ВОН с Земли

Часть 1. Человек спящий

Человечество всю историю воевало само с собой, но, известно, внешний враг объединяет. Люди с доисторических времён воюют друг с другом, чтобы накопить опыт войны, натренироваться, развить оружие, чтобы дать, в случае необходимости, отпор внешнему врагу. Человечество воет всю свою историю, чтобы при появлении внешнего врага, агрессивно настроенных инопланетян, проиграть одним днём. Сдаться не начав реальной войны.

Оказалось, что всё оружие, созданное людьми, хорошо работает против людей в руках других людей, а если люди по какой-то причине все спят мёртвым сном, то оно малоэффективно. Да, человечество создало автоматическое, автоматизированное, не побоюсь этого слова — интеллектуальное оружие, но без людей оно оказалось не так страшно, как хотелось бы воякам рода человеческого.

Первое, что сделали инопланетяне, после того как потушили всю цифровую активность спутников, — потушили мозговую активность людей психотропным оружием. От него люди не умирают, мгновенно засыпают крепким сладким сном на четыре-пять часов. Казалось бы, чего страшно, но во сне войну не выиграть.

Лучше бы умирали, как считало большинство выживших в первые дни вторжения, когда падали самолёты, взрывались поезда, в массовых ДТП разбивались тысячи автомобилей. Когда простыми, условно простыми, бомбами были закиданы военные базы, аэродромы, военные корабли, радарные станции. Первый момент вторжения, до высадки инопланетян на Землю, пережило не менее пяти миллиардов людей (кто же их считал!). Людей, которые и были основной целью вторжения: долгие месяцы оккупации усыпленных людей складывали штабелями в грузовые корабли и поднимали на орбиту, где висел основной флот инопланетян.

Психотропное оружие имело свои ограничения, требовала много энергии, но орбитальные пушки могли усыпить небольшой посёлок целиком. Установки на летающих платформах усыпляли многоэтажные дома, небольшие кварталы, а ручные излучатели с нескольких метров усыпляли каждого отважного человека, пытающегося оказать сопротивление.

Сопротивление никак не хотело угаснуть, надежда умирает последней, после сознания последнего человека. У людей на руках осталось много противотанковых установок, стрелкового оружия, миномётов, танков, но даже боеприпас с обеднённым ураном не пробивал лёгкие патрульные корабли, сваливающиеся с небес, легко и бесшумно парящих над разбитым асфальтом улиц. Убить инопланетянина удавалось настолько редко, что можно и не загибать пальцы одной руки. Или нет?

Психотропное оружие усыпляло всех, но плохо то правило, из которого нет исключения. Всех за редким исключением, за столько редким исключением, что нельзя обойти вниманием одно такое исключение, сидящее на пятнадцатом этаже дома с инопланетной винтовкой в руках.

Глава первая

Молодой человек смотрелся в зеркало, которое неправильно отражало. Из Зазеркалья на него смотрел парнишка на два года младше. Действительно, откуда зеркалу знать, что мужчина на два года старше, чем гласит его паспорт. Он действительно родился в указанном году, но в другом мире, при путешествии во времени он вернулся на два года в прошлое, которое не его прошлое, которое вообще не прошлое. Но это совсем другая история.

Мужчина пристально смотрел на своё отражение и думал о том, не является ли его путешествие во времени причиной нападения инопланетян. Время — загадочная штука, хотя он до сих пор носил с собой книгу под названием "Что может быть проще времени?". Он, кажется, понял, что такое время, точнее как сделать так, чтобы попасть в нужное время, понял на чисто практическом уровне, не фундаментально-теоретическом. И знал, что может путешествовать во времени, но чувствовал (или боялся, и боялся сознаться себе, что боится), что новое путешествие не решит проблему, а только создаст новые. Будь он один, как в прошлый раз, возможно, он бы и решился попробовать, но он уже не был один, ответственность прижимала его к земле. Он знал, что не сможет взять в путешествие свою семью, нельзя никого взять за компанию в путешествие во времени — это решение, способности каждого лично.

Он уже был не так молод, он уже не был один, ответственность размывала его осознанность, прижимала его к земле. К той самой Земле, которую разграбляли инопланетяне, к тем самым людям, за которыми охотились инопланетяне. Он чувствовал свою ответственность за этот мир, который, возможно, он создал своим прыжком в прошлое, которое не менее настоящее, чем любое другое время.

Тот молодой человек, что виден в зеркале, точно бы бросился бы сломя голову в новое приключение, в поиски невозможного и несуществующего, но он, тот, что перед зеркалом, уже нашёл невозможное, ему поздно отправляться в путь.

На улицы раздался громкий лязг и новоявленный нарцисс наконец-то оторвался от созерцания. Обругав себя последними словами, не вслух, конечно, он вернулся к своему посту у окна и понял, что опоздал. Внизу, на улице, инопланетный патруль задел автобус, брошенный на проезжей части — удачная имитация ДТП. Слишком близко, стрелять уже опасно, но и пропускать их дальше — тоже. Психотропное оружие следовало за патрульным кораблём и при мельчайшем подозрении вся группа мародёров уснёт неправедным сном. Спасать их будет большая морока, лучше отвлечь огонь на себя.

Человек, видимо, не мог использовать все возможности инопланетной винтовки, но базовый набор функций мужчина освоил в достаточной мере. Образование оправдывало себя.

Первый же выстрел вывел из строя движение большой психотропной пушки. Второй убрал выскочившего из колымаги инопланетного водителя. Враг не растерялся, видно, что они уже встречались с сопротивлением, но сопротивлением обычным: пять или шесть солдат направили ручные излучатели на здание, в котором засел снайпер. Они знали, что расстояние великовато, зато не нужен точный прицел, человек должен заснуть хотя бы на пять минут, а этого достаточно, чтобы войти в здание.

Для троих это было последней ошибкой, ни один нерв не дрогнул, когда мужчина нажимал на то, что соответствовало собачке в людском оружии. Почти беззвучные выстрели сливались в быструю равномерную трель, которая уже успела полюбиться человеку.

Эффект неожиданности сработал, но несколько пришельцев проникли в здание, а остальные спрятались за патрульным кораблём и готовили оружие мощнее — сильно недоумевая почему излучатели не сработали как обычно. Мужчина надеялся, что они всё спишут на высокий этаж. Или не выживут. Однако, нужно было менять позицию и оружие.

Он был обвешан оружием лучше, чем на выпускном квалификационном испытании в колледже. У него было вооружение на любой вкус, но, к сожалению, слишком мало инопланетного. Оно превосходило всё то, чему его когда-то учили. Разве что ножи у людей были лучше, чем у несколько эфемерных пришельцев. Мужчина любил ножи и рад был их пустить в дело в тёмных коридорах высотки.

Он не любил убивать, всё-таки окончательная профессия у него значилась как врач особого назначение, но при необходимости мог и умел. Чего он не умел так это недооценивать противника, а потому осторожность в нём превышала азарт сделать всё быстро и красиво. Ещё ему было необходимо пошуметь чтобы мародёры услышали и смотали удочки по-быстрее.

Мародёры — это он их так называл, на самом деле, двух молодых и хрупких девушек сложно так высоко оценить. Он не знал почему они попросили его не ходить с ними на дело. Что-то лёгкое, но ценное им нужно. И секретное. Хотя что там в аптеке может быть секретного? Какие в аптеке могут быть секреты от человека, умеющего снимать кожу заживо?

Гранаты в арсенале нужны преимущественно для создания шума, против пришельцев они практически бессильны, разве что отвлекают внимание от путей отхода. Мужчина уже знал, что нельзя создавать слишком большие потери среди инопланетян, тогда они сердятся и создают проблемы: высылают армию, которая плотно прочёсывает местность, или скидывают с десяток бомб, от которых ему в прошлый раз удалось уйти лишь везением. И правилом не гадить там, где живёшь.

Вот и в этот раз они охотились на аптеки в районе Балтийского вокзала, достаточно далеко от дома, чтобы спокойно уйти от усиленных патрулей дворами. Три человека в условно пустом Петербурге, где жителей, всё же, оставалось больше, чем пришлых инопланетят. Где остатки человеческого разума прятались по подвалам, туда психотропное оружие реже добивает, по ним не целятся обычно, выходя на сумрачный свет улиц только в полной тишине при полной необходимости.

Врач особого назначения — единственный, кто смел ходить высоко подняв голову по центру города по центру проезжей части, где можно не бояться осыпающихся фасадов заброшенных домов. Возможно, он не единственный устойчивый к инопланетному облучению, но пока ему такие не встречались. Возможно, они быстро погибли, так как не умели сражаться, а может быть, думал он, сбегая по лестнице, я существо другого мира, не такой как все. Не человек, чуточку пришелец. Чужак в чужом мире.

Как бы то ни было, в условленном месте его ждали две девушки, Настя и её подруга Галя. Жена и лучшая подруга жены — почти сюжет для любовного романа, но он даже не задумывался об этом, можно сказать, что не замечал других девушек, кроме Насти. Видел только людей, даже в пришельцах видел немного людей и, даже, так же не всегда их понимал.

Маршрут отхода тоже обговорили заранее, но без импровизации выжить в чужом мире невозможно. Они выскочили из арки на тротуар слишком быстро, пришелец оказался слишком близко, излучатель бил слишком узко, но этого хватило, чтобы Настя рухнула на землю как подкошенная. Инопланетянин замер с удивлением в глазах — он никогда не видел такого, чтобы человек не падал наземь после его выстрела, а мужчина продолжал стоять и смотреть на упавшую девушку. Вторая девушка начала кричать, но это пришельцу привычно, он знал, что второй выстрел её успокоит. Не знал он, что второго выстрела не будет: мужчина не поднимая глаз от девушки проткнул защитный скафандр на стыке шлема и кирасы, там, где у людей шея. Кажется у инопланетян тоже, но кто проверял?

Стычка выходила за рамки привычного, пришельцы крайне редко ходят по одиночке, он знал этого, а потому опасался появления ещё одного-двух инопланетян, которых уже будет не убить ножом в горло, которые поднимут шум, шум на всю планету. Этого нельзя допустить, сейчас не время для войны, время для бега. Если время вообще существует.

Не раздумывая, действуя на уровне моторики тела, он подхватил Настю, переложил её удобную позу, дал оплеуху Гале, чтобы замолчала. Метнулся к убитому и обыскал его, случай на миллион, когда это можно сделать и заработать хоть какие-то трофеи. Разбросал по карманам найденные мелочи, поднял Настю и, снова оглядевшись, бегом вернулся в спасительные дворы. Когда за спиной осталось пять или шесть переходов, он остановился и осторожно положил девушку на капот автомобиля, достаточно большого, чтобы она удобно легла головой на лобовое стекло. Оглянулся, всё тихо, хвоста вроде нет. Действие психотропного оружия считается безопасным для человека, хотя кто бы провёл двойное слепое плацебо-контролируемое исследование. Сон, конечно, полезен, но такой ли. Он уже один раз видел как умирает Настя и повторять опыт не собирался, даже ради любого исследования. Девушка крепко спала, учитывая дальность удара проснётся минимум через пять часов. Галя продолжала причитать. Лучше бы по ней попало, подумал он, но тут же пресёк эту мысль как вредную.

Донести Настя до дома не представляло проблем, за последнее он вошёл в форму лучшую, чем когда-либо раньше. Не это задерживало врача особого назначения. Вопросы казались значительно тяжелее девушки: почему он был один, почему он оказался там, где его не должно было быть. Пришельцы пока не были замечены за хорошим воображением и фантазией, всё делали чётко, по правилам, по-военному, а тут нарушение всех инструкций. К чему бы это? Они меняют тактику? Чего теперь ждать на улицах родного города? Или это был какой-то чудак на особом задании? Мало информации, сказало бессознательное, откладываем на дальнюю полку, но не забываем, метка "жизненно важное".

Не выходя на перекрёстки трое человек добрались до своего дома. Точнее это был дом, где они сейчас жили, но не их дом. Дом, где жил, успел мужчина пожить замужней жизнью, уже несколько месяцев стоял в полуразрушенном состоянии, пострадал больше от обороны землян, чем от нападения инопланетян. Сейчас они жили в просторном, но мокроватом подвале пятиэтажного дома, в помещении парикмахерской, достаточно просторной для трёх человек и огромного количества скарба, который они, в первую очередь он, успели накопить.

Пока шли он думал, что Настя потяжелела, немного, но опыт подсказывал, что вес слегка изменился, и это странно, при их-то питании образе жизни, может означать какую-нибудь болячку, следовательно, нужно искать операционную, но где в нынешние времена? Только бы что-то несерьёзное, с чем он справится в походных условиях, в бывшей парикмахерской.

Уложив её на постель, принесённую из соседней квартиры, проверив жизненные показания, он слегка успокоился, переключился на бытовые дела, практически на ритуал: выйти, проверить, что никого нет вокруг, что не появилось никаких чужих следов вокруг дома, что сами не оставили следов, закрыть дверь, проверить следящие устройства, расслабиться, но лишь настолько, чтобы снять всё оружие, кроме ножа и пистолета.

Галя занялась едой и, в перерывах, комфортом спящей подруги, значит можно посмотреть трофеи с пришельца. Большая часть чужого оружия не работает в человеческих руках, лишь некоторые виды оружие не защищены от падания к врагу, возможно те, которые, как считают инопланетяне, не могут попасть к нам, людям. Именно такую винтовку мужчина раздобыл пару месяцев назад. Пистолеты попадались полностью негодные, не включающиеся в большой человеческой руке, гранаты, или что-то на них похожее, тоже никак не реагировали, хотя он и проверял их на пустырях, пытаясь взорвать. В этот раз попалось что-то новенькое, он даже замер, когда понял, что именно. Проклятье рода человеческого — ручной психотропный излучатель. Ну, сейчас его не проверить, подумал он, но, судя по движению кнопок, должен работать. Казалось бы, бесполезное оружие, пришельцы к нему нечувствительны, но кто знает.

Запасов продуктов, предметов первой необходимости и всего остального, что произвело человечество, становится всё меньше, во всяком случае, в легко доступных местах, в больших городах. Следовательно, внутривидовая борьба будет усиливаться и уже скоро придётся воевать не только с инопланетянами, но и с сопланетянами, аллопланетянами. Если не удастся объединиться, что маловероятно.

В последнее время мужчина много читал, свободного время много, когда прячешься от рейда инопланетян и девушки спят крепким неестественным сном. И книг сколько хочешь, практически в каждой квартире есть хоть и маленькая, но библиотека. А есть ещё и настоящие библиотеки. Читал даже электронную книгу, у кого-то на ней была огромная коллекция классики и фантастики всех сортов, заражая от солнечных батарей. Крайне редко авторы придумывали, что человечество объединяется против врага. Даже против частично разумных растений ослепшее человечество Джона Уиндема воюет само с собой, а не с триффидами. Много общего с действительностью, думал читая, но и так много расхождений, описано красиво, но так нереалистично! Если бы всё было так просто как под этой голубоватой обложкой.

Чтение вообще было важным развлечением в разрушенном мире, способом уплыть в тихую гавань вместе с капитаном Бладом, отойти от проблем с Стальной Крысой. И, конечно... набраться идей для выживания. Идей о целях существования в этом беспросветном мире, где люди прячутся по затопляемым тёмным подвалам, боясь заснуть на ходу.

Врач особого назначения встряхнул плечами и вернулся в реальность, послушал, что на улице всё тихо, проверил датчики. Пока мы устроились хорошо, мысли мгновенно перешли от фантазий к быту, у нас есть запас еды на несколько месяцев, вода, газ, плитки, обогреватели, постели, в туалете пока вода утекает куда-то в канализацию, оружие есть, и нет соседей. Но это тупик, нельзя тут прятаться годами: канализация скорее быстро, чем долго заполнится, следы всё сложнее будет скрывать, пришельцы, думаю, не совсем идиоты, смогут проанализировать места наших появлений и высчитать квадрат, где мы живём. Да, я стараюсь делать вылазки несистемно, но в любой несистеме есть система, которую можно просчитать, если иметь достаточно данных. И нас всего трое, слишком мало для успешного выживания. В этом помещении может поместиться ещё трое-четверо, кроме нашей большой кровати и диванчика Гали можно поставить ещё две-три кровати или даже четыре раскладушки. В конце концов можно и на полу расстелить матрасы. Если будет ещё парочка сильных мужчин, то мы сможем сделать значительно больше, больше ресурсов будет доступно. И встретить других одиночек будет не так страшно. И прикрывать мне спину будут, при вылазках против инопланетян. Вот бы найти ещё одного неспящего, тогда это будет вообще полная победа, но мечты-мечты.

— Где я? — Настя проснулась, но ещё не пришла в себя.

Мужчина неуловимым движением переместился к кровати и поцеловал жену в щёку.

— Всё хорошо, дорогая, ты дома, всё в порядке.

— Это был излучатель, да? Меня усыпил пришелец?

— Да, малышка, один глупый инопланетянин, решивший отойти от своих, чтобы отлить. Не вовремя мочевой пузырь стал сигналить.

— Отлить? Пришельцы писают?

— Должны же они как-то выводить продукты обмена! Не знаю уж как у них это называет и происходит, но что-то должно быть.

— Может они кубиками, как вамбаты? — Спросила Галя.

— Неа, эти скорее пирамидками! — Настя явно пришла в себя.

— Ну и хорошо, пусть пирамидками. Нам же пора перекусить, моя прелесть.

Стола у них не было, но стойка администратора парикмахерской вполне годилась для посиделок на барных стульях. Еда не блистала изысками, но была горячей и сытной. А что ещё нужно для приятного выживания? Ну да, ещё и достаточно разнообразной, чтобы каждый день не давиться одними и теми деликатесами.

В помещении с маленькими окнами, выходившими на поверхность на уровни земли, ужинали трое людей, а по соседним улицам на низкой высоте, чуть выше этих окон, пролетали патрульные корабли инопланетян и зорко следили за окнами и дверями — не метнётся ли где соблазнительная тень.

Там закончился очередной день вылавливания остатков человечества, но что несёт день следующий?

Глава вторая

Вопрос с численностью группы решился сам собой через пару дней после усыпления Насти. Группа из пяти человек была замечена около бывшего кинотеатра, который задолго до нашествия стал мини торговым центром, центром притяжение людей с худым кошельком. Сейчас основным центром притяжения стала "Лента", популярность студии йоги, учебного класса и прачечной упала до нуля, понятное дело. Группа врача особого назначения уже основательно почистила (не первые) супермаркет, но товары второй необходимости там ещё оставались. Гастролёры не знали этих деталей, судя по их виду им требовалась еда и баня.

Улица рядом с бывшим супермаркетом считалась небезопасной, так как по ней регулярно пролетали патрули, тоже знавшие, что тут хорошее место для мародёров, но пришлые и этого не знали — было бы обидно, если бы их схватили прямо тут, хотя это бы отвело подозрение от его группы. Пять человек, из них трое мужчин, ещё не старых, не совсем хлюпиков, нам такие не помешают. Придётся расширять квартирку, ломать стену и растекаться по всему подвалу. У этого есть свои плюсы — будут запасные выходы. Как минимум для меня самого.

Он встал перед ларьком "Лаваш-кебаб" так, чтобы ларёк прикрывал от перекрёстка, но его было бы видно гастролёрам, выходившим из здания. Встал демонстративно так, чтобы показать, что за спиной у него инопланетная винтовка, под мышкой и за поясом родные пистолеты, психотропный излучатель, самое эффективное оружие против несогласных людей, прятался за спиной.

Когда люди были достаточно близко, чтобы не кричать на всю улицу, они всё ещё не заметили мужчину, который по привычке встал так, чтобы скрываться в тени, не выделяться мишенью на фоне ларька. Они были вооружены огнестрельным оружием и, судя по всему, не очень умели им пользоваться, а потому пугать их не следовало. Мужчина сначала подвигался и пошумел и лишь после этого заговорил:

— Хорошего дня, путники! Доброй охоты!

— Чёрт! Напугали же вы нас! Хорошо, что вы не сразу заговорили, а то я бы случайно выстрелил.

— Знаю.

— Вы тут один?

— Нехороший вопрос в нынешние времена, в эпоху большой нелюбви.

— Простите, я не имел в виду ничего такого. — Говорил только один, похоже лидер, мужчина слегка за пятьдесят с заметной залысиной, хромающий на левую ногу. — Я хотел только спросить, вы тут живёте рядом, у вас есть убежище?

— Простите, но это тоже опасный вопрос. Вас пятеро, а я один, вы можете захотеть завладеть моим убежищем, если оно есть.

— За кого вы нас принимаете! Мы мирные, насколько это позволяют пришельцы... Мы пытаемся выжить, но не за счёт других людей. По нашему виду, я думаю, вам понятно, что мы не слишком успешны в плане выживания. Только потому я и спросил про убежище: у нас не осталось своего, прошлое нашли инопланетяне и чуть было не поймали нас в ловушку... троих мы потеряли, их забрали... сейчас мы ушли достаточно далеко, чтобы быть вне зоны поисков, и ищем новый дом. Может быть вы сможете подсказать что-нибудь?

— Не знаю насколько вы мирные, но вижу, что вы не умеете обращаться с оружием, для меня вы не представляете опасности, уверяю вас. Лишь ваша неопытность представляет для вас опасность. Даже то, что вы тут стоите, опасно — эта улица, этот дом популярны у патрулей. Вон за тем домом, — мужчина показал себе за спину, за ларёк, — есть хорошая спортивная площадка с открытыми подходами. Предлагаю продолжить там.

— Это разумное предложение. Судя по вашему обвесу если бы вы хотели от нас избавиться, вы могли бы это сделать и здесь — давным-давно.

— Да, я видел, как вы входили. Я покажу дорогу.

***

— Иероним. — Представился врач особого назначения. — Я действительно тут живу, и не один, если вас это интересует. Со мной ещё две женщины, жена и её подруга.

— Владимир. — Представился лидер пришлых, остальные пока молчали. — Вы сможете помочь нам с жильём?

— Я предлагаю вам выбор: присоединиться к моей группе или уматывать прочь с моей территории.

— Небольшой выбор. — Нахмурился Владимир. — Каковы условия присоединения к вашей группе?

— Простые. Вы будете на равных со всеми остальными, то будете есть так же беспрекословно слушаться меня. Если это вызывает вопросы, то для этого есть два основания, я их не скрываю: моя профессия связана как с убийством, так с врачеванием — я важен и полезен как на поле боя, так и в быту, болезни не оставили нас, людей, в покое. Уж не говорю про ранения и всё прочее.

— Это первое, но вы сказали, что основания два.

— Да, оснований, или как ещё их называли Академий, два, вторая тайная, скрытая. Это особенность моего мозга, нервной системы. Маленькая, но крайне важная. — Иероним сделал театральную паузу. — На меня не действует психотронный излучатель.

От этих слов вздрогнул не только Владимир, но и вся его группа. Кто-то даже потянулся к оружию.

— Не советую, — в ответ на это покачал головой Иероним. — Никто из вас не успеет выстрелить.

— Не бывает людей, устойчивых к психотропному оружию. Все всегда спят.

— Вот такое я исключения, что поделаешь.

— Или вы не человек. — Это сказала женщина, стоявшая ближе всего к Владимиру, примерно его возраста, Иероним предположил, что его жена.

— Тут мне придётся вас расстроить. Человек, человек до последней клетки. Даже имплантов нет.

— Почему же тогда вы не засыпаете?

— Не знаю, хотя есть некоторые предположения.

— Какие?

— Не могу сказать, в любом случае, они пока непроверяемые.

— Ладно... но всё равно в это сложно поверить, сложно принять...

— Понимаю, сам этим до сих пор иногда страдаю, но факт фактом. Если хотите, можно проверить, что я не засыпаю.

— Как?

— Воспользоваться излучателем.

— Где мы его возьмём? Позовём пришельцев, скажем им, помогите нам поставить эксперимент.

— Зачем же. Могу вам дать излучатель, он против меня не опасен. — Иероним достал оружие из-за спины и протянул Владимиру рукоятью вперёд.

— Откуда он у вас?!?

— А как вы думаете? Купил на распродаже, конечно же. По скидке постоянного покупателя. Как видите, у меня и винтовка того же производства — проверена в бою, кстати, отличная штука.

Владимир взял излучатель с явной опаской и повертел его в руках.

— Он работает?

— Вот это вам будет сложнее проверить. Разве что один из вас согласится поспать чуток.

— Это уже слишком! — Снова голос из-за спины.

— А чем вы рискуете? Знаете же, что в моих силах вас всех тут положить — в любую желаемую мной секунду. Мне всё равно будет один из вас спать или нет.

— Хорошо, — тихо ответил Владимир, — попробуем.

Он первый раз держал в руках инопланетное оружие и его было зверски интересно пустить его в ход. Мужчина задумался, как будто в нерешительности, но Иероним уловил поверхностность этих эмоций, на самом деле он уже всё решил. Его спутники слегка расслабились, обрадовались его нерешительности — и тут он сделал, что должен был. Резким, не очень ловким, движение направил излучатель на самого младшего мужчину своей группы, стоявшего самым дальним от Иеронима, и выстрелил. Парень лет тридцати не успел упасть, как излучатель уже указывал на Иеронима. Видимо Владимир нажимал второй раз, но никакого эффекта не было.

— Чёрт! — продолжил речь Владимир жёстче. — Действительно не работает на вас. Кирилл пострадал ради знания и спокойствия.

— Да, уж, стоило его подхватить, ударился, небось.

— Всё с ним в порядке. — Женщина, стоявшая рядом с Владимиром, уже осмотрела мужчину. — Но я бы не оставляла его тут лежать.

— Конечно, давайте его отнесём в спортивную школу, она вот нам, на той стороне площадки. Дверь давно выбита, но внутри вполне прилично.

Когда мужчину укладывали на одну из парт в классе Иероним прислушался к звукам, легко проникающим через разбитое окно.

— Вы что-то слышите? — Спросила предположительно жена Владимира.

— А вы?

— Кажется, да. Ветер, наверное, шелестит бумагой и листьями.

— Посмотрите на деревья, на верхушки. Есть ветер?

— Ммм, вроде нет. А что это тогда шелестит?

— Удивительно, что вы не знаете. — Иероним печально покачал головой. — Патрульные корабли летят бесшумно, но они создают ветер, который несёт мусор и листья. Ещё иногда они задевают брошенную машину или ещё что-то массивное, тогда появляется скрежет. У этого патруля водитель, или как они называются, опытные, только шелест и слышен.

— Пришельцы!

— Тише! Нельзя шуметь, они уже близко.

— Где?

— На улице, почти там, где мы встретились.

— Думаете, они нас уже заметили?

— Нет, вряд ли, на таком расстоянии они не слышат голоса. К счастью.

— Значит нам нечего бояться?

— Кто знает. Всегда нужно быть готовым к худшему.

— А что в этой ситуации худшее?

— Что вы наследили и они завернут на площадку. Или что они засекли использование излучателя.

— Такое может быть?!?

— Понятие не имею, я им ещё и разу не пользовался. К счастью, не было повода. — Иероним посмотрел на неподвижное тело на столе.

Владимир выругался.

— А что делать, если они...

Иероним обернулся в тот же момент, как речь оборвалась, он успел увидеть, как закрываются глаза у говорящего. Внезапный и глубокий сон, у всех четверых. Никаких сомнений в его причинах.

***

На улице стемнело, во всяком случае так показалось Владимиру, когда он очнулся.

— Где мы? — Голос хриплый.

— В той же спортивной школе, в которой были, только в подсобке.

— Нас вырубили, да?

— Да, видимо, мы всё же наследили, и сильно. Они поняли куда мы ушли и для страховки шарахнули мобильным излучателем.

— А вы там потом перетащили сюда, да?

— Именно. Успел до прихода инопланетян. Иначе бы они вас заграбастали, качественно прошли по домам вокруг площадки. — Иероним беспокоился, не добили ли до их убежища, которое, хотя и было полуподвальным, могло попасть под удар. — Ничего не нашли, я уже выяснил, какие места они не любят и редко суются проверять. В процессе проверки погибло пять или шесть пришельцев...

— Не сладко вам пришлось, перетащить пять бездыханных тел в большой спешке. А ведь мог ли бы выдать нас, отдать пришельцам...

— Да, думал об этом. Это бы сняло бы подозрения с нашей группы на долгое время, они бы перестали патрулировать соседние улицы, можно было бы спокойно жить.

— Но вы так не сделали, значит, мы вам очень нужны.

— Или у меня сохранилась совесть. Какой вариант вам кажется реалистичнее?

— Реалистичнее... не знаю, если честно... уверен, что чаще встречается первый, но у вас, склоняюсь к этой точки зрения, всё же второй вариант.

— Вы правы, совесть в наше время, в нашем мире чаще всего уменьшает приспособленность. Но я не "чаще всего", вы должны это понимать.

— Да, теперь я это вижу отлично. С двойной проверкой.

— В таком случае, каково ваше решение? Вы готовы присоединиться к нам на моих условиях?

— Можно я обсужу со своей группой?

— Конечно, но, думаю, в этом нет большой необходимости: вы для себя уже всё решили, а в вашей группе все решения принимаете вы. Разве не так?

— Я бы хотел обсудить.

— Конечно.

***

— Вот тут мы живём. — Иероним подходил к своему убежищу и пытался по вешнему виду дома понять, всё ли в порядке внутри.

— Совсем близко от того места, где вы нас встретили. В опасной близости, я бы сказал.

— Да, патрули ездят мелкой сеткой. По прямой до бывшего кинотеатра всего двести пятьдесят метров. Приходится вести себя очень тихо.

— Понимаю. Но чем-то это место вам нравится.

— Здесь тихо. И я его хорошо знаю, ориентируюсь лучше, чем инопланетяне. Это спасает жизни.

Дверь в подвал открылась без скрипа.

— Настя, я это. Всё в порядке. Со мной ещё пять человек, их нужно накормить, помыть и куда-то уложить.

— Придётся ломать стену. Я давно уже всё продумала, дорогой. Даже посмотрела помещения, которые за стеной.

— Люблю тебя, дорогая моя.

Глава третья

Я не так хороша как Рома во всём, что связано с убийством, но тоже кое на что гожусь. За последний год моя жизнь изменилась дважды, мне кажется, я стала опытнее в два раза — всё предыдущая жизнь была столь однообразной и предсказуемой. Сначала путешественник во времени, я ему верю на все сто, потом инопланетяне — тут уж точно не галлюцинация.

Это я отвлеклась пока готовила еду. Пора браться за дело.

Надо приспосабливать весь подвал нашей сталинки под убежище. Здание небольшое, с небольшими погрешностями — Г-образное. Входов в здание, и конкретно в подвал, достаточно, чтобы сделать из всех помещений эвакуационные выходы. Через парадные можно приспособить первый этаж под жильё, условный профилакторий для больных, тех, кому необходим свежий воздух, там суше и комфортнее — если не зажигать свет и быть осторожным.

В подвале середину займём под склад, пусть мужики перетащат туда запасы. Рома объяснял мне боевую геометрию: безопаснее всего спать по краям, около внешних стен, там меньше всего вероятность попасть под удар излучателей, есть шанс во время проснуться. В любой момент можно ждать профилактической атаки, зачистки территории перед рейдом. Вся наша жизнь построена на том, что мы готовы в любой момент заснуть.

Если взял нож, но должен сидеть, желательно в кресле с подлокотниками. Вообще лучше ничего важного не делать стоя. Обычное правило, что должен быть рядом кто-то ещё не работает, Рому на всех не напасёшься. Я и боюсь посчитать, сколько раз он нас всех вытаскивал из под излучателей, прятал от инопланетян — в одиночку! Без никого нашей общины бы не существовало, не могло бы существовать. На нём всё держится, не представляю, как остальные группы выживают без неспящего человека.

Рома считает, что он такой из-за путешествия во времени (до сих пор не могу принять, что он путешествовал во времени. Ради меня!), что он сам в каком-то смысле пришелец из другого мира. Но тут он ошибается... только подумала об этом, а рука уже сама легка на живот. Ещё ничего не видно, и я ещё не сказала Роме... как рожать в нашем мире! Подвергать малое дитя такой опасности! Он им не достанется, всё сделаю — не достанется! Выкусите, сволочи!

Как он там бедный у меня внутри? Какого ему засыпать столько раз от излучателей, не вредит ли? Надо сказать Роме, но, боюсь, он тоже сойдёт с ума, это будет мешать ему работать, как он это называет. Будет мешать убивать — и добывать нам пропитание и спокойную жизнь. Нет, ещё немного повременю. Если он сам ещё не догадался.

С самого детства хотела быть полицейским (или полицейской?)... хрен с ним — хотела служить в полиции, охранять закон и порядок. Да, я знала, конечно же, что наша полиция занимается не только этим, не столько этим, но считала — кто-то же должен? Пусть мне малого удастся достигнуть, но теория малых дел может достигнуть невиданных высот. И вот теперь я не в полиции (кому она сейчас нужна, для чего нужна?), но, считаю, продолжаю, даже ещё больше, охраняю закон и порядок, то есть очаг и уют.

Оставшийся у людей небольшой очаг и скромный уют. В нашей маленькой общине закон и порядок — это я. Да, Рома руководит, но он обычно вне дома, он рулит там, где убивают, а я рули там, где жизнь. И там, где будет жизнь (рука снова на животе). Вот он главный полицейский в новом печальном мире, усмехнулась я, полицейский-домохозяйка. Хотя нет, какая я домохозяйка — типичный сквоттер. И выселить нас могут, но не люди, не в другой дом, а на другую планету. Или того хуже.

За этими раздумьями нарезала еды больше, чем нужно, придётся взять кастрюлю для супа по-больше, но для этого нужно встать. Перед этим положить нож и...

Где это я?.. Опять психотроп! Чёрт! Я же уснула на кухне, готовила обед! Беда... Но сейчас я у себя в постели, закрыта одеялом... Рома, опять Рома... Рома! Он перенёс меня в кровать. Опять. В который раз. Снова. И так до бесконечности... Как меня бесит это бессилие! Ничего не могу сделать! Хочу быть как он, не спать, а стрелять по этим подонкам, уводящих людей незнамо куда!

Может быть тоже уйти в путешествие во времени и вернуться неспящей? Нет, Рома объяснял, что из него нельзя вернуться, хотя это и не путешествие никакое... Я так и не поняла, как это и почему. Слишком сложно для меня — или слишком не нужно. Рома тут, со мной, зачем, по совести, мне куда-то путешествовать?

И всё же хочу путешествовать. Уехать из этого проклятого города. Куда-нибудь в провинцию, в деревню, посёлок небольшой. Жить на природе, а не в подвале как крыса из нержавеющей стали. Рома говорит, что там опаснее, легче вычислить, но и искать сложнее — площади огромные, похоже у инопланетян нет таких мощностей, возможностей. Жили бы своим хозяйством, разводили бы кур и коз. Беды бы не знали.

Рома не готов к такому. Он не готов понять (нет, не готов принять), что жить в городе — бесперспективно. Город гибнет у нас на глазах, разрушается. Умирает как гигантский кальмар, выброшенный на берег, которого клюют птицы, рвут на части крабы и мальки. Что-то его тут держит. Возможно, жажда мести. Мести пришельцам, их разрушающей мощи, против которой ему нечего противопоставить — нечего противопоставить из-за того, что я (мы) есть, тут, у него.

Опять я витаю в облаках, забываю о своих обязанностях хозяйки. Так, что там я хотела попросить мужиков? Перетащить вещи в центральные подвальные помещения. И проверить можно ли сделать тайный ход на первый этаж. Это, кстати, будет полезно и для наблюдения. Может быть Рома рискнёт сделать наблюдательный пункт даже на крыше.

Что это за запах? Суп! Надо же было поставить суп! Судя по запаху.. он уже готов. Рома, опять Рома!

Глава четвёртая

Фантасты описали очень много возможных будущих, но ни один не описал моё настоящее, думал Иероним, в очередной раз прячась от патруля. В многих квартирах сохранились книги, долгие часы он провёл за чтением фантастики. И не только для того, чтобы просто развлечься, он надеялся найти в книгах подсказки. Да, там не было точно таких инопланетян, но многие придумывали постапокалиптические миры, где встречалось похожее.

Мир, где осталось мало людей, где есть какой-то враг, с которым с разной успешностью борются остатки человечества, был популярен в спокойный период отсутствие реального внешнего врага. Джон Уиндем боролся с триффидами, которым противостояла горстка людей, большая часть ослепших. Книга небольшая, но дельная, немало полезного о том, как развивать хозяйство с нуля. Да, фантастическое, не реалистичное, но некоторые детали очень хороши. Как сказали бы раньше: ламповая классика.

Ещё была игра UFO, даже серия игр, где нужно было защищать Землю от нашествия инопланетян, которые, почему-то, постепенно усиливали свой нажим, и сами стремительно становились сильнее. Как это не похоже на реальность, где пришельцы сразу вывалили всю мощь на землян! Фильмы-катастрофы и то больше похожи, но в реальности нет супергероя, который смог бы спасти Землю. Умение не засыпать под излучателями — не суперспособность, позволяющая победить врага одним днём. Это суперспособность помогающая выжить, не более того.

Много книг разного качества, но, читая их, возникает вопрос: а зачем возрождать человечество, если предыдущий опыт был скорее негативным? Что движет всеми главными героями, кроме банальной жажды жить? Кажется, ничего. Жажда жизни и оставления потомства. Банальные животные желания, что в них собственно человеческого, человечного?

Эти вопросы мало кто затрагивает, видимо, считая их слишком очевидными. Однако, они такими не являются. Вот у Айзека Азимова один герой задумался — робот, между прочим. Задумался и вывел нулевой закон робототехники:

0. Робот не может причинить вред человечеству или своим бездействием допустить, чтобы человечеству был причинён вред.

Но вот парадокс: что сделал робот, чтобы выполнить нулевой закон? Чтобы защитить человечество от возможного появления агрессивных пришельцев (как знакомо!) он решил, советуясь с человеком, умеющим принимать правильные решения без достаточного основания, уничтожить человечество, создать из него нечто иное с единым разумом — чтобы люди не воевали друг с другом (боль как знакомо!), чтобы сумели противопоставить что-то теоретическому врагу. Как это по-человечески! Убить, чтобы спасти! Самоубиться до начала войны, чтобы не проиграть битву!

Какое же это будет человечество, если тела с условно самостоятельными сознаниями будут образовывать общее сознание и память вместе со всеми организмами, всеми видами, и даже неорганическим веществом планеты! Это будут уже не люди... Не человечество в том смысле, в котором мы привыкли его называть и считать.

Вопросы, которые остаются чаще всего нерешёнными, даже не тронутыми вниманием, будь то книга, фильм или игра, оказались для Иеронима самыми интересными — самыми актуальными и важными. Для чего он сам старается? Для чего он не напьётся и не забудется — алкоголя вокруг его хватит до скорой смерти алкоголика. Почему он собирает группу? Почему бы не довольствоваться относительно спокойной жизнью с женой? Что мной движет? — вопрос, который не давал покоя Иерониму.

Он прочёл множество книг, не только фантастических, но и философских, квазифилософских, публицистических, всяческих эссе, воспоминаний и документалистики. Нигде он не находил ответа. Он решил, что ситуация складывается примерно такая же как с путешествием во времени: все говорят, все пишут, что-то придумывают, но не задумываются о глубине явления, о настоящих корнях и причинах. Не идут до логического конца — логически верного и, возможно, психологически неприятного. Для людей совершенно естественно, что время движется вперёд, они не могут представить, что может быть как-то иначе. А, оказывается, можно представить! Иногда даже нужно! Нужно, чтобы совершить путешествие без путешествия, движение без перемещения. Тоже с жизненными целями, смыслом жизни: люди живут, движутся, размножаются, борются за жизнь — не задумываясь "нахрена?"

Однажды Иероним нашёл чью-то электронную книгу и смог её зарядить, чтобы читать в темноте, когда не хочется или неудобно зажигать фонарик для чтения с бумаги. Среди множества известных авторов и популярных книг в электронных запасниках он обнаружил самодельный fb2-файл с книгой, из описания которой сохранилось лишь название — "Колдуш". И вот там, в скромной повести, он нашёл если не ответы, то попытку на них ответить.

Автор не описывал постапокалиптического мира, но задавался вопросом: зачем это всё? Зачем что-то делать с другими людьми. Причём главный герой далеко не сразу пришёл к тому, что нужно как-то взаимодействовать с другими, первую часть книги ему было отлично в одиночестве с искиным, искусственным интеллектом, который он сам и создал. После целого ряда открытий, в том числе в себе, он пришёл к тому, что он — человек, как бы удивительно (или банально, тавтологично) это не звучало, и он хочет что-то делать для человечества, а не для абстрактного разума, пусть и более совершенного, чем у человека. Не ради Соляриса, эту книгу Иероним тоже прочитал, так что знал к какому логическому концу ведёт автор "Колдуша".

Герой повести хотел делать добро для людей, но... захотел этого слишком поздно, когда он остался последним человеком. Знакомо до судорог, до нервного тика в левом глазу. Сколько людей, до появления пришельцев, хотели делать что-то для людей? Просто для людей. Не конкретных человеков, а просто для людей, для абстрактного человечества — как сказано в нулевом законе. Ведь

…если хорошенько подумать, Три Закона роботехники совпадают с основными принципами большинства этических систем, существующих на Земле… попросту говоря, если Байерли исполняет все Законы роботехники, он — или робот, или очень воспитанный человек.

Где эти очень воспитанные человека? Куда пропали, если были? Не мог ли же они первыми пасть, защищая человечество... Или мог ли?

Если и погибли, то не все. Я встану на их место, карлик на плечах гигантов, титанов, богов. Но ради чего я встаю на против инопланетян? Или — из-за чего?

Из-за обиды, из-за чувства противоречия. Иероним только-только выстроил свою жизнь, вырвал счастья из всё поглощающих рук времени, как на него с небес обрушились пришельцы. Из чувства противоречия, что он тоже может ходить по родной планете, никому не позволит запрещать ему эту мелочь, оказавшуюся критически важной и дорогой его отсутствующей душе.

Но, может быть где-то ещё в книгах есть подсказки, как себя вести на моём месте? Как защищаться от инопланетян, как возрождать человеческую общину на пепелище? Многие книги на подобную тематику Иероним не читал, а пролистывал: внимательно знакомиться с героически-фантастическими поступками персонажей противостоящих инопланетянам, драконам и карликам — не было смысла.

Разве что его задела повесть "За миллиард лет до конца света" (как много времени, у Иеронима столько не было) братьев Стругацких, с творчеством которых он раньше не был знаком. В книге тоже было противостояние, борьба, но не с инопланетным разумом, хотя что-то похожее и появлялось на страницах, а со самим Мирозданием, самой природой. Или Богом сказали бы другие. Самоотверженные учёные готовые идти до конца ради своего эгоизма, своего желания познать. Не самый плохой стимул и средство реализации, но у них нет противника, которого можно убить — и враг их самих не может усыпить, искалечить, сделать ещё незнамо что. У Мироздания методы обычно довольно мягкие, во всяком случае, физически. Психический аспект — это уже проблемы самых героев.

Как бы то ни было, ради чего бы всё это не было, но Иероним собирался продолжать, развивать выбранную линию. Выживать, жить, собирать вокруг себя приятные ему людей. И, конечно, же читать. И коллекционировать хорошие книги, чтобы человечество не полностью растеряло накопленный гибельный груз знаний.

Какие бы ещё книги спасти от растворения в инопланетной вечности?

Глава шестая

По улице шли люди. Много людей.

Под серым порванным небом, между серых облупившихся и запылившихся домов, по серому от земли асфальту, в серых плохо стиранных одеждах, окружённые серой формой пришельцев шли белые люди. Белые люди — возможно лишь казались белыми — шли опустив головы, печально, обречённо, с такой тоской, что, казалось, она выбивала искры об асфальт.

По бокам, над тротуарами, летели патрульные машины, по пять с каждой стороны. Спереди и сзади колонну прикрывали по два транспортных корабля, куда легко влезает по двадцать солдат пришельцев, Иероним своими глазами несколько раз видел их высадку, или пятьдесят-шестьдесят пленных человек, когда их нужно куда-то (куда?) перевезти.

Серьёзная охрана, много людей. Надежды никакой. Шанс нулевой. И всё же Иероним прицелился. Нельзя же просто смотреть, когда три сотни людей уводят в полон в неизвестном направлении для непостижимых целей.

Прицелился, но выстрелить не смог, отвёл инопланетный прицел от головы человека идущего в начале колонны. Не мог он убить человека, даже зная, что этим спасает его от множества мучений, возможно, не только физического характера, но и морального. Если бы он точно знал, что ждёт человека, но никто ещё не вернулся и не рассказал. И никто не смог выпытать, в прямом смысле этого слова, у пришельцев — зачем им нужны люди в таком количестве.

Колонна всё двигалась, белая кожа мелькала на сером фоне. Печальная белизна на фоне серой обыденности. И ничего сделать нельзя. Даже если бы у Иеронима была бы команда из ста человек, то всё равно он бы не взялся бы за освобождение. Если бы было сто спящих. Если бы найти десяток неспящих — совсем другое дело, есть о чём подумать. Количество спящих мало что меняет: при операции такого масштаба можно нарваться на удар с орбиты, на психотропную волну, накрывающую целый район — о какой атаке можно говорить? Даже если атака удастся, уйти не дадут, все уснут.

Надежды никакой. Жажды — горшочек не вари! Если бы, думал Иероним, он знал бы за месяц, что тут пойдут люди, то, возможно, теоретически, он смог бы приготовиться и вытащить хоть кого-нибудь. Если бы... пустые мечты, жить же приходится в этом реальном мире. В мире, в котором Иероним решил приложить все усилия, чтобы спасти человечество. Спасти человечество, которое всё ещё не очень-то хотело спасаться. Регулярно происходят стычки между группировками людей, заканчиваются они чаще всего тем, что живых забирают инопланетяне.

Вдруг колонна подняла ногу и замерла. Донеслись какие-то нечленораздельные команды и люди остановились, а пришельцы, казалось, растворились в окружающей серости. Неужели они попали в засаду кого-то ещё? Не верится! Но, что тогда?

Люди продолжали стоять на проезжей части, не делая никаких попыток убежать или вообще что-то сделать. Замершие изваяния, пародия на терракотовую армию. Что происходит? Поднялся ветер! Транспорты!

Инопланетный корабль, большой корабль. Не обычный транспортный, вроде тех, что сопровождают колонну. Сопровождали — Иероним отвлёкся и не заметил как они куда-то испарились, вместе со всеми патрульными. Казалось люди в одиночестве и добровольно стояли на проспекте. Добровольно склонили головы перед владыками. Иероним видел как людей забирают транспортники, но тут происходило что-то иное, ещё более удручающее.

Гигантский корабль опустился поперёк проспекта на перекрёстке перед колонной, его края скрылись за домами. (Не такой уж и гигантский, подумал Иероним, на орбите, или где они там, должны быть корабли существенно крупнее, как любят писать в фантастике, корабли-матки.) Космическое судно, такое же серое, как и весь остальной мир, бесшумно и легко коснулось поверхности и у него с обоих сторон распахнулись огромные двери. Распахнулись — не совсем точное слово. Уехали в стороны или вверх — так быстро, что глаз не схватывал движение. Растаяли в воздухе, открыв инопланетное чрево.

И их этого чрева начали выходить... люди! Иероним этого никак не ожидал. Откуда там люди? Пятьдесят людей под охраной шести пришельцев вышли на проспект с другой стороны и отошли метром на тридцать. Замерли, совершенно так же как незадолго до этого замерла первая колонна. Как будто и не люди, безмолвные роботы.

Как только вышедшие из корабля остановились, раздались крики и большая колонна людей дрогнула, содрогнулась и вялым шагом направилась вперёд — в огромную дверь, приготовившуюся поглотить всё и всех. Тоже серая, обратил внимание Иероним. Он припал глазом к оптическому прицелу и наблюдал как люди, один за другим, неотличимые друг от друга, поднимались на борт и пропадали в синеватом колеблющемся мраке.

Обмен одних людей на других — такого Иероним ещё не видел. И не понимал основного, главного — зачем? Он не переносил ситуации, где чего-то не понимал. Инопланетяне напали на Землю — всё понятно. Похищают людей — можно найти сотни объяснений. Но тут... Может быть они заменяют людей? И, следовательно, не всем людям на Земле можно доверять? Кто-то из людей уже не совсем люди? Хуже этого он не мог себе представить. Однако, пока никаких слухов об этом он не слышал. Никаких даже отдалённых намёков.

Как только последний человек переступил невидимую черту (серую), перешёл из нашего мира на территорию небесного судна, двери захлопнулись, схлопнулись, то есть оказались на своём обычном месте. Мир замер на несколько секунд, а затем корабль стал подниматься в воздух. Иерониму взлёт без звука двигателя, без дымного выхлопа, без винтов, до сих пор казался чем-то мистическим, фантастическим, не от мира сего, но этот сказочное судно уносило в себе три сотни реальных людей. Или тех, кто когда-то был людьми, обычными человеками.

Ветер засасывал под поднимающийся борт пыль, упаковочную плёнку, неожиданно откуда-то взявшуюся бумагу, кажется, газету. Плавный подъём на высоте метров сорок сменился скользящим, тоже мистическим, трудно уловимым движением наискосок и через десять секунд от корабля с тремя сотнями людей остались лишь воспоминания.

И пятьдесят человек, стоящих на грязном асфальте. Серое на сером — эти люди не выглядели белыми, казались... запылёнными, давно не видевшими солнечного света и вообще света. Стоять им пришлось недолго: перед ними всё так же бесшумно опустились два транспортных корабля — дальнейшую процедуру Иероним уже видел несколько раз, обычная загрузка биоматериалов на борт. Вот только зачем всё это?

Ещё через пять минут обе улицы, сходящиеся на перекрёстке, опустели, в пыли не осталось ни одного следа, говорящего о том, что ещё тут недавно проходили сотни людей и десяти пришельцев. Всё снова стало серый, однотонным, опустошённым. Ветер и пыль быстро стирали следы цивилизации с лица Земли.

Часть 2. Ковчег

Наш единственный козырь — неожиданность. Оружие пришельцев наших руках — уже не неожиданность, он знал, что разнообразные трофеи, стрелковое и гранаты, есть ещё у нескольких групп в городе, инопланетяне уже должны были в этом разобраться. Устойчивость к психотропному излучению — до сих пор является неожиданностью, непредсказуемостью, приводящей к мелким победам. Он ещё не встречал второго такого как он, да и могут ли встретиться два путешественника во времени? Следствие уникальной устойчивости — они не ожидают, что кто-то сунется к ним в ближний бой, ведь это, как они предполагают, даже не бой будет, а сонная вечеринка. Не ожидают, что человек подойдёт к ним близко, в личную зону. В интимную зону их кораблей. Значит бить нужно по самому нежному, самому чувствительному, а для этого необходимо самому лично проникнуть под кожу пришельца, провести вазэктомию без анестезии практически голыми руками.

Даже если у твой козырь в рукаве, его можно использовать только один раз. Следовательно, нужно выжидать наилучшей комбинации карт, чтобы козырь сыграл как ферзь, как дамка, как эшафот. Ждать и смотреть, как пришельцы вывозят людей с планеты. Ждать и надеяться, что появится возможность показать себя, возможность стать хотя бы маленькой занозой в инопланетной ступне, попирающей родную Землю.