Возвращение

Глава 1

Савелий открыл коробку и извлёк из неё пачку конвертов, перевязанных широкой лентой. Покрутил их в руке и сел на стул. Письма расположил на столе сбоку, достал нижнее. Любовно погладил надпись корявым почерком «Папе».

Из конверта вынул помятый лист бумаги. С одной стороны – записанные Жениной рукой числа в столбик. Видимо, считала доходы, расходы. Вела хозяйство. С другой стороны посреди зелёного моря травы красным огненным хвостом тлела взлетающая ракета. В ней – квадратное окно, в котором машет и улыбается во весь рот он – «Папа». В зелёной траве можно разглядеть двух человечков в треугольных платьях – это Женя и Надя. Женины кучерявые чёрные волосы торчат, словно Эйфелева башня, а у Нади на голове любимая с детства шляпка. Савелий погладил рисунок ладонью. Зелёное море слегка отпечаталось на пальцах.

Он достал второй конверт. На нём старательным почерком с наклоном вправо выведено «Папочке». Внутри лист бумаги в линейку, видимо вырванный из тетради. «Привет, папа! Я умею писать. В школе хорошо. Скучаем по тебе и ждём. Надя и мама». Небольшой цветочек с разноцветными листьями расположился ниже текста. Савелий взял следующее письмо.

Оно оказалось толще на ощупь. Повертев в руках, не нашёл подписи и вскрыл. Достал пару листков, где еле различил послание. «Привет, пап! Знаю, тебе сейчас не до земных проблем, но как же меня всё достало. Особенно мама. И учёба тоже…». Несколько строк яростно зачёркнуты, букв не разобрать. Ниже продолжение: «Лучше бы ты не улетал, а остался, но куда там. Зачем ты заводил семью, если решил бросить нас? Космос важнее? Если бы ты был здесь, эта (слово зачёркнуто) так бы себя не вела!» Дальше по тексту продолжались жалобы на мать, которая заставляет учиться и не разрешает гулять с друзьями допоздна. На учительницу по физике, которая придирается к Надиным лабораторным и снижает оценки почём зря. На парней, которые раздражают и зачем они вообще нужны. Савелий быстро водил взглядом по строчкам, но, добравшись до следующих, насторожился: «И вот ещё что. Я думаю, мама тебя больше не любит. Да-да. Нашла какого-то друга. Вчера привела его на ужин, чтобы мы познакомились». Снова зачеркнутые строки и следы от слёз, размазавшие чернила по бумаге. «Говорят, тебя ждать ещё пять лет, но я надеюсь, ты прилетишь раньше. Скучаю. Надя».

Савелий поднялся со стула и отодвинул пыльную штору. За окном предстала унылая картина: трава во дворе выросла по пояс, яблочные деревья согнулись под тяжестью плодов. Детская горка и качели покрылись ржавчиной, как и брошенные на дороге машины. Тёмное небо извещало о скором дожде.

Он вернулся за стол и достал следующий конверт. Квадратный, с розовым тиснением и золотыми буквами, адресованный ему. Бумага казалась шелковистой и какой-то эфемерной. Савелий поднёс её к носу и уловил слабый запах парфюма. Маленькие буквы, выведенные чёрной гелевой ручкой, ровными рядами расположились на бумаге. «Папа! Я выхожу замуж. Его зовут Николай, он хирург и очень хороший мужчина. Он бы тебе понравился. Жаль, что ты снова задержался. Этот конверт и бумага предназначались для приглашения, но ты его не получишь, ведь в космос не отправляют почту. Да и какой у тебя адрес? Кто же знает. Люблю, скучаю. Надежда».

– Надежда, – тихо произнёс Савелий. Так же звучит, как когда он звал малышку по имени, качая её на руках?

Последнее письмо лежало без конверта, свёрнутой наспех запиской. «Сава, пандемия нас уничтожает. Везде карантин, трупы из домов вывозят пачками. Наскоро собрала тебе Надины письма. Может живы и здоровы будем, прочитаем их вместе. А если нас дома нет, то и в мире нет…» Савелий повертел лист бумаги, надеясь увидеть продолжение. Словно Женю прервали, не дали дописать. Но ничего не нашёл.

Бережно сложил письма по конвертам, как смог – затянул ленточкой. Втиснул в рюкзак между консервами и тёплым одеялом. У выхода заметил на верхней гардеробной полке маленькую детскую шляпку. Улыбнулся и вышел из дома, прикрыв за собой дверь.