Весна

Глава 1

Уже несколько часов назад восстал один из, казалось бы, обычных весенних дней. Ни первый, ни последний, ни даже день посередине. Но он отличался от всех других. Или… уже нет?

Небо застилали бело-серые тучи, сквозь которые едва пробивался блеклый солнечный свет. Всё вокруг казалось потускневшим и бесцветным. Высаженные в ряды высокие ели слегка покачивались на ветру, а с сосен, ударяясь о неровный асфальт, падали шишки.

Вдруг неподалёку со скрипом захлопнулась чья-то железная калитка.

Он пошёл по дороге. Он начал свой путь…

Это был парень в чёрных спортивных штанах, кроссовках такого же цвета, зелёной весенней кофте с капюшоном и торчавшей из-под неё белой футболке, на которой красовалось серое изображение пылающего человеческого черепа. Вся одежда казалась выцветшей и блёклой, прямо как солнечный свет в тот день.

Со спины и плеч юноши свисал тяжёлый, с гладкими лямками, чёрный рюкзак. На нём алела, точно была не написана, а выжжена пламенем, подпись: «Король и Шут» и мертвенно-бледная фотография членов группы. Её окольцовывала мутная, едва различимая нежно-красная кромка, а возвышался над всем этим сам Шут в своём полосатом колпаке и с жуткой ухмылкой, растянувшейся по всему лицу.

Парень сделал два шага вперёд и остановился. Он прислушался… вот-вот с соседнего участка должен был раздаться хриплый, прерывистый крик старого петуха. Но в воздухе, расплываясь по округе со скоростью звука, витала тишина. Юноша сделал ещё один шаг, и… стук подошвы о неровный асфальт с трещинами всё же смог разрезать её. Пронёсшимся дальше отзвуком лязгнули бегунки молний на кофте и рюкзаке.

После ещё пары шагов парень вдруг снова остановился. Его взгляд приковала открывшаяся слева картина: ровно у бетонного столба лежало поваленное ветром дерево, а рядом, около голубого забора с облезлой краской, стояло ещё две высоких ели. В землю было воткнуто, подобно мечам, несколько изгрызенных ржавчиной арматурин. Юноша начал вспоминать…

Как они с друзьями собирали под этими деревьями шишки, чтобы кидаться ими в друг друга, а потом все в грязи сидели прямо на зелёной-презелёной траве и мирно смеялись. Зимой, если выпадало много снега, они с Даней и его братом Ваней строили прямо здесь широкую горку. Оставалось только вырыть туннель… и можно было спокойно пролезть внутрь, чтобы немного погреться.

Но теперь здесь лишь поваленное дерево и арматура. Ни следа от прошлого. Даже ни одной завалявшейся шишки. Парень ещё раз оглядел их бывшее любимое место и улыбнулся. Он хотел было подойти ближе, вытащить арматурину и пофехтовать ей с невидимым противником, как в старые добрые времена. Но тень уже давно сбежала в ужасе. Ребёнок, который раньше порой не мог поднять своё импровизированное оружие даже двумя руками, теперь с лёгкостью проломил бы любому череп. Однако юноша лишь усмехнулся и, снова оглядев поваленное дерево, поплёлся дальше. Бегунки молний разрезали тишину.

Справа, под забором одного из участков, показалась решётка канализационного слива. Внизу тихо, тонким ручейком текла мутная зеленоватая вода. Парень подошёл ближе и остановил взгляд на торчавшей из бетонной стенки слива ржавую трубу. Воспоминания вновь пробились наружу.

Когда он с друзьями проходил здесь, всегда казалось, что прямо из трубы доносится жуткий, чудовищный рёв. Один из них – Лёша – всегда улыбался этому. Говорил, мол, в доме соседки бабушки Любы живёт монстр, и чудовище может в любой момент выбраться из подвала. А потом пробраться в дома его друзей…

Однажды Ваня — младший из них — не выдержал. Он сорвался и, подбежав к чёрной железной калитке с резными узорами, стал барабанить по ней своими маленькими кулаками. Никто не ответил. Тогда Ваня закричал так громко, как мог: «А вы знаете…», но Лёша прикрыл его рот рукой, ответив, что знает больше остальных. Чем закончилась та история? Вряд ли кто-то уже вспомнит.

Юноша усмехнулся. Интересно, действительно ли Лёша знал больше остальных? Хотя, где теперь его искать, чтобы узнать ответ… Пожалуй, ни один человек в здравом уме не ступит туда.

Впрочем, парень продолжал идти вперёд. Он снова осмотрелся: всё те же высаженные в ряд ели, всё та же решётка слива и всё тот же голубой забор с облезлой краской, который протянулся на всю улицу. Раньше это казалось непреодолимой преградой. А что теперь? Стоило юноше приподняться на носочках, он увидел раскинувшийся за забором участок. Белую деревянную беседку обвивали лозы какого-то растения, некошеная трава приподнималась над землёй на несколько сантиметров. Над входом сияла мигающая ярко-фиолетовая гирлянда, которая, казалось, вот-вот перегорит. Но из большой трубы на крыше уже давно не идёт дым. Чуть дальше, в правом углу участка, стояло здание поменьше. Из его трубы тоже когда-то шёл дым. Там жил сторож дядя Коля. А что же теперь? Будет ли теперь мужчина под сорок с длинными шелковистыми усами угрожать травматом, если кто-то проберётся за забор? Парень снова усмехнулся и, медленно кивнув, хотел было пойти дальше. Но вдруг он остановился. Юноша почувствовал, будто забыл что-то важное и… снова приподнялся на носочках. Тут же взгляд парня упал на мощёную дорожку от автоматических ворот к двери дома. Разноцветные отесанные камни ютились у разросшихся грядок и у деревянной беседки. Юноше показалось, что на дорожке можно прочитать какое-то имя, словно его выложили там специально. Но… чьё? Теперь это вряд ли имеет значение.

Парень пошёл вперёд и повернул влево. На невысоком пригорке, с обеих сторон дороги к автоматическим воротам того самого участка с облезлым забором, в ряд росли по три ёлки. Юноша ступил на траву. И вдруг воспоминания снова вонзились в сердце тонкими осколками чистого, прозрачного стекла.

Как-то компания вместе с Гошей — ещё одним деревенским парнем — играли в Войну. Гоша принёс шикарные пушки Нёрф и…

Одна команда спряталась за этими злополучными тёмно-зелёными ёлками. Вторая — где-то…

Уже холодало — всё-таки Осень — но никто не думал идти в бой.

Лёша и Даня сели под деревом. Они молчали. Слушали… может, кто-то чихнёт или раздастся шелест травы. Даня не знал, что делать дальше. Он попытался поймать взгляд Лёши, но тот смотрел сквозь синеватую хвою; сквозь траву и асфальт, словно раскуроченный снарядом, - куда-то во вне. Тогда со стороны решётчатого зелёного забора, огораживавшего детскую площадку, действительно послышались осторожные шаги и хруст ветки, а через мгновение там всплыл знакомый силуэт. Гоша огляделся. Не заметив никого, он бросился прямо к ёлкам. Наверное, думал, что это более выгодная позиция. Впрочем, Даня и Лёша встретили Гошу как полагается… Но где же пряталась вторая команда?

Юноша вздохнул и, медленно сойдя с пригорка, снова пошёл по старой раздолбанной дороге, которая уходила налево. Парень ещё раз взглянул на пригорок – казалось, всё это происходило так недавно… казалось, на траве до сих пор остались следы ног и тела Гоши, притворявшегося мёртвым. Но где же пряталась вторая команда?

Справа тем временем, словно мираж, возникла ещё совсем недавно казавшаяся райским садом детская площадка. Покосившиеся, исцарапанные качели, висевшие на проржавевших цепях, побитые и грязные турники, сломанные скамейки у забора… а в центре стоял величественный, полусгнивший трёхэтажный замок из дерева. Краска на его разноцветных горках и железных перилах полопалась. Вдали от всех; в углу площадки, прямо у забора, стояла песочница. Казалось, лишь она совсем не изменилась за это время. Но… изменилось всё. Даже старая скрипучая железная карусель, даже дырявое мусорное ведро, даже надпись над входом - «Детская площадка». Она - место силы. Когда-то в прошлом... когда-то, наверное, именно здесь пряталась вторая команда.

Парень несколько раз провёл глазами по качелям и карусели и, кое-как сдерживая слёзы, поднял голову к соседнему дому с красной крышей. Там, в широком окне второго этажа, из которого открывался вид прямо на площадку, казалось, кто-то стоял. Юноша пригляделся: мокрый белый балахон сливался с такой же ярко-белой рамой, холодные руки незнакомца держались за шею, из которой тихо струилась кровь. Словно не человек, а призрак всё ещё остался и наблюдал за теми, кто ушёл с площадки навсегда. Парень замер, по его телу прошлись мурашки. Взгляд вонзился в существо и отказывался что-либо делать. А существо, казалось, подняло руки… которые тоже были в крови…

Юноша моргнул несколько раз, затаил дыхание и открыл глаза лишь через пару секунд. На окне, как оказалось, просто висели белые шторы. Парень выдохнул и, покачав головой, пошёл дальше. Он сам раньше жил в этом доме. Любил с тоской смотреть на детей, гулявших по площадке, когда его не выпускали из дома за плохие оценки. Но… многое изменилось. Теперь это совсем чужое место… Даже несмотря на то, что у дома всё такая же красная крыша и красные ворота, которые не открывались несколько лет. Вдруг резко захотелось отвести взгляд. Юноша посмотрел в другую сторону и… усмехнулся. Слева стоял двухэтажный гараж, где раньше жила девочка Ира. Она многим нравилась, особенно Гоше с Даней, и активно пользовалась этим. То заставит мальчиков валяться в грязи, то драться за её неприкосновенное сердце. И что в итоге? Её больше нет…

Лишь из-за невысокого стального забора выглядывает тёмно-коричневая крыша дома её родителей – простых учителей церковно-приходской школы. Но их тоже нет.

Парень двинулся дальше. Перед ним предстал ряд высоких тёмных ёлок, некошеная зелёная-презелёная трава и чёрный забор с кирпичными колоннами. Из-за ограды выглядывали крепкие, толстые ветви раскидистого голого дуба, поросшего мхами. Казалось, на нём можно было повеситься десятку-другому самоубийц, но… Уже некому закидывать петлю на шею.

Юноша остановился на повороте. Дорога вела вправо.

Прямо у Гошиного забора парень заметил иссохшую, покрытую широкими следами чьих-то больших колёс, картофельную грядку. Ещё на растрескавшейся земле валялись порванные стебли и лепестки одуванчиков. Словно кто-то хотел сплести венок, но бросил дело на середине и… ушёл прочь.

Юноша тоже пошёл прочь. С обеих сторон окружал забор… Вот мимо проплыла покусанная ржавчиной и овитая вьющейся лозой старая калитка на заднем дворе Гошиного участка. Парень вдруг усмехнулся. Он вспомнил, как однажды зимой, в январе, они с Гошей закрыли дверь прямо перед носом их соседа и, казалось бы, друга – Андрея. Но тот не обиделся, нет… Он просто тоже ушёл. И всё.

Тем временем парень всё-таки дошёл до тупика – такие же красные ворота, как были у дома, где он жил когда-то. За забором того же цвета, на тонком невысоком дереве, висел одинокий скворечник. Там должна была биться жизнь, но… скворечник уже наполовину сгнил. Он пуст.

Юноша подошёл ближе к воротам и увидел висевший у них домофон. Тут внутри парня что-то выстрелило. А вдруг…

Он глубоко вздохнул и медленно потянулся к кнопке. Вот она совсем близко… Домофон пискнул, что-то прохрипел и тут же затих. Никто не ответил. Да и некому было открывать дверь… Андрея, который когда-то жил в этом доме, давно нет. Юноша хотел было надавить на кнопку домофона ещё раз, но сдержался. Снова вздохнув, он опустил руку и развернулся. На другой стороне, через дорогу, виднелся обнесённый решётчатым забором щиток электропередач. Казалось, его заперли в клетке… но только ли его?

Парень не заметил, как снова прошёл мимо старой заросшей калитки. Пронзая пристальным взглядом щиток, он приближался… с каждым шагом. Свысока всё также свисали толстые ветви дуба, готовые принять любого. Жаль, нет верёвки, из которой можно было бы сделать петлю. Однако юноша не отводил взгляда от щитка, скрывшегося за прутьями решётки. Казалось, вот-вот что-то выстрелит в памяти… но… что?

Из-за забора выглянула полянка справа от щитка — раньше на ней росли красивые цветы и кусты, а теперь — пустота. Лишь жёлтая поникшая трава кое-как украшает это место.

Юноша вздохнул и, выйдя из-за поворота, пошёл дальше по дороге мимо ряда высоких ёлок, чёрного забора и ворот такого же цвета. Но вдруг парень бросил взгляд на вторую калитку Гошиного участка — прямо у ворот — и остановился. Она была не захлопнута. Кусок древесины подпирал калитку. Юноша усмехнулся… но всё-таки пошёл дальше.

По дороге, вниз, полз чистый холодный ручеёк. Наружу вновь пробились воспоминания… как ещё совсем маленький ребёнок пускал по ручейку на дороге бумажные кораблики. Они переворачивались, тонули под градом камней-ядер… лишь самые стойкие плыли до конца.

Парень поднял взгляд и увидел прямо перед собой асфальтированную кочку. Он улыбнулся… Однажды Даня решил показать Ване и Ире трюк на велосипеде, но, не рассчитав скорость, наткнулся прямо на этот бугор. Он подлетел над землёй, закрыл глаза и… упал вниз. Ира рассказала об этом бабушке Дани… у него изъяли велосипед в качестве наказания, а после ещё одной выходки и вовсе заперли дома, словно в клетке. Все они тогда были детьми… Тем временем юноша снова перевёл взгляд на щиток электропередач. Усмешка в который раз осветила лицо парня. Развернувшись, он увидел, что тропа раздваивается: дорога справа вела к площадке и к дому, а слева…

Юноша поправил чёрную лямку рюкзака и ступил прямо на желтую траву. Яма в неровной дороге встречала грязной, мутной лужей, и парень решил её обойти. Он медленно прошёл мимо щитка за прутьями решётки, даже не взглянув на него, и двинулся дальше. Здесь, на невысоком взгорке, забор Иры оказался юноше по пояс. Можно было увидеть её дом и участок… Но лишь высокая некошеная трава там тихо наклонялась то вправо, то влево по дуновению ветра. Парень оббежал двор глазами и, пожав плечами, пошёл дальше.

Прямо за поворотом кривой, растрескавшийся асфальт сменился бледно-серой бугристой дорогой из бетона. Её ещё давно залил богач, живший по соседству с Лёшей, — Игорь Валерьевич. Он никому не говорил своей фамилии…

Юноша пошёл по правой стороне дороги, заложив руки в карманы своей зелёной кофты, но тут что-то слегка хлестнуло его по плечу, на котором висела лямка рюкзака. Парень вздрогнул и повернулся… Прямо перед его лицом проплыло дерево. Оно было сломано пополам и опиралось на прогнувшийся коричневый забор. Юноша всмотрелся в ветки… Вдруг он усмехнулся.

Однажды Лёша пришёл на площадку уже с полными карманами свежих и вкусных слив. Он раздал их Дане и Ване, а потом сказал, что нашёл сливовое дерево здесь, в деревне. Пока Даня сразу начал есть, Ваня пытался пальцами вытащить косточку. Именно он спросил, не расскажет ли Лёша, где растут эти плоды… А тот лишь усмехнулся, мол, попробуйте найти дерево сами. Но Ваня всё знал. Он ждал подходящего момента, и тот в конце концов настал…

С того дня они с Даней, Гошей и Ваней почти каждый день ходили сюда и срывали порой даже ещё неспелые сливы. А теперь все зелёные плоды купаются в грязной воде; в канаве. Это дерево вряд ли принесёт большее.

Но парень протянул к ветке руку и… погладил её кончиками пальцев. Жаль, дерево вряд ли это почувствовало; оно теперь вряд ли чувствует вообще.

Юноша вздохнул и, повернувшись, пошёл дальше. С обеих сторон дороги, тяжело дыша, лежала поникшая пожелтевшая трава. Некоторые длинные ростки опускались в канавы, где намокали и тонули.

Стоило парню поднять взгляд, как он увидел за высоким коричневым забором крышу большого трёхэтажного дома. Та была в форме пирамиды. Тогда парень вновь приподнялся на носочках… Дом Игоря Валерьевича, жившего там когда-то, был похож на замок. Но кроме последних этажей с широкими окнами и ярко-белыми занавесками юноша не мог ничего разглядеть — ещё не дорос.

Он оступился и, споткнувшись, едва не наступил на кучку засохших фекалий какого-то животного. Парень кое-как остановился, поправил кофту и… воспоминания пробились наружу. Раньше он гулял здесь не один, а с собакой, но… увы… По спине пробежались мурашки. Юноша поднял глаза к такому же серому небу и… сквозь одни воспоминания пробились другие. Парень заметил широкие чёрные ворота в двухэтажный гараж Игоря Валерьевича, а над ними, в стене, зияли разбитые фонари…

Несколько лет назад, летом, они с Ильёй — последним из компании — гуляли тут. Смеркалось. Нежно-розовые лучи — останки солнца — мягко ложились на землю. Вокруг и тогда, расползаясь повсюду, витала тишина. Но не лязг бегунков на рюкзаке разрезал её, нет…

Илья предложил отомстить Игорю Валерьевичу. За что? Хороший вопрос… Но они так решили. Вообще Илья носил очки, и поэтому обычно его принимали за порядочного, доброго мальчика. Он ничем не рисковал. И именно Илья тогда поднёс к забору камни и сложил их в кучу; именно он сделал первый бросок. Но булыжник беззвучно упал куда-то в траву…

Впрочем, они не останавливались. Кидали по своему булыжнику и тут же убегали куда-то в сумерки, чтобы их никто не заметил. Камень за камнем падал на траву, мощёную дорожку, но ни один даже не ударился о стену дома Игоря – тот стоял слишком далеко от забора.

Так прошёл примерно час. Небо окрасилось в тёмно-фиолетовый цвет, солнце почти зашло. Тогда Илья предложил выбрать цель поменьше… И они заметили стоявший совсем неподалёку, у всех на виду, гараж. Со второго этажа прямо на Илью соблазнительно смотрело маленькое окно, но он не решился кинуть в него камень. Ведь это уже риск…

Последние оставшиеся булыжники врезались в фонари на стенах. Первый поддался сразу, и осколки стекла посыпались на дорогу, а второй оказался прочнее. Камень оставил лишь несколько расползшихся трещин. Тогда Илья поднял его и в мгновение ока бросил во второй раз. Хруст, брызги стекла, стук о бетон… Но и этого оказалось недостаточно. Илья улыбнулся и, в третий раз подняв камень, бросил его прямо в железную крышу гаража. Послышался громкий, оглушающий звон металла… Тогда они скрылись в сумерках.

Только ещё через неделю Андрей рассказал Гоше, что Игорь Валерьевич поставил у ворот скрытые камеры видеонаблюдения, а тот передал это Илье и остальным. Ведь рисковать нельзя. Но… почему?

Юноша настолько глубоко погрузился в воспоминания, что очнулся лишь когда снова подул ветер. Раздался глухой, протяжный, безжизненный скрип от покосившегося забора и рассёк тишину. Парень мрачно усмехнулся. Он в последний раз обвёл гараж взглядом и, покачав головой, пошёл дальше. Ветер вмиг успокоился… Больше ни один звук, кроме лязга бегунков молний, даже не пытался бороться с тишиной. Может, всё потому, что они не решаются рисковать?

Впереди дорога расширялась влево, чтобы здесь можно было припарковаться, и… вместо бетона вновь растрескавшийся асфальт. За бордюром также поникла желтая трава, а прямо под голым деревом, листья с которого накрыли землю, словно одеяло, лежало нагромождение изувеченной прошлогодней травы, которая когда-то была совсем зелёной. Но теперь её всю словно нарочно сорвали и сложили здесь. Некоторые травинки казались обуглившимися и почерневшими. Создавалось впечатление, будто кто-то хотел развести погребальный костёр, но у него ничего не вышло. А собирать сухую траву для такого дела – риск. Юноша хотел было подойти ближе, но тут же передумал и, отведя взгляд, пошёл дальше. Прямо перед ним асфальт разверзался, на земле лежали какие-то белые камни. Но самым интересным было другое… из-под чьего-то желтоватого забора наружу выглядывала ржавая труба, откуда текла прозрачная, почти родниковая, холодная вода. Но стоило парню проследовать взглядом за скачущим по камням ручейком, он увидел, что даже такая чистая вода в итоге превращается в несколько больших, грязных и мутных луж.

Юноша усмехнулся. Одна из луж была совсем близко к какому-то подгнившему забору с шершавыми, потрескавшимися красными столбами. Парень пожал плечами и пошёл дальше, следуя за ручейком. Как оказалось, эти лужи – лишь его середина. Уже грязная вода текла вправо, за поворот, где дорога раздваивалась. Казалось, здесь тоже только рос ряд высоких ёлок, но с другой стороны по-прежнему стоял забор. Парень пригляделся, а через мгновение подошёл ближе к его окончанию, где почти сгнивший забор перетекал в другой – зелёный. Именно в этом месте было выломано несколько досок...

Они с Ильёй однажды хотели пробраться на участок, но когда всё оказалось готово – тот не стал рисковать. Очертания дома на другой стороне двора едва читались сквозь высокую траву и сорняки. Но воспоминания дали ответ на вопрос, кто там жил…

Лёша. Из их компании он исчез первым. Юноша вспомнил, как последний раз подошёл к калитке и услышал из дома громкие мужские и женские крики, перемешивавшиеся во что-то невнятное. Тогда он решил уйти… Больше Лёшу никто не видел.

Юноша просунул руку в дыру в заборе и попытался пролезть хотя бы в одиночку, но… уже не смог; уже поздно. Отверстие слишком маленькое. Рисковать больше нет смысла. Парень ударил по соседней доске и, резко развернувшись, пошёл в другую сторону мимо ряда ёлок и одинокого куста рябины. Следующий поворот вёл вправо, но юноша остановился, начав оглядываться. Его глаза устремились к неглубокой канаве прямо у дороги.

Парень с улыбкой на лице вспомнил, как однажды они с Даней и Ваней приехали сюда, чтобы позвать Илью. В тот день с управлением не справился уже младший брат… Он, не успев даже вскрикнуть, упал прямо в канаву вместе с велосипедом. Даня смеялся настолько громко, насколько мог… К сожалению, именно после этого его посадили под домашний арест. Даня даже не пытался бежать…

Наконец юноша повернул. И… перед ним предстала длинная дорога. С обеих сторон торчали покосившиеся, изгрызенные ржавчиной заборы, сухая поникшая трава и грязные канавы. В конце тропы виднелись две берёзы, стоявшие друг напротив друга. Они словно хотели обняться; хотели быть вместе, но чужой путь мешал им… Они не смогут быть счастливы. Это конец.

Парень ускорил шаг. Снова подул ветер, всё вокруг заскрипело. Тишина ненадолго ушла прочь, а бегунки молний зазвякали активнее.

Перед двумя берёзами юноша увидел старую бетонную плиту. Рядом с ней лежали ярко-зелёные осколки, которые в тот день казались тусклыми, цвета болота. Парень вспомнил, как они с Гошей принесли сюда пустую бутылку лимонада и разбили прямо об эту плиту, чтобы хоть как-то привлечь внимание Ильи, который никак не хотел выходить гулять. Но… это не помогло. За правым деревом на траве валялась сломанная жёлтая качель. Нити были оборваны раз и навсегда.

Юноша прошёл ещё совсем немного и остановился перед высокими коричневыми воротами дома Ильи. Небольшой участок дороги, ведущий к ним, был залит бетоном. Парень усмехнулся и пробежался взглядом по окнам… Он нашёл комнату, где когда-то жил Илья. На его подоконнике сидел пыльный плюшевый мишка в синей футболке, на устах которого застыла яркая, сияющая дружелюбная улыбка. Но готов ли он рискнуть и выйти на улицу? Юноша тоже улыбнулся мишке, а потом, вытащив одну руку из кармана, помахал ему. Но ответа не последовало…

Парень вздохнул и снова зашагал вперёд. Справа возвышалась покосившаяся деревянная горка, покрытая мхом и паутиной, создателей которой давно уже нет. Но теперь всё это не нужно…

Прямо по курсу парень увидел решётчатый забор, за которым виднелся стихший лес. Раньше в нём билась жизнь: пели птицы, бегали жуки, что-то хрустело, трещало, пищало и выло. Но теперь… тишина. Юноша медленно подошёл к калитке. Он схватился за ручку и, выдохнув, дёрнул её. Дверь закрыта…

Он медленно развернулся и пошёл прочь. Ветер больше не выл, ничего не скрипело… Есть только путь.

Через пару минут юноша вернулся к дому Лёши. Слева от его забора была ещё одна дверь – тяжёлая калитка, ведущая на другую улицу. Они постоянно ходили там… и вот парень медленно подошёл к двери. Дёрнул ручку… закрыто. Жаль, никто не знал, что нельзя спастись даже за запертыми дверьми.

Юноша пошёл дальше по дороге из мелких чёрных камней. Они шуршали под ногами, кое-как разрезая тишину. Пройдя немного вперёд, парень остановил взгляд на небольшом закутке, огороженном невысокими кустами. Когда-то там стоял пустующий трейлер, а остались лишь неглубокие следы от колёс.

Калитка соседнего участка кое-как сдерживала массу грязной воды, которая буквально затопила весь двор. Юноша ударил по ней ногой и едва не намочил кроссовок. Он успел вовремя отпрыгнуть. Но кроме воды там ничего не оказалось.

Впереди, у голубого забора справа, стояло разбитое дорожное заграждение. Оно было оранжевым, цвета солнца, и наполняло округу отражённым белым светом. Второе такое же валялось под чьими-то зелёными воротами. Но юноша не обращал на всё это внимания; он не смотрел на свет… ведь уже совсем близко было другое место силы.

Здесь дорога снова раздваивалась: уходила вперёд и налево, но на повороте, за тёмным, поросшим мхом забором виднелась хижина на невысоких сваях. Все окна в ней были разбиты — ведь кидать камни в заброшенный дом не так уж рискованно, — а дверь выбита. Они с Ильёй и Гошей пробрались сюда впервые как-то весной: неустойчивые ржавые ворота, казалось, вот-вот упадут. Они разъезжались так, что можно было пролезть внутрь. Участок был завален палками, кирпичами и досками. Гоша тогда поднялся по ступенькам, оказался у входной двери. Он никак не мог её открыть… а Илья, осмотрев остальную часть участка, просто выбил замок тонкой палкой. В доме они перевернули всё вверх дном: раскидали какие-то перемешанные в кашу таблетки, подушки, одеяло, порванную старую одежду. Выглядело так, словно убегали в спешке и забыли прибраться. Но… тот день был особенным. Хижина стала новым местом силы. Каждые выходные они приходили сюда и кидали по камню в окно, считая дни. В момент, когда окна закончились, они должны были навсегда оставить это место, чтобы найти новое, но… Тогда Игорь Валерьевич решил прогуляться по деревне с собакой. Гоша в тот день не смог выйти из-за большого домашнего задания, а Илье не хватило внимательности, чтобы успеть спрятаться… Игорь Валерьевич угрожал, что спустит собаку, если он не выйдет с участка. Илья, конечно, подчинился. Рисковать не хотелось. Игорь Валерьевич пообещал, что ничего не скажет родителям, мол, Илья показался ему приличным, умным мальчиком. Жаль, мужчина так и не узнал, кто разбил фонари над его гаражом…

Но в это место больше не ходили ни Гоша, ни Илья, ни даже Андрей, который был с ними здесь всего один раз.

Юноша немного постоял, вглядываясь в развевающиеся белые шторы, и решил пойти вперёд. С обеих сторон красовались высокие чёрные заборы, на обочине валялись большие пыльные булыжники, а чуть впереди виднелись лежавшие на земле гнилые доски. Парень подошёл ближе, сойдя с дороги на траву. Как оказалось, раньше это был чей-то забор. Но теперь участок, на который открывался прекрасный вид, полностью зарос высокой травой и кустами. Из окон ветхого деревянного дома выглядывали тонкие ветки, а сквозь пробитую крышу виднелись сухие листья. Даже к уличному туалету нельзя было подобраться из-за густых зарослей. Наверное, хозяев этого дома давно нет… Юноша усмехнулся. Он махнул рукой, мол, ничего интересного, и пошёл вперёд.

Прямо под зелёным забором соседнего дома бездонной дырой виднелся открытый канализационный люк. Там, на дне, плавало что-то коричневое, но парень не обратил на это всё внимания. Он лишь пробежался взглядом по крышке люка, валявшейся неподалёку. Она была зелёной и почти сливалась с травой, но юноша всё-таки смог её заметить. Когда-то они с Андреем гуляли тут и засунули длинную палку прямо в люк… Впрочем, на воспоминания времени не было. Потому, что уже через мгновение перед парнем предстал… он…

В прошлом огромный шестиэтажный из дерева, который, как всегда казалось, вот-вот упадёт. В нём не было ни окон, ни дверей – лишь пустые проёмы, из которых на каждого, кто проходил мимо, смотрела темнота. Жители деревени пытались снести этот дом на законных основания и даже сжечь его, отчего на стенах до нижних этажей до сих пор остались подпалины, но всё тщетно. Поговаривали даже, что архитектора, который работал над проектом, упекли в психиатрическую больницу.

Раньше этот дом был самым большим заброшенным зданием в округе… да и самым большим зданием в принципе. Лёша и Даня рассказывали много легенд о монстрах, живущих там… Но теперь юноша поднял взгляд и увидел, что три верхних этажа здания просто снесло ураганом. Доски упали на соседний участок, забор обвалился, всё вокруг было просто раздавлено… И теперь уже из окон наружу не смотрит тьма; и теперь даже она пала. Юноша усмехнулся, смотря на нагромождение сломанных досок, и повернул налево. Стоило сделать десять шагов, как он заметил в высоком деревянном заборе, которым был обнесён этот дом, широкую дыру. Сквозь неё виднелся спуск в подвал… Он был завален какими-то стульями, столами и камнями. Наверное, здесь кто-то прятался. Впрочем, спасла ли их эта баррикада?

Парень приложил руки к губам и, вдохнув поглубже, крикнул туда что-то невнятное. Он прислушался… но ответом стала тишина. А на стене, около входа, красовался крест, нарисованный чем-то красным. Тишина…

Юноша в последний раз оглядел останки от дома и развернулся. Тут он увидел безжизненную полянку. В её центре зияла свалка: куски камней, земли, дерева и досок. Видимо, что-то всё-таки успели разобрать… но этого оказалось недостаточно.

Парень снова двинулся вперёд, и с каждым шагом в нём росло ощущение, будто тут что-то не так; будто тут чего-то не хватает. Недалеко виднелся ещё один поворот налево. Юноша обошёл свалку и тут же всё понял… в углу полянки раньше стояла хижина с полопавшейся краской. Они приходили туда с Гошей, но так и не смогли выломать дверь. Зато сарай, стоявший совсем рядом, был всегда открыт. На полу там валялся всякий мусор, дверь ужасно скрипела, но… однажды Гоша принёс фонарик, и они увидели на стене биту с гвоздями. Эта находка, наверное, всё ещё лежит в зарослях за забором детской площадки…

Юноша пронзил опустевшую землю взглядом и пошёл дальше по всё той же дороге из камней. Он опустил взгляд: чёрное, чёрное, чёрное… Бегунки молний резали тишину, камушки стучали друг о друга. И казалось — так будет всегда, но… вдруг юноша чуть не ударился головой о чью-то открытую калитку. Он кое-как успел остановиться всего в шаге…

За зелёным забором участка росли высокие сосны. Юноша медленно обошёл калитку и заглянул внутрь: ничего… Вокруг царила тишина. Кто-то, наверное, забыл закрыть дверь. Или этот кто-то просто знал, что спастись всё равно не получится?

Парень пожал плечами и… пошёл дальше, постоянно осматриваясь. В канаве по правой стороне дороги тёк, как ни странно, чистый ручей. Его едва уловимый шум отдавался в ушах, а в прозрачной, почти стеклянной воде, отражались верхушки деревьев. В какой-то момент юноша перестал смотреть на покосившиеся заборы и пустующие дома - он буквально утонул в ручье… и не видел больше ничего. Шаг за шагом, парень всё ближе подходил к истоку. Оставалось совсем немного… но он всё же остановился и присел всего в метре. Юноша хотел было опустить руку в воду; хотел было рискнуть, а потом случайно повернул голову. Он увидел, что исток ручья – это грязная лужа… Парень почесал в затылке, но не опустил даже пальца в воду.

Тут оказалось, что дорога снова раздваивается: прямо стоит несколько домиков и тупик, а слева… продолжение пути. Юноша повернул. Он сделал несколько шагов, окинул взглядом красные заборы и задумался. Обычно когда он гулял здесь с собакой, другие шавки начинали лаять… Но теперь тишина; теперь нет даже их. Юноша снова опустил взгляд. Камни теперь не так громко шипели под его ногами. Но… главное – то, что кроме чёрных на дороге появились и белые. Парень усмехнулся…

Он поднял голову всего на миг, но этого было достаточно. Забор одного из участков заканчивался белым столбом… а на нём красовались пятна чёрной краски. Кто это сделал? Теперь неважно… Юноша кивнул столбу и, подняв взгляд ещё выше, остановился. Перед ним снова предстала заброшенная хижина, но… окно на втором было целым. Парень понял, что о нём просто забыли. Всё-таки тогда они ещё не доросли…

Юноша подошёл немного ближе. Он взял с земли камень и усмехнулся... Уже через мгновение во все стороны разлетелись брызги стекла, а звон разрезал тишину. Парень громко рассмеялся и побежал прочь. Мимо разбитых красных заграждений, мимо валявшейся в канаве таблички с подписью: «улица Цветочная», мимо затопленного участка…

Но вдруг юноша снова поднял глаза. Тогда он перестал смеяться и остановился. Впереди, у забора Лёши, стояло пятеро мужчин в длинных чёрных плащах. Четверо что-то кричали, а один из них — в очках — пинал ногами кирпичные столбы. Слои красной штукатурки уже валялись в грязи. Вдруг второй мужчина, в носу которого красовалось кольцо, подошёл к первому и, похлопав его по плечу, указал на юношу. В их глазах блестело что-то неуловимое. Они все засмеялись громче прежнего и подбежали к двери, ведущей на другую улицу. Та сразу поддалась. Пятеро мужчин забежали внутрь, и калитка захлопнулась в тот же миг.

Несколько мгновений парень не мог сдвинуться с места. Он медленно подошёл к двери, а потом дёрнул её трясущейся рукой— закрыто. Юноша несколько раз моргнул и сделал глубокий вдох.

На дороге валялись алые, цвета крови, кирпичи. Парень хотел было взять один из них, но что-то его остановило. По спине снова пробежались мурашки. Юноша вздохнул и, стараясь не поднимать глаз, пошёл обратно.

Мимо него проплывал растрескавшийся асфальт, грязные, мутные лужи, белые камушки на дороге, чистый ручей... Наконец парень снова ступил на бетон и кинул взгляд вдаль. Никого… Тишина… И только щиток электропередач по-прежнему стоит за прутьями решётки.

Юноша бегло оглядел всё вокруг, и вдруг его взгляд снова остановился на гараже Игоря Валерьевича… Там словно что-то изменилось… Парень подошёл ближе, и у него перехватило дыхание. Фонари над чёрными воротами были целыми, словно их никогда и не разбивали. Юноша моргнул несколько раз, но ничего не произошло… Тогда парень почувствовал, что к его горлу поднимается ком, и бросился прочь.

Он бежал, спотыкаясь, как мог, пока не закончилось бетонное покрытие. Тот же миг у парня резко заболела левая нога, будто в неё вонзилась пуля. Юноша посмотрел направо и хотел было перепрыгнуть через забор Иры, но в последний момент махнул рукой и, сделав несколько глубоких вдохов, повернул в другую сторону. Боль начала утихать. Парень усмехнулся и посмотрел назад. Издалека показалось, что фонари всё-таки разбиты… Юноша вздохнул с облегчением. Он был готов продолжать путь; готов продолжать рисковать.

На этот раз парень ступил прямо в лужу. Его кроссовки промокли и снаружи, и внутри, но это никого уже не волновало. Впереди юноша заметил очередной поворот налево. Он медленно подошёл к нему и, остановившись, посмотрел вдаль. Там, за поворотом, между двумя покосившимися заборами, виднелся… тупик.

Юноша усмехнулся и пошёл вперёд. Только тогда он увидел окна на крыше Гошиного дома… Но даже они скрывались за чёрными, с белыми узорами, занавесками. Парень повернул в сторону, откуда начал свой путь. Он шёл по дороге и снова смотрел на раскидистый дуб с толстыми ветвями, словно что-то искал. И тут взгляд юноши наткнулся на скворечник, почти полностью сливавшийся со стволом дерева. Там тоже должна была биться жизнь, но… скворечник уже наполовину сгнил. Он пуст.

Парень прошёл мимо и, перебирая в голове воспоминания, вдруг остановился прямо напротив гаража Иры. Он опустил взгляд на канаву. Рядом валялся неровный осколок какого-то белого камня. Юноша наклонился, поднял его и вернулся на асфальт. Оставалось проверить, ничего ли он не перепутал. Парень сел на корточки, попытался аккуратно вывести на дороге букву «В» и улыбнулся. Да, в его руке был мел. Раньше у этой канавы лежало много таких маленьких осколков. Пока братьев ещё не посадили на домашний арест, они с Даней и Ваней брали эти камушки, а потом рисовали на асфальте. У Дани получалось лучше всех… Ваня даже завидовал своему брату. Но что теперь? В руках последний мелок…

Юноша вывел на дороге крупными буквами лишь одно слово: «Весна». Он бросил мелок на дорогу и, отряхнув руки, с улыбкой на лице пошёл дальше.

Вот мимо снова проплыла площадка… Парень на миг задумался о том, чтобы сходить за забор и проверить, осталась ли там их бита, но передумал. Он сделал ещё несколько шагов… качель слегка раскачивалась на ветру, цепь позвякивала, разрезая тишину. Последний раз парень качался здесь с Андреем прошлой весной. Обоих почему-то сильно затошнило… И Андрей ушёл. Больше он не выходил; больше он не садился на качели.

Слева, на другой стороне дороги, виднелась деревянная скамейка с изогнутыми железными перилами. Сторож с соседнего участка — дядя Коля — любил сидеть там. Но теперь его нет… теперь никто не будет угрожать травматом и накручивать на палец свои длинные шелковистые усы…

Только тогда юноша поднял голову и заметил, что начало смеркаться. Он пошёл в сторону своего дома.

Мимо медленно проплывали забор с облезлой краской, решётка канализационного слива, ряды елей… Когда парень прошёл мимо ворот соседки - бабушки Любы, вдруг резко включился яркий, ослепляющий белый свет. Оказалось, фонарь с датчиком движения, висевший на одном из столбов, до сих пор работает.

Вдруг юноша заметил, что часть света падает на соседние ворота. Он подошёл ближе. На калитке виднелась подпись: «Охраняется». Там висел кодовый замок… Парень ввёл несколько случайных цифр, нажал Enter, и тут же раздался негромкий агрессивный писк, который буквально разорвал тишину… Мол, пароль неправильный. Юноша усмехнулся и хотел было лечь на землю, но сразу понял, что уже не пролезет в дыру между воротами. А пароль неправильный…

Раньше именно здесь, по соседству с ним, жили Даня и Ваня. Но… теперь юноша развернулся и посмотрел туда, куда не доставал электрический свет фонаря. Из земли всё также торчали арматурины. Но тени нет, ведь свет фонаря не может дотянуться… Точнее, теперь всё – тень. Солнце окончательно зашло.

Парень медленно схватился за ручку калитки Дани и Вани и дёрнул её. Дверь закрыта. Юноша лишь усмехнулся…

Он подошёл совсем близко к своему дому. Вокруг стояла всепоглощающая тишина. Даже лязг бегунков на рюкзаке и кофте вместе не были способны одолеть её. Юноша сделал пару шагов… Он остановился у чёрной, под цвет ночи, калитки. На миг показалось, что парень всё понял. Он обхватил пальцами ручку калитки и начал медленно осматриваться. Юноша искал кого-то глазами…

Хорошо, что я успел спрятаться за деревом. Во тьме я вижу его, но он не видит меня… И он не спрячется…

Юноша дёрнул ручку своей калитки. Но… дверь закрыта.

Теперь я начинаю путь… И он не спрячется… Снова весна?