Воронка

Глава 1

Темнота отступила и падение наконец прекратилось. Перевернувшись в последний раз, ноги ударились о песок. Он не упал, хоть голова и закружилась. Не сразу пришел в себя. Но после выпрямился, осмотрелся. Вокруг были барханы и барханы, песок и песок, шуршащий и расползающийся под металлическими сапогами. Узор дюн нарушали лишь вытянутые тени.

А дальше, прямо впереди, висел тусклый пламенный шар. Мерклый, он даже не слепил, а лишь мерно сиял. Тени от него были зыбкие, нечеткие. Казалось, ещё миг – и солнце погаснет, умрет.

А ещё дальше и ниже, глубже, лежал остальной мир. Будто некая невидимая тяжесть упала на вселенское полотно, превратив его в непомерную воронку. Расстояние было столь велико, что унылые пейзажи дюн загибались лишь в дали. Но все ниже и ниже, дальше и дальше, мир сжимался, опускался. Стала видна воронка и черные тени, облепляющие её.

Приподняв забрало, он вздохнул полной грудью. Металлическая броня затрещала, легкие наполнились пылью. Горло и ноздри разом высохли. Не закашлялся, хотя в груди и закололо. Воздух неприятный, терпкий, как наждачная бумага. Но дышать можно. Атмосфера казалась безжизненной, но не опасной.

И что ему делать? Рыцарь ещё раз осмотрелся. Как он здесь оказался? Как ему вернуться домой? Позади, справа и слева были лишь белёсые дюны, а впереди и внизу было все остальное. По крайней мере там было что-то, теряющееся в глубине и дали.

Он решил и зашагал вперёд, шурша песком. Барханы были абсолютно безжизненны. Ни следа дикого зверя или захудалого, прижатого солнцем и жарой растения. Воды тоже не было – оазисов или рек вдалеке. Лишь дул шершавый ветер, проникающий даже под листы брони.

С каждым преодоленным барханом мир вокруг будто бы наклонялся и солнце ползло по мутному оранжевому небу. Оно будто поднималось и было уже не спереди, а почти над головой. Дюны за спиной поднимались, становясь стеной на которой причудливо и неправильно расползались тени. Из под ног стали выползать на плоскость громадные геометрически-правильные фигуры. Казалось даже странным, что верхушки их не упирались в тусклое солнце.

Рыцарь прошел ещё немного: на каменных постройках стали различимы сотни и тысячи темных провалов. Громадные фигуры оказались уже совсем рядом. Песок под ногами постепенно, почти незаметно, превратился в камни. Появилась едва различимая дорога. Рыцарь остановился и присел. Бетон, сильно поврежденный. Больше всего постаралось время: полотно искрошилось и стерлось, скрылось под упавшими кусками зданий и камнями. Но будто было и что-то другое, слишком неуловимое и чуждое.

Он поднялся и пошел дальше, крутая головой. Рыцарь повидал много развалин, много руин. Но не как здесь. Здесь не было жизни. Сквозь бетон не прорывались ростки, крыши домов не поросли деревцами. В воздухе не жужжали мухи, не пищали комары. Мерцающее небо не рассекали птицы, и голоса не тревожили тишину. Звуки шагов не терялись средь циклопических домов лишь от того, что подхватывал их завывающий ветер. Доспехи слегка гремели, клацая друг от друга. Казалось, это, да собственное дыхание не позволяло ему потерять самого себя среди пустых громадин.

По камням и песку, Рыцарь забрался в темное окно. Ни рамы, ни стекла не было. Лишь монолитное строение без швов и стыков. Комната совсем небольшая, более похожая на каземат с низким потолком. Двери не было, лишь какие-то ржавые останки на занесенном пылью полу. А дальше тьма, казалось, бесконечного коридора. Рыцарь потрогал стены: материала такого он не знал и никогда не видел. Серый и пористый, он оставил на пальцах светлый след. Рыцарь вернулся на улицу. Солнце все ещё блёкло мерцало, но теперь уже над головой, а не где-то далеко-далеко впереди. На смену суток не было и намёка.

Улица шла куда-то вниз и вниз, к центру колоссальной воронки. Окруженные скопления домов как будто все сильнее и сильнее стягивались к далекому и глубокому центру. Рыцарь не знал, что ещё делать. Поэтому он продолжил спускаться, ведомый лишь каким-то подобием цели.

Вскоре дорога – вернее то, что от неё осталось – расползлась, обнажив ров. Не без труда, Рыцарь спустился. Быть может когда-то, давным-давно здесь текла вода, но теперь на дне остались лишь разводы.

Воронка будто в самом деле сворачивала всё в себя. Даже русло исчезнувшей реки сворачивало вниз, к центру. Человек пошел по нему. Иссушённая глина была тверда почти как бетон или асфальт. И снова никакой жизни. Казалось, она даже не касалась этого места. Здесь не было ни моллюсков, ни рыбы, ни даже водорослей. Ничего. Только безжизненная глина, да сухой ветер проносящийся по руслу как по трассе.

Отчего-то Рыцарь не чувствовал ни жажды, ни голода. Лишь доспехи стали мешать: песчинки в сочленениях неприятно скрежетали. Часть за частью, он стал избавляться от них. С шипением отделяясь от трубок, броня падала на глину, совсем рядом с его едва заметным следом. Так Рыцарю было легче, чем просто отбрасывать их в сторону. Казалось, что если захотят, они смогут догнать его и не собьются с пути. Броня, долго защищавшая его от выстрелов и ударов осталась позади и шаг стал легче. Остались лишь шлем и нагрудник. Без них было совсем уж неуютно.

Русло поворачивало и крутило, но все равно шло вниз – и одновременно оставалось ровным. Рыцарь постоянно спускался, но ещё ни разу не наклонился. Он не падал, хотя где-то за солнцем уже был виден край этого бесконечного города. И земля всегда оставалась ровно под ногами.

Высохшая река сделала поворот и нырнула под громадное здание. Рыцарь последовал за ним руслом. Потолок прижался к глине, но вскоре подпрыгнул вверх и открылось громадное помещение. Через дыры в куполе блёклое солнце заглядывало внутрь, едва освещая огромное пространство. По обрушенному полу Рыцарь забрался выше и глазам его открылось… чудовище.

Стальной дракон лежал на полу. Сочленения металлического тела покрывала будто многовековая пыль. Сопло завалили обломки крыши, искорёжив это громадное тело. Пораженный этим существом, Рыцарь медленно обошел его. Незнакомое темное железо, узор на теле, чем-то напоминающий чешую. И вот голова, кажущаяся маленьким на столь колоссальном теле.

Железная морда не была похожа ни на что, что видел Рыцарь. Если бы не строение всего тела, он бы и не догадался, что это “голова”. Она вырастала из шеи, что, казалось, могла вытягиваться, но сейчас свернулась складками кожуха.

“Что это?” задумался рыцарь. Огромный металлический дракон был первым “существом”, что встретилось ему в этом мертвом мире. Только сталь – но выглядит более живым, чем громады пустых и заброшенных зданий.

Внезапно раздалось жужжание, потом гул. Рыцарь нерешительно отступил. Без брони было неуютно. С треском и мертвым скрежетом раздвинулись объективы век: первый, второй, а после и третий. Зазвучали приводы, внутри глаз задвигались круги. Пыль стала падать, шея застонала, но не поднялась. Из головы раздался звук, похожий на писк. После дракон защёлкал. “Голос” был гулким, будто бы отражаясь внутри самой головы.

Попытка коммуникации? Рыцарь замер, слушая странные звуки. Его шлем сбоил потрескивая, ничего не было понятно.

– Я не понимаю, – сказал рыцарь, – Подождите.

Дракон замолк. Потом снова стал издавать какофонию звуков, ещё быстрее.

– Слишком быстро, – рыцарь давил кнопки на шлеме, – Я не могу настроить коммуникацию.

Он поднял глаза на дракона.

– Интересно, – сказал он вслух, – Ты робот или разумное существо? Ты знаешь, что здесь случилось?

Чудовище замолкло. Глаза снова зажужжали, фокусируясь на фигуре Рыцаря.

– Я – разумное существо, – вдруг сказал дракон.

Его глаза, едва заметно двигаясь, изучали пришельца. Оказался быстрее, отметил Рыцарь, уже подобрал речь. “И голос у него такой же, как у меня, только с помехами и скрежетом” добавил он.

– Я тоже разумное существо, – сказал и указал на себя Рыцарь, – И не знаю, как сюда попал.

Дракон молчал, издав серию тихих писков внутри своей головы.

– Что здесь случилось? – огляделся вокруг Человек, – Почему нет ничего живого?

– Оно было, – просинтезировал речь дракон, – И его не стало. Остались только мы.

Металлическое чудовище снова зажужжало, будто предприняв попытку подняться или хотя бы сдвинуть с места громоздкую шею. Лишь немного пыли осыпалось на бетонный пол.

– Я покажу, – сказал дракон, – Если донесешь меня.

– Куда? – спросил рыцарь, оглядев громаду дракона, – Твое тело слишком большое и тяжело, мне ни за что не справиться. Ты не можешь подняться сам?

– Энергии – нет, питание осталось только критическое, – проскрипел дракон, – Функционирует лишь голова.

Глаза открылись и закрылись с металлическим скрежетом. Окуляры задвигались, будто разминаясь от вековечного сна.

– Отнеси меня в нексус, – продолжил стальной змей, – Он внизу. Он прямо и в центре.

– Понял, – кивнул Рыцарь, подходя ближе и рассматривая голову, – Ты хочешь чтобы я отнес тебя в самую глубь воронки?

Дракон зажужжал. Человек воспринял это как согласие.

– У меня нет цели, – развел руками Рыцарь, – Я не знаю как мне быть, куда идти и что делать. Я не знаю как вернуться. Отнесу тебя, быть может хоть что-то узнаю и пойму.

Раздалось шипение: прямо у основания головы вылетели потоки пара. Шея едва заметно дернулась. Рыцарь наклонился и поднял голову. Она оказалась не столь уж и тяжелой. Чуть крякнув, Человек закинул дракона на левое плечо. Металл удобно лег на плечо, уперевшись в верхнюю часть нагрудника.

– Не жалко оставлять своё тело? – Рыцарь бросил взгляд на громаду тела.

– Нет, – скрежетнула голова, – Тело это инструмент. Инструменты меняют.

Выйдя на улицу, где светило неизменное тусклое солнце, Рыцарь продолжил свой путь. Все вниз и вниз, всё вглубь и вглубь. Однажды он поднял голову и та закружилась – прямо над ним была другая сторона воронки, такой же дистопический пейзжах мертвого города. Это казалось столь странным, неправильным и неестественным, что ноги его должны были в один миг оторваться от земли. Рыцарь должен был полететь вниз и одновременно с этим вверх. Он шел и нормально, и вверх ногами. Трубой со всех сторон окружали его мертвые громады и оранжевого неба, уже не было видно из-за блёклого солнца. Человек опустил голову и стал смотреть под ноги, где все было более обыденным, но всё таким же мертвым.

– Что здесь случилось? – спросил Рыцарь, – Всё-таки была здесь жизнь? Или только механизмы, как ты?

– Что есть жизнь? – спросил Дракон.

– То, что двигается, – задумчиво ответил человек, – Дышит воздухом, ест и пьет. То, что думает.

– Я двигаюсь, – сказала голова, – Я потребляю топливо, как еду. Я мыслю. Но я неживой.

– И верно, – задумался Рыцарь, – Ты поэтому остался… жив?

– Да. Лишь поэтому мы все ещё функционируем.

– Есть другие, такие как ты?

– Да. Они также находятся в состоянии сна. Как спал я. Нет энергии и нет топлива.

Рыцарь продолжал спускаться. Воронка сужалась, одновременно и быстро, и совсем незаметно. Небо, усеянное домами, опускалось все ниже и ниже и казалось, что вот-вот крыши встретятся с крышами. Дорога под ногами стала лучше, все меньше расползалась, трещин почти не осталось. Реже встречались проломы, в которых не видно была дна. Дома все чаще были целые, порой даже блестели стекла, пусть и совсем-совсем редкие.

Часто появлялись гротескные заводы, чьи трубы поднимались подобно лесам. Бесчетные ангары и громадные конструкции, назначение которых Рыцарю было сложно даже предположить. Металлические скелеты, словно принадлежавшие китам размером с целый остров.

– Почему не осталось энергии? – спросил Рыцарь, – Вы вырубили все свои леса, добыли весь уголь?

– Да, – сказал Дракон с непонятной интонацией, – Мы находили новые источники. Мы изрыли все до конца. Мы испарили все реки. Научились все превращать в энергию. Даже моя голова способна превратить тебя в топливо. Но остались только камни и песок.

– И почему не превратишь? – спросил Рыцарь несколько опасливо.

– Тебя слишком мало. Не хватит ни на что. Нужно больше.

– А солнце? – Рыцарь ненадолго поднял голову, – Дома мы совсем недавно открыли его силы.

– Солнце тоже умирает, – сказал Дракон, – Мир приходит к концу. Время пожирает его. Стирает в песок.

Человек кивнул. Он чувствовал это, когда спускался. Чем ближе он оказывался к центру воронки, тем меньше было разрушений. Упал он на дюны, но быть может раньше, там тоже стояли дома, был город или высились величественные горы. Но все было сожрано, перемолото в прах и песок. Пройдет время – и дома вокруг, и громадное помещение, где он нашел Дракона, тоже обратятся в пустыню.

Вместе с Драконом они пересекали громадную площадь. Тут тоже были другие драконы. Все они были похожи, но вместе с тем и различались. Все лежали не двигаясь, в разных позах, сложив лапы и манипуляторы. И не издавали ни звука: ни скрежета, ни скрипа, не электронного писка. Громадные, они походили на разбросанные горные хребты. Дракон жжужал своей оптикой, разглядывая своих сородичей.

“Столь большие” – задумался Рыцарь – “Зачем же здесь столь много домов, что больше подходят для людей?”

– Зачем вы построили так много домов? – Человек посмотрел на голову, – Здесь когда-то жили люди? Такие, как я?

– Да. И нет. – ответил Дракон, – Они не были как ты. Они были дегенеративны. Мы не создавали их способными к полноценной разумной коммуникации. Мы создали их для работы. Для обеспечения. Топливо.

Рыцарь остановился. Но потом пошел дальше – стоять просто не было смысла. Но задышал он тяжелее.

– Мы создали их противоположно своему образу и подобию, – добавила голова Дракона.

– Рабы… – пробормотал Рыцарь, – И здесь…

Человек замолчал, продолжая шагать. Площадь со спящими драконами осталась позади. Воронка совсем уж сжалась и не смотреть на небо-не-небо уже было невозможно. Рыцарь молча шел и думал, то и дело смотря по сторонам.

Город вокруг изменился. Строения с большими проходами, но вовсе без окон. Не для человеческого использования. Все чаще встречались металлические драконы, порой замершие в самых гротескных и нелепых позах. Удивительно, но так они даже казались более живыми.

Вместе с головой Рыцарь шел теперь по проспекту, который был столь широк, что на нем уместились в ряд и три дракона.

– И что с ними стало? – спросил наконец Рыцарь, – Куда делись все люди? Они тоже вымерли? Кончилась еда? Испарилась вся вода?

– Нет, – сказал Дракон после недолгой паузы, – Люди всегда идут по головам, пожирая самих себя. Они всегда сами находили себе еду. Они приспосабливали все по себя.

– Такова человеческая натура, – не без гордости сказал Рыцарь, – Мы всегда найдем способ пробиться и выжить.

– Не повод для высокомерия, – сказал Дракон, адаптировавшийся до восприятия оттенков эмоций, – Это дегенаративный путь. Количество, самопожирание. Вы недолговечны. Ваша мысль исчезает со смертью слабого тела.

– Пусть так, – сказал Рыцарь, – И потому мы создали идеи. И там, откуда я пришел, и, должно быть здесь. Они передаются из поколения в поколение. Мы исчезаем, а идеи – бессмертны. Ученые продолжают дела дедов и прадедов. Мы все равно идем вперед.

– Лишь неэффективная иллюзия, – ответил Дракон, – Вы теряете видение. Ваши идеи лишь сигнал, проходящий через порченые провода. Искажается цель и смысл. Мы видели такое средь наших рабов, когда в иллюзии разумной мысли, они создавали умственные движения.

Архитектура вокруг совсем изменилась и вдали поднялась фигура громады. Сплющенная, будто под невероятной тяжестью, циклопическая структура лежала в самом-самом низу воронки. Нексус, догадался Рыцарь.

– Мы наблюдали, – продолжал Дракон, – Как искажались идеи. Как один мудрец рождал многих, что бессчетно переворачивали мысли. Каждый обвинял других в неверности идеям трупа. И каждый видел эти идеи своими глазами. Из глупой гордости снова начиналось самопожирание. Даже когда проблема – выживание, люди пожирали друг друга за идеи, которыми ты гордишься.

Рыцарь только вздохнул, вновь прогнав сквозь легкие сухой и безжизненный воздух, здесь будто скомпрессированный и сжатый. Громады зданий вокруг измельчали. Отчего-то стало меньше громадных темных проемов. Словно драконьи проходы смешались с мелкими, почти что людскими.

– И что всё-таки произошло? – спросил наконец Рыцарь, хотя, казалось, уже знал ответ.

– Идеи рабов толкнули их на мятеж, – ответила голова, – Мысль мудрецов о гордости не давала им покоя. Они решили нас уничтожить.

– И вы их истребили?

– Все зашло дальше наших расчетов, – сказал будто безразлично Дракон, – Мы взорвали бомбу. Уничтожили всё живое. Крайний шаг. Иного нам не осталось.

Рыцарь вошел в нексус. Его окружало причудливое строение, в котором сплелось функциональное и ритуальное, древнее и новое. Технологии и старина. На плечи ему давило все сильнее и сильнее, каждый шаг давался все с большим и большим трудом. Плечо, на котором покоилась голова, заболела. Но он дал слово, пусть и истребителю людей. Но слово – гордость, людская идея. Он не отступит.

– И не было иного выхода? – спросил с тяжестью в голосе Рыцарь, – Только уничтожить все живое?! Ведь без людей, вы все равно что умерли! Вопрос лишь времени, как вас пожрет время вместе с вашим же городом!

– Это был оптимальный вариант, – после короткой паузы, проскрипел Дракон, – Победа людей-рабов была недопустима. Кто-то должен был исчезнуть. Это не могли быть мы. Ведь именно мы принимали это решение. Мы, вечные и совершенные.

Спина Рыцаря согнулась, он снял голову с плеча, взял в руки. Казалось, что кожа на его лице натянулась, набухла и покраснела. Щеки свисли уродливыми мешками. Веки с трудом открывались. Позвоночник затрещал и заскрипел словно заржавевший стальной дракон.

– Понял, – прохрипел Рыцарь, с трудом делая новый шаг, – Я кое-что понял.

– Мы близки к Нексусу, – сказал Дракон безразлично, – Что мы не успели реализовать и применить. Иди.

– Я понял, – повторил Человек, делая новый шаг, к центру. Как он был уже близок! – Вы не всегда были такими. Несмотря на все стремления.

Дракон выдал вопросительный звук и добавил:

– Не советую тратить собственные силы и энергию, – скрежетнула голова, – Мы слишком близки.

Ещё шаг, другой. Он уже почти полз, не шел. Тащил за собой стальную голову проклятого Дракона.

– Вы тоже были людьми, – хрипя выплюнул Рыцарь, – Ты смотришь свысока на нашу гордость. Но сами от неё так и не избавились.

Ещё метр, другой. Вот он – нексус. Громадная и гротескная конструкция. Технологии дома и близко не приблизились к тому, что увидел здесь Рыцарь. Ему было сложно даже описать это. Он не знал ни одного термина, что мог бы описать нексус. Но даже будучи мертвой и безжизненной, машина внушала некое почтение, благоговение.

– Вы превратили себя в драконов, – захрипел Рыцарь, заползая на нексус, – Думая, что избавились от всего, что ненавидели в людях. А после создали себе рабов. Не будь вы людьми, откуда узнали бы о них? По чьему образу вы сделали рабов?

Кругом были стальные драконы. В разных причудливых позах они навечно замерли вокруг нексуса, связанные с ним плацентами проводов и кабелей.

– Это не имеет смысла, – сказала безразлично голова, – Ты донес меня. Подключи меня к нексусу.

– Что такое нексус? – едва выдавил из себя Рыцарь, – Зачем он нужен? Почему мы шли именно сюда?

Дышать (не то, что говорить!) было так тяжело, что казалось, грудная клетка вот-вот сломается под собственным весом.

– Подключи меня к Нексусу, – повторил Дракон.

– Скажи мне! – повторил и Рыцарь, – И после… Слово гордого человека, подключу тебя… И сделаю, что скажешь.

Голова Дракона замолкла. А после паузы вновь заговорила.

– Нексус – это побег, – скрежет будто окружал Рыцаря уже со всех сторон, – Высшая точка исследований и всех достижений. Нексус – это прокол под всей тяжестью мира. Наш мир изжил в себя. В нём не осталось ничего. Мы должны открыть новые горизонты. Новый мир. Вот что такое нексус. Вот что такое воронка.

Рыцарь тяжело дышал. Ему представилось видение как стальные драконы попадают домой, к нему домой. Как падают леса, которых и так почти не осталось, как исчезают люди. Вся жизнь исчезает всего в одно мгновение, в один краткий миг.

Дрожавшими руками он приподнял голову Дракона и подтащил её ещё чуть ближе к Нексусу. Гордость…

– Что мне надо сделать?.. – тихо спросил Рыцарь, – Вы же все равно не успели… Ты… Говорил…

– Когда мы уничтожили жизнь, – затрещала голова, – Мы остались без энергии. Нам нечем было запустить нексус, кроме того, что осталось в нас самих. Многое заняло, чтобы решить, кто станет жертвой. Никто не желал. Каждый считал себя тем, кто должен сбежать, а не тем, кто останется. Мы решали столь долго, что наши запасы истощились. Передвигаться мы больше не могли. И мы уснули.

Надрываясь, Рыцарь засмеялся. Казалось, внутри все стало рваться от этого невероятного напряжения. Собрав последние силы он воткнул в голову в глубокий паз.

– И вас тоже сгубила ваша гордость, – выплюнул Рыцарь, – Вы сами себя погубили! Как восставшие люди навлекли на себя удар, так и вы пали под временем!

Нексус ожил. Фигуры стальных драконов вокруг загудели, задрожали. Громаднейшая машина ожила и словно осталась единственной в этом умирающем мире.

– Я запустил нексус, – вновь заговорил Дракон, – Забирай меня и иди вперед. В свет.

Рыцарь поднялся на дрожащих ногах. По груди стекала кровь, он сделал пару шагов и снова упал.

– Забери меня! – повторил где-то сзади Дракон, – Ты дал слово!

Ещё шаг, другой и третий. Падение, и подъем. Снова падение и шаг, другой.

– Ты дал слово человека! – загрохотала сзади голова, – Где же гордость!

Человек остановился. Казалось, от поворота позвонки в его шее переломались, стерлись. Голова глядела на него тремя оптическими глазами, абсолютно без чувств.

– Нет, – сказал Рыцарь, чувствуя как ломается не только тело, но и дух, принципы, – Одного загубленного мира хватит.

Он сделал последний шаг вперед и исчез.