Время шаманов

Глава 1

- Ты знаешь, что такое волшебство?

Озорная девчонка не унималась, выплясывая у вечернего костра, появляясь то там, то тут. Я не знала, чей именно она ребёнок, но была уверена, что знакома с её родителями.

- Невкусный суп! - внезапно заявила девочка.

В ответ я лишь по-доброму усмехнулась.

- Да ну. Наша повариха знает толк в съедобных корешках. Может, вкус слегка и специфический...

Задумалась. А ведь верно. Возможно, это я привыкла к дарам дикой природы: к чему-то странному, но родному, чему-то с запахом степи, земли и ветра. Не всем такой вкус по нраву.

- Почему ты спросила про волшебство?

- Я люблю сказки. Мне их бабушка рассказывает. Но она говорит, что сказки это выдумки. А я не верю и не хочу верить, что всё придумано. Так есть волшебство на свете? - сказав, снова ушмыгнула в темноту. И почему только этот ребёнок прицепился ко мне этим вечером как репей к собачьему хвосту?

- Волшебство, - сказала я, когда маленькая собеседница вернулась и села рядом на корягу, - это когда природа возвращает своё. Когда за считанные месяцы в местах, где раньше жили люди и были дороги, прорываются из земли наружу деревца, камыши образуют непролазные заросли. Природа возвращает то, что её по праву. Кто бы в это поверил! Что падут цивилизации, утихнут города...

На время я замолчала, вспоминая сегодняшнюю вылазку.

Мы с Волком - моей собакой, которой больше подошла бы кличка Волчонок - ушли из поселения. Я брела по местам своего детства, переполняясь странными эмоциями.

"Ещё полгода, и я здесь не пройду", - тогда подумала.

Растительность слишком стремительно забирала свои земли назад. Никто до сих пор не понял, чем был вызван катаклизм. В один момент природа разбушевалась, разом вцепилась когтями в раны, нанесённые людьми, начала сдирать с тела города и сёла, словно налипший мусор. Буйно заполняла зеленью городские площади, крошила асфальт.

Многие люди погибли. Не от катаклизма, что странно, а от борьбы между собой. Оставшиеся пытались выжить, сбиваясь в кучки, поддерживая друг друга и пытаясь справиться с паникой.

- Волшебство, это когда умирают деревья, когда стоявшие в агонии стволы наконец валит ураганом, - я продолжила спустя минуту раздумий. Девочка по-прежнему сидела рядом и слушала внимательно. - Они лежат, снова встретившись с землёй, которая их породила, прикасаясь к ней своими мёртвыми телами, а где-то рядом пробиваются из земли сотни других - молодых.

- Да какое ж это волшебство! - воскликнул ребёнок недовольно. - Это называется "лапшу вешать на уши", зачем ты мне вешаешь лапшу? Ничего волшебного в твоих словах! Особенно про деревья. Давай расскажи лучше про города и про высоченные дома - как их там... Забыла! Как может быть, чтоб в доме помещалось больше человек, чем в нашей деревне? Не может такого быть! А если и может, это и есть волшебство! Ты специально мне не рассказываешь, одну только чепуху. Если про города всё правда, то грустно было сюда приехать? Здесь скучно! Очень скучно. Я никогда не была в городах, а ты счастливая!

Наконец ребёнок умолк, перестав тараторить. У меня начала болеть голова от её сбивчивой речи. Я вдохнула, медленно выдохнула и принялась отвечать:

- Небоскрёбы. Те дома назывались так. Иногда они были такими высокими, что верхушки утопали в облаках, но я такие не видела. Я жила в городе, где дома поменьше. Очень много людей помещалось в таких зданиях, и это было возможно с помощью особой магии. Эта же магия позволяла заходить в волшебную дверь, нажимать на кнопку, стоять на месте и одновременно взлетать вверх в кабинке. А потом выходишь и ты уже среди облаков и видишь через окно весь город и много окрестных деревень.

Как я предполагала, в ответ ни звука, только широко распахнутые глаза и приоткрытый от удивления рот.

- Мне не грустно было вернуться сюда. Я здесь выросла, это мой дом. Понимаешь? Это как мама и папа, ты их любишь, они твои самые близкие люди. Они могут ошибаться, ругать тебя, запрещать тебе что-то, но нужны ли тебе другие родители? Если бы тебя позвали жить среди облаков и ездить в волшебной кабинке незнакомые тётя с дядей, ты бы уехала?

Кажется, я застала девочку врасплох. Она смотрела на меня, недоумевая, не в силах вымолвить хоть слово.

В городе я задыхалась. Здесь была живой. Мне хотелось лежать на ковре из тысячелистника, вдыхать его горько-терпкий запах и ощущать, как в тело входит сила, течёт по жилам, как дышать становится легче, а голову дурманит переизбыток кислорода.

Смогла ли я объяснить ребёнку серьезные вещи? Ребенку, который не знал законов физики и потому о многоэтажках и лифтах слушал так, словно они были мистикой? Хотя самое удивительное и волшебное это то, как природа смогла победить творения изощренного человеческого ума, который постиг её законы и вздумал воспользоваться ими, чтобы возвыситься над нею, растоптать её.

Разговор был окончен. Мы сидели молча и ели каждая по кусочку мяса, поджаренного на костре.

Не стала бы я говорить ни ей, ни кому-то ещё о том, что близится время шаманов. И я одна из них.

Кто поведёт остальных за собой в мире без троп и электричества?

Шаманы были всегда. Они существовали на отшибе и в соседней квартире, были современны или не очень. Не важно, каков был образ их жизни: всегда их считали чудаками в мире прогресса и наук. Кому нужны эзотерические практики? Только глупым, сумасшедшим и таким же чудакам.

Теперь всё начало меняться. И человечество ещё не знает, к кому вскоре обратится за помощью и советом, за кем пойдёт во тьме. Я это видела и чувствовала.

Моя бабка была шаманкой. В деревне к ней относились со снисхождением и долей уважения. Порой тайком кто-либо решался просить помощи: бывали случаи, когда не важно, наука поможет или сила мысли... Просто хотели верить и шли к ней. У матери способностей не оказалось, а про меня никто и не подумал.

Я вернулась. В поселении на меня порой смотрели косо, но с восхищением.

Меня не считали колдуньей, но поражались тому, как хорошо я знала места, столь изменившиеся теперь, как не боялась уходить на мили с собакой, которая бы и сама испугалась дикого зверя, как разбиралась в диких травах и могла найти лекарственные и съедобные. Больше всего их удивлял мой характер: им он казался мужественным, с черточками храбрости и дикости, я называла его иначе: шаманским.

Мне сложно объяснить, но после катаклизма это место словно считает меня сестрой, любовно обнимает ветром и хвалится новой силой и нарядами из листьев, зовёт присоединиться к буйному пиру роста и цветения, приглашает быть своей дикой частью, пробежаться босиком по диким колючим травам и напитаться силой, разлитой в земле и воздухе.

И, знаете, всё правильно: я понимаю изменения и принимаю их! Я счастлива, что пали города и что природа наказала своих обидчиков. Я чувствую, как мыслю синхронно с Домом.

- Леанна, ты меня искала?

Передо мной стоит Он. Мой одноклассник, парень, который мне нравился, пути с которым разошлись на время: недавно казалось - навсегда.

- Да. Хотела прогуляться.

Своим шаманским чутьём я уловила, как он мне верит, считая, что я сделаю всё правильно и лучше, чем он мог бы сам придумать. Это доверие и даже больше.

В последние годы октябри тёплые. Этот вечер словно прохладный августовский, только в шесть уже темно и лишь багровая полоса заката виднеется в иссиня-черном небе.

Я беру его за руку, и мы несёмся в степь, рассекая темноту. На несколько мгновений спускаемся в овраг, и тело обдаёт приятными волнами холода. Он не думает, а доверяет мне: и как шаману, и как той, в кого был влюблён и влюбился вновь. Это неважно. Мы как дети несёмся через степь. Дети природы, доверяющие ей. Мы счастливы, мы Дома.