Всё плохо

Глава 1. Золотой унитаз

Сейчас, с высоты собственного опыта и прожитых лет, я понимаю, что моя жизнь не задалась с самого начала. Меня родили в понедельник. Не знаю, о чём думала моя мать, почему врач, принимавший роды, не стимулировал их в воскресенье или не переложил на вторник, но факт остаётся фактом — я родился в понедельник и оттого вся моя дальнейшая жизнь пошла наперекосяк.

С младенчества меня обманывали, наказывали, запрещали делать то, что я хочу, а вместо этого требовали исполнять какие-то непонятные и неприятные обязанности. Едва осознав себя, я понял, что всем что-то должен. Неудивительно, что рос я в глубочайшем разочаровании от самой жизни и тех людей, которые меня окружали.

Мама норовила накормить меня невкусными, но питательными смесями, отец любил давать вместо соски свой собственный палец, бабушка шлёпала по попке, говоря, что стимулирует пищеварение. От меня требовали ходить исключительно на горшок, не запихивать в рот разные прикольные предметы, не нюхать забавные флакончики на столе матери, не плакать ночами, даже если у тебя режутся зубки. Как я вообще тогда выжил наперекор всем трудностям и стал взрослым — не понимаю!

По мере того, как я взрослел, жизнь раскрывалась передо мной со всё более страшной стороны: то заставит ходить в детский сад, то — учиться читать и писать, потом — одиннадцать лет каторги в среднем учебном заведении, и, под конец — университет, дембельский аккорд моего несчастного детства. С каждым годом мой долг перед семьёй, обществом, всем миром только увеличивался, пригибая к земле и не давая вздохнуть полной грудью.

Всё это время я страстно мечтал избавиться от токсичных родителей, от их абьюза и глупых требований, начать самостоятельную, полную радости взрослую жизнь. Но когда я, наконец, сбежал от семьи в большой город, внезапно обнаружил, что и взрослая жизнь не так сладка, как мне казалось. Она также полна странных запретов и нелепых табу, обязанностей и долгов. Я понял, что сколько бы тебе не было лет, всё будет плохо, всегда плохо.

Постепенно я свыкся с мыслью о том, что ничего хорошего от жизни ждать нельзя, что я обречён влачить беспросветное существование до самой смерти, и, не то чтобы смирился, но научился сосуществовать с этой реальностью. Я нашёл работу, неплохо зарабатывал, снял квартиру, которую обставил по своему вкусу, иногда встречался с девушками, но серьёзных отношений не заводил. У меня никогда не было любимой, как не было и настоящих друзей — так приятели, с которыми можно провести время, но не доверишь тайны. Я жил сам по себе и даже гордился своей асоциальной позицией, считая её признаком собственной гениальности. Мой стакан всегда был недолит наполовину.

Так продолжалось, пока мне не исполнилось тридцать. А потом случилось то, что случилось...

Не знаю, кто придумал эти чёртовы корпоративы! Кому нужны эти глупые собрания псевдодружным трудовым коллективом, которые, якобы, способствуют сплочённости и сближают совершенно разных по духу, настроению и привычкам людей? Да ещё и разного возраста и социального положения! Бред! Ничего, кроме дополнительного повода нажраться, я в этих мероприятиях не вижу! Вот что общего может обнаружиться за столом у меня, нормального тридцатилетнего мужика, и главного бухгалтера, старушки лет восьмидесяти, которая всю жизнь проходила в шерстяных чулках навыпуск? Да ничего! Но приходится ходить, соответствовать, ничего не поделаешь, если, конечно, не хочешь побыстрее закончить трудовые отношения с наивным работодателем, верящим в корпоративное братство. И всякие уважительные причины, вроде, у меня гонконгский грипп, не прокатят, проверено.

Когда Вадик подошёл ко мне в конце очередного тусклого рабочего дня и, заговорщицки подмигнув, сообщил, что приближается днюха у нашей горячо всеми любимой (а тайно ненавидимой) Госпожи, так мы за глаза звали генеральную, о чём она прекрасно была осведомлена и всячески поддерживала свой образ, я сразу понял, к чему идёт дело:

— Сколько? — с тоской спросил я, понимая, что начинается очередная чёрная полоса в моей жизни, которая характеризуется всего двумя словами: «Всё плохо». И сколько она продлится — непонятно.

— По пятёре с носа, — хитро улыбнулся Вадик, наш сисадмин, а по совместительству активист-аниматор и организатор всех подобных недостойных сборищ, и торопливо добавил, на корню пресекая возможное возмущение: — Совсем не много. Это же не просто очередной день рождения — юбилей! Круглая дата! Так что пятёра — это минимум. Но ты не поверишь, какой мы подарок подобрали нашей старушке!

— Даже знать не хочу! — решительно отмёл я предложение посплетничать и безошибочно вытянул из кармана требуемую бумажку — а как можно ошибиться, если она там единственная? Была... — Держи! Когда, где и во сколько?

— В пятницу, в шесть, в Новосибирск-сити, — скороговоркой ответил довольный моей покладистостью Вадик, что-то проворно записывая в смартфоне. — Форма одежды — парадная, но не строгая. Сам понимаешь, Лидия Гавриловна любит офис-казуал.

Он снова подмигнул и убежал вглубь офиса, выискивать очередную жертву.

Я печально вздохнул и попытался сосредоточится на деталях договора, который курировал уже два месяца. Клиент никак не созревал, хотя все мыслимые сроки прошли, а холодильное оборудование, продажей и установкой которого мы, собственно, и занимались, покрылось на складе толстым слоем вечной мерзлоты. Мысли разбегались, стройные ряды цифр плясали канкан, а строгие и лаконичные фразы стали вдруг казаться горячечным бредом. Да что же за день такой?! Не мог что ли проклятый Вадик подойти хотя бы в четверг! Какая ему разница, когда содрать с меня деньги?! Нет, обязательно нужно испортить настроение в начале рабочей недели, в понедельник! Вот и как мне теперь целую неделю работать с таким настроем?!

Я поймал в импровизированный прицел пальцев крышу соседнего небоскрёба, по которой лазили и копошились ремонтники, задержал дыхание: бум! бум! бум! Людишки попадали, я никогда не промахиваюсь, мысленно! Но настроение эта победа не исправила. Я с досадой закрыл файл договора и отправился пить кофе.

Несмотря на такое гнетущее начало, неделя пролетела на удивление спокойно и быстро. Раз, два, три, четыре, пять — вот и пятница опять! Одно в этой жизни мне безумно нравилось и не вызывало внутреннего протеста — время с каждым прожитым годом летело всё быстрее и быстрее, превращая дни в смутно запоминающуюся череду тривиальных событий и до смерти надоевших деловых встреч. И это было прекрасно. Чем быстрее проживём этот год, тем раньше начнётся следующий, потом ещё один, а там, глядишь, скоро и о месте в колумбарии придётся задуматься. Летят года, неудержимо летят, попирая все законы физики и относительности. Давно ли я закончил универ? Не помню, наверное, давно. А кажется, будто вчера. Мечтательно потянувшись, я захлопнул дверцу аэротакси и, задрав голову к небу, попытался сосчитать этажи небоскрёба Новосибирск-сити, что навис надо мной равнодушной стеклянной громадой. Ожидаемо сбился на третьем десятке.

— Вань! Чего застрял? Ты не в холодильнике! Идём быстрее! Почти все уже на месте! — голос Никиты, коллеги-продажника из соседнего отдела, вырвал меня из задумчивости. — Побежали, а то, не дай бог, Госпожа прежде нас придёт! О премии тогда точно можно будет забыть!

Мы прошли в просторный холл, как всегда полный суетливого народа, протолкались к лифтам, и, дождавшись своей очереди, стремительно вознеслись на сотый этаж. Нет, Лидии Гавриловне не исполнялось сто лет, всего лишь шестьдесят, но сотый этаж — это же красиво! Статусно! Там самый престижный банкетный зал в городе. Мне было плевать, где пьянствовать, хоть в подвале, но моего мнения никто не спрашивал, да я и не особо рвался его афишировать. Ладно, пусть будет сотый, не пешком же подниматься!

Арендованный банкетный зал был полон. Играла тихая, ненавязчивая музыка, меж длинных белоснежных столов медленно плавали лебеди-официанты. Я огляделся. Доброй половины собравшихся я почти не знал, так пересекались в офисе или на складах пару раз за три года службы и всё, а вот худшая половина коллектива, с которой я сталкивался ежедневно, была вся в наличии и неприятно оживлена. Неугомонный Вадик о чём-то шептался с девушками из колл-центра, то и дело глупо подхихикивая и косясь на огромное сооружение в центре зала, до поры до времени сокрытое от любопытных глаз позолоченной тканью и обвязанное красными лентами. Не иначе — тот самый подарок. Судя по размеру, действительно что-то значительное. Надеюсь, это не холодильник, а то ведь Госпожа может и не оценить юмор.

Ощутив в груди непреодолимое желание что-нибудь разбить, я торопливо протиснулся к столу продажников и плюхнулся на кожаный стул. Глотнул шампанского, потряс руки коллег, возбуждённых и потому излишне многословных, и, откинувшись на спинку, стал изучать женскую часть собрания. Просто так, без задних мыслей, от нечего делать. Интересно, кто же сегодня порадует нас стриптизом? Хорошо бы Маринка! Юная секретарша, появившаяся в фирме полгода назад, до сих пор оставалась для меня тёмной лошадкой. Очень симпатичной лошадкой! Аккуратная, тихая, всегда вежливая, она ни с кем не сблизилась за это время и не стала героиней сплетен, что само по себе странно. Знаем мы таких тихонь! С виду — конфетка, внутри — хрен с горчицей. Вот интересно, с кем же она мутит? Я живо нарисовал в воображении картину, как изящная белокурая Марина целуется взасос с толстым и лысым, вечно потным Михалычем, нашим коммерческим директором, и поморщился: смотрелось, как фильм ужасов. Может с Филиным? Хотя накаченного красавца из группы логистики, по слухам, привлекает иной типаж. Но будем толерантны, кхе-кхе, не моё это дело. Да и неправда это, просто сплетни! Тогда, с кем?! Холостых у нас — каждый второй, но и женатиков нельзя сбрасывать со счётов. А какое мне до этого дело, собственно? Почему меня это волнует? Что в этой Марине такого уникального? Девушку на вечер, если приспичит, я всегда найду, а затевать шашни с коллегами, тем более с такими красивыми и правильными — чревато. Так не заметишь, как с кольцом на пальце проснёшься. Как будто мало мне иных бед в этой жизни!

Раздавшийся вокруг шум аплодисментов и отодвигаемых стульев вырвал меня из полусонного состояния — в зал входила Госпожа! О, Господи! Как же она вырядилась! Вадик метнулся к микрофону, потребовал внимания, и понеслось: куча ненужных, льстивых фраз о том, как мы любим и уважаем, как гордимся выпавшей честью работать вместе, как надеемся, что дорогая Лидия Гавриловна нас никогда не покинет, обрушилась на мои несчастные уши. Я стоял, как все делал вид, что отбиваю ладошки, а сам мечтал поскорее оказаться дома, в уютной, пусть и съёмной квартире всего лишь на пятом этаже крохотного тридцатиэтажного домика, и лежать на диване, бездумно таращась в стереовизор, попивая холодное пивко и закидывая в рот любимый арахис. Вот как должен проводить свободный вечер пятницы всякий уважающий себя человек!

Наконец, Вадим закончил, поклонился и передал микрофон директрисе. Ответное слово Госпожи оказалось столь же бессмысленным и лживым, но хоть не таким продолжительным. Лидия Григорьевна вкратце, как она умеет, назвала всех нас болванами и дегенератами, так я это услышал, хотя остальные были в полном восторге, видимо слыша что-то совсем иное, и предложила приступать к празднику.

Но не тут-то было. Вадик закусил удила, отобрал у юбилярши микрофон, и вместе с Ирочкой и Настей, теми самыми подружками из колл-центра, направился к подарку.

— А теперь, внимание! — напустив в голос таинственности произнёс Вадик на весь зал. — Настаёт самая торжественная часть нашего вечера! Необыкновенный, сказочный сюрприз! Дорогая наша Лидия Гавриловна! Замечательный наш человек! Вы не поверите, как мы все сильно вас любим, просто обожаем! И как долго мы готовились к этому знаменательному дню, выбирая самый лучший, достойный вашей красоты, ума и таланта руководителя подарок! Алле-оп!

С этими словами Вадик жестом заправского фокусника сдёрнул позолоченную ткань, ленточки с которой предусмотрительно развязали девчонки. Раздался восторженный гул, тут же растерянно смолкший. Даже музыка в зале, казалось, заиграла потише. Все онемели, надо полагать, от неземного восторга. Ещё бы! Посреди зала стоял и отсвечивал червонным золотом огромный, восхитительный унитаз, чудо современной техники. И не просто унитаз, а выполненный в образе кресла — с кожаной, тоже золочённой спинкой, такой же сидушкой, с массивными подлокотниками и блоком-ванночкой для массажа ступней. Унитаз-кресло! Или кресло-унитаз? Сразу и не поймёшь, как назвать это чудо инженерной фантазии. И как это, прикажите, понимать?! Чую, всё плохо, всё очень плохо!

А Вадик, словно не замечая всеобщего изумления, принялся восторженно описывать многочисленные положительные качества нашего общего подарка, о сути которого до сего момента, кажется, знал он один, особенно упирая на тот факт, что теперь дорогой Лидии Гавриловне не придётся даже покидать свой любимый кабинет для свершения некоторых интимных дел. Зачем, с такой-то зверюгой под попой? В какой-то момент мне даже показалось, что расшалившийся Вадик предложит Госпоже испытать унитаз прямо тут, под наши восторженные аплодисменты, но, видимо, деликатный прибор всё-таки требовалось сперва подключить к коммуникациям, а потому наш аниматор ограничился тем, что торжественно вручил директрисе ключи от подарка, как будто дарил не унитаз, а минимум автомобиль премиум класса.

Оглядывая коллег, я сообразил, что подарок оказался сюрпризом только для меня, остальные хоть и выражали удивление, но делали это наигранно, для проформы. Ну правильно, ведь это я у нас такой нелюбопытный, что отказался слушать Вадика, когда тот порывался похвастать подарком! Другие наверняка давно знали детали и всю неделю смаковали предстоящее торжество. Я перевёл взгляд на Госпожу. Лидия Гавриловна держалась молодцом — она вежливо улыбалась, кланялась и говорила слова благодарности. Но за всей этой мишурой проглядывало откровенное недоумение пожилого человека, и я понимал её сомнения. Ну вот как отнестись к такому двусмысленному подарку?! С одной стороны — это унитаз, предмет деликатный и очень интимный, который не принято выставлять на всеобщее обозрение, с другой — вещь несомненно очень дорогая и статусная. Я буквально видел, как шевелятся извилины директрисы: «Издеваются?! А если нет? Кто их поймёт, это поколение Фу! Может они от чистого сердца? И что делать? Устроить скандал? Нельзя. Потеряю лицо. Сделать вид, что я в восторге? Тяжело».

В какой-то миг мне даже стало немного жаль Лидию Гавриловну. В принципе, она не такой плохой человек, хотя отношение к ней в компании неоднозначное. Строга, иногда даже слишком, умеет наказать, но и поощрить отличившегося при случае не постесняется. Требовательна, а как иначе удержать в уздах нашу буйную компанию? Вот зачем они так с ней? Всё-таки пожилой человек, заслуживает хоть капельку уважения. Да и работать нам с ней ещё. Я осуждающе покачал головой и запрокинул рюмку водки, чтобы немного успокоиться и перестать относиться ко всему серьёзно. Кажется, помогло. Взгляд прояснился, мысли тоже, я даже улыбнулся соседу, который открыто восхищался унитазом и мечтал когда-нибудь накопить на такую же игрушку. Дебил.

Лидия Гавриловна собралась с силами и произнесла тост, старательно избегая обсуждения подарка. Похвалила инициативных, предостерегла ленивых, корпоратив потёк по накатанной. Очень скоро коллеги развеселились и расслабились, начались танцы, в углу о чём-то шумно спорили Вадик и Филин. Скорей бы стриптиз. Или драка. Или, лучше всего, драка со стриптизом.

Мне было плохо. Я откровенно скучал, иногда прикрывая рукой зевоту, которую не мог побороть никакой алкоголь. Да и сколько я там выпил? С гулькин нос! Ну не люблю напиваться, что поделать, такой я несовременный человек. А если бы любил, то давно бы спился и в приступе жалости к своей никчемной судьбе сотворил бы с собой что-нибудь непотребное. Например, шагнул бы с крыши. Или покромсал бы себя шредером. Или что-нибудь ещё, столь же вульгарное. Как же всё плохо!

Тогда я не знал, что всё плохое только начинается, что судьба готова подставить мне очередную подножку, а вместе со мной — и всему человечеству. Но роковой момент неуклонно приближался. Запал был подожжён, часы тикали...

— А вы почему не танцуете? — услышал я чей-то, не лишённый сексуальности голос за спиной. Обернулся.

— А, Мариночка! Прекрасно выглядите сегодня!

И чего этой блистательной красавице надо от меня, такого всего из себя скучного и стареющего? Шла бы к своему Филину, или, всё-таки, к Михалычу? Неужели мои тщательно скрываемые симпатии не остались незамеченными? Странно, не думал, что я такой предсказуемый.

— Смотрите, все веселятся! — не унималась настырная девица, положив ладошку на моё плечо. — Один вы грустите. Всегда грустите. У вас какое-то горе?

— Да, — кивнул я, машинально хватая со стола фужер с шампанским. — Горе — вся моя жизнь.

— Странный вы, Ваня, — Марина присела рядом на свободный стул и тоже плеснула себе в бокал немного шампанского. — Непонятный. Всё время молчите, ни с кем не дружите, даже в гости ни к кому не ходите.

— Вы за мной что, следите? — заинтересовался я, вот уж не думал, что наша звёздочка меня вообще замечает. — И чем же мог привлечь внимание юной обворожительной девушки уставший от суеты жизни эстет? Вы любите Лермонтова?

— Я не люблю стихи, — забавно сморщила носик Марина и игриво ткнула меня в бок острым кулачком, кажется, это шампанское было не первым. — Ну что же вы всё сидите! Пригласите меня танцевать, слышите, медляк поставили!

Отказа девушка не заслужила, поэтому я встал, незаметно отодрал от задницы прилипший стул, предложил руку и повёл красавицу на танцпол. Покружим маленько, от меня не убудет. А там, кто знает! Может отобью её у Михалыча, или, всё-таки, Филина? И будет тогда мне свой, персональный стриптиз. Чем не планы на вечер? В конце концов, в шашнях с коллегами есть своя изюминка.

Планы на вечер были хорошие, но я позабыл, что хорошего у меня быть не может по определению, только плохое. И это плохое случилось очень скоро. Не успела закончиться медленная песня, не успел я как следует пощупать тонкий и волнительный девичий стан и по заслугам оценить то, что немного ниже, не успела Марина надавать мне по наглым рукам и мордам, как звуки музыки в зале перекрыл пронзительный свист.

Взвизгнула колонка и смолкла на самой романтичной ноте. Пары танцующих застыли как в немой сцене. Сидящие за столами вскочили, стоящие попадали на стулья. Кто-то побледнел, кто-то наоборот покраснел. Равнодушным не остался никто. О недавнем торжестве и двусмысленном подарке все позабыли. А свист за окном нарастал и нарастал, пока не заболели подергивающиеся барабанные перепонки, пока не зазвенела посуда и не разбился, упав на пол, чей-то забытый стакан, пока не задрожали стеклопакеты в обзорных окнах, а потом мимо небоскрёба на огромной скорости пронеслось что-то яркое, пылающее, дымящееся, пронеслось и тут же скрылось за соседним зданием. Я инстинктивно пригнулся, но так сделали многие. А свист уже затухал, отдаляясь. Кажется, пронесло. На секунду воцарилась мёртвая тишина. Но тут же заговорили, закричали, забегали, толкая друг друга все, собравшиеся в зале.

— Нет, вы видели?!

— Что это было?!

— Метеорит!

— Ракета!

— Катастрофа!

— Где тут бомбоубежище?!

Я, бесцеремонно раздвигая в стороны бесполезных, ошалевших коллег, протолкался к балконной двери, зачем-то таща за собой Марину. Рванул ручку, вывалился наружу, встал, опираясь на перила и глубоко дыша. Воздух на уровне сотого этажа был приятно прохладным, отрезвляющим, а открывающийся вид — пугающим. Где дальше, где ближе небо перечёркивали огненные следы падающих ракет или метеоритов, на том берегу Оби, где-то в районе тихого центра раздался взрыв, в небо поднялся столб чёрного дыма. Нет, всё-таки метеоритов, ракеты падают иначе, они не сгорают в атмосфере. Со стороны Академгородка донёсся звук ещё одного взрыва. Потом взрывы стали звучать один за другим, но, к счастью, пока вдали от нас. Что же творится на белом свете, в самом деле?!

— Господи! — воскликнула Марина, порывисто обхватывая меня и прижимаясь всем телом. — Что это?! Что происходит?!

— Всё плохо, — мрачно ответил я, крепко прижимая Марину к себе и не замечая этого. — Всё очень плохо...

Глава 2. Аварийная лестница

Со всех сторон, с боков, сверху и снизу раздавались дружные крики ужаса. Можем же сплотиться, когда нужно, но почему для этого надо было ждать всемирной катастрофы? Многие, также как и я, выскочили на балконы и теперь стеклянными, немигающими глазами следили за разворачивающимся действом. Я видел, что и в соседних зданиях происходит тоже самое — повсюду взволнованные люди выбегали на балконы и приникали к окнам, не понимая, что происходит и что делать. А в самом деле, что? Опыта выживания в подобных ситуациях у меня, понятное дело, не было, неоткуда ему было взяться. Не каждый день ты оказываешься под падающими астероидами. Но я твёрдо знал одно — действовать нужно быстро.

Очередной метеорит пролетел совсем рядом, мне показалось, что в нескольких метрах от угла нашего небоскрёба. Я даже сумел разглядеть объятую пламенем небольшую каменную глыбу, мелькнувшую в поле зрения на долю секунды и успевшую дыхнуть на нас жаром. Огненный столб почти вертикально воткнулся в землю, там, где несколько секунд назад раскинулся обширный зеленеющий парк, в котором в этот прекрасный летний вечер определённо было многолюдно. Раздался взрыв, гораздо более громкий, чем слышимые прежде, в воздух полетели разорванные стволы деревьев и непонятные части каких-то сооружений. В клубах дыма пару раз мне почудились летящие изломанные фигурки людей, но не поручусь, всё-таки до парка было поболее километра. Ударная волна оказалась на удивление слабой, но флаги на соседнем здании затрещали, сорвались с флагштоков и улетели прочь. Как бы я хотел последовать их примеру и побыстрее оказаться за тридевять земель от разрушаемого города. Ведь это апокалипсис какой-то! Катастрофа планетарных масштабов! Кто бы мог подумать, что мне лично, а не не экране стереовизора доведётся наблюдать столкновение Земли с метеоритным потоком, потому что ничем иным, в моём представлении, происходящее просто быть не могло! Куда смотрели власти? Почему нас никто не предупредил? Прозевали? Ну что сказать, от наших только этого и можно было ожидать. Не удивлён.

Небо по-прежнему тут и там перечёркивали светящиеся огненные хвосты, их не становилось меньше, скорее больше, а это значит... Это значит, что оставаться на сотом этаже небоскрёба становится слишком опасно для сохранности моей никчемной тушки и нужно спешно искать другое, более надёжное убежище. Слишком велика мишень. Кто-нибудь обязательно попадёт, пусть не с первого раза, но мне хватит и одного. Странно, ещё утром я привычно мечтал о смерти, об избавлении от надоевшей жизни, а сейчас, когда моя мечта грозила осуществиться, мне страстно захотелось жить. Ну или, по меньшей мере, не погибать совсем по глупому. Придётся побороться.

— Уходим! — дёрнул я за руку онемевшую, истекающую слезами Марину — вот ведь ещё навязалась на мою голову! Но не бросать же её! Погибнет ни за что, ни про что! Странная жалость проснулась и по-кошачьи потянулась в моей душе. Какое непривычное, чуждое для меня чувство. Ох, горюшко моё, как всё плохо!

К счастью, девушка была в такой прострации, что ни сопротивляться, ни творить какие-нибудь глупости была просто не в состоянии. Как на верёвочке она послушно следовала за мной, запинаясь о стулья и мечущихся людей, а я решительно пробивался к лифтам. Небоскрёб нужно было покидать, попадание в него метеорита было вопросом времени, а тогда высотное здание превратится в пылающий и рушащийся ад. А адских мук я точно не заслуживаю, за мою жизнь, полную страданий, смело можно претендовать на райские кущи. Но для этого надо выжить. Что не просто на сотом-то этаже. Тут бы под землю укрыться, зарыться как можно глубже, затаиться, переждать смуту. Вот и план! Наверняка ведь у этого небоскрёба имеются подземные этажи, может быть даже что-то вроде бомбоубежища. Можно попытаться проникнуть туда... или в метро. Оба варианта имели очевидные минусы, но другого способа спастись вообще не существовало.

Подземные этажи небоскрёба казались более надёжными, защищёнными от удара сверху сотнями метрами бетона и металла, но этот же бетон может запросто стать коллективным надгробием. Ведь если здание рухнет, выбраться из-под такого завала окажется чудовищно трудным делом. А что-то мне подсказывало, что службам спасения в ближайшее время будет совсем не до разборов завалов. Слишком большие масштабы происходящего, слишком много будет разрушенных зданий. Метро с этой точки зрения было предпочтительней, но метро в Новосибирске не глубокое, а здесь, на берегу Оби, оно и вовсе во многих местах выскакивает на поверхность. Нормальный метеорит легко пробьёт эти несколько жалких метров и не заметит. Но это если попадёт точно. Пока же метеориты безбожно мазали. Оставалось надеяться, что так будет и впредь. Решено, двигаемся к метро. Станция «Бугринская» всего в сотне-другой метров от небоскрёба, доберёмся, если поспешим, если удача окажется на нашей стороне! Хотя, что сейчас творится внизу, на улицах, я не знал. Думаю, ничего хорошего.

Пробегая по недавно наполненному танцующими коллегами, а теперь разгромленному банкетному залу, я на секунду замер, выхватив взглядом фантасмагоричное, сюрреалистичное зрелище, достойное конца света — Госпожа царственно восседала на своём новом золотом троне и весело смеялась, размахивая полупустой бутылкой шампанского вслед пробегающим мимо людям. Она никуда не торопилась, она наслаждалась происходящим и огонёк безумия плескался в её обычно спокойных и рассудительных глазах. Удачи вам, Лидия Гавриловна! А я, кажется, беру расчёт.

У лифтов царило кошмарное столпотворение. Обычно пяти кабинок скоростного лифта было достаточно для всех посетителей и служащих Новосибирск-сити, но только не тогда, когда все они в едином порыве вознамерились одновременно покинуть здание. Лишь мельком глянув на штурмующую лифты разноголосую толпу и заметив разбитые в кровь искажённые яростью лица, я тут же повернул направо, к аварийной лестнице. Оно было и к лучшему. Пока ещё лифты работали, но мне совсем не хотелось застрять где-нибудь на пятидесятом этаже в тесной, переполненной кабинке, если подача электричества прекратится. Не клаустрофобия меня пугала, а возможность потерять даже ту крошечную мобильность, которая ещё оставалась. И так всё плохо.

Зато на лестнице было почти пусто и тихо. Редкий ручеёк наиболее здравомыслящих особей человеческого рода аккуратно стекал с этажа на этаж. Здесь криков не было, люди молчали и выглядели очень сосредоточенными, словно связанными одной цепью. Не глядя друг на друга, они шагали в такт, раз-два, раз-два, как солдаты на смотре. Выбрав момент, мы нагло вклинились в их строй и стали спускаться. Представив, что мне предстоит преодолеть сотню пролётов, я заранее болезненно сморщился и попросил прощения у ног, но выбора не было. На секунду у меня мелькнула безумная надежда, что получится воспользоваться стоянкой аэротакси на тридцать первом этаже, но она тут же угасла, едва я вспомнил о том, сколько таких же умников могло оказаться на нижних этажах. Если такси были, они уже использованы, без вариантов. Нет, похоже нам придётся спускаться до самого низа.

— Почему мы не стали спускаться на лифте? — неожиданно обрела голос Марина, спотыкаясь в своих элегантных туфлях на довольно высоких каблуках и судорожно хватаясь то за перила, то за меня.

— А ты видела, сколько там народа? — саркастически поинтересовался я. — Нас бы разорвали на части, если бы мы попытались залезть в кабинку! И не факт, что лифт не застрял бы где-нибудь от перегруза.

— Зачем мы вообще куда-то бежим?! — заныла Марина. — Лучше бы остались наверху!

— Ага! И полетели бы прямиком в рай, когда в небоскрёб попадёт метеорит! — ещё с большим сарказмом усмехнулся я.

— Так это были метеориты? — побледнела Марина, до которой только сейчас дошло, в какой именно заднице мы оказались. — Мы погибнем!

— Может и так, — кивнул я, продолжая тянуть упирающуюся девушку вниз по лестнице. — А может и нет. Но в любом случае, эти часы мы проведём весело!

Ошарашенная моим будничным тоном Марина замолчала и даже прекратила упираться, быстрее заперебирав ножками. Так-то лучше, а то не хватало мне ещё паникёршу успокаивать! И так всё плохо. Хотя, тут я не прав. Надо отдать Маринке должное, держалась она молодцом. Видел я женщин, да и мужчин, которые вопили и катались по полу, утратив всякое разумение. Страшное зрелище! А моя Маринка идёт почти спокойно, слушается, только дрожит и плачет, но это мелочи. Я одобрительно перехватил её руку чуть нежнее и был тут же удостоен изумлённого взлёта ресниц, девушка поняла и оценила заботу.

Мы спустились уже на десять этажей, но боже! сколько ещё ступеней ждало нас впереди! И как же медленно мы спускаемся! С каждой секундой, с каждым пройденным пролётом мне становилось тревожнее, казалось, что вот-вот случится что-то непоправимое, точнее, непредотвратимое, а именно собственное бессилие терзает человека сильнее всего. Ну почему мы не можем вершить собственную судьбу по своему желанию? Как непродуманно нас создали. Или, напротив, в этом и состоял главный замысел творения? Не вершители, а потребители, пользователи временно дарованными нам благами, наивно считающие себя хозяевами своей судьбы. Чтобы не зазнавались, не воображали о себе лишнего. Вот и сейчас, я вроде бы сам решал, что делать, имел план спасения, но в любой миг этот план мог рухнуть. Миленький метеорит, пролети мимо! Что тебе стоит?

Ну и как это обычно бывает, если страстно желаешь, чтобы неприятность не произошла, она тут же случается. Не подвела примета и на этот раз. Едва мы миновали табличку с горящими на ней цифрами «84», как здание затряслось, словно в ознобе. Гулко захлопали двери, лестница заходила ходуном, взбрыкнула, как норовистая лошадь, и сбросила с себя неумелых наездников. Пролетев остаток пролёта по воздуху, я встретился со стеной и ожидаемо проиграл. Больно ударившись плечом и верхней частью спины, я, надсадно матерясь, рухнул на пол, корчась от боли. На меня тут же приземлилась Марина, ухитрившись загнать острый каблучок куда-то в район моего живота, повезло, что не ниже. На нас белым снегом посыпалась штукатурка, рот наполнился мерзостным привкусом. Вот же гадство! В добавок лампочки на лестнице мигнули пару раз и погасли, чтобы через секунду загореться тусклым красноватым светом. Включилось аварийное освещение и происходящее ещё больше стало напоминать фильм-катастрофу.

— Слезь с меня немедленно! — прошипел я охавшей на мне девушке. — Или я тебя укушу!

Моя угроза прозвучала двусмысленно, ведь ухо Марины находилось как раз перед моим ртом. Девушка испуганно вскрикнула и сползла с израненного, как мне показалось, тела. Я опёрся на руку и приподнялся, чтобы увидеть кучу-малу, в которую превратилась лестница. Нет, сама лестница оказалась на месте, и даже не провалилась, как я опасался, но вот люди, по ней спускающиеся, напомнили мне живое описание Бородинского сражения. Опять Лермонтов, будь он не ладен, да что со мной сегодня такое! Осознав, что я ничего не сломал и кровь с меня не льётся ручьями, я проворно вскочил на ноги и помог подняться Маринке.

— Ты как? — спросил я, чтобы привести её в чувство и заставить снова начать думать. — Цела? Руками-ногами двигать можешь?

— Кажется, могу, — неуверенно объявила Марина, тоже делая попытку выпрямиться и встать.

Как ни странно, это ей удалось. Ну прямо, разрыв шаблонов. Обычно, в таких случаях кто-нибудь из героев обязательно что-то ломает, как, например, тот мужик на ступеньках с неестественно вывернутой в локте рукой и гримасой боли на морде, а у нас — благодать! Даже спасать никого не надо. Эй, мужик, извини! Тебя это не касается! Сейчас каждый сам за себя!

Как я понял, метеорит всё-таки попал в наш небоскрёб. Но не разрушил его к чертям, а, видимо, прошил насквозь. Или просто оказался очень маленьким, не сумевшим снести такую крупную и тяжёлую кеглю. Иначе всё было бы много хуже. Конечно, тем, кто встретился с космическим гостем лицом к лицу не позавидуешь, но мы-то живы! Вот только интересно, выше или ниже нас метеорит попал в здание? Надеюсь, лестница не обрушилась где-нибудь на сороковом этаже!

— Двигаем, двигаем! — подбодрил я Маринку, вновь подхватывая её под руку. — Перебираем лапками! Хотя, стой!

Марина послушно остановилась, непонимающе уставившись на меня.

— Что случилось?

— У тебя какой размер? — быстро спросил я.

— Третий, а какое это сейчас имеет значение?

— Да не того, — досадливо отмахнулся я. — Ноги размер, спрашиваю?

— Тридцать восьмой, если не маломерки, — на автомате ответила девушка, до глубины души поражённая тем, что её главные размеры меня не взволновали. А куда, скажите на милость, волноваться ещё больше? И так всё плохо!

— Тридцать восьмой, — повторил я, наклоняясь и сдёргивая с ног валяющегося у стены трупа — неудачно головой в угол впечатался — вполне такие приличные, почти новые кроссы, на самозастёгивающихся липучках. — Смотри-ка, тридцать девятый! Почти угадала! Ну-ка примерь!

— Ты что?! — взвилась Маринка. — Может он ещё живой! Ему помочь надо! Пульс, там, пощупать что ли! Искусственное дыхание!

— Какой пульс! — зло зашептал я. — У него голова до мозгов пробита! Вон, мозжечок на полу валяется! Трупак это трупее некуда! Бери давай и меряй! На своих туфельках ты далеко не уйдёшь!

— С мертвеца?! Никогда! — гордо задрала голову девушка.

— Или переобуваешься, или дальше двигаешься сама! — приходя в себя и успокаиваясь, объяснил я свою точку зрения. — Нам надо выжить, а всё остальное — побоку!

И Маринка поняла. Она обиженно шмыгнула носом, взяла кроссы, повертела их в руках, зачем-то понюхала, брезгливо скривилась, но в конце концов всё-таки натянула на свои стройные ножки чужую обувку. Вздохнула и боязливо покосилась на меня:

— Знаешь, Ваня, я тебя иногда боюсь, — снова шмыгнула она носом. — Ты вроде бы спокойный, но говоришь такое... Ты меня точно не бросишь?

— Куда же я теперь такое сокровище брошу! — усмехнулся я. — Грядёт апокалипсис! Выживут немногие! Мне нужна будет жена, мать моих будущих детей. И пусть лучше это будешь красивая ты, чем какая-нибудь уродливая и толстая старушка, которая и рожать может быть уже не способна, чисто из-за физиологии.

— Ты шутишь? — неуверенно спросила Марина, всё ещё шмыгая носом при каждом удобном случае.

— Может быть, — туманно бросил я. — Переобулась? Не жмут? Вот и молодец! А теперь рысью дальше!

И мы побежали, переступая через стонущих людей, так же как это делали другие уцелевшие. И нет, я не был таким уж завзятым циником и эгоистом. Просто трезво оценивал свои шансы кому-либо помочь — нулевые! Спустить, вытащить кого-нибудь с восьмидесятого этажа на руках? Нереально! Я не киборг. А потому загнал сострадание и жалость в пятки и бежал, бежал, бежал.

Пару десятков пролётов мы преодолели на одном дыхании, но потом Маринка согнулась и её вырвало. Прямо на чьё-то недвижимое тело. Да и я пребывал при последнем издыхании. А ведь спустились всего на пятьдесят восьмой этаж. Меньше половины! Если и дальше так рвать жилы, мы свалимся, не дойдя до выхода. Придётся менять стратегию. Странно, кстати, что чем дальше мы спускаемся, тем меньше людей остаётся на лестнице. Они словно куда-то испаряются! Хотя понятно куда! Кто-то, более быстрый чем мы, сейчас, наверное, уже выбегает из здания, кто-то, менее удачливый, чем мы, лежит на ступеньках. А может быть, на нижних этажах больше людей сумели воспользоваться лифтами.

Я выбрал пустой уголок возле аварийных дверей и притянул к себе Марину.

— Пару минут отдыха, чтобы восстановить дыхание, и дальше. Но не так быстро. Всё равно не успеем, если прилетит прямо в нас! А силы нам ещё потребуются на улице, чтобы до метро добраться!

— У меня уже сейчас нет сил, — начала было ныть девушка, но тут поняла, что я сказал. — Ты хочешь скрыться от метеоритов в метро?!

— Ну да, — подтвердил я. — А где ещё?

— Да нет! — горячо поддержала меня Марина. — Ты прав! Ты во всём прав! В метро будет безопасно! Там мы сможем переждать и спастись! Какой ты молодец, что до этого додумался!

Приятно, чёрт побери, когда твои достоинства ценят! Я гордо надулся, думая о том, что вот уже сейчас Марина начинает манипулировать мной, вот как у них, женщин, это получается? Но мы ещё посмотрим, чья возьмёт! Главное, не давать ей думать слишком много, а потому....

— Подъём! Отдохнули и хватит! Метро-то нас дождётся, а вот метеорит ждать не будет! А ну как ещё прилетит!

И мы снова побежали.

Последующий спуск смутно сохранился в моей памяти. Всё смешалось в одно расплывчатое, кровавое пятно. Помню, как трещали кости и рвались мышцы, как гулко стучало в висках, как пот заливал глаза кислотой, да и сами глаза отказывались смотреть куда-либо, кроме бесконечного ряда ступеней. Люди, живые, мёртвые, раненые, мужчины и женщины, молодые и старые были повсюду, на каждом пролёте. Мы бежали провожаемые отчаянными криками о помощи и страшными проклятиями, сами что-то безумно кричали в ответ, но не останавливались. Хлопали двери, что-то трещало и лопалось, здание подрагивало с каждой минутой всё ощутимей, всё сильней. С тревогой думая о том, что метеорит всё-таки что-то повредил в несущих опорах и небоскрёб может вот-вот рассыпаться, я из последних сил бежал, не выпуская руку Марины. Что она думала и чувствовала в тот момент, я не хотел даже гадать.Да и не мог. Если в начале пути я ещё строил какие-то планы, пытался анализировать ситуацию, то сейчас мозг полностью отключился. В голове крутились непонятные образы, мешанина символов, из которых самым ярким была картина золотого унитаза, летящего по небу с сидящей на нём Госпожой. Я крыл неповинное устройство самыми чёрными проклятиями, почему-то уверовав, что именно он — главный виновник происходящего. А заодно и Вадика, дьявольского аниматора. Пусть он сдохнет где-нибудь, пусть провалится в тартарары!

Под конец спуска девушка окончательно скисла и последние двадцать этажей мешком висела на моём плече, а я скакал как раненый лось, как мне казалось, на самом деле с трудом переставляя давно ставшие ватными ноги. Несколько раз мне неудержимо хотелось сбросить Маринку, оставить её на лестнице, но я упрямо тащил её к выходу. Пусть я не могу спасти никого другого, но её я сберегу. Не для того, чтобы сделать женой и делать детей, как я ей объявил много этажей назад, а просто потому, что она человек. Всё было плохо, так, как ещё никогда не было плохо в моей жизни, но делать ещё хуже я не собирался.

И наконец вот он, первый этаж. Небольшой вестибюль заканчивался стеклянными когда-то дверями. Сейчас стекло было выбито то ли взрывом, то ли выбегающей толпой, и мелкими осколками усеивало пол. Беспрепятственно преодолев рамку металлоискателя и пустую стойку охраны, мы добрались до дверей. Тут я остановился и поставил Маринку в угол. Отшатнулся, чтобы пропустить каких-то одуревших мужиков в дорогущих костюмах с выпученными глазами. Постарался отдышаться и унять мятежное сердце. Мне всего тридцать, а такое ощущение, что пока я спускался стукнуло пятьдесят. Думается, Маринка ощущала что-то похожее.

— Ты как, жива? — спросил я, убирая с её лица локон когда-то шелковистых, а теперь спутанных, как мочало, волос, в которых белели кусочки штукатурки. — Мы спустились!

— Спасибо, что не бросил, — борясь с отдышкой прошептала девушка и попыталась слабо улыбнуться. — Пить страшно хочется!

Моё горло давно пересохло и каждое слово рвало нёбо, как наждак. Я оглянулся и заметил за стойкой охраны кулер.

— Сейчас, потерпи, — с удивившей меня самого нежностью попросил я. Метнулся к кулеру, наполнил два пластиковых стаканчика и вернулся к дверям. — Пей! — протянул один Марине, тут же осушая второй сам, и чувствуя, как живительная влага немедленно растекается по организму, восстанавливая утраченные силы. Жить сразу стало веселее. Потом осторожно выглянул на улицу и печально вздохнул. Всё было плохо. Очень плохо...

Глава 3. Таинственный парадокс

Аварийный или, точнее, служебный выход из здания Новосибирск-сити располагался на улице Аникина Скайвокера, в обычные дни довольно тихой, безжизненной, утопающей в зелени многочисленных древних тополей, почти захолустной. Захолустной она осталась и сейчас, но вот тихой уже не была: по ней бесцельно мотались в разные стороны потрёпанные, утратившие благопристойный вид люди, сразу с нескольких сторон раздавались отчаянные призывы о помощи, несколько обычных, нелетающих машин столкнулись почти напротив меня и сейчас надсадно дымили, кашляя сгорающей обивкой. Вокруг них суетились уже бывшие автовладельцы и просто любители пощекотать нервы на чужом несчастье. Наверняка, эти стервятники пытались заснять пожар, но даже если бы это у них получилось, вряд ли кого в мировой сети заинтересовали такие тривиальные кадры, когда вокруг творилось чёрт знает что. И ведь падающие метеориты их не волнуют! Что за люди!

Огненный хвосты летящих метеоритов то и дело перечёркивали небо над головой и мне по-прежнему не казалось, что их становится меньше. Катастрофа продолжалась, она была в самом разгаре. В отдалении слышались сирены, вопли мегафонов, отчаянные крики, тут и там виднелись столбы дыма, поднимавшиеся в огненное небо. Во многих окнах стоявших напротив малоэтажных (всего 26 этажей!) домов зияли провалы — как и чем они были выбиты, я не понимал: следов от удара метеоритов на улице Скайвокера не наблюдалось. Неужели ударная волна? Но почему так избирательно? Ладно, это сейчас не важно!

— Отдышалась? — почти нежно спросил я Маринку, с открытым ртом взирающую на происходящее безобразие. — Тогда выходим. Двигаться будем быстро, поэтому держись всегда рядом, а ещё лучше — не отпускай мою руку!

С тоской посмотрев на оставшуюся у стойки охраны восемнадцатилитровую бутыль с водой, я махнул рукой — всё равно не унесём! Может по пути встретится магазинчик или хотя бы передвижной ларёк русской кухни, в последнее время ставший любимым местом перекуса у офисного планктона. А нет, так и ладно, не успеем от жажды загнуться. Метеориты сейчас в приоритете. Подхватив девушку за руку, я бесцеремонно потащил ей наружу. Почти сразу под нашими ногами затрещали осколки стекла, откуда их так много? На секунду замешкавшись, я бросил взгляд налево, там в паре кварталов можно было разглядеть здание, в котором располагался офис нашей фирмы. Моё место работы. Теперь уже бывшей. Прощай, холодильное оборудование, не поминай лихом! Я увольняюсь!

Маринка, прижимаясь ко мне, ошеломлённо оглядывалась, не зная, чего бояться в первую очередь. Она была растеряна и не будь рядом крепкого мужского плеча, почти наверняка ударилась бы в панику. Впрочем, так вели себя многие. Люди не понимали, что происходит, бестолково метались из стороны в сторону, кричали, затевали ссоры и даже драки, в общем, вели себя как последние идиоты. На их фоне, целеустремлённо двигающиеся куда-то к реке мы с Мариной казались островком благоразумия и спокойствия. Хотя и у нас всё было плохо, очень плохо. Если с этой глухой стороны небоскрёба творилось такое, боюсь даже представить, что происходило с другой, парадной — на Урманова! Там и в обычные времена было не протолкнуться, а сейчас.., лучше даже не думать. Но, к счастью, нам нужно было в другую сторону — к станции метро «Бугринская», что находилась рядом со знаменитым парком отдыха «Бугринская роща». А это всего триста метров, прорвёмся! Метро всё ещё казалось мне панацеей от свалившейся беды, но меня беспокоил взрыв, который я наблюдал с балкона — метеорит попал прямо в парк, и я видел, что космический странник произвёл там большие разрушения. Ближайший вход в метро находился прямо перед центральными воротами парка, и мог оказаться завален, разрушен, уничтожен, в общем стать недоступным. Но чтобы это узнать, до него нужно было ещё суметь добраться.

Брошенные машины перегородили почти всю улицу. Озлобленные, орущие и рыдающие люди продирались между ними, мешая друг другу и не давая нам, имеющим чёткий план спасения, двигаться спокойно. Мне то и дело приходилось отталкивать очередного доходягу, сбрасывать с предплечья чужие, липкие от страха руки, материться, смущая нежный слух своей спутницы. Я был зол, ужасно зол на весь мир и прежде всего на бестолковых земляков. Вот почему никто не хочет думать головой! Хотя некоторых бедолаг я прекрасно понимал: попробуй о чём-то подумать, если у тебя сломана рука или из бока торчит непонятный металлический штырь! Трудно сохранять благоразумие, одновременно подвывая от боли. Хорошо ещё трупов на улице почти не было, лишь пару раз мой ставший внезапно орлиным взор выхватывал тут и там неподвижно лежащие тела, кем-то заботливо оттащенные в сторонку. Но спасателей не было, даже полиции, как не было никакого порядка вокруг. Каждый был сам за себя, спасая только себя, ну и изредка кого-то из близких. Вот и я тянул Маринку за собой, стараясь не обращать внимания на жалостливые крики о помощи. Чем я помогу вам, бедолаги?! Сам того и гляди сдохну! Как же всё плохо!

Звук громкой музыки раздался внезапно и так поразил меня, что я на секунду замер, растерянно озираясь по сторонам и ища источник шума. Небольшой пикап у обочины раскачивало децибелами, как шестибалльным штормом. То ли водитель сошёл с ума от картин всеобщего хаоса, то ли решил таким замысловатым образом скрасить последние минуты своей земной жизни — я не разобрал, просто протискиваясь мимо и краем глаза видя в кабине подпрыгивающую в безумном экстазе фигуру. Что ж, каждый сходит с ума по-своему. Марина всхлипнула и крепче ухватилась за мою руку. Её губы шевелились, но я ничего не слышал.

— Ничего! Ничего! Немного осталось! — попытался я докричаться до девушки и судя по слабому кивку, она меня поняла.

А музыка вдруг стихла так же внезапно, как и началась. Двери пикапа распахнулись и на асфальт вывалилось тело. Молодой парень, когда-то красивый, сейчас являл жалкое зрелище. Его шатало во все стороны, лицо покраснело не столько от страха, сколько от выпитого спиртного. Любитель дискотек сделал неуверенный шаг в нашу сторону, что-то промычал и, споткнувшись о какую-то ветку, упал плашмя, даже не попытавшись сгруппироваться, голова со звоном стукнулась об асфальт. Парень так и остался лежать на дороге, равнодушный к происходящему вокруг. Пробираясь мимо, я услышал заливистый храп. Чёрт побери! да он же спал! Уснул, едва его голова коснулась земли! Счастливец! Будем надеяться, что его сон не станет вечным. Нам же спать было некогда.

Парковая зона медленно, но приближалась. Вскоре нам стали попадаться отчётливые следы взрыва от падения метеорита: на асфальте валялись изломанные ветки, прилетевшие из парка скамейки, камни тротуарных дорожек и несколько окровавленных тел, швырнутых на землю словно рукой великана. Эти тела убирать в сторону никто почему-то не спешил. Не стали этого делать и мы. С усиливающимся беспокойством я отметил, что окружающие дома пострадали сильнее, в них напрочь отсутствовали стёкла. Опасение за сохранность станции метрополитена терзало меня всё сильнее. И вдруг...

Яркий свет начал стремительно заливать улицу, послышался пронзительный, омерзительно страшный свист — небесное тело приближалось и, кажется, намеревалось протаранить землю где-то поблизости от нас. Тяжёлый, нестерпимо горячий порыв ветра пригнул меня к земле. Я мигом вспотел, поняв, что чувствует солдат, оказавшись под обстрелом. Кажется, это всё. Финал комедии. Сейчас нас размажет и дай бог умереть мгновенно, терпеть не могу боли и напрасных надежд искалеченного тела, судорожно цепляющегося за утекающую жизнь. Да что там говорить, сейчас самая малая рана может стать смертельной — ты просто не сможешь двигаться и тебя затопчут. Я остановился и задрал голову, морально готовясь к самому худшему. Хотелось помолиться, но к тридцати годам я так и не выучил слова ни одной из молитв. Кто же знал, что они могут когда-нибудь пригодиться? Маринка ткнулась мне в спину.

— Почему мы встали? Разве нам не надо поспешить? — поражая меня наивностью, сердито осведомилась она.

— Сейчас узнаем, — туманно ответил я, внимательно следя за тем, как небесное пламя всё сильнее заливает крыши соседних домов.

Но как я ни вглядывался, как ни ждал, явление метеорита народу застало меня врасплох. Он вынырнул позади нас, шумный и пылающий, и, рассыпая искры, наискось полетел над улицей на достаточно большой высоте, торопясь скрыться за пока ещё стройными рядами высоток. Полетел на север, не думая падать на улицу Скайвокера. Однако, не успел я облегчённо выдохнуть — кажется, наша смерть опять откладывается, — как случилось нечто. На пути метеорита вдруг засветилась тонкая плёнка искрящегося воздуха, болид врезался в неё и не пробил казавшуюся ненадёжной преграду, а срикошетил от неё, отскакивая куда-то в сторону и вверх, чтобы тут же, обиженно взвизгнув на прощание, скрыться где-то за домами. Свист разрезаемого воздуха моментально стал стихать. Взрыв так и не произошёл.

— Что за фигня?! — непроизвольное падение челюсти на асфальт было предотвращено лишь огромным усилием воли. — Что это было?!

Отразившая метеорит плёнка никуда не исчезла, она поблекла, перестала искрить, но теперь, зная, куда смотреть и что искать, я её отчетливо видел. Почти прозрачная, очень тонкая, она была здесь, растянувшись над домами сколько хватало глаз, и, кажется, защищала нас от метеоритов. То-то близких разрывов я не слышал уже довольно давно! Считай, с того самого момента, как мы выбрались на улицу. И тут в моей голове словно щёлкнул какой-то рубильник-переключатель: «Проект Парадокс. Станция планетарной обороны». Откуда я знаю эти слова?!

— Это что, Парадокс сработал? — окончательно добила меня Марина, тоже разглядывающая полоскавшуюся над нами плёнку. — А почему так поздно?

Я тут же развернулся к девушке и крепко сжал ей плечи:

— Что ты сказала?! Какой Парадокс?! Что ты об этом знаешь?!

— Мне больно! Отпусти меня! — заныла Маринка. — Какой ещё парадокс, Ваня? О чём ты говоришь?!

— Ты только что сказала: «Сработал Парадокс. Почему так поздно», — повторил я её слова. — Что это значит? Мне надо знать! Пойми, это может всё изменить!

Маринка прекратила ныть и озабоченно нахмурилась:

— Точно, я так сказала, — удивлённо призналась она, хлопая ресницами. — А почему? Я не знаю, что это значит, правда, просто слова сами вырвались из меня! И отпусти меня наконец, извращенец!

«Чёрт! Как всё плохо! — подумал я, отпуская плечи девушки, но удерживая её за руку. — Я ведь и сам подумал про Парадокс. Но убей меня метеорит, если я понимаю, что это такое! Откуда это слово в моей голове?!»

На меня отчётливо пахнуло какой-то потусторонней жутью. Вот только страшных тайн нам не хватало для полного счастья! Почему мы говорим о каком-то Парадоксе, не имея о нём ни малейшего понятия? Что это за коллективное сумасшествие? Теперь я был совершенно уверен, что никогда прежде ничего не слышал о системе планетарной обороны с таким названием. Ни в новостях, ни в ленте мне не попадалось это слово. Даже на страницах чокнутых сторонников всемирного заговора, которые я иногда просматривал, чтобы улучшить настроение. Так почему же, едва увидев отразившую метеорит плёнку, я подумал о Парадоксе? Спасибо ему, конечно, но хотелось бы понимать, что вообще происходит! Откуда эти метеориты, почему их так много, что за Парадокс их отражает. И сможет ли он отразить все? Вопросы множились, а ответов не было. И это начинало не просто нервировать, а пугать.

— Эй вы, двое! Живы? Целы?

Занятый борьбой с собственным разумом я не сразу сообразил, что обращаются к нам. Со стороны переулка приближались трое человек в костюмах парамедиков — двое усталых мужчин и едва стоящая на ногах женщина. Они настороженно смотрели на нас с Мариной, одновременно разглядывая заваленную людьми и машинами улицу. Кстати, людей на улице поубавилось. Разбегаются кто куда, а мы тут время теряем.

— Вас спрашиваю! С вами всё в порядке? — строго спросил пожилой уже мужчина, трогая меня за плечо. — Помощь не нужна?

Я отрицательно помотал головой, приходя в себя, и выдохнул:

— Мы целы, спасибо! — и зачем-то пояснил: — Идём к метро.

Мужчина пристально посмотрел мне в глаза, потом потрогал лоб испуганно отпрянувшей от его руки Марине.

— Небольшой шок, — прошептал медик. — Ничего страшного! Значит к метро? А зачем? Там вряд ли что уцелело! Шли бы вы к «Меге», там разбивают палаточный лагерь временного пребывания, там есть пища и вода. Хотя, — мужчина безнадёжно взмахнул рукой. — Поступайте, как знаете! Главная опасность миновала — Парадокс работает, мы вот пострадавших собираем. Хотите, идите с нами.

— Вы сказали Парадокс? — встрепенулся я, вновь услышав странное слово. — А что это?

Мужчина непонимающе посмотрел на меня:

— Головой не ударялся? Не тошнит? Как зовут помнишь? Все знают, что такое Парадокс. Это же... — мужчина неожиданно замер, приложил руку к уху, словно прислушиваясь, нахмурился, с подозрением взглянул на меня. — А хрен его знает, что это! — с неожиданной яростью вскричал он. — Идите, куда шли! Строят тут из себя овечек, под ногами мешаются, а нам работать надо!

Я растерянно и с какой-то непонятной обидой посмотрел вслед удаляющимся парамедикам — как всё плохо! Что же это за Парадокс такой, про который все знают, а объяснить не могут?!

— Может, правда к «Меге» пойдём? — вопросительно взглянула на меня снизу вверх Марина. — Там лагерь, еда, может связь есть. Мне бы родителям позвонить, а тут сети нет.

— Лагерь, еда, связь, — подхватил я её за руку и решительно развернулся к метро. — Сама подумай, сколько там сейчас раненых, сколько людей! Какая там еда! Ад там, самый настоящий ад! Нет, действуем по старому плану — идём к метро и лезем под землю.

— Но зачем нам теперь под землю? — возмутилась торопливо перебирающая ногами Марина, — не упирается, и на том спасибо! — Парадокс же! Метеориты теперь не опасны!

Дорогу перегородило упавшее дерево и я помог Марине перебраться на ту сторону, заботливо подтолкнув девушку прямо под упругую попку, которая в данных обстоятельствах не вызвала во мне никаких романтических чувств — обычная часть тела, не лучше любой другой.

— Парадокс — не парадокс, — пробурчал я, перелезая и сам. — Опасно — не опасно. Ничего не ясно! Что это за система, насколько она надёжная, почему не сработала сразу, и, наконец, почему о ней никто ничего толком не знает — одно слово твердят как попугаи: парадокс, парадокс! А стоит спросить детали — растерянно чешут репу, словно не сами только что о нём говорили! Вот ты, Марин, что-нибудь помнишь об этом Парадоксе, кроме самого названия?

— Откуда? — возмутилась девушка. — Я простой секретарь, меня всякие парадоксы не касаются. А что ты к нему прицепился? Он работает и это главное! А что это, нам и знать не положено.

Тоже — позиция! Не лезь, куда не надо, и будешь спокойно спать. Хотя не до сна сейчас, когда всё так плохо.

— Ладно, — недовольно пробурчал я, вот не люблю всякие непонятные тайны, тем более те, от которых зависит моя жизнь. — Забудем пока, потом разберёмся. Сейчас надо добраться до метро и переждать всеобщую суматоху. А там уже решать, что делать дальше. Главное понять — уцелеет этот мир, а мы вместе с ним, или нет! Тем более, мы почти пришли.

В последний момент я вспомнил о воде, зацепившись взглядом за вывеску уличного кафе на первом этаже высотного дома, и потянул Маринку туда. Двери отсутствовали, сорванные каким-то хулиганом, внутри было пусто: валялись в беспорядке перевёрнутые столы и стулья, пол был завален тарелками и стаканами, растекалась по барной стойке опрокинутая бутылка какого-то алкоголя. Но меня это не волновало — столик я не резервировал, да и компания нам не требовалась. Прислонив Маринку к стойке, я перемахнул на место бармена и принялся торопливо набивать выхваченный из пачки пакет бутылками негазированной воды и бургерами. Потом оглянулся на застывшую в каком-то ступоре девушку, и прихватил початую коробку шоколада. Какой я заботливый, даже когда всё плохо!

— На первое время хватит, — пояснил я свои действия, перепрыгивая обратно к Марине. — А там видно будет! Надеюсь, скоро всё закончится и мы выживем, ведь Парадокс работает, да и не может метеоритный дождь длится вечно!

— Ага! — глубокомысленно кивнула Марина. — Земля же крутится!

Оставив её высказывание без комментариев, я потянул девушку на улицу. Крутится, не крутится, а лучше переждать происходящее в надёжном месте. В мечтах я уже устроился на какой-то эргономичной скамейке в неглубоком подземелье метро и перекусывал бургерами, угощая красивую, весьма симпатичную мне девушку шоколадом. В Новосибирске очень красивое метро и станция «Бугринская» одна из лучших. Даром, что построили её всего несколько лет назад. Конечно, ужин в метро — так себе романтика, но что-то в ней есть. Лишь бы нашу скамейку не оккупировали другие умники. Метро оно такое — там редко бывает пусто, а сейчас вечер, самый час пик. Сбежали незадачливые пассажиры или нет, можно было узнать лишь спустившись на станцию. Основная угроза, кажется миновала, я немного успокоился и пошёл веселее. Но я забыл, как всё плохо.

— А ну, стоять! — хриплый голос прозвучал угрожающе и я непроизвольно подчинился, хотя, учитывая обстоятельства, должен был улепётывать со всех ног, вот только не бросать же Маринку! — Чего вы там набрали, мародёры, показывай!

Трое парней, выскользнувшие из-за вереницы разбитых машин, не выглядели миролюбиво. Скорее агрессивно. Они хмурились и сжимали кулаки, готовые наброситься на бедного меня всей стаей. А у вожака к тому же в руках покачивалась здоровенная бита. И пусть парни не были здоровяками, но их трое, а у меня на руках Маринка! Поэтому я не стал спорить и просто протянул пакет, готовясь к худшему и лихорадочно просчитывая свои действия. Отпустить Маринку, вожаку пнуть пыром в голень, толкнуть его на подельников, попытаться уложить всех с одного удара. Наивный план, который точно бы не сработал. Однако, драться не пришлось. Вожак едва заглянул в пакет и брезгливо сморщил носик:

— Фу! Вода, бутеры! Там что, алкашки совсем не было, что ли? Или вы трезвенники? Ха-ха-ха!

— Да ну их, Колян! — влез в разговор стоящий справа тощий дрыщ, аж подрагивающий всем телом от какого-то непонятного предвкушения. — ЗОЖники какие-то! Пусть валят отсюда и все дела! А я точно говорю, в «Альбатросе» выпивки — залиться можно! Отличная кафешка... была!

Третий гопник просто хмыкнул, презрительно окинув взглядом меня и слегка чуть более заинтересованным — Марину, но промолчал, начиная сдвигаться в сторону заведения общепита. Тоже не терпится!

— Катитесь отсюда! — процедил вожак, грозно поглаживая биту и сверкая глазами. — Раз такие правильные! Пошли, ребята, отметим конец света как полагается!

Меня не надо было долго упрашивать, я тут же потянул Маринку подальше от любителей выпить, хотя они и так потеряли к нам всякий интерес, быстренько устремившись к разгромленной кафешке.

— Валим, валим! — прошептал я, разворачиваясь в обратную сторону. — На улицах становится опасно! Гиены вышли на охоту!

— Ты не будешь их бить? — искренне изумилась Марина, видимо насмотревшись глупых фильмов. — Они же хотели меня изнасиловать!

Я оторопело взглянул на честное лицо девушки и в порыве чувств взмахнул рукой, забыв, что в ней находится довольно увесистый пакет. К счастью, пакет выдержал издевательство, и добытые с таким риском продукты не разлетелись по улице.

— Не выдавай желаемое за действительность! — зло прошипел я девушке. — Если хочешь, я тебя сам изнасилую, но позже, позже... А сейчас, двигай ножками, быстрее, быстрее! Нас ждёт романтический ужин в метро.

И Маринка, всхлипнув от разочарования, подчинилась. Мы проскочили последний дом, миновали последнюю брошенную машину и увидели станцию метро. То, что от неё осталось. Как же всё плохо!

Глава 4. Кажется дождь начинается

Некогда распрекрасный и любимый многими горожанами парк практически перестал существовать. Заботливо выращенные многолетним трудом садовников-энтузиастов деревья беспорядочно валялись, вырванные с корнями, кованая решётка ворот прогнулась и глубоко зарылась одним боком в асфальт, расходящиеся от ворот в три стороны дорожки терялись под нагромождениями веток и земли, где-то ближе к реке в небо поднимался густой столб дыма. Что творилось в эпицентре падения, я не хотел даже думать. Меня больше интересовал вход в метро. А он уцелел, хотя и лишился стеклянных дверей, зияя тёмным провалом, в котором терялась мраморная лестница. Вот же чёрт! Как всё плохо!

В своём планировании я упустил одну важную деталь, которая теперь грозила выйти нам боком — метро находилось под землёй, а электричество пропало, и теперь внизу царила непроглядная тьма, в которой, вполне может быть, бродили обратившиеся в зомби печальные люди, неудачно выбравшие момент для поездки. А что? Я бы не удивился, увидев настоящих зомби! Столько странного случилось за последний час, что ожидать можно самого невероятного. И что теперь делать? Спускаться в метро даже с фонариком, которого не имелось, было бы рискованной затеей. Я подозревал, что в метро должно быть предусмотрено какое-то аварийное освещение, но работает ли оно, проверять не хотелось. Темнота входа заставила меня замереть. Пришлось импровизировать на месте.

— Мы что, полезем Туда?! — в ужасе спросила Маринка, заглядывая в чёрную пасть метро и отшатываясь. — Я не хочу туда! Я темноты боюсь! И тебя не пущу! Вдруг там крысы!

У меня — зомби, у неё — крысы. Что же, у каждого свой страх, свои тараканы в голове.

— Тихо! — прикрикнул я на девушку. — Я тоже не люблю темноту! Поэтому меняем план! Раз этот таинственный Парадокс нас прикрывает от метеоритов, можно и не лезть под землю. Найдём другое место для пикника! Ну-ка, за мной!

Заметив в глубине парка кое-что интересное, я потащил безвольно подчиняющуюся Маринку через завалы. Моей новой целью стал стадион, конечно, любительский, без бетонных стен и крыши, но всё-таки представлявший собой довольно большое открытое пространство, где можно было не опасаться получить по башке куском стекла, ненароком выпавшего с двадцатого этажа. Прежде в этой зоне парка я не был, ограничившись в своих редких вояжах изучением исключительно пляжной зоны, а теперь перекорёженное пространство не давало понять, насколько красиво здесь было до падения метеорита. Да и было ли здесь красиво? Кажется, здесь всегда было плохо, очень плохо.

Едва выбравшись из-под очередного упавшего дерева и вытянув за собой Маринку, я замер на месте, пожирая глазами стадион. Пространство действительно было открытым, но уже занятым — на поле бывшего стадиона сгрудилось порядочно народа: отдыхавшие в парке люди, как оказалось, пришли к тем же выводам, что и я, и поспешили занять единственное относительно безопасное место поблизости. Выходить к ним мне совершенно не хотелось. Вот не лежит душа присоединяться к толпе в период катаклизма. Где толпа, там обязательно паника, где паника — там злость и жестокость, и моё кратковременное наблюдение уже подтверждало это. На поле сформировалось несколько групп людей. В одной было довольно много детей и их родителей, в другой — преобладали старики и старушки, в третьей я заметил преимущественно молодых и агрессивно настроенных молодых людей. Никого из представителей закона видно не было, а значит законом становилась сила.

Родители согнали своих перепуганных, горланящих чад в круг и старались их успокоить, то и дело бросая испуганные взгляды в стороны молодёжи. Старшее поколение, кажется, молилось, внимая проповеди убелённого сединой толстого господина в строгом костюме, и не обращало внимание на соседей. А вот молодёжь выясняла отношения. Несколько парней задорно махались, гоняясь друг за другом, другие криками и улюлюканьем поддерживали их запал. Потрясённый я заметил несколько парочек, которые на глазах у всех занимались любовью, не обращая внимания на советы и пожелания окружающих.

— Мы что, туда пойдём? — робко спросила потрясённая не менее меня Марина. — Уж лучше в метро! Или может, всё-таки давай к «Меге» пойдём!

— Сюда мы соваться точно не станем, — объявил я, ретируясь обратно в заросли и увлекая девушку за собой. — Но и к «Меге» не пойдём!

— Но почему ты не хочешь к «Меге»? — возопила Маринка, поспешно уклоняясь от торчащих во все стороны веток. — Ты хоть сам знаешь, куда мы идём и что ищем?! Мне кажется, мы просто блуждаем наугад! Я была о тебе лучшего мнения!

Вот так легко и просто теряют свою популярность недавние кумиры. Обидно, досадно, но что поделать. Пусть мои решения не популярны в народе, но я уверен, что поступаю верно. И заставлю народ в это поверить, даже если он станет возмущаться. Немедленно.

— Ты же видела, что происходит здесь! — впечатал я девушку в ствол чудом устоявшего тополя. — Стоит напуганным людям собраться вместе, сразу начинается хаос. Думаешь возле «Меги» будет иначе? Успокоить толпу невозможно, тем более если это некому сделать! Пока здесь ещё тихо, пока люди слишком потрясены, но уверяю тебя, скоро обязательно начнётся бойня, а я не хочу, чтобы ты в ней пострадала!

Чисто интуитивно я нашёл самый убедительный для Марины довод, услышав который девушка сразу приосанилась и даже начала стрелять глазками:

— Так ты обо мне волнуешься? Ванечка, какой ты милый! Я всегда думала: вот какой хороший и добрый человек у нас работает, ни с кем не ругается, ни с кем не конфликтует, только совсем необщительный. Я же тебе нравлюсь, правда? Ты поэтому меня не бросил и заботишься?

— Нравишься, нравишься, — задумчиво подтвердил я, озираясь и пытаясь понять, куда заныкаться на первое время. — Поэтому ты должна мне верить и не возражать. Куда скажу, туда и пойдём!

— Хорошо, Ваня, — покладисто кивнула Марина, крепко беря меня за руку. — Я тебе доверяю! Веди меня, мой рыцарь!

— Вот и отлично, пойдём!

Я решил пробираться к берегу, в конце концов, вода — это свобода. Это возможность в крайнем случае уплыть, благо погода тёплая. Говорят, даже в Хиросиме выжили те, кто купался в реке и додумался в момент взрыва нырнуть в воду. Вот и мы выживем, и нырнём, если потребуется. Хотя, я надеялся, что до плавания не дойдёт. Самое страшное уже позади. Метеориты ещё мечутся по небу, но земли не достигают. Парадокс, чем бы он не был, отшвыривает их, любо-дорого посмотреть! Да и меньше метеоров стало, если присмотреться, намного меньше. Скоро всё стихнет, устаканится, жизнь войдёт в привычное русло. Уже завтра по всему городу зашумит строительная техника, налетят вертолёты, дроны, появятся спасатели. Власть очухается и восстановит порядок. Так будет, обязательно будет. Но не сегодня. Впереди ночь, а лишённые крова и привычных благ люди выходят на улицы, чтобы отомстить за пережитый страх таким же напуганным согражданам. Такова природа человека — искать виновника своих бед вокруг себя, надо всегда об этом помнить и постараться провести эту ночь подальше от милых соседей.

Вскоре я понял, что поваленные деревья валяются не как попало. Их уронила взрывная волна и теперь по положению стволов можно было легко определить место падения метеорита, а значит выбрать более безопасный путь. Так я и сделал, двигаясь поперёк упавшим стволам, не приближаясь к предполагаемой воронке и настойчиво пробиваясь к берегу. Стволы приходилось постоянно перелазить, но это мне представлялось меньшим, хотя и утомительным злом. За пару сотен метров такого экстрима я сильно выдохся, что уж говорить про спортивную, но только в пределах фитнесс-центра девушку. Несколько случайно полученных царапин не добавляли нам оптимизма. Тем не менее, через двадцать минут мы наконец выбрались из завалов и оказались на берегу реки. Здесь было тихо и пусто.

Брошенные опрокинутые лежаки, снесённые ударной волной беседки, забытые кем-то вещи и игрушки, потухший мангал со сгоревшими, обугленными шашлыками, качающаяся у берега перевёрнутая яхта, и ни одного человека, ни живого, ни мёртвого. Последнее особенно радовало моё сердце, при всей моей нелюдимости коротать время в кругу покойников я не любил, да и указывало это на незначительность числа жертв, по крайней мере в парке, что не так уж плохо. Несмотря на всё моё негативное мнение о земляках, зля я им не желал. Впрочем, почти сразу я заметил оторванную по колено ногу, которая лежала, полузасыпанная песком, у самой воды. Вот как она тут оказалась? Прилетела с места взрыва? Как же всё плохо!

— Устала? — спросил я у Марины, оттащив в тень кустов, подальше от чьей-то конечности, свободный лежак и опуская на песок пакет с едой. — Пить, есть хочешь?

И с силой хлопнул себя по лбу, убивая комара. Вот незадача! Люди-то разбежались, а комары нет. Ну не пугают кровососущих насекомых какие-то там метеориты. А жаль...

— Ага! — кивнула девушка, без сил падая на пластиковый диванчик. — Очень хочу! А что ты в кафе набрал?

Надо же, помнит! Это хорошо, значит не придётся бороться с истерикой, да и вообще, Марина меня приятно удивила — всё происходящее она восприняла достаточно спокойно, без криков и стонов, ну разве что самую малость тупила в некоторые моменты. Но это от шока. Так-то у нас кого попало в секретари не возьмут. Наверняка у девушки высшее, а то и не одно. С благодарностью посмотрев на доставившую мне минимум проблем Марину, я полез в пакет. Всё-таки не зря я её с собой столько времени волок, вдвоём по-любому лучше! Я протянул девушке бургер, поставил рядом бутылку с водой, уселся и тоже принялся перекусывать, остро сожалея о полном изысканных закусок и блюд праздничном столе, оставшемся в Новосибирск-сити. Как-то там себя чувствует на золотом унитазе Госпожа? Всё ещё пьянствует или пришла в себя? А может её уже и в живых нет! Неизвестно, сколько знакомых и незнакомых людей погибло в городе за последний час. Проклятый Парадокс! Нет, чтобы сразу сработать, сколько бы тогда народу выжило!

Поймав себя на этой мысли, я поискал глазами полупрозрачную плёнку над головой, быстро нашёл, и вновь задумался о непонятном Парадоксе. Помнится, мне пришла в голову шальная мысль, что это система космической обороны. Судя по результату — так оно и есть. Метеоритам плёнка Парадокса оказалась не по зубам! Но, видимо, система очень секретная, хотя краем уха, на уровне подсознания о ней знали-слышали все. И это знание прорывалось в критические минуты. Но только самое общее — название, назначение и ничего конкретного. Это что, игры с памятью? Очень похоже. Не нравится мне это, каким-то тотальным контролем над сознанием попахивает! Хорошо ещё, что этот Парадокс всё-таки сработал и спас наши нежные тушки!

— Спасибо! — прервала мои размышления Марина, откуда-то достав влажную салфетку и тщательно протирая лицо и руки. Что мне нравится в девушках — так это их умение везде создавать ощущение комфорта, даже в таких необычных условиях, в которых оказались мы.

— Вот, держи ещё, — протянул я ей шоколадку.

— Мне нельзя, — растерянно пролепетала девушка, потянувшись было к плитке рукой и тут же её отдёрнув, словно обжегшись. — Бургер и так очень калорийный был, а ещё шоколад! Меня же разнесёт и ты меня любить не будешь!

Я только покачал головой — ох уж эти девушки! Сами себе что-то напридумывают, сами потом и страдают!

— Бери! Это приказ! — напустив на себя строгий вид, заявил я. — Ты уже сегодня набегалась на пять шоколадок, а сколько ещё набегаешь... Так что кушай и не возражай! Ты мне нужна полной сил и энергии, а с иной полнотой потом как-нибудь разберёмся!

Маринка легко согласилась с моими доводами и тут же захрустела обёрткой, а я уставился на другой берег. Там было на что посмотреть. Район, прежде именовавшийся Тихим центром, перестал быть таковым. Сейчас его в пору было называть Мёртвым центром, настолько сильно он пострадал от метеоритного удара. И это было заметно даже со стороны. Мне показалось, что весь город превратился в сплошные руины, но вряд ли всё было так плохо. Расстояние не давало возможности разглядеть детали и оценить масштаб катастрофы, я смог заметить лишь обломанный зуб одного из небоскрёбов, видимо снесённого метеоритом, но и только. Возможно, были и другие разрушения, но с этого берега их не углядеть. Хотя, почему возможно? Обязательно были! Ветер дул с юга, унося в сторону звуки с того берега, но мне всё равно чудились отдалённые звуки сирен и человеческие крики. Впрочем, то же самое происходило и тут. Всё было плохо. И красота летнего вечера лишь усиливала ощущение грандиозной потери. Я печально вздохнул и вновь откусил бургер.

— Кажется, дождь собирается, — глубокомысленно заявила Марина, заметив, куда я смотрю.

Слова девушки вырвали меня из тягостных раздумий. А ведь Маринка права! Небо на севере заволокло огромной, иссиня-чёрной тучей, которая вопреки всем законам природы двигалась в нашу сторону, против направления ветра. Впрочем, это не было чудом. Я много раз наблюдал в окрестностях Новосибирска встречные потоки воздуха, когда нижние облака двигались навстречу верхним — сказывалась близость крупного водного бассейна. Так что и эта туча, скорее всего, неслась иным ветром. Но вот сам факт её приближения напрягал. Только промокнуть нам не хватало для полного счастья! А спрятаться на разрушенном пляже было почти негде.

— Надо искать укрытие, — решил я. — Какое-нибудь уцелевшее здание или, на худой конец, беседку. Главное, чтобы крыша была на месте.

Мы поднялись на ноги и, опасливо поглядывая на тучу, отправились искать убежище. Сразу за поворотом берега, скрытым до сей поры кустарником, обнаружился пункт проката сапов: покосившийся разноцветный шатёр и совершенно целый металлический склад, двери в который были гостеприимно распахнуты. К нему я и потащил Марину. Отличное место, тут можно смело переждать самую сильную грозу, а из сапов соорудить вполне приличное ложе на ночь, ежели иной мебели не найдётся. До заката было ещё несколько часов, но думать о будущем никогда не рано.

Уже в дверях я расслышал слабое бормотание, доносящееся из склада. Там кто-то был! Вот незадача! Ну может, нам повезёт, и это окажутся приличные люди? Я осторожно заглянул внутрь:

— Огонь с небес посеет панику, это было. Да, было. Мы сами это видели! Но Парадокс остановит угрозу. Система планетарной обороны, последний рубеж человечества. И это было. Мы видели плёнку в небе. Она переливалась и сулила защиту. Метеориты улетели, Парадокс остался. Но он бессилен против пришельцев, что придут с тучами. Да, бессилен. Ничто не спасёт, никто не спасётся от космических вампиров. Идут чёрные тучи, уже идут! Мы видим их и трепещем!

Я оглянулся на тучи, что вытянулись на полнеба и уже нависали над рекой. Странные, конечно, тучки, слишком ровные, словно вылепленные из пластилина, слишком чёрные, даже для грозовых. А ведь молний нет, как нет и грома. Но в природе чего только не бывает! Какую только причудливую форму не принимают порой облака, сам видел пару раз. Считать появление туч происками мифических пришельцев — это уже слишком! Ну-ка, глянем, кто этот сумасшедший! Кажется, он один.

— Тук-тук! — глумливо постучался я в двери. — Кто в домике живёт? Пустите бедных странников! Сжальтесь над несчастными скитальцами!

— Что?! Кто?! Кто вы?! Что вам нужно?! У нас ничего нет! — тонким голосом заверещал здоровенный детина, которому больше подошёл бы раскатистый бас. — Выжившие?

— Привет! — поздоровался я, входя и оглядывая внутренности склада — ничего неожиданного: вдоль стен стояли разноцветные сапы, нескоро ими кто-нибудь воспользуется по назначению, в центре помещения размещался столик, заваленный бумагами и цветастыми буклетами, за которым сидел вышеобозначенный детина — добрый молодец лет сорока, с окладистой бородкой, которые были в моде лет двадцать назад, в цветастых шортах и с голым торсом, перевитым здоровенными мускулами, как-будто катаклизм застал его катающимся на сапе. Детина смотрел на нас так, словно увидел привидение.

— Вы кто? — повторил он свой вопрос, не торопясь отвечать на моё приветствие.

— Меня Иван зовут, — любезно представился я. — А эту красавицу — Марина. — Марина жалась к моей спине и робко выглядывала, устрашённая габаритами незнакомца. — Мы увидели ваш сарай и решили переждать в нём грозу. Вы не против?

— Выжившие, — успокаиваясь подтвердил детина. — Вы раскаялись в грехах и были спасены!

Так, похоже мы наткнулись на какого-то фанатика, как же это плохо! От таких типов никогда не знаешь, чего ожидать в следующий момент — может к сердцу прижмут, а может под зад пнут. А получить пинок от такого детины, это, знаете ли, чревато. Раньше я бы торопливо сбежал подальше от сказавшего такие слова, но теперь выбирать не приходилось. Тучи уже рядом, искать другое место поздно. Будем пользоваться тем, что есть, стараясь не обострять ситуацию. Главное не раздражать и не противоречить, я читал, что безумцам лучше поддакивать, чем спорить с ними.

— Ну да раскаялись, — смиренно кивнул я, делая знак Марине помолчать. — Так как насчёт долга гостеприимства?

— Что? — оторопел детина и тут же опомнился: — Конечно, конечно! Проходите, располагайтесь! Жаль, что угостить вас нам нечем, но еда есть в шатре. Там стоят автоматы, не знаем, работают они ещё или нет. Наверное нет. Электричество же сдохло. Разве что сломать парочку. Вы видели тучи?

— От них и прячемся, — охотно подтвердил я. — А ломать ничего не надо. Пока... Перекусить у нас самих найдётся!

Я водрузил на стол прихваченный в кафешке пакет, и глаза детины алчно загорелись:

— Бургеры! — он, не спрашивая разрешения, схватил первый попавшийся бутерброд и торопливо стал запихивать его в рот целиком, видимо сильно проголодался. — Меня Юрик зовут, — признался он, за едой забывая говорить о себе в третьем лице и потому становясь почти нормальным. — Я здесь работаю, сапы в прокат выдаю, инструктирую, ну и спасателем, по совместительству.

— Очень приятно, Юрий, — сказал я, усаживаясь на свободный стул и осторожно пожимая протянутую ладонь, напомнившую мне лопату — такая же здоровая и жёсткая. — Если не секрет, что ты там про Парадокс говорил? Мы услышали пару слов и они нас сильно заинтриговали. Я и сам слышал что-то про эту систему, но, хоть убей, не могу вспомнить ничего конкретного! Не подскажешь, что к чему? Ты кажешься специалистом в этой области!

Не преминул я немного подольститься к великану — лишним не будет, лесть и не таких ломала, а Юрик не казался молчуном, скорее болтун по жизни.

— Парадокс? — помрачнел Юрик, не переставая, впрочем, усиленно работать челюстями. — Парадокс — это, брат, такая штука, о которой лучше бы и не знать ничего. Так я тебе скажу. Целее будешь. Хотя, учитывая обстоятельства, кому сейчас это нужно? Скоро все погибнут и Парадокс вместе с ними. Он ведь, братцы, не всесильный, я-то видел, знаю!

Юрик многозначительно поднял вверх палец, потом выхватил из пакета новый бутерброд и с любовью его обнюхал.

— Что значит, все погибнут? — ойкнула Марина, вытаскивая из пакета початую шоколадку и надкусывая. — Я не хочу погибать! Может как-нибудь обойдётся? Метеориты же почти закончились.

Они так аппетитно жевали, что я не удержался и тоже прихватил бургер, справедливо рассудив, что даже погибать на сытый желудок будет во сто крат приятней, чем голодному.

— А придётся! — строго объявил Юрик девушке. — Никто тебя не спрашивает, хочешь или нет! Конец света близится, и спасутся лишь те, кто полностью раскается в грехах и примет Бога! Ты приняла Бога в своё сердце? Ты раскаялась в грехах?

Юрик грозно сдвинул брови, вперив в Маринку требовательный взгляд и стал ещё внушительнее, чем раньше. Марина хотела было начать спорить, что-то доказывать, но я быстро ущипнул её за руку и одними губами прошептал: «Не надо!», а сам повернулся к Юрику:

— Она раскаялась. Мы добрые христиане и верим в Бога. И примем смерть достойно, если придётся. Но пока мы живы, мне всё-таки хотелось бы услышать, что ты знаешь о Парадоксе. Если честно, не думал, что у нас есть такая эффективная система планетарной защиты.

Марина посмотрела на меня странным взглядом, словно сомневаясь в моей разумности, но я снова многозначительно покачал головой: «Потом объясню!». А Юрик принял мои слова благосклонно, кивнул, задумчиво дожевал бургер и потянулся за новым, уже третьим по счёту. Сколько же в этого буйвола влазит? На его габариты я не рассчитывал, и теперь с тревогой следил, как уменьшается наш стратегический запас провизии.

— Система планетарной обороны, а не защиты, — наконец отозвался Юрик, закончив удовлетворять голод. — Это важно. Землю планировали именно оборонять. Ладно, слушайте. Парадокс — это...

Глава 5. Безумный Юрик

— Парадокс — это система планетарной обороны, призванная защитить нашу Землю от инопланетного вторжения, а заодно от метеоритов и прочих неприятностей, имеющих космическое происхождение. — Юрик говорил неспешно, но очень уверенно и убедительно, словно читая лекцию нерадивым студентам, огонёк безумия в его глазах окончательно потух, да и был ли он там когда?

— Я не знаю, когда и кто его придумал, когда начали разрабатывать, да и откуда мне это знать? Я простой человек, без связей во властных структурах или знакомств в научных кругах. Просто однажды мне приснился странный сон, который напугал меня до безумия. Мне приснились метеориты. Как они приближаются к Земле огромным роем из тёмных глубин космоса, как начинают пробивать атмосферу огненными болидами и падать на города. Я видел, как рушились здания, как полыхали пожары, как гибли люди. Смерть была везде. Сон был таким реальным, таким отчётливым, что я его очень хорошо запомнил и не усомнился, что всё мной увиденное — правда. А когда проснулся, мокрый от липкого пота, подумал, что у нашей планеты обязательно должна быть какая-то защита на такой случай. Ракеты, которыми можно было бы сбивать метеориты, или особый щит, который смог бы отклонить, не дать метеориту упасть. Ведь сколько раз было в прошлом, что падение метеоритов меняло облик планеты, помните, как погибли динозавры? Глупо не учитывать уроки прошлого и не принять своевременных мер, чтобы не допустить их повторения! Какая-то защита должна была быть обязательно, а то, что я про неё ничего не слышал — ни о чём не говорило.

Юрик многозначительно поглядел на нас, словно приглашая разделить с ним его уверенность. Мне пришлось кивнуть, чтобы он продолжил:

— Несколько дней после памятного сна я ходил сам не свой, словно в тумане, и дрожал в испуге, стоило мне посмотреть в небо. Особенно плохо мне было по ночам. Я долго не мог уснуть, мне казалось, что именно в этот миг и именно в меня летит метеорит. Я даже кричал от страха, пугая соседей. Кажется, они приняли меня за безумца. Я пытался их предупредить, честно, пытался, но они не верили, смеялись. Никто не верил. Только я знал правду, знал, что метеоритный поток уже близко. Что я мог сделать, чтобы убедить других? Ничего. Любые мои слова априори назначались бредом, впрочем, я сам виноват, были у меня некоторые моменты в жизни, которые я не хочу сейчас вспоминать, но которые мне постоянно припоминали другие. Что ж, время показало, кто прав, а кто заблуждался.

Юрик горестно вздохнул и откусил солидный кусок очередного (четвёртого!) бургера. Пожевал, словно раздумывая, что рассказать дальше, кивнул самому себе, соглашаясь со своими мыслями, и продолжил:

— Я ходил по улицам и всё время думал о том, как защитить нашу такую хрупкую, такую маленькую Землю. Что я мог сделать против божьего промысла? Ничего. А вот другие могли и обязаны были это сделать. В общем, я так отчётливо представил себе систему, которая могла бы защитить нашу планету от метеоритов, что однажды она мне приснилась. И это вновь оказался странный, реальный до безобразия сон. Меня словно сводили на экскурсию, во время которой невидимый гид успокаивал меня, говорил, что Земля не погибнет, и объяснял, что такое Парадокс и как он работает. Оказалось, что придуманная мной система реально существует и давно стоит на страже нашей планеты. С её обслуживанием и работой связаны миллионы людей. Парадокс не принадлежит какому-то одному государству, он общий, всепланетный. Почти над каждым городом раскинуты невидимые щиты Парадокса. Но эта система жутко секретная. О ней никто не знает, о ней не говорят, не пишут в нете. Все данные о Парадоксе и особенностях его работы засекречены. Причем, засекречены не на бумаге, а в головах. Даже те, кто напрямую связан с Парадоксом, забывают о нём, стоит им покинуть своё место работы, свой кабинет, пульт контроля, выйти за пределы установки. Никто не помнит о Парадоксе, пока он не заработает, но и тогда, как вы наверное заметили, люди вспоминают самую общую информацию — название, назначение, но не особенности, характеристики. Такова правда.

Юрик опять откусил бутерброд и оценивающе посмотрел на нас — не смеёмся ли, верим ли его словам. Мы с Мариной сделали торжественные лица и внимали словам нового знакомого. Успокоенный этим зрелищем Юрий решился закончить свой рассказ:

— Когда я проснулся с этим знанием, мне стало не по себе. Я понял, что планета не беззащитна, что мне не зачем бояться метеоритов, но теперь меня пугало другое — я осознал, что все мы живём под огромным колпаком, многие годы находимся под постоянным контролем. Сон открыл мне глаза на правду, столь жуткую, что по сравнению с ней метеориты стали казаться мне ничего не значащим пустяком. Мы живём в рабстве, сами о том не подозревая, мня себя свободными мыслями и телом. Но это не так. Наши поступки, мысли, чувства, даже мечты находятся под постоянным контролем, за нами следят, даже когда мы спим. И не дают думать о том, что считают вредным. А самое страшное — я не знаю, кто эти люди, что контролируют миллиарды землян, какие у них цели, чего от них ожидать.

Юрик горестно покачал головой, словно сожалея о всех, ныне живущих. «Как же всё плохо!» — подумал я. Повезло же наткнуться на этого безумца в момент природного катаклизма! Но другого у нас нет, придётся довольствоваться этим. Кстати, странно и подозрительно, но рассказывая о своих снах-откровениях Юрик не разу не помянул Бога, не вспомнил о том, кто, по его прежним словам, единственный мог спасти нас. Не похож он на реального фанатика, совсем не похож. Странный тип, пока я его не понял до конца, посмотрим, что дальше будет. А Юрик сказал:

— После такого откровения я не мог вести прежнюю жизнь. Я порвал со старыми друзьями, которые не хотели верить, бросил работу в офисе, забросил квартиру в престижном районе. Я оставил в ней все свои вещи, ставшие для меня теперь обузой, своё прошлое. Забрал только любимый аккордеон и устроился работать на эту сап-станцию. Здесь я чувствую себя более свободным, чем среди мёртвых домов и марионеток, которые считают себя свободными людьми.

Юрик неожиданно прервал свой монолог, наклонился и извлёк из-под стола старенький аккордеон, накинул ремни на плечи и заиграл какую-то пронзительную мелодию, сопровождая музыку пением о свободе и вольном ветре. Голос у него оказался высоким и чистым, но слова были мне не знакомы (возможно, имеется ввиду песня Валерия Кипелова «Я свободен», но в описываемые времена о ней уже мало кто помнил — прим. автора). Я покачал головой, пытаясь собрать воедино разбегающиеся мысли, а Марина откровенно зевала, деликатно прикрывая ротик ладошкой, она давно утратила нить повествования и заскучала. И я её не осуждал. Рассказчик из Юрика был аховым. Да и о Парадоксе он сказал до обидного мало.

Слушая пение Юрика и думая о его снах, я поменял своё отношение к этому мужчине. Его рассказ больше не казался мне бредом сумасшедшего, он был слишком логичен и последователен для безумца, хотя откуда мне знать — может безумцы как раз очень последовательны в своих выдумках?, — но вместе с тем, поверить в сказанное было трудно. Нет, у меня самого мелькнула как-то мысль о тотальном контроле сознания, но я её отбросил тогда и не собирался возвращаться к ней сейчас. Слишком невероятно звучало предположение о полном контроле сознания миллиардов землян. Кому это под силу? Да и зачем? Во все времена секретность важной информации сохраняли иными, гораздо более простыми, но от этого не менее эффективными средствами. Поэтому в своих рассуждениях будем исходить из этого. Бритва Оккама не затупилась за долгие века использования и я был склонен ей доверять больше, чем странным снам Юрика и сделанным на их основе скоропалительным выводам.

Итак, что мы имеем в реальности. Есть некий Парадокс, который довольно эффектно справляется с метеоритами. О нём многие слышали, хотя и не отдавали в этом отчёта, пока не увидели систему в действии. Даже я вспомнил о Парадоксе, вернее, вспомнил это название. Есть Юрик и его сны, в которых Некто утверждал о секретности этой установки и её глобальном характере — она защищает весь мир, а не один город и даже не одну страну. В это можно поверить. Объединёнными усилиями учёных разных стран и властных органов такую установку реально было создать при нашем уровне развития технологий. И даже сохранить её в секрете, хотя зачем? О таком прорыве в науке и технике нужно было кричать на каждом углу, такой победой человеческого разума надо было гордиться. Кто бы в здравом уме стал возражать против подобной защиты? Значит дело не в этом. Тогда в чём?

Может быть, кто-то опасался, что Парадокс станет оружием, которым захотят завладеть нехорошие люди? Но опять нестыковка. Если Парадокс накрывает все страны, то он не может быть достоянием одной страны. И если о нём знают власти и он под их полным контролем, какая угроза может исходить от простых людей? Времена гениев-одиночек давно прошли. Террористы? Но о серьёзных террористических организациях человечество забыло уже несколько десятилетий назад. У нас и без контроля сознания хватает систем слежения и наблюдения. Да человеку сейчас чихнуть незаметно трудно, не то чтобы задумать какое-нибудь преступление. Что-то не понятно.

В конце концов, нашу забывчивость можно объяснить простым зомбированием, такие эксперименты проводились и уже очень давно. Что-то вроде двадцать пятого кадра, заставляющего человека забыть что-то или что-то сделать. Это предположение объясняет, почему никто не может толком объяснить, что такое Парадокс, ну кроме Юрика с его снами, тоже забавная штука — сбой в ментальном блоке что ли? Но такое избирательное зомбирование не является контролем сознания в полном смысле слова. Мы не помним одно, зато во всём остальном полностью контролируем свой разум. С этим можно смириться и принять. Да и осуществить подобное гораздо проще.

Странно, кстати, что Юрик, при всей его мнительности и уверенности в чужом контроле не носит на голове шапочку из фольги, якобы экранирующую все излучения. Она бы отлично дополнила его образ! Но спрашивать не буду, ещё обидится. Ведь всё-таки его сны сбылись. Метеориты падали, Парадокс сработал, пусть с запозданием, но сработал! Может Юрик какой-нибудь экстрасенс? Или может Юрик всё это выдумал прямо тут? А что, тоже вариант. Хотя про Парадокс он болтал, когда нас не видел, тихо сам с собою. Надо бы кое-что уточнить.

— А как давно ты начал видеть вещие сны? — поинтересовался я, когда Юрик закончил песню, внимательно следя краем глаза за реакцией великана.

И она меня не разочаровала. Юрик вздрогнул, потом стянул аккордеон, запихал его обратно под стол. При этом раздался донельзя знакомый звон пустой тары, ба!, да под столом целая батарея пустых бутылок! Вот и нашёлся реальный источник вдохновенной фантазии нашего нового знакомца. Если столько пить, тут не только секретную систему увидишь, тут с чертями за ручку здороваться будешь.

— Около месяца назад мне приснился первый сон, — ответил Юрик. — Потом они снились регулярно, каждую ночь. Иногда повторялись, иногда слегка менялись, но основной посыл всегда оставался прежним. Людям грозила страшная гибель. Даже когда мне приснился Парадокс, суть снов не изменилась. В них добавилось лишь одно — необходимость покаяния, искупления грехов. Думаете, я просто так призываю вас покаяться? Как бы не так! Мои сны подсказали мне выход, путь к спасению, но никто не желает им идти.

Ну-да, ну-да! А проводником в мир астрала у нас значит водочка выступает? Как интересно всё получается! Хотя совпадения есть, этого невозможно отрицать.

— Слушай, Юрик, — стараясь быть очень деликатным снова спросил я. — А больше ничего странного с тобой не происходило? Видения там какие, предсказания, голоса?

Маринка неожиданно оживилась и даже прекратила зевать:

— А гадать на картах ты умеешь? — бесхитростно поинтересовалась она, с трудом гася огонь любопытства в глазах.

Юрик помолчал, Хитро посмотрел на меня, подмигнул Марине:

— Не верите, да? — кивая своим же словам поинтересовался он. — Никто не верит. Сколько я не рассказывал, сколько не убеждал — добился лишь того, что меня стали все сторониться и считать сумасшедшим. Вы ведь тоже об этом подумали?

— Да нет, что ты! — замахал я руками. — Ты вполне нормальный! Просто пойми, звучит всё это как-то странно, что ли...

— Да и чёрт с вами! — беззлобно выругался Юрик. — Мне так даже проще было — с безумца и спроса нет. Только метеориты-то действительно падали, а Парадокс работал! Как, наверное, они удивились, когда им на головы посыпались огненные камешки! Да только поздно теперь колени кусать! Вставать на них надо было, на колени-то, вставать! Молиться, каяться!

— Это да, — задумчиво проговорил я, разглядывая Юрик с новым интересом. — Метеориты были.

Как-то очень быстро Юрик вновь превратился в юродивого, вспомнив о покаянии. А я ещё думал остаться здесь ночевать, удобное же место, вон даже диванчик имеется. Но теперь не знаю. Страшно как-то. А вдруг ночью Юрику что-нибудь приснится и он начнёт нас в жертву приносить? Во спасение человечества? Наверняка же у него кроме пустых ещё и полные бутылки имеются, знаем мы это племя!

— Как вы можете так спокойно об этом говорить! — возмутилась вдруг Марина. — Там люди погибли! Дети сиротами остались! Столько горя! А вы...

Она склонила голову и заплакала, омывая слезами свои новые кроссовки, а Юрик засмеялся совершенно уже безумным смехом:

— А я говорил им — покайтесь! — неожиданно повысил он голос и потряс пальцем. — Покайтесь в грехах, примите Бога, и только так спасётесь! Но никто не слушал, только смеялись. Сами виноваты!

— Грех так говорить! — не унималась Марина, не обращая внимания на мои предупреждающие взгляды и покашливание. — Грех смеяться над чужой бедой! А ещё верующий человек!

Юрик неожиданно осунулся и погрустнел.

— Я не верю в Бога, — тихо признался он. — Я не каялся. И не понимаю, почему уцелел... Метеориты словно специально летели мимо. И даже тот, что упал с парке, совсем рядом!, ничего не смог со мной сделать. И ведь я почему-то был уверен, что так и будет. Что со мной ничего не случится! Я выжил и даже не был ранен. А для чего? В чём цель моей жизни? Для чего Бог или судьба бережёт меня? Ведь я ещё больше их заслужил смерти. Как жил в грехе, так и продолжаю жить. Других призываю каяться, а сам грешу.

Вот тебе и фанатик! Значит всё-таки безумец? Но будущее он как-то предвидел! Или всё смешалось на чердаке Юрика и он путает причины и следствия? Я тщетно пытался поймать в голове ускользающую мысль, которая казалась мне очень важной, но вместо этого, покосившись на надвигающиеся тучи, спросил:

— Так значит твои сны сбылись? Сперва прилетели метеориты, потом сработал Парадокс. А что ты ещё видел во сне? Ты что-то начинал говорить о чёрных тучах и вампирах. Это тоже тебе приснилось?

Чёрт его знает, этого Юрика, но если его сны вещие, этим грех не воспользоваться. Я думал, всё плохое уже закончилось, а вдруг всё совсем наоборот? Вдруг всё самое плохое только начинается? Зная себя, я бы этому не удивился. У меня черная полоса следует за чёрной, а белых вообще не бывает. Пусть Юрик странный, пусть он безумец, но отбросить его предсказания мы всегда успеем, если они не сбудутся. А если сбудутся? Если мы будем хотя бы в общих чертах предупреждены о грядущих неприятностях, может это поможет нам выжить? Да обязательно поможет! Странный он, Юрик, этого у него не отнять. Но ведь сбывается!

— Чёрные тучи? — грозно сдвинул брови Юрик, вновь входя в роль пророка. — Вы видите их?! Трепещите! Ибо это конец всего сущего!

— Знаете, Юрий, — обиделась Марина. — Может уже хватит нас пугать? Сколько можно! Как будто нам метеоритов мало было! Тучи, как тучи, как придут, так и уйдут! Ничего в них нет страшного! А вам, раз вы атеист, вообще не пристало призывать других к вере! Стыдитесь!

Я демонстративно кивнул, скорее чтобы подзадорить Юрика и заставить его быстрее рассказать о своих снах, чем соглашаясь с Мариной. Тучи обычными мне не казались. Веяло от них какой-то жутью, холодом несло могильным. Хотя, может быть, у меня слишком разыгралось воображение. Но я настолько привык к тому, что всё плохо, что верить в лучшее просто не мог.

— Это не просто тучи, — завыл Юрик диким голосом, и даже раскачиваться стал, сидя на стуле. — Это маскировка! Я видел сон, буквально вчера, накануне метеоритного дождя. В нём тоже были тучи, что пришли с севера, после метеоритной казни. И в тучах прятались корабли пришельцев. Звездолёты. Огромные диски, которые наплывали на города и не было от них спасения. Даже Парадокс не мог остановить приближение чужих кораблей, ибо не предназначен для уничтожения низколетящих целей.

— Что-то мне это напоминает, — хитро прищурившись прошептал я. — Вроде бы фильм какой-то. Там тоже звездолёты прятались в облаках, а потом как начали разрушать города! Воткнут световой луч в самое высокое здание, оно взорвётся, а от него ударная волна дальше бежит, квартал за кварталом в руины превращает. Ты, наверное, тоже этот фильм видел, вот он тебе и приснился!

— Не видел я никаких фильмов! — гневно возразил Юрик. — Только сон. И это мой сон, которому я верю!

— В вашем сне пришельцы тоже города разрушали? — робко спросила Марина, переубеждённая звучащей в голосе Юрия уверенностью.

— Ничего они не разрушали, — отмёл её предположение Юрик. — Они забирали.

— Людей? — ахнула Марина.

— Души! Мне снилась огромная площадь, забитая народом. Люди стояли везде, жались друг к другу, а глаза у них были стеклянными. Они словно ничего не понимали, стояли как загипнотизированные. И я стоял среди них и смотрел. А в центре площади над людьми парили пришельцы, трое их было. Чёрные, простоволосые, в плащах. И в глазах их плескалась смерть! А потом началось это. Изъятие. Из людей потянулись вверх души. Они втягивались в воронку звездолёта, а тела безжизненно падали на землю. Но задние ряды напирали, и люди шли и шли, сами, на убой, как овцы на заклание. А я провалился в какую-то шахту и проснулся.

— Типичный кошмар, — пробормотал я, не особо впечатлённый рассказом. Мне и похлеще ужастики снились иногда. — Не обязательно он должен оказаться правдой. Ну не все же сны вещие! И потом, где в твоём сне тучи? Их не было?

— Были тучи! — почти закричал Юрик. — Были! С них всё и началось. Сперва на город наползли тучи. Потом появились смерчи, потом я оказался на площади. И там мою душу чуть не забрали!

Я с сомнением покачал головой. Ну не может быть реальным такой кошмар. Мне вон однажды приснилось, что меня преследуют ведьмы, чтобы сжечь на костре. Чем-то я им насолил сильно. А в другой раз снился древний бог, который вошёл в моё тело, чтобы спастись от других богов, более сильных. Но проснувшись, богом я не стал, и сжигать меня никто не собирался.

— Этот сон — правда! — Юрик неожиданно успокоился и даже нашёл в себе силы усмехнуться, словно рассказанный сон снял с его души камень, не дающий спокойно дышать. — Я точно это знаю! Да и вы скоро в этом убедитесь! Смотрите, тучи уже перешли реку. Сейчас, сейчас всё начнётся! Самое время начинать молиться. Мне-то уже всё равно, а вы можете спастись.

Тучи и впрямь дотянулись до нашего берега и уже нависали над складом. За распахнутой дверью сразу потемнело, от воды потянуло холодным воздухом. Марина боязливо поёжилась и переместилась за мою спину. Юрик мрачно смотрел на тучи и глаза его сверкали, как молнии, которых в небе до сих пор не было. Я неожиданно для себя проникся общей тревогой и поднялся, собираясь подойти к дверям и выглянуть, чтобы оценить масштабы нового бедствия. Но Маринка вцепилась клещом в мою руку и потянула назад.

— Не ходи, Ваня, не надо! — умоляюще зашептала она. — Давайте останемся здесь, закроем двери и посидим, пока тучи не улетят. Мне страшно!

— Покайтесь, пока не поздно! — снова заверещал Юрик. — Только чистые, безгрешные души спасутся. Космические вампиры не смогут их пожрать, не смогут вытянуть из вашего тела. Остальных ждут смерть и тлен. Молитесь!

Молиться я не собирался, да и не умел, хотя крестик носил, но больше в силу традиции, чем в силу убеждений. Вместо этого, я мягко освободился от рук Марины и всё-таки сделал шаг к дверям. Может девушка права, и их лучше закрыть? Хотя, если сон Юрика сбудется, не думаю, что какие-то там двери смогут защитить нас от пришельцев. Наверняка, они предусмотрели такую возможность и придумали какой-нибудь зов, сопротивляться которому мы не сможем при любом желании. Тьфу, ты! Я уже думать начал так, словно слова Юрика правда и ничего кроме правды. Но ведь это ещё доказать нужно! Я опёрся рукой о дверной косяк и осторожно выглянул. За пределами склада всё было плохо, очень плохо.

Глава 6. Опасный зов

Тучи полностью скрыли небо, погасла, перестала быть видимой даже плёнка Парадокса, наверное, оказавшись выше уровня туч, до которых, как мне показалось, можно было дотянуться рукой — если хорошенько подпрыгнуть. Они были непроглядными, густыми и подозрительно ровными, словно сделанными по лекалу. Эта нарочитая искусственность туч делала рассказ Юрика заслуживающим большего доверия. Однако, как я не старался пронзить взглядом черноту над головой, у меня ничего не получалось, увидеть описанный новым знакомым дисколёт пришельцев я не смог. Тучи были гладкими и матовыми, а рентгеновским зрением я, к сожалению, не обладал.

Тем не менее, кое-что я всё-таки заметил, но не над головой, а на том берегу — странные образования, соединяющие тучи и землю. Больше всего это напоминало мне воронки смерчей, но смерчами не было. Смерч даже издалека передаёт ощущение движения, он не может быть статичным: крутится воздух, смазывая очертания воронки, хобот смерча изгибается как живой, перемещается, иногда самым непредсказуемым образом. Но здесь ничего подобного не было. Странные воронки показались мне похожими на колонны, подпирающие потолок в античном храме, такие же ровные и стройные, только чёрные, а не белые. Хотя, приглядевшись, я заметил, что цвет странных колонн скорее пепельный, иногда их словно пронзали электрические разряды, стекая вниз или поднимаясь от земли. Но никаких звуков не было. Вокруг царила мёртвая тишина, что делало открывшуюся картину сюрреалистичной, апокалиптической, до омерзения пугающей.

— Что там, Ваня? — робко спросила Марина, не рискуя подойти ближе. — Не молчи! Что ты видишь?

— Конец света! — объявил торжествующий Юрик. — Он видит конец света. Я же говорю, вам надо покаяться. Тогда вы, может быть, успеете...

— Всюду тучи, одни только тучи, — перебил я великана, не желая снова слушать его бредни. — И колонны.

— Какие ещё колонны? — завопила девушка, выдавая нешуточное нервное напряжение. — Что за хрень ты говоришь?! Откуда там колонны?!

— Это души грешников, которые забирают пришельцы, — высказал своё мнение Юрик, так и не вставая из-за стола. — Я же вам рассказывал: трое пришельцев спускаются, к ним стекаются люди, а инопланетные вампиры извлекают из тел души.

— Если у нас есть что извлекать, — всё ещё сомневаясь хмыкнул я. — Что-то мне подсказывает, что у большинства людей души нет и не было. Иначе люди не творили бы столько гадостей.

Я открыл камеру нейрофона (могу себе позволить, в последнее время зарабатывал я неплохо) и стал снимать тучи и колонны, пусть интернета нет, но когда-нибудь он появится, а такие кадры дорогого стоят. Зрелище было пугающим, но одновременно завораживающим, я словно присутствовал на грандиозном беззвучном концерте, полном самых совершенных спецэффектов. Даже если планета гибнет, будет чем полюбоваться в последнюю минуту. Марина наконец набралась храбрости и приблизилась, ткнувшись острым подбородком мне в плечо.

— Господи! — прошептала девушка, разглядев чудовищно изменившийся пейзаж. — Что же это такое творится на белом свете?!

Но свет уже сложно было назвать белым. С каждой секундой становилось всё темнее, тучи уже миновали береговую полосу и уходили всё дальше на запад, куда — разглядеть из ангара было невозможно. Воронки-смерчи буянили пока на противоположном берегу, а вот над рекой их не было ни одной. И это тоже казалось мне странным. Что за непонятная избирательность? Если это смерчи, то они не должны выбирать дороги, одинаково разрушительно прокатываясь над сушей и морем. Так было прежде, так должно быть и теперь, законы природы никто отменить не в силах. Будь ты хоть стократ пришельцем! Как же это плохо! Я прижал к себе трепещущее тело девушки и молча смотрел на тучи. Что делать дальше я не знал. Оставалось только ждать и смотреть.

И в этот момент пришёл Зов, хотя тогда я этого не понял. В моей голове не зазвучал никакой голос, не было никой команды, просто в какой-то миг я отчетливо ощутил, что мне срочно надо возвращаться к стадиону. Что меня там ждут, очень ждут. Что если я не пойду, пропущу что-то настолько интересное, настолько важное, что буду сожалеть об этом всю свою дальнейшую никчемную жизнь. Противится охватившему меня желанию не было никаких сил, да я и не старался, полностью потеряв связь с разумом.

— Нам надо вернуться на стадион. Там мы поймём, что происходит, — глухо объявил я Марине, не узнавая своего голоса, но нисколько этому не тревожась.

— Конечно, — тут же кивнула Марина, прекратив дрожать и бояться. — Я тоже хотела это предложить. Здесь сидеть опасно, а там люди, там помощь!

— Там нас ждут! — веско добавил я. — Мы должны идти! Прямо сейчас!

— Я иду с вами! — решительно поднялся на ноги Юрик, в момент оказавшись почти на голову выше меня. Вот уж не думал, что он такой здоровяк! — Я должен обратиться к людям, призвать их к покаянию! Теперь-то они мне поверят. Может быть, мы ещё успеем кого-нибудь спасти.

Я только кивнул, понимая и принимая желание друзей, и бесстрашно шагнул под тучи. Почему-то я был уверен, что мне ничего не угрожают. Что чёрные тучи не символ конца, а символ начала. Начала новой, прекрасной жизни, в которой никогда не будет плохо. В которой все будут счастливы и едины. Я шагнул и ничего не произошло. В меня не ударила молния, меня не попытались похитить коварные пришельцы. Всё было нормально. Я дышал полной грудью и ощущал огромное воодушевление. Я был почти счастлив. И впервые за долгие годы я подумал, что всё плохое закончилось, что всё очень, очень хорошо.

— Надо спешить! — сказал я, хватая Маринку за руку и таща за собой. Она не сопротивлялась, а наоборот, торопливо зашагала рядом, словно и не было только что усталости, от которой хотелось свернуться калачиком и лежать, лежать, лежать.

Мы продирались через завалы, перепрыгивали ветки, перелазили через стволы. Нетерпение переполняло нас, гнало вперёд, не давало остановиться и задуматься. И никому это не казалось странным. Юрик быстро опередил нас, ещё бы, с такими-то ходулями! Он первый выскользнул из зарослей и остановился. А я встал рядом, любуясь прекрасным, восхитительным зрелищем всеобщей любви и согласия, открывшимся моим глазам. Никогда не видел ничего более захватывающего и воодушевляющего!

Стадион сильно изменился с тех пор, как мы первый раз его увидели. Он больше не казался местом разврата и склок. Напротив, это было место силы, гармонии, единения. Стадион был заполнен людьми, их стало куда больше прежнего, а всё новые и новые жители города, мужчины и женщины, дети и старики струйками стекались к чаше стадиона со всех концов. Они шли молча и их счастливые лица были обращены к небу. На футбольном поле люди стояли так тесно, что казалось, не могли пошевелиться, но их это не волновало. Ведь что может быть прекрасней ощущения надёжного плеча товарища рядом с твоим плечом, понимания того, что теперь все они — часть единого целого, чего-то непостижимо великого. Люди стояли молча и смотрели в одну только сторону, туда, куда сейчас смотрели и мы.

— Это чудо! — с благоговением в голосе прошептала Марина. — Это божественно!

И странное дело, в кои-то веки я был с ней полностью солидарен. То, что видели мои глаза, то, что я ощущал взволнованным сердцем, не могло быть ничем иным, кроме божьего промысла, величественного и умиротворяющего, несущего покой и смирение в наши истерзанные суровыми реалиями души. Над чашей стадиона, на высоте трехэтажного дома парили они — те, кого глупый, ничтожный Юрик посмел назвать пришельцами, посмел оскорбить вампирами. Но эти воздушные существа не были пришельцами, не были пришлыми, это были ангелы, наши родные ангелы, те самые, которых мы все ждали с нетерпением много веков и которых нельзя принимать иначе, чем с восторгом.

Ангелов было трое и я мимолётно удивился разнице в их обликах. Первый был женщиной. Немыслимо прекрасной, вечно желанной и недостижимой, как мечта. Её сверкающий чернотой звёздной ночи балахон развивался, словно от порывов ветра, которого не было, а глаза смотрели с участием и любовью, проникая в душу каждого, кто её видел, обещая понимание и прощение. Второй — мужчина, почти старик, его лицо было окаймлено седой бородой, а балахон был чист, как чиста тьма, не тронутая лучиком света. Глаза старика лучились от радости, он казался воплощением счастья, и протягивал руки к тем, кто был готов принять его. К нему хотелось прижаться и плакать, рассказывая о своих бедах, которые теперь точно остались в прошлом. Третий ангел восседал на вороном коне, хотя конём это существо не было. Но именно такой образ сложился у меня в голове. Ангел был молод, был мужчиной, его чёрные доспехи блестели ярче солнца, хотя мне это и представлялось ранее невозможным. Он смотрел на склонившихся перед ним людей кротко, без злости и презрения, но каждый, на кого падал взгляд его глаз, невольно содрогался душой и вспоминал все свои грехи, большие и малые. Но ангелы не пришли судить. Они пришли помочь, спасти заблудших. Теперь я это прекрасно понимал и сомнения оставили меня. Я шагнул вперёд, почувствовав, как свой шаг сделала Марина.

— Трое, как я и говорил, — отвратительный голос Юрика нарушил ощущение всеобщей гармонии и заставил меня болезненно поморщиться. — Вампиры, пожирают души... Стойте! Вы куда?!

Что-то грязное и отвратительное схватило меня за плечо и попыталось остановить. Я рванулся, извиваясь всем телом и стремясь сбросить чужую руку. Я даже попытался лягнуть Юрика, это мерзкого человечка, спрута, что обволакивал нас щупальцами и мешал обрести настоящее счастье, но не попал и чуть не упал.

— Пусти! — завопила Марина, тоже безуспешно вырываясь из медвежьей хватки великана. — Сейчас же пусти меня! Там спасение! Там счастье! Бесконечная жизнь! Как ты не понимаешь! Как ты не видишь этого! Они же прекрасны! Пусти меня к ним!

— Идиоты! — каркнул Юрик. — Какие же вы идиоты! Угораздило же мне с вами связаться! Вы что, действительно ничего не видите?! Разуйте глаза! Они же крадут ваши души! Боритесь! Сопротивляйтесь! Не слушайте их зов! Молитесь, если собственных сил не хватает!

Я отпустил руку Марины и развернулся, чтобы попытаться ударить державшего меня монстра в человеческом обличии, но опять не преуспел. Зато Юрик, поняв, что уговаривать нас бесполезно, вдруг подхватил меня на руки и забросил на плечо, как какой-то мешок с картошкой, потом схватил лёгкую Маринку в охапку, развернулся и бросился назад, в заросли, не обращая внимания на наши отчаянные бултыхания, толчки и щипки. Как я не дёргался, как не сучил ногами и руками, вырваться из его хватки не мог. Странное бессилие поразило меня. С мольбой в сердце я смотрел, как удаляется прекрасное видение, как исчезают за ветками лики спасителей, и слёзы отчаяния и бессилия выступили на моих глазах. Маринка визжала и царапала Юрика, но тот обращал на её потуги не больше внимания, чем на мельтешащих вокруг комаров, продолжая углубляться в заросли. В какой-то момент стадион скрылся из вида, а Юрик вдруг сменил направление и побежал к какой-то бетонной будочке, одиноко торчащей среди кустов.

— А ну, цыц! — грозно сказал он, опуская на землю и прислоняя меня к стене будки. — Дёрнешься, получишь в морду! А ты, крошка, не вертись, всё равно ничего у тебе не получится!

Я попытался упасть, рассчитывая откатиться в сторону, извернуться и сбежать, на Юрик приложил меня коленом в живот и я согнулся от боли, не в силах сделать вдох. В голове неожиданно прояснилось. Я увидел ситуацию словно со стороны и беззвучно взвыл во весь голос: Что я творю?! Что я делаю?! Как же всё плохо! В голове замелькали картины, которые я только что наблюдал, но не осознавал, заворожённый лицезрением ангелов. Да каких там ангелов! Демонов, чертей проклятых! Господи, что это было за наваждение?! А Юрик вырвал одной рукой металлическую дверь вместе с запором, и бесцеремонно сбросил Маринку в будку, потом затащил внутрь меня и закрыл за собой створку. Всмотрелся сквозь полумрак в наши ошеломлённые лица, удовлетворённо хмыкнул:

— Пришёл в себя? Чудненько! Давно надо было тебе врезать, да кто же знал! Больше не будешь делать глупости?

Я виновато промолчал, лишь слабо кивнув в ответ. Мне было мучительно стыдно. Как я мог! Я! Который никогда и никому не верил настолько, что даже возвёл своё неверие в культ, гордился и манкировал им, считая себя исключительным, непонятым гением, свысока взирающим на ничтожное человечество, неспособное понять моего величия. А оказалось... Лёгкое внушение, и я был готов на коленях ползать перед чужаками, которые... Я замер, только сейчас полностью связав воедино картины, увиденные на стадионе. Как же жутко! Как это плохо!

Те существа, которые ранее представали в образе сошедших с небес прекрасных ангелов, теперь виделись мне в истинном свете — уродливые фигуры, лишь отдалённо напоминающие людей. Кошмарная ведьма, в каком-то рванье и мешковатом халате хохотала беззубым ртом, паря над толпами застывших людей; покрытый язвами старик в нищенском обличии вторил ей, плюя на ползающих внизу, его лысую голову украшали ползающие татуировки. Но страшнее всех оказался ангел на вороном коне. Он был самой смертью, скелетом, восседавшем не на коне, а на костяном, усеянном щипами монстре с двумя головами. И этот скелет периодически бросал в толпу копьё, безошибочно находившее очередную цель, вытягивал извивающееся тело, а ведьма и старик набрасывались на жертвы и в миг разрывали их на куски. Вниз летели потоки алой крови, которые обезумевшие от навеянных видений люди ловили открытыми ртами. Фу, мерзость! Это было даже не плохо, это было ужасающе плохо!

А самое ужасное было в том, что Юрик прав, а его сон, опять оказался пророческим. Я вспомнил странные столбы, так напоминающие античные колонны, но не каменные, а сформированные какой-то плёнкой, внутри которых что-то двигалось, сверкало, поднималось в мрачную утробу тучи. На стадионе я увидел эти столбы вблизи и увидел, с чего они начинались — с огромной воронки, которая, как чудовищный пылесос, вытягивала людские души, а как ещё назвать ту странную полупрозрачную субстанцию, которая покидала человеческое тело и первые секунды ещё сохраняла контуры тела бывшего владельца: с лицом, искажённым беззвучным криком, плотно прижатыми к туловищу руками и болтающимися, как тряпки, ногами? А лишённые душ тела валились под ноги следующих жертв, напиравших с безумием проклятых, радостно идущих на собственную смерть. И не божественная музыка тихо играла над стадионом, ставшим в миг братской могилой, то трещали сминаемые, ломающие кости несчастных жертв чудовищных вампиров.

Вот странное дело, я, никогда ранее особо не верящий в наличие у человека какой-то там непонятной души, в единый миг уверовал и больше не сомневался. Душа есть, и есть те, кто зачем-то стремится её отобрать. А значит мне надо приложить все усилия, чтобы не отдать её, такую ненужную прежде мне, но такую лакомую для пришельцев. Зов всё ещё ощущался, но теперь я мог его игнорировать, загнать куда-то в глубину сознания, познавшего горькую правду, а потому не поддававшегося на сладкие обещания неземного блаженства. Я наконец выдохнул и привстал, чуть не ткнувшись головой в низкий потолок будки.

— Где мы? — хрипло спросил я, чувствуя, что язык с трудом ворочается во рту. — Что это за будка?

— О! Заговорил! Жить будешь! — чему-то обрадовался Юрик, отвешивая мне дружеский шлепок в плечо. — А то туда же! Ангелов ему подавай! Насмотрелся на ангелов? Понял, кто они на самом деле? Что молчишь? Расскажи, а то я никаких ангелов там не видел!

— Что рассказать? — хмуро пробормотал я, чувствуя страшный стыд — только подумать, меня подвёл мой собственный разум! Кому теперь верить-то?! — Мне казалось, что нас зовут ангелы, прекрасные существа, что рядом с ними я буду счастлив. Женщина, старик, воин. Такими я их видел сперва.

— Да, — протянул Юрик. — Умеют эти бочки маскироваться! Пришельцы это, братан! Обычные пришельцы! Не рай они дарят, а смерть! Запомни это навсегда и больше не делай глупостей! В другой раз меня рядом может и не оказаться!

Не совсем поняв высказывание Юрика про бочки, я только молча кивнул. Что тут скажешь? Накосячил. И если бы не этот великан... Страшно подумать, что бы со мной сейчас было. И с Маринкой. Кстати, как она? Марина скорчилась на полу и тихо плакала, её плечи вздрагивали, но, кажется, девушка сейчас переживала те же видения, что и я. Она больше не стремилась вырваться, не стремилась вернуться на стадион, она была такой жалкой и несчастной, что я не выдержал и погладил её по волосам, забыв о собственных бедах:

— Ну всё, малышка, всё! Успокойся! Мы живы и теперь всё будет хорошо!

Я утешал девушку и сам не верил в свои слова — какое там хорошо, когда всё плохо, так плохо, как никогда не было прежде. Настоящая задница! И странное дело, слова утешения, адресованные подружке, успокоили и меня. Я вновь обрёл способность что-то думать, что-то соображать, строить какие-то планы. И для начала... Так всё-таки где мы?

— Это вентиляционная шахта, — объяснил Юрик, склонившись в три погибели, для него будочка казалось вообще игрушечной, всего-то полтора метра в высоту, куда ему с такими габаритами в ней поместиться.

— Вентиляционная шахта? — переспросил я. — Здесь что, находится старое бомбоубежище?

— Да нет, — усмехнулся Юрик. — Метро. Предлагаю туда и спуститься, всяко будет лучше, чем на поверхности. А то опять глюки поймаете, а я не успею вас вытащить. И вообще, я к вам в няньки не нанимался! Сами каяться не захотели, когда предлагал. А сколько бы проблем могли избежать!

Я с подозрением посмотрел на мужичка. Вот когда он настоящий? Только что казался вполне разумным и адекватным, возле стадиона так и вовсе повёл себя выше всяких похвал, а тут опять старую песню про покаяние завёл. Безумие что, волнами на него находит? И вообще, сам-то он как с зовом справился?

— Слушай, Юр, — тут же решил я узнать детали. — А как вышло, что зов пришельцев на тебя не подействовал? Ты же вроде вместе с нами бежал к стадиону, чуть ли не вприпрыжку. А как добрались — застыл.

Юрик усмехнулся, хмыкнул довольно:

— А у меня иммунитет! — с какой-то гордостью объявил он. — Думаете, зов вампиров на всех одинаково действует? Как бы не так! Я видел во сне, как оно происходит. Кто-то чуть ли не с распростёртыми объятиями к ним бежит, кто-то идёт неспешно, словно в сомнениях, кто-то на половине пути вдруг разворачивается и в обратную сторону устремляется. У всех по-разному. Почему так — не знаю. Вот я во сне понял, что призыв на меня не действует, я словно со стороны на всё смотрел, так и в реальности вышло. Пищит что-то в мозгах, противно так, мелко, но силы не имеет. Я что и бросился к стадиону, чтобы проверить, да чтобы всё своими глазами увидеть. Увидел... Мало мне было своих снов, так теперь чужие кошмары сниться будут!

— Спасибо, — неожиданно прошептала Марина, поднимая зарёванное лицо. — Спасибо, что не бросил! Ты нас спас! Мы-то ведь совсем голову потеряли, думали, вот оно счастье, в рай попадём, а оказалось... Если бы не ты...

— Да, действительно, Юр, — смутился я. — Ты молодец, прости, если чем обидели. Спасибо.

— Да бросьте! — попытался махнуть рукой Юрик и ожидаемо врезал кулаком в стену. — Что мы не люди что ли! Своих не бросаем! А вы вроде как свои, вон со мной бутерами поделились, не пожалели. Жаль, не прихватил пакетик, там ещё порядком оставалось, а то у меня от волнения опять аппетит пробудился.

Я только вздохнул, вспоминая сколько вкуснейшей еды осталось на складе сапов, но не возвращаться же! И так чудом уцелели. Сейчас не о желудке думать надо, а спасении души.

— Так ты хочешь в метро спуститься? — смирившись с неизбежностью потери спросил я. — Там может быть темно.

— Не темнее, чем здесь, — заявил Юрик и стал разгребать мусор под ногами, обнажая чугунную крышку люка. — Так и знал, что здесь должен быть спуск для персонала. Вот он, родименький.

Мужик наклонился и попытался ухватится за края люка толстыми пальцами, но крышка намертво вросла в пол.

— Чем бы подцепить? — озабоченно заозирался Юрик.

Я молча протянул ему кусок арматуры, валявшийся у стены. Юрий одобрительно цокнул языком, примерился и вогнал арматуру в щель между крышкой и стенками колодца. Поднатужился и вывернул наружу. Чёрт, силён же он, мне бы тут полчаса возиться, и не факт, что я сумел бы открыть люк.

— Ну что? — спросил Юрик, вглядываясь в темноту колодца и ощупывая верхние ступеньки металлической лестницы. — Вроде крепко, не сгнили. Строили-то, считай недавно! Кто первый полезет?

Мне не хотелось становится первопроходцем, но выбора, кажется, не было. Марина — девушка, да и темноты боится, Юрик — наше прикрытие, его дело спасать в случае чего. Остаюсь только я. Вздохнув, я опустил ногу на первую ступеньку и кивнул Маринке:

— Подожди, пока я не спущусь и не крикну, что всё нормально, потом спускайся, — ещё раз тяжко вздохнув, я полез в неизвестность. Как же это плохо!

Глава 7. Новые знакомые

Спускался я недолго, Новосибирское метро вообще не отличается глубиной, особенно на Левом берегу, но передумать успел всякое. Окружающая меня темнота напрягала, обволакивала хищными щупальцами, трогала неизвестностью, заставляя вздрагивать от звука собственного дыхания. Мне казалось, что кто-то огромный внимательно следит из темноты за моими потугами и готовиться схватить и сожрать. Недавние кошмарные картины то и дело вставали в памяти, мне представлялось, что подземелье наполнено страшными пришельцами, которые только и ждут, чтобы лишить меня воли и поработить душу. Таким беззащитным и беспомощным я давно себя не ощущал. Наверное, с самого детства. Только огромным усилием воли, я заставлял себя продолжать спуск, и, когда ощутил под ногами твёрдую поверхность, не удержался от облегчённого вздоха — никто на меня не бросился, никто не попытался убить.

Внизу темнота сделалась ещё гуще, я ничего не видел и вытянул руки, пытаясь хоть что-то нащупать. Вот когда я пожалел, что вместо обычного смартфона у меня был нейроимплант, передающий картинку прямо в мозг. Оно конечно удобно, не потеряешь и заряжать каждый день не нужно, но света от такого гаджета нет, а простой фонарик на телефоне мне бы сейчас ой как пригодился! Ощущая себя кротом, я развёл руки в стороны, но встретил лишь пустоту, осторожно шагнул чуть вперёд и тут же моя рука уткнулась во что-то холодное и металлическое. Я испуганно отдёрнул руку, но тут же устыдился собственного страха и принялся более решительно ощупывать найденное препятствие. Очень быстро я понял, что передо мной дверь, обнаружил ручку и нажал на неё. Дверь скрипнула и с некоторым усилием распахнулась. В темноте замерцали какие-то блики. Всё ещё осторожно я шагнул снова и, держась за дверь, готовый в любой момент закрыть её обратно, выглянул наружу.

Мои глаза успели привыкнуть к темноте, поэтому тусклый, красноватый свет показался мне очень ярким. Совсем рядом, в паре метров от найденной двери, на стене горел фонарь аварийного освещения. Дальше — ещё один, а совсем вдали угадывалось большое пространство, также слегка подсвеченное красным. В метре передо мной нашлась решётка, под ногами — дорожка, уходящая влево, за решёткой — чёрный провал. Если это метро, то в провале должны быть рельсы, скорее всего это туннель, по которому скользят поезда. Тогда там дальше — станция «Бугринская». Я торопливо шагнул обратно в камеру вентиляционной шахты и закрыл дверь, погружаясь во мрак. Мне показалось, что со стороны станции я расслышал приглушённые расстоянием голоса — там кто-то был. Это было вполне ожидаемо, ведь наверняка в момент катаклизма в метро находилось немало народа. Кто-то убежал наверх, пока была такая возможность, но кто-то мог остаться и воплотить в жизнь мой первоначальный план — укрыться от опасности под землёй. Поэтому я не хотел, чтобы моё присутствие обнаружили раньше времени. Надо бы сперва разведать, какая там обстановка, и не будет ли опасно выходить к укрывшимся на станции людям.

Посмотрев вверх, я разглядел тусклое пятно люка и даже, кажется, две головы, склонившихся над ним. Моя команда! Моя девушка, которая мне нравилась всё больше, и мой огромный, волосатый безумный друг, совсем недавно спасший мне жизнь. Почему-то я больше не мог заставить себя думать о Юрике пренебрежительно, как о душевнобольном. Он стал своим, что не удивительно.

— Эй! — тихо позвал я. — Спускайтесь! Здесь всё спокойно!

Почти немедленно сверху послышалось натужное сопение и шорохи, а потом я увидел тёмное пятно, которое медленно ползло вниз по лестнице. Марина охала и вскрикивала, но спускалась довольно быстро и вскоре стояла рядом со мной, порывисто обнимая руками:

— Ванечка! Ты здесь! — тараторила она и даже попыталась поцеловать в губы, но промахнулась и чмокнула куда-то в шею. — Я так переживала! Где это мы?

— Это вентиляционная камера, тут дверь, — обрисовал я ситуацию, а дождавшись появления Юрика, добавил: — Там станция, на которой кто-то есть. Какие-то люди. Я слышал голоса.

— Я поставил крышку на место, — сказал почти невидимый Юрик. — Если кто будет идти по нашим следам, он не сразу поймёт, куда мы подевались. Говоришь, на станции люди?

Предосторожность Юрика показалась мне излишней и отдающей паранойей, кому надо нас преследовать, кто вообще знает, что мы есть? Не пришельцам же? Мало что ли у них жертв, подумаешь, парочка сбежала! Но это его выбор, его тараканы. Меня же больше волновало не то, что осталось позади, а то, что ожидало нас впереди.

— Кто-то там точно есть, — кивнул я, понимая, что моего кивка всё равно никто не увидит, но сила привычки... — Надо осторожно подобраться и посмотреть. Может там ещё хуже, чем наверху.

— Ты же сам хотел прятаться в метро, — некстати напомнила мне Марина. — А теперь чего-то боишься! Если там люди, значит они тоже прятались от метеоритов, а теперь прячутся от пришельцев! Как мы! И смотрите, здесь зов пришельцев почти не ощущается!

Девушка была права, хотя прежде я не обратил внимания на этот факт. Внизу, под толщей земли и камня их такой притягательный на поверхности зов потерял свою былую силу. Он едва звучал где-то на краю сознания, пищал комаром, тревожил, но не лишал воли. Смутно хотелось подчиниться и вернуться, но это желание легко игнорировалось разумом. Наверное, именно так изначально ощущал зов иммунный Юрик, потому и смог легко ему противостоять. Мне бы такой талант!

— В критической ситуации люди могут вести себя по-разному, — счёл я необходимым пояснить темноте, в которой скрывалась Марина. — Кто-то остаётся нормальным, а кто-то обращается в дикого зверя. И с такими лучше не сталкиваться. Поэтому бежать с распростёртыми объятиями навстречу непойми кому я считаю опасным и глупым. Подкрадёмся и посмотрим, что там к чему, а после будем решать, показываться или искать другой путь.

— Перестраховщик! — фыркнула в ответ темнота, но спорить не стала.

— Он прав, — добавила темнота голосом Юрика. — Рисковать не зачем. Разведка нужна обязательно. Иди первым! Ты мельче, а то я тут как слон в посудной лавке — обязательно наведу шороху.

— Согласен, — кивнул я, признавая его правоту и открывая дверь.

Огороженный решёткой технологический проход заканчивался за дверью камеры вентиляции, но в другую сторону тянулся до самой станции, как я полагал, вспоминая увиденное во время поездок в метро в прошлом. Поэтому я отправился влево, стараясь не шуметь и ни за что не запнуться. Голоса усилились. Добравшись до края прохода, я выглянул в помещение станции. Плафоны аварийного освещения светили на мраморных колоннах по центру платформы, по паре на каждой, давая достаточно света, чтобы всё хорошенько изучить. Но изучать было нечего. На одной из скамеек спиной ко мне сидели трое: молодой мужчина, такая же юная женщина и ребёнок, лет пяти-шести, девочка. Женщина плакала, мужчина шептал ей что-то утешительное, а девочка нетерпеливо кружилась вокруг, иногда начиная прыгать на одной ножке. Она то и дело спрашивала родителей, когда они собираются домой, а те успокаивали ребёнка. Это их голоса я и расслышал, когда спустился в метро. Других выживших на станции не наблюдалось.

Я обернулся к своим и сделал знак, что всё в порядке. Потом также бесшумно ступил на платформу.

— Вечер добрый! — поздоровался я. — А где все?

Более глупого вопроса мне в голову не пришло, но и этого хватило, чтобы произвести значительный переполох — мужчина вскочил и загородил собой женщину, которая торопливо подхватила ребёнка на руки и теперь испуганно выглядывала из-за спины защитника.

— Кто вы? — хрипло спросил молодой человек, пытаясь разглядеть моё лицо. — Что вам от нас надо?

— Эй, спокойно! — выставил я вперед ладони. — Мы не сделаем вам ничего плохого! Мы просто ищем безопасное место. Что здесь произошло?

Мужчина несколько секунд буравил меня напряжённым взглядом, потом увидел за моей спиной Марину, как-то потерянно ссутулился и тяжело вздохнул:

— Простите, просто столько навалилось, эти взрывы, потом голоса в голове, а мы тут совсем одни, в темноте, пугаемся каждого шороха и не знаем, что происходит наверху. Как, наверное, и вы. Вы же пришли по туннелю? Вы с другого поезда?

Он кивнул в сторону дальнего конца платформы и я только тут заметил хвост торчащего из туннеля поезда. Недалеко же он уехал! Мужчина правильно истолковал мой взгляд.

— Поезд только начал движение, когда раздался сильный взрыв и свет потух. Потолок затрясся, мы думали, что он вот-вот рухнет, и я затолкал жену и дочь под скамейку. Началась паника, люди вопили и носились вокруг почти в полной темноте, это был сущий ад! Никто ничего не понимал. Кто-то кричал про ядерный удар, кто-то — про теракт. Потом большая часть народу рванула наверх. А мы остались. Решили отсидеться тут. Потолок больше не трясся, а что там наверху — кто знает! Вдруг и правда война. А у меня дочка...

«Лучше бы уж война», — подумал я, но сказать ничего не успел, ибо в разговор вмешалась третья сила:

— Покайтесь! — воздел к потолку руки Юрик, заводя ставшую привычной для нас песню. — Раскайтесь в своих грехах и будете спасены!

Мужчина отпрянул от неожиданности только сейчас разглядев полуобнажённого великана, но быстро опомнился и нахмурил брови, девочка на руках матери заплакала.

— Вы это, — чуть заикаясь произнёс мужчина. — Не пугайте ребёнка! Как не стыдно, взрослый же человек!

— Юр, давай позже, — поморщился я. — Не обращайте на него внимания, он у нас чудит временами. А так он безобидный и даже очень полезный. Без его силы мы бы сюда не добрались.

— Вот-вот! — обиделся Юрик. — Когда надо было спасать, так Юра выручай, а теперь — чудит. Я правду говорю, только никому она не нужна, моя правда!

Марина решительно подошла к женщине и присела рядом на скамейку.

— Привет, — сказала она. — Меня Мариной зовут! А вас? Сколько ей? Не плачь, малышка, всё будет хорошо!

— Алина, — недоверчиво протянула женщина. — А это Машенька, ей шесть. Тише, Маша, видишь, всё хорошо, тётя Марина добрая. А дядя не злой, он просто неправильный.

— Как это, неправильный? — заинтересовалась девочка, сразу забывая про слёзы.

— А вот так, — охотно пояснила мать, злорадно посматривая на замолчавшего Юрика. — Дядя в детстве маму не слушал, его бабайки украли, вот он после этого и стал неправильным. Ты же меня слушать будешь?

— Буду...

Видя, что женщины нашли общий язык, мужчина тоже решил представиться. Его звали Игорь. В этот злополучный день он с семьёй возвращался из гостей, а метеоритный дождь застал его в метро. Впрочем, о том, что случилось на поверхности, Игорь не знал и строил самые фантастические предположения, которые были куда беднее того, что происходило на самом деле. Мужичина понял главное — наверху очень опасно, и решил отсидеться в метро, дожидаясь появления спасателей или какого-либо прояснения обстановки. В принципе, решение правильное и зрелое, я бы сам так поступил, но у меня была другая история, которой я поспешил поделиться с новыми знакомыми.

Услышав о метеоритном ударе и многочисленных разрушениях, Игорь побледнел, что было хорошо заметно даже при красном аварийном свете, и покосился в сторону жены, которая баюкала на руках успевшую уснуть дочь.

— Парадокс? — переспросил он задумчиво. — Знакомое слово. Вот только не могу понять, что оно означает и где я его слышал...

Опять та же история! Ещё одна жертва зомбирования! Поэтому я просто махнул рукой и посоветовал парню не забивать себе голову лишней информацией. А Игорь был парнем — всего двадцать четыре года. Сосунок, по сравнению со мной, тридцатилетним, уставшим от жизни старцем! Да и жизнь у него до сей поры складывалась не так плохо, как у меня. Рано женился на однокласснице, в которую был влюблён чуть ли не с детского сада, рано родил ребёнка, что вообще-то похвально — в наши дни детей рожают в лучшем случае к сорока, — имел неплохую работу тестировщика виртуальной реальности и хорошо зарабатывал. Жить бы да жить, так нет, попал под общую раздачу.

Моему рассказу о пришельцах, вытягивающих из людей души, Игорь не поверил, и я его понимал — сам бы не поверил, скажи мне кто такое! Но странный смутный зов слышал, что заставило его призадуматься над моими словами. Зов в метро ощущался слабо, но он был, и до сих пор тревожил наши сознания. Этот факт Игорь игнорировать не мог, но связывал зов с какими-то экспериментами военных.

— Знаешь, Иван, — обратился ко мне Игорь, да, мы сразу перешли на ты, а что такого? — А ведь этот зов, как ты говоришь, слышали многие. Здесь, в метро, когда первые минуты паники прошли, основная масса людей бросилась наверх, путь был свободен и им казалось, что так будет лучше. Многие спешили к родным, другие просто бежали из пугающего подземелья, не каждый выдержит при таком свете. Но часть людей осталась. Да что говорить! Тут почти все скамейки были забиты по первости! Люди не знали, что происходит и решили отсидеться, как и мы. Всё-таки метро во все времена служило укрытием при бомбёжках. А те взрывы, что мы слышали, очень эту самую бомбёжку напоминали. Но потом, когда и взрывы стихли, и спасатели не появились, многие призадумались, не пора ли выбираться наружу. Тут-то и появился этот голос-зов. И люди пошли наверх, не рассуждая, не оглядываясь, не сомневаясь. Молча. Это молчание напугало меня сильнее всего и я удержал Линку, которая тоже дёрнулась было наверх. В принципе, это оказалось не сложно, зов не приказывал, а словно упрашивал, уговаривал. Я смог его побороть. Но все остальные ушли. Так мы остались одни. Сидели, спорили, не знали, на что решиться. А тут появились вы... Прости, я сперва принял вас за мародёров или ещё кого похуже. Ну ты понимаешь...

Я понимал, поэтому нисколько не обижался.

— Хорошо, что вы оказались нормальными людьми, — Игорь с сомнением покосился на вышагивающего по самому краю платформы Юрика. — Спасибо, что рассказали о метеоритах. Но вот пришельцы... Извини, я пока не готов в это поверить. Понимаю, что это бы всё объяснило, но поверить не могу. Может потом, когда всё увижу сам...

— Не советую видеть это! Кошмар ещё тот! Ты правильно поступил, оставшись здесь, внизу, — похлопал я парня по плечу. — Думаю, это решение спасло жизнь и тебе, и твоей семье. Хотя, кто знает, что нас всех ждёт впереди.

— Что ждёт, что ждёт! — недовольно буркнул Юрик. — С голоду сдохнем, если не покаемся! Жрать хочется, мочи нет! У вас, часом, куска колбасы не завалялось? Или сухарика какого-нибудь на худой конец?

Вот же проглот! И куда в него только лезет? Сколько уже съел, а всё ему мало! Игорь расстроенно покачал головой:

— Еды нет, только сок для Машеньки. Мы же не думали, что так получится! Хотя... — он с надеждой посмотрел на меня. — Там, в переходе куча магазинчиков, в том числе несколько кафе, даже блинная есть. Но я не могу бросить жену...

Точно! Как я сам не сообразил! Во все времена переходы к станциям метро были забиты различными лавками, торгующими чем попало. Люди сбежали, но продукты остались, да и не только продукты. Всё это лежит теперь никому не нужное, бесхозное. Надо просто подняться по лестнице и взять. Но, чёрт возьми! Так я окажусь совсем близко к поверхности, а значит зов может меня одолеть. Не было у меня веры в свои силы после недавнего, совсем не было. Я обернулся к Юрику:

— Так, ты у нас самый голодный, тебе и ответ держать, — объявил я. — Пошли, поищем пропитание, а если я поведу себя неадекватно, ты знаешь, что делать.

Юрик только фыркнул, довольный предстоящим свиданием с едой:

— Не боись! Всё сделаем в лучшем виде! Вернём твою тушку обратно целой и невредимой!

— У Юрия иммунитет на зов, — пояснил я удивлённо взирающему на нас Игорю. — Так что нам ничего не угрожает. Очень на это надеюсь. Пошли, мой голодный друг!

— Только вы там всё-таки осторожней, — посоветовала и не думающая вставать со скамейки Марина. — Если что — кричите!

Я тоже не собирался приглашать девушку в опасное восхождение, поэтому ободряюще улыбнулся и направился вверх, перепрыгивая через ступеньки. Быстрее сделаем, быстрее успокоимся. Чтобы я не говорил, полной уверенности в собственной безопасности у меня не было. Слишком свеж был в памяти недавний кошмар, слишком пугало то чувство бессилия, которое временно отступило. Очень не хотелось вновь стать безвольной марионеткой, которую проклятые пришельцы дёргают за ниточки. Но выбора не было. Еда была нужна не только Юрику. Без пищи и воды мы долго не протянем, а в то, что пришельцы скоро оставят нас в покое, я не верил. Как не верил и в способности армии и власти взять ситуацию под контроль. Где нам, бедным человечкам, тягаться с могущественной расой, прилетевшей из глубин космоса! Такое только в кино бывает.

Переход был пуст и почти тёмен. Лишь пара светильников горели на низком потолке, да флюоресцировали стрелочки на указателях «Выход в город». На бетонном полу беспорядочно валялись брошенные кем-то вещи, в одном месте виднелась подозрительно тёмная лужа, но мёртвых тел не было. Как и живых. Осторожно озираясь, мы добрались до первого кафе и вошли внутрь через никем не запертые двери. Зов действительно усилился, у меня начала кружиться голова, мысли путались, всё время хотелось бросить всё и подняться наверх, глотнуть чистого воздуха, стать свободным, но я знал, что поддаваться этим желаниям нельзя. Видели, чем заканчивается подчинение зову! Мы быстро наполнили несколько пакетов всеми продуктами, что попались нам под руки, и поспешили вернуться в благословенное метро.

— Так! Ужин прибыл, господа! — довольно громко крикнул радостный Юрик, оказавшись снова на подземной станции, и на него тут же зашикали со всех сторон:

— Тихо ты! Чего орёшь? Не видишь, ребёнок спит!

Юра смутился, сразу присмирел и принялся помогать мне разбирать пакеты, попутно что-то запихивая в рот. Добытая провизия заняла почти всю соседнюю скамейку, и мы тут же отдали должное ужину, пусть не шикарному, но вполне сносному, особенно учитывая текущую ситуацию: бутерброды с колбасой и рыбой, блины с мясом и творогом, лепёшки, хот-доги, самса, много других мучных и быстро портящихся изделий были съедены в первую очередь. То, что хранилось в герметичных вакуумных упаковках — оставлено на потом. Кто знает, когда в следующий раз получится разжиться едой! Как бы не пришлось на подножий корм переходить. А что такого? Лето. Вокруг Новосибирска полно лесов с грибами и ягодой, в реке водится рыба. Найти только удочки, а ещё лучше что-нибудь огнестрельное, тогда и поохотиться можно будет. Впрочем, это всё мечты. Как бы не пришлось крыс в туннелях ловить, когда жрать нечего станет!

— Скушай йогурт, принцесса! — уговаривала Алина Машеньку, а девочка хмурилась и отворачивалась.

— Не хочу йогурт, хочу мороженое! — капризничала она.

Марина с умилением наблюдала за кормлением и периодически странно косилась в мою сторону. Вот интересно, о чём это она думает?

— Значит, пришельцы.., — задумчиво протянул Игорь, тоже наблюдая за попытками супруги скормить дочери йогурт. — Неужели это правда...

— Самая, что ни на есть, — подтвердил я. — Привыкай к этой мысли. Другой не будет.

— Покаяться вам надо, братья, — опасливо косясь на Алину прошептал Юрик с набитым ртом. — Я ведь от всего сердца советую! Поймите правильно! Покаетесь — спасётесь! Нет — умрёте очень скоро, грешниками! А мне вас жаль, привык я к вам. Особенно к этому разгильдяю!

Великан попытался стукнуть меня в плечо, но я вовремя отпрянул. Игорь заскрипел зубами, его сильно раздражали потуги Юрика спасти нас через покаяние, но промолчал, только отвернулся и глухо произнёс:

— Давайте лучше спать. Как говорила моя бабушка, утро вечера мудренее...

Наевшись, мы все и впрямь почувствовали острое желание вздремнуть. Глаза слипались, мысли стали липкими и то и дело застревали на очередной извилине. Оно и понятно: денёк выдался напряжённым и эмоционально пересыщенным. По ощущениям (часы на нейрофоне были синхронизированы с сетью, а её не было и они молчали) сейчас был поздний вечер, наверху наверняка давно стемнело. Здесь, на станции, мы были в относительной безопасности, хотя полностью расслабляться не стоило. Кто знает, кого ещё занесёт в метро! Ну не могли же все люди на поверхности стать жертвами пришельцев! Никак не могли. Мы же выжили, значит есть и другие выжившие. А пришельцы не будут висеть над нами вечно, какой смысл? Может уже к утру улетят, было бы здорово! В общем, мы решили поспать и разбрелись по лавочкам. Я было заикнулся о посменном дежурстве, но на меня зашикали все, даже мнительный Юрик, который первым и захрапел. Отойдя от него подальше, почти к самому поезду, что костью перекрывал вход в туннель, мы с Мариной улеглись рядышком, благо ширина сиденья позволяла, обнялись и девушка быстро задремала, пригревшись под моим боком. Я некоторое время гладил ей волосы, думая, что всё вокруг не так уж и плохо. Может и выкарабкаемся. Но завтра, всё завтра...

Глава 8. Подземная жизнь

Утро не бывает добрым. В справедливости этой мудрости я убеждался много раз. Не подвела она меня и сейчас. За ночь на жёсткой скамейке я крепко отлежал спину и, проснувшись, едва смог разогнуться. Запоздало подумал, что надо было зайти в вагон поезда и улечься на мягком сиденье, но вчера вечером это очевидное решение мне не пришло в голову. Как говорила уже моя бабушка: «Задним умом мы все крепки». Злой на собственную несообразительность и ноющую спину я протопал к лавке с продуктами и торопливо хлебнул минералки. Вроде полегчало. Зато захотелось в туалет. Остальные ещё спали, ночь прошла на удивление спокойно, никто к нам не пришёл в гости, никто нас не уволок на заклание к пришельцам. И на том спасибо. Оглядевшись в поисках туалета и не найдя ничего похожего, я прошёл в технологический проход, из которого мы вчера вышли, и сделал свои дела прямо на рельсы. Нет, конечно, туалет здесь должен был быть — есть же ремонтники, монтёры путей, прочий обслуживающий персонал, ну не могут же они бегать по каждому случаю наверх! — но найти его мне было не суждено, да и не охота. Обойдёмся по-старинке, нам не привыкать.

Возвращаясь на станцию, я вдруг заметил в стене туннеля малоприметную дверь. Нормальную такую человеческую дверь, побольше той, что вела в вентиляционную камеру. Подумав, я дёрнул за ручку и дверь открылась. Внутри обнаружилась бытовка, комната для обслуживающего персонала: диванчик, стол, заваленный всяким хламом, холодильник и чайник, немытые сто лет стаканы. Всё это я разглядел при том же аварийном свете, к которому стал привыкать. Зайдя в бытовку, я порылся в валяющемся повсюду хламе и к своему удивлению нашёл пару очень хороших фонарей, которыми пользовались обходчики. Это было большой удачей, потому что мы пока не решили, что делать дальше: куда-то идти или окопаться на станции. Да и аварийное освещение не вечное. Когда-нибудь аккумуляторы сдохнут и мы очутимся в полной темноте. В общем я прихватил фонари и поспешил обратно.

Мои товарищи по несчастью уже проснулись. Юрик торопливо закусывал остатками бутербродов, сидя отдельно от всех, Марина деликатно кушала шоколад, Игорь с семьёй тоже что-то жевали, только девочка Маша прыгала на одной ножке и что-то напевала под нос. Наверное радовалась, что мама не предлагает с утра йогурт. Хорошо быть ребёнком!

— Смотрите, что нашёл! — похвастал я фонарями, присаживаясь к импровизированному столу и тоже отдавая дань завтраку.

— Опа! Фонарики! — восхитился со своей скамьи глазастый Юрик. — Работают?

— А то! — я продемонстрировал мощный луч, прорезавший станцию почти насквозь и заставивший заиграть яркими красками мозаику на стенах, изображающую отдых молодых и загорелых людей на Бугринском пляже под сенью вековых сосен.

— А зачем нам фонари? — спросила Марина, которой я легко прощал самые глупые вопросы — привязался к этой милашке. — Мы что, вечно тут сидеть будем?

— Хороший вопрос, — согласился я, активно работая челюстями. — Нам надо решить, что делать дальше. Пока мы сделали лишь одно, но очень важное дело — выжили. Но жить на этой уютной станции вечно я не собираюсь.

— Мы пока останемся здесь, — откликнулся со своего места Игорь. — Куда нам с малышкой! Но если вы найдёте и приведёте помощь, я буду очень благодарен!

Я задумчиво посмотрел на парня. Хитрый он какой-то, на чужом горбу в рай въехать хочет. Впрочем, у него действительно ребёнок на руках. С девочкой не побегаешь, не спрячешься, да и дальнюю дорогу она не выдержит. Пожалуй Игорь прав, хотя я на его месте не остался бы в метро дольше необходимого ни за какие коврижки. Душно здесь, на душе душно. Нет, жили когда-то люди в пещерах и неплохо жили, даже живописью занимались, но мы — не они. Разве что пришельцы заставят нас переселиться под землю силой, но уверен, надолго нас не хватит. Без солнца и свежего воздуха люди быстро вымрут как вид.

— Помощь ещё найти надо, — задумался я над своими планами на день. — Придётся подняться на поверхность и посмотреть, что там творится. Может инопланетяне улетели. Если так, то поискать выживших. Попробовать связаться с другими городами, с властями, с армейцами.

Игорь фыркнул, а Алина засмеялась. Они так до конца и не поверили нашим рассказам про чёрные тучи и вампиров в облике пришельцев. Да и кто бы поверил в здравом уме? Тут надо своими глазками посмотреть, что чревато потерей души, окончательной и бесповоротной.

— Никуда они не улетели, — буркнул Юрик. — Зов-то всё ещё действует! Или вы его не слышите?

Юрий был прав, зов по-прежнему звучал в моей голове, а значит ничего не кончилось. Просто я так привык к его присутствию где-то на задворках сознания, что почти перестал замечать, обращать внимание. Но раз так — на поверхность нельзя. Всё по-прежнему было плохо, и лучше становиться не желало.

— Всё равно надо бы выглянуть наружу, — поразмыслив решил я. — Боязно, но надо. Хоть одним глазком взглянуть, что там творится и не подкрадывается ли к нам очередная попа. Юрик, ты как, наелся?

— Заморил червячка маленько, — удовлетворённо ответил тот, потирая голое пузо лапищей. — А что?

— Сгонял бы наверх, глянул что и как, а мы тебя тут подождём, — наивно предложил я. — У тебя же иммунитет, а нас, сам понимаешь...

— В самом деле, Юрочка, — поддержала мои начинания Марина. — Сходи, проветрись. Рубашку заодно себе подбери в переходе, а то холодно поди в одних труселях! Да и нас с Алиной смущаешь.

— Один не пойду! — наотрез отказался Юрик. — Я не каялся и вообще в Бога не верю. А ну как пришельцы всё-таки доберутся до моей души! И не труселя это на мне, а шорты! И вообще, что за наезды? Вчера весь день так ходил и ничего, никто не жаловался, а сегодня засмущались они! Холодно им стало! Какое холодно, здесь жарища, как в тропиках!

Тут он был прав, вентиляция не работала и воздух в метро нагрелся. Я думал, что под землей будет холоднее, но видимо тут играли роль какие-то неучтённые мною факторы. Дышать стало не так легко, как прежде, воздух был суховат и першил в горле. А это — ещё одна причина побыстрее покинуть сие место. Думаю, что и Игорь с Алиной здесь долго не просидят, сбегут куда подальше.

— Понятно, — разочарованно прокомментировал я отказ Юрика. — Тогда другое предложение. Кто за то, чтобы добраться по туннелю до следующей станции и уже там попытаться выбраться наружу? Естественно, если зов исчезнет.

Юрик призадумался, Игорь своё мнение высказал и теперь вместе с женой занимался Машей, не обращая на наш разговор особого внимания, а вот Марина неожиданно возмутилась:

— Как это до следующей станции! До Затулинки что ли? Или до Краснообска? Так это несколько километров в полной темноте, по рельсам, среди крыс и пауков! И думаешь, там лучше будет? Может останемся здесь и подождём? Зачем нам куда-то идти?

Честно говоря, я её прекрасно понимал. Самому не особо хотелось куда-то срываться и что-то искать. Но и переходить на подземный образ жизни я тоже не горел желанием. Можно прождать ещё день-другой, но где гарантия, что это что-то изменит? Оттягивать решение, даже самое неприятное, в нашем положении очень опасно. Неожиданно для себя я понял, что страстно мечтаю о работе, не той офисной, которую потерял с прилётом пришельцев, а обычной, физической. Мечтаю что-нибудь сделать, напрячь мускулы, хоть вагоны разгружать, лишь бы не сидеть в полумраке, покорно ожидая решения своей судьбы. Надо пройти несколько километров в неизвестность — пройду! И Маринка пройдёт, куда она от меня денется! А уж Юрик, как мне кажется, вообще обеими руками за любую движуху будет. Вот только Игорь... Жалко его здесь бросать одного, с женой и ребёнком, всё-таки свой человек, не пришелец.

— Может всё-таки с нами? — участливо спросил я его, как-будто вопрос с нашим путешествием был уже окончательно решён.

— Куда с нами? — возмутилась Маринка, но я её не слушал: не хочет понимать очевидное — я растолкую. Обещал же не бросать, и не брошу! Надо будет — силой поволоку. Или лучше, вон, Юрика попрошу, он здоровый, он сможет!

— Не, — протянул Игорь, покосившись на тревожно смотревшую на нас Алину. — Мы останемся. Вы идите, если надо. Только про нас не забудьте, если что найдёте. Мы здесь ещё пару дней перекантуемся, продуктов хватит, а там... Кто знает, что случится?

— Кстати, я знаю, — вмешался вдруг Юрик.

Все удивлённо посмотрели на него.

— Что ты знаешь? — быстрее меня сориентировалась Марина. — Ты опять сон видел, да? И что в нём было? Что нас ждёт?

— Вы серьёзно? — вылупился на нас Игорь, когда Юрик важно кивнул, а мы с Маринкой понимающе переглянулись. — Какой сон? Вы верите снам? Это что, шутка какая-то? Розыгрыш? Так мне сейчас совсем не до веселья! Кончайте пугать, а то я решу, что вы все сбрендили!

— Почему бы и не верить снам, — медленно протянул я, не сводя внимательного взгляда с Юрика. — Некоторым. Вот его сны, например, сбываются пугающе часто. Я даже думаю, что он какой-то тайный экстрасенс. Метеориты он предсказал, пришельцев — тоже. Даже рассказал, что пришельцы будут души изымать, а мы это потом видели собственными глазами!

— Ну вы, ребята, даёте! — только и смог выдохнуть Игорь. — Кажется, я правильно решил не идти с вами. Стишком подозрительно звучит то, что вы рассказываете!

— Ага! — поддакнула Алина. — Кто ваших пришельцев видел? А души — это вообще какой-то бред! Существование души никто и никогда не смог доказать. Хотя, — она потупилась. — Сны могут что-то предсказывать...

— Молчи уж, поклонница сонников! — усмехнулся Игорь. — Дело не в снах, а в том, что реально. Где ваши пришельцы? Зов? А они ли тут виноваты? Какое-нибудь секретное оружие!

— Не веришь, сходи наверх! — просто предложил я, не желая спорить и обострять ситуацию. — Там все ответы, но боюсь, они тебе не понравятся! Так что тебе снилось на этот раз, Юр?

Игорь недовольно замолчал, но не ушёл, а приготовился внимательно слушать, да и Алина навострила ушки, сразу став похожей на смугленькую эльфийку. Довольный тем, что внимание собравшихся обратилось на него, Юрик откашлялся и важно произнёс:

— Короче, ребя! Ситуация следующая. Нам точно надо уходить. Мне снилось, что мы попали в какое-то помещение с кучей голографических экранов и разных кнопок. Мы что-то стали нажимать, но сперва ничего не происходило. А потом чёрные тучи на экранах стали распадаться на клочья и исчезать. И тут появилась она...

— Кто, она? — переспросил я, видя, что Юрик замолчал.

— Красотка девушка, — мечтательно произнёс он, закатив глаза. — Только она не живая была.

— Зомби?! — ахнула впечатлительная Марина, а Алина испуганно схватилась за мужа.

— Да ну вас, вы меня не слушаете! — обиделся Юрик. — Никакая она не зомби, а кибернетический организм, киборг значит. Короче, мы должны её найти! Она всё знает и нам поможет.

— Юрик-то наш, кажется, влюбился, — ухмыльнулся я. Хотя, если подумать, что в этом удивительного? Киборги-андроиды давно вошли в нашу жизнь и активно использовались во многих сферах: из них получались отличные солдаты, слуги, официанты, да и в сфере интимных услуг они пользовались устойчивым спросом. Внешне они были совершенны, мозги партнёрам не выносили и дорогих подарков не требовали. В общем, на любителя. Правда продавали киборгов за безумные деньги, но, говорят, оно того стоило. Впрочем, это фигня. Гораздо более интересным мне показалось сообщение о распадающихся тучах. Чтобы это значило? Мы найдём способ уничтожить корабли пришельцев? Правда, что ли? Если это произойдёт, я окончательно уверую в пророческий дар Юрика!

— Ты видел, как гибнут пришельцы? — быстро переспросил я. — Или только тучи исчезли?

— Я видел, как разваливаются на куски тучи, — подтвердил Юрик. — Про пришельцев ничего не знаю. Но они прячут свои корабли в тучах, значит...

— Ничего это не значит, к сожалению, — вздохнул я. — Кроме того, что нам действительно нужно куда-то идти и что-то нажать. А вот что будет дальше — посмотрим.

— Алё, народ! Вы себя слышите?! — вскричал Игорь. — Он, видите ли, увидел сон! А вы тут же ему поверили! Да вы все больные! Вас лечить надо!

— Ну да, — кривовато усмехнулся я, этот Игорь начал меня нешуточно раздражать. — Мы больные! И весь мир наверху болен! Смертельно болен. Что ты нервничаешь? Тебя с собой мы не тянем. Решил здесь сидеть — сиди! А своё мнение можешь засунуть знаешь куда?

— Мальчики, тише, не надо ссориться! — тут же встрепенулись Марина с Алиной. — И так всё плохо, а вы ругаетесь!

Юрик посмеивался, довольный случившимся разладом, как-будто не сам был косвенным виновников спора. Его смех меня отрезвил и заставил взять себя в руки.

— Ладно, закончили, — мрачно сказал я. — Мы уходим, вы остаётесь. Не бойтесь, мы о вас помним, и если будет возможность сообщим о вас спасателям. Или сами вернёмся. Там видно будет.

Сборы были недолгими. Почти все добытые продукты мы оставили Игорю и Алине, им нужнее, а сами отправились в темноту налегке, с одним небольшим пакетом с водой, несколькими лавашами и палкой копчёной колбасы. Надо будет — достанем что-нибудь ещё. И да, Маринка пошла с нами, хоть и ворчала, что я её в гроб загоню. И меня это радовало. Привык я к девчонке, привязался. Стал воспринимать как свою девушку, что было странным для такого социопата, которым я привык себя считать. И даже поглядывал в её сторону с нежностью. Какая же она красотка, куда там всяким киборгам!

Монетку бросать не стали. Я властно указал на тоннель, ведущий в сторону Краснообска, и никто не стал спорить. Маринке было всё равно, лишь бы со мной, Юрику тоже, но по иной причине. Он верил, что куда бы мы не пошли, сон всё равно сбудется. Без особой теплоты простившись с Игорем, Алиной и чудной девочкой Машей, мы протиснулись вдоль вагонов застывшего в туннеле поезда (почему-то мне показалось правильным идти по направлению движения поездов, а не навстречу, по свободному туннелю) и спустились на рельсы. Фонари ярко освещали путь на десяток метров и этого было достаточно, чтобы не заблудиться. Ха-ха-ха! Как-будто можно заблудиться в метро!

Мой выбор объяснялся просто: идти в сторону Затулинки, значит идти в центр города. Там и разрушений больше, и пришельцы, наверняка, активно выискивают ускользнувшие жертвы. Там очень опасно. Краснообск — тоже город, но чуть меньше, раз в сто, да и станция метро там на самой окраине. Будет простор для манёвра в случае чего. Хотя я надеялся, что пришельцы не заинтересовались крошечным городом-спутником, ну не могут же они быть везде, в самом деле! Не миллионы же их! Скорее всего, незначительные поселения их не интересуют, хотя бы на первом этапе экспансии, а значит там проще спрятаться и выждать время. И проще найти наконец живых. Или не совсем живых. Глядишь, и новый сон Юрика сбудется.

— Мы должны будем обязательно вернуться за Алинкой, — безапелляционно заявила вдруг Марина, спотыкавшаяся на шпалах рядом со мной. — Нельзя их тут бросать! Это жестоко!

— Вернёмся, если получится, — пробормотал я, стараясь одновременно смотреть под ноги и вперёд. — Ты же слышала, я так Игорю и сказал. Хотя вот за ним я бы возвращаться не стал, дочку его жалко.

— Они не покаялись, — вмешался Юрик. — А значит сами виноваты, если что случится! Я предупреждал!

— Мы тоже не каялись, — неодобрительно покосился я в его сторону и сразу споткнулся. Вот нельзя отвлекаться на путях, не ровная же дорога.

— Вы со мной, — важно объявил Юрик. — А я — это лучшая защита!

Однако, заявочка! Что-то наш великан стал слишком много о себе воображать! Самомнение голову кружит? Надо будет при случае спустить его с небес на землю. А то вырастим так незаметно нового вождя человечества, что с ним потом делать?

Идти было не трудно, пусть под ногами мешались шпалы, но мы никуда не торопились, в отличии от вчерашнего дня. Мрачные тени нас уже не пугали, мы с нетерпением ждали, когда же наконец покажется новая станция. Что нас там ждёт? Очередные выжившие, или полный разгром? Порядок или хаос? Надежда или крах? Никто этого не знал, а потому шли в основном молча.

Примерно через полкилометра я вдруг заметил, что дышится легче. Меня словно отпустила невидимая рука, сжимавшая грудь. Недоумённо я завертел головой и только потом понял, что произошло — зов исчез! Меня больше никто никуда не тянул, не звал, не пытался подчинить сознание. Как же хорошо ощутить себя свободным!

— А зов-то исчез! — поспешил объявить я о своём открытии. — Чувствуете?

— Есть такое дело, — почему-то недовольно буркнул Юрик.

— Ага, — подтвердила Марина. — Я тоже заметила! Может всё кончилось? Пришельцы улетели? Или их победили! Вот было бы здорово! Поднимаемся мы такие из подземелья, а на верху мир и благодать! Все радуются, все счастливы! И нет никаких разрушений!

— Мечты, мечты, — пробормотал я, внутренне соглашаясь с желаниями своей девушки. — Но скорее всего, мы просто вышли из зоны действия зова. Не может же он распространяться на весь город. Вчера я видел на том берегу несколько таких хоботов, что мы наблюдали на стадионе. Значит и кораблей несколько, и каждый контролирует свою зону. Так что скоро мы можем войти в зону действия другого пылесоса. Будьте начеку!

— Корабль один, тут ты ошибаешься, — неожиданно вставил свои три копейки Юрик. — Он должен быть очень большим, чтобы накрыть весь Новосибирск. Но вот душеприёмников действительно несколько. Сколько — не знаю!

— Душеприёмник, — фыркнул я — ну и словечко выдумал! Но, пусть будет. Главное, что даже в пределах города есть зоны, недоступные их зову. А значит выжить могло гораздо больше людей, чем я думал. Это хорошо. Приехали... А это уже плохо.

Лучи фонарей растерянно забегали по камням, поднялись к потолку, скользнули по стенам. Пути дальше не было. Завал. Кажется, надо было выбрать другой туннель. Впрочем, если это то, о чем я думаю, в другом туннеле может быть тоже самое. Кажется где-то на поверхности упал метеорит и сумел-таки пробить своды метро. И теперь дальнейший путь нам преграждала куча огромных камней, обломки бетонных перекрытий, мешанина кабелей и проводов. Приплыли.

— Что это? — растерянно спросила Марина, видевшая то же, что и я. — Где туннель?

— Хороший вопрос, — устало вздохнул я. — Туннеля больше нет. Метеорит, будь он неладен! Придётся возвращаться.

Юрик подошёл вплотную к обвалу и зачем-то наклонился, поднял кусок породы, откинул прочь.

— Эй, ты что? — обеспокоенно вскрикнул я. — Раскопать это нереально! Да и что мы найдём? Воронку? Кратер? Пошли обратно, мы не так уж далеко ушли, полчаса хода и вновь будем на станции.

— Это странно, — отозвался Юрик, отбрасывая следующий камень. — Это очень странно. Проход должен быть, его не может не быть! Мои сны меня никогда не подводили!

— Брось глупостями заниматься! Нам просто придётся отправится на Затулинку, только и делов! Там твой сон и сбудется! — попытался я привести спутника в чувства. Вот так и знал, что рано или поздно с Юрой и его закидонами начнутся проблемы. Ну не может быть нормальным человек, который постоянно призывает других каяться!

А Юра запнулся об очередной камень и, не удержав равновесия, упал. Я бросился к нему.

— Ты как, цел? — обеспокоенно спросил я, поднимая рыдающего, как девчонка, здоровенного мужика. — Приди в себя! Ты что творишь!

— Постой, — подобралась к нам Марина. — Надо по-другому!

Она погладила Юру по голове и принялась утешать, ласково, как заботливая мать утешает обиженного сына:

— Ну что ты! Успокойся! Всё хорошо! Мы с тобой! Мы тебя не бросим! Пойдём обратно, там у Игоря столько вкусняшек! Покушаешь, отдохнёшь. Ну же, улыбнись!

Я почти не слушал эти глупости, рассматривая стены туннеля, просто, чтобы чем-то себя занять. Конечно, Юрик успокоится, куда он денется. Это просто нервный срыв. Чудо, что у нас всех ещё нет такого срыва. Столько всего произошло плохого, а сколько ещё будет. Неожиданно луч фонаря выхватил из темноты какую-то дверь. Так, а это у нас что? В принципе, не удивлюсь, если два туннеля сообщаются между собой, скорее всего так и есть, а значит это может быть проход на ту сторону. Но, скорее всего, завал будет и там. Впрочем, попытка — не пытка.

— Эй, хватит уже нежничать, — прикрикнул я. — Смотрите, что я нашёл! Дверь. Мы можем выйти в соседний туннель. Может там завал не такой мёртвый! Ну-ка, подсадите меня!

С помощью пришедшего в себя Юрика я выбрался на технологический проход, потом вытянул Марину. Юрик ловко запрыгнул сам, что с его ростом не казалось каким-то чудом. Я дёрнул на себя дверь, которая легко открылась, заглянул внутрь, посвятил фонарём, присвистнул и поспешно захлопнул обратно.

— Ну что там, проход? Комната? — засыпали меня вопросами из-за спины.

— Не поверите! Ни то, ни другое!

— А что, что там?

— Баба! Там стоит какая-то баба...

Глава 9. Странная Виктория

Дверь в стене начала медленно открываться без нашей помощи, и я осторожно попятился. Юрик с Маринкой тоже странно притихли, я слышал за спиной их взволнованное дыхание. Что за женщина могла скрываться в абсолютно тёмной комнате? Да и женщина ли это? В голову сами собой полезли мысли про оживших мертвецов и мумий. Я уже ни в чём не был уверен, хотя в первый момент, когда луч фонарика выхватил из темноты невысокую, худенькую фигуру в тёмном комбинезоне, на котором отчётливо топорщились немалые такие груди, сомнений в том, кого я вижу, у меня не возникло. Но кто эта женщина? Что она делала здесь одна, в полной темноте? Почему не ушла раньше? Пряталась от метеоритов? Не самое удачное место она выбрала!

Дверь окончательно распахнулась и на проход ступила жмурящаяся от яркого света девушка. Конечно, девушка, теперь сомнений в этом не было и не только у меня. Молодая и нереально красивая, какая-то слишком совершенная, что ли. Обтягивающий комбинезон не столько скрывал, сколько подчёркивал особенности её фигуры, и у меня непроизвольно перехватило дыхание.

— Ваня! От тебя я этого не ожидала! — гневно высказалась из-за спины Марина. — Вот как ты умудряешься везде баб найти? Эта-то тебе зачем нужна?

— Да не искал я её! — с негодованием отмёл я несправедливые обвинения. — Она сам здесь пряталась! Я понятия не имею кто это!

— Вы не могли бы перестать светить мне в лицо, — внезапно вмешалась в наш разговор странная незнакомка. Голос у ней оказался низкий, но мягкий и красивый. — Мне это мешает!

— Да, да, конечно, — суетливо согласился я и погасил фонарик. Тусклого аварийного освещения было вполне достаточно, чтобы мы могли оценить незнакомку, а она — увидеть и рассмотреть нас.

Девушка кивнула, может с благодарностью, может в качестве приветствия, и внимательно прошлась по нам взглядом. Испуганной или взволнованной она не казалась, слишком спокойная и самоуверенная. Её взгляд задержался на моём лице на пару секунд, потом скользнул мне за спину.

— Вас трое, — резюмировала девушка свой краткий осмотр. — Это плохо. Я ждала только одного.

Её слова привели меня в ступор. Что значит ждала? Что значит одного? Мы точно её не ждали и не искали. И, если честно, я бы с удовольствием удалился, бросив девушку наедине с её странностями — пусть и дальше ждёт кого хочет, хоть принца на белом коне, хоть рыцаря с пылающим мечом. Не может быть нормальным человек, который прячется в тёмной комнате и при этом говорит, что кого-то ждёт.

— И кого вы ждали? — рискнул спросить я, видя, что мои спутники настороженно молчат и продолжают медленно отступать вглубь туннеля.

— Его! — рука девушки вытянулась и указала куда-то за мою спину.

Я оглянулся и увидел очень довольного Юрика, который вдруг шагнул вперёд, оттеснил меня и протянул девушке руку. Не может быть! Эта красавица ждала Юрика, нашего странного увальня-бобыля? Да что же это делается на белом свете! Не могла себе кого-нибудь получше найти?

— Очень рад с вами познакомиться, — гордо объявил Юрик. — Меня Юрий зовут, можно просто Юра. А вас? Вы уже покаялись?

— Я — Виктория, — объявила девушка, сохраняя всё то же безмятежное спокойствие, которое начало меня сильно напрягать. — Зачем мне каяться?

— Так конец света же, — удивился Юрик. — Все должны покаяться, чтобы спасти душу!

— У меня нет души, мне нечего спасать, — объявила Виктория. — Я — киборг!

Чёрт, киборг! Как я сразу не сообразил! Вот почему она стояла в темноте и не делала попытки выбраться, хотя дверь была не заперта — программа не позволяла! Вот откуда это ледяное спокойствие и невозмутимость. Большинство киборгов лишены эмоций, хотя некоторые продвинутые модели могут их успешно имитировать. Но согласитесь, как я мог предполагать, что встречу киборга в туннеле метро?! Хотя, что там Юрик рассказывал? Он ведь и впрямь упоминал какого-то киборга, девушку-красавицу, если мне не изменяет память. А киборг Виктория действительно была красивой. Кажется, очередной его сон начинает сбываться.

— Пойдём, — Виктория схватила Юрика за протянутую ладонь и потянула смущённого великана к дверям. — Ты нужен мне в пункте управления.

Юрик растерянно и, как мне показалось, немного испуганно оглянулся на нас. Нашёл же своего киборга, что тормозишь! Иди за ней, может всё у вас получится! Не думаю, что киборг может причинить какой-либо вред человеку, разве что военный, да и то в рамках программы. А Виктория не производила впечатление военного киборга.

— А как же мои друзья? — пролепетал Юрик голосом, ещё более высоким, чем обычно. — Они должны пойти с нами!

— Друзья — лишние, — равнодушно объявила Виктория. — В их присутствии нет необходимости. Важен только ты.

— Э, нет, так не пойдёт! — возмутился Юрик, пытаясь остановиться, но, нашла коса на камень!, тоненькая Виктория даже не заметила его усилий. — Либо мы идём все вместе, либо не идёт никто!

Виктория замерла на пороге. Мне показалась, что она раздумывает, не утащить ли Юрика силой, а в том, что эта хрупкая на вид девушка способна справиться с нашим великаном, сомнений не было. Сила киборга не идёт ни в какое сравнение с силой обычного человека. Пожалуй, только облачённые в экзоскелет люди способны противостоять киборгам на равных, да и то не факт. Я это прекрасно понимал, и стал отчаянно просчитывать, как отбить друга, но Виктория решила не прибегать к крайним мерам.

— Хорошо, пусть твои друзья идут с нами, — кивнула она после секундного раздумья. — Я ждала одного, но трое — не критично для нашей цели.

— Не бросайте меня с ней! — крикнул затягиваемый в проём двери Юрик. — Мне страшно!

— Бояться не надо! — услышал я голос Виктории из темноты. — Опасности нет. Сохранение твой жизни в данный момент является приоритетной задачей.

— Бежим! — крикнул я Марине, хватая её за руку и вваливаясь в комнату вслед за Юриком. — А то пропустим самое интересное!

Дверь за нами закрылась и мы оказались в полной темноте, но включать фонарик я не спешил — не я здесь хозяин и не мне устанавливать правила. Неожиданно я заметил на стене перед собой две светящихся кнопки-указателя. На одной горела стрелка, направленная вниз, на другой — вверх. Так это же лифт! Мы сейчас куда-то поедем! Рука Виктории протянулась к кнопкам и нажала, кабина лифта дрогнула и заскользила вниз. На стене напротив тут же загорелись цифры, отсчитывающие этажи: -1, -2, -3. Под нашим метро есть подземные этажи? Чудненько! Запахло военными. Лифт остановился. Мы не успели ни испугаться как следует, ни понять, во что же вляпались на этот раз. Двери раскрылись. В кабинку хлынули потоки яркого света, заставив нас зажмуриться.

— Выходите, — раздался голос Виктории. — Нам надо поторопиться.

Мы оказались в пустом коридоре с металлическими стенами и потолком, но на полу, словно в насмешку, лежала красная ковровая дорожка, заглушавшая звук наших шагов. Светящаяся неестественно белым светом лента тянулась вдоль всего потолка, но я был рад и этому. Только сейчас я осознал, как сильно мне надоело бродить в потёмках, как мне хотелось обычного человеческого освещения.

— Вань, где это мы? — дернула меня за рукав Марина.

— Видимо, какой-то бункер, — ответил я, терзаемый смутной догадкой. — Подожди, сейчас всё узнаем!

Виктория целеустремлённо тащила Юрика вперёд, не оглядываясь и не проверяя, следуем ли мы за ней. Впрочем, иного пути и не было — коридор начинался от лифта и вёл прямо, никуда не сворачивая. Так что мы поспешили следом, стараясь не сильно отставать — кто его знает, этого киборга, нырнёт в какую-нибудь дверь, а мы останемся в пустом коридоре, голодные, но хоть в тепле.

Далеко идти не пришлось. Двадцать метров и мы уперлись в очередную дверь, напомнившую мне увиденный когда-то фантастический фильм: герметический шлюз, со штурвалом замка и маленьким окошечком на уровне головы. Но Виктория тут же сломала шаблон, не став крутить штурвал, а просто приложив ладонь к едва заметной выемке в стене. Дверь тут же гостеприимно распахнулась и мы очутились в самой настоящей рубке космического корабля. Ну, если быть более честным, то в пульте управления чего бы там не было. Полукруглое помещение казалось почти пустым: два мягких на вид кресла у пульта, изобилующего различными датчиками, кнопками и тумблерами, множество обычных экранов на стенах и один большой, голографический в центре комнаты, всё та же ковровая дорожка на полу — вот и всё убранство. Минималистично, но, наверное, функционально.

— Пульт управления рассчитан на двух операторов, — объявила Виктория, присаживаясь в одно из кресел и силой усаживая в другое Юрика. — Так что вы можете располагаться на полу.

Себя она, видимо, относила к операторам. А нас с Маринкой считала обузой, не стоящей особой заботы. Ну что же, пусть так, не будем капризничать, главное, чтобы нам объяснили, что, собственно, происходит и где мы оказались. Садиться на пол я не стал, вместо этого прошёлся по помещению, внимательно вглядываясь в изображения, мелькающие на экранах. Некоторые экраны были мертвы, на других я узнавал различные места родного города: площади, улицы, парки, мосты, и многое другое. Всюду было одно и то же: дымящиеся развалины среди целых на вид зданий, разбитые машины и осыпавшиеся витрины магазинов, пробитый посредине метеоритом Коммунальный мост и полная пустота вокруг. Людей, живых людей, как ни вглядывался, я не заметил. Только мёртвые, неподвижные тела. Неужели все погибли?! И мы остались последними из могикан? Да нет, не может быть. Наверное, выжившие попрятались по подвалам и берлогам, подались в бега, пока было можно.

— Можно увеличить эту картинку? — спросил я у Виктории, пытаясь разглядеть происходящее у «Меги».

Киборг совсем по-человечески фыркнула и что-то нажала на пульте. Голографический экран ожил и я увидел знакомые тучи, нависающие над парковкой «Меги». Три фигуры пришельцев, почти такие же, как виденные нами на стадионе в парке, столб душеприёмника и куча мёртвых тел, устилающая асфальт. Знакомая картина! Я внимательней вгляделся в пришельцев. Опять женщина, страшная как Баба-Яга, старик, вылитый Кощей Бессмертный, и скелет на костяном монстре, видимо символизирующий саму смерть. Что за странный выбор образов! Ну не могут пришельцы выглядеть именно так!

— Господи! — простонала Марина, тоже увидевшая картину всеобщей гибели. — Они все мертвы! Какие же чудовища! Зачем они это делают с нами?!

— Им надо было покаяться, — заметил со своего кресла Юрик, уже совершенно спокойный и вновь самоуверенный. — Сами виноваты, что не слушали меня. А я ведь предупреждал!

Предупредить всех он не мог, да как я понял, и не собирался. Так, бегал как полоумный и кричал о странных снах, грозя соседям скорой смертью. Естественно, те принимали его за безумца. Если бы Юрик действительно хотел помочь, действовал бы иначе. Обратился бы в прессу, к властям, полез бы в интернет. Там бы он точно нашёл последователей и поклонников! Но Юрик выбрал простой путь, Бог ему судья!

— Интересно, — задумчиво прошептал я. — Они так и будут висеть в воздухе? Чего они ждут? Ведь все, кто мог, уже к ним пришли. Вон сколько тел валяется! Какой в этом смысл?

— Роботы выполняют свою функцию и, пока не поступит команда, будут находится на отведённом им месте, — совершенно непонятно объяснила Виктория.

— Роботы? — осенило меня. — Ты хочешь сказать, что эти висящие, летающие пришельцы, всего лишь роботы? Железяки, которые следуют заложенной в них программе? Но почему они так странно выглядят? Или этот образ очередной обман? Сперва мы видели ангелов, теперь чудовищ, а на самом деле они могут выглядеть как угодно? Так что ли получается?

— Конечно, — подтвердила Виктория. — Их образ — очень плотная голограмма, завязанная на эмоциональном состоянии наблюдателя. Вы, люди, видите то, что вам хотят показать. Я вижу действительность. Данные сканирования показывают, что живой биоматерии в этих объектах нет, а форма — близка к цилиндрической. Это именно железяки, гораздо более примитивные, чем я!

В голосе киборга неожиданно прозвучала плохо скрываемая гордость и я с подозрением взглянул на неё. А киборг ли наша новая знакомая? Что-то слишком много эмоций она показывает! Откуда столько презрения к своим, так сказать, коллегам? Ой чую, найдут они с Юриком общий язык, быстро найдут! Оба немного двинутые.

— Но постой! — зацепился я за явную несуразность. — Сейчас я смотрю на них через экран, по сути через камеры. А камеры должны показывать реальную картинку, а не то, что я сам себе вообразил, разве не так? Но я по-прежнему вижу монстров!

— Действительно странно, — на секунду подвисла Виктория. — Похоже на ментальный отпечаток, который вмонтирован в твой мозг. Ты попал под их влияние и продолжаешь видеть наведённую картинку. Смотри, как этих роботов воспринимаю я!

Экран передёрнулся рябью, картинка поплыла, но тут же стабилизировалась и изменилась. На месте вестников смерти я увидел три металлических, совершенно белых цилиндра, неподвижно висящих в воздухе. Было непонятно, вращаются они или нет, со всех сторон цилиндры выглядели одинаково.

— Что ты видишь сейчас? — мне послышалось или в равнодушном голосе Виктории проскользнуло обычное женское любопытство?

— Ну да, теперь я вижу цилиндры, — не стал отпираться я.

— И я вижу цилиндры! — захлопала в ладоши Марина, словно ей показали фокус.

— Нормальное восприятие восстановлено, — объявила Виктория и вновь склонилась над панелью, сразу потеряв ко мне всякий интерес.

А я ещё раз покосился на экран, обвёл глазами окружающую обстановку и что-то незамедлительно щёлкнуло в моей голове:

— Правильно ли я понимаю, что мы сейчас находимся в центре управления системой «Парадокс»? — озвучил я осенившую меня догадку.

Юрик многозначительно кивнул, как-будто давно это знал, а Марина широко раскрыла глаза. Виктория не позволила себе даже тени улыбки:

— Вы правы, безымянный объект мужского пола. Это пульт управления «Парадоксом», а я — дежурный киборг системы.

— Чегой-то я безымянный? — успел обидеться я. — Меня так-то Иваном зовут.

— Это «Пародокс»? Правда?! Тот самый?! Который уничтожил метеориты? — Марина была потрясена и не скрывала этого.

— Я всегда говорю правду, безымянный объект женского пола, — мне показалось, или Виктория действительно обиделась?

— Именно это место я видел во сне! — ревниво вмешался Юрик, обиженный повышенным вниманием своего киборга к нам. — Помните, я вам рассказывал? И это тот самый киборг из моего сна. Та самая красавица! — он вдруг покраснел и торопливо добавил: — Теперь всё будет хорошо! Мы остановим конец света!

— Но если это «Парадокс», — начала закипать Маринка. — Какого чёрта вы так долго ждали?! Почему медлили, когда на город стали падать метеориты?! Почему не включили защиту сразу? Ведь тогда сколько людей бы спаслось! Может и пришельцы бы не прилетели! И зови меня Марина, жестянка бездушная!

Виктория медленно встала и сделала быстрый шаг к Марине. Та испуганно попятилась. Я напрягся, не зная как реагировать, если киборг задумает причинить вред девушке. Но Виктория остановилась и совсем по-человечески улыбнулась:

— Ха-ха-ха! Хорошая шутка, объект Марина! Мне нравится! Жестянка! Да будет тебе известно, что жестянкой вы, люди, называете отожжённую листовую сталь толщиной до 0.4 миллиметра включительно с нанесённым на неё защитным покрытием. Во мне же нет ни грамма стали! И я — не лист! Что касается наличия души, то таковая надстройка не предусмотрена программой, как совершенно бесполезная и ненужная для киборга вещь.

Отчитав таким образом пристыженную Марину, Виктория развернулась и спокойно уселась обратно в кресло. Она выглядела всё такой же нечеловечески спокойной, но мне показалось, что в её глазах на секунду мелькнуло глубокое удовлетворение от произведённого эффекта. Странный киборг! Не такими я их себе представлял! Я прижал к себе перепуганную Марину и ласково растрепал ей волосы: «Моя! Никому не дам в обиду!».

— «Парадокс» не мог сработать раньше, поскольку был законсервирован и не находился на боевом дежурстве, — будничным тоном принялась вещать Виктория, словно забыв о недавней вспышке. — Я также была законсервирована и находилась в спящем режиме. Когда датчики зафиксировали приближение метеоритного потока к планете, поступила команда на расконсервацию...

«Ага! Все-таки ты консерва!» — мстительно подумал я из солидарности к Марине, но озвучивать свои мысли не стал — фиг знает, чего ещё ждать от этого сумасшедшего киборга!

— Все действия производились строго по протоколу и не превысили лимиты отведённого на них времени. Мне не понятно, почему система наблюдения так поздно зафиксировала приближение роя, из-за чего «Парадокс» не успел встать на боевое дежурство вовремя. Данных о каком-либо сбое в системе нет. Как только я заступила на вахту, «Парадокс» был активирован и метеоритная угроза ликвидирована.

— Вот видите, всё было сделано по протоколу, — Юрик попытался разрядить обстановку, хотя мы и сами поняли, что обижаться на киборга глупо и бессмысленно, как и требовать от него внятного ответа.

— Но ведь в каждом городе, в каждой стране существует свой «Парадокс», правильно я уловил суть вашей системы? — зацепился я за мелькнувшую вдруг надежду. — Тогда если здесь, над Новосибирском, эта хвалёная система дала сбой, может быть в других местах всё прошло иначе?! Может быть там «Парадокс» сработал вовремя, и поставил свой щит ещё до того, как начали падать метеориты. А может быть и пришельцев там встретили как следует! Виктория, у тебя есть связь с другими центрами управления?

Киборг внимательно посмотрела на меня:

— Ответ положительный, объект Иван, — но не успел я обрадоваться и облегчённо выдохнуть, добавила: — Связь есть. Ситуация везде одинаковая. Система «Парадокс» сработала с запозданием по всей планете.

Я разочарованно вздохнул и вдруг замер. О чём это она? Почему «по всей планете»? Метеоритный поток — это не облако, это рой, который имеет начало и конец, движется по строгой траектории, а значит не может падать всюду. Пострадать должна была ограниченная область, в которой нам не повезло находиться. Даже если рой очень большой, но падает в Северном полушарии, то Южное должно уцелеть по-любому. Почему этот киборг говорит так, будто бы метеориты падали по всей Земле?

— Но этого просто не может быть! — возмутился я. — Не могли метеориты падать одновременно по всей планете. Обязательно должно было быть начало прохождения и его конец. А другое полушарие вообще не должно было пострадать! Не летели же метеориты со всех сторон одновременно! Так не бывает!

— Не бывает, — подозрительно легко согласился киборг. — Было. Согласно полученным данным метеоритный удар был нанесён одновременно со всех сторон планеты. Погрешность синхронизации не превышала двух минут. Это не может быть естественным процессом. Подозреваю постороннее вмешательство.

— Под посторонним вмешательством ты подразумеваешь корабли пришельцев? — на всякий случай уточнил я, и сам сообразив о чём толкует киборг.

— Вы правы, объект Иван. — подтвердила Виктория. — Полагаю, именно действия неизвестных звездолётов сказались на работе «Парадокса» и на странном поведении метеоритного роя. Вероятность этого оценивается в 99%.

Вот так новость! Значит пришельцы сперва произвели по планете массированную бомбардировку метеоритами, а уже потом явились сами, на готовенькое. Хорошо подготовились! Кажется у них на нашу бедную Землю далеко идущие планы. И это очень плохо. Ждать, что они улетят сами теперь не приходилось. И спокойного, безопасного места нам тоже не найти. Как всё плохо!

— Но сами звездолёты? Почему вы не уничтожили их? — воскликнула Марина, больше переживавшая за родную планету, чем боявшаяся странного киборга. — Это ведь чистой воды агрессия, вторжение! Неужели ваш хвалёный «Парадокс» годится только на то, чтобы отфутболивать метеориты и не способен уничтожить корабли агрессоров?

— Такие действия не предусмотрены программой, — невозмутимо ответила Виктория. — Я не могла использовать «Парадокс» против объектов, идентифицированных, как звездолёты чужой цивилизации из-за высокой вероятности нахождения на них разумных существ.

— И зачем мы тогда сюда пришли, раз ты всё равно не можешь спасти Землю?! — не успокаивалась Марина. — Она ведь гибнет! Прямо сейчас миллионы людей умирают, а мы здесь сидим и смотрим на это через экраны! А тебе каких-то проклятых пришельцев жалко!

Виктория опустила голову, казалось ей стыдно или больно. Я с беспокойством наблюдал за эмоциями киборга. Почему она так себе ведёт? Программа? Или сбой программы? А Виктория повернулась к Юрику и произнесла:

— Для этого мне и нужен объект Юрий. Он — человек, а значит может изменить директивы управления комплексом и отключить предохранительный блок. Объект Юрий должен взять управление «Парадоксом» на себя и направить его на звездолёты пришельцев.

Глава 10. Долгожданное возмездие

В отличии от меня, разинувшего рот после слов Виктории, Юрик не казался удивлённым, напротив, услышав предложение киборга, он гордо надулся, как индюк, и торжествующе посмотрел на нас. Во всём его виде так и читалась фраза: «Что я вам говорил, а? А вы не верили!». Пусть торжествует, не жалко, лишь бы планету смог спасти!

— Я готов! — быстро провозгласил он, устраиваясь в кресле поудобнее и озирая панель управления. — Что нужно делать?

— Эй! Подождите! — обеспокоенно возопил я. — Объясните, как вы планируете уничтожить пришельцев. Мы имеем право это знать!

Волновался я не просто так. Перед глазами встала яркая картина взрываемого лазерным лучом звездолёта, что до сих пор скрывался где-то в тучах, и пылающие обломки, падающие на многострадальный Новосибирск и окончательно превращающие его в мёртвую зону. Как бы такое уничтожение не привело к ещё большим разрушениям и жертвам.

Виктория посмотрела на Юрика, который досадливо пожал плечами, и совсем по-человечески вздохнула, словно сетуя на чью-то непонятливость.

— Хорошо, объект Иван, я расскажу, как должен пройти процесс детерминации агрессоров инопланетной цивилизации. В настоящее время действие защитного щита системы «Парадокс» приостановлено. Щит был погашен автоматически, согласно действующей программе, как только в его пределы вторглось космическое тело с живыми существами на борту. Это космическое тело, по показанием системы слежения, представляет собой дискообразный инопланетный корабль, диаметром около десяти километров и максимальной шириной пятьсот метров. Чужой звездолёт висит над Новосибирском на высоте полтора километра, покрывая почти весь город. Стандартная высота расположения щита «Парадокса» почти три километра, то есть в данный момент звездолёт пришельцев находится под щитом. В ручном режиме оператор получит возможность самостоятельно отрегулировать высоту расположения щита, игнорируя директиву о сохранении жизни разумных существ. Если задать в параметрах включения высоту полтора километра, то щит пройдёт непосредственно через звездолёт пришельцев, что с вероятностью в 96% приведёт к уничтожения агрессивно настроенного объекта. Таким образом, угроза планете будет исключена. Таков наиболее оптимальный план действий, который я предлагаю осуществить оператору Юрию. Юрий, приступайте!

— Ещё секундочку! — почти взмолился я, совершенно не успокоенный объяснениями киборга. — То есть вы хотите, чтобы этот чудовищно огромный звездолёт взорвался прямо над нашими головами и все его осколки упали на город? Но ведь это будет куда страшнее, чем метеоритный дождь! Страшнее атомной бомбы! Здесь же не останется никого живого!

— Пульт управления «Парадоксом» надёжно защищён и выдержит падение осколков звездолёта с вероятностью 99%. Вам нечего бояться, объект Иван, вы не пострадаете.

— Но зато пострадают те, кто ещё остался в городе! Кто прячется в подвалах и в метро, в бомбоубежищах и просто на окраинах! — горячо заговорил я. — Такой взрыв убьёт их всех! Там же случится огненный ад! Выжить будет нереально!

Виктория на секунду задумалась.

— Вношу коррективы в предлагаемый план, — сообщила она. — Активация щита в месте расположения корабля пришельцев должна быть выполнена на пять миллисекунд, после этого щит должен быть погашен, опущен на пятьсот метров и вновь активирован на высоте один километр. В этом случае, вероятность уничтожения корабля пришельцев составит 91%, а его осколки упадут на активированный щит системы «Парадокс» и будут восприняты им как метеориты. Городу ничего не будет угрожать. Оператор Юрий, приступайте!

— Подожди, Юрик! — окликнул я товарища. — Ещё один вопрос. Последний! Куда попадут эти самые осколки? Как вообще работает «Парадокс»?

— Полномочий объекта Иван недостаточно для раскрытия особенностей работы системы «Парадокс». В доступе отказано — как мне показалось, злорадно объявила Виктория, но тут же, противореча сама себе, добавила: — Осколки звездолёта будут перемещены в безлюдное место, где их падение причинит минимальный ущерб. Таким же образом были утилизированы метеориты, попавшие в поле действия «Парадокса». Больше вопросов нет? Тогда, оператор Юрий, приступайте!

— Да куда вы гоните! — возмутился я, выходя из себя. — Уже более суток над нами висит этот корабль, повисит ещё пять минут, ничего не изменится! Есть у меня вопрос, теперь уже точно последний, но очень важный!

— Спрашивайте, — с явной досадой бросила Виктория, опять становясь похожей на человека.

— Правильно ли я понимаю, что корабль пришельцев будет уничтожен только над Новосибирском? — воспользовался я предоставленным разрешением. — А в остальных местах эти корабли останутся целыми и посланные ими роботы так и будут лишать людей душ? Если так, то не опасно ли выдавать пришельцам наши истинные возможности? Пришельцы не дураки, сразу сообразят, что произошло и примут меры. Не думаю, что защита этого места и других центров справится с одновременным ударом сотни таких же звездолётов, ведь мы даже не знаем, что за оружие они могут использовать!

— Я синхронизировала данную систему со всеми пунктами управления, — объявила Виктория, сверкнув глазами. — Не считайте меня за идиотку! В остальных центрах управления нет операторов-людей, но это не требуется. Достаточно одного — такая возможность была заложена создателями системы. Таким образом, удар по пришельцам будет нанесён одновременно по всему миру. Вероятность уничтожения всех звездолётов противника — 85%. Возможное число оставшихся неповреждёнными звездолётов чужих оценивается в 150 единиц, что не будет представлять критической угрозы для планеты. Вероятность согласованного удара уцелевших сил противника именно по этому центру управления оценивается в 0.2%. Возражения сняты? Оператор Юрий, приступайте!

Возражения сняты не были, но я промолчал. Очень многое мне по-прежнему казалась непонятным, информации катастрофически не хватало, как и времени для анализа. Например, я не понимал, как можно синхронизировать высоту установки щита. Неужели, все звездолёты пришельцев находятся на высоте в полтора километров? А как же рельеф местности? Есть же города, которые сами по себе расположены выше, в горах. Тот же Мехико, например, лежит на высоте более 2 километров над уровнем моря. Или киборг имела в виду относительную высоту? Выяснить это я уже не успевал. Виктория торопилась и больше не хотела ждать. Поэтому я прижал к себе Маринку, и стал молча наблюдать за действиями операторов — киборга и человека.

Впрочем, смотреть было особо не за чем. Виктория указывала Юрию на нужные кнопки, подсказывала какие команды вводить, а Юрий увлечённо следовал её инструкциям. Он, кажется, ощущал себя всемогущим. Ещё бы, нежданно-негаданно под руками самого обыкновенного, слегка чокнутого неудачника оказалась система, способная в одно мгновение изменить облик целой планеты! Как тут не ошалеть от радости? Не задумываясь, он нажимал кнопки и щёлкал тумблерами, регулировал какие-то параметры, в которых, я уверен, ничего не понимал, слепо доверившись киборгу. Эта неопределённость не нравилась мне больше всего, но что я мог сделать? Всё было плохо, хотя шанс на изменения к лучшему имелся.

— Подготовка щита к запуску завершена, — объявила наконец Виктория. Все манипуляции на панели управления заняли около десяти минут. — Приготовится к активации щита!

— А он успеет включить, отключить, опустить и снова включить в нужном месте за долю секунды? — не удержался я от очередной колкости. — Оператор Юрий всё-таки простой человек. Его реакция, понимаете ли, ограничена физическими возможностями!

— Оператор Юрий под моим руководством изменил программу, — повернулась ко мне Виктория, ну надо же! сколько уважения! До этого она отвечала исключительно спиной. — Ему надо лишь запустить щит, остальное возьмёт на себе система автоматизации управления. Советую сесть на пол, может ощутимо потрясти! Оператор Юрий, запускайте щит!

Опять непонятки! Если от Юрика больше ничего не зависит, почему именно он должен нажать последнюю кнопку? Или киборг физически не может это сделать, ведь пострадают разумные? Хотя, какие они разумные! Язык не поворачивается называть разумными тех, кто равнодушно уничтожает целый мир! Я торопливо уселся на ковровую дорожку, притянув к себе дрожащую Марину. Девушка не казалась напуганной, напротив, её била дрожь предвкушения, я понял, что Марина страстно желала того, что сейчас должно было произойти, а возможные неприятные последствия её не волновали. Как же сильно она ненавидела пришельцев!

Юрий протянул руку к большой зелёной кнопке на пульте и замер, нерешительно оглянулся на нас. Кажется, наш странный друг заколебался. Но слабость не продлилась и секунды. Юрий решился и вдавил кнопку в панель. Я напрягся, готовясь к неизвестному. Но ничего не произошло — не задрожал пол, не раздался усиливающийся гул, не заискрили панели. Всё осталось, как было. И лишь голографический экран, перенастроенный на показ общей картины, начал передавать изображение с места событий. Мы прикипели к нему.

Я увидел Новосибирск с расстояния наверное километров двадцать. Вернее, не сам город, а огромную чёрную тучу, что заботливо укрывала мегаполис со всех сторон. Только теперь я сумел оценить как размеры чёртовой тучи, так и её настоящую форму. Идеально круглая, неправдоподобно огромная амёба пожрала город и скрывала в своих внутренностях чужой звездолёт. Какой он? Тарелка? Сигара? Некая абстракция из переплетения различных элементов? Киборг утверждает, что диск, но верно ли это? Скоро мы это узнаем, надеюсь. Ибо щит сработал как надо.

Я успел увидеть молнию, пронзившую тучу в поперечном направлении и тут же погасшую, чтобы устойчиво загореться плёнкой чуть ниже. Это активировался щит. Надо же! Не думал, что щит плоский! Мне он представлялся полусферой, как в фантастических фильмах или как на марсианской базе. Сработал ли план Виктории? Повреждён ли корабль пришельцев? Я с волнением и надеждой вглядывался в картинку на экране.

Несколько секунд с тучами ничего не происходило. Они всё-также непоколебимо висели над городом, заставляя нас в отчаянии сжимать кулаки: неужели ничего не вышло, неужели корабль пришельцев оказался крепче, чем мы думали?. Но вдруг ярчайшая голубая вспышка пронзила тучи изнутри, вырвалась наружу и тут же разлилась на полнеба. Голографический экран обеспокоенно мигнул и разом потемнел, защищая наши глаза от ослепления. Мы дружно вздрогнули и отшатнулись, хотя бояться нам было нечего. В центре управления было тихо. Это там, снаружи, происходила грандиозная катастрофа: чёрная стеклянная туча порвалась, осыпалась клоками, открывая картину крушения звездолёта чужих.

Это был всё-таки диск! Огромный, размером с город, он казался обманчиво тонким, но я помнил объяснения Виктории — толщина этого диска была сопоставима с высотой здания Новосибирск-сити. Страшно даже представить, сколько живых существ могло находиться на его борту! Миллионы! Хотя, кто знает! Может всего один, но очень продвинутый организм. Почему-то второе казалось мне предпочтительней, ну не хотел я брать на себя ответственность за смерть миллионов, куда проще верить в одного злодея, который получил по заслугам. Диск звездолёта казался разрезанным огромным ножом на две почти ровные половины — посредине, — и эти половины медленно сдвигались относительно друг друга. А потом беззвучно разлетелись в огненной вспышке на бесчисленное множество больших и малых осколков, часть из которых сразу обрушилась горящими каплями на плёнку шита, вторая — отправилась вверх, чтобы вскоре вернуться.

Тут же послышался нарастающий гул. Это ударная волна от взрыва прошла сквозь щит и обрушилась на районы города. Наше убежище затрясло, свет пару раз мигнул, но экраны не погасли ни на секунду. Уши заложило, голова закружилась, а из носа у Марины побежала струйка крови. Но мы улыбались. Улыбались, как дураки, что-то крича и не слыша друг друга, в порыве восторга я вскочил на ноги и как пушинку закружил Маринку — получилось! Всё получилось! Мы свободны!

— ...авь меня на пол, идиот! — уши отложило и я услышал обиженный крик девушки. Оказывается, не все окружающие разделяли мой восторг. Маринка почему-то начала возмущаться. Вот глупая! Мы живы, а пришельцы нет! Тут есть чему радоваться! В кои-то веки всё не так плохо, как я привык!

— Звездолёт агрессоров уничтожен, — спокойным голосом сообщила со своего места невозмутимая Виктория. — Обломки космического корабля сброшены в безопасное место. Ударная волна погашена щитом и дошла до поверхности ослабленной на 90%. Наблюдаются незначительные разрушения отдельных зданий. Связываюсь с остальными станциями управления «Парадоксом» для составления общей картины. Объект Юрий отключен от управления системой.

— Эй! Что за дела? Почему ты отключила меня от «Парадокса»? — тут же возмутился Юрик. — Мы так не договаривались!

— Система «Парадокс» переведена в автоматический режим, дальнейшего присутствия оператора-человека не требуется, — невозмутимо пояснила Виктория. — Наблюдаю повреждение плотины водохранилища. С вероятностью в 75% тоннели метро будут затоплены. Рекомендую биологическим объектам незамедлительно покинуть помещение пульта управления.

Что?! Плотина разрушена?! Пала от простой, да ещё и многократно смягчённой ударной волны? Устояв при метеоритной бомбардировке? Не может быть! Так значит прямо сюда сейчас несётся стена воды высотой метров в тридцать! Наверху же всё смоет! Я торопливо бросился к экранам, выискивая нужный. Вот он. Плотина со стороны правого берега. Ага! Не всё так страшно, как мне показалось. Основная часть дамбы пока стоит. Но киборг прав, незыблемый бетонный монолит больше не был таковым: примерно посредине из тела плотины вырывался водопад воды и с огромной высоты падал в некогда спокойную реку, которая сейчас бурлила и стремилась вырваться из берегов. Трещина в плотине расширялась на глазах, водопад увеличивался с каждой секундой. Как же это плохо! Такой подставы от судьбы я не ждал! И когда, в момент наивысшего триумфа!

— У вас есть примерно пятнадцать минут, чтобы выбраться наружу и найти возвышенное место, — предупредила Виктория. — Рекомендую поторопиться! Тоннели метро будут затоплены с вероятностью в 100%.

— Мы что, утонем?! — завопила Марина. — Я же плавать не умею! Сделайте что-нибудь!

— Подключи меня обратно! — кричал Юрий, вмиг растерявший всю свою уверенность и апломб. — Я знаю, как остановить воду! Надо перенастроить щит! Изогнуть аркой, устроить полями искусственное русло, по которому и спустить первый поток воды.

Виктория медленно покачала головой. На миг мне почудилась в её глазах тень сожаления, но киборг не поддался чуждым для её программы эмоциям.

— Система «Парадокс» не подлежит обратному переводу на ручное управление. В доступе отказано.

Робкая надежда на то, что Виктория послушает Юрика рухнула и я запаниковал. Впрочем, опомнился я тоже быстро: мне ли привыкать к ударам судьбы? В моей жизни всегда всё было плохо!

— Бежим! — решился я, снова хватая Марину за руку и таща упирающуюся девушку через предусмотрительно раскрытые Викторией двери в сторону лифта. Рассуждать и спорить некогда, стена воды приближалась с каждой секундой. А пятнадцать минут — очень мало! Нам надо не только успеть добраться до станции «Бугринская», но и выбраться на поверхность, отбежать от парка подальше, забраться в какую-нибудь уцелевшую высотку, хотя бы в тот же Новосибирск-сити и молится, чтобы потоп оказался не таким разрушительным, как недавний метеоритный дождь.

— Удачи вам, человеки! — услышал я довольный голос Виктории и шлюз в пункт управления захлопнулся за нашими спинами.

— Вот же стерва, — посетовал Юрий, поспешая за мной. — А я ещё чуть в неё не влюбился! Вышвырнула, как нашкодившего котёнка! Поматросила и бросила! Вот и верь после этого женщинам!

Мы влетели в кабинку лифта и я вдавил кнопку со стрелочкой к небу. Лифт тронулся.

Обратный путь до станции по рельсовым путям мы преодолели за рекордные пять минут. Бежали, как угорелые, иначе и не скажешь. Подпрыгивали, перескакивали, подгоняли себя криками. Хорошо, хоть фонарики не забыли, а то точно бы переломали себе ноги. И всю дорогу мне чудился за спиной шорох поднимающейся воды. Как же страшно!

— Подъём! Вставайте! Быстрее! — завопил я во весь голос, едва увидел Игоря с семьёй. — Сюда идёт вода! Очень много воды! Нужно срочно покинуть метро или мы все тут утонем!

— Потоп! — вторила мне Марина. — Спасайтесь, кто может!

— Покайтесь! — посоветовал, пробегая мимо, Юрий, и устремился вверх по лестнице. Кажется, он пришёл в себя, раз завёл обычную песню.

— Что случилось? — вскочил Игорь, пока Алина бестолково пялилась на нас, прижимая к себе перепуганную дочь. — Куда вы бежите?

— Некогда объяснять! — крикнул я. — Хватай жену и дочь и дуй за нами, здесь скоро всё затопит!

Марина не кричала, она просто схватила Алину за руку и потянула за собой. Игорь оказался вполне разумным молодым человеком, потому что, видя настоящую панику в наших глазах, не стал раздумывать и колебаться, перестал задавать вопросы, а просто бросился следом, подталкивая супругу и перехватывая контроль над Машей. Такой пёстрой компанией мы буквально взлетели по лестнице, вслед за улепётывающим во все лопатки Юриком, потом промчались по тёмному переходу мимо магазинчиков и кафе и, наконец, выскочили на улицу. Я запоздало подумал, что ничего не знаю о судьбе роботов пришельцев, но зов молчал и я выдохнул с облегчением. Заметив это, Игорь поспешил меня успокоить:

— Голос в голове пропал минут пятнадцать назад. И больше не возвращался. Мы сразу это почувствовали, но не думали, что это ваша работа! Из-за этого мы бежим?

— Примерно так, — кивнул на ходу я, поворачивая к ближайшей высотке — двадцать шесть этажей, за глаза хватит, чтобы переждать первый удар стихии. — Но давай сперва найдём безопасное место, там и поговорим! Ты сказал «пятнадцать минут»?!

Боже, да это же то самое время, которое называла Виктория! Понятно, что Игорь говорил примерно, но в любом случае вода уже на подходе. Некогда бежать до небоскрёбов, придётся прятаться в первой же высотке! Я оглянулся на бегу, но позади пока всё было сухо. Хотя, что это? Какой-то монотонный гул надвигался с юга. Да это же она! Волна! Почему-то я думал, что вода начнёт сперва выливаться через метро, но она наступала по руслу, яростно накидываясь на берега и преследуя ускользающую от неё добычу — меня с ребятами!

— Эй! Сюда! Быстрее! — замахал нам из-за угла ближайшего дома Юрик, всё-таки вспомнивший про совесть и тормознувший в последний момент.

Мы завернули во двор и метнулись к подъезду. Электричества не было и кодовый замок стал никому не нужной рухлядью. Юрик придержал дверь, пропуская вперёд женщин, потом заскочил в подъезд сам, следом — Игорь. Последним скрылся в здании я, спиной ощущая всё нарастающую и нарастающую угрозу. Дверь медленно поползла следом, но возвращаться и захлопывать её я не стал — если я всё понял правильно дверь в подъезд нас всё равно не спасёт. Надо бежать наверх.

Едва я успел подняться на четвёртый этаж, подгоняя выдохшихся девушек и поторапливая мужчин, как пришла волна. Мы успели в последний момент. Высотка содрогнулась от внезапного удара и закачалась, словно вообразила себя кораблём, рвущимся со стапелей в своё первое плавание. Но устояла, удержалась на якорях фундамента, а снизу послышался шум напирающей воды. Я посмотрел вниз промеж перил лестницы. Хватит высоты, или подняться ещё на этаж? Хватило. И даже с гаком. Вода поднялась до уровня второго этажа, но дальше не пошла: булькала, клокотала, пенилась, постепенно успокаиваясь и замирая. Ну, где-то так я себе и представлял предстоящий потоп. Не настолько высок уровень Обского моря, чтобы поднять воды реки на тридцать метров по всему руслу. Чем дальше от плотины, тем шире будет разливаться Обь, но тем ниже окажется уровень половодья. Спасены! Теперь уже точно спасены! Можно облегчённо выдохнуть.

— Вань! — донёсся до меня Маринкин голос откуда-то сверху. — Ты где застрял? Поднимайся на десятый, мы все здесь! И здесь есть балкон. Тут такое происходит!

Я плюнул на оставшуюся позади тёмную воду и нехотя потащился наверх, проклиная метеориты, пришельцев, киборгов, наводнение и неработающие лифты. Ноги гудели, в теле ощущалась понятная слабость, адреналин отпустил и на меня накатывало привычное отвращение к окружающему. Как мне всё это надоело! Как всё плохо, вы не представляете!

Глава 11. Нелегальные квартиросъёмщики

С балкона десятого этажа открывался удивительный, незабываемый вид на потонувший город. Улица Аникина и прилегающие к ней переулки превратились в реку, вода спокойно текла меж домов, увлекая за собой ветки и целые стволы деревьев, сдвигая и опрокидывая брошенные автомобили, крутясь водоворотами у дверей магазинов. Её уровень местами доходил до второго этажа, но было видно, что вода начинает понемногу спадать. Первая, самая страшная волна прошла, остатки водохранилища будут сливаться ещё очень долго, но куда спокойней, и теперь Обь неторопливо возвращалась в привычное русло.

Чуть дальше по улице был виден вход в метро, которое мы так своевременно успели покинуть. Он был затоплен по самый козырёк, а в какой-то миг из бывшего входа вырвался и лопнул огромный пузырь воздуха. Я решил, что вода добралась до каких-то подземных помещений, может быть даже до центра управления «Парадоксом», в котором осталась странная Виктория. Но потом вспомнил герметичную дверь в центр, и подумал, что тот должен быть хорошо защищён от любых ударов стихий, так что, скорее всего, остался целым. Хорошо это или плохо — кто знает? Наверное, всё-таки хорошо, не все звездолёты пришельцев были уничтожены, и хотя Виктория не успела сказать, как обстоят дела в остальном мире, глупо рассчитывать, что инопланетяне так просто оставят нас в покое. Мы нанесли им серьёзный удар, но даже сотня таких огромных звездолётов, как тот, что парил над Новосибирском, представляет большую угрозу для обескровленной планеты. Так что, поддержка «Парадокса» нам может ещё понадобиться.

— Смотрите! — встревоженно ахнула Марина. — Люди плывут!

Плыли не люди, плыли трупы. Нескончаемой вереницей они медленно скользили по тёмным водам, направляясь от стадиона куда-то в сторону «Меги». Вспомнив увиденную на экране видеонаблюдения картину, я подумал, что там эти трупы встретятся с другой, ещё большей толпой трупов, объединятся и закружат в нескончаемом танце, пока вода окончательно не отступит и не унесёт их в Ледовитый океан.

— Как их много! — прошептала Алина, закрывая глаза Маше. — Я не думала, что погибло столько людей!

— Они не стали каяться! — глубокомысленно произнёс за нашими спинами чей-то чавкающий голос.

Я оглянулся, ну конечно! Юрик! И где он, интересно уже успел надыбать колбасу и тушёнку? Несостоявшийся мессия стоял за нашими спинами и ложкой выгребал из открытой банки мясо, закусывая его колбасой. Трупы его не волновали, его волновал ненасытный желудок.

— Что? — удивился он, встретив мой осуждающий взгляд. — Время обеденное, вот и я и пробежался по квартирам. Собрал немного жратвы. И вам принёс, вон на столике лежит. А там, в квартирах, ещё много чего осталось! Всем хватит!

Покачав головой — кто о чём, а Юрик о еде, — я решил, что он прав, и, бросив последний взгляд на затопленный город, отправился ревизировать доставшееся нам хозяйство. После отключения электричества всякие электронные замки на дверях пришли в негодность и почти все квартиры стояли открытыми, за исключением нескольких во всём доме, чьи хозяева отдавали предпочтение старинным механическим замкам. Наверное, в них жили местные старожилы, успевшие застать ещё прошлый век с его допотопными реалиями. Хотя нет, тут я ошибаюсь, дом не настолько старый.

Никого живого в высотке не осталось. Было заметно, что люди покидали свои квартиры по разному: кто-то в спешке — во время метеоритного дождя, кто-то безразлично спокойно — чуть позже, повинуясь зову пришельцев. Первые постарались забрать с собой необходимые вещи, в их квартирах царил беспорядок хаотичных сборов, вторые — бросили всё, как есть, оставив вещи на привычных местах, словно собирались вот-вот вернуться. Но и те, и другие забыли большое количество продуктов, значительная часть которых не успела испортиться.

В первой же квартире я обнаружил солидный запас круп и консервов, а в холодильнике — вполне съедобные колбасы, сметану и сыр. В морозилке нашлось мясо, которое только-только успело разморозиться и буквально кричало о том, чтобы его сварили или пожарили. От мяса в любом виде я бы не отказался, но как? Света нет, газа — тоже. Следовательно все нагревательные приборы, печи и плиты вышли из строя и, надеюсь, временно превратились в ненужный хлам. Если когда-нибудь люди вернутся в город, они обязательно всё восстановят, наладят и подачу электричества, но пока способа сделать сырое варёным у нас не было.

— Оба-на! — раздался с площадки чей-то довольный голос. — Смотрите, что я нашла!

Марина, которой тоже надоело разглядывать печальную картину всеобщего разрушения, по моему примеру принялась исследовать внезапное обретённое наследство и преуспела. Она держала в руках складной мангал, который хозяева использовали от силы пару раз, и набор шампуров в походной сумочке.

— Там ещё пара мешков углей валяются! — объявила торжествующая девушка, потрясая добычей. — Давайте пожарим шашлыки!

Марина говорила дело. И как это мне самому не пришла в голову такая простая идея: я ведь столько раз в прошлом ругался с соседями, которые каждый выходной топили мангал прямо на лоджии, заполняя квартиры соседей всевозможными ароматами. Здесь есть огромный балкон и нет соседей, которые могли бы поднять вой. Я отобрал у девушки мангал, отнёс на общий балкон и быстро собрал. Воодушевлённый предстоящим пиршеством Юрик проворно метнулся за углями, девчонки сноровисто нарезали мясо и даже сдобрили его какими-то соусами и специями. Вскоре аппетитный запах готовящихся шашлыков разлетелся над мёртвым районом. Если в нём хоть кто-то остался в живых, он обязательно учует аромат и... На этом мои размышления прервались. Что будет делать выживший, поняв, что совсем рядом кто-то нагло готовит шашлык, я не представлял. Добраться от одного дома к другому можно было разве что на лодке или самодельном плоту, но испуганные люди, скорее всего, предпочтут тактику выжидания. В такой обстановке я и сам не спешил бы присоединяться к незнакомой компании даже ради обожаемых и желанных шашлычков.

— Кушать подано! Давайте жрать! — добродушно пригласил всех к столу довольный и предвкушающий обильную трапезу Юрик. Кстати, он наконец переоделся и накинул на себя яркий, явно женский фартук, разом превратившись в весёлого повара.

Мы прекрасно устроились на балконе. Натаскали кресел и стульев, бросили под ноги найденную в одной из квартир огромную медвежью шкуру, принесли пластиковый столик, на который водрузили блюдо с готовыми шашлыками, нарезанный девочками салатик, прочую аппетитную снедь, и приступили к обеду. Юрик требовал использовать сокровища одного из баров, но я запретил: только пьянства мне сейчас не хватало для полного счастья. И так всё плохо, зачем же усугублять! Великан немного поворчал, потом запихал в рот огромный кусок мяса и успокоился. Мы ограничились соками и газировкой, которых было на любой вкус. Мало ли, что ждёт нас впереди, ничего не кончилось, а потому голову лучше сохранять трезвой.

Уютно устроившись в кресле и поедая шашлык прямо с шампура, я неожиданно осознал, что стал начальником. Командиром нашего небольшого отряда. Как-то само собой вышло, что остальные члены группы меня слушались, советовались, признавали моё лидерство. Это было ново и необычно для меня. Я никогда не стремился к лидерству, никогда не хотел стать начальником, сделать карьеру. Мне нравилось, когда меня не трогают и не грузят ответственностью. Но новое чувство оказалось на удивление приятным. В душе я уже называл группу «мои ребята» и снисходительно поглядывал на них с высоты придуманного собой же трона. Что ж, если уж оказался членом общества, то лучше его возглавить, чем подчиняться кому-то другому.

После обеда я лениво развалился в кресле, смотрел в прояснившееся, радостно-голубое небо и думал о том, что делать дальше. Не прямо сейчас, а в ближайшем будущем. Когда вода спадёт. Остальные занимались кто чем: Юрик направился спать в ближайшую комнату, Игорь также увёл жену и дочь в одну из пустующих квартир, благо недостатка в них не было, Марина сидела рядом со мной и слушала музыку в найденных тут же наушниках. Идиллия да и только! Интересно, сколько будет продолжаться наша минута спокойствия? Почему-то я был уверен, что не долго. Ведь хорошо у меня почти не бывает. Только плохо.

Следующие несколько дней мы почти ничего не делали, встречались для обеда, обсуждали отсутствующие новости, делились одними и теми же планами, и просто ждали, когда вода спадёт и можно будет куда-нибудь отправиться. Я предполагал уйти за город, в места, где не было пришельцев, где могла сохраниться нормальная жизнь, обычные люди, может быть осесть в какой-нибудь деревушке, завести хозяйство, жениться на Марине. Но это совсем уж в отдалённом будущем. А если откровенно, меня тревожило отсутствие вестей от власти.

Не могли пришельцы уничтожить веками формировавшуюся пирамиду властных структур. Никак не могли! Кто-то да должен был уцелеть, и теперь наверняка пытался прибрать к рукам остатки нашего мира. А ведь есть ещё и армия. Она-то куда подевалась? Что-то не заметил я, чтобы военные пытались хоть как-то бороться с кораблями пришельцев, с их ужасными роботами. Не торопились они организовывать и спасательную экспедиции, эвакуировать выживших. Или вояки решили, что в городе погибли все и просто махнули на него рукой? Вопросов было множество, а вот ответов пока не наблюдалось.

Впрочем, армия скоро нашлась. На второй вечер со стороны Кольцова донеслись звуки канонады. Стреляли из чего-то очень мощного, может быть даже ракетами. Тяжёлый звук «Ба-бах!» то и дело сотрясал стены, хотя до места стрельбы было никак не меньше десяти километров, а то и все двадцать. Напряжённо я вглядывался в темноту, но даже вспышек не мог различить. Кто и с кем там сражался, кто побеждал? Люди с пришельцами или люди с людьми? Пока неясно. Но хотя бы на один вопрос я ответ получил — мы не единственные выжившие. Есть другие. И есть те, кто владеет доступом к достаточно мощной технике. К ним я точно не хочу! Связываться с вояками в такой ситуации — себе дороже. Неизвестно, какие они порядки установили, но сомневаюсь, что там царит демократия. А даже если и так, большая группа быстрее привлечёт внимание пришельцев, о чем прямо намекает разразившееся сражение.

— Что это? — спросила Марина, доставая из ушей наушники. — Это что, выстрелы?

— Они, — подтвердил я её догадку. — Кажется, вояки проснулись.

— Так это же здорово! — обрадовалась девушка. — Они нам помогут, найдут, спасут!

— Кто знает, — с сомнением протянул я. — Похоже им здорово не до нас. Себя спасают. А мы — себя. И пока справляемся.

Выстрелы продолжались с полчаса, потом также внезапно всё стихло. Марина поёжилась — дувший с реки ветерок был прохладным, — и потянула меня в нашу квартиру. Да. С первой же ночи мы жили вместе и спали в одной кровати. Если вас это интересует, то кивну — секс у нас тоже был. И не раз. Может быть это одна из последних радостей, что нам осталась, так зачем же строить из себя моралистов и терять драгоценное время! Так что мы теперь официальная пара, и я этому скорее рад. Приятно иметь рядом человека, которому не безразличен, которого сам, может быть, любишь, и ради которого будешь жить, несмотря на весь ужас, что с нами происходит.

Так мы и проводили время, ночами занимаясь любовью, а днём — мародёрством, обшаривая одну за другой квартиры, сперва на нашем этаже, потом и на соседних. Я мечтал найти хоть какое-нибудь оружие, но тут мне не повезло. Ничего огнестрельного добыть не удалось. В той квартире, откуда мы вытащили медвежью шкуру, имелся оружейный сейф, но он был заперт и вскрыть коробочку из бронированного металла нам не удалось. Найденная где-то старинная ручная ножовка ничем в этом не помогла, её полотно не оставило на металле даже царапины. Так что я пооблизывался на вожделенный сейф и махнул на него рукой. Зато в этой же квартире нашлась очаровательная коллекция холодного оружия. Её хозяин был в прошлом заядлым коллекционером и стены всех комнат оказались увешаны всевозможными саблями, палашами, мечами, ножами и прочей мужской радостью. Я выбрал себе мачете, Юрик прихватил саблю, что-то вещая про предков казаков, Игорю приглянулся прямой японский меч. Даже девочки прибарахлились, взяв по длинному кинжалу и долго посмеивались, вставая в угрожающие, очень воинственные, а ещё более сексаульные позы. Так что, единственным невооружённым членом нашей группы осталась девочка Маша, но ей не положено было иметь оружие в силу юного возраста — ещё порежется ненароком!

Помимо оружия, мы наконец переоделись, а то задолбало меня бегать и лазать непонятно где в строгом костюме, который давно потерял свой первичный лоск, так любимый моей бывшей, скорее всего, начальницей. Вместо него я облачился в удобный костюм рыболова-спортсмена, найденный всё в той же замечательной квартире: бесформенные брюки, напоминавшие армейские, спортивная майка и лёгкая куртка-ветровка. На ноги нашлись почти новые берцы, идеально моего размера. Марина сменила коктейльное платье на спортивный костюм, оставив себе добытые на аварийной лестнице кроссовки, и стала напоминать любительницу утренних пробежек. Даже Юрик выбросил пляжные шорты и облачился в камуфляж, правда, найденная одежда была великану слегка маловата, но по-любому лучше соответствовала новой обстановке. Теперь мы были готовы к любым неожиданностям и кроссам по пересечённой местности. Почему-то мне казалось, что бегать нам придётся ещё долго, очень долго.

Дела налаживались. Несколько портило общую гармонию отсутствие воды в кранах. Очень хотелось принять душ и помыться. Но негде. Казалось бы, вода всюду. Вон она, под ногами, спускайся и плещись сколько влезет. Но никто не рискнул соваться в мутную воду, по которой всё ещё время от времени проплавали вздувшиеся, обезображенные трупы. Ладно, мы мужики. Нам ходить грязными не привыкать. Но как с этой проблемой справлялись девчонки, ума не приложу! Они собрали по квартирам огромную кучу влажных салфеток и каких-то флакончиков с надписью «мицеллярная вода», по-братски поделили между собой и пытались таким образом добиться хоть какого-то подобия чистоты. А ещё они до ужаса благоухали ароматами, по примеру французской аристократии забивая неприятные запахи духами.

Проблемой стала и скука. Делать в высотке было нечего. Всё что можно было, мы уже обсудили, и теперь, собираясь вместе, большей частью молчали, угрюмо разглядывая улицу и гадая, когда же спадёт вода.

А тут ещё вновь начал смущать умы Юрик, которому спокойная и монотонная жизнь сразу стала костью поперёк горла. Если конкретно, ему опять стали сниться сны и один хуже другого. Я сильно подозревал, что наш доморощенный великан по вечерам проводит задушевные беседы с бутылкой, потому что глаза его были всегда красными, а утреннее амбре не чувствовал только страдающий аносмией, которых среди нас не было. Ничего поделать с пьянством Юрика я не мог, на моё мнимое руководство он плевал с колокольни, приходилось мириться и стараться не провоцировать мужичка в минуты краткого похмелья.

К общему столу Юрик выходил утром помятый и злой, сразу начинал уговаривать нас покаяться, приводя в качестве примера необходимости исповеди очередной, навеянный алкогольными парами сон. Он был уверен, что эти сны обязательно сбудутся, а его видения, как на зло, только и делали, что обещали нашей планете всё новые и новые беды. Как-будто уже случившегося было мало!

— О, Господи! — восклицал Юрик, выходя на балкон и протягивая руки к восходящему солнцу. — Всё те же сны! Проклятые сны! Сегодня я видел металлических пауков, что наползали на улицы города, рушили стены домов и сжирали, пойманных людей. Отвратительные создания. Я парил над ними на крыльях, и они меня не трогали. Но всех остальных убивали. Близится, близится последняя минута нашего мира! Помяните моё слово! Кайтесь, грешники!

— Снятся, проклятые! — объявлял Юрик на следующее утро. — Опять снятся! Хоть спать не ложись! Сегодня я видел извержение вулкана. Да ни где-нибудь на Камчатке, а прямо тут, в Новосибирске! Потоки лавы текли по улицам города, огненные камни летели во все стороны от поднявшегося из-под земли кратера. Люди в ужасе убегали, куда глаза глядят! И гибли, гибли десятками, как в последний день Помпеи. Кайтесь, неверующие! Только так вы сможете спастись от гнева Господня!

— Трепещите, ироды! — злобно требовал Юрик в следующий раз. — Близится последний час! Пробудилась сама матушка планета! Дошла до белого каления от несправедливости, творимой людьми! Видел я, как взрывается наша Земля, распадается на огненные обломки и разлетаются они в космос, а Луна — вместе с ними. Не останется ничего живого! Все погибнут, все! И люди, и звери, и птахи небесные, ибо не останется даже небес. О, Господи! Зачем ты посылаешь на меня эти сны? В чём я провинился перед тобой? В том, что не верую?! Обещаю исправиться, обещаю уверовать, если остановишь ты эти сны! Не хочу больше ничего видеть, ничего знать! Кайтесь, грешники!

Я внимал рассказам Юрика со скептической улыбкой на устах. Подумаешь, угадал он пару раз, это не значит, что каждый его сон будет сбываться. Поверить в извержение вулкана в Сибири или во взрыв целой планеты я не мог. Марина каждый раз сочувственно ойкала, прижимала ручки к сердцу, и принималась утешать плачущего Юрика, но я ловил скрываемую усмешку на её губах и понимал — она тоже не воспринимает сны Юрика всерьёз. Иное дело Игорь и Алина. Вечно помятый, обросший, с трясущимися руками юродивый всякий раз пугал бедную Машеньку своими истошными воплями. Девочка тут же принималась плакать, а Алине приходилось уносить её в квартиру и успокаивать. Естественно Игорю это не нравилось, и однажды он прямо посоветовал Юрику заткнуться и держать свои сны при себе.

— Если ты, скотина, ещё раз испугаешь мне ребёнка, я тебе твои же сны в глотку засуну! — посулил потерявший терпение Игорь, любовно поглаживая рукоять катаны, с которой не расставался ни на минуту.

— Чего?! — тут же взъярился Юрик. — Да ты молокосос будешь мне указывать, что делать и говорить? Да я таких как ты, пачками бай-бай укладывал! Мне даже сабля не нужна, ручками!Пойдём-ка выйдем, поговорим!

Мы с Мариной тут же насели на забияк, развели по углам балкона и с трудом успокоили. Марина увещала Юрика, я уговаривал Игоря. Только смертоубийства нам для полного несчастья не хватало! В итоге Юрик, поворчав для порядка, плюнул и ушёл в свою квартиру, топить горе в вине. Игорь раздражённо опустился в кресло и уставился в пространство невидящим взглядом. Его руки чуть заметно подрагивали.

— Ты бы с ним осторожней был, — посоветовал я ему, протягивая банку колы. — У Юрика не все дома и с него станется начать махать шашкой во все стороны. Кому от этого лучше будет?

Игорь молча кивнул, но, кажется, остался при своём мнении. Глотнув из банки, он заговорил, неподвижным взглядом вперившись вдаль:

— Ты, Ваня, вроде нормальный человек. Я тебя уважаю и рад, что мы встретились. Но зачем всё это? Я каждую ночь засыпаю с мыслями о будущем, с ними же просыпаюсь, и знаешь, будущее мне кажется отвратительным. Иногда даже ловлю себя на мысли, что было бы лучше нам умереть вместе со всеми, тогда, в метро. Стыжусь таких мыслей, но всё равно думаю. Что ждёт нас всех? Что ждёт Машеньку? Какое будущее я ей оставлю? Бедный ребёнок! Почему это случилось именно с нами?

— Времена не выбирают, — попытался я придумать что-то утешительное, но не сумел. — От нас тут ничего не зависит. Думаешь, в прошлом было лучше? Жить рабом или крепостным, негром на плантации? Всегда были те, кто имел всё и всех, и те, кто не имел ничего. Сейчас у нас нет ничего, но мы хотя бы живы. А почти все так называемые хозяева жизни давно мертвы. Нам нечего терять, значит мы будем только брать, всё, что найдём. Без колебаний и сомнений. Я верю, что можно построить счастливую жизнь даже в новых реалиях. Надо просто потерпеть.

— Да сколько можно терпеть-то?! — воскликнул Игорь, в сердцах стукнув кулаком по подлокотнику. — С самого детства только и слышу: терпи, терпи, скоро всё наладится! А не налаживается! Только хуже становится. Ты же видишь всё это! А тешишь себя иллюзиями! Зачем врать самому себе? Человечество гибнет, оно уже погибло. Это агония. Она может продлиться годы, а может закончиться завтра. Но счастья не будет. Оно умерло в тот момент, когда на нас посыпались метеориты.

— Мужики! — с презрением протянула Марина, прислушивавшаяся к нашему разговору. — Всё бы вам ныть и жалеть себя, бедненьких! Смотреть противно! Делайте что нужно, и будет, что должно! Вот и вся философия. Пошли, Вань, спать!

И мы ушли, оставив Игоря горестно размышлять о смысле жизни в новых условиях. А на утро вода ушла...

Глава 12. Летающие яйца

Выйдя утром на балкон и привычно разведя в мангале костёр, на этот раз из разобранной мебели — угли закончились уже давно, а новых найти не удалось, — я выглянул на улицу и не поверил своим глазам. Там, где ещё вчера неспешно катил свои воды тёмный поток, сегодня сверкали под лучами восходящего солнца лишь одинокие лужи. Вода спала так же стремительно, как пришла. Путь был свободен. Наше вынужденное заточение закончилось.

Завтрак вышел сумбурным. Аппетита ни у кого не было. Мы набивали желудки скорее по необходимости, чем ради удовольствия. Даже мрачный и опухший Юрик меньше обычного налегал на еду, хотя и не принимал активного участия в разгоревшемся споре, строя из себя оклеветанную и несправедливо обиженную девицу. А спор был. Он разгорелся сразу же, как только Марина спросила, что мы будем делать дальше. Я тут же предложил немедленно убираться из города и двигаться в сторону Алтая, в места более южные и, как я надеялся, менее затронутые всеобщим катаклизмом. В далёкой перспективе я мечтал оказаться где-нибудь в тропиках, где можно было бы легко прожить даже без благ цивилизации, на дарах земли и моря. Марина меня поддержала, впрочем не очень рьяно — как хорошая жена поддерживает мужа, внутри не слишком одобряя его сомнительные инициативы. А вот Игорь с Алиной неожиданно воспротивились. Нет, они тоже понимали, что город нужно покидать, и покидать как можно быстрее, но прежде хотели обязательно узнать о судьбе своих родственников, живших, только подумайте! на правом берегу, где в районе Золотой нивы. Это ж сколько топать по разрушенным улицам, среди воронок, трупов и непонятных опасностей! А ещё реку как-то преодолеть надо. Вряд ли мосты сохранились. Разве что вплавь, на сапах. Но их ещё отыскать надо!

Нет, я, конечно, понимал их точку зрения, родственники — дело святое, — но каковы шансы найти хоть кого-то живого? Минимальные! Мы все видели трупы, видели, что делают с людьми пришельцы. Вряд ли в городе остался кто-то живой, кроме нас — ну один, два, десяток человек в лучшем случае. Какова вероятность, что среди этих чудом выживших счастливчиков окажутся их родители? Была бы с нами Виктория, она бы сразу подсчитала и выдала результат. И он бы никого не обрадовал. Но мне легко было рассуждать, легко советовать — я был один. Родители давно умерли, другой близкой родни не имелось. Сейчас появилась Марина, но она и так со мной. У Марины где-то в городе жила мама, но девушка понимала, что вряд ли когда-нибудь увидит её живой, а потому тайком грустила, но поддерживала меня. Юрик, судя по его рассказам, был вечным бобылём-одиночкой. Да оно и понятно! Будь у него жена или просто любимая женщина, не докатился бы он до жизни такой.

— Хорошо, — под конец устало сказал Игорь. — Я вас понял. Мы всё равно пойдём на тот берег, а вы можете идти на юг. Видимо, пришло время расстаться. Было приятно познакомиться, вы отличные ребята, но дальше у нас разные пути.

— Не гони лошадей, — скривившись как от зубной боли, оборвал я его. — Ничего ещё не решено. Я считаю, нам нельзя разделяться ни в коем случае. Сейчас каждый человек на вес золота, тем более нормальный, адекватный человек. Предлагаю голосовать. Как решит большинство, так и будет! Решите идти на тот берег — извольте, пойдём! А решите на юг — двинемся туда все вместе.

Это был наилучший вариант из возможных и все это понимали. Игорь подумал, покосился на испуганно кивнувшую ему Алину, и согласился. Он и сам не хотел уходить от нас, но отступить без весомой причины не мог — гордость не позволяла. Тот ещё жук! Не зря он мне сразу не понравился. Ну вот какая может быть гордость при таких обстоятельствах! Засунуть её подальше с глаз долой и забыть, как страшный сон. Жаль, что случившееся с нами так же легко не забудешь, не сотрёшь из памяти.

— Хорошо, пусть решает большинство, — словно бы нехотя уступил Игорь.

Голосование стало простой формальностью. Маша не достигла нужного возраста и была ограничена в избирательных правах. Голосовали только взрослые. Ожидаемо наши с Мариной голоса оказались против голосов Игоря и Алины. Судьбу голосования предстояло решить Юрику. Гордый неожиданной ответственностью, Юрий с плохо скрываемым злорадством глянул на Игоря и объявил:

— Идём на юг! Здесь скоро станет очень горячо. Вулкан уже пробуждается! Чувствуете?!

В ответ на его вопрос лёгкая дрожь прокатилась по зданию, закачались люстры в квартирах, зазвенела посуда. Мы испуганно замерли, готовые сорваться и бежать куда подальше, но не успели. Почти тут же всё стихло и мы облегчённо выдохнули.

— Землетрясение, — прошептала Алина, с суеверным ужасом смотря на торжествующего Юрика. — Как это возможно?! Откуда ты это знал?

— Это только начало, — напустил на себя важный вид великан. — Я же вас предупреждал! То ли ещё будет!

— Ничего странного, — поспешил успокоить жену Игорь, метнув в сторону Юрика предупреждающий взгляд. — Балла три-четыре. Такое в Новосибирске случалось и не раз. Просто совпадение.

Юрик промолчал, но по его лицу было видно, каких усилий ему стоило не потребовать от присутствующих немедленно покаяться. Я задумчиво потёр подбородок. Толчок был слабым, но он был. Землетрясения в Новосибирске хоть и случались, но крайне редко, так что всё можно было бы списать на очередное совпадение, если бы не одно но... Сны Юрика. Кажется, они опять начинают сбываться. Только этого нам не хватало! И так все очень плохо! В любом случае, это дополнительный стимул побыстрее покинуть несчастный город.

Решение было принято, и, несмотря на то, что Игорю с Алиной оно не нравилось, дальнейшие споры прекратились. Все разбрелись по комнатам, торопливо собирая необходимые в походе вещи: запас продуктов и питьевой воды на первое время, фонари, зажигалки, тёплые вещи. Я прихватил даже бинокль — пусть будет на всякий случай. Вновь посетовав на судьбу, лишившую нас огнестрельного оружия, приторочил мачете на пояс. Вроде всё. Пора покидать дом, ставший нам убежищем на время наводнения. Мне неожиданно стало грустно. Вряд ли мы сюда когда-нибудь вернёмся. Пусть и провели мы в этом месте всего несколько дней, но это были относительно спокойные, благополучные дни. И мы успели привыкнуть к некоторому подобию комфорта, успели полюбить наше ненадёжное убежище, стали считать его домом. Ну да ладно, найдём другой, какие наши годы! Собравшись с товарищами по несчастью на балконе, мы перекусили в последний раз, и отправились вниз.

Улица была пустой и безжизненной. Она ощутимо воняла, и все скривились, зажимая носы руками. Что-то где-то разлагалось, что-то протухло, продукты канализации оказались на тротуарах. Нужно было спешить. Скоро это место превратится в рассадник инфекций. Свернув в первый же переулок, мы отправились в сторону Комсомольской площади, оставив по правую руку огромное здание Новосибирск-сити. Пешком. Хотелось бы найти хоть какую-нибудь машину, но все они, побывав под наводнением, вышли из строя. Мелькнула мысль использовать велосипеды, всё быстрее, чем на своих двоих, но как раз они нам пока не попадались. Да и как быть с Машей? Если только найти велосипед с коляской. В последние годы таковые вошли в моду у старшего поколения, устраивавшего на продвинутом транспорте настоящие гонки за продуктами. Будем иметь этот вариант ввиду, а пока ножками, ножками. Уберёмся из города — что-нибудь придумаем!

Далеко уйти мы не успели. Неожиданный свист разрезал воздух, заставив нас вздрогнуть и замереть, растерянно озирая глазами окрестности в поисках источника странного звука. Свист повторился. Он приближался. Но того, что его издавало, видно пока не было. Похолодело сердце, пришло ощущение смертельной угрозы.

— Все в укрытие! — прикрикнул я, сворачивая к ближайшему магазинчику. — Не знаю, что это за звук, но сейчас всё может оказаться опасным!

Никто не спорил. Мы заскочили в магазин и, укрывшись за стеллажами, с напряжением стали ждать. Свист нарастал. От комариного писка он вырос до жужжания пчелы, нервировал и заставлял болезненно хмурится. Казалось, сами внутренности резонируют в такт свисту, дрожат, трутся друг о друга, и это ощущение было неприятным, хотя и безболезненным.

— Смотри! — ткнул меня в бок прикорнувший рядом Игорь. — Вот оно!

Но я и сам уже всё видел. На высоте второго этажа над улицей плыло яйцо. Белое, сверкающее металлом, но очень похожее на обычное куриное яйцо, только гораздо большего размера — с легковой автомобиль. Летело и издавало тот самый противный писк. Как только держится в воздухе? Никаких признаков знакомых мне двигателей на яйце не наблюдалось. Антигравитация, что ли?

— Что это? — испуганно прошептала Марина. — Опять пришельцы?

Я с досадой дёрнул плечом — откуда мне знать! Это яйцо я видел впервые и представлять собой оно могло что угодно. От упомянутых Маринкой пришельцев, до разведывательного дрона военных. Что я знаю о современной роботизированной технике? Ничего. Но яйцо мне априори не нравилось. Лучше пусть быстрее пролетит мимо.

А яйцо как на зло не торопилось: рыскало из стороны в сторону, словно прислушиваясь, чуть поднималось, чуть опускалось, один раз так вообще взлетело куда-то к небесам и на мгновение исчезло из вида. Но не успел я облегчённо выдохнуть, как яйцо вернулось и продолжило свой неспешный путь вдоль улицы. Утешало только одно — про летающие яйца Юрику ничего не снилось, а значит большой опасности оно не представляло. Я на это надеялся. Но всё равно, это было плохо.

Яйцо приблизилось к магазину и замерло, покачиваясь в воздухе словно в раздумьях. Неужели оно сканирует внутренние помещения? Тогда найти нас для него не составит никакого труда! Вдруг совсем рядом громыхнул выстрел, потом ещё один. Я успел заметить, как что-то отрикошетило от поверхности яйца, не причинив странному летательному аппарату никакого ущерба. Яйцо тут же прекратило изображать умирающего лебедя и стремительно метнулось в сторону. Я чуть не вывернул шею, пытаясь хоть что-то разглядеть. Опять раздался выстрел, потом истошный крик и всё смолкло. Только тихий свист снова зазвучал на улице. Он удалялся.

— Уф! — выдохнул я, вытирая рукой вспотевший лоб. — Пронесло!

— Что это было, как думаешь? — спросил Игорь, поднимаясь на ноги и хватая с полки бутылку с водой.

— Летающее яйцо, — озвучил я очевидное. — Какой-то робот, кажется, дрон. Что-то он тут вынюхивал, искал, а кому-то это не понравилось. Слышал выстрел? Но яйцу хоть бы хны, а вот о судьбе стрелка я даже думать не хочу!

Мы осторожно вышли из магазина и огляделись. На первый взгляд ничего не изменилось, всё та же мёртвая улица, всё те же кучи гниющей органики на асфальте. Яйцо испарилось без следа, но почему-то у меня росла уверенность, что мы ещё встретимся с этим чудом. Достаточно было взглянуть на ухмыляющегося Юрика, чтобы это понять.

— Юрик, колись, ты видел во сне яйца? — с подозрением спросил я.

— Юрик много чего видел, только вы всё равно не верите, — с вызовом бросил мужик, почему-то начиная говорить о себе в третьем лице. Оба-на! А болезнь-то прогрессирует! Как всё плохо.

Я раздражённо посмотрел на нашего провидца, но спорить не стал. Ну его! Захочет, сам расскажет. Не удержится.

— Идём дальше, — решил я. — С яйцами стараемся не встречаться. Может оно не одно здесь. Если слышим свист, сразу прячемся!

— Мама! Я хочу киндер! — захныкала Маша, видимо впечатлённая видом летающего яйца, вызвавшего в детском уме неожиданные ассоциации.

Алина попыталась было образумить дочь, но Игорь, уже опытный отец, не стал спорить, а просто метнулся обратно в магазин и через полминуты вынырнул с целой коробкой шоколадных яиц в руках.

— На, держи, принцесска, только не плачь! — протянул он Маше одно яйцо, остальные ссыпая в рюкзак. И подхватил довольную девочку на руки: — Пошли, что ли? Что застыли!

И мы пошли, напряжённо оглядываясь по сторонам и вслушиваясь в тишину. Следов незадачливого стрелка я нигде не заметил, как не вглядывался.

Комсомольская площадь встретила нас запустением и нарастающим свистом. Опять яйцо, будь оно неладно! Пришлось снова прятаться, на этот раз в павильоне, торговавшем фруктами. Большую часть ассортимента унесло водой, но часть осталась и сейчас активно уничтожалась микроорганизмами, а попросту говоря гнила, распространяя вокруг сладостный, не лишённый оригинальности запах. Мы сбились под прилавком, довольно интимно прижавшись друг к другу, и я вдруг услышал шёпот Юрика:

— Нас здесь нет! Нас здесь нет! Мы пустое место! Мы не существуем!

У великана совсем снесло крышу, раз он пытается таким образом обмануть следящие системы дрона.

И тут я увидел. С юго-востока летели яйца, целый клин. На этот раз они двигались довольно быстро и целеустремлённо, куда-то в сторону Новосибирск-сити. Яйца пролетели совсем рядом с павильоном, но не остановились, и мы вздохнули с облегчением. Помогла ли несуразная молитва Юрика, или просто у яиц была иная задача, но нас не обнаружили. Едва сверкающие объекты скрылись, земля вновь затряслась. Не сильно, но ощутимо. С полки скатился ананас и упал, развалившись на мокрые ошмётки. Марина ойкнула и с надеждой посмотрела на меня. Но мне нечем было успокоить девушку, я и сам волновался. Второе землетрясение за полчаса. Что это — повторный толчок или начало чего-то иного? Юрик наверняка бы предложил каяться, но никто не поинтересовался его мнением.

— Двигаем! — подбодрил я свою команду и мы чуть ли не побежали, торопясь побыстрее пересечь открытое пространство, где и спрятаться в случае чего было негде.

Недавно шумная и вечно запруженная транспортом площадь, заслужившая в народе меткое прозвище «Кольцо ада» из-за постоянных пробок, сегодня была пуста. Даже брошенных машин почти не было, все они были унесены наводнением. Мы беспрепятственно пересекли площадь прямо через полосы магистрали и поспешно свернули на одноимённую улицу. Здесь опять воняло.

Первый же дом встретил нас грандиозным разломом, снесшим половину здания и осыпавшим дорогу грудами бетона и кирпичей. Было странно и пугающе наблюдать внутренности квартир, лишившихся стен, но сохранивших мебель, скрученные в спираль перила лестничных пролётов, чудом сохранившиеся трубы водоснабжения. На моих глазах от стены оторвался кирпич и постукивая покатился вниз.

— Метеорит постарался, — заметил Игорь, торопливо проходя мимо и отворачивая голову дочери от нанизанного на решётку тела какого-то мужчины. — Влепил в дом на уровне седьмого этажа. Видите, дальше стены уцелели?

Я машинально кивнул, соглашаясь. Увиденное не требовало комментариев. Нам ещё сильно повезло, что метеориты были некрупными и, хотя падали достаточно густо, разрушений причинили не так много, как ожидалось. Большая их часть просто сгорала в атмосфере, а те, что долетали, были мусором. И это рождало новые вопросы. Зачем пришельцам понадобилась столь глупая и явно очень затратная по ресурсам атака? Виктория утверждала, что метеоритному удару подверглась вся поверхность планеты. Это же охренительное количество квадратных километров! Пришельцы что, весь пояс Койпера двинули в нашу сторону? И чего добились? Общей паники. А могли просто заявиться на своих гигантских звездолётах и фиг бы мы чем смогли ответить. Хотя, это здесь метеориты были крошками, кто знает, как дела обстояли в других местах. Может там были такие астероиды, что целые города в пыль стирали. Видимо, какой-то резон в этой атаке был. Просто мы не знаем какой.

— Воздух! — вскрикнула бдительная Марина и мы, как оголтелые ломанулись прямо через отсутствующие окна в какой-то ресторанчик напротив, где и спрятались от приближающегося свиста, заныкавшись кто куда.

Опять яйцо! Откуда они только берутся! Такое впечатление, что весь город заполнен этими летающими яйцами. Или это мы так неудачно выбрали направление? На военных не похоже. Откуда у них такие продвинутые дроны в таком количестве! Значит, пришельцы?

Летящее со стороны Просторного яйцо никуда не торопилось, оно методично облетало здания, поднималось вдоль стен до верхних этажей и зигзагом спускалось обратно, словно кого-то выслеживая. Нас? Других выживших? Если так, то что этим яйцам от нас надо? Почему-то я был уверен, что ничего хорошего от такой встречи ждать не следовало. Неужели души? Не отдам! С нарастающим гневом я следил за приближением яйца, понимая, что сейчас-то оно нас не пропустит. Может тут есть подвал? Я быстро осмотрелся. Небольшой зал с опрокинутой мебелью, чуть позади кухня, где раньше готовили прямо на открытом огне. Дёрнув Марину за руку, я пополз в ту сторону и постарался спрятаться под огромным разделочным столом — металлический, может послужит экраном. Надежда была слабой, но другой у меня не было.

А яйцо подлетело к ресторану и зависло над входом, словно о чём-то задумавшись. Покачалось из стороны в сторону и вдруг отрастило щуп, который тут же зазмеился в помещение, всё удлиняясь и удлиняясь на ходу. Чёрт! Кажется нас нашли! Чем ещё можно объяснить столь повышенное внимание к захолустному ресторанчику? Я лихорадочно высчитывал шансы. Ничтожные. У меня только мачете, возьмёт ли отточенная сталь странный металл щупальца? Не уверен. Но буду биться до конца, надеюсь быстрого и безболезненного! Марина тихо скулила от страха, сжавшись в комок и накрыв голову руками.

Щупальце извернулось, миновало служебную каморку, в которой, как я знал, укрылся Игорь с девочками, равнодушно проскользнуло мимо сидящего под столом, отчётливо видимого Юрика, чьи губы быстро-быстро шевелились, и устремилось прямиком к нам. Вот ведь чертовщина! Почему так-то?! Как плохо! Я даже дыхание задержал, второй рукой зажав рот Марине.

Щупальце миновало зону выдачи и оказалось на кухне. Теперь я видел его отчетливо, и скажу честно, ужаснулся. На конце щупа была не камера, не какой-нибудь там стеклянный глаз, светящийся датчик или какая ещё хрень. Ничуть. Щупальце заканчивалось пастью. Самой настоящей пастью, круглой, бездонной, алчно разинутой, но хоть без зубов, а то я бы точно обкакался прямо там. И эта пасть закружила над разделочным столом, чуть не легла на него, что-то вынюхивая и выискивая. Каким-то образом она ощущала наше с Мариной присутствие, но найти, почему-то, пока не могла. Бесконечно тянулись секунды, капая, по одной: тик-так, тик-так. Время почти остановилось. Ну давай же! Решайся на что-нибудь, тварь! Сил больше нет терпеть!

И в этот миг ресторан сотрясся от подземного толчка. Задрожали стены, качнулся потолок, зазвенели на стойке бутылки, осколок стекла, одиноким зубом торчащий в оконной раме, дрогнул и пополз вниз. Быстрее, всё быстрее! И, оторвавшись, упал прямо на щупальце, раскололся, брызнул осколками во все стороны. Щупальце метнулось обратно, покрутилось по залу, словно ослеплённое или растерянное. Хотело было вернуться к нашему укрытию, но толчок повторился, и оно выскочило из ресторана испуганным зайцем, втянулось в яйцо, которое тут же свистнуло и взлетело вверх, скрывшись из вида. Марина попыталась было вскочить, но я удержал девушку:

— Сиди! Не видишь что ли, трясёт! Под столом надёжней, ничего на голову не прилетит!

Эти толчки были сильнее предыдущих. Значительно сильнее. Баллов пять навскидку. Если вспомнить, что шкала оценки силы землетрясений логарифмическая, то новое землетрясение оказалось раза в два мощнее предыдущего. Такое лучше переждать под столом, по примеру опытных японцев. Но не все из нашей компании думали так же.

— Эй, вы чего там расселись? Яйцо улетело! Надо бежать! — позвал нас Юрик, уже стоящий на ногах и опасливо косящийся на раскачивающиеся люстры. — Как бы тут всё не завалило!

С одной стороны он был прав, с другой — под столом было так надёжно! Но я смог себя пересилить и выбраться из укрытия, таща за собой Маринку. Из своей засады выглянул испуганный Игорь.

— Оно улетело?

— Да, надо выбираться! Толчки стали сильнее!

Тем не менее, мы не стали выбегать из ресторана наобум. Сперва осторожно выглянул я, посмотрел направо, налево, вверх. Не заметив ничего подозрительного, выскользнул из здания и уже по-настоящему огляделся. Яиц не было. Но остальное было плохо, очень плохо.

Глава 13. Гигантский паук

А толчки всё продолжались, они не усиливались, скорее затухали, но само их количество пугало: не могло это быть простым землетрясением, никак не могло! Такой фигни в этих местах отродясь не было! Мы же не в Японии живём, в Сибири! Здесь если пару раз в год тряханёт — уже сенсация! А тут второе сейсмическое событие за полчаса. И какое! Очень странно. А всё странно меня пугало. Нет, я не был таким трусом раньше, но с недавнего времени любая странность обязательно заканчивалась кошмаром, а потому я эти странности невзлюбил. Плохо от них пахло, очень плохо.

Оставив за спиной ресторан, в котором главным блюдом чуть не стали мы сами, наш небольшой отряд отправился дальше, в сторону Краснообска. В моих мечтах обычный посёлок учёных-аграриев превратился в землю обетованную, сулящую безопасность и спасение. Скорее бы покинуть проклятый город, который с каждой минутой становился всё опаснее и опаснее. Вот выберемся на простор, в поля, там и вздохнём свободней, там и перекусим, а то от случившихся переживаний у меня разыгрался нешуточный аппетит. Мельком я оглянулся на свой боевой отряд. Ребята держались молодцом, ничего не скажешь! Даже крошка Машенька на руках отца казалась не по годам серьёзной и сосредоточенной. Никакой паники. Никаких слёз. И пусть лица перекошены от напряжения, но лишающего разума отчаяния ни у кого не заметно. Выберемся! Бог даст, обязательно выберемся!

— Кажется, стихло! — бросил я ребятам, имея ввиду землетрясение, и накаркал.

Почти тут же до меня донёсся протяжный гул, идущий, казалось, от самого ядра планеты, а потом тряхануло так, что я не удержался на ногах. Упав на асфальт, я в ужасе смотрел на проваливающуюся землю, уходящую прямо из-под ног, на качающиеся словно на ветру высотки и кричал, не слыша собственного крика. Прямо на моих глазах соседнее здание стало оседать, сперва медленно, потом всё быстрее и быстрее, и наконец лавиной обрушилось на землю, подняв в воздух огромное облако пыли. Рядом упал и закрутился тяжёлый чугунный казан, едва не задев отпрянувшую назад Марину. А потом я ощутил себя на палубе корабля в сильный шторм, земля пошла волнами, подбрасывая и ловя нас в свои твёрдые объятия. Такого обессиливающего ужаса я ещё не испытывал никогда!

Пляска стихии длилась всего несколько секунд, но заставила меня ощутимо поседеть. И в переносном и в буквальном смысле. Неожиданный порыв ветра швырнул мне прямо в лицо облако строительной пыли, осевшей на волосах и норовившей залезть в нос и рот. Я закашлялся, тщетно пытаясь проморгаться и что-нибудь разглядеть в наступившей внезапно темноте. Рядом точно также согнулась от надсадного кашля Марина. Кто-то позади словил морскую болезнь и его вырвало. Наконец пыль чуток осела, а толчки сошли на нет. С трудом поднявшись на подкашивающиеся ноги, я потянул вверх Марину, потом оглянулся на ребят, но моя помощь не требовалась. Все уже стояли и в ужасе взирали на происходящее позади: там, где мы были совсем недавно происходило невиданное. Теряющийся в вышине шпиль Новосибирск-сити не выдержал силы толчков и заскользил вдоль стены комплекса. Сперва как в замедленной съёмке, потом всё быстрее и быстрее. Момент падения мы не увидели, но хорошо услышали — как-будто огромный топор со всего маху воткнулся в неподатливое дерево и оно противно заскрипело. А за шпилем начало рушиться и всё здание, складываясь как карточный домик. Прощай, Госпожа! Ты была не самым плохим начальником, теперь я это понимаю! Ведь ты никогда не пыталась убить нас каким-нибудь дико изощрённым способом, ну лишишь премии, так это ради нашей же пользы! Огромное облако пыли заволокло район падения небоскрёба, звук сотен одновременно разгружающих кузов грузовиков сотряс воздух. И всё внезапно стихло.

— Кажется, я обоссался, — печально сообщил Юрик, брезгливо пытаясь оттереть расползающееся по штанине пятно.

— Да и хрен с ним! — крикнул я. — Тут любой обоссытся! Бежать надо! Очень быстро бежать! Не видите — всё плохо, очень плохо!

И мы побежали, вразвалку, как пьяные, хотя земля уже успокоилась и не тряслась, но бежать ровно не было никаких сил. Скорее, скорее покинуть город! Происходит что-то странное, непонятное, но жутко опасное! Странное землетрясение вряд ли было естественным. Мне почему-то вспомнился огромный дисколёт пришельцев, уничтоженный ударом «Парадокса». Кто знает, какими возможностями обладают его хозяева! Продвинутая раса, сумевшая преодолеть необозримые просторы космоса, чтобы добраться сюда. С них станется вызвать землетрясение искусственно, лишь бы уничтожить то, что мешает захватить планету. И остановить их мы не можем. А значит остаётся одно — бежать изо всех сил, до предела выворачивая уставшие мускулы, до крови из горла, до полного отупения. Спасать свои драгоценные шкурки, пока ещё есть такая возможность. Почему-то я был уверен, это только начало, дальше будет ещё хуже.

И мы почти успели. Нам оставалась какая-то сотня метров до путепровода, за которым начинался мир коттеджей и роскошных вил, пригородная зона, казавшаяся мне более безопасным местом, когда новый толчок разрушил мои чаяния. На моих глазах мост путепровода осел, похоронив прямой путь из города. Чуть в стороне рванула газовая станция, в небо взлетел столб ярчайшего пламени, с гудением принявшись пожирать кислород. Позади вновь рушились дома, стоял страшный треск, для которого у меня даже не нашлось сравнения. Какие-то тени метались над нами, крича странными, каркающими голосами.

«Да это же птицы! — осознал я, упрямо продираясь сквозь царящий вокруг хаос вперёд. — Странно, что их не было видно все эти дни!».

Новый толчок был слабее предыдущего, я даже не упал, но мы настолько вымотались эмоционально и физически, что буквально рухнули в какие-то придорожные кусты. Я тяжело дышал, Марина стонала, потирая предплечье, на котором был виден длинный порез. Кровь, слава Богу, не бежала, но порез выглядел скверно. Вот когда и где она успела его получить? Разве в этом крошеве можно за чем-то уследить? Тут себя потеряешь и не заметишь! Вытащив из рюкзака спрей с перекисью и бинт, я принялся обрабатывать рану своей девушке. Марина устало и благодарно улыбалась. Игорь бережно прижимал к груди Машу, а Алина сама льнула к мужу, затравленно озираясь по сторонам полубезумными глазами. Юрик достал откуда-то (хотя, почему откуда-то?, из сумки извлёк!) бутылку коньяка и жадно хлебал пойло прямо с горла. Вот ведь скотина! Заранее позаботился о бухалове! Я понимал его стремление забыться, отрешиться от кошмара, что отказывается нас отпускать уже какие сутки, но понимать — не значит одобрять. Не время сейчас пить, совсем не время.

— Надо подняться на насыпь, — устало пробормотал я, даже не пробуя подняться. — Потом спуститься и двигать дальше. Там недалеко, километра три, пройти. Потом Краснообск.

— И что? — скептически спросил Игорь, поблескивая белыми глазами на чумазом лице. — Нас это спасёт? Там может быть ещё хуже!

— Молчи! — неожиданно ткнула мужа в бок столь же чумазая как и он Алина. — Надо идти! Ваня прав, другого выхода нет. Останемся — погибнем неминуемо, а так, хоть какой-то шанс будет! О дочери подумай, балбес!

Молодец, девчонка! Понимает! С такой командой мы точно выберемся! Не можем не выбраться! Ещё бы Юрик не увлекался спиртным и всё было бы просто очень плохо. А к плохому я привычный. Лишь бы не стало ужасно.

Однако, выполнить задуманное мы не успели. Рухнуло очередное здание, метрах в пятиста от нас, а из-за его развалин на сцену выступило новое чудовище: высоченный монстр на шести тонких лапах, которые гнулись во все стороны и, казалось, никак не могли удерживать на весу столь массивное тело. Да они и не держали! Чудовище плыло по воздуху, а его лапы-щупальца свободно раскачивались из стороны в сторону, лишь немного не доставая поверхности.

— Это ещё что такое? — напряжённым голосом спросил Игорь, стараясь зарыться поглубже в траву и прикрывая телом дочку.

— Это он! — неожиданно завопил Юрик, роняя бутылку и тыча в кошмарное создание волосатым пальцем. — Он! Тот паук из моего сна! Что сжирал людей! Мы все погибнем! Кайтесь, кайтесь, пока не поздно!

Он упал на колени и стал раскачиваться из стороны в сторону, словно молясь, но ни звука больше не вырывалось из его рта. Паук-людоед! Гигантский паук-людоед! Просто огромный! Да чтоб тебя! Ну не могла тебе, Юрочка, присниться какая-нибудь милота! Плюшевая игрушка, прыгающие зайчики, почему обязательно паук! Как же я их ненавижу! Прибить что ли Юрика от греха подальше, чтобы ему точно больше ничего не приснилось? Кажется, я сам начинаю сходить с ума, если обвиняю своего товарища в бедах, которые происходят сами, но которые он волшебным образом сумел предвидеть. Нет, так не пойдёт! Надо будет впредь более внимательно слушать сны Юрика и пытаться действовать на опережение. Грех бросаться таким сказочным даром! Он же читер, реальный читер!

Между тем, паук медленно дрейфовал вдоль крайних домов и, кажется, не подозревал о нашем присутствии. Мы затаились как смогли и следили за чудовищем во все глаза. Красные от пыли и потрясения глаза. Я вспомнил про бинокль и навёл его на монстра. Чудище приблизилось, отрегулируем резкость. Ага! Теперь понятно! Не простой это паук, совсем не простой! Бинокль заставил меня убедиться в том, что я уже давно подозревал: тело мнимого паука было собрано из хорошо нам знакомых металлических яиц. Одно, второе, третье, да их пошло не меньше десятка на создание этого монстра! Вот куда они так целеустремлённо летели стаями! А ноги паука — это же те самые щупальца, одно из которых едва не схарчило нас с Мариночкой в ресторане! Ну и дела! Лишь бы этот летающий псевдопаук нас не заметил! От такого не убежать, не спрятаться!

А паук, кажется, что-то почуял. Я увидел, как он развернулся и устремился к одному из домов, что пережил удары метеоритов и землетрясение. Вот он подлетел к зданию, щупальца вытянулись, облепили высотку со всех сторон и нежно сжали. Крепкий, бетонный дом треснул, как птичья скорлупа, во все стороны полетели крошка и стёкла. И тут я задрожал. В равнодушный бинокль я отчетливо видел, как одно из щупалец вытянуло из окна дома дергающуюся человеческую фигурку — женщину, — видел разинутый в непрерывном крике рот, даже, кажется, мог бы пересчитать пломбы на зубах жертвы, но продолжалось это мгновенье. А потом женщина вдруг затихла, враз обмякнув, и стала стремительно усыхать. Щупальце словно вытягивало из неё жизненные соки. Ещё миг, и на землю полетела пустая кожаная оболочка, только что бывшая живой и довольно полной женщиной. Какой-то сюр! Что это за дела, вообще?!

Обернувшись к своим, я понял, что и они разглядели случившееся. Столь сильно выпученных глаз я ещё не видел никогда в жизни, и даже не подозревал, что такое возможно. Только Маша была спокойна, она уткнулась в плечо Игоря и увлечённо сосала какой-то леденец, смотря совсем в другую сторону.

— Вы это видели? — потрясённо спросил я.

Хор кивков был мне ответом. Никто не произнёс ни слова, да и что можно тут сказать?! Только что, неведомая машина сожрала человека, поглотила в свою утробу, и мы ничем не могли этому помешать. Стоило разоблачить наше ненадёжное убежище, и такая же печальная судьба ждала бы уже нас самих. Кто мы против этой махины? Но, ради Бога!, скажите, зачем они это делают? Зачем пришельцам, а в том, что это действительно они, я уже не сомневался, зачем им пожирать наши тела? А зачем они вытягивали из людей души, или чем они там занимались на стадионе? Как понять цели тех, кого никогда не видел и даже не представляешь, чем они живут и чем думают? Я привык к мысли, что чем совершенней разум, тем он более милосердный, гуманный, но, кажется, я ошибался. Если и существует некая общая межгалактическая мораль, то строится она на иных принципах, чем наша, человеческая. Видимо, убивать разумных ради каких-то непонятных мне ресурсов для пришельцев норма. Неприятно, но факт. Мы для них просто пища, а с пищей не ведут переговоров. Даже если она иногда больно кусается.

Между тем, паукообразный монстр закончил с высоткой и неторопясь полетел дальше, постепенно удаляясь в сторону реки. Не заметил. Не учуял. Интересно, что ему помещало? Не молитвы-заговоры Юрика же, в самом деле? Я задумчиво посмотрел на огненный столб от взорвавшейся газовой станции. Он стал меньше, но всё ещё полыхал, а дым над пожарищем стал каким-то чёрным, непроглядным. Может близость пожара сбила датчики паука? Если паук пользуется чем-то вроде тепловизора — вполне возможно. Но хотелось бы знать наверняка, потому что такое знание может пригодиться и спасти нас в дальнейшем, а то пока это лишь гипотеза. Гипотеза, которую я не рвался проверять на собственной шкурке. Она, конечно, уже потасканная, местами погрызенная, моя шкурка, но другой у меня нет и не будет.

— Господи! — запричитала Алина, когда монстр скрылся с наших глаз. — Что за чудище! Оно же сожрало несчастную женщину! Как вампир, выпило все соки! Вы же это тоже видели? От неё кожа да кости остались!

— Тихо, милая, успокойся! — попытался свободной рукой погладить жену Игорь. — Он улетел, всё кончено. Не надо кричать.

— Ничего не кончено! Всё только начинается! Покайтесь! — стараясь казаться суровым, что было непросто с обмоченными штанами, провозгласил Юрик, поднявшийся с колен. — Грядёт последний день планеты! Погибнут все! Только искреннее покаяние, идущее от самого сердца может спасти вас! Молитесь! Просите о милости!

— Ты опять за своё? — вскипел Игорь, разворачиваясь к миссионеру и передавая Машку супруге. — Предупреждал же!

Он демонстративно принялся засучивать рукава, не смущаясь огромными размерами соперника. Юрик тоже набычился и пригнул голову.

— Сейчас ты у меня получишь! — посулил Игорь начиная подпрыгивать.

— Сам получишь! — огрызался Юрик, придавая кулакам вращательное движение. — Ну, иди сюда, дрыщ! Мне даже палаш не понадобиться, чтобы тебя проучить!

— Попробуй! — мерзко ухмыльнулся Игорь, демонстративно падая на шпагат и тут же вскакивая. — Масса далеко не всё решает! Ты сдохнешь через полминуты в реальной драке!

Мужички распалялись всё сильнее, девчонки смотрели на них испуганно, но молчали, и я решил, что пришло время вмешаться:

— Тихо! Спокойно! Стоять, кому говорю! — я расставил руки в стороны, не давая драчунам сблизиться. — Потом выясните отношения, обещаю! Дам вам такую возможность, раз сильно хочется! Набьёте друг другу морды по самое не хочу, но потом. А сейчас нам надо быстренько убираться, пока монстр не вернулся.

Напоминание об увиденном чудовище враз охладило горячие головы, и мы, покинув спасшие нас кусты, чуть ли не на карачках полезли на насыпь. Двадцать метров вверх, пятьдесят — через пути магнитного монорельса, и ещё двадцать метров вниз. Мы в пригороде! Ура! Хотя, чему я радуюсь, дурак, как всё было плохо, так и осталось. Мы лишь поменяли одну опасную локацию на другую, почти столь же опасную. Это стало ясно сразу, как только мы увидели рукотворное озеро — затопленный по края кратер на месте роботизированной автомойки. Покосившийся остов стеклянного здания пока стоял, но по центру зиял глубокий провал. Метеорит, попавший сюда, не отличался большими размерами, но яму выкопал приличную. А прошедшее наводнение наполнило её водой. И так повсюду. Кстати, а здесь ещё действует «Парадокс» или мы уже вышли из зоны его действия? Я вперил взгляд в небо и попробовал различить мерцающую плёнку щита, но у меня ничего не получилось. Слишком много дыма. Будем считать, что щит нас ещё прикрывает.

Между насыпью, с которой мы спустились, и автотрассой плескалась огромная лужа. Наводнение было и здесь и оставило свои следы. Нам пришлось пройти несколько сот метров вправо, чтобы найти сухое место и выбраться на дорогу. Пустынную в обе стороны. Направо совсем рядом виднелись отдельные уцелевшие высотки микрорайона Просторный, прямо перед нами начинались коттеджи местной элиты. Когда-то это был престижный район, но именно — когда-то. Сейчас это было кладбище. Большая часть коттеджей была разрушена, какие-то метеоритами, другие пострадали от недавнего землетрясения, уцелевшие смотрелись чуждо на общем фоне. Интересно, здесь остались живые? Если пришельцев не заинтересовали малонаселённые пригороды, кто-то мог уцелеть. и эти уцелевшие могли оказаться настроены к нам отнюдь не миролюбиво. Знаем мы эти пригороды! Родовая община! Здесь каждый другому кум или сват. И чужаков здесь не любили даже в мирное время, что уж говорить про настоящее. Надо удвоить осторожность.

Покинув городские кварталы, мои ребята приободрились. Кажется, они решили, что самое страшное позади. Мне не хотелось их разочаровывать, хотя я был уверен, что ничего не кончилось. Мы всё ещё в городе, всё ещё в городской черте, и кто знает, как нас тут встретят.

Грязные, оборванные, кое-кто ещё и мокрый, мы медленно шли по дороге, разглядывая дома. Спешить как раньше не было никаких сил. Вот совсем целый коттедж. Там мог остаться кто-то живой. Подходить и стучать, чтобы проверить это, никто не захотел. Проходим мимо. Вот из-за массивных ворот раздался лай собаки, какой-то хриплый и обречённый, усталый. Кажется верный охранник остался один, но до сих пор честно старается исполнять свой долг. Проходим мимо. Вот руины особняка, явно разрушенного подземными толчками, одиноко торчит газовая труба, веет трупным запахом. Проходим мимо. Вот я ловлю на себе чей-то пристальный взгляд, оборачиваюсь и успеваю заметить, как опустились жалюзи на окне очередного дома. Кто-то живой. Но нас не окликает, значит боится или не хочет общаться. Проходим мимо.

Мы прошли почти километр, когда снова тряхануло. Не так сильно как в прошлый раз, а может мы просто успели привыкнуть к толчкам, хотя это вряд ли. Где-то вдали раздался шорох осыпающегося дома и всё стихло. Мы даже не остановились. Все сильно устали и мечтали поскорее отдохнуть в безопасном месте, вот только где сейчас безопасно? Где найти тот рай, который мы неожиданно потеряли? Вот так и начинаешь ценить мир, который прежде считал убогим скопищем несправедливостей. Да что такое человеческая несправедливость по сравнению с несправедливостью космической! Мелочь!

— Как странно, — прошептала плетущаяся рядом со мной Марина. — Кажется, что мы остались одни во всём мире. А то, что было нашем миром, рушится на глазах, прямо сейчас. Закат цивилизации. Армагеддон.

— Постараемся сделать так, чтобы цивилизация не закатилась окончательно, — попытался я пошутить, но никто не улыбнулся. Мне просто не поверили. И правильно сделали. Я пытался придать голосу браваду, но что мы могли? Одинокие, усталые, чуть живые. И лишившиеся надежды. Во что верить, чего ждать? Букашки, летящие к огню, вот кто мы такие.

Удручённые, мы прошли ещё с километр, опять свернули вправо и вышли к лесу. Не дикому. Какому-то парку. Уж не знаю точно, как он называется. Но деревья в нём росли аккуратными купами, каждый вид отдельно от другого, тропинка была чистой, а сам лес смотрелся ухоженным. Следов царивших вокруг леса разрушений здесь не наблюдалось. Мы миновали несколько групп деревьев и остановились. Прохода дальше не было. Прямо перед нами разинул пасть широкий провал, другая сторона которого находилась в пятидесяти метрах. Там опять начинался парк, но перебраться через провал было нереально. Я, осторожно ступая, подошел ближе к трещине и наклонился вперёд, пытаясь заглянуть внутрь. Глубоко! Очень глубоко! К самому краю я не рискнул приближаться, встал метрах в трёх, но даже с высоты своего роста не сумел разглядеть дна пропасти. Противоположный склон провала казался почти отвесным, на его верхней части виднелись торчащие корни, дальше начиналась глина. Это что же, последствия землетрясения? Трещина в земной коре? Разлом? И что теперь делать?

Казалось, только всё начало налаживаться и тут вновь облом! Опять всё плохо, очень плохо! Провал тянулся в обе стороны, насколько хватало глаз и решить, куда идти, чтобы его обогнуть, мы не могли. Пришлось довериться случаю. До этого мы всё время поворачивали направо, пришло время повернуть налево. Пойдя направо, мы бы вернулись в город, пусть и в другой его район. А этого мне не хотелось. Только вырвались! Пойдем-ка лучше ближе к реке. Заодно и поглядим, насколько вытянулся провал в длину и не затронул ли он реку. А то мне чудится внизу плеск бегущей воды. Вернувшись немного в лес, мы двинулись прямо сквозь заросли, стараясь не подходить к опасной трещине слишком близко. А ну как снова тряханёт и мы ухнем в разлом! Это будет финал. Печальный финал. Всё было плохо, но к этому пора привыкнуть.

Глава 14. Храбрые дуэлянты

Провал плавной дугой постепенно поворачивал к югу, и минут через двадцать лес на той стороне исчез, сменившей огромной поляной, сплошь заваленной мёртвыми телами. Когда-то эта полянка была излюбленным местом для семейных пикников, дрессировки собак и прогулок влюблённых парочек, сейчас она стала общей братской могилой. Мужчины, женщины, старики, невинные дети — все нашли свой последний приют на лесной поляне.

— Здесь тоже побывали твои ангелы! — зло процедила Юрику Марина, как-будто это он был виноват в свалившихся на нас бедах. — Смотри, к чему ты призывал!

— Я призывал покаяться, — фыркнул Юрик во все глаза разглядывая поле смерти. — На зов вампиров вы шли сами. И, если ты забыла, это именно я спас вас, когда вы, закатив глаза как слюнявые идиоты, безвольно шли прямо в пасть воронке!

Марина смущённо потупилась, она действительно успела это забыть.

— Прости! — с раскаянием в голосе шепнула она. — И... спасибо!

Юрик только махнул рукой.

Трупы на поляне выглядели обычно, не пустые оболочки, как случилось с той женщиной из высотки, нормальные, просто мёртвые тела. Беспорядочно сваленные одно на другое. Над ними кружила огромная стая птиц, ещё больше падальщиков скакало прямо по телам. Так вот куда они все подевались! Конечно, столько халявной пищи! Что им теперь городские помойки!

— Интересно, — вслух подумал я, бесстрастно разглядывая место гекатомбы. — Значит сперва пришельцы изымали из людей только души, остальное их не интересовало. Но теперь, вы сами это видели, они забирают и внутренности, оставляя только кости. Почему? Что изменилось?

— Они лишились своих кораблей, — подал голос Игорь, заботливо закрывавший глаза Машеньке. — Наверное, теперь одних только душ им мало.

Да, за долгие вечера на балконе мы успели рассказать Игорю и Алине обо всём, что случилось и чему стали свидетелями. Они знали о «Парадоксе» и о том, как были уничтожены дисколёты инопланетян. Не скажу, что они поверили нам безоговорочно, но чему ещё оставалось верить? Игорь до последнего упрямился, отказывался принимать печальную истину, искал какое-то иные, более привычные ему объяснения, но под конец сдался и наш Фома Неверующий. Поверил, когда увидел летающие яйца, когда стал свидетелем нападения чудовищного паука.

Предположение Игоря показалось мне достойным внимания: души были наиболее ценным и компактным ресурсом, но и тела на что-то годились. Впрочем, как использовать новое знание я по-прежнему не знал. Оставалась идти вперёд и верить, что мы найдём выход. Что мы и сделали, поспешив удалиться от мрачного места. Странно, я поймал себя на мысли, что меня совсем не трогает вид трупов, да и остальные члены моей команды повели себя слишком спокойно. Успели привыкнуть к чужой смерти? Или просто запретили себе о ней думать? Чтобы ненароком не сойти с ума от переживаний. Кто знает! Человеческая психика — такая тонкая вещь! Иногда мы плачем и выходим из себя по ничтожным пустякам, а когда приходит настоящая беда — проявляем неожиданную стойкость.

Вскоре мы вышли из парковой зоны и вновь оказались среди коттеджей. Провал в этом месте пересекал автотрассу, и я сумел подползти к его краю по асфальту, который казался надёжней земли. Молясь, чтобы не случилось очередное землетрясение, я заглянул внутрь и отшатнулся. Метров пятьдесят, никак не меньше! Вот это глубина! И на дне действительно текла вода. Так, что реальная глубина провала могла быть ещё больше, настоящего дна я просто не мог увидеть. Откуда вода? Подземные воды? Или провал тянется до самой реки? Может и реки уже нет, так высохшее русло? Хотя не представляю, какой глубины должен быть провал, чтобы вместить в себя всю нашу огромную Обь! Вряд ли это вообще возможно.

Вернувшись к своим, я рассказал об увиденном, и мы снова принялись совещаться.

— Предлагаю дойти до реки, и посмотреть, на месте ли она, — сразу обозначил свою позицию я.

— А что с ней может случиться? — поинтересовалась Марина, как обычно не понявшая ничего из моего рассказа о воде на дне провала.

— Вот это мне и хотелось бы выяснить, — усмехнулся я. — Если разлом пересёк русло, всякое может быть. Не верю, что глубины этого провала достаточно, чтобы вместить в себя всю Обь, но кто знает! Откуда-то же там взялась вода. И её довольно много.

— А если провал пересёк Обь, что будет? — спросил ставший задумчивым Игорь.

— Думаю, в этом случае река быстро его заполнит и продолжит течь, куда и текла, — пояснил я свою мысль. — Но на самом деле, я не думаю, что это произошло. Иначе мы видели бы совсем иную картину: бурный поток, заливающий трещину, вырывающийся на свободу в самых неожиданных местах, новый потоп.

Что такое пятьдесят метров глубины и столько же ширины в масштабах одной из величайших рек мира? Незначительная ямка! Разлом мог бы стать чем-то вроде отводного канала, но не основным руслом. Однозначно.

— А это не опасно, идти к реке? — боязливо передёрнула плечами Алина, косясь на заснувшую на плече отца дочь. — Может лучше вернуться, попытаться обойти провал с другой стороны?

— Может и опасно, — не стал я её успокаивать напрасными надеждами. — Ну а где сейчас не опасно? В городе? Так там пауки! Хотите, чтобы один из них высосал вас, как ту бабу? Да даже, если мы его не встретим, где гарантия, что на нас не рухнет дом при очередном толчке? Погибнуть сейчас можно везде, а нам нужно исхитриться выжить.

— Может толчков больше не будет? — робко спросила Марина, шмыгнув носом.

— Не знаю, — признался я. — Может и не будет. Но даже если так. Есть ведь такая штука, как афтершоки, повторные толчки. Пусть они окажутся в разы слабее, но опасность всё равно останется. Нельзя нам возвращаться в город, никак нельзя.

— Не рассчитывайте, что землетрясения прекратятся, — Юрик наконец оторвался от очередной бутылки и принялся качаться из стороны в сторону, нетрезво стоя на ногах. — Они только начало! Пробуждается вулкан, я видел это во сне! Всё погибнет, утонет под потоками лавы. Сгорит. Покроется пеплом. Само станет пеплом. Вам нужно покаяться и спокойно принять свою судьбу!

Игорь заскрежетал зубами, нервно стиснув рукоять катаны. Как я его понимал! Сам бы с удовольствием двинул Юрику для вразумления, но что это даст? Он сейчас в таком состоянии, что просто не может мыслить адекватно. Он даже и не поймёт, за что его ударили. А может и не почувствует. Столько выжрать! Да его сейчас на кусочки можно резать с такой анестезией!

— Итак, что решили? — снова спросил я, отворачиваясь от нашего провидца. — К реке? Или в город?

Ребята переглянулись, невразумительно хмыкнули, и мы пошли к реке. Пробираться дальше вдоль провала стало затруднительно — мешали коттеджи, все как один огороженные расписными заборами, где из камня, где из профлиста, и мы выбрались на неширокую улицу, что тянулась по посёлку в нужном нам направлении. Сколько придётся идти, я не представлял, сам первый раз в этих местах, поэтому для меня стало приятным сюрпризом, что через полкилометра коттеджи кончились и начался лес, непролазный, густой, без всякого следа тропинок и ухода. Но нам и не пришлось штурмовать дебри, провал резко повернул к югу и устремился куда-то вдаль. Мне показалось, что он становится уже, но глубину проверить я не мог — опасно было приближаться к осыпающимся краям.

— Река уже близко, — объявил Игорь, втянув носом влажный воздух. — Наверное, за этими зарослями.

Я огляделся. Налево заросли скоро кончались, там были видны несколько кирпичных домов. Направо заросли колючего кустарника мешали двигаться вдоль провала. Боярышник был усеян ещё неспелыми ягодами, но его красота была обманчивой — множество острых колючек-шипов ждало тех, кто рискнёт продираться через эти кустики. Пришлось свернуть налево.

Дома, мимо которых мы шли, были пустыми, но практически целыми. Метеориты здесь не падали, подземные толчки и наводнение оказались бессильными против добротных построек, а несчастные жители, видимо, стали жертвами пришельцев-вампиров, не устояв перед заманчивым, обещающим райское блаженство зовом. Что с ними стало — было ясно без слов, вид недавнего поля смерти ещё был свеж в нашей памяти. Никто живой нам не встретился, даже лишённые стёкол окна казались мёртвыми и пустыми. Можно было бы зайти, пошариться по квартирам, выискивая полезные для нас вещи, но мы дружно отворачивались от домов. Нарушать покой этих мест казалось святотатством.

За домами нашлась грунтовая дорога, и мы, не сговариваясь, пошли по ней. И всего через сотню метров оказались на берегу.

Берег был мокрый и блестел многочисленными лужами. Мимо величественно и спокойно несла свои воды красавица Обь, равнодушная к кошмарам, что творились на её берегах. Течения реки не ощущалось, мутная, непрозрачная вода казалась стоячей, но мимо берега на огромной скорости плыли куда-то многочисленные обломки, куски дерева, всякий хлам, смытый разливом. Противоположный берег, видимо более пологий, весь был покрыт водой: она блестела среди деревьев и кустов под лучами прорвавшегося сквозь дымовую завесу солнца. Там человеческого жилья не наблюдалось.

— Река на месте, — удовлетворённо объявил я, сбрасывая рюкзак на относительно сухое место. — Провал сюда не добрался. Пожалуй, сделаем привал. Нам всем надо отдохнуть, хотя бы полчаса.

Девчонки шумно приветствовали моё предложение и тут же принялись потрошить рюкзаки и сумки на предмет поиска продуктов, не требующих приготовления. Маша спустилась с плеча отца и весело забегала, то и дело наклоняясь, подбирая палку или камень и бросая находку в реку. Хорошо ребёнку! Можно всецело довериться родителям и ни о чём не волноваться. А я никак не мог избавиться от ощущения близкой беды и тревожно оглядывал окрестности.

— Смотрите, там яхта! — призывно махнул нам рукой Игорь, отошедший чуть ниже по течению.

Действительно, в прибрежных кустах запуталась красивая лодка, с задранным кверху мотором. А это меняет дело! Если яхта рабочая, если нам удастся её завести, мы сможем на ней добраться до плотины и уже там высадиться на берег. Что-то мне подсказывало, что нижний бьеф точно нас не пропустит, некому сейчас поднимать шлюзы, а через разрыв в плотине пробраться вряд ли получится. Но даже так путь мы всё равно сократим существенно.

— Юрик! — обратился я к пьяному товарищу. — Ты сможешь завести яхту? Ты же занимался прокатом сапов, может и с лодками дело имел?

— Как два байта переслать! — важно кивнул тот. — Ключи нужны!

— А без ключей никак? — расстроенно переспросил я: вряд ли кто-то позаботился о том, чтобы снабдить нас ключами.

— На такой яхте — никак! — сурово обрезал меня Юрик. — Тут всё на электронике. Даже если попытаться завести, замыкая реле стартера, может сработать какая-нибудь хитрая защита. Понатыкали, сволочи! Вот прежде были лодочки, милое дело! Сунул отвёртку в замок, крутанул посильней, она и завелась!

Осмотрев яхту, мы убедились, что ключа нет, как нет и замка для него, видимо эта модель заводилась с кнопки. Сама яхта была целой, даже воды в ней почти не было, но плыть на этой лодочке можно было лишь вниз по течению. Это направление меня не сильно устраивало — пришлось бы проплыть через весь город, с его пауками и летающими яйцами. Нас бы определённо кто-нибудь заметил. Рискованно. Разве что ночью попробовать. Но тогда есть риск во что-нибудь врезаться. Вон, в Коммунальный мост метеорит влетел, там сейчас такая каша, упаси Господи! Хотя, о чем я? Коммунальный мост далеко, а железнодорожный — вот он, то, что от него осталось. Бетонные опоры моста высились над водой, но сами пролёты попадали и торчали над водой отдельными фермами. Как между ними проскользнуть, не зацепив, не потопив нашу яхту? Да и не хотелось мне двигаться на север, что там делать? Места глухие, звери дикие, комары с собаку. Нет, только на юг, в тепло! Полюбовавшись на роскошную панель управления изобилующую приборами, я разочарованно вздохнул, и вернулся к девчонкам.

Рассевшись на берегу, мы принялись перекусывать разложенной девушками снедью, с грустью посматривая на стоящее рядом транспортное средство. Такое манящее, и такое недоступное. Перекусив тушёнкой, Юрик сразу задремал, вытянувшись на травке и даже не польстившись на сыровяленую колбасу, видимо перестарался с коньяком. Я задумчиво выковыривал ложкой шпроты из банки, заедая их сухарями, Игорь угощался маринованными огурчиками, девчонки образовали свой кружок и о чём-то тихо шептались. Маша опять спала. Я задумчиво посмотрел на малышку. Хорошо, конечно, что она спит, но не слишком ли много для такого взрослого ребёнка? Или это сработала какая-то защитная реакция организма? Жаль, у меня ничего подобного нет. Как всё плохо!

— Что будем делать? — тихо спросил меня Игорь, покосившись на девочек. — Какие у нас варианты?

— Думаю, что вариант лишь один — пойдём вдоль реки, — процедил я. — Доберёмся до плотины, может раньше свернём. Сейчас уже понятно, что тот разлом реку не затронул, значит проход есть. А там — по обстоятельствам.

— Думаешь найти кого живого? — с надеждой спросил Игорь. — Службы спасения? Армию?

— Шанс есть, — туманно ответил я. — Но лучше рассчитывать только на себя. Надо обязательно найти какой-нибудь транспорт, на своих двоих мы далеко не уйдём. За плотиной наводнения не было, если там такая же пустота, как здесь, то машины должны сохраниться. Найдём какой-нибудь внедорожник и рванём на Алтай, а там — дальше, в Казахстан. Плохо, что дальше к югу везде горы, или пустыни. Не пройдём...

— А ты куда вообще собирался? — оторопел Игорь. — К Индийскому океану?

— Было бы здорово, — грустно улыбнулся я. — Но мечты, мечты! Не о том думаем! Сейчас главное выжить. И просто свалить куда подальше. Отсидеться, понять что к чему. В конце концов, не могут же пришельцы вечно висеть над нами. Да и всю планету уничтожить не могут! Улетят когда-нибудь. Или не улетят. Тогда с ними придётся повоевать.

— Чем воевать? Мечами? Палками? — не поверил мне Игорь. — Ты их пауков видел? А ведь, по твоим словам, ещё и их звездолёты не все уничтожены!

— Если прижмёт и палками повоюем, — буркнул я. — Не вся планета в их власти. Есть ещё армия, помнишь на днях канонаду? С кем там сражались? Не с пришельцами ли? Есть военные базы, подводные лодки, ядерное оружие. Тот же «Парадокс»! Найдётся, чем ответить коварным пришельцам, будь уверен!

— Может быть, — протянул Игорь с сомнением. — А то мне уже стало казаться, что мы последние на этой Земле. Страшно это.

— Не может быть! — отмёл я панические настроения. — Уверен, где-то люди живут, почти как раньше. Там не было звездолётов, туда не добрались яйца, пауки и прочая инопланетная гадость. Вот бы туда попасть!

Я говорил уверенно, стараясь приободрить товарища, хотя на самом деле никакой уверенности не испытывал. Это только в кино люди способны победить вторжение инопланетян, волшебным образом уничтожив их звездолёты. В реальности подобное вряд ли возможно. Слишком велика разница в технологиях. Нам ещё повезло, что нашёлся «Парадокс», который пришельцы недооценили. Благодаря ему человечеству удалось нанести врагам болезненный удар, но до окончательной победы ещё далеко. Пришельцы стали осторожнее. Действуют более хитро. Я сильно подозревал, что землетрясения — их рук дело. Какое-нибудь продвинутое тектоническое оружие. И кто знает, что ещё имеется у них в загашнике!

Заметив прибившийся к берегу раздутый труп неопределённого пола, я встал, отыскал какую-то жердину и попытался оттолкнуть тело подальше, в стремнину. У меня почти получилось. Я не учёл, что берег реки здесь не ровный, а обрывистый. Река поднялась до самого верха обрыва, а я неосторожно ступил с него и провалился, сразу потеряв дно и уйдя в воду с головой. Течение тут же подхватило меня и попыталось утащить в сторону, но я забарахтался, замолотил руками и ногами, уцепился за протянутую Игорем мою же жердь, и отфыркиваясь, как медведь, выбрался на берег. Почти тут же землю тряхнуло новым толчком, но он оказался слабым и я не обратил на это внимания.

Чертыхаясь и сдерживая более грубые слова, чтобы не травмировать нежные души женщин, я стянул с себя майку, штаны, и торопливо принялся их отжимать и выкручивать. Вода была прохладной, несмотря на стоявшую почти месяц жару, а на ветру, который прежде я даже не замечал, мне стало холодно. Не то чтобы у меня зуб на зуб не попадал, но как-то некомфортно.

— О! Ванька купаться пошёл! — раздалось со стороны девчонок. — Ну как водичка? Тёплая?

— Сами попробуйте! — посоветовал я, скрипя зубами. — Заодно и от пыли отмоетесь!

— Нет уж, спасибо! Мы лучше тут посидим, на солнышке, — засмеялись насмешницы.

Забавное происшествие немного разрядило обстановку. Напряжение спало. Безнадёга отступила. Люди заулыбались, расслабились, на минуту забыв о тягостях жизни и событиях недавнего прошлого. Нет ничего более радующего глаз и согревающего душу, чем вид чужой оплошности, вот только меня это не утешало. Кое-как отжав одежду, я принялся торопливо одеваться — пусть лучше на мне досохнет, чем бегать от пауков без штанов, и неожиданно встретился с полубезумным взглядом. Юрик!

— Опять сон! Тот же проклятый сон! — совершенно трезвым голосом прошептал наш провидец. — Все гибнут! Земля гибнет! Огненный пузырь пожирает планету! Ничто не уцелеет! Кайтесь, несчастные! Время выходит! Кайтесь!

— Ну всё! Ты меня достал! — вскричал Игорь, вставая и поднимая с земли катану. — Сейчас ты у меня получишь, Миллер долбанный! (Прим. — психолог Густав Миллер считается одним из самых авторитетных толкователей сновидений).

Юрик неверяще посмотрел на парня и его взгляд вдруг стал цепким и злым. Он тоже поднялся, сжимая саблю, крутанул со свистом, чуть не зацепив собственную ногу.

— А давай помахаемся! — азартно предложил он. — Самураи против казачества! Посмотрим, чья школа лучше!

Игорь кивнул, принимая вычурную позу, словно подсмотренную в боевике, выставил меч над головой. Мужики начали медленно сближаться по кругу, ловя глазами каждое движение друг друга. Вот же мушкетёры недоделанные! Игорь — мушкетёр, а Юрик — гвардеец кардинала. Нет, надо срочно прекращать этот беспредел!

— Оружие в ножны, придурки! — завопил я, забывая о своих злоключениях. — Вы совсем офонарели?! Друг друга порезать хотите? Идиоты! Быстро опустили колюще-режущие предметы!

Мой крик подействовал на дуэлянтов отрезвляюще, а тут ещё девчонки подскочили: Алинка повисла на руке мужа, Марина по старой привычке бросилась оттеснять Юрика. Мужички растерянно опустили мечи.

— А как быть-то? — задал резонный вопрос Юрик, пряча саблю в ножны.

— Как-как! — передразнил я. — На кулачках бейтесь, раз так хочется! До первой крови! А сабли — ни-ни! Вы нам с целыми конечностями нужны.

— Ты что, Вань? — хором воскликнули девушки. — Они же покалечатся!

— Пусть пар спустят, — ответил я. — Хватит уже грызть друг друга глазами. Подерутся, помирятся, глядишь и полюбят друг друга!

В общем, мне удалось убедить девочек, что небольшая драка нашим храбрым дуэлянтам не повредит. Мы отошли в сторону, на всякий случай унося с собой оружие. Юрик и Игорь встали друг против друга, немного растерянные и растерявшие всю злобу.

— Ну что, ставки делать будем? — деловито предложил я девушкам, которые, кажется, просекли, что никакого мордобития не будет, и теперь открыто улыбались. — Юрик поздоровее будет, вон какой бугай! С одного удара вынесет, если что. А Игорь хоть мал, да сразу видно, что удал. Явно каким-то контактным спортом занимался, вон какие мускулы и растяжка будь здоров! Будет брать скоростью. Ну так как, я на Юрика, пожалуй, поставлю, он меня спас, как-никак. А вы?

— Моя ставка на Игоря, — ожидаемо заявила Алина. — Давай, муженёк, не подведи! На тебя дочь смотрит!

— И я на Игоря, — решила Марина. — Юрик слишком много пьёт! Быстро сдуется!

— Ставки сделаны, ставок больше нет! — объявил я. — Бой за титул чемпиона апокалипсиса начинается! Давайте, мутузьте уже друг друга, чего ждёте?

— Да пошли вы! — обиделся Юрик, разворачиваясь и протягивая Игорю огромную, как лопата, ладонь. — Мир? Ну этих гадов! Не хочу ради их развлечения драться!

— Ладно, мир, — словно бы неохотно пожал протянутую руку Игорь.

Он хотел добавить что-то приличествующее ситуации, но не успел. Страшный взрыв сотряс воздух, следом вздыбилась, пошла волной земля. Река встала на дыбы, раскачавшись и выплеснув на берег добрую тонну воды, окатив нас с ног до головы. В один миг все стали мокрыми, а я успел подумать: «Ну вот, мог и не выжимать одежду, все равно снова вымокла. Как же это плохо, очень плохо!».

Глава 15. Неожиданная помощь

Я оглянулся и застыл, пожирая глазами огромный столб дыма, что поднимался в небо где-то над Старым центром. Это был даже не столб, а кучевое облако неправильной формы, что стремительно разрасталось, расползалось во все стороны, заполняя собой горизонт. В облаке то и дело мелькали какие-то вспышки, похожие на молнии, но откуда взяться молниям у самой земли?! Происходило что-то ужасное, но что, я пока не понимал.

— Что там взорвалось?! — с отчётливой паникой в голосе вскричала Марина, тоже заметившая грозное облако и сразу забывшая переживания по поводу промоченной одежды.

— Не знаю, — покачал головой я. Эпицентр взрыва прятался за деревьями, из-за чего казалось, что он почти рядом, но я понимал, что на самом деле до центра взрыва несколько километров. — И не хочу знать! Надо уходить отсюда и как можно быстрее!

— Покай... — начал было ныть Юрик, но бросил осторожный взгляд на Игоря и опомнился. — Я же предупреждал! Вулкан просыпается! Это извержение!

Какое, нафиг, извержение? Какой вулкан? Это Новосибирск, детка, здесь нет вулканов, здесь нет вулканических гор и никогда не было! Просто рванул какой-то склад с горючими материалами, после землетрясения это обычное дело. Сильно рванул, божественно, но зачем пугать нас ещё больше? И так всё плохо!

Земля, словно соглашаясь с доводами разума, вновь затряслась, низкий, раскатистый гул пронёсся над рекой и обрушился на берег, заставив нас болезненно сморщиться. Природа торопила. Что бы не случилось в городе, оставаться рядом с пропащим мегаполисом опасно. Надо уходить. Мы быстро покидали оставшиеся продукты в сумки и рюкзаки, плюнули на мокрую одежду и, бросив печальный взгляд на красавицу-яхту, зашагали вверх по течению. Хотели зашагать. Но опять опоздали.

Новый удар воздуха, новый грохот. Обернувшись, я увидел, как тучу пронзил столб огня, тусклого, багрового, потустороннего, а в следующий миг со стороны разрушенного железнодорожного моста выбрался паук. Тот самый, на тонких ножках-щупальцах, сотканный из инопланетных яиц. Выбрался, покачался, и неспешно поплыл в нашу сторону. Неужели, заметил?! И как назло, место довольно открытое, до ближайших деревьев почти пятьдесят метров. Как тут спрячешься?! Паника нахлынула и осталась со мной, не захотев отпускать истерзанную душу. Мысли стали рваными, перепрыгивающими с одного на другое. А время словно остановилось. Хотелось упасть пластом, вжаться в землю, раствориться в траве, но разве это спасёт от вездесущих датчиков? Может в реку нырнуть? И не только я растерялся при виде появившегося чудовища. Моя команда повела себя так же глупо: девчонки с воплями бросились прочь, стремясь поскорее достичь спасительных деревьев, Игорь зачем-то обнажил катану и замер, подобно древней статуе, Юрик... Юрик упал на колени и снова молился. В каком-то оглушительном забытье я сумел всё-таки расслышать его слова:

— Исчезни, отродье дьявола, пропади пропадом! Изыди в бездну, тебя породившую! Тебя нет! Ты не существуешь! Приди, защитница! Спаси и сохрани меня! Приди за мной! Я не могу умереть, я знаю, что останусь в живых!

Вот что за бред он несёт?! То ноет, что планета гибнет, то собирается выжить в космическом катаклизме! Ещё и какую-то защитницу помянул! Богоматерь что ли? Так он же вроде агностик? Или в свете случившегося переметнулся на сторону религии? Вот у кого в голове полный раздрай! Но, как ни странно, молитва Юрика начала действовать. Гигантский паук качнулся из стороны в сторону, словно пребывая в сомнениях, нерешительно двинулся в нашу сторону, потом остановился, подумал, развернулся и пополз над рекой к противоположному берегу.

— Бежим! — крикнул я Игорю, пытаясь схватить Юрика за плечо и поднять на ноги. — Он нас не видит! У нас ещё есть шанс!

Игорь отмер, одним движением вбросил меч в ножны, сорвался с места и припустил за девчонками, которые почти достигли деревьев. Слабая защита, ненадёжная, но другой нет. Юрик же вырвался из моих рук и залился безумным смехом. Совсем двинулся? Я больше не пытался его спасти, а что было сил побежал к роще, на ходу оглядываясь и следя за передвижениями паука, медленными, уверенными. Сейчас он нас заметит! И тогда всё! Похоже, пришёл конец моим трепыханиям, моей глупой, бесцельно прожитой жизни. Вот только как не хочется умирать так, становясь пустой оболочкой, кормом для инопланетных стервятников. Это так позорно!

И в этот миг земля справа от меня разлетелась в стороны, открывая потрясённому взору сверкающую сталью поверхность какой-то двери. Бункер? Бомбоубежище? Откуда оно здесь? Дверь распахнулась и на берег вступило новое действующее лицо. Хотя, какое оно новое! Немного подзабытое старое! К нам прибыла Виктория. Неведомо как, неведомо какими путями, но прибыла, в самый трагический момент. Не она ли наша защитница?! Я резко остановился, словно наткнувшись на стену, чуть не упал, повинуясь силе инерции, но удержался на ногах. Широко раскрыл рот.

Виктория мельком взглянула на меня и развернулась к ползущему в нашу сторону пауку. Прищурилась, оценивая угрозу и явно подсчитывая вероятности. Ну хоть кто-то совсем не изменился. И я был этому очень рад. Не победит паука, так хоть отвлечёт его внимание, даст нам возможность сбежать, в который раз обманув смерть. Юрик же увидел гостью и торжествующе взвыл:

— Я знал! Я знал, что не умру! Ты пришла спасти меня, защитница!

— Пункт управления «Парадоксом» разрушен, — спокойно ответила Виктория. — Я реализовала протокол эвакуации. Здесь находится один из аварийных выходов системы. Спасать кого-либо задачи не стоит. Объект Юрий больше не находится под защитой «Парадокса». Я не ваша защитница.

Паук был уже в паре сотен метров от нас, висел над рекой, покачиваясь, словно на ветру. Только сейчас я сумел разглядеть, что с чудовищем не всё в порядке. Паук выглядел так, словно уже побывал в нешуточной битве: яйца, составлявшие его тело, обуглились, почернели, лишившись сверкающей белизны, одно прогнулось внутрь, словно получив крепкий удар кувалдой, но скорлупа уцелела. Хуже выглядели щупальцы: только парочка казалась целыми, остальные были обломаны на разной высоте от паука и не рыскали из стороны в сторону в поисках добычи, как раньше, а свисали безжизненными плетьми. Паук тащил их за собой как ненужный груз, от которого нельзя освободиться. Где это его так приложило? Попал под завал? Или сцепился с кем-то, кто не уступал ему в силе? Ответов, как обычно, не было.

А Виктория вытянула вперед правую руку и из её ладони в паука ударил тонкий ослепительный луч. Ударил и вонзился в одну из уцелевших конечностей. Секунду казалось, что эта атака ни к чему не приведёт, но уже в следующий миг щупальце оказалось перерезано, и нижняя его часть рухнула в воду, подняв тучу брызг. Паук задрожал всем телом и повернул в сторону противоположного берега, явно не стремясь к продолжению общения с нашим киборгом. Но и Виктория казалась вымотанной нанесённым ударом, она покачнулась, а я, неожиданно для себя, подставил киборгу плечо:

— Держись, малышка! — как к обычной девушке обратился я, помогая Виктории распрямиться.

— Руки прочь! — завопил Юрик. — Она моя! Слышишь, только моя! Не смей её лапать!

С неожиданным для такой туши проворством он вскочил на ноги и бросился к нам. Я поспешно отступил в сторону, не желая вставать на пути безумца.

— Как ты, милая? — с трогательной заботой вопросил Юрик, обнимая Викторию. — Не бойся, всё будет хорошо! Ты спасла меня, а я спасу тебя! Ты тоже не умрёшь!

Но киборг уже пришла в себя. Она распрямилась, оттолкнула Юрика так, что тот едва не упал, и как-то растерянно оглянулась:

— Почему я здесь? — совсем по-человечески спросила она. — Как я здесь оказалась?

Паук достиг противоположного берега и теперь торопливо улепётывал, забыв о своих жертвах. Я с беспокойством вгляделся в лицо Виктории:

— А ты не помнишь? Ты же сказала, что реализовала протокол эвакуации. Аварийный выход...

— Отстань от неё! — взъярился Юрик, вновь пытаясь обхватить киборга за талию. — Не понимаешь, что ли, она чуть не погибла! Из-за вас, дураков!

— Я ничего не знаю о протоколе эвакуации, — как мне показалось растерянно заявила Виктория, вновь отстраняясь от рук Юрия. — Такого протокола не существует. Эвакуация не предусмотрена программой. Я потеряла связь с силовыми установками, щит «Парадокса» отключился, стены пункта управления стали разрушаться. А потом я оказалась здесь.

Киборг оглянулась на дверь, из которой вышла, и совсем уж по-детски пожала плечами:

— Этого выхода нет в моих схемах! Он не существует! Но он есть! Неопознанная ошибка! Мне надо перезагрузить систему!

— Что это с ней? — спросила Марина, незаметно подойдя ко мне. Ну да, паук скрылся за деревьями, убрался подальше от очень опасных нас, и девушки вернулись, всё ещё испуганные, но старавшиеся держаться молодцом.

— Кажется глюк словила, — предположил я, внимательно следя за поведением киборга — мало нам было одного сумасшедшего, теперь ещё и безумный киборг добавился.

Виктория замерла, обратившись в статую, глаза её закрылись. Юрик рвал на себе последние волосы и бестолково кружил вокруг киборга, то поглаживая его по рукам, то проводя рукою по лицу.

— Что это с ним? — в свою очередь спросила Алина, удерживая на руках дочь. Маша смотрела на мир большими глазами, не забывая посасывать леденец.

— Любовь, — немного натянуто усмехнулся я. — Кажется, наш провидец имел неосторожность влюбиться в киборга.

Игорь не стал ничего спрашивать, он прижался к жене и уткнулся лицом в её волосы.

— Я боялся, что потерял вас, — еле слышно прошептал он. — Я бы этого себе никогда не простил! Слава Богу, вы живы! А это чудище убралось! Не стало принимать бой! Эта странная девушка выстрелила в него из какого-то оружия, и отсекла одну из лап, представляешь! Кто она вообще такая, чёрт возьми?!

— Это Виктория, — пояснил я. — Тот самый киборг из бункера. Помнишь, а рассказывал? Она как-то непонятно появилась, но очень вовремя. А сейчас перезагружается.

— Киборг? — неверяще переспросил Игорь, всматриваясь в лицо Виктории. — Красивая!

Он тут же заработал толчок в бок от Алины и с облегченным смехом прижал супругу в себе:

— Глупышка! Ты у меня самая красивая! Только ты! Я люблю только тебя! А ты к роботу ревновать! — Игорь поцеловал жену.

И Алина растаяла. Она глупо хихикнула, покраснела, покосилась в нашу сторону и ответила на поцелуй. Видя это, Марина тоже прижалась ко мне и трогательно хлюпнула носиком. Я поцеловал её в макушку. Как же приятно! Минута спокойствия и любви среди бушующего ада. Жаль, что закончилась она очень быстро.

Виктория вздрогнула и открыла глаза, решительно освободилась от объятий воспользовавшегося её минутной слабостью Юрика, обвела нас внимательным взглядом.

— Перегрузка завершена! — механическим голосом объявила она. — Внутренние системы работают нормально. Конфликтов оборудования не зафиксировано. Объекты Юрий, Иван и Марина. Рада видеть вас целыми. Неопознанные объекты представьтесь!

Я кивнул ошеломлённому Игорю, предлагая выполнить пожелание киборга, и парень решился:

— Меня зовут Игорь, это моя жена Алина и дочь Машенька!

— Объекты Игорь, Алина и Машенька занесены в протокол дружественных, — немедленно заявила Виктория. — Моя приоритетная цель — защитить дружественные объекты и доставить в центральный штаб. Приступаю к выполнению.

Это что за дела?! Какой центральный штаб? Что значить «доставить»? А наше желание не в счёт? Похоже перезагрузка не пошла киборгу на пользу и он окончательно свихнулся. Хотя, от такого защитника я бы не стал отказываться. Вон как она легко разобралась с пауком! Что это, интересно, было? Лазерное оружие? Или что-то ещё более продвинутое? В общем,что касается дружественных объектов — я всецело за, а вот со штабом нужно уточнить.

— Так значит ты всё вспомнила про эвакуацию и аварийный выход? И куда ты хочешь теперь нас доставить? Что это за штаб такой?

— Вопрос не понят, — нахмурила брови Виктория. — Эвакуации не было. Была передислокация к месту расположения дружественных объектов. Для этого использовался сверхсекретный туннель, не отмеченный на моих картах. В доступе к информации по штабу отказано.

Ну вот, опять двадцать пять! Вроде говорит разумно, а понять ничего нельзя. Хорошо хоть не зависает.

— А как же «Парадокс»? — на всякий случай поинтересовался я, не очень рассчитывая на ответ.

— Система «Парадокс» выведена из строя и больше не представляет ценности, — равнодушно произнесла Виктория. — Получена новая приоритетная задача — защита вверенных биологических объектов.

— От кого получена? — прищурился я, с сомнением поглядывая на Юрика. Да ну нет! Не может быть, чтобы наш алкоголик и предсказатель имел к этому какое-то отношение! Скорее всего вмешались настоящие владельцы киборга. Кто-то же должен им управлять! Узнали о нас, чудом выживших свидетелях, и захотели пообщаться лично. Штаб — слово военное. Тут и дурак поймёт, что к чему.

— Информации нет, — несколько растеряно сообщила Виктория, но тут же взяла себя в руки: — Это не имеет значения. Есть задача, есть план её выполнения. Вы следуете в штаб, я вас охраняю!

— А где этот, ваш штаб? — устало вздохнула Марина, уже знакомая со странностями киборга, в то время как семейство Игоря только растерянно хлопало глазами.

— Расположение штаба будет открыто позже, — туманно пояснила Виктория. — Недостаточный уровень допуска. В данный момент мы направляемся к плотине Обского водохранилища. Дальнейший маршрут будет сообщен на месте.

В принципе, мы туда и собирались, так что этот пункт у меня возражений не вызвал. Куда больше меня беспокоил таинственный штаб. Зачем это мы понадобились воякам, а кто ещё может там находиться? Мы — обычная, ничем ни примечательная группа выживших. Зачем посылать на наше спасение ценного киборга? В чём их интерес? И что они собираются с нами делать? Пустить на опыты? Почему-то я не верил в альтруизм неизвестных мне командиров киборга и заранее выдумывал самое худшее. Когда всё плохо, лучше стать не может. Впрочем, на плотину, так на плотину, а там видно будет!

— Предлагаю поторопиться, — механическим голосом сказала Виктория. — Извержение входит в активную фазу и будет только усиливаться. Мы находимся в опасной близости от кратера. Вероятность уничтожения дружественных объектов при условии нахождения в прежней локации составляет 99%.

Не сказать, что её слова произвели эффект разорвавшейся бомбы, но впечатление создали. До этого я был не склонен верить словам Юрика о пробудившемся вулкане, но если их подтверждает киборг... У неё свои источники информации, куда более точные, чем наши! И, кажется, достоверные. Вон как чётко вероятность высчитала! Сказала конечно туманно, Маринка вон, кажется, ни фига не поняла, но мне-то всё ясно: останемся здесь — погибнем и очень скоро. И никакой киборг нас не спасёт.

Посмотрев в сторону предполагаемого вулкана, я увидел, что столб дыма осел, расползся во все стороны, мешая разглядеть даже близкие к нам опоры рухнувшего моста, в глубине зародившейся тучи что-то мелькало. То ли молнии, то ли взрывы. Хорошо ещё, что с юга дул довольно сильный ветер, относивший основную массу облака в сторону, но отдельные клоки всё-равно доползли до нас. На воду с шипением упали первые чёрные хлопья, одна вулканическая снежинка пролетела совсем рядом со мной и я немедленно ощутил исходящий от неё жар. Вулканический пепел! Как всё плохо!

— Ходу, ребята! — истошно завопил я, отбрасывая прочь сомнения и хватая Маринку за руку. — Ходу! Иначе мы тут поджаримся!

Виктория всё ещё стояла на месте, словно ожидая, когда же бестолковые мы тронемся в путь. Её глаза обшаривали горизонт, и я буквально чувствовал, как в её процессорах идёт непрерывный подсчёт вероятностей и уровня угрозы. Впрочем, тут и так всё было ясно. Не нужно иметь в мозгах процессор, чтобы понимать, что дело труба. Нужно действовать. Мы снова пустились в бега. Подземный гул нарастал, пепел кружился совсем рядом, заставляя поторопиться. Время от времени начинала мелко дрожать земля, в воздухе запахло какой-то химической гадостью. Не хочу даже думать о том, что сейчас творится в центре города! Кажется, моему родному Новосибирску пришёл окончательный капец.

Выбравшись на недавно покинутую дорогу, мы чуть ли не бегом припустили вдоль реки. Справа потянулись старинные, крохотные дачи, построенные, наверное, лет сто назад. Как их ещё не снесли! Почему никто не позарился на столь лакомый участок у реки, почему не настроил здесь баз отдыха или гостиниц, я не знал, но это меня и не волновало в данный момент. Выжить — вот что было моей приоритетной целью. Выжить самому и спасти Марину! Ну и остальную команду. И плевать, кто мне в этом поможет! Киборг? Пусть будет киборг! Пока он на нашей стороне я готов следовать за ним, если только Виктория не поведёт нас в самое пекло.

Мы с Мариной шли впереди, за нами как могли поспешали Игорь с девочками, Юрик семенил рядом с Викторией, замыкавшей наш отряд, и не сводил с киборга влюблённых глаз. Странный он, киборг ему милее обычных женщин! Или его столько раз отшивали, что он в конец разочаровался в девушках? Кто знает! Чужая душа — потёмки. Но опять же, нам это не мешает, а значит разберёмся позже. Если будет кому разбираться.

Грохот вулкана не прерывался ни на секунду. Позади что-то взрывалось, слышалось змеиное шипение. Сто метров прочь, ещё пятьсот. Облака с пеплом какое-то время пытались дотянутся до ускользающих людей, но потом отстали. Я вздохнул чуть свободней. Впереди вновь засияло солнце. Наверное, со стороны это было удивительное по красоте зрелище: такой контраст света и тьмы нигде не встретишь. Сюда бы художника, вот развернулся бы. А мы... Что нам эта красота, если приходится спасать свои жизни?

— Эй, мужики! — послышался тихий окрик из калитки какой-то дачи. — Что происходит? Что за фигня творится, братцы?

Я удивлённо оглянулся. За низеньким крашеным заборчиком прятался какой-то бородатый, заросший мужичок в рваной тельняшке, в руке которого дрожала початая бутылка с каким-то мутным пойлом. Выживший? Как он уцелел-то?! Так близко от реки?

— Ты кто?!

— Кузьмич я! — с готовностью откликнулся мужичок. — Здесь живу! Моя фазенда!

Он с какой-то гордостью кивнул на заросший бурьяном участок и покосившийся домик, давно требовавший ремонта.

— Я тут бухаю с четверга, — продолжал мужичок. — С корешами. Днюху отмечали, или праздник какой-то, — мужичок растерянно почесал затылок. — Не суть. Бухали, короче. Только вот кореша куда-то пропали. Просыпаюсь, глядь, а никого нет! Самогон на месте, главное, а кореша слиняли куда-то! И телефон сеть не ловит. Нет её, сети, значится! Дозвониться до корешей не смог. Вот куда они делись, если самогон тут весь остался? Странно это. И земля постоянно трясётся! Я сперва решил, что это мне с похмелья чудится, ан нет, реально трясётся. Что творится-то на свете, паря? Война что ли?

— Хуже, — начал было я, но меня беззастенчиво перебили:

— Объект нейтральный, угрозы не представляет, — отсканировала мужика Виктория и потеряла к нему всякий интерес.

— Покайся, грешник! — возопил Юрик, приметив новую жертву. — Конец света наступает! Мир рушится! Адский огонь уже выступил на поверхность! Покайся, спаси хотя бы душу!

— Чур меня! — перекрестился перепуганный Кузьмич. — Да вы ещё больше меня вылакали! Изыди! Демоны!

Перепуганный мужичок проворно захлопнул калитку, и мы услышали торопливые шаги, потом щёлкнула замком дверь домика.

— Надо бы его с собой взять, — нерешительно сказал Игорь, косясь на Машу, что тихо плакала на плече матери. — Пропадёт!

— Пропадёт, — согласился я. — Только сам он не пойдёт, а тащить его силой у нас нет времени и возможностей. Сам видел, он нас за чертей принял. Юрик его напугал до смерти своими пророчествами. Разве что Викторию попросить. Слышь, Вик, прихватишь мужичка?

— Объект нейтральный, — повторила Виктория. — Транспортировка объекта замедлит передвижение и снизит безопасность группы на 30%. Не прихвачу!

Нет, так нет. Я и сам понимал, что предложил глупость. Но жалко. Человек всё-таки. Много ли нас осталось в мире?

— Пьяному море по колено, — неожиданно сурово объявила Марина. — Такие в любом катаклизме выживут! В отличии от нас. Бог ему судья! Бежим!

Все согласились с умной девочкой, и мы продолжили бег. Впереди нас ждала неизвестность. Можно убежать от вулкана, можно спрятаться от пришельцев, но как спастись от мрачных предчувствий, что терзали всё сильнее? Я немного даже завидовал мужичку: проспал всю катастрофу, ни метеоритов не видел, ни инопланетян, даже зов не пробился сквозь пьяные грёзы! И наводнение как-то умудрился пережить. Хотя берег здесь высокий, наверное не так сильно и топило, как ниже по течению. Везунчик, одним словом. Может и правда, его и вулкан не тронет. Вот уж действительно, счастье в неведенье. Ему-то хорошо, а у нас всё плохо. И бежать ещё чёрт знает сколько! Хоть бы до вечера успели на плотину выбраться! Позади раздался новый раскатистый взрыв...

Глава 16. Спятивший киборг

До плотины мы добрались только к ночи. Казалось бы, что такого, пройти десяток километров пешком — два часа спокойного хода, тьфу!, моцион перед ужином! Но это в обычное время и по нормальной дороге. Для нас, уставших, вымотанных даже не физически, а эмоционально, эти километры превратились в дорогу пыток: по кочам и буеракам, мимо разрушенных дач и коттеджей, по скользким лужам, то вверх, то вниз. Крайне сомнительное удовольствие! А ведь в нашем отряде были не только мужики, но и девушки, привыкшие к бегу только на беговой дорожке в фитнес-центре, а отнюдь не по пересечённой местности. И один ребёнок, не будем забывать про Машу. Конечно, девочка не шла сама, но нести её приходилось по очереди нам с Игорем. Юрику мы драгоценную ношу не доверили, да он и не рвался помогать, всецело занятый ухаживаниями за Викторией.

Передвигались перебежками мы только в самом начале. Потом выдохлись, и по молчаливому согласию перешли на быстрый шаг. Виктория, весь путь внимательно следящая за обстановкой, не возражала и не торопила, видимо мы вполне укладывались в установленные киборгом временные рамки. А может она считала время прибытия непринципиальным. Тем не менее, киборг очень скоро возглавил наш отряд, и теперь не мы вели её за собой, а она вела нас. Рядом с Викторией вышагивал лучащийся счастьем Юрик, что-то постоянно рассказывающий, размахивающий руками, забывший даже про алкоголь. Вот что любовь с человеком делает! Мы посмеивались, наблюдая за зарождающимся романом, но как-то грустно. В другое время это показалось бы забавным, но когда вокруг всё гибло, земля то и дело тряслась, из-за спины постоянно доносился рокочущий гул, и где-то там, под ногами, пробуждался чёртов вулкан, было не до веселья.

За Викторией и её хахалем двигались девушки. Марина и Алина быстро нашли общий язык и, несмотря на усталость и трудности, всю дорогу о чём-то болтали. Скорее всего, за разговорами они топили свои страхи, пытались создать видимость того, что всё нормально, дистанцироваться от происходящего, но меня это устраивало. Я и сам старался меньше думать и больше делать. Поэтому, когда заметил, что Игорю становится тяжело тащить Машеньку, сам предложил подменить парня. Девчушка оказалась лёгкой, но только первые пять минут. Потом Маша начинала незаметно наливаться дополнительным весом и оттягивать руки, хотя за всю дорогу съела только пару шоколадных яиц да выпила маленькую баночку сока. Чтобы не терять силы и не тормозить отряд, мы с Игорем менялись каждые пятнадцать минут.

В недавние благополучные времена левобережье Оби было густо заселено вплоть до самой плотины. Древние, крохотные дачные домики постепенно сменялись ухоженными, навороченными коттеджами и частными домами. Когда-то здесь обитало много людей: садоводы-любители, отдыхающие, строители и шабашники. Когда-то здесь слышался детский смех, музыка, визг инструментов, лай собак. Но сейчас удобное место отдыха пустовало. После встречи с мужиком, принявшим нас за чертей, мы никого не видели долгое время. Всюду царила разруха: дома зияли пустыми провалами окон, многие обрушились или потеряли крыши. Притихшие мы шли мимо бесконечных заборов. Тишина нарушалась лишь рокотом далёкого вулкана, теперь звучащего почти непрерывно. Но это ещё не было настоящим извержением. Так, предварительной подготовкой. Вулкан постепенно распалял свою ярость, чтобы в конце концов обрушиться на лежащий перед ним город со всей силой необузданной стихии.

— Неужели здесь все погибли? — со слезами на глазах спрашивала Алина, проходя мимо очередного полуразрушенного дома и разглядывая следы чужой жизни.

— Присутствия живых существ в радиусе ста метров не обнаружено, — каждый раз равнодушно откликалась Виктория.

Но мы и сами это видели. Какая судьба постигла местных жителей догадаться было не трудно. Достаточно было вспомнить мёртвую поляну возле Краснообска. Наверняка, где-то рядом находились и другие поля смерти. Там нашли упокоение те, кто жил в этих домах, кто приехал сюда отдохнуть на природе. Сколько их было? Сотни? Тысячи? Не знаю. Но хоть кто-то обязательно должен был выжить! Ведь спасся каким-то чудом алкаш на своей фазенде, видел я опустившуюся штору по дороге. Одиночки. Счастливчики или неудачники — пока не понять. Они сидели в подвалах, прятались за закрытыми дверями, надеялись на какое-то чудо, на спасение, что придёт неведомо откуда. И скорее всего, их надеждам не суждено будет сбыться. Они погибнут. От инопланетных вампиров или от извержения, от землетрясения или от иной причины, но погибнут. Бесполезно прятаться от фатума в домах, которые давно перестали быть крепостями. Можно только сбежать, что мы и пытались сделать.

Часа через два мы добрались до какого-то гостиничного комплекса, что раскинулся вдоль берега. Несколько трёхэтажных зданий, и множество крытых беседок, бассейн, ухоженные дорожки промеж цветущих клумб. Комплекс казался почти целым, лишь одно здание сильно пострадало от подземных толчков, обвалившись наполовину. Мы устало остановились и огляделись.

— Хотел бы я побывать здесь раньше, — протянул я, оценив удачное расположение базы отдыха. — Завалиться на уикенд, валяться на пляже, купаться в бассейне, загорать, попивать ледяной сок и любоваться девушками в купальниках. И чтобы не было никаких пришельцев.

— Наглец! — тут же вскинулась Марина, уловив главное для себя. — Девушек в купальниках ему подавай! А ничего, что я это слышу? И ничего, что я твоя девушка?

— Да ладно, что ты взъелась! — попытался успокоить я подружку. — Я же шутил. Просто помечтал о прошлом, которое ушло навсегда.

— Мечтай о будущем и будет тебе счастье! — резонно ответила Марина, всё ещё дуясь.

— Здесь должна быть автостоянка, — заметил практичный Игорь. — Там могли сохраниться машины. Нам же нужен транспорт?

— Я бы сказал, необходим, дружище! — обрадовался я смене разговора.

Было бы неплохо пересесть хоть на какой-нибудь транспорт, а не продолжать сбивать ноги по грунтовым дорогам. Наводнение в этом районе было слабее, чем ниже по течению, может и впрямь, что-то уцелело. Передав Машеньку на попечение девчонкам, мы с Игорем отправились искать стоянку и нашли её быстро. Около десятка автомобилей стояли на огороженной площадке-парковке и, на первый взгляд, казались неповреждёнными. Неужели нам повезло?!

— Посмотрим, что у нас тут, — пробормотал Игорь, выбивая рукояткой меча стекло джипа и заглядывая в салон. — Ключей, конечно, нет. Посмотрим...

Меня сразу насторожило молчание сигнализации — кажется машина всё-таки побывала под водой и всю электрику в ней перемкнуло. Как и в соседних. Вряд ли мы сможем использовать эти машины. Игорь, покопавшись под рулевой колонкой, пришёл к такому же выводу и разочарованно вылез.

— Дохлая! — объявил он, разминая мочку уха.

Ну а как иначе? Глупо рассчитывать, что нам повезёт, когда вокруг всё плохо.

— Может вон ту попробовать?

Мы остановились перед древней буханкой, прятавшейся в самом углу стоянки. Как она уцелела за эти годы? Какой коллекционер раритетов её сюда отогнал? Да и на ходу ли она? Игорь с сомнением помотал головой и молча полез в кабину, открывшуюся просто так, безо всякого ключа и насилия. Спустя минуту послышался звук проворачиваемого стартера, УАЗик вздрогнул и затрясся как припадочный, впрочем, довольно быстро приходя в себя на холостых оборотах.

— Работает! — высунулся наружу донельзя изумлённый Игорь. — И даже бензин есть! Чёрт! Как это здорово! Мы можем ехать!

Он выпрыгнул на асфальт и пошёл вдоль машины, придирчиво осматривая колеса и даже попинывая их ногой. Я следил за действиями эксперта, уже прикидывая в уме, как мы поместимся в машине, куда посадить Викторию, куда сложить провизию.

— Одно колесо сзади спущено, — объявил свой вердикт мастер. — Компрессора здесь нет, поищу, может какой насос завалялся!

Я с благоговением наблюдал за действиями Игоря. Сам я ничего не понимал в машинах. Зачем? Когда всегда рядом такси, как обычные, так и воздушные. Это гораздо проще и удобней. Но Игорь, кажется, относился к вымирающему племени автолюбителей, которое обожает проводить время копаясь в чреве четвероногих друзей. Повезло... Или нет?

Яркий луч, вонзившийся в капот, заставил меня испуганно дёрнуться в сторону.

— Ты что творишь?! — завопил я, увидев, что Виктория опускает правую руку, а только что гремевший запчастями УАЗик выпускает струйку дыма из-под капота и замирает. Кажется, навечно. — Это же просто машина! Не пришелец! Мы могли уехать на ней!

— Использование автоматизированных средств передвижения запрещено, — невозмутимо ответила Виктория.

— Кем, твоего конструктора, запрещено?! Почему?!

— Высокая вероятность обнаружения месторасположения вверенных мне дружественных объектов средствами слежения предполагаемого противника, — так же бесстрастно ответствовала Виктория на вторую половину вопроса, почему-то полностью проигнорировав первую, а из-за её спины выглянул чем-то донельзя довольный Юрик и, не сдержавшись, показал Игорю язык. Как мальчишка какой, право дело! Можно подумать, ему очень нравится ходить ножками.

— Нельзя! — заявил Юрик, с заметным злорадством. — Пешком будем топать! Так-то!

Вот чему он радуется? Самому же теперь придётся тащиться по рытвинам и колдобинам. Или он мазохист? Не понимаю!

Игорь осторожно выбрался из-под кузова буханки, куда успел нырнуть в момент неожиданной атаки киборга, и, опасливо покосившись на Викторию, спросил:

— Она всегда такая... странная? Можно же было просто сказать, попросить. Зачем сразу стрелять?

Я усмехнулся, уже успев прийти в себя и чуток успокоиться:

— Это ещё ничего. Это она деликатно с нами обошлась. Вот когда плотину прорвало и вода грозила затопить метро, она нас чуть ли не силой вышвырнула из пункта управления — выживайте, как сумеете. Себе на уме, товарищ, будь с ней осторожнее! И не забывай, что это киборг, а не человек.

Машину было жалко. Такая возможность ускориться, быстрее попасть в безопасное место, сбежать от извержения и прочей гадости, но нет. Оказывается у киборга на этот счёт другое мнение, а мы, ничтоже сумняшеся, не подумали спросить у него разрешения. Теперь снова придётся идти пешком. Ну да ладно! Что сделано, то сделано! Половину пути мы, считай, прошли, одолеем и вторую!

Земля закачалась, последний толчок оказался чуть сильнее обычного, и я покосился на пока стоящие корпуса. Нормально. Держатся. Наш регион хоть и считался относительно сейсмобезопасным, но в последние годы строили здесь на совесть, закладывали пятикратную прочность, а в небоскрёбах и всю десятикратную. Потому и разрушений даже после очень сильных толчков оказалось не так много. Будь мы где-нибудь в захолустной Европе, разгуливали бы сейчас среди сплошных руин, точно говорю!

Пока мы занимались поиском автотранспорта и выяснением отношений с безумным киборгом, наши девочки не скучали. С завидным прагматизмом они устроились на чудом уцелевших качелях и, пользуясь минуткой короткого отдыха, перекусывали чем Бог послал, стараясь не обращать внимания на грозное небо и мелкие толчки.

— Привал окончен! — пришлось мне разочаровать их. — Машину нам запретили, придётся снова топать ножками. Подъём!

Виктория уже двинулась, не оглядываясь и не собираясь ждать отстающих. Поэтому нам пришлось поспешить.

— Может по асфальту пойдём? — выдал я, как мне казалось, здравую идею.

А что? По асфальту всяко удобнее и быстрее. Дойдём до трассы, сколько тут — километр, два? Немного в сторону, но по удобной автотрассе мы быстро наверстаем упущенное время. Однако и эта моя инициатива не встретила понимая у киборга. Виктория просто проигнорировала мои слова и с ходу снесла целый пролёт металлической сетки, ограждавшей территорию базы отдыха.

— Ну нет, так нет, — вздохнул я.

Хоть стрелять не начала! И на том спасибо. Впрочем, дулся я недолго. Сам скоро сообразил, что на открытой всем ветрам автотрассе наша странная, и по нынешним временам очень необычная компания будет как на ладони. Это тут мы идём в тени древних тополей и современных фруктово-ягодных насаждений, что неплохо прячут отряд от невооружённого глаза. А там... Может Виктория и права, что ведёт нас через местные джунгли.

Привыкнув быть во главе и самому решать куда и зачем направиться, я остро переживал внезапную ненужность и был этому совсем не рад. Как-то само собой вышло, что свободные люди признали право насквозь запрограммированного киборга вести их вперёд, решать когда отдыхать, на чём ехать, какой путь выбирать. Почему? Потому что так спокойней? Всё-таки киборг — это сила. Вон как Виктория сурово разобралась с пауком, от которого мы могли лишь бежать, мечтая, что нас не заметят. А она... раз, два и готово! Паук сам улепётывает. Да, Виктория могла нас защитить. Не от всех опасностей, но хотя бы от некоторых. Не то что я. Вот и приходилось подчиняться.

Вся моя прошлая жизнь была сплошным подчинением. Сперва родителям, потом наставникам-учителям, потом начальству, большому и малому. А ещё: законам, правилам, положениям, традициям и прочее, прочее, прочее. Может именно это постоянно подчинение и сделало меня самым несчастным существом во Вселенной! Видящим жизнь лишь в сером цвете. Одиноким, разочарованным, лишённым настоящей цели. С этой точки зрения сейчас моя жизнь явно претерпела изменения к лучшему. Подчиняюсь я только киборгу и то, пока нам с ним по пути. Я больше не одинок, со мной Маринка! И у меня есть цель, очень важная, заветная мечта — выжить. Не всё так плохо, как кажется. Даже на дне глубочайшей беспросветной ямы можно найти ступеньки на сверкающую вершину.

— Ты какой-то странный, — сказала Марина, поравнявшись со мной. — Тихий и пришибленный. О чём задумался?

— О смысле жизни, — почти честно ответил я, привлекая к себе милую девушку и целуя прямо в губки. — Всё нормально. Просто накопилось в душе всякое, вот и размышляю. Пытаюсь разобраться в себе и в окружающем. Короче, маюсь дурью.

— О да! — закатила глазки Марина. — Теперь узнаю своего Ванечку! Маяться дурью — твоё настоящее призвание. В этом деле ты ас!

Я не успел обидеться, да и чего обижаться? Я действительно всю жизнь занимался ерундой. Жил как все, старался не отсвечивать лишний раз, чтобы не нажить врагов, плыл по течению, куда вывезет. Борьбу видел только по стереовизору. А теперь... Вот она борьба во всей её красе! Не игрушечная, настоящая. Борьба, ставка в которой жизнь. Наслаждайся, человек! Вот только наслаждаться не получалось.

— Впереди дым, — заметил Игорь. — Не хочешь немного Машу понести?

— Да, конечно, — спохватился я, за раздумьями чуток подзабывший о своих обязанностях, потом вскинулся: — Дым?

Мы почти миновали дачный сектор и вступили в небольшую сосновую рощу. Молодые деревья одуряюще пахли смолой, но к их аромату примешивался запах гари, и несло его спереди, оттуда, куда мы направлялись. Сквозь лапы сосен я разглядел клубы дыма, поднимавшегося в небо и сносимые ветром в нашу сторону. Там что-то горело, и пожар начался, скорее всего, не так давно. А значит, его причина не метеориты, не землетрясение, и уж тем более не вулкан. Кто-то специально что-то поджёг. Неужели, люди? Хорошо это или плохо?

— Эй! — окликнул я Викторию. — Впереди что-то горит!

— А где сейчас не горит? — недовольно покосился в мою сторону Юрик. — Иди спокойно! Если будет опасно, Виктория первая заметит.

— Уровень опасности незначительный, — с готовностью откликнулась Виктория. — Очаг возгорания локализован. Живых объектов не наблюдаю. Менять направление движения нецелесообразно.

Мы всё равно насторожились и с полкилометра двигались в томительном ожидании какой-нибудь гадости. А потом лес кончился и мы вошли в Новосибирск. Только уже в Советский район, примыкающий с двух берегов к плотине ГЭС. И я даже узнал место. Это же микрорайон Ягодный, построенный сравнительно недавно, лет десять назад. Здесь жил Вадик, тот самый бойкий сисадмин-аниматор с моей прошлой работы. Человек, способный подарить начальнице золотой унитаз. И я был как-то раз у него дома, по случаю какого-то праздника. Пошумели мы тогда здорово, помнится. Вон тот дом, кажется, почти целый. Интересно, Вадик жив ещё? Вряд ли. Немногим повезло, так как повезло нам. Если бы он в тот вечер был дома, шанс имелся, но он вместе с нами праздновал юбилей в Новосибирск-сити. Думаю, мы с Маринкой последние выжившие из той компании.

Горела какая-то будка на окраине микрорайона, рядом с полуразвалившейся высоткой, на самом берегу реки. И это было странно. Кто и зачем её поджёг? Короткого замыкания быть не могло, электричество давно отключено, метеориты исключались по причине времени, давно они падали, будка сто раз бы сгорела. Вулкан далеко. Тогда что? Подожгли специально? Зачем? Сигнал? Подойти поближе, посмотреть?

Удовлетворять моё любопытство Виктория не захотела. Она взяла правее, вышла на улицу и направилась вдоль домов дальше к плотине, уже ставшей отчётливо видимой. Волей-неволей приходилось следовать за ней, хотя душа ныла — всё непонятное требовало выяснения, а тут мы оставляли позади тайну. Хорошо, если это не выйдет нам боком! Если бы я вёл отряд, я бы так опрометчиво никогда не поступил.

Найдя место, откуда было хорошо видно плотину, я достал бинокль. Ну-ка, посмотрим, что там с нашей красавицей! На первый взгляд плотина стояла целой и невредимой, вздымалась на десятки метров над руслом, но откуда тогда недавний потоп? Ага! Вот оно! Проведя биноклем чуть дальше я заметил край обвала, щербину на монолитном теле плотины. Она не рухнула вся, как я мог предполагать, она была пробита в одном месте, ближе к правому берегу. Размеры провала оценить не удалось, мешали близлежащие дома, но общее представление я получил. Плотина пострадала, но не катастрофически. Может и водохранилище не всё спустилось. Доберёмся, узнаем точно.

— В дом, быстро! — раздалась отрывистая команда Виктории.

Мы подчинились на автомате, не раздумывая. Успели привыкнуть к тому, что когда говорят таким тоном, промедление может оказаться смертельно опасным. И не ошиблись. Едва мы спрятались на первом этаже чудом уцелевшей высотки, как я увидел воздушную процессию, медленно двигавшеюся с запада. Сразу три паука летели, растопырив щупальца и поблескивая металлическими корпусами. Они двигались в сторону плотины, и должны были пролететь в полукилометре от нас. Позади раздался тихий шёпот. Я оглянулся. Опять Юрик. Опять молится! Даже Виктории не стесняется! Хотя, что это такое?! Я не поверил своим глазам и даже потёр их, а потом ткнул свободной рукой Игоря.

— Да, да, уже беру, давай её сюда! — отозвался он, решив, что я прошу принять Машу, и только потом увидел, на что я указывал.

Юрик молился. К этому мы привыкли и в этом не было ничего удивительного. Поразило меня другое. Рядом с Юриком стояла склонив голову Виктория и её губы быстро и беззвучно шевелились. Она что, тоже молится?! Киборг?! Да что происходит вообще?! Как такое может быть? Кому может молиться программа? Великому яндексу? Богу-килобайту? Подозрения в безумстве киборга получили неопровержимое доказательство. А это значит... Значит нам надо как можно скорее расставаться, идти своим путём. Оставаться рядом со сбрендившим киборгом опасно, неизвестно, что от него ждать в следующий момент. Приголубит, защитит, или прибьёт. Линять от неё надо, точно линять! Вот только отпустит нас Виктория или нет? И как только Юрик умудрился перетянуть её в свою веру?

Девчонки тоже заметили странное поведение киборга. Я услышал, как ойкнула Алина, как присвистнула от удивления Марина. Но они промолчали. И правильно. Не дразни молящегося киборга! Лучше сделаем вид, что ничего не заметили. А то из дружественных объектов мигом окажемся в категории враждебных.

— Опасность миновала, — объявила вдруг Виктория поднимая голову и устремляя на меня какой-то слишком понимающий, слишком человечный взгляд. — Вам не надо бояться меня. Ваша защита — моя приоритетная задача! Остальное — не важно! Просто не обращайте внимания. Выходим.

Летающие пауки действительно убрались, как мне думается, в Академгородок. А мы направились следом — к плотине. Что мы будем делать на остатках гидротехнического сооружения — даже не представляю. Но Виктории зачем-то надо именно туда. Может это как-то связанно с её таинственным штабом? Может нас оттуда заберут? Кто знает! Спрашивать Викторию после недавней молитвы я поостерёгся. И так всё плохо.

Глава 17. Неясные подозрения

Был поздний вечер, почти ночь, когда мы выстроились на плотине, чуть позади невысокой будки ГЭС, и смотрели в сторону города. Долгий, выматывающий и опасный путь был завершён. Завершён успешно. Нас никто не убил, и мы не лишились душ. Конечно, это был не конец, только начало, и все это прекрасно понимали. Поэтому особой радости мы не испытывали. Впереди нас ждала дорога в неизвестность, куда она приведёт, что мы встретим в конце, гадать было бесполезно. Хорошо, что мы живы, и будем надеяться, что так оно и останется. Пока же мы ощущали огромную усталость и лелеяли робкую надежду, что самое плохое осталось позади.

Наш странный проводник, киборг Виктория приняла решение провести эту ночь прямо на плотине, на виду у всех, почему-то побрезговав множеством вполне сносных домов и магазинов, которые наперебой предлагали мы последние метры пути. Объяснять ничего киборг не стала, просто сказала:

— Отдыхайте здесь! Безопасности дружественных объектов ничто не угрожает. Рано утром отправимся в штаб.

Опять этот таинственный штаб! Как же не хочется туда идти. Но ведь не поспоришь с ней. После того, как я застукал Викторию за молитвой, любой её поступок, любое предложение стали казаться мне подозрительными, но противиться воле киборга — я не сошёл с ума! И, надеюсь, не сойду. Разве что сумасшествие заразительно. А что? Начинали путь мы с одним безумцем, теперь у нас их двое, причём один — киборг. Мог ли я такое представить? Нет. И никто не мог. Киборг не может быть безумцем по определению. Как не может и молиться. Ну не дано им это! Не внесено в программу! А вот ведь молится. Или я что-то не так понимаю? Помогла ли киборгу молитва? На что она рассчитывала, шепча слова, обращённые к Богу? Да и Богу ли она молилась? Или я просто принял за молитву что-то иное? Ведь слов киборга в той высотке я не разобрал! Загадок становилось всё больше, и мне начинало казаться, что я попал в иной мир, не такой логичный и предсказуемый, как мой. В мир, полный хаоса и вещей, что я всегда считал невозможными. И это было плохо. Нельзя сейчас терять связь с реальностью, никак нельзя.

Солнце скрылось за горизонтом, но его лучи ещё рвались на свободу, окрашивая небо на западе в алый цвет. Это был красивый закат! Очень красивый! Жаль, что любоваться им никому не приходило в голову. Мы смотрели в другую сторону. На север. Туда, где клубились чёрные тучи и сверкало иное пламя — подземное, жадное и страшное. Оно не было алым, скорее багровым, но, как и закат, казалось необыкновенно красивым. Иногда самое уродливое, ужасающее зрелище кажется нам прекрасным, просто потому, что оказывается совершенным. Совершенный ужас, вот что мы наблюдали в стороне Новосибирска. Он пугал, но и манил. Заставлял замереть сердца. Что будет дальше? Что произойдёт, может быть, уже в следующие часы? Я этого не знал, и потому привычно подумал о том, как всё плохо.

Оглянувшись, я попытался представить, что чувствуют в этот момент они, мои случайные спутники, ставшие близкими друзьями. Вот Маринка, стоит прижавшись ко мне тонким плечом и едва заметно подрагивает. Но не от холода. Ночь достаточно тёплая. От возбуждения и нездорового предвкушения. Она не боится, я это чувствую, но хорошо это или плохо? Давно ли она перестала бояться? Не помню. Кажется, она безбожно трусила весь путь, а сейчас — нет. А должна бы. Ведь пока мы боимся, мы действуем осторожно. Если страх пропадёт — мы можем пойти на любой, самый неоправданный риск. И это обязательно закончится печально. Ну да ладно, наделать глупостей я ей не позволю, присмотрю, прикрою, удержу от опрометчивого шага. Если сам не потеряю страх, привыкнув к постоянной опасности.

Вот Игорь, он нежно прижимает к груди сопящую дочь Машу, очаровательную любительницу киндер-сюрпризов, смотрит вдаль нахмурившись, словно высчитывая в уме дальнейшие действия. При первой встрече этот парень показался мне слабаком, подкаблучником, всегда идущим на поводу жены. Каюсь, у меня сперва возникла к нему неприязнь, антипатия, которая, впрочем, скоро сменилась иными чувствами — уважением и доверием. За время нашего краткого похода Игорь раскрылся с другой стороны: упрямый, настойчивый, дерзкий, иногда вспыльчивый, но надёжный. На него можно положиться, он моя правая рука. И мой друг. Странно. Стоило прожить столько лет в одиночестве, гордясь своей мизантропией, чтобы найти друга во время страшных испытаний. Но, наверное, только так и рождается настоящая дружба. Мало съесть с человеком пуд соли, надо ещё и выхлебать до дна чашу страданий.

Вот рядом с Игорем замерла напряжённая, как натянутая струна, Алина, его верная супруга, слабая девочка, которую материнство превратило в бесстрашную тигрицу, готовую когтями и зубами защищать своего ребёнка. Она кажется испуганной, то и дело теребит пояс на джинсах, но она — скала. Такую не сокрушишь одним метеоритом, не сломаешь землетрясением, да и коварные пришельцы ей на один зубок. Отличная девчонка! До сих пор посмеиваюсь, вспоминая, как она легко и непринуждённо командует мужем, заставляя делать то, что считает правильным. И Игорь подчиняется. Не потому что боится, потому что верит и любит. Они очень гармоничная пара.

Чуть в стороне от нас стоит великан Юрик. Улыбается чему-то своему, косится на стройную, затянутую в чёрную кожу Викторию. Кто он? Юродивый или непонятый гений? Сумасшедший или пророк? Не знаю, на счастье или на беду мы с ним встретились на берегу в тот день, когда раскололось небо. Его прогнозы всегда сбываются, а он утверждает, что видит их во сне. Видит будущее. И это будущее в его снах всегда мрачное, обещающее небывалые беды и страдания. Смогли ли его предсказания хоть раз реально помочь? Нет. Мы справились бы и так. Да и не верили мы ему, если признаться, долго не верили! А теперь? Верю ли я снам Юрика? Скорее да, чем нет. И это странно. Пьяница и дебошир, обиженный на людей эгоист, великан, способный поднять тяжеленную чугунную крышку и сломать любую дверь. Не понимаю, почему я смотрю на него с такой симпатией. Раньше я бы дальней тропинкой прошёл мимо такого персонажа, а теперь считаю его другом. Действительно считаю, несмотря на все его странности и подозрительное поведение. Он не такой, как Игорь, но в этом и прелесть. Очень плохо, когда вас окружают одинаковые люди. Это скучно.

А Виктория? Невозмутимый киборг казалась статуей — не шевельнётся, не вздохнёт, не улыбнётся. Кто она на самом деле? Что за странный глюк поселился в её программе, что она временами начинает вести себя как человек. Сейчас она наша опора и ударная сила, но так ли она лояльна к дружественным объектам? В какой такой таинственный штаб она всё порывается нас отвести? Зачем ей это? Тоже программа или личная инициатива? Чем мы заслужили симпатию киборга? Я не могу ей доверять, потому что не понимаю. То она выталкивает нас из безопасного помещения на верную смерть, то прикрывает от летающих пауков. Когда она настоящая? Мотивы остальных членов отряда мне более-менее ясны, а мотивы Виктории окутаны покровом тайны. Но пока она с нами. И надеюсь, не подведёт в дальнейшем. А то ведь самое плохое, самое трудное только начинается.

Вздохнув, я отвернулся и бросил последний взгляд на пляску огня и дыма. Сгущающийся вокруг сумрак пытался побороть её, но бессильно опадал перед подземным жаром. Как много тайн вокруг, как много непонятного! И нет времени решать эти загадки. Совсем нет. Даже минутки. Надо просто выживать.

— Давайте устраиваться на ночлег! — предложил я своим друзьям, оглядывая нестройные ряды брошенных автомобилей. — Завтра нас ждёт решающий день, а значит надо как следует отдохнуть и постараться выспаться. Желательно, без сновидений. Это тебя, Юрик, особенно касается!

Юрик лишь криво усмехнулся и не сдвинулся с места. Как и Виктория. Ну это их дело. Было бы предложено! Пусть хоть всю ночь так простоят, если им нравится. А мы будем ложиться спать.

Когда я говорил, что на плотине мы у всех на виду, я немного приукрасил действительность. Плотина не была голой. И нам было, где притулиться на ночь. Может не так комфортно, как в кровати, но вполне терпимо. В прошлом... (как надоело это говорить! То, что было неделю назад, уже кажется далёким прошлым, которое никогда не вернётся. Тот день разделил жизнь на до и после, что было раньше — стало прошлым, что есть сейчас — настоящим, единственно реальным), так вот, в прошлом плотина ГЭС использовалась как мост, соединяющий левый берег с правым, и по ней всегда двигалось много машин. Были они на мосту и когда на землю посыпались метеориты. Были, да так и остались. Десятки абсолютно целых автомобилей на любой вкус беспорядочно сгрудились на сравнительно небольшом пространстве. Выбирай, какой хочешь! Вон, даже автобус есть с мягкими сиденьями, которые можно откинуть назад и организовать вполне комфортное спальное место. Нам всего-то ночь перекантоваться!

Впрочем, автобус уже приметил Игорь, ему, как человеку, обременённому семейством, огромный салон подходил лучше всего, и мы с Мариной благородно его пожертвовали. Пусть наслаждается комфортом, если можно хоть чем-то ещё наслаждаться в наших условиях. А мы и в стоящем рядом лимузине переночуем, тоже неплохой вариант.

Кстати, как я успел убедиться, почти во всех машинах имелись ключи, их можно было завести и куда-нибудь поехать. Наверное, несчастные водители не просто так бросили свои автомобили, бежали в страхе, спасая свои жизни от метеоритов (представляю, какая тут была паника, когда плотина начала рушиться!), или отправились на встречу с роботами пришельцев, собирающими души, — неважно. Их не было, а мы автоматически становились наследниками брошенного имущества. Проблема с поиском транспорта решилась сама собой, ещё бы решить проблему с неприятием механических средств передвижения Викторией! А то было у меня опасение, что стоит нам попытаться завести хоть один автомобиль, как она опять начнёт стрелять своим лазером. Но эту проблему я думал решить завтра. Хоть умри, а вредного киборга надо уломать, пешком топать надоело вусмерть, да и не уйдём мы далеко черепашьим шагом. Близость вулкана нервировала, заставляла спешить, но Виктория до сей поры ничего не хотела слышать.

Пока что мы с Мариной загрузились в салон шикарного, свадебного лимузина, и комфортно расположились на широком диванчике. Здесь даже бар был, но кроме сока мы ничего не взяли. Дурной пример Юрика наглядно демонстрировал, что в текущей ситуации злоупотреблять спиртным не стоило.

— Как романтично! — томным голосом проворковала Марина, прижимаясь ко мне. — Мы словно на свадьбе!

Я скептически хмыкнул, представив радость молодожёнов, которым не повезло выбрать для создания семьи тот злополучный день. Едешь ты, весь такой счастливый, нарядный, целуешь молодую жену, а тут с неба метеорит, потом второй, потом вообще чёрт знает что началось! И вот уже тебя ведут на какой-нибудь стадион или пустырь и без разрешения и клятв изымают душу. Просто потому, что кому-то там в космосе она срочно понадобилась! Не хотел бы так жениться!

— Вань, а ты меня любишь? — пощекотала мне ухо игриво настроенная девушка. — Ты мне ещё ни разу этого не говорил! Любишь?

Я задумчиво посмотрел на милое личико, замершее в напряжённом ожидании. «А ведь ей это действительно важно! — в некотором смятении подумал я. — Всё вокруг горит синим пламенем, мир рушится, а её интересует мой ответ, мои чувства! Как странно! И удивительно приятно».

— Я люблю тебя! — дал я единственно правильный ответ, наклоняясь и целуя соблазнительницу прямо в губки.

Довольная Марина аж замурчала, потеревшись о мою щетину нежной щёчкой.

— А давай, как-будто у нас свадьба! — неожиданно предложила она. — Как-будто это наш лимузин и мы только что были в ЗАГСе! А теперь приехали на романтический ужин на берег моря! Давай, а?

Я оторопел. Нет, ну берег моря был — плотина оказалась разрушенной наполовину, в этом я успел убедиться, и Обское море ещё существовало, хотя и сильно обмелело. Был и лимузин. Но свадьба?! Кажется, мне пора прощаться с холостой жизнью. Эта красотка имеет на мою тушку далеко идущие планы и не скажу, что я так уж против. Может действительно, пора остепениться, завести семью, нарожать детей, взять ипотеку и жить, как живут миллионы людей по всему свету. Как они жили. Потому что нормальная жизнь закончилась и дальше будет сплошная игра на выживание. Так что, с детьми подождём. Да и ипотека теперь без надобности — вон сколько недвижимости освободилось! А свадьба... Пусть будет свадьба. Для меня это формальность, а Маринке приятно.

— Давай, — улыбнулся я в ответ. — Где там наши праздничные деликатесы?

Обрадованная моей покладистостью Марина тут же полезла в рюкзак и выгрузила на столик изысканные блюда, достойные любой свадьбы: красную икру, половину батона, баночку ананасов, огромную плитку шоколада и даже сушёное манго в пакетике. Я нашёл в баре бутылку шампанского, неплохого, кстати!, и пару фужеров. Раз уж играем свадьбу, то немного игристого не повредит. Беззвучно откупорил бутылку, наполнил фужеры.

— Марина Ковалёва! — подняв фужер торжественно обратился я к девушке. — Согласна ли ты выйти за меня замуж? Отвечай!

— Согласна! — потупив глазки прошептала Марина.

— Согласна ли ты следовать за мной в радости и печали, в богатстве и бедности?

— Согласна!

— Согласна ли ты отправиться за мной на край света и хранить верность до конца дней?

— Согласна! — лукаво улыбнулась Марина. — А ты согласен во всём слушаться меня и дарить подарки, не ругать приготовленную мною еду и заботиться о процветании дома? Согласен ли ты носить меня на руках, баловать и потакать капризам? Не смотреть на других женщин и не играть в азартные игры? Согласен?!

— Кажется меня обложили со всех сторон, — притворно печально вздохнул я. — Эх, была не была! Согласен!

— И где тогда моё колечко?!

Я захлопал глазами: кольца не было. Как-то не подумал, что надо по дороге заглянуть в ювелирный магазин. Да кто же знал, что меня так внезапно охомутают. Другие — люди как люди, по году готовятся, покупают кольца, костюм, составляют список гостей, заказывают ресторан. А я... Ах как всё плохо!

— С кольцом, малышка, придётся подождать! — развёл я руками. — Но обещаю, завтра же поведу тебя в лучший салон, что встретится на нашем пути, и мы выберем тебе самоё лучшее кольцо!

— Тогда и серёжки! — тут же ухватилась за предложение Марина. — И, может быть, что-нибудь ещё! Нас же теперь финансы не ограничивают?

Вот что за женщины! Тут конец света в первом ряду смотришь, а они даже в такой момент о магазинах мечтают. Нет, шопоголизм ещё хуже алкоголизма. И затратнее. Впрочем, здесь Марина права, никто больше не спросит карту, никто не предложит взять кредит. Хоть один плюс во всемирной катастрофе: она, пусть и на короткий миг, бедняка сделала богачом, установив по всей планете подобие коммунизма. Бери, что нужно, делай, что можешь. Как-то так, кажется, звучал лозунг строителей светлого будущего.

Мы чокнулись, выпили шампанского, закусили ананасами и устроили первую брачную ночь. С обнимашками и целовашками. Словно подслушав наши планы, огромный лимузин затрясся, как бешеный конь, аж подскакивать на рессорах начал. Дождавшись, когда подземные толчки стихнут, Марина повернулась ко мне и нерешительно спросила, вдруг снова становясь серьёзной:

— Вань, а ты веришь Юрику? Ну что земля треснет, расколется? Что все люди погибнут?

Я задумчиво посмотрел на девушку, которую только что объявил женой. Нехорошо начинать семейную жизнь с разговоров о смерти, непорядочно. Но врать не решился — это ещё хуже.

— Не знаю. Не хочется верить, но пока все его прогнозы сбывались. Вон, даже вулкан проснулся! И где, под Новосибирском! Я в такую возможность не верил до последнего, да и сейчас сомневаюсь. Хотя, вот он, пылает за окном.

— А я не верю! — мрачно заявила Марина, с силой сжимая мне руку. — Не может быть! Нет такой силы! Как целая планета может взорваться! Это же не индийский фильм-катастрофа!

— Пришельцы... — начал было я, но Маринка меня перебила:

— При чём тут сраные пришельцы?! Если Земля и погибнет, то виноват будут Юрик! Он и только он! Это он всё выдумал своим больным воображением! Это из-за него мы можем погибнуть!

— Милая! — пробормотал я, ошеломлённый страстью в голосе молодой жены. — Что ты такое говоришь? При чём тут Юрик? Согласен, как предсказатель он хорош, но пришельцы бы прилетели всё равно, без всякого его участия. Что он им, адрес скинул: залетайте, мол, на досуге, уничтожьте Землю, а то она прогнила насквозь!

— Говори, что хочешь, — обиженно надулась красавица. — А я всё равно считаю, что без него тут не обошлось. Как-то он это делает. Что увидит во сне — то и происходит наяву. Слово он маг какой-то, волшебник.

— Это да, есть такая странность, — я задумчиво почесал подбородок. — Но с другой стороны, разве мало в прошлом было знаменитых предсказателей, провидцев? Они тоже умели предсказывать будущее, хоть и без подробностей. Может и у Юрика есть такой дар. Ясновидение какое-нибудь.

— Ну, не знаю... Не буду спорить. Ты просто подумай об этом, ладно? А сейчас давай займёмся чем-нибудь более приятным! — И Маринка потянула на себя мою майку, попутно скидывая с ножек кроссовки.

Я ничуть не возражал. И вскоре лимузин снова задрожал, но подземные толчки на этот раз были ни причём. Но даже в такую сладостную минуту мою голову не покидала мысль: а вдруг Маринка права? Вдруг, всё так и есть? Фантастика, конечно, но не менее фантастическая, чем происходящее с нами. Слово было сказано. Оно прозвучало и стихло. Но осадочек в виде неясных подозрений остался. Очень такой нехороший осадочек. Душный. Как же всё плохо...

Глава 18. Поспешное бегство

Нормально выспаться опять не получилось. В два часа ночи мы были разбужены ужасным грохотом, заставившим завибрировать стёкла лимузина, а сам автомобиль присесть на рессорах. Звуковая волна была такой силы, что воздух стал почти материальным и давил, давил, заставляя озлобленно огрызаться барабанные перепонки. Я чертыхнулся и спешно бросился одеваться:

— Что там происходит опять?! Маринка, не спи!

Маринка и не спала. Перекрыв все армейские нормативы мы оделись, выскочили на плотину и застыли, поражённые невиданным доселе зрелищем. Казалось, после всего случившегося, нас трудно чем-то удивить, но природе в который раз это удалось с превеликой лёгкостью. Рядом возникли помятые и перепуганные Игорь с Алиной, и Юрик с Викторий, причём последние, кажется, вообще не ложились. По крайней мере, Виктория, потому что стояла она на том же месте и в той же самой позе, в которой мы оставили её вечером. Киборг — что с неё взять!

А перед нами разворачивалась настоящая, а не выдуманная фантазиями, картина наступающего конца света. В той стороне, где остался Новосибирск, небо полыхало красным заревом, там что-то грохотало и рушилось, шипело, как тысячи озлобленных змей. Воздух наполнился противным серным запахом, враз вызвавшим в памяти рассказы про геенну огненную и все круги ада.

— Что это?! — возопила Алина, судорожно прижимая к себе ревущую во весь голос Машу и даже не пытаясь успокоить ребёнка.

— Вулкан, — как-то непривычно тихо ответил Юрик, пытаясь приобнять Викторию за плечи и вновь получая отпор.

И странное дело, он не стал призывать нас каяться, не стал молиться — просто стоял и смотрел в ночь блестящими глазами. Я с недоумением глянул в его сторону, что ещё случилось? Почему он такой?! Метаморфоза, произошедшая с Юриком пугала, я уже привык к его истошным воплям и истерикам, а что ждать от нового, подозрительно тихого Юрика, я не знал. И это напрягало не меньше, чем начавшееся извержение.

— Мы далеко, не бойся! — успокаивал жену Игорь. — Даже если пойдёт лава, до нас она не доберётся. А мы, при опасности, всегда успеем удрать, так ведь, Вань?

Он обернулся ко мне за поддержкой, но я лишь пожал плечами: да, мы далеко, километров двадцать, но это не было гарантией безопасности. По моему мнению, нам следовало убираться отсюда куда подальше, брать первый попавшийся автомобиль и гнать на юг, но как отнесётся к такому предложению Виктория? Я покосился на киборга.

— Уровень опасности дружественным объектам высокий, — ответила Виктория, заметив мой взгляд, мысли что ли читает? — Рекомендую эвакуироваться на безопасное расстояние.

Вот только какое расстояние считать безопасным, Виктория не пояснила. Но само предложение мне понравилось.

— Мы можем взять автомобиль? — прямо спросил я у киборга.

— Ответ положительный, — тут же откликнулась Виктория, изумив меня своей покладистостью. — Скорость вашего передвижения на данный момент недостаточна для своевременной эвакуации, а начавшееся извержение забьёт помехами любые средства слежения. Использование автомобиля является оптимальным вариантом для эвакуации.

Это она о чём? Нам надо не просто бежать, а улепётывать? Неужели угроза ещё больше, чем мне казалось? Очередной звуковой удар с севера был мне ответом. Небо там вспыхнуло ещё сильнее, хотя и так горело адским огнём. Маринка зажала уши, Маша завизжала, Алина побледнела, что было заметно даже в полумраке. Игорь поспешно выхватил дочь из рук жены и повернулся ко мне:

— Куда бежим? — деловито спросил он.

Ответить я не успел.

— Вот оно, — как-то потерянно объявил Юрик, вставая теснее к Виктории. — Настоящий конец! Смотрите!

И мы посмотрели. Сперва я ничего не увидел, ну столб огня, ну грохот, который стал чуть тише, обычное дело! А потом до меня дошло. Я вперил неверящий взгляд в темнеющий передо мной лес, что тянулся по правому берегу до самого Новосибирска.

— Мамочка! — прошептала Марина, хватая меня за руку.

Бежать было поздно. К нам приближалась волна. Не воды, макушек деревьев. Сперва взлетели вверх макушки дальних сосен, стоявших на самом краю терминатора, взлетели и не опали, передав движение следующему ряду, который также начал стремительно подниматься, потом — следующему. Волна стремительно неслась к нам и ничто не могло её остановить. А потом к непрерывному грохоту вулкана добавился странный низкий гул, идущий откуда-то снизу, из самого сердца планеты. Да это же сама земля вздымается волной и несётся на нас!

— Ложись! — завопил я, падая сам и накрывая собой Марину.

В следующий миг волна обрушилась на плотину. Нас подкинуло вверх на десятки метров, как мне тогда показалось. Я постыдно заверещал от первобытного ужаса, беспомощно крутясь в воздухе и стискивая руку вопящий не своим голосом Марины. «Не выпускать! Только не выпускать её!» — билась в голове чудом уцелевшая мысль. Несколько секунд нас мотало по воздуху, а потом бросило обратно, на тяжёлый асфальт плотины. Я охнул, почувствовав, как что-то хрустнуло в позвоночнике, но почти сразу поднялся, помогая встать девушке. Спина откликнулась острой болью, но ничего, терпимо, двигаться могу и на том спасибо! Вот только что с ушами? Даже гул вулкана стал каким-то тихим, невзрачным, словно пробивался ко мне сквозь толстый слой ваты.

— Жива? — не слыша себя закричал я и облегчённо вздохнул, когда Марина так же бесшумно пошевелила в ответ губами: похоже лёгкая контузия, пройдёт!

Плотина под ногами дрожала и вибрировала, от неё отваливались огромные куски бетона и падали вниз, в бушующее море, во вставшую на дыбы реку. Шатаясь, как пьяный, я потащил Маринку к левому берегу, краем глаза видя, что Игорь, точно также тянет за собой Алину, бережно прижимая к себе что-то кричащую Машеньку. А впереди всех в черном облаке пыли нёсся огромными скачками Юрий, пытаясь догнать улепётывающую Викторию. Защитница хренова! Вот кто сориентировался быстрее всех! Мне бы её реакцию! Опять бросила нас погибать, спасая себя. Ну погоди, киборг драный, доберусь я до тебя! Отшлёпаю так, что сидеть не сможешь, и никакой Юрик мне не помешает! Это ведь чудо, что никто из нас не погиб, все могут двигаться самостоятельно, никого не надо тащить на себе, никто ничего не сломал. Хотя о последнем судить рано, вот выберемся на берег, там и будем считать потери. А она... даже не обернулась, чтобы проверить, как там дружественные объекты!

Прямо передо мной плотина внезапно просела на пару метров, замерла в неустойчивом положении, готовясь окончательно обрушиться вниз, но каким-то чудом удержалась. Я, резво извернулся и, стараясь бежать подальше от опасного края, осторожно миновал слабое место. Тяжёлый железнодорожный кран у коробки ГЭС опрокинулся, смяв ограждение и перегородил единственный проход к берегу. Я поднырнул под его фермы и помог протиснуться Марине. Думать было некогда, останавливаться нельзя, надо было бежать. Из последних сил. Осталось немного, дотерпим.

Оказавшись на той стороне крана, мы отчаянными прыжками понеслись вдоль здания электростанции, чудом уцелевшего при всех катаклизмах. Ещё чуть-чуть, пара сотен метров и мы в безопасности, если сейчас есть место, где можно почувствовать себя в безопасности.

— Ванька! Чёрт подери! Помоги!

Закричал кто-то незнакомым голосом. Я обернулся. Вот гадость! Игорь, протискиваясь между фермами крана застрял, очередной толчок перекосил металлические балки и парень оказался зажат сверху и снизу. Как он не рвался, как не тужился, чудовищный капкан не отпускал добычу. Алина дёргала мужа за руку, Маша стояла рядом и уже не рыдала, огромными глазами смотря на извивающегося в переплетении металла отца. Потом детский разум сломался и девочка внезапно молча и страшно осела на асфальт, заставив Алину завизжать от ужаса и безысходности. Плотина дрожала всё сильнее, очень скоро она окончательно рухнет и мы, если не успеем выбраться на берег, рухнем вместе с ней.

— Юра! Твою мать! Тащи сюда Викторию! — завопил я, в удаляющуюся спину товарища. — Стой, гад! Урою!

Юрик не остановился, он как бежал, не оглядываясь, так и продолжил бежать. Не слышал? Или плевать на нас всех хотел? То же мне друг! Только о себе и думает! А я-то размечтался — нашёл настоящих друзей, которые в любой беде плечо подставят, а они... Вернее он. Второй друг сейчас сам нуждался в помощи. Мой друг. И я не Юрик, чтобы бросать друзей!

— Беги на берег! — грубо толкнул я Маринку, потом извинюсь, если выживу. — Жди меня там! Я сейчас! Быстро! Надо помочь Игорю!

— Ты погибнешь! — выдохнула она и, оглянувшись через спину на Алину, неожиданно добавила: — Действуй! И даже не смей думать бросить меня одну! Слышишь!

— Беги! — повторно гаркнул я и Марина испуганно отшатнулась. Её глаза потемнели.

— Осторожнее там, я умру, если ты умрёшь, помни об этом! — шепнула она и развернувшись, припустила к близкому берегу.

А я метнулся назад, в пляшущий бетонный ад, к зажатому металлическими челюстями Игорю. Отодвинул в сторону Алину, попытался толкнуть неподъёмную ферму, но только сорвал ноготь. Кровь капнула на асфальт. Торопливо оглянулся в поисках какого-нибудь рычага, понимая, что вытащить парня почти нереально, но отказываясь верить в это и сдаваться. И тут на металлическую балку легли две тонкие ручки, до кистей закутанные в чёрную кожу. Они легко и непринуждённо приподняли тяжеленную ферму, которая заскрипела и качнулась, проседая ниже, но Игорь уже успел вынырнуть из смертельных объятий.

— Спасибо, Вика! — крикнул он, подхватывая бесчувственную Машку и толкая Алину к берегу.

Я ошалело смотрел на киборга, который, как мне показалось, несколько смущённо отвёл глаза.

— Защита дружественных объектов в приоритете перед собственной безопасностью, — словно извиняясь объявила Виктория, хлопнула идеально длинными ресницами и чёрной молнией понеслась прочь.

Пронзительный свист вырвал меня из замешательства. Полыхающий, оставляющий за собой дымный след болид, огромная каменная глыба, врезался в реку в сотне метров от плотины, подняв облако пара. Недолёт. Но следом тут и там сквозь темноту ночи скользили другие бомбы, врезаясь то в землю, то в воду, и наполняя воздух устрашающим свистом. Одна из них пролетела над плотиной и упала в тёмное море с оглушительным плюхом. Опомнившись, я со всех ног бросился к берегу. Успею, не успею? Прибьёт, не прибьёт? Успел.

За моей спиной что-то рушилось, грохотало, земля качалась под ногами, но я выскочил из пылевого облака и буквально рухнул в объятия плачущей Марины.

— Живой! Боже, как я рада, что ты живой! — вскричала девушка, покрывая моё грязное лицо поцелуями. — Любимый! Родной! Никогда, никогда больше не бросай меня! Погибать, так вместе, слышишь?! Чучело!

Она выглядела неважно: разорванная майка, сквозь которую виднелась кровоточащая царапина на животе, синяки под глазами, всклоченные волосы. Марина казалась измождённой и враз осунувшейся. Да и я смотрелся, наверное, не лучше: сильно болели спина, грудь, кажется, сломалось ребро, залитые кровью спортивные штаны, где только успел изгваздаться!, вырванный с корнем ноготь. А остальные? Я торопливо оглянулся. Слава Богу, все здесь, все относительно целые. Игорь болезненно морщится, потирая рукой бок, наверно не слабо его придавило, Алина держит на руках Машу, нос женщины заплыл и превратился в синюшную грушу, Юрик.., а где чёртов Юрик?

Трусливый заяц, бросивший нас в смертельной опасности, нашёлся совсем рядом, он копался в стоящем у обочины джипе, явно собираясь свалить на нём куда подальше. Рядом стояла Виктория, спокойная и невозмутимая, как всегда. Вот кто даже не запыхался. Надо будет не забыть и поблагодарить киборга за спасение. И извинится, что плохо о ней думал. Но что за киборг! Чудо какое-то! Ведь если бы не её невозможная силища, мы остались бы на плотине навсегда. А она вернулась. Почему? Если бы это был человек, я сказал бы совесть замучила. Но есть ли совесть у киборга? Очень похоже, что есть. Вот чёрт! Кажется я начинаю понимать Юрика, влюбившегося в это странное создание. Да в ней человечного больше, чем алгоритмов!

Я отстранил Марину и приблизившись к Юрику, одним рывком выдернул его из машины. Посмотрел в глаза и без размаху врезал по наглой морде. Раз, другой, хотел третий, но Юрик опомнился и, взревев, бросился на меня. Сцепившись в тесные объятия, мы покатились по земле, пиная и толкая друг друга, острая боль внезапно пронзила мне грудь, заставив охнуть.

— Сдурел?! — вопил Юрик, прижимая меня к земле. — Ты чего на меня набросился?!

— А ты чего нас бросил?! Мы там чуть не погибли! Предатель!

— Лучше было если бы я погиб с вами? — продолжал надрываться Юрик. — Чем бы я вам помог?! Думай головой!

Всё произошло так стремительно, что никто не успел вмешаться и остановить нас. Девочки просто растерялись, Игорь был занят Машей, а Виктория... Виктория не обратила на свалку никакого внимания, видимо, решив, что она угрозы жизням дружественных объектов не представляет. Но вмешалась иная сила, о которой мы чуть не забыли. Взрывшая совсем рядом землю и осыпавшая нас шрапнелью вулканическая бомба заставила нас опомниться. Мы вскочили на ноги. Злость куда испарилась. Фиг с ним с Юриком, я всегда знал, что он себе на уме. Сейчас это уже не важно.

— На ходу? — спросил я, имея ввиду джип, и дождавшись утвердительного кивка Юрика, крикнул друзьям: — Быстро в машину! Надо линять, пока они не пристрелялись!

Запоздало покосился на Викторию и в очередной раз удивился — киборг спокойно усаживалась на водительское сиденье. Она словно сдала бразды правления, став просто одной из группы, и теперь я снова вёл наш отряд. Ну и ладно! Юрик прихрамывая, я всё-таки его зацепил, присвоил себе переднее сидение. Понятно, хочет быть ближе к Виктории. Девчонки с криками и охами добежали до джипа и гурьбой посыпались внутрь через задние двери. Хорошо, что Юрик выбрал такую вместительную тачку! Мы легко поместились всей компанией в салоне и даже место осталось. Я заскочил последним, пропустив вперёд Игоря, и захлопнул дверь.

— Вика, гони!

И киборг погнал. Завизжав шинами, джип рванул с места в карьер, поднимаясь вверх по улице, лавируя между брошенных автомобилей, упавших деревьев и каких-то непонятных обломков. Свет фар метался из стороны в сторону и было непонятно, как Виктория успевает сориентироваться в этой мешанине и выбрать единственно правильное направление. Убедившись, что киборг знает своё дело, я перегнулся через сиденье и прильнул к заднему стеклу. Что за вид! Понемногу начинало светать, ночи в это время года вообще короткие, и в зареве наступающего утра я отчётливо видел то, от чего мы пытались убежать. И видя этот кошмар, терзался всё большими сомнениями в успехе нашей затеи. Вчера надо было драпать, а не оставаться ждать непонятно чего на мосту! Сегодня может быть уже поздно! Как же мы недооценили пробудившийся вулкан!

На севере полыхала неугасимым огнём рваная рана, даже отсюда, с расстояния двадцати километров, казавшаяся неправдоподобно огромной. Какой там кратер! Целое озеро лавы возникло на месте многострадального Новосибирска. Земля разверзлась и обрушилась в бездну, а наружу вырвался ад. Такого я не мог представить даже в самых фантастических кошмарах. Та волна, опрокинувшая нас и взметнувшая ввысь миллионнотонную плотину, была следствием глобального обрушения горных пород. Так должен был рвануть Йеллоустоун, но, по какому-то странному капризу судьбы рванул Новосибирск. Хотя, откуда мне знать, что сейчас творится на месте американского супервулкана! Может там происходит что похлеще. Может вся Земля сейчас покрывается гнойными нарывами вулканических язв. Последний день Геи!

— Господи! — прошептала Маринка, увидев то же, что и я. — Это же конец света! Юрик опять был прав! Земля гибнет! И мы вместе с ней!

Юрик опять странно промолчал с переднего сидения, даже голову не повернул, а вот Игорь наклонился вперёд так, что ткнулся лбом в стекло.

— Мать моя гусеница! — непонятно выругался он. — Кажется, скоро человечество разделит судьбу динозавров!

— Мы умрём вместе! — пытаясь унять стучащие зубы твёрдо заявила Алина, зажимая уши дочери. — От судьбы не уйдёшь.

— Отставить панику! — напуская на себя суровости отрезал я, находя утешение в старой истине: мы живы, пока дышим. — От судьбы не уйдёшь, а мы попытаемся от неё уехать! Это ещё не конец света! Подумаешь, один вулкан, пусть даже такой здоровый. Наша планета не воздушный шарик, чтобы лопнуть от одного укола.

— Фига себе укольчик! — выдохнула Марина. — Это не укол, это...

Не найдя нужного сравнения она замолчала, продолжая беззвучно разевать рот, а мне в голову пришёл образ огромного шприца из старой-престарой комедии, вонзающегося в розовую плоть планеты. Кажется, я тоже становлюсь телепатом.

— Для анализа ситуации недостаточно данных, — неожиданно вмешалась в разговор Виктория, продолжая выкручивать руль в разные стороны и бросая джип в замысловатые петли. — Вероятность гибели планеты в текущих условиях порядка одной миллиардной доли процента. Вероятность глобального изменения климата и массового вымирания, подобного вымиранию мелового периода, составляет тридцать один процент. С вероятностью в семьдесят шесть процентов человечество приспособится к новым условиям и выживет.

— Вот видишь! — постарался я успокоить Марину, хотя меня самого цифры, приведённые киборгом привели в ужас. — Ничего страшного. Выберемся! Не вымрем, как динозавры. Только бы до Алтая добраться!

— С вероятностью в восемьдесят пять процентов Алтайские горы станут эпицентром зарождения нескольких супервулканов, и станут непригодны для жизни, — тут же отозвалась со своего места Виктория, вот кто её просил всё мерить в процентах, да ещё и озвучивать каждое предположение! — Предлагаю альтернативный маршрут по Северному Казахстану в сторону Южного Урала и далее к Прикаспийской низменности. Это потенциально самые сейсмоустойчивые регионы поблизости.

Ну да, а ещё и очень далёкие! Ну да ничего, раз Алтай закрыт, не верить Виктории у меня причин не было, отправимся на запад. Хотя регион Средиземного моря сейчас может полыхать ещё похлеще Сибири. Там и в обычное время трясло будь здоров! Эх, сейчас бы хоть какую-нибудь связь, хоть какую-нибудь информацию о том, что происходит в мире. Бежим наугад, куда кривая вывезет!

Маша, до этого сидевшая в каком-то сомнамбулическом состоянии, неожиданно заревела белугой, и встревоженные родители с двух сторон бросились успокаивать перепуганного ребёнка. Марина, посмотрев на их старания, прикорнула ко мне и грустно вздохнула, требуя своей доли утешения. Тоже мне, маленький ребёнок! Я поморщился, но не стал ничего говорить, не до этого, просто прижал девушку крепче и стал смотреть на дорогу, которой не было.

Виктория проявляла чудеса дрифта, когда только научилась!, но мы всё равно двигались удручающе медленно. То и дело приходилось тормозить, сворачивать и объезжать завалы. Последняя серия подземных толчков оказалась критической и почти все уцелевшие доселе здания рухнули. Хорошо, ещё в этом районе не было небоскрёбов, как в центре, но и тридцатиэтажный домик мог организовать завал, непроходимый для внедорожника. Вулканическая бомбардировка не стихала, но до нас огненные снаряды уже не долетали, одной опасностью стало меньше. Вскоре огненный кратер вообще скрылся за строем деревьев, а мы мчали через сосновый бор, всё дальше и дальше на юг. Пусть не к Алтаю, слова Виктории я принял к сведению, но к Казахстану, там гор нет, степи и пустыни.

Неожиданно Виктория резко тормознула, я чуть не перелетел через сиденье и заковыристо выругался, зато Маша тут же замолчала. Ну да, таких слов ребёнку услышать было не от кого. Родители-то интеллигенты!

— Надо убрать дерево, — пояснила киборг свои действия, выбираясь из автомобиля. Я пошёл следом, не слушая возражений Марины.

— Сиди здесь! — строго наказал ей, погрозив пальцем. — Это не женское дело!

Впрочем, оказалось, что и не мужское. Виктория в моей помощи совершенно не нуждалась. Она присела, упёрлась руками в ствол, и огромное дерево словно само собой медленно поползло в сторону. Я восторженно покачал головой — хорошо иметь на своей стороне киборга! Особенно в такие моменты! Не прошло и минуты, как мы снова мчались прочь от рассвета и от начавшегося извержения. Путь казался свободным, я наконец расслабился и устало откинулся на сиденье. Эмоциональное напряжение, заставлявшее меня двигаться на пределе сил, отпустило, но боже мой! Как всё плохо! Как ужасно плохо! Опомнившись, не время раскисать!, я прижал к себе Маринку, находя успокоение в близости любимого человека. Бедная моя девочка, сколько же ты натерпелась! Прости, что не могу силой мысли перенести тебя в безопасное место. Потерпи ещё чуток, скоро всё кончится! Так или иначе кончится, но последнего я, понятное дело, добавлять не стал даже в мыслях. А вдруг, прочитает? И так всё плохо.

Глава 19. Полный пипец

Упрямый рассвет всё-таки догнал нас в районе Голубого залива, когда мы остановились умыться и перевести дух. Рокот вулкана стал звучать глуше, но не прерывался ни на мгновение. Самого страшного кратера мы уже не видели, он был скрыт сосновым бором и многими километрами, так что бомбы тоже прекратили до нас долетать, но зарево от извержения расплескалось на половину неба и даже восходящее солнце в его свете казалось необыкновенно тусклым и безжизненным. Последние километры безумной гонки все молчали, даже Маша успокоилась и притихла на плече отца, сосредоточенно причмокивая леденцом.

Наконец Виктория подкатила к берегу, стукнула бампером какую-то бочку, остановилась, и мы выбрались наружу. Моря не было. От слова совсем. Большие и малые валуны усеивали то, что прежде было его дном, но вода исчезла. Отдельные лужи, в которых билась застрявшая рыба — вот всё, что осталось от некогда грандиозного водоёма. То ли плотина совсем рухнула и ничем не сдерживаемые воды Обского моря устремились вниз по течению, туда, где их ждало жерло супервулкана, то ли где-то в пределах акватории образовался провал, вобравший в себя все воды огромного водохранилища. И то, и другое было одинаково плохо. Пожалев, что бинокль остался в лимузине, брошенном на мосту, я вперил взгляд вдаль, пытаясь разглядеть Бердск, но ожидаемо ничего не увидел, кроме смутной дымки, закрывавшей противоположный берег. Да и что там можно было увидеть? То же самое, что и здесь. Везде всё одинаково плохо.

— Надо бы прошвырнуться по магазинам, набрать каких-никаких продуктов, — подошёл ко мне Игорь, избавившийся наконец от дочери. — И здесь никого живого! Неужели так будет всюду?

Он с тоской огляделся вокруг. Некогда популярный курортный район встретил нас всё-той же пустотой забытого кладбища. Людей не было. Элитные гостиницы покоились в руинах, причал провалился, на острых камнях валялись опрокинутые яхты и целый прогулочный теплоход. Всюду грязь и завалы. Как ещё Виктория умудрялась находить дорогу, по которой можно было проехать! Если бы не она...

— Да, — согласился я. — Продукты нужны, но, кажется, тут мало что осталось.

Я демонстративно обвёл глазами картину всеобщего разрушения. Если честно, всю дорогу я надеялся встретить здесь выживших. Тех, до кого не добрались пришельцы, кого не убили подземные толчки и метеориты. Но Голубой залив стоял пустым. Ни единой живой души вокруг. Нет даже собак и птиц. Неужели здесь тоже похозяйничали роботы-вампиры, собирая кровавую жатву? Или люди бежали? Во всяком случае, целых машин на улицах я почти не видел. Значит их кто-то успел увести. Кто-то живой. Это дарило хоть какую-то надежду.

Оставив девочек приводить себя в порядок под присмотром Виктории, мы, трое мужчин, отправились мародёрствовать. Юрик добровольно присоединился к нам с Игорем, хотя был по-прежнему неузнаваемо молчалив. Его непонятное молчание начинало нервировать меня всё сильнее. Он что, до сих пор дуется на меня за ту драку? Так это мне следует обижаться! Это он меня как малого котёнка опрокинул в грязь, а не я его. Подумаешь пару раз по морде съездил! У друзей это обычное дело.

— Эй, Юра! — окликнул я великана. — С тобой всё нормально? Ты какой-то странный сегодня!

— Странный?! — истерично засмеялся он. — Это я-то странный?! А всё происходящее не странно? Всё, что происходит с нами, с планетой! А ведь это только начало...

— Только не говори, что ты снова видел сон, — внутренне холодея, попросил я.

Ну сколько же можно! Довольно! Хватит уже! Что может быть хуже того, что произошло ночью?! Пусть лучше бы Юрик продолжал нас призывать покаяться, всё-таки что-то привычное, родное. Но молчать?! Намекая на ещё большие ужасы? Это как-то не честно, не по-товарищески.

— Вы же всё равно не верите, — огрызнулся Юрик, толкая дверь какого-то супермаркета. — Чего даром воздух сотрясать!

Игорь предостерегающе дёрнул меня за руку.

— Послушай, — просительно проговорил он. — Оставь его! Мне совсем не хочется знать, что ему там привиделось в этот раз. Если уж умирать, то пусть это будет неожиданно. Надоело дрожать и ждать неминуемой смерти. Пусть останется хоть какая-то надежда!

Я только покачал головой. Похоже, скептиков среди нас поубавилось. Теперь вот и Игорь не отмахивался от снов-предостережений Юрика, а как возмущался раньше! До крика, до драки. Быстро же он переметнулся. Впрочем, я его понимал. Сам до сих пор в шоке от того, как часто сбываются сны Юрика, пусть не во всех деталях, какие-то мелкие разночтения я заметил, но сбываются. И кстати, если сны сбываются не полностью, может это он и есть — шанс? В конце концов, будущее не может быть предопределено на всё сто, должна быть какая-то погрешность, возможность что-то изменить своими действиями. На это только и остаётся уповать в нашем положении.

В развалинах магазина мы с большим трудом отыскали то, что некогда было консервным прилавком и набрали помятых, но сохранивших герметичных банок. Отыскали несколько бутылей с водой, почти целый стеллаж с косметикой, которая нам даром была не нужна, и, уже уходя, наткнулись на отдел круп. Там нам повезло разжиться макаронами и рисом, пригодится, не одну же тушёнку лопать. С продуктами было туго, но я всё ещё надеялся, что дальше к югу ситуация изменится к лучшему, и мы найдём места, не затронутые катаклизмом. Сейчас бы встретить склад, настоящий, огромный, и желательно не разграбленный. Вот где можно будет развернуться!

— Так что тебе снилось на этот раз? — тихо спросил я у Юрика, убедившись, что довольный найденной сгущёнкой Игорь устремился к своим девочкам и не может нас услышать. — Рассказывай! Я готов ко всему.

Юрик тоскливо взглянул на меня, сплюнул и пожаловался:

— Ни коньяка, ни завалящего пива не нашёл... Всё тоже, брат, всё тоже. Земля доживает последние дни, а может часы. Пробуждение вулкана здесь — первая ласточка. Такие же вулканы сейчас загораются повсюду, по всей планете. Спокойного места нет, мы его никогда не найдём. Всё горит, всё плавится. Земное ядро пошло в разнос, мантия поднимается, материковая кора трескается во многих местах, а под океаном происходит взрыв, равного которого ты точно не видел. И привет... Куски планеты разлетаются во все стороны, уничтожая по пути Луну. И нет ни Земли, ни нашего вечного спутника. Ничего нет, брат, кончено! И каяться бесполезно, никто нас не спасёт. Понял?

— Дела... — протянул я с непонятной интонацией и задумался, припомнив ночной разговор с Мариной. — Ты уверен? Ты точно это всё видел во сне? Просто пойми, слишком подробный какой-то сон. Так не бывает. Столько деталей! Ты что, видел это всё со стороны?

— Уверен, так и будет, — ответил Юрик, в этот миг больше всего похожий на всадника апокалипсиса, только без коня. — Самому не хочется верить, но куда деваться! Такой сон! Господи, как они мне надоели, эти вещие сны! Почему я должен их видеть? Я что, особенный? Понимаешь, я словно парил над планетой, лишённый тела, только голое сознание, но это сознание всё видело и всё понимало. Я рассказал только общую картину, а во сне видел всё в мельчайших деталях! Представляешь?

— Кошмар! — я сочувственно вздохнул.

— Не то слово, брат, не то слово, — Юрик безнадёжно махнул рукой и отвернулся.

Смутные подозрения начали охватывать меня с новой силой. А если Маринка права? Если Юрик маг? И это он делает это с нами? Не может быть! Это было бы слишком! Какой из него маг! Алкоголик-неудачник, обиженный жизнью. Да и подобные катаклизмы — не уровень мага, скорее бога. Считать, что я путешествую в компании бога? Нет, я не сошёл с ума! Есть куда более простое объяснение — Юрик настоящий пророк, прорицатель. Ему дано видеть то, что случится, заглядывать в будущее. Почему, как это с ним произошло, не ясно, но отмахиваться от всех совпадений — глупо. Вон, даже Игорь поверил, на что уже Фома неверующий! И что теперь? Смерть через несколько дней в лучшем случае? Разум отказывался принимать такой исход, пытался вести себя как обычно, цепляясь за привычную рутину, хотя о какой рутине может идти речь в таких обстоятельствах? Просто... Если Юрик верит, что мы все скоро погибнем, я буду верить в то, что мы спасёмся, и ещё посмотрим, чья вера окажется крепче!

За грустными мыслями я и не заметил, как мы добрались до бивуака. Марина уже накрывала импровизированный шведский стол прямо на капоте джипа, Алина кормила Машу, Игорь помогал открывать консервы. Виктория стояла вытянувшись в струнку и смотрела куда-то вдаль. Что она там видит? Знает ли о мрачных пророчествах своего ухажёра? А если знает, что о них думает? Интересно было бы пообщаться с киборгом на этот счёт, но я был уверен, что уже знаю её ответ: с вероятностью такой-то случится то-то... Чувствует она вообще что-нибудь или все её поступки продиктованы программным кодом? Её я понимал ещё меньше Юрика.

— Мальчики, берите, что хотите! Вам надо подкрепиться! — предложила Марина, поднося мне открытую банку тушёнки с ложкой внутри. — Кушай, милый! Прости, что так скудно, но обещаю, на ужин мы сообразим что-нибудь приличное! Так ведь, Алина? Просто Виктория сказала, что нам надо поспешить, вот мы и решили обойтись готовым.

— Нормально, — буркнул я, ещё не отошедший от размышлений и тут же поправился, заметив недовольную гримасу на лице Маринки: — Спасибо, любимая! Какая ты у меня заботливая! Самая лучшая!

Торопливо перекусив, мы загрузились в джип и направились в Верхнюю Тулу, откуда уже собираясь повернуть к Алтаю. Нет, наши планы не изменились, предостережение Виктории все помнили и Горный Алтай был сброшен на задворки наших планов, но другой дороги в сторону Казахстана не было. Доедем до Ордынского, свернём на запад. Если ничто не помешает... Не успели мы проехать пару километров, как Виктория резко свернула на обочину, прижала машину к накренившейся стене какого-то дома и заглушила двигатель.

— Всем молчать! — грозно прошептала она.

Но я уже и сам видел, как чуть в стороне из леса медленно поднимается в небо громадный диск какого-то летательного аппарата. Пришельцы? Что они забыли в этой глуши? Может здесь их тайная база? Мы затаили дыхание. А дисколёт поднялся на высоту метров триста, замер на мгновение и вдруг испарился, оставив после себя ослепительную вспышку.

— Наблюдаю взлёт летательного аппарата вероятного противника, — снова скатываясь на роль обычного киборга, объявила Виктория. — Фиксирую превышение первой космической скорости, второй космической скорости, неизвестный аппарат покинул пределы атмосферы, дальнейшая фиксация объекта невозможна.

Я высунул голову в окно, но ожидаемо ничего не увидел. Небо было пустым, затянутым дымом, солнце едва пробивалось через вулканический смог.

— Они что, улетели? — радостно спросила меня Марина. — Мы победили?

— Улетели, — кивнул я. — Хотя сомневаюсь, что из-за нас.

Юрик согласно кивнул головой, но кроме меня этого кивка никто не увидел. А мне показалось, что я услышал даже голос провидца: «Бегут, как крысы с корабля. Значит скоро...».

Виктория вырулила на дорогу. Мы тоже бежали, но в отличии от пришельцев, другого корабля у нас просто не было. И если он потонет, мы потонем вместе с ним. Как спасти наш корабль, нашу матушку Землю я не представлял, да это наверное и выше всяческих человеческих сил.

Вскоре вдоль трассы потянулись развалины домов, преимущественно двух-, трёхэтажных — частный сектор. Мы повернули налево и по неплохо сохранившейся дороге устремились к югу, даже упавшие деревья здесь почти не попадались. Ребята успокоились, завязалась шутливая перебранка, все старались расслабиться и заглушить в сердце страх. Я же просто старался ни о чём не думать. Буду жить, пока живётся. Умереть всегда успею.

А потом пришла очередная волна. Её приближение никто не заметил, просто джип стал сильнее подпрыгивать на ровном асфальте, а в следующий момент его подбросило на целый десяток метров. Мы закричали, Виктория судорожно вцепилась в руль. Сила тяготения швырнула мятежную машину обратно на землю, но новый толчок снова отправил нас в полёт. И так несколько раз. Происходило что-то страшное.

— Никому не оглядываться, — раздалась отрывистая команда с переднего сиденья и Виктория дала газу. Джип из последних сил рванул вперёд и понёсся, петляя зайцем меж валяющихся веток и непонятно откуда взявшихся валунов.

Конечно, приказ киборга все проигнорировали. Обернулись. Уставились в заднее стекло и не поверили своим глазам. Позади ничего не было. Ну, почти ничего. Примерно километр-другой сохранялась автотрасса, деревья по её краям, чуть внизу виднелись развалины недавно покинутого нами посёлка, но дальше земля просто обрывалась. Огромное облако пыли скрывало большую часть картины, но и того, что удалось разглядеть, оказалось достаточно, чтобы девочки завыли во весь голос, а Игорь грубо выругался, забыв о присутствии дочери. Казалось, что реальность позади нас схлопывается, исчезает, уступая место абсолютному Ничто, но это было не так. Вулкан расширялся, новый, во стократ больший провал образовался на месте Новосибирска, наверное, весь город и пригороды уже летели в огненные тартарары и только мы ещё судорожно цеплялись за жизнь. Солнце мигнуло в последний раз и погасло, задушенное непроглядными тучами пепла.

— Смотрите, слева! — завопила Марина, больно сжав мою руку.

Деревья, отделявшие нас от моря ходили ходуном, ряд за рядом взлетая, словно подброшенные рукой гиганта, и тут же опускаясь, исчезая в бездонной пропасти, бежавшей параллельно нам. Джип подпрыгивал, перелетая трещины, змеившиеся по дороге, мы почти летели, не касаясь земли. Крики ужаса не умолкали, я закрыл глаза и впервые в жизни прочитал молитву, неправильные, надуманные слова, идущие от отчаявшегося сердца, от бьющегося в агонии разума. И лишь Виктория молчала, сосредоточенно уставившись вперёд, да Юрик рядом с ней казался воплощением стабильности, послушно вперив взгляд вперёд, только вперёд.

Безумная гонка наперегонки со смертью продолжалась минут пять, показавшихся нам вечностью, а потом провал стал отставать. Я понял это по облегчённому выдоху друзей и только в этот миг рискнул открыть глаза. Мы вырвались! Спаслись! В который уже раз! Джип летел вперёд, но трещин на асфальте больше не было, а огромное облако пара и дыма, поднималось за нами, клубилось и наползало на голубое небо, гася ясный день. Повезло. Но сколько ещё нам будет везти? Когда мы исчерпаем свой лимит везения? Может уже на следующем километре?

Неожиданно вокруг нас стал падать пепел. Он летел пушистыми хлопьями, густой, как снегопад, но в отличии от снега, был обжигающе горяч. Зашипела краска на кузове, в салоне сразу стало нестерпимо жарко, а кондиционер принялся гнать внутрь машины раскалённый воздух. Противно скрипя, заработали дворники, я почувствовал запах горелого пластика.

— Нет! — успел крикнуть я, заметив, что Виктория потянулась к кнопке омывателя, но моё предупреждение опоздало.

Струя воды брызнула на переднее стекло и оно треснуло, чтобы в следующий миг рассыпаться осколками. Глупый киборг! Он что, совсем физику не знает?! Я едва успел отвернуться и дёрнуть Марину, пригибая голову девушки вниз. Осколки посыпались на голову, застучали по спине, раздался общий крик боли — мелкие кусочки стекла оказались нестерпимо горячими. Нас поджаривали, прямо на ходу мы превращались в шашлыки, покрывались румяной корочкой.

Хуже всех пришлось Юрику, сидевшему справа от водителя. Он завопил благим матом и попытался закрыться от осколков сумкой с продуктами, но поздно. Его лицо превратилось в кровавую кашу, иссечённое и обожжённое осыпавшимся стеклом. Юрик скрючился и почти сполз на пол, продолжая кричать. Мы с Мариной пострадали меньше, хотя порезов и ожогов избежать не удалось, но хотя бы лица остались целыми. Игорь с семьёй, ехавшие на заднем сиденье, отделались лёгким испугом. Мы своими телами и креслами прикрыли их от большинства осколков. Но и оттуда неслись подвывания взрослых и детский плач. И только Виктория сохраняла спокойствие. Её волосы дымились, на руках виднелись алые пятна ожогов, но она крепко держала руль и гнала джип вперёд.

Только благодаря киборгу мы сумели выбраться из облака раскалённого пепла и тем самым опять обмануть заждавшуюся нас смерть. Когда джип взревев мотором, взлетел на пригорок и замер, подрагивая внутренностями, мы вывались на свежий воздух и без сил распластались на траве, почти не тронутой чёрными хлопьями. Подставив лицо свежему, такому прохладному юго-западному ветру, я лежал, не веря, что до сих пор дышу. Рядом надсадно кашляла наглотавшаяся пепла Марина, чуть в стороне — тем же делом занимались Игорь с семейством. Юрик выпал с переднего сиденья и протянул руку ко мне, силясь что-то сказать. Я прислушался:

— Ды! Ды, рее! Ста!

С трудом разобрав, что он хочет, я доковылял до джипа и нашёл на полу целую бутылку воды, открыл, и принялся лить на обожжённое лицо товарища. Юрик раскрыл рот и жадно ловил целебные капли. Потом закашлялся. Достал платок и принялся оттирать лицо.

— Чёрт! Думал, всё, конец, спекусь там! — поделился он своей радостью, приняв более-менее приличный вид.

— А ты молодцом! — поделился я своим наблюдением, придирчиво разглядывая то, что осталось от лица Юрика.

К моему удивлению, осталось довольно много. Глаза были целыми, щёки украшали многочисленные, но неглубокие порезы, нос распух, одно ухо сильно кровоточило, но тоже было на месте. Ожогов, настоящих ожогов с волдырями почти не было. Юрик успел прикрыться сумкой от раскалённых осколков и это его спасло. Великану ещё повезло, отделался мелкими повреждениями. Как и все мы.

— Что, чёрт побери, произошло?! — выругалась обычно спокойная и деликатная Алина. — На нас что, упала вулканическая бомба?

— Нет, — ответил я, неодобрительно покосившись на Викторию. — Просто кто-то решил промыть раскалённое стекло холодной водой.

Киборг тоже выбралась из машины и теперь стояла над нами, свесив ручки с самым невозмутимым видом. Она явно не испытывала раскаяния, а лишь анализировала сложившуюся ситуацию. Жестянка, что с неё взять!

Я посмотрел на машину. Верный джип выглядел хуже всех. Краска облупилась, переднее стекло отсутствовало, одно из колес осело и как мы сумели добраться до холма, было не понятно. Не иначе, в программу Виктории был вложен специальный курс экстремального вождения. К дальнейшему использованию китаец явно не годился. Но может Виктория и такие повреждения умеет чинить? Я бы не удивился.

— Она чуть нас не убила, тварь! — с ненавистью прошептала Марина, вставая рядом со мной, и буравя спину киборга взглядом. Если бы глаза умели поджигать, Виктория бы вспыхнула спичкой.

— Она всех нас спасла, — возразил я, ласково убирая волосы с её лица. — Если бы не её мастерство, мы бы уже летели в ад. Она сделала чудо, вырвав нас у вулкана. Не забывай об этом, крошка! Ошиблась, с кем не бывает! Но ей и досталось больше всех, посмотри!

Марина ойкнула, разглядев, во что превратилась наша невозмутимая красавица. Лицо — сплошная корка запёкшейся кожи, глаза — узкие щелочки, непонятно, как они уцелели, волосы на лбу отсутствовали, кожаный комбинезон спереди прогорел насквозь, в его прорехах алели многочисленные ожоги. Хорошо, что киборг не чувствует боли, но мне всё равно стало жаль Викторию. Теперь её никто бы не назвал красивой. Интересно, а режим регенерации у этой модели предусмотрен? Слышал, что у наиболее продвинутых моделей такой имеется, какой-то симбиоз с нанороботами, циркулирующими в крови, или что там у Виктории в венах? Впрочем, не важно.

— Ничего не закончилось, — равнодушно бросил Юрик, с трудом поднимаясь и вставая к Виктории. Он старался не смотреть в лицо киборга, на то, что от него осталось, но голос великана предательски дрожал. — У нас больше нет машины. Что будем делать, командир?

Командир оглянулась. Провела рукой по лицу, сметая сухие струпья. Я присвистнул, Виктория-то очень продвинутая модель, кажется. Шрамы на её лице затягивались на глазах, волосы отрастали, даже комбинезон восстанавливался. Впрочем, я так и думал, что это не простая ткань, а такая же часть нашего киборга, как у нас — кожа. Прошло каких-то пара минут, и Виктория как новенькая, опять готова покорять подиумы. Красивая, как всегда. Марина перехватила мой восхищённый взгляд и ревниво ткнула в бок локтем. Я опомнился и смущённо отвёл глаза — ну надо же, на киборга засмотрелся! А на что смотрит сама Виктория?

Я посмотрел в ту сторону. Ничего интересного! Всё ожидаемо и грандиозно. В паре километрах позади висело густое облако пепла, скрывавшая картину произошедшей катастрофы. Внутри облака угадывались какие-то сполохи, но что там происходило, я мог только предполагать. Впрочем, о чём тут думать? Ад там, настоящий ад. А мы, живые и почти невредимые стоим рядом с бушующим адом и растерянно чешем головы. Сдаться на милость победителя? Как бы не так!

— Там какие-то дома! — протянул руку вперёд Игорь. — Может удастся найти другую машину.

Он говорил дело. Продолжать стоять на холме было глупо, надо было двигаться. Пока есть силы, пока жива надежда, я не сдамся и не дам сдаться друзьям. Мы ещё побарахтаемся.

Собрав выжившие вещи, мы нестройной гурьбой припустили к виднеющемуся посёлку. Кажется, это Ярково. Множество дач и небольшое количество частных домов. Один из умирающих посёлков области, которых в последнее время становилось всё больше. Кризис, мать его. Я усмехнулся. Вот уж не думал, что когда-нибудь буду с нежностью вспоминать обычные, старые экономические кризисы. Как же всё было хорошо в те спокойные времена! И как всё плохо сейчас.

Глава 20. Критическая масса

На входе в Ярково мы остановились. Не потому что путь был закрыт, не потому что чего-то испугались. Остановились, услышав странный, невозможный в этом новом мире звук — кукушка! Птаха вдохновенно и с какой-то дикой радостью заливалась в придорожной рощице, словно и не было вокруг конца света, словно мир всё ещё стоял незыблемо и спокойно. Мы, не сговариваясь, остановились и несколько секунд слушали кукование наивной птицы, а на наших лицах впервые за долгое время проступили робкие улыбки.

— Кукушка, кукушка, сколько мне жить осталось! — легкомысленно спросила Марина, и наглое пернатое тут же замолчало.

— Не слушай её, что она в этом понимает, — потянул я к себе расстроенную девушку. — Мы будем жить долго и счастливо, обещаю!

Игорь улыбнулся, Алина фыркнула, а Юрик тоскливо вздохнул. А ещё я воображал себя пессимистом! Проще надо смотреть на жизнь, проще! Двум смертям не бывать, а от одной убежим, мы уже наловчились убегать, хрен догонишь!

Мы вошли в посёлок. И вновь пустота. Ветер гонял по улице пустые пакеты, скрипела чья-то незапертая дверь, что-то стучало в глубине домов. Но стук был безжизненным, механическим. Ни единого человека, никаких животных. Откуда же взялась та шальная кукушка? А ещё говорят, что звери лучше человека чувствуют природные катаклизмы и спешат убраться от опасного места куда подальше. Как оказалось, не всегда. Или убираться уже некуда?

У высокого металлического забора нашёлся брошенный микроавтобус. Юрик с Игорем тут же полезли его осматривать. Алина села на скамейку и принялась утешать Машеньку, целуя заплаканное личико и что-то нежно приговаривая. Виктория стояла столбом и смотрела, как обычно, вдаль. Я взял Марину за руку и отвёл чуть в сторону.

— Помнишь наш разговор в лимузине? — спросил я, пытливо вглядываясь в её лицо.

— Ты о чём? — не поняла девушка. — Мы много чего говорили. О свадьбе? Передумал, что ли?

— О Юрике, — пояснил я. — Ты сказала, что он маг-волшебник, и это он во всём виноват. Тогда я только посмеялся, но теперь думаю, ты права. Всё дело в нём.

Не подумайте плохого, я не сошёл с ума и не стал искать виноватых в собственных бедах среди своих же товарищей. Просто слишком много совпадений, слишком много странного, необъяснимого накопилось за эти дни. И моё предположение в этом свете выглядит не таким уж и безумным. Я уже не знал во что верить, а умирать не хотелось. Очень не хотелось. Смерть обещал Юрик, мне, Марине, всей планете. Только смерть. Не самая заманчивая перспектива. Тут поневоле задумаешься об иной альтернативе и поиске виноватых.

Весь этот день, убегая от летящих бомб и сыплющегося с неба пепла, я вспоминал тот разговор, и всё больше склонялся к мысли, что в предположении Маринки есть рациональное зерно. Смотрите сами. Метеориты падали до того, как мы встретились с Юриком, но были следствием действий пришельцев, появление которых предсказал наш странный безумец. Тогда он показался нам безумцем. Но так ди это? Потом было землетрясение, извержение, планета дрожала и только дурак не чувствовал эту дрожь. Я дураком себя не считал, хотя может быть им и был. И всё это было во снах Юрия. Всё это он нам рассказывал заранее, до того, как происходила очередная попа. Совпадение? Невероятно! Предсказание? Возможно. Но что если Юрик предсказывал то, что творил сам, что намеревался сотворить? Что я о нём знаю? Только то, что он сам о себе рассказывал, очень скупо, надо отметить, рассказывал, и то, что я видел в дороге. То есть, по большому счёту, ничего! Это не повод обвинять его во всех бедах, но повод призадуматься, сложить баланс. А результат получался не обнадёживающим.

Юрик точно знал, что произойдёт в следующий момент, что случится через день, очень скоро. Как он это делал? Выходил в мировое информационное поле, в пресловутый эфир, или сам создавал то будущее, о котором рассказывал? Второй вариант до сих пор кажется мне менее вероятным, нелегко допустить существование подобного, но отметать его я не имею права. Уже не имею. Потому что цена за ошибку слишком велика — смерть. Вот и приходится учитывать невозможное и думать, как на это невозможное повлиять. Как изменить его в свою пользу.

— Ага! Ты тоже это понял! — восторжествовала Марина, грозя мне пальчиком. — А я сразу говорила! Только ты мне не поверил! Стыдно, любимый! Надо больше доверять своей девушке!

— Мне стыдно, — легко подтвердил я. — Но пусть я ошибался и ты права. Юрик — маг. И это он сотворил всё это с нами. Допустим. Проверить это мы не можем. Но, возникает вопрос, что делать, если это правда? Можем ли мы как-то, пусть даже теоретически, повлиять на предсказанное им будущее, как-то изменить его, сделать не таким кошмарным? Или остаётся смириться и покорно ждать конца?

Марина захлопала глазами, пожала плечами, легкомысленно отмахнулась:

— Ты у нас умный, вот и придумай! — заявила она. — Я в тебя верю!

Такое безоговорочное доверие к моим способностям было, конечно, лестно, но проблему не решало. Мне нужен был совет, потому что брать на себя единоличную ответственность за то, что задумал, я не хотел, просто не мог. Не из-за слабости или моральных терзаний, а потому что очень боялся ошибиться.

— В общем так, — решил я расставить точки над и. — Если Юрик виноват в том, что происходит, я вижу только одну возможность его остановить, но даже она не гарантирует, что всё прекратится. И эта возможность мне очень не нравится.

— Ты имеешь в виду... — Маринка боязливо оглянулась.

— Да, — очень серьёзно кивнул я. — Мы должны убить Юрика. Если этот кошмар существует лишь в его воображении, то после смерти творца он автоматически закончится. Может быть. Хочется в это верить. Если Юрик ни при чём — его смерть точно ничего не изменит. А вот мы окажемся убийцами.

Подземный гул пронёсся под ногами, то ли одобряя, то ли возмущаясь моим словам.

— Убить?! — ахнула Марина, наконец-то сообразившая к чему я веду. — Мы не можем... Ты не сможешь это сделать, ты не убийца!

— Мне придётся это сделать, ведь на кону даже не наша жизнь, жизнь всего человечества, — немного пафосно озвучил я свои мысли. — Пресловутый выбор между меньшим и большим злом. Никогда не думал, что он встанет передо мной.

— Но если мы ошибаемся и Юрик не виноват, значит мы убили его напрасно! — чуть не заплакала Марина. — Что тогда с нами будет?

— Ничего хорошего, — мрачно посулил я. — Мы очень скоро умрём, ведь Юрик предсказал гибель всей планеты. Очень скорую гибель.

— Мы скоро умрём? — на глазах Марины всё-таки выступили слёзы. — Но это неправильно! Мы не должны умереть!

— Согласен, но что нам остаётся? — вздохнул я. — Только попытаться убить нашего друга! С минимальными шансами на успех. И терзаться угрызениями совести все оставшиеся дни, если мы ошиблись.

Марина до крови прикусила губу. Нерешительно посмотрела на меня.

— Если мы все скоро умрём, — начала она. — То умрёт и Юрик. Чуть раньше, чуть позже, какая разница?!

Я ошарашенно посмотрел на девушку. Вот так поворот. Теперь уже она меня уговаривает на преступление, которое во все времена во всех религиях считалось самым тяжким. Брать грех на душу? Неужели это единственный выход?!

— Решай сам, — неожиданно потускнела Марина. — Я поддержу любое твое решение. Мы теперь вместе и останемся вместе до самой смерти, когда бы она не пришла за нами! Пусть случится то, что должно случиться.

Мы вернулись к друзьям в ещё большем раздрае, чем прежде. Я тонул в сомнениях, я не был ни в чём уверен, особенно в том, что у меня достанет сил совершить убийство. А Юрик, как назло, встретил нас широкой улыбкой:

— Вы где ходите? Мы посмотрели автобус, он в порядке, даже бак почти полный. Можно хоть сейчас отправляться.

— Так чего стоим? — спросил я, пряча дурные мысли. — Вперёд!

«Посмотрю, что будет дальше, — подумал я, усаживаясь в автобус. — Оставим этот вариант на крайний случай».

Когда мы расселись в салоне, Виктория вырулила на трассу и до упора вдавила в пол педаль газа. Мимо полетели пустые развалины. Мёртвый, безжизненный пейзаж. Апофеоз апокалипсиса. Все молчали. Странное напряжение накапливалось в салоне, притихла даже Машенька. Неужели, чувствуют? Как поступить? Как?!

Терзаясь сомнениями, я почти не следил за дорогой и потому пропустил критический момент. Машину подбросило, потом опустило и мы на полной скорости влетели в каменную стену, что внезапно вздыбилась перед микроавтобусом. Виктория ничего не успела сделать, даже её сверхъестественная реакция киборга не помогла. В следующий миг она вылетела через лобовое стекло, ударилась о каменную преграду и сползла вниз сломанной куклой. Но я этого уже не видел. Меня мотнуло вперёд, ударило о спинку водительского сиденья, отбросило назад. Машину смяло как бумажный кулёк, что-то тяжёлое набросилось на меня и стало давить, желая расплющить в плоскость. От сильной боли в ногах у меня потемнело в глазах, кто-то надсадно и страшно кричал прямо в ухо, упрямо и громко застучало сердце. Я застонал и попытался пошевелиться.

Как ни странно, мне это удалось. Я высвободил одну ногу, подтянул вторую, на руку упала капля крови. Посмотрев на соседнее сиденье я увидел безвольно откинутую голову Марины. Глаза девушки были закрыты, она, кажется, не дышала. Позади завозились, кто-то из семейства Игоря был жив и теперь приходил в себя. Я толкнул дверь и она открылась. Держась обеими руками за покорёженную стойку и я на трясущихся ногах выбрался наружу. Что произошло?

Земля тряслась и ходила ходуном. Передо мной поднималась на несколько метров почти отвесная стена земли и камня. Откуда она появилась? Опять провал? Чуть отдышавшись и успокоив биение пульса, я полез обратно, ухватил Маринку за руку и потянул. Какая она тяжёлая! Не думая о возможных переломах, потом разберёмся, я выволок девушку и уложил на землю. Наклонился к губам, ловя дыхание. Нет. Ничего нет. Она мертва! Проклятый Юрик! Я убью тебя, сволочь, если ты ещё жив! Марина вздрогнула и глубоко вздохнула, но её глаза остались закрытыми.

— Потерпи, милая, потерпи немного, — умоляюще прошептал я, оттаскивая девушку в сторону от машины.

Из другой двери показалось окровавленное лицо Игоря, он сжимал на руках тело Машеньки, но девочка, к счастью, тоже была жива и смотрела на меня широко открытыми глазами. О, боже! Какой это был взгляд! Вся боль человечества смотрела на меня глазами шестилетнего ребёнка. Я не выдержал и отвернулся.

— Помоги достать Алинку, — хрипло попросил меня Игорь. — Кажется, она что-то сломала. Где Юра?

Я и сам хотел бы знать, где Юра и жив ли он. Неконтролируемая ярость плескалась в моей душе, убивая сомнения. Это всё он! Он во всём виноват!

Я заглянул внутрь и увидел Алину, судорожно стиснувшую бескровные губы и ощупывающую руками ноги.

— Дай руку! — потребовал я. — Я помогу выбраться.

— Где Машенька?! Где моя дочь? — закричала Алина, приходя в себя и буквально выкидывая своё тело из салона. Её ноги предательски подогнулись и она с криком упала на землю. Похоже на перелом. Но хоть жива.

— Здесь она, живая, — буркнул я Алине, показывая на Игоря. — Все живы, а ты лучше не двигайся, сильно больно?

Алина, не слушая меня, снова попыталась встать, и, как ни странно, ей это почти удалось. Я успел поймать её плечо и удержал, а потом подвёл к мужу. Они обнялись, все трое, счастливцы. Вернувшись к Марине, я увидел, что она всё ещё без сознания, но дышит, а видимых повреждений на теле нет. Будет жить. Пусть пока полежит, придёт в себя. А у меня есть дело. Она знает, какое. Прости меня, Мариночка! Я люблю тебя!

Я проковылял вдоль машины и осмотрел Викторию. Киборг сломался. Это было ясно сразу. Голова Виктории лежала под невозможным углом, почти вывернувшись на сто восемьдесят градусов. Она казалась окончательно мёртвой, и даже её удивительная регенерация вряд ли справится с такими повреждениями. А вот Юрик был жив. Он как-то выбрался из мешанины железа, в которую превратилось переднее сиденье и лежал, прислонившись к чуть не убившей нас стене. Он странно улыбался, а увидев меня, слабо помахал рукой:

— Я не могу так умереть, — почти весело объявил он. — Я не видел себя мёртвым! Все умрут, а я останусь! И буду смотреть на вас со стороны! Слышишь, Ваня, на вас на всех буду смотреть оттуда!

Ах, ты, сволочь! Издав какой-то утробный звук, я с непонятно откуда взявшимися силами перепрыгнул через тело Виктории и набросился на того, кого уже безоговорочно считал виновником всего. Тварь я дрожащая, или право имею? Имею! Теперь я был в этом абсолютно уверен.

Упав на Юрика, я обеими руками вцепился в его горло и сжал изо всех сил. Задушу! Не жить тебе, маг проклятый!

— Ты чего, сбесился? — недоумённо спросил Юрик, легко отрывая мои руки и отводя в сторону. — Головой стукнулся?

— Умри! Умри гад! — сквозь слёзы бессилия шептал я. — Это ты во всём виноват! Это ты создал этот кошмар! Признайся наконец!

Юрик опрокинул меня на землю, но не ударил, а лишь придавил, лишая возможности трепыхаться.

— Успокойся, Ваня! Это же я, Юрик! — почти ласково принялся утешать он меня, а я уже плакал навзрыд, выпуская накопленную негативную энергию. — Что ты там себе вообразил, дурик?

Давясь соплями и слезами я заплетающимся языком рассказал Юрику о собственных подозрениях, начиная чувствовать себя последним идиотом. Такое напридумывал! Да что у меня с головой?! Давно ли я сошёл с ума?! Да — конец, — конец всему, но даже так надо оставаться человеком. А я... Как же стыдно...

— Прости, — с раскаянием произнёс я, высказав всё, что думал о себе, своих домыслах и о Юрике. — Кажется, я дурак...

А Юрик слушал меня и странно молчал, покусывая ногти, привычка, которую я прежде за ним не замечал. Я тревожно посмотрел ему в лицо:

— Юрик, ты чего? Скажи, что прощаешь, что я дурак. Не молчи так! Ты меня пугаешь!

Юрик как-то криво усмехнулся:

— Знаешь, а ведь я был уверен, что если мы покаемся, то будем спасены. По-настоящему верил в это! Вот только никто меня не послушал, никто почему-то каяться не стал. Жалко вам было, да? Гордость не позволила? Как же — мы современные люди, материалисты, агностики, откуда в нас такие суеверия! А как всё хорошо было, если бы меня послушали. Вот что вам стоило?

— Ты о чём? — я никак не мог понять, что мне хочет сообщить Юрик. Серьёзно? Просто покаяться? Чтобы остановить реальную катастрофу? Да кто из нас больной на всю голову?

— Спасибо, Вань, — сказал между тем Юра. — Теперь и я всё понял. И знаешь, ты, наверное, прав. Нет, я не маг. Но и не провидец. Мои сны, они пугали меня с самого начала, может помнишь, я рассказывал, как мучился, пытаясь понять, что со мной творится. Так и не понял. Решил, что вижу будущее. Хотя так оно и есть, если подумать.

Чем дальше, тем меньше я понимал Юрика. Какай-то сумбур. Может всё-таки убить его, пока он отвлёкся? Вон тем каменюкой по макушке и прощай, Норфолк! Пока не стало совсем поздно.

— Понимаешь, — продолжал между тем Юрик. — Я ведь верил. Просто верил. И сейчас верю. Мои сны не могут врать. Они слишком реальные, слишком подробные, конкретные. В них — правда. А правда — она просто есть. Вне зависимости от чьего-то там желания. Вне всяких законов и вероятностей. Просто есть. Вот так как-то, братец! Правда всегда сбывается.

— Постой, — начал что-то соображать я. — Ты хочешь сказать, что верил в сны и поэтому они сбывались? Бред! Это ещё глупее, чем воображать тебя злым колдуном!

Юрик ласково погладил меня по голове, беззубо улыбнулся окровавленным ртом.

— Бред, — охотно согласился он. — Конечно, бред. А мы просто спим. И сейчас проснёмся. И ничего не будет. Ни катастрофы, ни пришельцев. Окажемся в своих домах. Вернёмся к тому, с чего всё начиналось. Так что ли ты думаешь? А давай проверим! Поднимемся на эту стену, и если прав я — там окажется космический корабль. А если его нет, значит... мы оба дураки. Эй, Викки, хватит прохлаждаться без дела! Помоги мне подняться!

— Виктория мертва, — начал было я и замолчал. Потому что киборг сел, руками вправил голову на положенное ей место, покрутил для порядка, встал и направился к нам. — Как это возможно?!

— А ты чего хотел? — деланно изумился Юрик. — Киборги они такие, фиг убьешь! Давай, Викки, подставь спину!

Виктория послушно наклонилась, упершись руками в земляной вал, а Юрик, покряхтывая залез на неё с коленями. Распрямился, уцепился руками за край, ловко подтянулся и перевалился на ту сторону. Виктория покосилась на меня, словно спрашивая: «Ну что, так и будешь глазами хлопать, или уже полезешь? Тебе же нужна правда? Она там. Иди!». Я полез. Не так ловко, как Юрик, но смог преодолеть преграду, раздолбавшую наш автомобиль, и свалился с кручи, которая оказалась не такой уж и высокой. Охая привстал, огляделся. Мать моя, гусеница, как говорит Игорь!

— Ну, а теперь что скажешь? — развеселился Юрик, глядя на мою вытянувшуюся морду. — Как тебе моя новая тачка, чувак?

Это была не тачка. Это был крохотный, но вполне настоящий космический корабль: широкий и узкий диск, покоящийся на трёх ногах-опорах, над ним — прозрачная полусфера купола. Чистенький и блестящий, словно только что нарисованный. А вокруг — круглая яма с каменными стенами, на дне которой мы и оказались. Откуда здесь взялось это чудо? Из-под земли вынырнуло? Опять пришельцы? Или?... Я с недоверием посмотрел на Юрика, начиная что-то соображать. Неужели?! Он пожелал и появился корабль. Он просто поверил, что корабль здесь, и тот возник. Из ничего, по одному желанию! Но тогда это даже не магия! Это что-то непредставимое! Божественное!

— Викки, открой шлюзовую камеру, — просто попросил тот, кого я чуть не убил.

— Коды доступа к кораблю получены, — тут же откликнулась Виктория. — Выполняется синхронизация с корабельным искином. Синхронизация завершена. Предупреждение! В полученных данных указана точка старта, но отсутствует указание на место назначения.

— Да и фиг с ним, — махнул Юрик. — Вот посплю, оклемаюсь, подумаю. Будет тебе тогда место назначения. Открывай!

В тот же миг диск раскрылся и на землю спустился трап, обычная лестница, ведущая внутрь корабля-игрушки. Юрик протянул мне руку.

— Вот и всё, Ваня, — сказал он. — Было приятно познакомиться. Честно! Ты единственный, кто верил мне всерьёз. Вон, даже убить попытался! Но я не сержусь. Ты молодец. Но теперь всё. Игра окончена. Пора прощаться. Я не маг, как ты подумал, не пришелец, просто человек, как и ты. Обычный человек.

— Очень обычный, — нашёл в себе силы на ехидную усмешку я, уже понимая, что это действительно конец, что Юрик меня обыграл по всем статьям. — У каждого обычного человека свой звездолёт в гараже стоит, как же!

— Просто я верю. — ответил Юрик, подходя к своему кораблю. — И тебе советую этим заняться. Попробуй, может получится. Очень полезное дело, как оказалось.

Он усмехнулся и стал неторопливо подниматься по трапу. Виктория следовала за ним, как собачка на поводке, невозмутимая и прекрасная. Личный корабль, личный киборг, да кто ты на самом деле, Юрик?!

— Куда ты?! — не выдержал я. — А как же мы?! Бросаешь? Планета же гибнет!

Юрик остановился в дверях шлюза.

— Последний сон, — сказал он, глядя куда-то поверх моей головы. — Совсем короткий, недавний. Я увидел его, когда приложился башкой о стекло пикапчика и потерял сознание. В нём был этот корабль, в нём я улетел. А вы остались. Но я не видел вашей гибели. Может потому, что слишком быстро пришёл в себя, а может потому, что она не обязательна. Помни об этом. И прощай! Удачи вам, поцелуй за меня Маринку, она у тебя классная, но моя Викки лучше!

Двери гермошлюза с лёгким шипением захлопнулись. А в следующий миг корабль сорвался с места, прыжком подскочил на несколько метров и просто исчез, не оставив после себя ни вспышки, ни рёва двигателей. Ничего. Растворился в клубах вулканической тучи. Прощай, Юрик, кто бы ты не был!

Когда я перевалился через земляную стену обратно, встал и, отряхнувшись от земли, подошёл к микроавтобусу, Игорь вымученно улыбнулся, хлопоча над сидящей и покряхтывающей Алиной. Он где-то раздобыл ровную палку и уже наложил шину на ногу жене, всё-таки перелом. Маша сидела рядом и сосредоточенно наблюдала за действиями отца, а Марина... Марина открыла глаза и робко улыбнулась:

— Ты сделал это? — одними губами прошептала она, сразу сообразив куда и зачем я мог отойти, бросив её.

— Нет, — покачал я головой, присаживаясь рядом и привлекая девушку к себе. — Не смог. Да и чёрт с ним. Всё будет хорошо!

А Марина широко раскрыла глаза и протянула руку к небу:

— Что это? Птицы? Они возвращаются!

Я гладил Маринку по спутанным волосам и счастливо улыбался, глядя на пробивающиеся сквозь тучи лучи солнца. Кажется этот мир не погибнет сегодня. Да что там, кажется! Он не погибнет! Теперь я верил в это всем сердцем, почему-то твёрдо знал, что моя вера прямо сейчас меняет мир вокруг нас. Меняет навсегда. Я многое понял и, кажется, открыл главный секрет бытия. Бесполезно раз за разом повторять, что всё плохо, от этого ничего не изменится, надо поверить в лучшее и оно обязательно сбудется. Всё будет хорошо, всё должно быть хорошо...