Восстание городских

Глава 1

— Дикая ты девка, Машка. От одного взгляда яйцы в живот прячутся.

— Иди двор коси.

— Понял.

Мария чертыхнулась и продолжила ковырять замок невидимкой. Наконец, внутри что-то щёлкнуло. Дверь открылась с пронзительным скрипом

— Лезь быстрее, пока жив.

— Я ж говорю — дикая. Но котелок варит.

Магазин был в ужасном состоянии. Сквозь дыру в крыше едва просвечивало жестокое, красное солнце. Разбитые бутылки отражали свет и наполняли развалины тысячей солнечных зайчиков. Петька ползком пробирался внутрь, пытаясь найти хоть что-нибудь полезное.

— Ну что?

— Хрень одна. Из нужного только консервы

— А это что? — Мария брезгливо подняла чудом уцелевшую бутылку водки.

— В задницу. У нас есть Марфушин самогон.

— Знаю я его. У Васильча вон пятая рука выросла.

— А что, плохо что ли? Теперь навоз по грядкам быстрее раскидывает

— Утилитарист хренов.

— Каво?

— Никаво. Забираю водку.

— Не вздумай пить. От неё за версту городскими несёт.

Мария выругалась и сплюнула. Её пугали городскими уже год: с того самого момента, как она попала в Нижнее Зыркало. Напуганную, израненную жительницу бывшего бомбоубежища радушно встретили местные жители. Чистый воздух, прекрасная (для постъядерной) экология, и множество идиотских правил:

— Маха, яблоки какие угодно ешь, кроме фиолетовых. Тоже городской станешь.

— Видишь провод — оторви кончик да на шею намотай. Шоб городской антырнетом своим не проклял.

— Котейку видишь — ус еёный вырви да ноздрю пощекочи. Тагды городского сразу почуешь, коли есть он тутава.

«Городские» вообще были пропитаны загадочным флёром в местном фольклоре. Ими пугали детишек и угрожали неверным мужьям. При этом — никто не мог точно описать, что это такое. Жители помладше пожимали плечами, постарше — прикидывались страшно занятыми и отправляли собирать ягоды.

— Машк, смотри, какие крюкалы! — Радостно закричал Петька, размахивая пассатижами, — открывай рюкзак.

— Зачем? В сарае таких полно

— Эти — шоб мухам лапки отрывать. Пусть брюква наливается!

Брюква была вторым культурным фундаментом Нижнего Зыркала. Её собирали и складировали в доме деревенского старосты, причём есть её было строго запрещено. Однажды Мария увидела, как местные старейшины жестоко отхлестали пацанёнка, пойманного с испачканными ягодой руками.

Все эти правила раздражали и казались до ужаса нелогичными, но делать было нечего. Всё-таки, помирать в одиночестве — не очень здорово.

Высокий звон разорвал тишину, наполненную пыхтением ползающего по полу Петьки. Он сел на корточки и непонимающе завертел головой:

— Что это?

Мария повернулась на источник звука. Дребезжание раздавалось из-под разрушенного прилавка. Сбросить пустые сигаретные пачки, кассу с уже ненужными деньгами, пробраться через змеиный клубок спутанных чеков — и увидеть чудом уцелевший телефон.

— Да? — Произнесла Мария дрогнувшим голосом. Неужели где-то ещё остались люди, не крестящиеся при виде технологий?

— А вы уже слышали о ВэКаПэй? — Раздался преувеличенно бодрый голос из трубки

— О-о-о-й, дурёха! — Завопил Петька, доставая ружьё. Выстрел, стук патронов, выстрел. Трубка с оборванным проводом выпала из испуганно разжавшихся рук Марии. Ничуть не изменившийся голос продолжил вещать

— Как молодой мамочке заработать денег? Сейчас объясню…

Петька побледнел и поцеловал висящий на шее транзистор на серебряной цепочке

— Чегой ты наделала… Выбирайся, если жизнь дорога!

— Да что случилось?

— Сейчас городские набегут.

Что-то в голосе Петьки убедило Марию не вступать в споры. Она молча поползла вслед за юношей. Парень двигался бесшумно, как тень, не обращая внимание на щекочущую ноздри редкую траву, пролезающую прямо сквозь растрескавшийся асфальт.

— Слышь, мать, пристегнись, — прошептал Петька, распахивая дверцу трактора.

— Сдурел? Он еле катится.

— Ща полетит, — опустил юноша шланг в топливный бак.

— Ты что делаешь?

— Самогон лью.

— Чего? Бензин для кого придумали?!

— Какой ещё, в жопу, бензин? Его пить нельзя! Мы на самогоне ездим

— У вас что, вся техника на самогоне?

— Только тракторы. Грузовики на браге.

Из-за угла показалась фигура мужчины с выбритыми висками. Она медленно шла, шаталась, падала, спотыкалась о собственную ногу. Заметив деревенских, мужчина остановился и открыл рот. Мария услышала чавкающий хруст челюсти, увидела глотку, полную тысячей зубов, и похолодела от низкого, проникающего в каждый уголок души, голоса…

— Набираю команду ребят! Будем делать кэш на…

— Городские! — закричал Петька, запрыгивая на водительское сидение.

Первую секунду ничего не происходило. На вторую — из неубранного шланга медленно капнула жидкость, прожигая асфальт. Третья секунда. Рёв. Треск. Рывок. Красная каша на земле, когда-то бывшая «городским».

Мария судорожно пристегнулась, молясь, чтобы Петька справился с управлением. Порыв горячего воздуха едва не снёс её с места. Рёв трактора оглушал. Трактор ехал, нет — летел, оставляя за собой лужи расплавленного асфальта. Из каждого уголка то и дело выходили молодые люди. Бородатые мужчины, женщины в свободной одежде и длинных сарафанах синхронно открывали рты и вываливая длинный острый язык прямо на грудь. Тихий шёпот обволакивал каждую клеточку тела, заставляя корчиться от ужаса.

— Служба безопасности, здравствуйте…

— Уйти в айти — легко…

— Заработай на квартиру, не выходя из декрета!

— Петька, что, происходит?!

— Городские, ебана! Ща окучивать нас будут, как картоху.

— Откуда их столько?! — заорала Мария, еле перекрикивая гул

— Энторнет где-то, видимо. И ты ещё со своей техникой муриканской.

— И чего теперь делать?

— Держать портки чистыми!

Трактор медленно и неутомимо приближался к реке. Мария нервно сглотнула. Прямо посреди реки то и дело появлялось и исчезало склизкое щупальце, похожее на бесформенный кусок мяса. Течение превратилось в одну мощную воронку, из самого центра которой выглядывала пасть с раздвоенным языком.

— А это ещё кто?!

— Сэмэмэмщик. Держись!

Петька ударил кулаком по здоровенной красной кнопке. По обе стороны от трактора появились огромные крылья. Раздался резкий запах гари. Мария обернулась и увидела фиолетовый столб пламени прямо из выхлопной трубы.

Треск. Щёлк. Ощущение полёта. Щупальцы далеко внизу разочарованно хлопнули по реке и пропали.

— Что ты туда залил?!

— Самогон на брюкве!

— Марфушкин?

— Мой!

Петька облегчённо выдохнул и крутанул руль. Трактор взмыл вверх.

— Не всхрякнулось. Уже хорошо.

— И что дальше?

— Едем в Зыркало. Палыч уже заждался.

— Не хочешь мне ничего объяснить?

— А что тут объяснять? Кукухой повертай.

Мария послушно взглянула вниз. Город был виден как на ладони. Тысячи городских задрали головы вверх и смотрели прямо на трактор, беззвучно шевеля пастью.

— Почему я раньше их не видела?

— Мы городских не уважаем. Ружжо, транзистор — вот и весь разговор.

— Как они вообще появились?

— Да ктой знает. Всё энторнеты да комплюдахторы.

— Откуда ты вообще это знаешь?

— Соседи мы с тобой бывшие, девка. Токма твоя родня в бункере спряталась, а я в деревню ещё до всего укатил. Захотелось коз доить да картоху копать.

— Подожди… Инфокатастрофа же была так давно…

— Ну так и я не плентюх плегавый. Пару сотен уже есть.

— Кому рассказываешь? Ты выглядишь младше меня.

— Экология! У нас в деревне никто не стареет.

Трактор неумолимо снижался прямо на толпу городских. Мария посмотрела на приборную панель.

— Самогон заканчивается.

— Вижу. Садись за руль да вертай на запад. Там деревня.

— А как же ты?

— А я городских задержу.

Петька достал несколько засушенных ягод из бардачка. Брюква. Он вылез сквозь открытое окно трактора наверх и встал на крышу, усердно жуя.

— Ну что, покажем этим неженкам?

Трактор приземлился под аккомпанемент болезненных криков. Мария не видела, что происходило наверху, но чувствовала, как корчится Петька. Потолок трактора жалобно скрипнул и прогнулся под ужасающим весом. Городские синхронно ринулись в атаку.

— Бесплатный вебинар!

— Раскрой в себе женщину!

— Приходи на запуск!

Мария завизжала и, зажмурившись, утопила педаль газа в пол. Трактор двигался, как в замедленной съёмке: видимо, самогон и подходил к концу.

— Городских — на вилы! — раздался оглушающий рык. Мария открыла глаза и увидела Петьку — то, во что он превратился. Тощий пацанёнок с налитыми кровью глазами стремительно бросался то в одну сторону, то в другую, раскидывая толпы нелюдей.

Трактор ехал, несмотря ни на что. Мария достала ружьё и прицелилась, не убирая ноги с педали.

— Петька, пригнись! — выстрел. Прыгнувший с дерева городской долетел до земли ровно наполовину. Вторая половина осталась висеть на дереве.

Наконец, поток нелюдей иссяк. Петька свалился на жалобно вскрипнувший ковш.

— Конец мне, Машка. Доедешь — похорони на поле, у подсолнухов.

— Ты ранен? У меня аптечка…

— В жопу аптечку… Это всё брюква. Даёт силу — а потом забирает. — С каждым словом Петька звучал всё слабее.

— Не вздумай умирать, слышишь?!

Но Петька уже не отвечал. Его грудь едва поднималась и опускалась — часто и мелко. Из носа потекла струйка цветы брюквы. Мария чертыхнулась и полезла в бардачок. Осталась всего одна ягода.

— Ну, с богом! — Мария проглотила ягоду и почувствовала, как мышцы начали наливаться силой. Хотелось бежать, убивать, вопить от ярости.

Она выскочила из трактора, наслаждаясь новой обретённой силой. Лёгкий толчок — и трактор покатился, задорно поскрипывая. Суставы Марии жалобно застонали, чудом не сломавшись от перегрузок.

Мария толкала трактор, не обращая внимания на нарастающую боль. Наконец, показались знакомые дома. В ту же секунду силы окончательно покинули девушку. Каждый вздох казался сделкой со смертью. Ещё немножко — и лёгкие лопнут, не выдержав перегрузки. Ноги налились свинцовой тяжестью. Девушка рухнула, борясь за собственную жизнь.

Где-то вдалеке послышались голоса. Трубка в горле. Жжение в желудке. Землистый привкус во рту.

— Самогон… Вкусно.

— Дикая ты девка, Машка. От одного взгляда яйцы в живот прячутся — сквозь мутную реку угасающего подсознания послышался до боли знакомый голос.

— Иди траву коси.