Всадник постапокалипсиса

Глава 1

Солнце медленно клонилось к горизонту, окрасив в красный широкую, безжизненную пустошь, что раскинулась на месте некогда огромного города. Пыль и руины. И засохшая глина, трещины в которой порой были так велики, что нога случайного путника с легкостью могла бы провалиться в одну из них.

И ни души в радиусе нескольких десятков километров. Только смерть, тоска и шепот ветра, что изредка тревожит тишину этого гиблого места.

Вдруг вдалеке послышался гул – едва различимый шум мотора. Он приближался.

***

Когда Скай очнулась, её первой мыслью было: «Меня похоронили». Она открыла глаза и увидела лишь темноту. Облизнув пересохшие губы, женщина выставила руки перед собой. Препятствие. Ладони коснулись холодного металла.

Скай тихо завыла. Паника начала душить её неприятным колючим шарфом. Женщине шел уже седьмой десяток, но умирать ей совсем не хотелось.

Она ударила ладонью по металлу. Один раз. Второй. Стала шарить руками по сторонам. Тут же она наткнулась на что-то мягкое. Ткань. Нет. Кожа. Скай вцепилась и дернула на себя. Пришлось приложить небольшое усилие, но вещь поддалась.

Скай ощупала её. Это была сумка. Пальцы наткнулись на брелок в виде пластикового шарика, который цеплялся к молнии на боковом кармашке. Такой был на дорожной сумке Эда, которую он всегда брал с собой в рейс. Эд хранил в ней всякие мелочи, вроде кусачек для ногтей, инструментов. А ещё сигареты и документы – нынешнее подобие удостоверения личности.

Женщина нащупала собачку и дернула – молния на кармашке тут же разошлась с соответствующим вжикающим звуком. Похоже, это действительно была сумка Эда, Скай закрыла её обратно и прижала к груди. Присутствие знакомой вещи в руках немного её успокоило.

Сознание постепенно начало проясняться. Она вспомнила рейс. Остромордый микроавтобус, знатно потрепанный временем, как и его бессменный водитель – вечно хмурый тощий Эд с лысеющей головой. Еще двое курьеров в салоне. И она, Скай, на переднем сиденье по правую руку от водителя.

Однообразный убогий пейзаж за окном – пустыня, мусор, руины. Потом удар. Всё вокруг закрутилось, будто бы внутри стиральной машинки. А потом темнота.

Скай сделала глубокий вдох. Второй. Третий. Паника понемногу стала её отпускать.Всё, что знала она сейчас, это то, что она лежит на спине. Вокруг было темно и очень душно. Может из-за паники, может из-за ограниченного пространства – женщине не хватало воздуха. Ей стало тяжело дышать. Она попыталась выкарабкаться, но поняла, что её ноги чем-то заблокированы — она не могла ими пошевелить.

Женщина пыталась крутиться и ёрзать на месте. Искала руками за что можно было бы зацепиться. Она поняла, что вокруг неё навалены брезентовые мешки, наполненные чем-то мягким, возможно одеждой. Ноги же вытащить ей по-прежнему не удавалось. Темнота стала давить на неё. Скай попыталась подвинуть один из брезентовых мешков. Он поддался, но другой тут же свалился на неё.

Скай попыталась отодвинуть его от себя, напряглась. Правая рука сорвалась и скользнула вглубь темноты. Мешок навалился женщине на лицо. Случайно она наткнулась пальцами на что-то холодное. Она ощупала незнакомую вещь и ужаснулась. Нащупала ногти. Пальцы. Руку. Мертвую холодную руку. Скай дёрнулась от неё и закричала.

Истошный вопль, которому она дала волю, продолжался добрую минуту. Пока Скай не поняла, что её сопровождает ещё один звук – топот. Крик застыл у неё в груди, женщина поднесла ладонь ко рту. Где-то сверху, над её головой, ритмично колотя по металлу, в разные стороны металось множество пар когтистых ног.

Твари. Они всё это время были где-то здесь и проснулись, когда женщина закричала. Они ринулись на её крик. Они царапали металл, пытаясь добраться до желанной добычи. И стрекотали. Эти ужасные мерзкие щелчки Скай ни с чем бы не перепутала.

На глаза накатились слёзы. Женщина тихонько заплакала. Она заскулила, зажав рот рукой. Нет, её не похоронили. По крайней мере специально. Но лежала она сейчас в железном гробу посреди пустоши, где не было ни одной живой души, способной помочь. Только ветер гонял пыль по руинам старого города. Её окружали темнота и орава голодных тварей, одержимых жаждой скорее добраться до своей жертвы.

***

Она потеряла счет времени. Мёртвая рука, на которую она наткнулась, вероятнее всего принадлежала Эду. Теперь он лежал справа от неё. Скай предположила, что металлическая преграда над ней, в которую она уперлась, выставив руки, это днище микроавтобуса. В брезентовых мешках они везли вещи и провизию в Кэмден.

Твари снаружи немного успокоились, и бегали по машине уже не так активно, но всё ещё скреблись когтями по металлу, мечтая вскрыть, в конце концов, эту гигантскую консервную банку.

Скай полушепотом позвала своих попутчиков по именам. Не отозвался никто. Она думала, что, возможно просто не все еще очнулись, но в глубине души понимала, что осталась она одна. В этом плане присутствие тварей даже радовало её. Топот их лап и периодический стрекот разбавляли её одиночество. Просто потому, что рядом было что-то живое.

Это был не первый её рейс через пустошь. Найти работу после вторжения было, конечно, не так сложно, как в её родном городе после колледжа, но Скай нужна была именно должность курьера.

Женщин, к тому же её возраста, мало кто хотел брать на такую работу. «А если ты в дороге окочуришься? Чего нам тогда с тобой делать?» – часто слышала она.

Но Скай не прекращала попыток. Когда вторжение началось, она видела, как погибли её дети. Её внучка, Лизи, тогда находилась не с ними. Девочка лежала в больнице, при одном из университетов Солжайна. По экспериментальной программе. В тот день ей сделали последнюю терапию и должны были в скором времени выписать.

Скай не видела её смерти и думать даже об этом не хотела. Она хотела лишь одного – объехать все возможные укрепления. Обыскать каждый угол в пустоши. Искать до тех пор, пока не найдет свою внучку.

Единственным, кто согласился взять к себе Скай курьером, был Эд. Этот вредный зануда старик, полный желчи. Казалось, злость жрет его изнутри, потому он такой тощий, а черты его лица такие угловатые. Люди бежали от него. Никто не хотел с ним работать.

Ко всему прочему, Эд оставался неисправимым сексистом, и нисколько этого не стеснялся. Даже после вторжения он был убежден в том, что женщине негоже держать в руках оружие, а призвание её в том, чтобы готовить еду и штопать раненых. Но никак не рассекать полную опасностей пустошь. Потому по началу он не взлюбил Скай. Но работать с ним все-равно никто не хотел, и ему пришлось к ней привыкнуть.

Скай была далеко не хрупкой женщиной. Не смотря на возраст, сила ещё не покинула её рук. Поэтому со временем Эд даже начал её побаиваться — она могла и отвесить, если её обидеть. Потому не распускал при ней ни язык, ни руки.

Бывало такое, что их пытались ограбить во время рейсов. Преследователи, здесь их прозвали стервятники, нередко гонялись с ними на байках – транспорт не такой вместительный, но маневренный и быстрый. Между собой Эд и Скай прозвали их всадниками постапокалипсиса. Обычно они были вооружены, и либо пытались загнать дилижанс в ловушку на заготовленные шипы, либо стреляли по колесам.

Но Эд был не промах. Как и Скай. Скай отгоняла ублюдков двуствольным обрезом. Когда она высовывалась из окна, чтобы прицелиться, её сердце всегда пропускало удар. Никогда не знаешь, какой раз тут станет последним. Небрежные пряди серебристых волос падали на лицо, загораживая обзор. Как не пытайся собрать их заколкой, всё равно вылезут и растреплются. Она недолго целилась, и – «Ба-бах!». Эд научил её стрелять. Дело ей это не нравилось. Скай старалась не думать о том, в кого целится, и что у него за душой. И всё таки, за их совместную карьеру ей даже удалось выбить из седла пару ублюдков. Старик же был знатный лихач, всегда гнал машину на всех парах – ни один стервятник не рисковал гоняться с ним по бездорожью.

***

«Вот и долихачился…» – подумала Скай, лежа в перевернутой машине посреди пустоши. Эд не справился с управлением. Автобус улетел в кювет. В итоге трое погибли, а та, которой все пророчили случайную смерть в пути ввиду возраста выжила, но… «Лучше бы умерла…» – женщина обреченно вздохнула.

Обрез, всегда сопровождавший её в дороге, и в этот раз был с ней. Только вот не под рукой. В пути он покоился под её сиденьем, ожидая, когда понадобится его помощь. Где он сейчас, Скай не имела понятия — после аварии всё в машине перевернулось вверх дном, а саму её развернуло животом к днищу машины. Да и по прежнему женщину окружала кромешная темнота, которая, по началу, ввела её в панику. Потом стала душить. Потом стало всё равно.

Да и найди Скай обрез, чтобы она могла с ним сделать? Твари очень проворны, если повезет, она успеет перезарядиться всего один раз. Даже если ей удастся уложить каждую тварь одним выстрелом – убьёт она максимум четырех. А судя по звукам снаружи их там намного больше. Оставшиеся твари сожрут её раньше, чем она успеет прокричать «Господи Боже!»

Да даже если и убьет она тварей, как же она выберется из машины? Не говоря уже о том, что она и не убьёт их, пока не выберется.Думала она уже и о том, чтобы пустить пулю в голову. Но для этого нужно было оружие. А под рукой его не было. И вокруг было темно, а ноги её были крепко прижаты чем-то, что не давало двигаться.

Из груди женщины вырвался стон. Стон отчаяния. Твари, заслышав её, вновь оживились и начали скакать по машине. Она снова заплакала. Тихо всхлипывая, женщина закрыла руками мокрое от слёз лицо, и не заметила, как провалилась в сон.

***

Когда Скай проснулась, ещё до того, как открыть глаза, лишь на секунду она забыла о том, что случилось. Однако женщина быстро всё вспомнила. Нет, ужас не охватил её с новой силой. Скай даже удивилась своему безразличию, с которым она встретила ту реальность, в которой находилась сейчас.

Кое-что изменилось. В покореженный салон перевернутого микроавтобуса теперь пробивался свет. Скай предположила, что первый раз она очнулась ночью – потому-то в салоне и было темно. Ведь и выезжали они под вечер, на закате. Эд считал что в это время в пустоши безопаснее.

Теперь же, с рассветом, стало светло и в машине. Однако день принес с собой не только свет. В салоне стало очень душно. Жестокое пустынное солнце безжалостно нагревало автобус. Стал различим неприятный запах.

Скай еще раз окликнула попутчиков. Никто не ответил. Она осмотрелась. Сама она оказалась где-то в середине салона. Позади неё, через гору плотно наваленных сумок, виднелся сапог Ксандера – одного из новых курьеров. Сам же парень не подавал признаков жизни.

Эд был пристегнут ремнем безопасности, поэтому остался на своем месте, только съехал немного ближе к земле. Теперь он висел вниз головой. Его поза была ломаной и неестественной. Видимо, он сразу сломал себе шею. Взгляд его мертвых глаз уставился на Скай.Лицо Скай перекосило от отвращения, она отвернулась. Духота становилась невыносимой. Пот тёк ручьём. Запах трупов становился сильнее.

Скай нашла взглядом свой обрез. Сейчас он был возле головы Эда. Вот только Скай не могла до него дотянуться – мешали мешки с одеждой и провизией. Чтобы сделать одно движение, нужно было подвинуть мешок. Чтобы подвинуть тот – сдвинуть другой. Чтобы сдвинуть второй – пихнуть третий, и так по кругу.

Пистолет Эда по прежнему находился при нем – в кобуре на бедре. Но и он был слишком далеко, чтобы Скай могла до него дотянуться. Как и до других своих попутчиков.

Скай снова охватило отчаяние. И злость. Злость от того, что она не может ни выбраться, ни пошевелиться, ни покончить с собой. В салоне становилось жарко. Невыносимо жарко. Было почти нечем дышать от жары, не говоря уже о трупном запахе. Женщина глотала воздух ртом, то и дело облизывая пересохшие губы. Сумки с товаром, завалившие её, не давали двигаться. Они прижимались к телу так плотно, что заставляли вариться его в собственном соку.

После очередной тщетной попытки выкарабкаться, Скай закричала. От злости. Она рычала и била кулаками по днищу микроавтобуса. Твари, которые затихли, когда началась жара, снова всполошились и начали бегать вокруг, вереща мерзким стрекотом.

Скай продолжала колотить кулаками по металлу и кричать непристойности. Твари метались где-то снаружи. Она дразнила их. Дразнила специально. Женщина надеялась, что они проберутся в машину и, наконец-то, прикончат её. А ещё это было хотя бы какое-то развлечение.

Это продолжалось несколько минут, пока Скай не надоело. Руки болели, но это было сейчас самой малой проблемой. Какое-то время она просто лежала, изнывая от жары. Потом её накрыл очередной приступ злости от невозможности выбраться, от духоты и спертого гадкого воздуха.

Скай пыталась двигать пальцами ног. Приказывала им шевелиться, как героиня одного известного некогда фильма, когда та пыталась вновь вернуть свои ноги к жизни. Пальцы, вроде бы слушались, но вырваться из западни это не помогало. Скай даже не видела то, что придавило её.

От скуки женщина принялась изучать сумку Эда. Кусачки для ногтей, складной нож. Удостоверение его личности – помятая бумажка, на которой указаны пол, рост, вес, возраст, краткое описание его внешности. Бумажка была заверена подписью полковника Прайста, главного рейнджера Столицы, человека, который обладал в Солжайне большим авторитетом. У Скай где-то была точно такая же. Без неё курьеров могли не пустить в другие укрепления.

Еще в сумке Эда Скай нашла сигареты и зажигалку. В жизни Скай никогда не курила, но сейчас вдруг подумала: «Почему бы и нет?»

Она сунула в рот сигарету, поднесла зажигалку к лицу и чиркнула огоньком. Женщина попыталась вдохнуть. Сигарета начала тлеть, а женщина зашлась кашлем от дыма, который обжёг глаза и горло. Откашлявшись, Скай затушила сигарету о днище грузовика, и спрятала её обратно в пачку. «Ну и гадость!» – сказала она, скривив лицо.

Также в сумке Эда был ещё и свисток. «Бесполезная штука», – нахмурилась женщина, вертя вещицу в руках. Эд сам им почти и не пользовался. Для чего он ему, она не имела понятия. «Наверное, какая-нибудь памятная вещица из прошлого», – решила она. Почти у всех такие были. У неё вот была фотография внучки, Лизи. Вспомнив её, женщина тепло улыбнулась. Жаль только фото было в её рюкзаке, а рюкзак в салоне, где-то в самой его глубине, заваленный чертовыми мешками с товарами. Она спрятала свисток обратно в сумку и взялась за складной нож.

Изучив на ощупь мешки, что лежали вокруг, она вспорола ножом один из них и вытащила лепешку. Жесткую, сухую. При первом же взгляде на такую еду женщина подумала о воде. Она облизнула пересохшие губы. В животе, тем не менее, заурчало. Желудок требовал своё.

«Что ж…» – подумала Скай, – «Я за любой кипишь, кроме голодовки!» – улыбнулась она, вспомнив фразу, которую когда-то давно часто любила говорить, и принялась есть.

***

В конце концов её снова сморил сон. Когда же она в очередной раз проснулась, солнце уже окрасило в красный мертвую, на первый взгляд, пустошь. В салоне всё ещё было жарко, но стало заметно темнее. К запаху женщина почти привыкла. А вот зажатое тело стонало и требовало движения.

Твари снаружи никуда не ушли – они вели себя тихо, но изредка перещелкивались между собой, то и дело разбавляя холодную тишину. Скай снова душило отчаяние. Оно комком застряло в горле, не давая ни выдохнуть ни вдохнуть. Женщина ненавидела эту железную коробку каждой клеточкой своего тела. До покалывания в пальцах. Дыхание участилось. В висках запульсировало, вены вздулись. Скай снова закричала и ударила рукой в днище автобуса. От злости заболела голова.

Твари, как по команде, начали метаться. Скай дразнила их, колотя кулаками по металлу, потом снова заплакала. Женщина понимала, что самой ей не выбраться. Она больше не звала своих попутчиков. Не пыталась сдвинуть мешки. Она просто решила уйти. Сама. Не дожидаясь конца в этой тесной смрадной духовке. В забытой Богом пустыне.

У неё был нож Эда. Тупой нож, ржавый. Во многом уже бесполезный, но ещё годный для того, что она задумала. Только об одном Скай жалела – о том, что под рукой не было фотографии внучки. Последнего дорогого ей человека, ради которого она готова была перевернуть вверх дном всю эту чертову пустошь.

Твари бесновались снаружи, скребя когтями по днищу автобуса. Женщина собиралась с духом. Она поднесла тупой ржавый нож к губам и поцеловала лезвие. После чего, сделав глубокий вдох, приложила холодный металл к запястью своей руки.

Она прикрыла глаза – не было больше сил видеть опостылевший её помятый салон. По телу пробежала дрожь. Она поудобнее перехватила рукоять, как вдруг услышала гул.

От неожиданности Скай распахнула глаза. Сквозь топот тварей, сквозь скрежет их когтей по металлу и невыносимо омерзительный стрекот, она услышала шум мотора. И он приближался.

***

Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая красным мёртвую, на первый взгляд, пустошь. Город, стёртый до основания, будто скалился гнилыми зубами, демонстрируя остовы давно опустевших домов. Руины уже отбрасывали длинные тени. И ни души вокруг. Лишь тишина и шепот ветра, что изредка тревожил пыль, сгоняя её с разрушенных стен.

Он мчался среди руин мертвого города, оставляя за собой след плотного облака пыли, что поднималось из под колёс старого, помеченного пулями байка.

Спокойный взгляд всадника был направлен вперед, он крепко держал руль железного жеребца. Платок скрывал лицо по самую переносицу. Полы плаща развевались по ветру. Мотор пел. Он чувствовал скорость каждой клеточкой своего тела, и ему было мало. Всадник прибавил газу. В голове играли Killswitch Engage, и он готов был продать дьяволу душу, будь она у него, за плеер с той песней, которая к нему прицепилась.

Опасно так разгоняться на бездорожье, но там, где другие видят только руины и мертвую землю, он видит давно проторенные тропы — он знает таких троп куда больше, чем знают курьеры Столицы. Каждый кирпич, каждый камень, каждый кратер, оставшийся после зачистки, служат ему указателями.

Скорость, ветер, бьющий в лицо, полный бак и бескрайняя пустошь. И он – самая опасная тварь во всем Солжайне. И весь мир у его колёс.

***

Микроавтобус, лежащий в центре кратера кверху брюхом, мародёр заметил издалека. Притормозил ненадолго и присмотрелся. Нужно было подъехать ближе, чтобы понять, вскрывал ли машину кто-нибудь до него. Мужчина ухмыльнулся в предвкушении легкой наживы и вдарил по газам.

Случались в жизни и такие моменты, когда он жалел, что был водителем байка. Например, когда подсчитывал барахло, которое мог бы стащить с места аварии. Как сейчас.

Хотя, когда такое случалось, не обязательно было иметь большую машину, чтоб чем-нибудь поживиться. Достаточно было приехать первым и собрать самые сливки – патроны, оружие, алкоголь, сигареты, бензин. То, чем можно было набить свою походную сумку, и жить потом ни о чем не беспокоясь. Неделю, как минимум. Хотя он знал и таких, кто умудрялся промотать всё добро за пару-тройку дней.

Мародёр заглушил мотор метрах в ста от аварии. «Коробочка целенькая», – цинично подметил он. А еще насчитал восемь жуков, что скакали вокруг перевернутого автобуса. Небольшие твари, размером со среднюю собаку. Темного, или темно-зеленого цвета – в лучах заката не разобрать. Четыре ноги, небольшой хвост, хитиновый панцирь. Нашпигованная зубами слюнявая пасть и жвалы, которыми эта маленькая мерзость без труда могла перекусить человеческую руку. Это всё осложняло.

Мужчина задумался и почесал затылок. Жуки бесновались возле машины. Стрекотали и царапали когтями металл. Любая тварь уже давно бы заметила его с такого расстояния и набросилась бы. Объяснение было одно – что-то в этом автобусе их привлекало. Что-то живое. Кто-то живой.

«Это не твоё дело, парень!» – сказал он себе сразу. Спасение пострадавших не входило в список его приоритетов. Но вот нажива… Да стоила ли она того, чтобы так рисковать? Твари хоть и были малы, но отличались проворностью. И их было много.

Плюс ко всему пересекать пустошь на ночь глядя было не его прихотью. Он должен был доставить посылку в Бридж. Посылку, которая лежала в сумке, висевшей у него за спиной. За скорость доставки ему обещали хорошо заплатить, а за промедление недвусмысленно пригрозили отрезать яйца.

Не очень приятно, конечно, было осознавать, что в реальности ты – не самая опасная тварь во всем Солжайне. Так. Мальчик на побегушках.И сколько ему придется провозиться с этими мутантами? Да весь хабар, который он тут соберет, у него конфискуют как неустойку. Да и, не дай бог, эти твари испортят байк. Застрять без колес посреди пустоши его совсем не прельщало.

Он махнул рукой на подвернувшуюся добычу и завел мотор.

***

Когда Скай услышала приближающийся гул мотора, в её голове крутилась только одна мысль, – «Люди!»

Это была радостная мысль. Когда мотор заглох где-то рядом, Скай начала бить по днищу машины и звать на помощь. Твари от этого снова взбесились. Женщина понимала, что из-за их стрекота её могут не услышать, но не оставляла попыток докричаться до тех, кто был снаружи.

Когда же мотор вновь завелся, женщину охватило такое отчаяние, которого она не знала, наверное, за всю свою жизнь. Боль сжала её сердце, такая, будто бы тысячи стрел вонзились ей в грудь. Надежда, которую она только что обрела, разбивалась вдребезги обо что-то… бесчеловечное. «Неужели твари их отпугнули?!» – подумала женщина.

Тогда Скай вспомнила про свисток. Последний шанс. «Была ни была!»

***

Когда мародёр проезжал мимо кратера, он увидел причину аварии и снова притормозил – вдоль тракта лежала тварь побольше, размером с добрую лошадь. Видимо она внезапно выскочила и напала на автобус. Тот сбил её, а после водитель не справился с управлением и улетел в кювет.

Мужчина лишь покачал головой и собрался ехать своей дорогой. Тогда он и услышал свист. Он обернулся. Звук, доносившийся из помятого автобуса приводил тварей в экстаз – они неистово скоблили днище машины, и, брызгая слюной, шатали автобус из стороны в сторону.

Свист этот был непростым. Он был то долгий, то короткий, то пытался выдать какой-то непонятный ритм, то давал четкие три коротких, три длинных сигнала. Там был кто-то живой. Если ещё пару минут назад он мог предположить, что мутантов привлекает трупный запах, то теперь ему нечем было откупиться от совести.

«Ну хорошо», – мародёр заглушил двигатель. Он снова задумался, пытаясь найти вескую причину, чтобы спуститься к машине.«А если там какая-нибудь сексуальная красотка?» – предположил он. Предположение выглядело в его голове привлекательным. «Тогда это может быть последняя красотка в твоей жизни, парень», – он ответил сам себе голосом внутреннего зануды, – «Потому что, когда Джексон отрежет тебе яйца, красотки уже тебя не будут интересовать». Аргумент был веским. «Стоп-стоп-стоп!» – воспротивился он следом, – «Но в машине же будет хлам! Я могу выплатить им неустойку!» – подумал он, и тут же себе ответил, – «Да, но не забывай, ты имеешь дело с Джексоном, а этот козёл и неустойку сдерет и яйца отрежет!» – и снова с этим было сложно поспорить.

Мужчина выругался, опустил голову и лбом уперся в руль. Он так и не смог найти достаточно веской причины, чтобы спуститься к машине. Да и боялся он не мутантов, шнырявших вокруг, а психа-головореза, к которому пошёл на работу. Впрочем, веской причины уехать у него пока тоже не было.

«Монетка», – осенило его. Мужчина полез в карман. «Орел – спускаюсь к машине. Решка – валю отсюда нахрен», – решил он и подбросил. Монетка плюхнулась на тыльную сторону ладони, демонстрируя номинал в пятьдесят центов. Мужчина выматерился. Он спрятал монетку обратно в карман.

– Да пошло оно всё! – заорал он во всё горло.

Он завел мотор и развернул байк на месте. Остановив его на краю кратера, он сорвал с лица платок, сунул в рот большой и указательный пальцы, и, что было сил, засвистел.

Твари поднялись на задние лапы и ощетинились. Мародёр прибуксовал на месте, поднимая пыль из-под колёс. Твари его заметили. Он поднял байк на заднее колесо, а после проехался по краю кратера, собирая за собой стаю.

Из ведомых только им, тварям, щелей, на свет показались ещё семь мутантов, помимо первых восьми. «Пятнадцать?!» – удивился мародёр, – «Да откуда они только берутся?!»

Стая рванула за ним. Мародёр крикнул, – «Я вернусь!» – после чего дал круг по краю кратера, и повёл стаю за собой, далеко в пустошь.

«Он вернется», – подумала женщина, что лежала внутри покореженного микроавтобуса. Она снова плакала. Но на этот раз она улыбалась. В руке Скай крепко сжимала свисток. Свисток, с которым она, если выживет, теперь ни за что не расстанется.

***

Когда он вернулся, солнце уже спряталось за горизонтом. Мародёр не горел желанием тратить патроны на мутантов. Поэтому его план был прост. Заманить тварей подальше отсюда и, как можно быстрее драпануть обратно. Благо со скоростью он дружил, а твари были слишком тупы, чтобы вернуться самостоятельно.

Он заглушил мотор и спустился к машине, на дно кратера.

– Здесь ещё есть кто живой? – крикнул он.

– Да! – из под груды металла послышался женский голос. Мародёр улыбнулся уголком рта. Он скинул с плеча свою походную сумку и достал оттуда монтировку.

– Держись, красотка! Ща я тебя вытащу!

Мужчина обошел машину вокруг, пытаясь понять с какого места к ней лучше подступить. Микроавтобус сплющило так, что в высоте, с одного бока, он уменьшился раза в два. Двери же, однако, держались крепко. Даже после такой заварушки остались закрытыми. Чистое везение. Стоило открыться хотя бы одной, и твари выпотрошили бы всё, что было внутри.

Лобовое стекло, как и стекла с левого борта автобуса, разбилось, но автобус смяло так, что в получившиеся щели мутанты бы не пролезли.

– Скажи что-нибудь, мне надо понять где ты, – попросил он.

– Ох… – простонал голос, – Что-нибудь? – женщина в автобусе засмеялась, – Я даже не знаю, что бы такого сказать, – растерялась она.

– Просто говори, – посоветовал он, – Что угодно, главное не молчи.

Она не видела человека, что был снаружи. Но голос его был словно музыка. Грубый, прокуренный, севший. Он был, как бальзам на душу. Самый приятный звук, который вообще только можно было услышать. Женщина стала описывать всё, что видела внутри салона сегодня днем. Сейчас, когда солнце село, её мир вновь погрузился в темноту.

Мародёр обошел автобус несколько раз. Присмотрел самую, на его взгляд, простую в плане вскрытия дверь. Ту, которая меньше всего пострадала.

Он разбил монтировкой стекло. В салон сразу потянуло свежим воздухом. Женщина продолжала говорить. Он иногда отвечал ей какими-то рядовыми отвлеченными фразами, пытаясь поддерживать разговор – сейчас он был сосредоточен только на том, чтобы вскрыть этот чертов автобус.

С дверью пришлось повозиться. Он ковырялся в ней с монтировкой, упираясь одной ногой в борт. Автобус покачивало из стороны в сторону.

Наконец дверь поддалась. Немалых усилий стоило её отодвинуть. Он вытащил один мешок с товаром, что блокировал женщину, и отшвырнул его в сторону. Затем второй. Облокотился рукой о днище машины и заглянул в салон.

Она встретила его взглядом. Это был самый благодарный взгляд из всех, что ему вообще когда-либо доводилось наблюдать. По глазам текли слезы. Серебряные волосы растрепались, и были больше похожи на замызганную мочалку. Но она улыбалась. Тёплой доброй улыбкой. Эта улыбка делала заметнее морщинки вокруг её губ. Как и морщинки в уголках глаз.

Он был неопрятен. Не брит. На шее был повязан платок. Плащ расстегнут на распашку, на футболке красовались яркие жирные пятна. В целом он создавал впечатление человека, к которому совсем не хочется поворачиваться спиной.

– Ну, здравствуй, красавчик, – сказала она и засмеялась.

– Ну, здравствуй, – он вытер лицо кулаком и громко шмыгнул носом, – Красотка, – и тоже засмеялся. Во весь голос. Ржал он долго, добрых минут десять, как и она. Словно соревнование «кто громче» – когда один успокаивался, начинал другой и заражал своим смехом последнего. И так по кругу.

***

– Я не знаю, как вытащить твои ноги, их придавило сиденьем, – сказал он, пытаясь придумать, как вытащить женщину.

– Тогда отрежь их к чертовой матери, только дай мне выйти отсюда! – ответила она. Он покосился на женщину.

– Будь у меня чем, я давно бы уже так и сделал, можешь не сомневаться, – он съязвил, а она засмеялась, – Да я просто боюсь навредить, пока буду тебя вытаскивать, – объяснялся он.

– Зато я уже ничего не боюсь, делай, как быстрее, – велела она.

Он вскрыл дверь со стороны пассажирского сиденья. Не без труда, конечно. Разобрал завал, на сколько мог. Нашел её двуствольный обрез. Глубокой ночью женщина, наконец, оказалась на улице. Прохладный воздух был сладким, как никогда. Мужчина помог сесть на землю, так, чтобы она спиной опиралась об автобус. Потом сел рядом. Запыхавшись, он пытался отдышаться, волосы прилипли к мокрому от пота лбу. Видно было, что он устал.

– В темноте дальше копаться без толку. Не думаю, что твари сегодня вернутся, поэтому ночуем здесь, – сообщил он и закурил, зажав в зубах сигарету.

– Как скажешь, босс, – Скай смотрела перед собой и улыбалась блаженной улыбкой.

– Что вы перевозили? – вдруг спросил он, повернув голову к ней. Женщина пожала плечами.

– Да много чего, – что-то скрывать уже не было смысла, но она даже не знала, на чем заострить внимание. Что его интересует? Бензин? Сигареты? Оружие?

– Что пожрать будет? – уточнил он.

– О, да! – подтвердила женщина, – У нас были эти кукурузные лепешки и ещё консервы. А ещё, если они не разбились, было несколько бутылок хорошего коньяка, – женщина подмигнула.

Мужчина ухмыльнулся. В глазах зажегся огонёк.

– Тогда давай сделаем нам ужин, – опираясь руками о колени, он поднялся, – Где, говоришь, был коньяк?

– Был в самом конце салона, в черном рюкзаке, – ответила женщина, – Ключ, если что, Эд хранил у себя…

– Ключ? – он её перебил. Во взгляде читалось: «Старуха, ты меня разочаровываешь». Мародёр нагнулся и поднял с земли монтировку – свой ключ от всех замков. Подкинув её разок, он поймал её той же рукой, после – хитро ухмыльнулся и игриво вздернул брови. Женщина запрокинула голову и снова расхохоталась. Было в его бандитской роже что-то обаятельное.

– А в разговорились, «мистер Фримен»! – крикнула она вслед. Он обернулся.

– Я не играл в эту игру, – подмигнул он и вернулся к работе.

***

Прохладный ночной воздух был, как никогда, сладким. Ветер слегка трепал её волосы, нежно гладил её по лицу. Скай сидела задрав голову, и смотрела на звезды. Звезды, которые, еще не так и давно, ей казалось, она никогда уже не увидит. Земля, на которой она сидела сейчас, представляла собой засохшую глину. Трещины в ней были порой так велики, что, казалось, нога может случайно туда провалиться. И, Господи, как же прекрасна была эта земля. И эти трещины. Как прекрасна была эта ночь и всё вокруг.

Где-то рядом, матерясь и раскачивая автобус орудовал монтировкой один из тех, кого они с Эдом называли всадниками постапокалипсиса. Его ругань эхом разносилась по пустоши. Женщина, что сидела спиной прислонившись к машине, не обращала на это внимания. Несмотря на всё, что пророчили Скай, она не желала умирать. Лишь одна мысль билась в её голове: «Не сейчас. Не сегодня!»