Вселенная Ресурс 9. Охотник

Глава 1

Ресурс 9. Охотник.

Поздняя осень шелестела опавшими желтыми листьями под ногами. Небо было чистым и прозрачным, как это бывает только глубокой осенью. Яркий свет холодного солнца заливал засыпающий лес. Охотник уже вторые сутки шел по кабаньей тропе, высматривая свежие следы. Она вывела его на холм и от открывшегося вида человек замер, глубоко вдыхая прохладный, кристально чистый воздух. Под его ногами раскинулась поросшая лесом холмистая долина. В нескольких местах лес был рассечен практически заросшими дорогами, которые скорее угадывались, нежели были видны. Охотник ухмыльнулся и, достав из кармана железный портсигар, закурил самокрутку. Оглядевшись, он заметил неподалеку плоский камень и сел, задумчиво глядя вдаль. Он помнил эти места ещё с далекого детства, когда дед водил его в турпоходы, а потом он и сам начал водить сюда группы туристов. Вспомнил он и родной город, скрытый от взора грядой холмов на горизонте. От болезненных воспоминаний Охотник слегка скривился, будто заныла старая рана. Ещё за несколько лет до большой войны он бросил всё то немногое, что у него оставалось в городе и переехал в практически умершую деревню в тридцати километрах севернее. Уже потом, после яркой вспышки, что казалось выжгла само небо, заглушив свет солнца, он попытался вернуться, гонимый любопытством и надеждой. Но нашел лишь выжженные и оплавившиеся руины. И редкий ручеек выживших, ошеломленных и израненных людей, которые брели во все стороны, часто падая и больше уже не вставая, становясь частью этих лесов. С тех пор прошло уже немногим больше трёх лет. Охотник давно не видел новых людей, а из тех, кто дошел до их деревни выжило слишком мало.

Докурив, он тщательно затушил окурок о камень и положил его обратно в портсигар. Отхлебнув воды из фляги, что всегда висела на поясе, он поднялся и уже собрался вновь идти по следу зверья, как сонную тишину долины порвали звуки отчаянной стрельбы. Инстинктивно присев, Охотник скинул с плеча свою верную сайгу и, лязгнув затвором, посмотрел в сторону шума. На укрытой кронами деревьев дороге в нескольких километрах от него в небо поднялся небольшой столб густого чёрного дыма. Заполошные, длинные автоматные очереди накладывались друг на друга, потом что-то громыхнуло, и всё затихло, лишь чёрный дым стал сильнее, загрязняя чистый воздух.

На ходу поменяв магазин на заряженный пулевыми патронами, Охотник побежал в сторону боя. Через несколько минут отчетливо потянуло гарью и послышались крики. Он пошел аккуратнее, стараясь не шуметь и практически сливаясь с родным лесом. Чем ближе Охотник подходил к дороге, тем отчетливее становились возгласы и, судя по жаргону и сплошному потоку мата, он вновь повстречался с самым поганым хищником, иногда забредающим в этот лес. Бандиты. При одной мысли о них память услужливо подкинула воспоминания о нескольких группах отморозков, что приезжали в его деревню, опьяненных вседозволенностью и оружием в руках. Все они остались лежать в неглубокой могиле за околицей.

Взяв на изготовку ружье, Охотник, скрываясь в густых кустах, подошел к месту стычки. На дороге догорал остов давно брошенной машины. Потрескавшийся и местами поросший травой асфальт был усеян гильзами. Неподалеку от машины два человека с веселым матом глумились над неподвижно лежащим телом, пиная его и тыкая стволами автоматов. Третий сидел неподалеку, потроша рюкзак жертвы и злобно матерясь, иногда потирая намотанную на плечо грязную тряпку, заметно пропитанную кровью. Также неподалеку лежало несколько тел, явно когда-то бывших тоже бандитами. Охотник тихо сплюнул и глубоко вздохнул, успокаивая сердцебиение. Он аккуратно прицелился в бритый, покрытый убогими синими татуировками затылок и мягко нажал на спуск. Сайга громко рявкнула, тяжелая свинцовая пуля проломила кость черепа и вышла с другой стороны, снеся лицо бандита. Второй, не успев ничего понять, ошалело смотрел на падающее рядом тело, как вторая пуля, пробив грудную клетку и сердце, швырнула его на асфальт. Третий бандит вдруг заголосил, умоляя о пощаде и не вставая в полный рост, на карачках попытался убежать в сторону леса, когда третья пуля вошла ему куда-то в район паха. Завывая от боли и страха, он упал землю скрючившись в позе эмбриона.

Охотник сместился в сторону от первоначальной позиции и замер прислушиваясь. Сменив магазин на новый, он не торопясь, постоянно прислушиваясь и оглядываясь, вышел на дорогу. Кругом лежали тела. Ещё один мертвый бандит лежал рядом с горящей машиной, до этого скрытый от взора её остовом. Его грудь была наискось перечеркнута автоматной очередью. Убедившись, что больше никого рядом нет, Охотник закинул ружье за спину и, достав большой нож, подошел к всё ещё скулящему бандиту.

– Есть такая поговорка старая, но точная, – он пинком перевернул бандита на живот и навалился ему на спину. – Собаке собачья смерть. А ты ещё и скулишь слишком громко.

Перехватив нож обратным хватом и задрав голову бандита, он вогнал нож в тело, ведя его вдоль трахеи под небольшим углом. Бритвенно острая сталь ножа не встречая сопротивления проткнула сердце. Бандит несколько раз дернулся и затих. Охотник вытащил нож и тщательно обтер его об одежду убитого.

– Интересно, кто вас столько положил тут.

Он встал и подошел к лежащему на асфальте телу. Человек был одет в рваный чёрный балахон с глубоким капюшоном, разгрузка на груди заляпана кровью и местами порвана осколками, часть которых задержали полные автоматные магазины. Покрытое шрамами лицо выглядело изможденным долгими странствиями.

– Мда, друг. Не повезло тебе, – Охотник отвернулся и пошел собирать выкинутое содержимое рюкзака. – Ты прости, что так нагло забираю твои вещи, но тебе всё равно они больше не понадобятся.

Он быстро прошелся по телам убитых бандитов, сняв с них оружие, патроны и магазины, связав охапкой несколько автоматов и прикрутив их веревкой, как пучок хвороста, сверху заметно потяжелевшего рюкзака, и уже был готов накинуть его на спину, как услышал тихий голос.

– Ресурс… Девять… Надо найти. Надо идти…

Оставив рюкзак на асфальте, Охотник подбежал к лежащему человеку в балахоне и с удивлением увидел, что тот всё ещё жив.

– Внезапно! И что с тобой делать теперь? Не оставлять же здесь, – быстро осмотревшись, он вновь перевел взгляд на человека. – Ладно, ты пока полежи немного, а я сейчас вернусь…

...Человек захрипел, закашлялся и, открыв глаза, попытался резко встать с лежанки, но с тихим стоном упал обратно.

– Ну-ну, тихо! Никто тебя тут не обидит, – Охотник подошел к нему и сел рядом на грубо сколоченный стул, держа в руке деревянную кружку с ароматным, исходящим паром отваром. – На-ка, вот, попей аккуратно. Силы вернёт да ранам твоим поможет затянуться.

Человек недоверчиво посмотрел ему в глаза. На мгновение показалось, будто он думает, как бы кинуться на охотника.

– Не дури, друг. Я в этих лесах давно уже охочусь и состояние у меня в разы лучше, чем твое, – он оттянул полу брезентовой куртки, показав большой нож в украшенных кожаных ножнах. – Я – не бандит. Я – охотник. Так в общем-то и зовут меня уже давно. А тебя?

– Никак, – он вновь закашлялся, скривившись от боли. – Никак не зовут. Я просто путник…

– Ну, значит будем знакомы, Путник, – Охотник ухмыльнулся и протянул ему кружку. – Выпей, правда легче станет. Природа она такая, может и убить, и на ноги поставить, главное знать как, что и для чего использовать.

Путник, поколебавшись, взял кружку и сначала аккуратно, а потом залпом влил в себя душистый отвар. Вернув посудину, он вновь обессилено упал на лежанку и прикрыл глаза.

– Где я? И что произошло?

– Ты у меня в гостях.

Охотник не торопясь достал из кармана кисет со смесью табака, сушеных трав и обрезками бумаги. Ловко свернув себе самокрутку, он прикурил от стоящей рядом на столе свечи и, облокотившись спиной на стену, выпустил в низкий потолок клуб душистого густого дыма.

– Прости, в деревню к себе не могу незнакомого человека привести, время, сам понимаешь, не то сейчас, чтобы вот так вот с ходу людям доверять… Мдааа… Так что, я тебя дотащил до одной из своих землянок, пользуюсь ими иногда, когда на охоту ухожу на несколько дней. Вот и сейчас пригодилась, хоть и охота не задалась.

– Что… Что с моими вещами? – Путник вновь попытался сесть и к его собственному удивлению это получилось. – Интересный отвар, я как будто оживать начал.

Охотник улыбнулся.

– Ну так, я ж говорю, что мать-природа нам помогает, если правильно просить, – Он подмигнул собеседнику. – А что до вещей твоих, да здесь они. На входе в тамбуре лежат. Кровью правда заляпаны, но думаю, что для тебя не проблема их постирать. Судя по твоим шрамам, в переделки ты попадал часто и успешно.

– Ну да, было дело, – Путник посмотрел на стол и, увидев там тарелку, в которой лежало вареное мясо и несколько кусков грубого хлеба, почувствовал как проголодался. – А что с теми уебками случилось, которые меня подкараулили?

– Да не смотри ты волком на еду, – Охотник пододвинул собеседнику тарелку. – Ешь. Я ж знаю, как ты голоден сейчас. А я ещё и чаёк нам организую.

Он докурил самокрутку и, затушив её в обрезке консервной банки, встал и вышел из комнаты, скрипнув деревянной дверью. Путник посмотрел ему в след и накинулся на еду, ощущая, как отступает боль и возвращаются силы. Вернулся Охотник, со стуком поставив на стол исходящий ароматным паром подкопченный котелок. Достав ещё одну кружку, он сноровисто разлил чай.

– Налетай. Тут сбор трав, шиповник, малинки немножко, – он первым отхлебнул из своей кружки и зажмурился от удовольствия. – А что до тех бандитов, я их даже с дороги убирать не стал, пусть зверье потешится. Земля к земле, как говориться… Мдааа… Не люблю я это дело, людей убивать, но это уже не люди. Звери бешеные. А я всё ж охотник.

Он ещё раз отхлебнул и поставил кружку на стол.

– Там, кстати, и тебе трофеев перепало. Троих ты всё таки успел положить – это твоя добыча по праву.

– Не стоит, – Путник посмотрел в глаза Охотнику, – Ты мне жизнь спас, накормил, напоил. Банально припасы свои на меня потратил. Я в долгу у тебя…

– Да оставь этот вздор! Видно же по тебе, что ты не из этих уродов. А людей мало осталось сейчас. Нормальных так вообще почти нет уже. Да и потом, чувствуешь, что ты в долгу у меня? Ну что ж, тогда отдай должок, рассказав кто ты и откуда, да что видел в округе. А то я-то дальше этого леса и долины не хожу уже никуда, ибо незачем, а ты, судя по всему, издалека пришел.

Путник задумчиво взял в руки кружку и отпив немного, облокотился спиной на стену и прикрыл глаза. Воспоминания побежали перед его мысленным взором.

– Откуда я – уже не важно. Нет больше того города, да туда ему и дорога, наверное. Кто я? Да никто, просто путник, идущий за бредовой идеей давно умершего журналиста. Своей цели в жизни нет, вот и взял себе цель другого человека. Помирать-то страшно. Особенно вот так. Бесполезно. Глупо. Без цели…

Он вновь приложился к кружке и скривился от боли в рёбрах.

– Вот и иду. Уже года два как, наверное, в пути… Или больше, не помню. Зато отлично помню сколько дерьма по пути повидал. И сколько тварей встретил, что людьми пытались казаться, – он вновь посмотрел в глаза Охотнику. – Ты первый. Первый за несколько лет адекватный и добрый человек…

– Пхех, – Охотник свернул новую самокрутку и закурил. – А это потому, что я ещё до войны послал всё на хуй и свалил из города в деревеньку. Поживя в ладах с природой, знаешь ли, люди меняются сильно. Ну да ладно, рассказывай дальше…

Утро Охотник встретил сидя на пеньке рядом со входом в землянку и, задумчиво покуривая, пил чай. За ночь небо затянуло густыми темными тучами, а в воздухе стоял запах приближающегося дождя. Где-то в отдалении, за холмами, иногда гремел гром. С тихим скрипом открылась дверь и на улицу пошатываясь вышел Путник. Он успел одеться и накинул балахон, неся в руках тяжелый рюкзак с притороченными к нему двумя автоматами и дробовиком. Опустив рюкзак на землю, он посмотрел куда-то вдаль сквозь деревья.

– Ладно. Спасибо тебе за всё, Охотник. Ты вернул мне веру в то, что этот мир ещё не до конца умер, – он взял рюкзак за лямку и приподнял его. – Но я пойду, пора мне.

Путник попытался привычным движением накинуть на спину рюкзак. Резкая боль вновь прокатилась по всему телу. Он упал на колено на сырую землю, пытаясь восстановить дыхание. Рюкзак с лязгом металла упал на землю, выпав из обессиливших рук. Охотник кинул на него долгий взгляд и с тяжелым вздохом встал и ушел в землянку. Вернулся он через минуту с собственным рюкзаком за спиной, запер на хитрый замок дверь и подошел к всё ещё пытающемуся встать Путнику.

– Знаешь что, друг. Я завалил трех ублюдков. Я тащил тебя через пол леса и в условиях землянки вытащил из тебя десять осколков и две пули, – он протянул Путнику руку. – И я не могу тебя отпустить в таком состоянии. Тебе лечение и отдых нужен. Я помню про твою цель, но она от тебя никуда не денется. Пойдем со мной.

– Я.. я не могу… Мне идти надо.

– Вот и пойдем, – Охотник ухмыльнулся. – Пойдем ко мне в деревню. Тем более, что зима близко, а она, судя по приметкам-то народным, лютая будет. Сгинешь ты в пути. Слишком слаб пока ещё, да и давненько я думал про то, что надо бы знания свои передать кому-нибудь. Из тех, кто со мной в деревеньке живет, никто не подойдет, а вот ты – другое дело. Так что, пойдем. Успеешь ещё в дорогу долгую отправиться. Да и помереть тоже.

Всё еще стоя на колене, Путник долго смотрел в глаза Охотнику, всё так же стоявшему с протянутой для помощи рукой. Тряхнув головой, он ухватился за неё и с тихим стоном встал.

– Ну вот. Другое дело, – Охотник подхватил второй рюкзак, закинув его на плечо. – Пойдем, что ли. Путь не самый близкий, а погодка намекает, что надо двигаться.

Он развернулся и пошёл знакомыми, едва заметными тропами. Путник посмотрел на небо, которое вот-вот грозилось разродится ливнем, накинул на голову капюшон балахона и, слабо заметно улыбнувшись, поплелся следом. Охотник прав, впереди зима, а его цель точно никуда не денется…