала водку. Как ни странно, действительно, помогало. Но отдохнуть им дали всего четыре дня. Потом Сомыч вызвал их к себе. Обоих.

— Ну, как, красавица, оклемалась? — поздоровался он с Белкой, легко кивнув Кадру. — У меня для вас работёнка есть.

— Для нас?

— Ну, детка, старику Сомычу уже много лет, повидал я не мало, и понимаю, что без своего писаки ты уже никуда не пойдёшь. Так что мне даже выгоднее запрячь вас обоих. Короче, слушай. Заказ не простой. Есть группа сталкеров. Военных сталкеров, очень заинтересованных в некотором месте. Ты знаешь, как дела обстоят у военщины. Сами ходят мало. Им требуется проводник на сложный маршрут. Всю снарягу обеспечат они.

Белка покачала головой:

— Сомыч, я не вожу группы, ты это знаешь.

Сам проигнорировал её возражение и продолжил:

— Ходка планируется на два дня. Как раз должны уложиться до выброса. Цель — некая пятая лаборатория. Говорят, она где-то под землей. Вояки мамой клянутся, что она ещё не найдена сталкерами, а потому не обчищена. Координаты примерные, так что придется искать на месте. Короче, в этой лабе им позарез нужны документы. Твоя задача — проводить их, чтобы деточки, не дай Бог, не заблудились, и обеспечить прикрытие от всяких монстров. Крошка, для тебя это семечки.

— Сомыч, я с группами не хожу. Это раз. Маршрут сложный, все лаборатории, как правило, ближе к центру разбросаны. Те, что на окраинах, уже вычистили. Значит, нам к Припяти переться, если не к ЧАЭС. Это два.

Сомыч молча расстелил на столе карту и поставил игральную кость на предполагаемое место. Белка осталась сидеть равнодушно, ей хорошо было видно карту, а с местом, учитывая степень знания Зоны, она определилась сразу. А Мишка, наоборот, с любопытством склонился над изображением Зоны и удивленно прокомментировал:

— Так это же сразу за По… — и умолк, ощутив своей ноге ботинок напарницы.

Сомыч, однако, не обратил на его реплику внимания. Он смотрел на Белку. Та помолчала, но потом, видя, что пауза затягивается, неохотно отозвалась:

— Это ближе, чем я предполагала, но дела не меняет. И, наконец, три: подземелья — это кровососы, контролёры и, возможно, бюреры. Лучше я застрелюсь сама, Сомыч.

Сам пожал плечами, помолчал немного, но потом, словно неохотно, продолжил:

— Не хотелось бы давить на тебя, деточка, но решение твоих проблем с военными мне очень дорого обошлось.

Это «очень» прозвучало так весомо, что Мишка почти почувствовал, как его заваливает зелёной бумагой. Белка вздохнула, качнув головой, и подняла руку, сдаваясь:

— Ладно, Сомыч, поняла. Отработаю. Собака ты, всё-таки.

Сам проигнорировал оскорбление и, как ни в чем не бывало, продолжил:

— Но есть и ещё один факт. Я тут побалакал кое с кем, узнал о причине твоих неприятностей. Так вот, полагаю, тебе интересно будет узнать, что именно пятой лабораторией заведовала некая Казя Вуйцек. И я сильно подозреваю, что документы могут быть связанны именно с ней и с её деятельностью. Ну, как? Берётесь?

— У нас есть выбор? — равнодушно осведомилась Белка.

— Отлично. С командой познакомитесь завтра, выход назначен на вечер. И ещё одно, Белка. Военные вам, конечно, документов не дадут. Но команда у них какая-то мутная, взялись, незнамо откуда. Короче, я не возражаю, если на обратном пути их случайно зацепит Каруселью, скажем. Только чтобы без следов. С вами пойдут ещё два моих сталкера. С ними по обстоятельствам, но мне бы хотелось их через два дня увидеть. Я даже расстроюсь, если они не придут.

Глава 9

Белка с горькой иронией оглядывала свою команду. Докатилась, блин. Компания была большая даже по меркам Зоны: пять человек, не считая её саму. Из них положиться можно только на Мишу. Представители военных — те самые Болт и Ягода, которых Шалтай привёл, девушке сразу не понравились. Но эти хотя бы слушались. А вот сам Шалтай, которого нелёгкая тоже занесла в Белкину группу, вызывал гораздо больше негативных эмоций. Ругаться он начал ещё у Сомыча, когда тот заявил, что группу поведёт баба. Устроил форменный скандал, вопя, что он гораздо лучший сталкер, опытнее девчонки и дольше ходит по Зоне. Но Сам быстро успокоил его:

— Ты, Шалтай, Зону знаешь. А Белка её как сестру чует. И самое главное — плачу тебе я, а значит, и правила тоже я устанавливаю.

Мужик заткнулся, больше не возражая, но Белка чувствовала, что внутри у него сидит крепкая обида. Такого надо держать в ежовых рукавицах, всю группу может перебаламутить.

Вот и сейчас он хмуро наблюдал за её действиями, правда, не выражая явного недовольства.

Пятый человек, тот самый военный по кличке Каска, держал нейтралитет. Белка не понимала его роли в команде. Шёл тихо, улыбался, в споры не встревал. Но Белка помнила свои выводы после наблюдения за компанией в баре. Да и правила устанавливал Сомыч. А он отправил Каску с ними. Никак не выделив статус.

Дорога складывалась неплохо, по-зоновски. Сталкеры успели пострелять слепых псов, и даже пару псевдособак. Белка задумалась, как интересно распорядилась судьба: часть преданнейших четвероногих друзей полностью утратила зрение и развила способность чувствовать на ментальном уровне, превратившись в слепых собак. И если здесь изменчивость можно было списать на мутационные процессы, то у их сородичей, псевдособак, явно прослеживалось искусственное происхождение. Дополнительные пары клыков, чрезвычайно жёсткая шерсть, потрясающая устойчивость к боли — всё это свидетельствовало о некоторых генетических экспериментах. Нехило вложились её предполагаемые родственнички, чтоб их там черти жарили.

Шли они по знакомому маршруту. Однако Белка в этот раз не стала заходить в Зону напрямую, как она это делала обычно, а сделала порядочный крюк, чтобы пройти через заставу на Кордоне. У военных была договоренность с солдатами, поэтому их пропустили. Первой на их пути лежала Свалка. Именно она и порадовала изобилием собак. Живучие твари прятались в брошенных остовах машин, убегали, получив пулю, и нападали исподтишка, в самый неподходящий момент, оглашая лаем окрестности.

Выйдя со Свалки, остановились на перекур. Белка отозвала Мишу и устроила импровизированный совет, чтобы определить дальнейший маршрут. Заходить на Дикие, тем более, идти мимо базы Долга и Бара не просто не хотелось — было крайне нежелательно. Обойти слева — попадёшь в мёртвый город. А оттуда до Миража и Полигона рукой подать. Не дай Бог, придется менять маршрут, уходить от кого-нибудь. Раскрывать такое место Белка не хотела. Да и не пройдёшь там группой.

Обойти Дикие справа — упрёшься в Армейские склады. Ещё правее — Радар. Вот тут точно застрелиться можно. Сюда Белка даже одна бы не сунулась ни за какие коврижки. А с группой и подавно.

Выходит, придется идти между Дикими и Армейскими складами. Главное, не напороться на долговский патруль. Договориться, конечно, можно, но у Сомыча инструкции по этому поводу были чёткие и однозначные. Белка вздохнула и вернулась к команде.

— Так, сворачиваемся. Завтра отдохнём. Сейчас меняем курс. Обходим Дикие справа, мимо складов, и берем курс на вашу лабу.

— А почему слева не хочешь? — лениво поинтересовался Шалтай, — Там проще.

— Это где, на Янтаре проще? — едко осведомился Кадр, но Белка нетерпеливым жестом остановила его.

— Я так решила, Шалтай. Этого мало?

— Мне да. Я хочу обоснования, — сталкер остановился напротив девушки, вызывающе скрестив руки на груди. Но на его плечо тут же легла мощная лапа Болта:

— Не баламуть. Пошли, Белка. Веди.

Группа продвигалась бодрым шагом, пока что успешно обходя аномалии. Впрочем, они не зря выбирали себе проводника. Правда, была бы группа рада выбору, если б знала подоплёку…

Периодически Кадр и Белка останавливались для того, чтобы подобрать артефакт. С начала пути их добычей уже стали замечательный Морской Ёж, несколько Вспышек, а на поясе у Миши, рядом с подаренной Плёнкой, теперь находилась Душа, с великой осторожностью вытащенная им практически из-под самой Карусели. Шалтай долго смотрел на этот процесс с некоторой брезгливостью, пока его, наконец, не прорвало:

— Что, совсем туго приходится? Хватит всякую мелочь собирать! Мы не за этим идём.

— Ты, конечно, можешь демонстрировать свою необразованность и дальше, — вступился за обоих Миша, — но мы берём то, что может пригодиться на маршруте. Если ты не понимаешь смысла наших действий — молчи. За умного сойдёшь.

Следующие два часа прошли достаточно спокойно. На патруль они чуть не наткнулись. Но глазастый Каска углядел долговцев в бинокль, и отряд перележал опасный момент в лесочке.

К ночи они вышли на открытое пространство. Справа от них раскинулась Припять. Если бы город жил, отсюда наверняка можно было бы увидеть уличные огни. Слева до самого Кордона тянулась необжитая, дикая территория. Именно туда, вперёд и немного влево, и лежал их путь. Но Белка решила не идти по темноте. В эти места она совалась редко, к тому же, Зону нельзя выучить наизусть. В до боли знакомый ландшафт вносят живость и разнообразие постоянно передислоцирующиеся аномалии.

Группа быстро раскинула лагерь, насобирала веток и запалила костерок. В Зоне твари нюхливые, найдут хоть в темноте, хоть при свете, а оставаться без весёлого огонька совсем грустно. Разговор не клеился — слишком чужие друг другу люди собрались для одной цели, поэтому быстро распределили по часам дежурство и легли спать. Мишка подозвал Белку и предложил ей отойти.

— Слушай, нечисто тут что-то, — тихо заговорил журналист, когда они укрылись метрах в двадцати от лагеря, в тени деревьев, — как ты думаешь, зачем он с нами этих двух сталкеров послал?

— Да хрен его знает, — отозвалась Белка, — мне это тоже не нравится. Но Сомыч вопрос поставил ребром, отказаться никак нельзя было.

— Да я понимаю, — горячо зашептал Миша, — но ты на них посмотри внимательнее. Ты их раньше видела у нас? То-то. Ну, Шалтая мы с тобой знаем. Он тварь продажная, с ним в разведку не пойдешь. А вот откуда Каска взялся? Белка, не сталкер он, хоть ты меня убей. Он такой же военный, как и эти два товарища, но идёт почему-то под прикрытием.

— Сам нас предупредил, что команда мутная, — пожала плечами девушка.

— А ты больше его слушай. Это билет в один конец, дорогая. Не планировалось наше с тобой возвращение из этой ходки. Вот как Сомов договорился с вояками. Снимут нас по-тихому, и дело с концом. Не удивлюсь, если и лаборатория эта выдуманная. Давай линять?

— Нет, Миха. Лаборатория не выдуманная. Я её помню. Я там очнулась. Потом, не знаю как, вышла на Полигон. Так что есть эта лаборатория, и я туда дойду. Выводы твои, возможно, правильные. Даже, скорее всего. Но по пути к цели нас класть не будут. Скорее, там или на обратке. Я тоже догадывалась, что нас не ждут с распростёртыми объятиями. Сомыч — мужик немножко честный. Он предупредил. Ты первый раз со мной идёшь по его поручению, а я с ним уже долго работаю. Не убиваю я попутчиков, он это знает. Поэтому, когда Сам сказал, что я могу военных положить, я поняла, что они по нашу душу идут. Так что, предупреждён — значит, вооружён. Будь начеку.

Мишка невесело усмехнулся:

— Всё время по острию ножа? Ладно, без тебя жизнь была гораздо более скучной.

— Иди спать, герой, — с иронией промурлыкала Белка, — моё дежурство пока, ты выспись.

Мишка направился к костру, оставив Белку позади, но, едва дойдя до лагеря, нахмурился. У костра лежало трое. Журналист быстро осмотрел спящих. Конечно, предположить, что Шалтай отправился в кустики по малой нужде, было очень логично. Но почему-то этот вариант казался Кадру не самым вероятным. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, сталкер нырнул в кусты.

Два силуэта стояли напротив друг друга. Поза Белки была настолько расслабленной, что можно было решить, что двое беседуют. Однако напряжённые руки Шалтая и зажатый в них предмет выдавали отнюдь не дружескую атмосферу этой беседы.

Шалтай качнулся вперёд, делая выпад. Белка отступила назад, взмахнув руками, выводя тело из опасной зоны. Клинок не отблёскивал — чёрное покрытие не позволяло поверхности отражать лунный свет. Шалтай переместился в сторону, делая обманный замах, и тут же нанёс сокрушительный удар противнице.

Наверное, Белку можно было бы отпевать, если бы за секунду до этого её силуэт не растворился в темноте. Мишка смотрел во все глаза, ситуация разворачивалась быстро, за доли секунды, но всё равно не мог понять, куда она делась. Не понимал этого и Шалтай. Покрутившись на месте, посмотрев по сторонам, он выпрямился, развернувшись лицом к Мишке, и опустил нож.

Это стало его ошибкой. За его спиной материализовался силуэт Белки, и девичьи ладони почти ласково легли на его щёки. Белка склонила голову к уху противника, видимо, что-то прошептав, и тут же, прерывая попытку закричать, резко отвернула голову в сторону. Шалтай обмяк, отпустил нож и мягко повалился на землю. Белка подхватила его подмышки и негромко позвала:

— Миша, выходи. Помоги мне.

Кадр послушно выбрался на свет и подхватил тело с другой стороны. Вдвоём они донесли труп до ближайшей аномалии. Ею оказался трамплин. Напарники согласованно подтолкнули, и Шалтай отправился в свой последний полёт. Приземлилось тело недалеко.

Ножик аккуратная Белка забрала с собой и, вернувшись к лагерю, сунула в рюкзак почившего сталкера.

— Из-за чего он? — поинтересовался Миша, ещё не вполне отойдя от шока.

— Услышал наш с тобой разговор. Видимо, ты был прав, Миша. Но в лабораторию мы всё равно с ними пойдём.

Следующий день встретил их хмурым небом и паршивым настроением. У Мишки на душе кошки скребли: во-первых, требовалось скрыть ночное происшествие от остальных членов группы, не выдав себя, а, во-вторых, журналисту, конечно, приходилось встречаться со смертью достаточно близко. В Зоне вообще смерть всегда рядом ходит. Но принимать в ней непосредственное участие… Это было тяжело. Кадр понимал, что, оставь они жизнь Шалтаю, наутро их положили бы самих, если не раньше. Но на сердце всё равно было хреново.

Пропажу сталкера обнаружили сразу, и отправились на его поиски. Тело нашел Ягода. Внимательно осмотрев, он выдал свой вердикт:

— Слышь, Белка, я нашел! Он, по ходу, отлить пошёл и в трамплин влетел, идиот. Ну и полетал немного. Всё бы ничего, да приземлился на голову.

— Да… — протянула Белка, не поведя и бровью, — вроде, шея сломана. Как же его, бедолагу, угораздило?

— Известно как, — хмыкнул Болт, — только понтоваться был мастак. Ладно, потопали. Отряд не заметил потери бойца.

Белка улыбнулась бледному Мишке и незаметно покачала головой. После чего громко поинтересовалась:

— Не тошнит, работник пера? А то кустов пока много, есть, где развернуться.

Команда посмеялась и отправилась дальше по маршруту.

Идти пришлось недолго. Болт остановил спутников и обратился к Белке:

— Пришли, сестричка. Теперь мы тебя малость потесним. Надо вход отыскать, а это уже наша работа.

— И как вы его собираетесь искать? — поинтересовалась Белка, послушно устраиваясь на перекур, — Координат ведь нет?

— Координат нет, известен квадрат. Тут раньше наземная лаборатория была, в ней — вход в бункер. После того, как в две тысячи шестом рвануло, здесь все утюжили, били мутантов. Вот и снесли здание к чёртовой матери. А вход видимо, засыпало. Ладно, ребята, работаем.

— Смотри, и не прикрывается уже своим сталкерством, — Мишка присел рядом с Белкой и кивнул на Каску, который шёл, уставившись в экран компактного компьютера.

— Что они делают? — заинтересовалась Белка.

— Что-то вроде эхолокации. Проверяют на наличие пустот под землей. Простенько, и со вкусом. Эх, я думал, у них хорошая техника с собой, — со вздохом протянул Кадр, — ну да ладно. Будет, о чем написать.

— А сигнал не отразится? Там, под землей, наверное, перекрытия хорошие.

— Об этом пусть они думают. У меня в школе физика мимо шла, — Мишка устроился удобнее, достав пачку сигарет. — Будешь? Держи. В любом случае, нам выгоднее, чтобы они нашли.

Солдаты ходили туда-сюда, обмениваясь непонятными комментариями. Про своих проводников они вроде как забыли. Но Белка понимала, что это обманчивое впечатление — солдаты не могли не осознавать, что без сталкеров по туннелям не пройдут. Даже если лаборатория законсервирована, мутанты там всё равно могли быть. Причём, далеко не ясно, какие. Казя занималась генетикой, а это означало, что под землей сталкеров ожидали самые замечательные сюрпризы.

Наконец Болт издал радостный возглас, и его коллеги устремились к нему. По поводу находки организовалось импровизированное совещание. Мишка с Белкой подошли ближе.

— Вот-вот, если рвануть — вообще всё нафиг обрушится, — хмуро возразил Ягода, — м-да… мы рассчитывали, что вход будет гораздо ближе к поверхности.

— Ну, хлопцы, решайтесь, — Болт оглядел своих сотрудников, — если копать, то тут только технику пригонять. Сами мы с лопатами до следующего месяца не управимся. Блин, была бы вентиляция. Всё порушено уже, наверное, к чёрту.

— Да есть здесь вентиляция, — неожиданно отозвалась Белка.

Вояки мгновенно повернулись к ней.

— Где?

— Парой километров дальше. Но я не знаю, куда она ведёт. Я сама на неё случайно наткнулась. Запрятана хорошо, — беспечно отозвалась девушка, наслаждаясь злостью солдат.

— А почему ты молчала?! — Каска окинул её сердитым взглядом.

— Ну, так вы не спрашивали, — мстительно ответила Белка, изображая из себя святую невинность. — Сказали, сами справитесь.

— Веди, — безапелляционно приказал Каска. — Дуры нам в отряде не нужны. Умные, может, на что и сгодятся.

— Брат, спокойнее. Не пугай девушку. Пошли, Белка, — теперь она сама почувствовала на себе вес тяжёлой ладони Болта, как совсем недавно Шалтай. Ощущение оказалось не из приятных.

Попетляв между аномалиями, группа вышла к заброшенному колодцу.

— Я спасалась от псевдогиганта, сиганула сюда. Колодец оказался пустым. Внутри обнаружила решётку воздухозаборника, — Белка театральным жестом пригласила всех внутрь.

— И неужели дальше не полезла? — удивился Ягода.

— Не имею привычки лазить в незнакомые места, — с достоинством ответила Белка, — и вообще, у меня стойкая аллергия на подземелья.

Вентиляционная шахта вела отвесно вниз. В диаметре она была достаточно широка, чтобы пролезть человеку. Даже с оружием на спине. Брошенный болт спустя минуту отозвался едва слышным «звяк».

— Ёлки, высоко-то как! — посетовал Каска, — ладно, давайте спускаться.

Механизм для спуска использовался простейший — верёвка, надежно закрепленная в колодце. Первым спускался Каска, за ним — Белка, Мишка, а после остальные. Напарники понимали, что их начинают потихоньку зажимать в тиски. Побоялись одних отправлять вперёд или оставлять на поверхности.

Шахта привела их в подземный коридор, высокий и просторный. Рослый мужчина мог пройти, не нагибая головы. Коридор убегал в две стороны, и каждое направление терялось в темноте.

От фонарей отказались сразу — толку от них не так много, а выдадут с потрохами. К тому же приборы ночного видения, входившие в комплект снаряжения, предоставленный военными сталкерами, работали куда лучше. Оружие было сразу же переведено в боевое положение. Группа почти бесшумно начала продвижение вперёд. Белка шла в авангарде, и такая позиция полностью совпадала с её желанием. Справа её прикрывал Кадр, слева — Болт. Тыл взяли на себя Каска и Ягода.

Коридор привёл путников в первое помещение. Комната, метров двадцать на пятнадцать, заставленная шкафами и столами, напоминала среднестатистический офис. Как ни странно, всё было в абсолютном порядке. «Ну да, они же готовились к эвакуации, часть бумаг, наверное, уже отвезли. Но где же трупы?» — промелькнуло в голове у Белки. Кадр говорил, что выбросом накрыло всех. Тогда люди должны были остаться здесь. Где же тела?

Отсутствие тел наводило Белку только на одну мысль: либо помещение хорошо зачистили, что было невозможно, если верить официальной хронике, либо в лаборатории обитали не просто монстры, а трупоядные монстры.

Или же павшие стали мутантами… От перспективы встретить преобразившуюся Казю мурашки продрали спину.

За «офисом» начинался следующий коридор, уже гораздо более широкий. И гораздо менее тихий. Сталкеров окружили скребущие звуки, неприятно воздействующие на уши и мозг. Группа осторожно двигалась вперёд, не забывая обкидывать путь болтами. Но с аномалиями пока было не очень густо. Пару раз на пути встретился Кисель — редкая гадость ярко-зелёного цвета, слегка подсвечивающая в темноте. Стоило коже войти в контакт с противной субстанцией, как она тут же начинала разъедать живые ткани, оставляя язвы и рубцы. И, тем не менее, эта дрянь создавала полезные артефакты: Слизь, Слизняка, и Слюду. Первые два сталкерам удалось подобрать.

Следующее помещение как две капли воды походило на предыдущее, но меблировано было иначе: длинные столы, подставки для инструментов, сейчас пустующие. Лаборатория? Каска с интересом приблизился к стене, судя по всему, из стеклоподобного пластика, и постучал по ней пальцем. Неподалёку от него находился рубильник, который военный тут же поднял вверх. Помещение залило ярким светом, как и коридор за ним.

— Поздравляю, — мрачно отозвалась Белка, — если кто из местных ещё не понял, что мы вошли, то ты им это растолковал. Идём дальше. Останавливаться рискованно. Даже я не знаю, какая дрянь здесь может обитать.

Однако, едва вступив в коридор, девушка сама подняла руку, вглядываясь в дальний конец прохода.

— Что там? — поинтересовался Ягода.

— Тихо! — Белка прикрыла глаза и втянула носом воздух. Мишка подумал, что она, наверное, всерьёз пользовалась обонянием, как собака, скажем.

— Там контролёр, — наконец, произнесла ведущая, — вот чёрт, попался, на мою голову. Болт, возьми бинокль, попробуй его засечь.

Военный послушно поднёс прибор к глазам и некоторое время изучал коридор.

— Есть. Там, в конце, что-то вроде перекрестка. Видимо, ещё один тоннель вливается к нам. У стены картонные коробки. Он среди них и засел, собака. Снять его?

— Расстояние? — коротко спросила Белка.

— Ну, метров тридцать будет.

— Никакой стрельбы. Матёрый контролер до пятидесяти метров покрывать может. Подцепит тебя — нас всех положишь. Не высовывайся.

— А здесь он нас не достанет? — глухо поинтересовался из-за спины Каска.

— Вряд ли, — Белка напряжённо обдумывала ситуацию, — ему зрительный контакт нужен. Ладно, ребята. Есть идея. Я пошла, прикрывайте меня.

— Ты куда? — окликнул её Миша.

— Договариваться. И вот ещё: если хоть одна сука стрельнет без приказа — сама кишки выпущу.

Глава 10

Белка шагнула в коридор, а Мишка развернулся к ней вполоборота, взяв на прицел солдат.

— Ты чего? — удивился Болт.

— Слышал, что старшая сказала? Исполняю приказ. Только попробуйте открыть огонь.

Болт ухмыльнулся, но возражать не стал, махнув своим людям, чтобы не целились в Кадра.

Белка убрала автомат за спину, перевесила на пояс Морского Ежа. Лучше бы, конечно, иметь в распоряжении побольше таких артефактов, но что есть, то есть. Хоть какая-то пси-защита будет. Белка ступила в коридор, стараясь закрыть своё сознание, сделала несколько шагов, и тут на пути у неё вырос контролёр. Он был далеко, метрах в двадцати пяти, но обрушившийся удар был такой силы, что Белка едва не потеряла нить сознания. Сконцентрировавшись, она шла, устремив глаза в пол. «Мишка-Мишка-Мишка-Мишка», — повторяла она, как мантру. Вспоминала голос. Нежный, смешливый. Горячие пальцы скользящие по животу до самого… Тепло затопило внутренности. Образ напарника помогал сосредоточиться, не поддаться на провокацию контролёра. Одновременно она настраивалась, находя в сознании нужные волны. Обычно пси-атака у неё выходила из рук вон плохо, но сейчас стоило постараться.

Когда между ними осталось каких-то десять метров, Белка резко вскинула голову, поймала взгляд контролёра, и обрушила на него ответную волну. Конечно, подчинить его силёнок не хватит, к тому же у самих монстров пси-защита такая, что ах. Но удивить, ошеломить — вполне по силам. На это и сделала расчёт Белка. И не прогадала. Мутант в растерянности остановился. И тогда Белка отправила уже вполне чёткий посыл, поднимая ладонь, на которой лежал Ломоть Мяса. Вторую руку она держала за спиной, показывая спутникам раскрытую кисть.

Контролёр сделал шаг.

Ещё один.

Ещё.

И остановился. Долго, пристально вглядываясь в лицо Белке. Сталкера охватил озноб. Голова монстра склонилась набок. Давление ослабло. В сознании развернулись образы.

Её образы. Вот она, Белка, убегает и хохочет. Ей лет пять, не больше. Светлые волосы зачёсаны в хвостики, пряди лезут в лицо.

Вот она сидит, грызёт кончик карандаша, хмуро изучая страницу учебника.

Вот, волнуясь, поправляет белый халат. Сжимает в руке папку. Пальцы как наяву ощутили шершавый материал, грубые нити завязок.

Вот лежит, как Белоснежка в стеклянном гробу. Ресницы трепещут. Алые губы приоткрыты. Словно хранят на себе сладость отравленного яблока…

Миша сидел и ждал заранее оговорённого сигнала. Пока ладонь раскрыта, следовало оставаться на месте в полной готовности. Военные, как зачарованные, наблюдали за действиями Белки, позабыв даже про комнату за их спинами.

Девушка и монстр стояли теперь совсем близко друг к другу, в полной тишине. Кадр подумал, что, встреть он контролёра в Зоне, и не догадался бы, что это мутант. Обычный человек, одетый в чёрный комбинезон. Худой, даже хилый. Только чересчур большой лоб и уродливые волдыри-язвы, пульсирующие на месте висков, выдавали в нём мутировавший организм.

Миша слышал от сталкеров, что с контролёром даже поговорить можно. Создавалось впечатление, что именно этим напарница сейчас и занимается, настолько ясным и наполненным смыслом было молчание.

Плечи Белки дрогнули. Рука с артефактом медленно опустилась вниз. Контролёр несколько секунд смотрел на предложенный подарок, потом перевёл взгляд на девушку.

И покачал головой.

«Чёрт. Не договорилась».

За спиной нервно шевельнулся кто-то из военных.

Ладонь Белки под пристальным взглядом Мишки перевернулась горизонтально. Напарница показала указательный палец, согнула его, снова разогнула. Сомкнула все пальцы вместе и медленно, чётко, как в «Матрице», поманила, подзывая команду.

— Так, автоматы опустить, по одному, мимо Белки, быстро, — перевёл Кадр, — он нас пропускает. Помните, я держу вас на мушке.

Слава матери-Зоне, никто не додумался спорить. Один за другим, военные встали и быстрым шагом двинулись по коридору. Миша замыкал. Уже подходя к напарнице, он увидел новый жест, и сунул ей в ладонь пистолет.

Группа спокойно миновала контролёра.

Белка постояла немного в замешательстве, сделала несколько неуверенных шагов вслед группе. И становилась.

«Ох, зацепил он её, похоже», — мысленно взвыл Мишка, жалея об опрометчивой передаче оружия. Белка, колеблясь, медленно подняла руку с пистолетом и выстрелила, целясь в уродливые язвы на висках монстра. Контролёр пошатнулся. На секунду группу накрыл пси-удар, но его воздействие тут же ослабло, оставив после себя лёгкую головную боль.

— Спасибо, Зося, — вполне различимо простонал монстр и упал на плиты пола.

— Прости меня, — сквозь слёзы ответила Белка и сделала контрольный выстрел.

— Кто это был? — тихо спросил Миша, когда они вошли в следующее помещение.

— Контролёр, — скупо отозвалась девушка. Слёзы давно высохли, но настроение у Белки было похоронное. Остальные члены группы с вопросами не лезли. «Хоть бы спасибо сказали, уроды», — промелькнуло в голове у Кадра.

Новое помещение отличалось от остальных живостью. Бумаги в беспорядке валялись на столах. Некоторые компьютеры, по-видимому, во время выброса были включены. Ягода наткнулся на один из столов, и машина с глухим ворчанием вышла из спящего режима, явив симпатичную заставку.

— Обалдеть, — прокомментировал Каска, тут же дёрнувшись к мышке. Но, к его разочарованию, компьютер, кроме заставки, ничего не выдавал. Система давно накрылась и работала, как и многое в Зоне, по инерции.

Шкафы вдоль стены были заполнены огромным количеством артефактов. Безалаберно втиснутых, просто так, без защитных контейнеров. Но, подойдя ближе, Кадр с удивлением отметил, что это — обычные муляжи, выполненные из пластмассы. Неужели артефакты — тоже плод деятельности человека? Впрочем, ученые могли поступать наоборот, создавая слепки уже известных им подарков Зоны.

Но в две тысячи шестом артефактов ещё не было. Они появились именно после второго взрыва, если верить официальной теории. Или были? В глубинах Зоны, на ЧАЭС, скажем?

Колючка, Ночная звезда, Душа — точная копия той, что висела у него на поясе. Туго ему пришлось из-за неё, когда контролёр нанес свой последний удар. Мишка с любопытством заглянул дальше и замер.

У самой стенки, позади всех образцов, завис лиловато-чёрный переливающийся камень. Самый настоящий, не искусственный. Вдовье Сердце! Противиться искушению Миха уже не мог. Открыв стеклянные дверцы, он осторожно переложил муляжи и добрался до заветной цели. Поместив бесценную добычу к себе в поясной контейнер, он аккуратно прикрыл дверцы и вернулся к команде. Его манёвр остался незамеченным.

На душе у Белки было черным-черно. Те образы, что контролёр поместил в её голове, мог видеть только один человек. Неужели дурацкие мысли обернулись пророчеством?.. Или контролёр считал их у тех, кто оставался живым после второго взрыва?

В любом случае, последнюю просьбу монстра она выполнила. Выкупив безболезненный проход для группы. Будь Белка одна, не удержалась бы, постаралась бы затянуть невероятную беседу. Но монстр на все попытки поговорить отвечал неизменным требованием. Либо он, либо группа.

Миша завис в первом помещении, а Белка скользнула дальше, стараясь уединиться. Ей хотелось побыть одной. Переварить мешавший сглатывать ком эмоций. Но она просчиталась.

При виде рабочего стола сердце Белки болезненно сжалось. Около старенького компьютера стояла керамическая рамка в виде театрального занавеса. На фотографии застыли знакомые фигуры — Андрей, Казя в лёгком летнем платье и весёлая, обнимающая их бабка Глаша. На заднем плане — деревенский дом, очень похожий на тот, в котором жила старушка. Похожий, да не тот. Тот дом находился в гораздо более счастливой деревне, не узнавшей ужас радиоактивного заражения. Но, тем не менее, Белка поняла, почему обстановка в избушке Глаши показалась ей такой знакомой. В первом, деревенском доме девушка была. И уже видела белоснежные салфетки и подзор на кровати. Тот самый.

На столе под стеклом лежала записка, написанная знакомым беглым почерком: «Казя, не забудь, пожалуйста, 14.04 забрать мои результаты. Спасибо. Зося».

Чернила выцвели. Белка долго всматривалась в эту запись, чувствуя, как на глаза вновь наворачиваются слезы. На стекле осталось несколько засохших буро-рыжих пятен. Кровь. Рядом валялся застарелый, пожелтевший рулон ваты.

«Зося, у тебя кровь носом идёт. Подожди, тампон сделаю. Похоже, ты перебрала облучения, малышка».

Слова прозвучали так отчетливо, что Белка вздрогнула и обернулась. За спиной — пустота. Военные копались у противоположной стены, пытаясь отодвинуть тяжёлый бронированный шкаф. Мишка замер перед выходом, изучая прозрачную стену колеблющейся субстанции, шторой нависшей над дверью. После второго взрыва минуло двадцать пять лет, но призраки, по-видимому, остались.

Белка встряхнула головой, отгоняя наваждение, и быстро обшарила стол. Безрезультатно. Бумажек там было полно, но все, в основном, касались каких-то исследований. Незаметно сунув часть в рюкзак, Белка обернулась. Очень вовремя.

Ягода вернулся к двери, через которую они вошли, прислушиваясь к звукам в коридоре. Это его и сгубило — именно его и атаковал снорк. Белка мгновенно передернула затвор автомата.

Издали и даже вблизи этого мутанта можно было бы принять за человека. Впрочем, он и был когда-то человеком. Какие ужасные процессы должны произойти в организме, чтобы привести к таким последствиям — непонятно. Рваная униформа выдавала в снорках бывших солдат или военных сталкеров. Но на этом был белый халат. Изодранный, рваный, и давно уже утративший цвет. Мутировавшие создания вели животный образ жизни и отличались редкой плотоядностью. Вернувшись к передвижению на четырёх конечностях, они развили потрясающую ловкость и прыгучесть. А длинные острые когти, в которые видоизменились человеческие ногти, резали не хуже ножа.

Когти данного экземпляра с легкостью пропороли не самый плохой бронежилет Ягоды, и оставили на груди кровавые борозды. Военный даже автомат вскинуть не успел — следующий удар пришелся на шею, и Ягода упал навзничь, обильно поливая пол кровью. Раздались четыре очереди, исполосовавшие открывшегося снорка. Тот изловчился и прыгнул в сторону Болта, но очередь, выпущенная Мишкой, достала его под подбородок, и монстр, не завершив прыжка, тяжело рухнул на пол.

— Действуем быстрее, к нам, похоже, все решат зайти с визитом вежливости. Забирайте, что вам надо, и назад, — распорядилась Белка и повернулась к Мишке.

— Не гони, сестра. Здесь уже наша волость, — напряжённо обронил Каска. Шкаф всё-таки поддался: с помощью рычага его удалось сдвинуть с места. За ним обнаружился аккуратный сейф.

— Каска, не отвлекайся. Набирай код.

Белка подобралась, отслеживая военных.

— Что это? — Мишка удивлённо указал на прозрачную стену метрах в трёх перед ними.

— Не сейчас, Кадр.

Миша достал из кармана болт, подкинул на ладони, прежде чем бросить в аномалию. Белка молниеносно повернулась к нему, и накрыла его руку своей:

— Не надо!

— Ты не знаешь, что это такое, — проворчал журналист.

— Знаю. И помню, как действует. Подожди, Миша. Кажется, нас сейчас убивать будут.

Добычей солдат стала коробка с дисками и красная флешка на шнурке. Довольный Каска, оставив сбор добычи Болту, развернулся к сталкерам.

— Ну что, братцы-кролики, было приятно работать вместе. Передавайте привет Ягоде и Шалтаю.

Каска поднял автомат, и Белка рухнула на Кадра, вынуждая его нырнуть в узкий проход между двумя столами. Пули ушли в «молоко», вернее, в странную субстанцию, завязнув в ней. Спустя секунду аномалия брызнула ярким светом, и ударила длинными прозрачными языками во все стороны. Один из этих слизней дотянулся до Каски и поглотил его полностью. Лицо солдата исказила нестерпимая боль. Даже сквозь защитный костюм было прекрасно видно, как выворачиваются его кости. Кожа покраснела, пошла волдырями и ожогами — видимо, аномалия оказывала и температурное воздействие. Пару секунд Каска заходился пронзительным криком, потом крик перешёл во всхлипы, и через некоторое время на пол упало обваренное тело с вывернутыми конечностями.

Сталкеры осторожно вылезли из своего укрытия.

— Ни фига себе! — удивился Мишка, — А как оно…

— Держите, твари! — у Болта нетронутыми оказались лишь голова и правая рука, которую спас автомат. Оружие бесформенной лужей жидкого металла растеклось по полу. А уцелевшей, к несчастью, рукой Болт швырнул в напарников гранату.

На этот раз первым отреагировал Кадр. Схватив Белку, он одним прыжком влетел в угол, повалившись на пол, прикрывая напарницу своим телом. Грохнул взрыв. Ударная волна сотрясла стены. Послышался противный треск, а потом загрохотало — обвалился потолок. Взрыв подкосил опоры. Но бункер строили на совесть, обвал вышел локальный.

Миша осторожно выглянул из-за угла и повернулся к оглушенной напарнице.

— Есть две новости, хорошая и пло…

— С хорошей, — прервала его Белка.

— Вояки мертвы. Болта окончательно похоронило. А плохая — там мы уже не пройдём. Выход в коридор завалило. И все материалы, за которыми они шли, остались у Болта.

Белка поднялась и на непослушных ногах пробралась в центр комнаты. Ровно половина потолка рухнула вниз, увлекая за собой пласт земли. Из-под завала торчала обожжённая рука.

— Прямо как в боевиках, — хмыкнул Кадр, — I’ll be back.

Но удача, разнообразия ради, развернулась к ним не раком, а декольте. В замерших пальцах Болта обнаружился шнурок. Белка аккуратно потянула за него, и целая, хоть и порядком расплющенная, флешка выскользнула из-под обломка плиты.

— Ну, хоть что-то, — грустно прокомментировал Миша, — но здесь мы всё равно уже не пройдем. Разобрать этот завал нам не под силу.

— А нам и не надо. Я вспомнила, Миша. Я вспомнила, как вышла отсюда.

Белка аккуратно обошла прозрачную субстанцию и нырнула за неё, сняв рюкзак и автомат.

— А не обварит? — с опаской покосился на аномалию Мишка.

— Не должна. Она с четверть часа силу набирает. Но лучше не задевать.

Белка приложила руку к старой запылённой панели. Часть стены со скрипом отъехала в сторону.

— Живём! — Миша, с трудом протиснувшийся за напарницей, шагнул в открывшийся коридор. Два десятка шагов вывели их на лестницу. Шесть пролётов вниз, и товарищи уткнулись в железную дверь. Белка, поколебавшись, вновь приложила к запылённому сенсору большой палец. Из узких прорезей динамика раздался скрипучий голос:

— Привет, Зоська. Кончай учиться, беги веселиться!

— Я помню, как мы с Костиком эту фразу записывали, — грустно усмехнулась Белка. — Начальство ругалось… Он мёртв уже давно, наверное… Надеюсь…

Сталкеры вошли в просторное помещение, освещённое тускло моргающими лампами. Где-то гудел генератор. Зал был заставлен саркофагами-колбами: овальными стеклянными стаканами, плотно закрытыми сверху. Воздух в них мерцал и искрился. От прозрачной поверхности веяло холодом.

— Что это? — спросил Кадр, дотронувшись до одного из них.

— Стеклянный гроб для Белоснежки, — пояснила Белка, замерев перед одним из саркофагов. — Морозильная камера. Погружает в летаргию. Поддерживает все жизненные показатели. Планировалось, что в них будут дозревать образцы. Здесь я и очнулась, Мишка.

— Зося? — неуверенно спросил журналист.

— Зося, Кадр, Зося. Вот только хотелось бы мне получить ответы на некоторые вопросы. Например, кто меня заморозил, и как я дошла до такой жизни.

— Но тебе сейчас должно быть… ну уж не меньше пятидесяти! — воскликнул журналист.

— Сорок девять, — улыбнулась ему девушка, — я родилась в восемьдесят втором. Давай здесь все обшарим.

Поиски были недолгими. Единственной заслуживающей внимания бумагой в помещении оказалось пожелтевшее письмо, приколотое английской булавкой к пробковому стенду, между списком внутренних телефонов и графиком подачи света, воздуха и воды.

Белка развернула письмо дрожащими руками и начала читать вслух.

«Дорогая Зося!

Когда ты прочитаешь это письмо, ты будешь уже бессильна что-либо изменить. Я намеренно не стала спрашивать твоего одобрения. Я смотрю на тебя, спящую. Твои ресницы подрагивают, и мне кажется, что даже сейчас ты борешься, не соглашаясь с моим решением. Но я обещала нашей маме беречь тебя, и не могу нарушить своего обещания.

Андрюша оказался монстром. А ведь ты же мне говорила. Но я, влюблённая, списывала твои слова на девичьи бредни. Он свихнулся на своих «артефактах». Обезумел, когда исследования заблокировали.

Мощность, которую он подал на свои аппараты, станция не выдержала. Его, наверное, сразу выжгло. Там выживших нет. А я успела.

Оборудование так мерзко пикает. Мне хочется плакать. Теперь, сестрёнка, когда единственный образец развивается в твоей крови, я могу позволить себе испытать страх и сомнения. Может, стоило себе. Может, не стоило тебе. Может, не стоило никому. Я ж даже на животных толком не испробовала.

Бункер нас защищает. Но это ненадолго.

Перспективная работа оказалась золотой клеткой. От меня требовали военных разработок. А я думала лишь об одном: будь у меня ребёнок, я хотела бы, чтобы он пережил ядерную катастрофу. Я успела разработать. Не успела опробовать. И опробовала — на тебе. Я жестокая сестра, да? Но либо ты выживешь, моя малышка, либо умрёшь от излучения.

Как мне жаль, Зося, что я разрешила тебе приехать сюда. Я сделала это в угоду матери, ведь она так хотела, чтобы ты защитилась и работала в науке. Мы были такими глупыми, Зофья, мы даже представить себе не могли, что стезя учёных в этом мире опаснее, чем каждодневная жизнь твоих приятелей-сталкеров.

В твои вены через капельницу медленно струится раствор. Ты сама готовила его, Зося, сама испытывала. Мне бы не разрешили. За мной следили. А за тобой — нет. И я внушала тебе свои идеи. Зная, что ты талантлива. Но по-юношески беспечна. И теперь я рискую проверить результат на тебе. Рискую, потому что иного выхода нет. Потому что ты очень молода, и я хочу, чтобы ты жила. Через час я закрою тебя в колбе, как и остальных подопытных. Пятая лаборатория очень глубоко, я надеюсь, что докапываться до неё не станут, просто шарахнут после выброса ракетами, и всё. А прямой выход на Полигон в отчётах ещё не фиксировался, наверху про него не знают. В общем, Зосенька, ты сообразишь, что делать.

Кем ты выйдешь из колбы, я не представляю. Но надеюсь, сестричка, что ты научишься жить по-новому. Мне очень страшно, Зося. Очень. Я здесь одна. Я так не хочу умирать. Вспоминай нас с Андрюшей, ладно?

Помнишь, когда мы были маленькие, бабушка Язя учила нас, что когда страшно, нужно молиться своему ангелу? Я молюсь изо всех сил. За тебя, за Андрюшу и за себя. За всех нас.

Всё, Зосенька, пора спускать тебя в колбу. Благослови тебя Бог, сестрёнка. И прости меня, пожалуйста.

С любовью.

Твоя Казя».

Голос Зоси на последних словах дрожал, готовый сорваться. Дочитав до конца, девушка склонила голову. Миша сидел неподвижно, глядя на неё. Потом дотронулся пальцами до подбородка, поднимая голову, ожидая увидеть слезы. Но глаза Белки были совершенно сухими.

— Господи, да во что же я превратилась? — прошептала девушка.

— А что это был за раствор? — заинтересовался Миша.

— Сложно объяснить. Мы с Казей работали тогда над приспособляемостью организмов к внешней среде, пытались ускорить изменчивость, процесс закрепления изменений в фенотипе вида. Экспериментировали с самыми разными животными. Зона Отчуждения давала богатый материал. Мы хотели усилить способность человека приспосабливаться. Пережить радиацию с минимальными последствиями. Чернобыль — это первая, но далеко не последняя техногенная катастрофа такого масштаба. Ошибки неизбежны. Казя хотела подстраховать человечество.

— И что, мутанты — ваших рук дело?

— Скорее всего. Но и мать-Зона наверняка поработала. Тогда все бредили ядерным оружием. Казя была умной и смелой. Какие-то материалы передавала мне. Я думала, что малоперспективные. А, выходит, наоборот. Мы с ней вместе наткнулись на вещество, которое настраивает организм на переработку радиации… но не смогли добиться устойчивой защиты. Видимо, поэтому меня и корёжит после ходки в Зону. И уходить от неё далеко я не могу. Превращаюсь в безмозглого монстра. Основными разработками руководил Андрюша. И я замечала, как он всё больше погружается в своё сумасшествие. В идею поставить природу на службу человеку. Заставить её выдавать новые творения. Я не знаю, что там у них получилось в итоге. Всё было засекречено. Они даже с Казей не всегда обсуждали результаты. Боже мой… Казя, что же ты наделала…

— Погоди убиваться! Прошло двадцать пять лет, Белка! А ты живая, молодая и бессмертная! Это огромный шаг вперёд! Ты — живое доказательство человеческой гениальности!

— Ну, криотехнологии тогда уже не были секретом даже для простых обывателей, — криво усмехнулась Зося, продолжая сжимать в руках письмо сестры. — А уж насколько я доказательство… ещё один монстр Зоны…

— Контролёр… Это была Казя? — сочувственно уточнил Кадр.

— Я не знаю. Но он показал мне картинки из моего детства. Юности. И меня, лежащую в колбе. И попросил убить. Взамен на жизни группы.

Сталкеры помолчали.

— Значит, ты знаешь, как отсюда выйти?

— Знаю, — Белка сложила письмо и сунула в рюкзак. — Отсюда есть выход на Полигон. В темноте ходить по нему нельзя: аномалии плохо видно. При свете тоже торопиться не стоит. Потихоньку и внимательно. В Мираже смотри под ноги. Там тропка будет. По ней только и можно двигаться. Сойдёшь — накроет пси-ударом, костей не соберёшь. Выберешься, там уже всё, как обычно.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — хмыкнул Кадр. — Я без ведущей в Зону ни ногой. Проведёшь.

Белка помолчала, потом, вздохнув, поднялась.

— Скоро выброс, Миша. Если поторопиться, то времени хватит дойти до подвала.

Напарники поднялись и направились в конец зала. Там Белка остановилась и, тщательно обследовав кусок стены, отодвинула панель. За ней скрывался точно такой же сканер, как и перед дверью в подземную лабораторию. На этот раз Зося приложила всю ладонь. Часть стены перед сталкерами растаяла, открыв вид на внутренность пещеры, где они совсем недавно ночевали.

— Иди, Миша, — тревожно улыбнулась Белка, — будь аккуратен на аномалиях. Как войдёшь в Мираж, помни: смотреть на тропу, не отрываясь. Мутантов там нет. Мы сами эту защиту ставили. Береги себя.

— А ты? — удивлённо замер Кадр, занеся ногу над порогом.

— А я останусь, — улыбка Зоси стала ещё более грустной, — я вам чужая, Миша. Меня Зона вскормила. Я её выкормыш. Людям со мной опасно. Я остаюсь.

Кадр на несколько секунд замер в растерянности, но потом сдвинул брови и резко поднырнул Белке под руку.

— Размечталась, — буркнул он, перекидывая девушку через плечо, и шагнул сквозь невидимую стену. На секунду ему показалось, что его с ног до головы облили холодной водой, только одежда почему-то осталась сухой. Миновав преграду, он споткнулся о камень, и вместе со своей ношей рухнул на землю.

Зося тут же вскочила, и метнулась обратно, но её руки наткнулись на плотную кладку искусственной пещеры.

— Зачем ты это сделал? — она в ярости повернулась к Мише. — Зачем?!

Кадр смотрел, как она, обезумев, царапает камни. На кладке темнел след от бывшей здесь некогда панели. Осознав тщетность попыток, Белка развернулась и набросилась на напарника с кулаками. Мишка перехватил её руки, выкрутил за спину и поцеловал искажённые губы. Зося, трепыхнувшись, замерла в его объятиях.

— Люблю я тебя, дура, — коротко ответил Кадр, оторвавшись от губ девушки. — И такого человека как ты, ещё поискать надо. Кто бы там тебя не вскормил.

Глава 11. Эпилог.

Несколько минут они в молчании смотрели друг на друга. Потом Белка пошевелилась, высвобождая руки. Кадр отпустил напарницу и огляделся. Знакомая искусственная пещера. Даже след от их костра сохранился выжженным пятном. Вот здесь, на этом самом месте, они впервые…

— Пошли. Не успеем до выброса иначе.

Сталкеры одолели Полигон достаточно быстро. Белка шла уверенно, угрюмо огрызаясь на любые попытки заговорить. Но Мишка не сдавался.

— Почему отсюда нет выхода, кроме как через Мираж?

— Пси-излучение. Выйти, в принципе, можно с любой стороны. Только ты туда не пойдёшь. Завернёт. Будешь круги наворачивать, пока в аномалию не влетишь. С внешней стороны то же самое. От границ Полигона воротить будет. Народ, по дурости, в Зону лазил. А здесь новинки испытывали. Вот и оградили.

Мишка цокнул языком, с восхищением обозревая искрящее вспышками пространство. Как оно выглядело до второго взрыва? Было ли столь же богатым на артефакты?

— Зачем ты меня вытащил? — глухо спросила Белка.

— А толку тебе там оставаться? Казя хотела, чтобы ты жила. Кто знает, может, ты — шанс человечества.

— Или его гибель! — взорвалась Белка. — Тому, кого я загрызла в приступе, ты тоже про шансы бы рассказал? Я — монстр, Миша. Волк в овечьей шкуре. Моё место здесь, и…

Она неловко переступила. Мишка предупреждающе вскрикнул, но было поздно. Электра разрядилась. Заряд полыхнул в сторону, задел Жарку, та побежала под ближайшее дерево. Сполох обжёг лианы Ржавых Волос. Хищное растение хлестнуло, обрубая ветку. Та, опав, угодила в карусель и, раскрутившись, пулей вылетела наружу.

Белка пошатнулась. Острый сучок вонзился ей в грудь, будто осиновый кол. Пробив хвалёную защиту.

— Не отпускает Зона, — удивлённо пробормотала Белка окровавленными губами и осела на руки Мишке.

— Зосенька, не разговаривай, — скомандовал Миша, прижимая к себе раненную напарницу.

— Прости… — пробормотала Белка, выталкивая кровь с каждым выдохом. — Иди… выброс… скоро…

Кадр заметался, судорожно соображая, что можно сделать. Кровь на губах — лёгкие пробиты. Он смутно помнил, что нельзя вытаскивать оружие из раны. Да толку? Белка умирала. До помощи ещё с полдня ходу…

Он опустил Зосю на землю, уложив аккурат на тропу. Контейнеры шлёпнули по бедру. И тут его озарило. Ну конечно! Вдовье Сердце!

Вспоминая последовательность действий на ходу, Мишка выдрался из защиты, стянул футболку, разорвал на куски. Требовалось охладить, да холодильник предусмотрительные учёные сюда не завезли. Вытащил артефакт, накрыл его другим слоем материи, чтобы осколки не разлетелись. Разрядил автомат и изо всех сил ударил по камню прикладом. Тщетно. Миша, осознавая своё бессилие, ударил снова, и снова, и снова. После четвёртого удара артефакт рассыпался.

Быстро соорудив повязку, Миша освободил рану и примотал «Сердце» к груди Белки бинтом из аптечки. Перезарядил автомат, надел обратно защиту. Взвалил девушку на плечо, и пошёл вперёд так быстро, как позволялианомалии. Время уходило.

Мираж встретил его почти приветливо. То ли сознание журналиста было занято одной назойливой мыслью — успеть, то ли по другой причине, но лес сталкер прошёл без приключений. Казалось, даже ветви расступались перед ним, несущим через Зону её выкормыша. Зося периодически теряла сознание от боли, а приходя в себя, стонала, стиснув зубы, но Миша не обращал внимания. Проявит жалость — не успеет.

Кадр вышел из леса, ввалился в первую деревню и без сил опустился на землю, аккуратно уложив Белку. Нет, не дойдут они до подвала. Зона очистилась. Зверьё ушло. Внутренности начинало крутить. Выброс скоро. Надо искать другую нычку.

Раздавшийся шум мотора отвлёк его от горестных мыслей. Кадр схватился за автомат.

Из-за околицы выскочил уазик и, подпрыгивая на ухабах, понёсся по направлению к Кордону. Около сталкеров автомобиль притормозил, взметнув облако пыли.

— Кадр, ты? — окликнул знакомый голос, и у Миши затеплилась надежда.

— Я, Лось, привет. Белка ранена, — журналист поднялся, подхватил девушку на руки и шагнул к уазику.

— Запрыгивайте, — откликнулся молодой парень, — до выброса часа полтора. Успеем.

Машина неслась по Зоне, старательно объезжая притихшие перед выбросом аномалии. Несколько раз её пытались атаковать обезумевшие слепые собаки, но Мишка отпугивал их выстрелами.

Уже на подъезде к Кордону Кадр спросил:

— А ты здесь откуда?

— За вами поехал.

— Сомов послал?

Лось скривился и помотал головой.

— Нет. Когда на Свалке встретились, помнишь? Я сказал, что в передрягу с напарником попал. Мы на группу Каски нарвались. Услышали то, что не должны были. Они эту Вуйцек искали. У них были сведения, что остались документы по разработкам. И что есть какая-то ниточка. То ли из лаборатории кто-то выжил, то ли ещё что. Вот бабку Глашу и пасли. Напарника тогда пристрелили. Мне удалось уйти. Залёг на дно. А когда историю услышал, ну, про перестрелку, про то, что Белка потом ушла с ними, сообразил. Решил скататься в Зону, ходовые маршруты проверить. Вдруг удастся Белке должок вернуть? Я вас отвезу подальше от Кордона, а там сами решайте. Возвращаться вам или уходить.

— Спасибо, Лось.

— Не за что. Я за добро добром плачу. Люди, всё-таки. А иначе чем мы от зоновских выкормышей отличаемся?..

Ноябрь-декабрь 2007.