Вирус "Амфибия"

Глава 1

Всё началось около тридцати лет назад. Сначала начались природные катаклизмы: цунами сносили прибрежные города, вулканы сжигали города, землетрясения открывали огромные разломы, а ураганы уносили целые деревушки. Все, кому удалось тогда выжить, объединялись, помогали друг другу. Случилось очень много переселений.

Дальше начались техногенные катастрофы. Выбросы радиации навсегда окрасили небо в оранжевый цвет, а непригодный для растений кислород с огромным количеством примесей тяжёлых металлов навсегда изменил цвет травы. Теперь мы учились жить в новом мире — с чёрной травой, оранжевым небом и розовым мутным океаном. Так как у океана поменялся только цвет, население планеты, которое сократилось в четыре раза, постепенно полностью переселилось на побережье Тихого океана.

К тому времени, как я уже почти закончила единственный функционирующий медицинский университет, человечество настиг новый удар. И это был вирус, которому впоследствии дали название «Амфибия». Высокая температура, судороги, изменение цвета кожи — и либо смерть, либо превращение в монстра. Лягушачья голова, жабры, острые плавники и рыбий хвост — вот во что превращались те, кому удалось выжить после столкновения с вирусом.

Мне, как и другим 20 % оставшегося населения, повезло: у нас был стойкий иммунитет. Но «повезло» — это мягко сказано. Мы потеряли всех своих близких: кто не умер, тот на наших глазах превращался в хладнокровного монстра. Многие не выдерживали и сходили с ума; кто‑то забирался в бункеры, кто‑то прятался в своих домах.

Я со своими коллегами до последнего работала в родном университете, который стал исследовательским центром. Все, кто разбирался в биологии, генетике, медицине и смежных науках, работали над тем, чтобы спасти то, что осталось. Шансов практически не было, миру почти пришёл конец, но мы не отчаивались. И пока в нас ещё жила надежда, мы искали лекарство или хотя бы ответ, как спастись от вируса «Амфибия».

Некоторые из нас изучали сам вирус в специальных герметичных отсеках, кто‑то искал хоть какую‑то зацепку в научных работах из прошлого. Мой же отдел занимался отловом монстров и их изучением.

За последние пять лет мы смогли выяснить, что самостоятельно амфибии не размножались, но были сильны и устойчивы к новой атмосфере и повсеместной радиации. Среди них была своя иерархия, но нам удалось выяснить, что интеллект у монстров отсутствовал и от людей у них не осталось ничего. Они были агрессивны, и, так как они хорошо перемещались не только в океане, но и на суше, люди почти не ходили в одиночку.

Однажды на очередном отлове нам попался особо агрессивный экземпляр, который укусил моего коллегу Моргана. Не просто коллегу, а человека, в которого я уже давно была влюблена.

В нашем мире люди не стремились заводить отношения, потому что размножение для нас теперь было недоступно — скорее всего, это последствие техногенных катастроф. И поэтому люди в основном были сами по себе, но не отделялись от коллектива. Моргана я знала уже почти десять лет, но о моих чувствах он не догадывался.

После укуса его организм странно отреагировал: это было похоже на отравление. Анализы показали, что в его крови присутствует некая субстанция, которая на генетическом уровне изменила иммунитет Моргана, и он больше не был устойчив к вирусу.

Мы его очень быстро теряли: сначала у него поднялась высокая температура, потом он впал в забытьё. Я день и ночь дежурила у его кровати, и в тот час, когда он очнулся и немного пришёл в себя, призналась ему в своих чувствах. На что он мне тогда ответил:

— Аврора, я полюбил тебя с первого дня нашего знакомства, — а потом снова отключился.

Его слова вдребезги разбили мое сердце, потому что по иронии судьбы о том, что наши с Морганом чувства взаимны, я узнала тогда, когда уже было слишком поздно. Когда его кожа начала менять цвет, я приняла сложное решение. Я поняла, что если последний человек, к которому у меня остались чувства, вот‑вот умрёт или превратится в бездушного монстра, то мне незачем оставаться в этом безнадёжном мире.

Пробравшись в лабораторию, я выделила концентрат отравляющей Моргана субстанции и ввела его себе. Через час я почувствовала озноб, а через два меня настигли судороги. Я успела попросить лаборантов выпустить нас в океан вместе, чтобы хотя бы, будучи монстрами, мы смогли быть вместе.

Всё закончилось, когда я очнулась на суше. Сначала я не понимала, что происходит, но по остаточной чешуе на моих ногах и ещё функционирующим жабрам я поняла, что прохожу обратный процесс. Субстанция не изменила мой иммунитет, а лишь позволила мне ненадолго измениться. На меня из‑под розовой мутной воды смотрели знакомые глаза — это был Морган.

Через некоторое время Морган‑монстр скрылся в океане, совсем обо мне позабыв, а я всё ещё сидела на берегу, вспоминая пару минут, которые мы вместе провели под водой, наслаждаясь глубиной. Мне уже сложно было понять, настоящие это воспоминания или нет. Затем я встала и, грустно опустив голову, пошла дальше — изучать вирус «Амфибия» и вести хроники выживших в мире с оранжевым небом, розовым океаном, чёрной травой, кишащем монстрами, которые когда‑то были людьми.