Восемнадцатый рубль

Глава 1

В школе, где учился Пабло, химия пользовалась наибольшим успехом у учеников. Это и понятно: без хороших навыков химика дорога в жизни закончится очень быстро. Первоклашки любили фейерверки — им лишь бы стреляло да искрило! Во втором классе школьники находили прелесть во взрывчатых веществах, и на практике соревновались, у кого ударная волна круче получится.

Ну а старшие классы, как водится, игрались с ядохимикатами и их антидотами. На уроках надевали противогазы и разбивались по парам: одни травили мышей прелестями, не совместимыми с жизнью, другие — старались сделать так, чтобы мыши всё же остались живы.

Сам Пабло тоже очень уважал химию, и показывал результаты выше среднего. Однако его сердце было отдано радиофизике, за что в классе он получил унизительное прозвище «шизик».

Поэтому когда его сверстники играли во дворе в «химические войны», он тихо сидел дома и собирал электрические цепи, измерял индуктивность катушек и паял транзисторы. Родители качали головой, но молчали. Как говорится, чем бы дитя не тешилось, лишь бы ПДК не превышало.

Ну кому нужна физика в нынешнее время? Это раньше, сотни лет назад, когда люди увлекались всякой чепухой вроде полётов в космос, вычислительных машин и прочей ерунды, она была важна. Но сейчас, когда на улицу не выйти без тройного костюма химзащиты — на кой она вообще сдалась?

Но Пабло очень любил старину — читал древние электронные книги, просматривал гала-фильмы, и даже собирал редкие старинные штуковины, вроде круглых металлических бляшек с цифрами, которые в незапамятные времена использовали для товарообмена. Одну из таких он недавно выменял у знакомого аспиранта на галлон диметилртути, и оба остались весьма довольны сделкой.

Пабло гордился приобретением, и постоянно носил с собой, то и дело разглядывая. За этим занятием прямо на уроке его застал одноклассник Серхио.

— Слышь, шизик, ты чем тут занят? Что за хрень такая?

Пабло снисходительно посмотрел на троечника.

— Сам ты хрень. Это юбилейная монета в один рубль, серия «русские в космосе».

— Кто-кто в космосе? А ну дай позырить.

Верзила Серхио без труда отобрал монету у Пабло и теперь разглядывал сквозь ученический монокль. Шизик вздохнул и заговорил скучной интонацией учителя довоенной истории:

— Русские — нация, вымершая во время четвёртой мировой войны, жили там, где сейчас Сибирское море. Ты что, совсем историю не учил?

— Всё я учил! — огрызнулся Серхио. — Понятно же, почему эти дебилы вымерли. Какой нормальный чел полетит в космос? Тратить дохрена ресурсов, чтобы оторваться от Земли на сотни миль — и зачем? Чтобы оказаться во враждебной среде, не совместимой с жизнью? Идиоты. На дне моря им самое место.

Пабло почему-то насупился. Он много знал о легендарных русских, которые сделали массу фантастических вещей — ту же машину желаний — и ему стало обидно за них.

— Русские не были дебилами. Перед четвёртой мировой это была самая процветающая нация планеты. Разве что в химическом оружии их страны третьего мира обошли...

— Слышь, чмо, ты кого сейчас третьим миром назвал? Ты вообще на чьей стороне? Или мне завучу пожаловаться, что ты всякий бред несёшь? Хотя смысл жаловаться — все уже привыкли. Слушай, а может, ты потомок этих дебилов, а? Как их... Русские, во! Это всё объясняет, гы.

Он ехидно хихикнул и швырнул монету в ученический чан с семидесятипроцентной азотной кислотой. Пабло вскрикнул, но было уже поздно: в этой кислоте медно-никелевая монета должна раствориться практически мгновенно.

А в том, что это был сплав меди и никеля, он был уверен на сто процентов. Он знал, что настоящих монет из небесного железа было изготовлено всего восемнадцать штук, и стоили они целого состояния. Но, увы, все были утеряны, ни одной не осталось. И лишь раз в несколько десятилетий на радость таким же шизикам выпускались их дешёвые копии.

Однако минуты шли, а монета даже не думала растворяться или хотя бы покрываться патиной. Пабло завороженно смотрел на неё и не мог поверить в такую удачу. Это просто не могло быть правдой.

Его застывшее в восхищении лицо заметила училка.

— Так, что это тут у тебя?

Она посмотрела на реактив, но Пабло уже очнулся, ловко достал пинцетом монету со дна чана и спрятал в карман. Капли кислоты немилосердно жгли сжатый кулак, но ему было не важно: лишь бы никто не попробовал отнять его прелесть.

— Ничего-ничего, донна Леонелла.

Химичка с прищуром посмотрела на него, но ничего не сказала.

***

На следующий день в школе неожиданно объявили о химической олимпиаде, проводимой на деньги де Карсона — баснословного богача, хозяина международной корпорации, фармацевтического монстра. Олимпиады от корпораций — дело привычное, они ещё со школьной скамьи отбирают для себя потенциальных гениев. Разве что обычно об этом трубят за месяц, и ученики успевают подготовиться. А тут — как снег на голову!

Первый тур олимпиады проходил в одной из школьных лабораторий. Пабло занял стол возле отличника Хулио и поздоровался с ним. Тот лишь раздражённо дёрнул плечом в ответ.

— Ты чего, Хулио? Не в духе, что ли?

— Да пошёл ты, шизик. И без тебя тошно.

— Тебе — и тошно? Ты же снова первое место займёшь! Когда было иначе?

Пробирка выпала из дрожащих рук Хулио и разлетелась по полу тысячей осколков.

— Накаркал, тварь! Ну ничего, мы ещё встретимся после уроков. Ты ещё попьёшь щёлочи.

К мальчишкам подошла донна Леонелла и нахмурилась.

— Хулио, ты совсем оборзел? А ну марш в подсобку за шваброй. Или ты думаешь, что я буду за тобой убираться?!

Насупленный Хулио вышел из класса. Учительница подошла к его столу, посмотрела на записи, достала из кармана пузырёк и капнула в одну из его пробирок едко пахнущую прозрачную жидкость. Пабло смотрел во все глаза: что она делает? Помогает решить задачу? Зачем это Хулио, он же и так всё знает. К тому же, побочные примеси в реактивах не должны привести к правильном результату. Неужто она, наоборот, специально ему мешает?

Донна Леонелла подошла к Пабло и склонилась к его уху.

— Вот — правильные решения. Только попробуй не выиграть этот тур!

Шизик почувствовал, как она суёт смятый лист бумаги ему в кулак. Он испуганно прошептал:

— Но почему я? Я же не отличник, и на медаль не иду!

Но донна Леонелла уже демонстративно повернулась к нему спиной: списывай — не хочу. Пабло развернул бумажки и занялся делом.

На следующий день результат был закономерным: Пабло победил с максимумом баллов, а Хулио не вошёл даже в тройку лидеров.

Приглашение к директору, поздравления, торжественные речи об ответственности на последующих этапах — всё это прошло мимо Пабло, как в тумане. Он никак не мог взять в толк, почему выбрали его. То, что на олимпиадах учителя подыгрывали своим любимчикам — это было известно и привычно. Но почему именно он? Что такого случилось, что из него вдруг решили сделать звезду химии?

Впрочем, все эти попытки обречены на провал: второй тур олимпиады проходит в областном центре, и там всем плевать на амбиции учителей маленькой провинциальной школы.

Каково же было удивление Пабло, когда ситуация повторилась. Незнакомый мужчина из министерства образования подошёл к шизику и всучил ему правильные ответы. Но Пабло уже насторожился и специально допустил пару ошибок — лишь бы не побеждать.

Разбор заданий занял у комиссии почти целый день. При объявлении результатов Пабло остолбенел: первое место, и снова с максимальным баллом.

Впереди ждал третий тур, в столице.

***

— Мама, послушай, ну я же в самом деле решил неправильно. Не могло у меня быть максимума баллов! Это какая-то ошибка!

Елена, мать Пабло, отвлеклась от сбора чемодана и пристально посмотрела на сына.

— Сыночка, у тебя совсем крыша поехала? Тебе дают зелёную карту в жизнь. Может, ты уже завтра станешь сотрудником «Карсон щемикс». А там, глядишь, в Париж отправишься. Мы-то с отцом уже крест на тебе поставили, а тут такая удача! И слышать не хочу ни о каких ошибках!

— Ну мама... Нечестно это как-то...

— Что нечестно? — заорала мать. — Посмотри, как мы живём! И вспомни, как живёт Хулио!

Она обвела рукой каморку, где они ютились втроём с отцом. Ничего особенного — печь на углях, три спальных мешка, отгороженное отхожее место. Все так живут. Ну, кроме разве что богатеев вроде Хулио и его семьи.

Елена продолжала:

— Тебе не нравится, что тебя все на руках носят? Нам неделю назад пачка талонов от городского алькальда пришла! Я впервые за пять лет себе костюм химзащиты обновила! Хочешь вернуть всё взад? Захлопни пасть и готовься к третьему туру!

Отдышавшись, она тихо проворчала:

— Вот говорила мне мама, что у твоего отца с наследственностью что-то не так... Вот оно и проявляется во всей красе...

И Пабло готовился. Его допустили в лучшие лаборатории, завалили олимпиадными задачниками, выделили репетиторов. Теперь семь дней в неделю с утра до вечера у него была только химия. Но химию такого уровня он усваивал плохо — задачки попадались сплошь заковыристые, а реакции могли идти только с массой дополнительных условий, которые он всё никак не мог запомнить.

Оставалось надеяться только на чудо.

Пабло решил только половину заданий третьего тура, да и то, большинство — наугад и, скорее всего, неправильно. Однако он даже не удивился максимуму баллов.

Сразу после церемонии награждения его отвели в отдельный кабинет, непозволительно, вычурно роскошный — там была даже пара деревянных стульев. Шизик осторожно присел на один из них.

Через минуту из второй двери появился человек в парадном костюме химзащиты последней модели — всё тело было облеплено датчиками и лампочками. Сразу видно, важная шишка. Он снял гермошлем и проскрежетал:

— Привет, Пабло. Меня зовут Луи де Карсон, я спонсор этой олимпиады. И мне очень интересно побеседовать с тобой, как с одним из победителей. Ведь ты из глубинки, а у нас тут одни столичные обычно...

— Простите, мсье де Карсон! — перебил Пабло. — Но тут какая-то ошибка. Я не настоящий победитель. Я недостоин этого. Я даже половину задач не решил...

Де Карсон наклонился к шизику и подмигнул.

— Пабло, задачи и опыты это всё мишура. Олимпиады проводятся, чтобы выявить уникумов с нестандартным мышлением. Тебя выявили, и ты по праву занял место среди чемпионов. Расскажи о себе. Чем занимаешься, что любишь?

И Пабло начал рассказывать. Про радиофизику, про транзисторы, по старые гала-фильмы. Когда он дошёл до монет, глаза де Карсона загорелись.

— Очень-очень интересно! Монеты, значит, собираешь? Стариной интересуешься? А вот такая монетка у тебя есть?

Он достал из кармана юбилейный рубль «русские в космосе» и бросил Пабло. Тот поймал монетку и посмотрел на неё.

— Да, такая тоже есть. Вот точно такая же.

— А она у тебя с собой? Может, сравним?

Монета. Вот что произошло необычного. У него оказалась необычная монета. Вот зачем он здесь.

— Нет, извините. Дома оставил.

Мсье Луи де Карсон прошипел что-то вроде «только зря привёз тебя», достал из другого кармана продолговатый чёрный предмет и поднёс к уху. Пабло возликовал: это же самый настоящий мобильный телефон, универсальное средство связи на расстоянии! Интересно, откуда у де Карсона такая древность, которую запретили ещё двести лет назад?

Сам де Карсон, казалось, полностью потерял интерес к шизику. Он рычал в телефон:

— Да! Прямо сейчас! Я-то думал, он с собой привезёт... Да, под стражу... Полностью. Я сказал полностью! Чтобы ни одного квадратного дюйма не осталось! Найдите мне восемнадцатый рубль! Головой отвечаешь.

Он раздражённо спрятал трубку и пошёл к двери, из которой появился. Пабло закричал:

— Мсье де Карсон, а мне что делать?

Мсье обернулся и посмотрел на шизика затуманенным взглядом.

— Ты кто такой? А ну брысь отсюда, плебей!

Пабло не заставил себя уговаривать.

***

На следующий день Пабло вместе с немногочисленными иногородними участниками пришёл на вокзал. Когда поезд, пышаший химикалиями, подъехал на перрон, он почувствовал чью-то сильную руку сначала на правом плече, затем — на левом.

Он обернулся и увидел пару рослых мужчин в химических костюмах с нашивками службы безопасности и с зеркальными гермошлемами.

Куратор школьников даже не посмотрел в их сторону, словно так и должно быть. Ну ещё бы! Разговаривать со спецами — себе дороже. А уж тем более спорить с ними. Минута стоянки — и поезд уехал без Пабло.

Тот лишь молча смотрел ему вслед, и слёзы наворачивались на глаза. Как же так? Олимпиада, химия — хрен бы с ними. Но родители? Что они подумают? Вот если бы у Пабло был телефон, и у его родителей тоже...

Не издавая ни звука, спецы повели Пабло в сторону большой чёрной машины. За распахнутой дверцей клубилась тьма. Ладно, шизик не боится темноты.

За шаг до входа в автомобиль один из спецов рывком сорвал гермошлем Пабло и тот начал задыхаться от городских миазмов. Последнее, что он помнил — как его заталкивают в черноту салона авто.

Когда он очнулся, вокруг было так же темно. Он прислушался — ничего. Полная пустота. Попробовал пошевелить руками-ногами. Не связан.

— Пабло, это прекрасно, что ты очнулся, — раздался в темноте голос де Карсона, и шизик вздрогнул. — Я очень расстроен тем фактом, что ты обманул меня. У тебя дома не оказалось этой монеты.

— Откуда вы знаете? — закричал шизик.

— А мы, видишь ли, обыскали твою халупу, пока тебя не было дома. Все стены просветили на наличие схронов. В ящике с углём порылись. Мешки спальные изрезали. И — ничего. Обманул ты меня, Пабло. Где монета?

— Ничего я вам не скажу! Выпустите меня!

— Что ж, вот тебе пища к размышлению. Смотри на экран.

В темноте зажёгся светлый квадрат монитора. Он был разделён на две части, и в каждой из них была показана камера, в которой сидел человек. Присмотревшись, Пабло узнал своих родителей.

— Твои папа с мамой — опасные преступники. Они вне закона. Ты хочешь, чтобы они вышли целыми и невредимыми?

— Выпустите меня! И их тоже выпустите! Кто вы такие? Что вам нужно?

— Всё, что нам нужно — маленькая монетка. Зачем она тебе? Отдай её мне. Я тебе тысячу таких же дам.

— А вам она зачем? Расскажите, и я тоже расскажу.

Пабло тянул время. Он надеялся в неверном свете монитора рассмотреть детали комнаты. И потом воспользоваться своими навыками радиофизика, чтобы взломать систему управления и сбежать. Он читал о таком в древнерусских книгах. Всё должно было получиться!

Пока он заметил только полусферу камеры у потолка. Высоко — не допрыгнуть.

Однако де Карсон не дал шизику времени.

— Много будешь знать — скоро состаришься. Так где она?

— Я спрятал её дома у Хулио! Она там.

— Прекрасно. Пока мы проверим, посиди здесь.

Экран отключился, и Пабло вновь погрузился во тьму. На ощупь он достиг стены и тщательно обшарил всю комнату. Ничего. Даже очертания дверей не угадывались. Не придумав ничего более подходящего, он уснул.

***

— Ну и зачем ты сделал это, Пабло? — разбудил шизика голос Луи де Карсона. — Чем перед тобой так провинился Хулио? Только тем, что он умнее тебя, и потому ему положены большие почести?

— А что с Хулио?

— С ним всё в порядке, но его квартиру мы перевернули вверх дном. И, поверь, его семье возместят все убытки. В отличие от твоей. Но ничего, я заставлю тебя говорить правду. Смотри.

На появившемся экране показались родители Пабло — мама Елена и отец Педро. Мать ходила по комнате взад-вперёд, отец скрючился в углу. Внезапно в их камерах открылись потолочные люки и оттуда на тросах спустилось по два спеца. Они достали дубинки и стали избивать родителей шизика. Те кричали от боли, но Пабло ничего не слышал, и от этого было ещё страшнее.

— Что же ты ждёшь, Пабло? Это можно прекратить в любой момент. Скажи, где монета. Да не вздумай обманывать!

Пабло лихорадочно соображал, что делать? Сказать правду — но ведь нет никакой гарантии, что этот жестокий человек оставит его или Педро с Еленой в живых. Нет, надо срочно выбираться отсюда.

— Я проглотил её! Перестаньте бить их!

Экзекуция прекратилась.

— Что ж, мы сейчас проверим это.

Его камера осветилась открывшимся люком, и спецы немилосердно вытащили шизика наружу, скрутив руки. От непривычки он щурился и не мог понять, где находится и куда его ведут. Когда он присмотрелся, его взвалили на стол и зафиксировали руки с ногами.

Откуда-то совсем близко раздался голос де Карсона:

— Что ж, маленький лгунишка, сейчас мы достанем из тебя всё дерьмо — в прямом и переносном смысле. Готовьте клизму и эндоскоп!

— Стойте! Стойте! — заверещал Пабло. — Я соврал! Ничего я не проглатывал! Я скажу, где монета! Только отпустите родителей!

Он увидел гермошлем, склонившийся над его лицом и заговоривший голосом де Карсона:

— Мальчик, ты не в том положении, чтобы ставить условия. У тебя есть последняя попытка. Ещё раз соврёшь — один из родителей будет убит. Кого ты меньше любишь, а?

— Если идти от нашего дома к школе, будет большой старый резервуар, — затараторил Пабло. — Пустой уже. На нём написано: «Ядерные отх», остальное стёрлось. Записываете? Так вот, надо свернуть от него налево. Это если к школе идти. Да, налево. Через пару десятков ярдов свалены ящики пластиковые. Монета зарыта под ящиками. Я клянусь! Отпустите родителей. Пожалуйста, мсье де Карсон!

Пабло заплакал, а де Карсон снял гермошлем, достал телефон и повторил указания шизика. Через пару минут телефон в его руках затренькал, и де Карсон расплылся в улыбке.

— Прекрасно. Просто замечательно. Гоните сюда. Когда проверим подлинность, утопите этого паршивца в каком-нибудь подходящем растворителе... И его родителей тоже.

— Мсье! Вы же обещали! Отпустите нас!

Пабло отвязали от стола и подняли на ноги, и он осмотрелся. Он попал в небольшую комнату, похожую на лабораторию. Здесь было два стола — на одном только что лежал сам шизик, другой был заставлен пробирками, горелками и прочим химическим инструментом. Сбоку возвышались мордовороты богача, напротив стояло несколько людей в чистых костюмах. Де Карсон обратился к одному из них с деланным интересом:

— Правда? Кассиано, скажи, разве я что-то обещал?

Кассиано покачал головой.

— Или этот врунишка снова выдумал себе что-то? Ах да, я обещал убить одного из родителей, если ты снова соврёшь. Но я же не обещал обратного, правда?

Пабло лишь продолжал реветь в три ручья и вяло пытался вырваться. Но куда там!

Через полчаса двери открылись и появился очередной мордоворот. Он отдал монету де Карсону, поклонился и спиной вперёд покинул комнату.

Выплакавшийся Пабло промычал:

— И всё-таки, мсье, зачем вам монета? Неужели она дороже наших жизней и вашей репутации?

— Поверь мне, мальчик, она дороже даже моей жизни, не то что твоей, — ответил де Карсон, возясь с пробирками и реактивами на втором столе. — Ты, наверное, ожидаешь, что я сейчас расскажу тебе все свои великие планы, как это делали все уважающие себя злодеи в древнерусских книгах? Хе, как бы не так. Нет уж, ты сдохнешь в неведении. Как только я пойму, что это тот самый восемнадцатый рубль, тебя уведут и мы больше никогда не увидимся.

Удовлетворённо крякнув стойкости монеты ко всем растворителям, де Карсон провозгласил:

— Что ж, похоже на подлинник. Осталось только собрать всю конструкцию.

Он достал из кармана цилиндрический предмет, и Пабло понял, что это держатель для монет. Все ячейки заняты, кроме третьей сверху. Неужели это те самые исчезнувшие монеты?

Пабло так удивился, что произнёс эту фразу вслух. Довольный Луи де Карсон покосился на него.

— Представь себе, да. Я внимательно изучил историю всех этих монет и достал их одну за другой. Три — на дне океана, одну в куче дерьма в джунглях Сахары, одну пришлось доставать прямо из жерла вулкана. Даже не оплавилась! Умели русские делать. Чёрт, зачем я тебе об этом рассказываю?

Он махнул рукой и вставил восемнадцатый рубль в свободный паз. Держатель затрясся в руках магната, начал мертвенно-бледно светиться, и через секунду по лаборатории прокатилась взрывная волна, раскидавшая всех свидетелей действа.

Пабло, почувствовав свободу, бросился к держателю с восемнадцатью рублями. Он вспомнил! Это же легендарная машина желаний! В одном из древнерусских фильмов Пабло видел, что аппарат, который запускается восемнадцатью волшебными монетами, позволяет выполнить любое желание. Но он даже не догадывался, что это те самые монеты серии «русские в космосе».

Шизик схватил его двумя руками. Что же загадать? Согласно преданию, желание можно исполнить только одно. Сбежать самому или спасти родителей? Убить де Карсона или разрушить машину желаний, чтобы другим неповадно было? Всё не то, всё не то. А что, если...

— Хочу, чтобы всё вернулось на неделю назад, но я помнил о случившемся!

Да, да! Он успеет рассказать кому надо о коварном плане де Карсона, он помешает этому мерзкому французику!

Держатель бесцеремонно вырвали из рук Пабло. Это сделал де Карсон, очнувшийся от взрыва и сумевший доползти. Он прошептал своё желание:

— Хочу, чтобы Русь Великая восстала со дна моря и я стал её вождём!

Пабло схватил монетницу, пытаясь отнять у де Карсона. Она снова пугающе засветилась. К шизику бросились очухавшиеся охранники, к де Карсону — сотрудники в чистых костюмах.

Но они не успели. Через миг всё исчезло.

***

Андрей шёл по коридору русской космической станции в сторону камбуза, когда перед ним ярко вспыхнуло. Техник рефлекторно отскочил вбок, за приборную стойку. Выглянув оттуда, он лишь поднял брови от удивления: полуголый мальчишка и седой старик в костюме химической защиты сидели на корточках друг напротив друга, пытаясь завладеть каким-то предметом. Андрей присмотрелся и улыбнулся.

Нажав на кнопку, он окружил дерущихся полусферой силового поля. Те перестали драться и уставились на него. Техник проговорил в рацию:

— Вадим, у нас тут очередные гости с планеты. Действовать по протоколу? Добро. Ну-с, клоуны, кто вы такие и что вам надо на русской станции? Отвечать быстро.

***

Абориген был одет в нечто серебристое, облегающее, не похожее ни на одну из известных Пабло моделей костюмов химзащиты. Он заговорил на странном наречии, и оно показалось шизику знакомым. Точно! Это же древнерусский язык! Пабло слышал его в оригинале на гала-фильмах. Как жаль, что шизик так мало времени посвятил его изучению.

Он судорожно стал вспоминать знакомые слова:

— Водка... Матрёшка... Балалайка... Клюква... Песец... Тотальный песец... Я русский! Я русский! Я свой!

Серебристый абориген, ростом втрое выше Пабло, поднял брови и нагнулся.

— Ишь ты, зверёныш. И откуда только таких слов набрался?

— Я русский! Я русский! Я свой!

— Русский он, понимаешь. Мы таких «русских» каждые десять лет домой отправляем. И как у вас только хватает мозгов наши телепорты собирать? Жаль, много их осталось на планете вашей загаженной, не все забрали при эвакуации. Ладно, отправляю вас домой.

Он щёлкнул кубиком у себя в руке, и тёмно-синяя молния поразила де Карсона. Тот заверещал раненым вепрем и через пару мгновений исчез. Пабло закричал:

— Нет! Нет! Не надо домой! Не хочу домой! Сила есть — ума не надо! Русские своих не бросают!

Абориген повнимательнее посмотрел на смуглую кожу Пабло и покачал головой.

— Слушай, Вадим, тут один пигмей русские слова знает. Даже пословицы. Как думаешь, может, он один из наших далёких потомков? Не бросать же его, в самом деле.

Абориген присел возле Пабло.

— Как тебя зовут?

— Пабло Платофф, сын Педро и Елены.

— Ну дела. Платов, значит. Алло, Вадим? Давай, дуй сюда, родственничка тебе нашли.

***

— Ну и что с ним теперь делать?

Вадим с Андреем стояли возле стеклянного купола, под которым Пабло играл с геометрическими фигурами.

— Он же не протянет в нашей атмосфере и недели, привык к своей отраве. Что с родителями?

— Реветь начинает каждый раз, когда пытаемся выяснить.

— Ясно. Скорее всего, погибли. То есть отправлять его домой совсем негуманно.

— Понятно, что негуманно! Ты посмотри на его ссадины и ушибы, на его мимику, рефлексы. Он же там изгоем был, его все шпыняли. А всё из-за русского генокода. Сколько, ты говорил? Восемь процентов? А видишь, всё равно сказывается.

Вадим помолчал.

— Всё так, Андрюха, всё так. Но ты пойми — мы для него тоже не свои. Мы куда сильнее отличаемся от него, чем другие земляне. Может, ему всё-таки лучше дома?

— А давай у него и спросим!

Они вошли в камеру.

— Привет, Пабло!

— Привет, русские! Я русский! Я свой! Когда начнём взрывать и травить?

— Погоди со взрывами, Пабло. Скажи нам, тебе тут нравится? Ты хочешь остаться с нами? Или лучше отправить тебя домой?

— Нет! Нет! Не надо домой! Я русский! Я дома!

Вадим посмотрел на Андрея, и тот лишь пожал плечами.

— Ну, что я тебе говорил? Кстати, Пабло. Где твои остальные игрушки? Мы тебе давали два шара...

Пабло пошарил по комнате и вдруг заревел, протягивая им две половинки.

— Русские! Не сердитесь! Пабло сломал шар! А второй... Нет второго...

Андрей захохотал.

— В герметичной капсуле. Один шар сломал, другой потерял. Пожалуй, из него получится отличный русский! Ладно, повезли его к медикам, будем думать, как адаптировать к местным условиям. А может, в марсианские деревни отправим?

— Там гравитация слабая, не сдюжит.

— Тогда санатории на Титане тоже отпадают... Придумал! Венерианские саванны — вот что ему нужно. Глядишь, научится охотиться на звероящеров...

***

Пабло перестал плакать, посмотрел на серебристых аборигенов и закричал свою любимую пословицу:

— Русские никогда не сдаются!

Абориген улыбнулся и потрепал курчавую шевелюру шизика.