Вознесение

Глава 1

Алекс Фишер

Вознесение

Втянув ноздрями воздух, наполненный солью и тленом, Хозяин лениво приоткрыл один глаз. В вытянутом зрачке отразилось солнце - оно багровело, размазываясь по горизонту, по зыбкому савану испарений, похожему на марево разогретого воздуха над пустыней. Это было по-своему красиво... Но красота, наблюдаемая изо дня в день на протяжении многих лет, неизбежно становится обыйденностью.

Хозяин шевельнулся, разминая затёкшие члены, зевнул во весь неисчислимый легион зубов и в который раз подумал: "Надо бы обратно в спячку" - зная, что не сделает этого сегодня, как не сделал вчера и позавчера. Может быть, позже... Пока ему не слишком наскучило пребывать тут, наблюдая извечный бег светила по грязно-жёлтому небосводу.

Массивное тело владыки растянулось на гребне скального выступа, нависшего над морем подобно лошадиной голове. Полукилометром ниже бились о камни тяжёлые мутные волны, подёрнутые радужной плёнкой - солнечная дорожка бежала по маслянистой поверхности, то красная, то зеленоватая, то фиолетовая. Там, где отравленная вода лизала скалы, гранит был изуродован, выщерблен, словно проеденная жуками древесина. Впрочем, и весь остальной каменный берег источился под натиском кислотных дождей, как кожа человека, переболевшего оспой. Только сам Хозяин оставался незыблим, хотя его фигуру тоже можно было принять за агатово-чёрное изваяние.

Неосознанно покачивая кончиком хвоста в такт прибою, древнее существо грезило о тех временах, когда небо было голубым, а море - синим, и можно было рухнуть в него всей своей массой, скользнуть стремительным угрём в прозрачные глубины, среди водорослей, косяков пугливых рыбёшек, остовов затонувших кораблей. Можно было наслаждаться танцем солнечных лучей на разноцветной гальке - или поохотиться на какую-нибудь дичь подходящего размера. На китов, например.

То было давно - так давно, что уже не хотелось мерить бездну времени солнечными циклами. Нынче в воде не осталось ничего живого; как, впрочем, и на земле, и в воздухе. На берегу, за линией скал, мрачно темнел лес - частокол обугленных стволов, ощетинившихся голыми ветвями. Даже самые старые из этих деревьев, тысячелетние исполины в десять обхватов толщиной, Хозяин помнил молодыми ростками. Теперь же их жизненный цикл прервался, и царство зелени стало огромным кладбищем, где непогребённые мертвецы продолжали стоять.

Отравленная, умирающая планета. За всё спасибо людям.

Взгляд существа скользнул вдоль побережья туда, где коробками малоэтажек и скелетами небоскрёбов высился покинутый город. Несовершенные творения человеческих рук падали одно за другим под гнетом времени, но многие ещё стояли - подобно тем же деревьям, они были мертвы изнутри, ибо наполнявшая их жизнь давно ушла, и даже отблеск этой жизни - электричество, водопровод, связь - погасли, когда остановился последний автономный генератор, вышел из строя последний насос и замолкла последняя радиостанция. На улицах тут и там громоздились горы мусора - то, что двуногие существа умели производить лучше всего; ветер гонял по проспектам и скверам пустые пакеты, гремел алюминиевыми банками и пластиковыми бутылками, а заходящее солнце отражалось в россыпях битого стекла тысячами бликов. На растрескавшемся асфальте ржавели мятые панцири автомобилей на спущенных шинах или разбитых гравитронах. А внутри зданий, покинутые и забытые, рассыпались в прах тысячи вещей, служивших когда-то основой человеческого быта, а теперь превратившихся в бессмысленные реликты ушедшей эпохи.

За городом чернело обширное поле космодрома - его бетонные плиты до сих пор хранили запах гари, хотя последний корабль взлетел отсюда много десятилетий назад. Здесь тоже хватало хлама: по терминалу и лётной площадке были раскиданы чемоданы, сумки, кофры, свёртки - их содержимое было дорого хозяевам, но на борту эвакуационных судов не нашлось места для лишнего багажа, и беженцам пришлось сделать нелёгкий выбор в час последнего Исхода.

Так по-людски - изгадить свой мир и уйти, чтобы изгаживать чужие. Впрочем, Хозяин думал об этом без злобы или презрения; он никогда не признался бы даже себе, но ему порой недоставало этих шумных, суетливых, бестолковых существ. Он помнил их ещё волосатыми обезьянами, едва слезшими с дерева. Тогда он сам был молод, и были другие, чьи имена отражали подвластные им земли - Хозяин Рогатой Горы, Хозяин Двуречья, Хозяйка края Мельбендарран. Потом эти названия потеряли смысл и забылись, а люди напридумывали другие - грубые и чуждые. Больше нет Исконной расы, и последний Хозяин уже не помнил, хозяином чего он был. Теперь в его распоряжении вся Земля, но какой с этого прок?..

Сомкнув веки, погружаясь в прошлое - ибо в настоящем не на что было смотреть, - владыка мира припомнил, как ему нравилось наблюдать за быстротечной жизнью двуногих. Купаясь в магме вулканов, греясь в огне лесных пожаров, он иногда подходил совсем близко к жилищам людей, огромный - по их меркам, - но в то же время бесшумный и незримый. На его глазах ткалась странная и кровопролитная история человеческой цивилизации: при нём потомки обезьян приручили огонь и вышли из пещер, сменили деревянные избы на каменные города, переплыли океаны на своих скорлупках, медленно познавая мир. Бывало, Хозяин возносился в небо, где царил тогда он один, позволяя заметить себя - грозный силуэт вселял ужас в сердца людей, рождая сонмы легенд и целые религии. Ему нравилось играть в бога - или демона, что суть едино.

Потом эта забава приелась, а суетное бытие двуногих наскучило. Всё чаще Перворождённый стал впадать в спячку, длящуюся порой столетиями, пробуждаясь лишь для кормления и краткого знакомства с изменившимся миром. Когда крылатый бог исчез, люди не огрочились и населили небо его подобиями - нелепыми летучими пузырями, деревянными, а потом и железными птицами, несущими своих творцов через моря и континенты. Некоторое время Хозяина забавляло соревноваться с этими новыми соперниками, повергая в шок и трепет пилотов; однако после второй великой войны это развлечение стало опасным - слишком много систем ПВО расплодилось повсюду.

Зато появился новый, незнакомый доселе источник пищи. Покинув своё логово в недрах земли, у геотермальных источников, древний наблюдал, как люди подчиняют мощь, невероятную для их скудных силёнок - атомную энергию. И когда новое солнце зажглось над Хиросимой, Хозяин купался в его лучах, посмеиваясь над тем, как луноликий народ исказил в своих легендах облик Исконной расы. У этого пламени был пронзительно-острый привкус и неприятное радиоактивное послевкусие, но Перворождённый был рад испробовать нечто новое. Словно гурман, он смаковал ослепительное зарево над Невадой и Семипалатинским полигоном; чёрным ангелом смерти реял над бескрайней ядерной грибницей во время арабо-израильского конфликта. Иногда его замечали, но предпочитали не верить глазам и показаниям приборов - человечество слишком привыкло мнить себя царём природы, чтобы признать существование силы более древней и могущественной у себя под боком.

А потом планета, не выдержав бесчисленных надругательств над своей экологией, стала стремительно меняться. Поглотив миллионы тонн химической отравы и нечистот, океаны превратились в мутную клоаку, и никакие фильтры не могли очистить воду от ядовитых примесей. Воздух загустел смогом, а озоновый слой, дырявый, как решето, уже не был способен защитить хрупкую биосферу Земли от солнечного излучения. Природа погибла, и весь мир за считаные десятилетия стал непригодной для жизни свалкой. Людям оставалось только бежать; создание межзвёздного двигателя и строительство объединённого космического флота завершилось как раз вовремя, чтобы вывезти всех нуждающихся.

Поначалу Хозяина это не слишком беспокоило - он был рождён в огне, и ни изменившаяся атмосфера, ни кислотные осадки, ни страшные пыльные бури не могли ему повредить. Неопределённо долгое время древний скитался по опустевшей планете, поджигая высохшие леса или греясь вблизи атомных электростанций, всё ещё работающих в автоматическом режиме - пока не иссякло топливо внутри последнего реактора. Даже после этого Перворождённому не грозил голод - раскалённое ядро планеты могло прокормить его сколь угодно долго. Вот только нечего было делать на этой новой Земле доисторическому существу.

Потянувшись, отчего камень захрустел под прочными когтями, Хозяин поудобнее расположился на выступе, где возлежал не первый год, и снова глянул в сторону мёртвого мегаполиса. Последнее время он часто вспоминал людей, странных и глупых, но по-своему прекрасных. Иногда в них горел огонь - слишком слабый, чтобы стать пищей, но за ним приятно было наблюдать в ночи, особенно когда множество его носителей собирались вместе в своём муравейнике, озаряя тьму, словно искры костра. Без людей и животных, растений и даже микробов, планета стала пустой и скучной, а бесконечно долгая жизнь Хозяина утратила всякий смысл. Он всё чаще задумывался о том, чтобы впасть в спячку, не задав для себя время пробуждения - и уснуть навсегда, до самой гибели Вселенной. Лишь безрассудный страх перед небытием, знакомый каждому разумному существу, удерживал его от этого шага.

Солнце уже скатывалось за горизонт, его лучам всё труднее было пробиться через загрязнённую атмосферу. Небо посерело, зажигая первые размытые звёзды - одна из немногих вещей, на которые Хозяину всё ещё было интересно смотреть. Он часто думал о других мирах там, за пределами небесного купола; о бесчисленных девственных планетах, которые потомкам обезьян не испортить даже за миллиард лет. Впрочем, что толку? Есть вещи, неподвластные даже Перворождённому. Его сила позволила бы ему двигаться там, где нет воздуха, но ледяной космический мрак убьёт его. Даже до относительно близкого Солнца не добраться по тонкому мосту из света - чего уж говорить о других звёздах?

Вздохнув, отчего воздух наполнился пеплом, Хозяин отвёл взгляд. И вдруг вскинул голову, широко распахнул тяжёлые веки - зрачки его сузились, отражая мерцание небосклона.

Чуть выше горизонта горела яркая ораньжевая звёздочка, которой не было прежде.

Древний поднялся на все четыре лапы, хрустнув могучими костями, нервно стегая по бокам длинным хвостом; впервые за долгие годы одиночества в его глазах зажёгся настоящий интерес. Он знал все небесные светила наперечёт, не по человеческим названиям, а по неизмеримо более старым, исконным именам. Он знал их путь в ночи и даже мог сказать, какие из них ещё светят, а какие давно погасли, оставшись лишь призраками на земном небе. Но это была не звезда. Хозяин часто наблюдал в ночи ораньжевые росчерки "падающих звёзд": иногда это были настоящие метеоры, иногда - искусственные спутники и обломки орбитальных конструкций, но они всегда двигались слишком быстро и сгорали без остатка прежде, чем он смог бы к ним приблизиться. Но эта искра висела на одном месте - и с каждой секундой разгоралась всё ярче.

Доисторическое существо наблюдало за огоньком, пока не убедилось - ошибки нет. А потом пустынный берег огласил громогласный ликующий рёв, от которого в далёком городе полопались немногие уцелевшие стёкла. С грохотом ударили по воздуху огромные крылья, поднимая в воздух, казалось бы, слишком тяжёлое для полётов тело.

Похоже, людям всё таки предстаяло сыграть последнюю важную роль в жизни Хозяина.

* * *

- Бесполезно, капитан. - руки Тайко, пробежав по клавиатуре, бессильно упали на подлокотники кресла. - Он не включится.

- Пробуйте! - отрезал Артемьев. - Это наш единственный шанс!

- Автоматика инициирует запуск каждую секунду.

- Увеличьте мощность импульса!

- Это ничего не даст. Очевидно, заводской брак системы зажигания, проявившийся только сейчас. Узнай мы об этом раньше - можно было бы выйти наружу и попробовать что-то сделать. А теперь уже поздно.

Сжав губы, командир сверхмалого клипера "Солус" Аристарх Артемьев перевёл взгляд с первого пилота на курсовый монитор. На мониторе была пламя - белый, с ораньжевыми краями, венец, котрый окутывал падающий корабль и уходил за корму густым дымным шлейфом. Даже сквозь многослойную изоляцию корпуса пробивался рёв раскалённой плазмы. В целом, ничего необычного - так и должно выглядеть вхождение в атмосферу. Вот только при неработающих тормозных двигателях падение клипера не замедлялось - или, вернее, замедлялось недостаточно быстро.

- Другие варианты? Выдвижные плоскости?

- На такой скорости их просто поотрывает, а к тому времени, когда корабль более-менее затормозится... нам уже будет всё равно.

Артемьев оглянулся назад, на остальную часть экипажа. Команда "Солуса" насчитывала всего пять человек - больше для управление малотоннажным исследовательским судном не требовалось. Все пятеро сейчас находились в кабине - самом защищённом и теплоизолированном отсеке клипера. Навигатор Смитсон был бледен, как смерть, хотя и старался не выдавать своего страха. Молодой археолог Янкович вообще находился на грани потери сознания, глядя в пространство невидящими глазами. И только врач-биолог Ксения Страйн казалась удивительно спокойной. Всё её внимание было сосредоточено на видеопроекции, парящей перед креслом учёного.

- Что это? - тихо спросила она, поймав взгляд капитана. - Вон там?

Голографический монитор показывал картинку с дополнительной камеры, вынесенной над корпусом на специальной мачте и каким-то чудом ещё не отвалившейся. Благодаря своему положению эта камера смотрела поверх языков пламени и позволяла увидеть пока ещё далёкую поверхность. Многократное увеличение давало рассмотреть зону предполагаемой посадки - камнистое побережье и обширный город, а к северу от него - пустынное поле космодрома; именно туда должен был приземлиться "Солус" по изначальному замыслу. Ксения же указывала южнее, на какое-то тёмное пятно у самой границы между водой и сушей. Кажется, оно двигалось, хотя из-за постоянных метаний камеры, трясущейся вместе с кораблём, трудно было сказать наверняка.

- Не сейчас. - отмахнулся капитан, скользнув по аномалии лишь беглым взглядом - меньше всего в этот момент его интересовала земля, до которой они едва ли доберутся. - Все пристёгнуты? Проверьте замки и компенсаторы!

- Зачем, кэп? - слабым голосом спросил Смитсон. - Думаете, на том свете нас оштрафуют за нарушение техники безопасности?

Аристарх не ответил. Повернувшись к первому пилоту, он твёрдо произнёс:

- Мы должны сесть, Изир. Как угодно, хоть Сатане в глотку. Или сесть, или уйти обратно в космос. Ты меня понял?

- Если попробуем развернуться, нас размажет по кабине, а корабль разорвёт на части. - взгляд Тайко метался от одного красного индикатора к другому. - Можно попробовать скорректировать курс основными двигателями... М-мать! Поздно!

Клипер тряхнуло до лязга челюстей, когда расплавились, наконец, эмиттеры и погас защитный экран. Большинство наружных камер тут же сгорело - уцелели только те, которые стояли на штангах. Артемьев откинулся в кресле и прикрыл глаза, понимая, что теперь от него ничего не зависит - как, впрочем, и от всех остальных. Без энергетической защиты корпус долго не продержится - уже сейчас в кабине было жарко, не смотря на работу охладителей, и пот стекал по раскрасневшимся лицам.

"Их жизни будут на твоей совести. - с горечью подумал Аристарх. - Кто тебя просил лезть в эту авантюру, старый дурак?" Что ценного, спрашивается, может найти маленькая, плохо оборудованная частная экспедиция на планете-прародине, которую предки успели превратить в ядовитую помойку, прежде чем покинуть? Но недавний успех "чёрных археологов", откопавших на развалинах Лос-Анжелеса какую-то там знаменитую раритетную статуэтку, привлёк к Земле внимание многих мелких компаний и частников-авантюристов, к которым Артемьев теперь с досадой вынужден был отнести и себя. Был шанс обогатиться и даже прославиться, на волне возросшего интереса коллекционеров и музеев к реликтам прошлого... Да что уж теперь! Корабль готовили в спешке, стремясь обогнать потенциальных конкурентов, и вот печальный итог...

- Смотрите! - воскликнула Страйн - в голосе её не было страха, лише невероятное изумление. Капитан открыл глаза, глянул на монитор - да так и застыл с разинутым ртом, позабыв о неминуемой смерти.

Непонятное пятно стремительно росло - оторвавшись от земли, оно неслось навстречу клиперу, широко раскинув фигурные крылья, несомненно, принадлежащие живому существу. Но не это было самым невероятным. Аристарху подумалось на миг, что врёт лазерный дальномер, что какая-то сумасшедшая летучая мышь подлетела совсем близко к камере. Но нет: до крылатой тени было ещё несколько километров, и она росла с каждой секундой, пока не заслонила собой весь обзор. Существо было просто гигантским, намного больше "Солуса", а размаху его крыльев позавидовал бы любой суперлайнер! Ничего подобного не могло существовать на отравленной, стерильной Земле... Но оно было - и приближалось к падающему кораблю со сверхзвуковой скоростью!

- О боже, О БО-О-ОЖЕ!!! - голос Янковича, начавшись с хрипа, перешёл в истеричный визг. Рядом Тайко неистово молился на незнакомом Артемьеву языке, бросив штурвал, в котром всё равно не было никакого прока - клипер уже не мог избежать столкновения.

А через мгновение исполинская тень пронеслась мимо, всего в сотне метров от судна. Даже за эту долю секунды люди успели её рассмотреть. В их памяти навсегда отпечаталась вытянутая змеиная голова на длинной шее, хищный блеск глаз и оскал многометровых зубов, плотное мускулистое тело, агатовая чешуя, кожистые крылья, отблескивающие алым в свете зари.

В ту же секунду плазменый шлейф словно сорвало с корабля - сжавшись в комок, плямя устремилось вслед за чёрным гигантом и окутало его, не сжигая, а растекаясь по чешуйчатой броне подобно расплавленному металлу. Пылая и дымясь, существо исчезло за кормой.

- Это... Это был... - пролепетала Ксения.

Аристарх развернулся в кресле так резко, что ремни впились в тело, и заорал:

- Тайко!

Изир молчал, осоловело разглядывая показания приборов и картинки с уцелевших камер, забыв даже о невероятном звере. На глазах у пилота происходило нечто, противоречащее законам физики: клипер всё так же стремительно нёсся к земле, пронзая плотные слои атмосферы, но огненый шлейф больше не возникал на корпусе - воздух вокруг корабля не нагревался, не смотря на огромное трение.

- Тайко! - Артемьеву пришлось двинуть первому помошнику в ухо, чтобы тот опомнился.

- К-капитан...

- Сажай эту сраную посудину! Сажай на воду! Нам дали ещё один шанс, и только попробуй его упустить!

- Слушаюсь! - Тайко впился руками и взглядом в элементы управления. - Включаю аэродинамические тормоза! Начинаю посадочное маневрирование! Держитесь, кто за что может, если уцелеем - это будет огромная удача!

* * *

Устремлённый ввысь и телом, и мыслями, Хозяин уже не интересовался судьбой человеческого корабля - лишь краем сознания он проводил стремительный спуск, увидев, как нелепый крылатый бочёнок прошёл по дуге, в последний миг выровнялся, скользнул по поверхности мёртвого моря, взметая фонтаны брызг и зловонного пара.

А сам древний уходил всё выше, и небо вокруг стремительно темнело, хотя солнце ещё не скрылось за линией горизонта; уходил, мерно взмахивая крыльями, скорее по привычке, чем по необходимости - его теперь влекла вверх сила нечеловеческой воли. Звёзды разгорались ярче, чище, ведь с каждой секундой вокруг оставалось всё меньше вязкого ядовитого воздуха. Это больше не пугало Хозяина - сами того не ведая, люди на своей утлой скорлупке принесли ему новый огонь, огонь небес и далёких миров. Этого хватит, чтобы долететь до Солнца - а уж его бесконечно огромной мощи будет достаточно для путешествия сквозь необъятную межзвёздную пустоту.

Пусть Перворождённый не владеет секретом передвижения на сверхсветовых скоростях, и его путь продлится долгие столетия. Пусть он, в отличае от людей, не умеет определять по излучению светила, имеются ли там пригодные для жизни планеты. Хозяину некуда было спешить. Его ждал звёздный пир и тысячи оттенков вкуса животворящего пламени. А быть может, даже возрождение собственной расы, если отыщется подходящий мир. Перед ним лежала вся Вселенная, и горячая золотистая кровь кипела, как в далёкой молодости.

Оставляя позади пустынную Землю, последний дракон улетал к звёздам.

Навеяно песней "Дракон"

группы "Мельница".