Ведьма

Глава 1

ВЕДЬМА

(рассказ)

I

Это был благоприятный район для проживания. Радиоактивный фон сравнительно мал и поэтому здесь оставались на временную передышку все, у кого имелись собственные дозиметры. Такую закономерность замечали люди без дозиметров и переходили сюда жить. Так было везде.

Иногда случались нападения на счастливчиков, имевших при себе дозиметры, оттого я не снимал указательного пальца с курка крупнокалиберного пулемета, висевшего у меня на плече. К тому же, я опасался мутантов. Правда, днем их увидишь редко, зато ночью, поберегись выходить из убежища, даже, если ты вооружен. Они – ночные звери. Быстрые и выносливые, безжалостные и молчаливые. Их глаза – глаза волков. В темноте они горят тусклым желтым светом, в котором нет ничего человеческого. Из человеческого в них осталось только обличье. Мутанты нападают на всех, кто не мутант.

Люди, которых не коснулась мутация, делятся на несколько категорий. Первая - «битки». «Битки», это те, что как завороженные, бродят среди развалин. Бродят медленно и, я бы сказал, тягуче. Никто не знает, чем они живут, что едят, где спят. Некоторые считают их мутантами, но это просто больные люди, в отличие от настоящих мутантов, являющих собой некое продолжение эволюции, но, скорее, инволюции человека. «Битков» почти не осталось – они для мутантов легкая добыча.

Вторая категория людей - «стопы». Проживая в одном месте небольшими колониями, они никуда не кочуют. Выращивают в радиоактивной земле радиоактивную пищу и тоже медленно вымирают. Их убивают радиация и мутанты.

Есть ещё третья категория людей - «челноки». «Челноки» блуждают по миру туда-сюда в поисках земли обетованной, земли без радиации. С дозиметрами и без. Одинокие и группами, бродят они в поисках оазисов.

Я – «челнок». Вооруженный пулеметом и дозиметром, ищу рай на этой умирающей земле.

II

Я нашел эту девушку в группе полуживых стариков-стопов. Высокая, стройная, рассыпав русые волосы по плечам, приоткрыв в улыбке чувственные губы, она с лукавым любопытством рассматривала меня, настороженно водящего стволом пулемета по сторонам. Меня, грязного, оборванного и озлобленного «челнока».

Я обратил на девушку внимание только тогда, когда ствол пулемета как бы сам собой остановился на ней. Она ничем не отличалась от темной толпы, окутанной призрачным светом, льющимся из единственного окна, затянутого полиэтиленовой пленкой. Ствол пулемета застыл именно на девушке, словно стрелка компаса и я включил фонарик. Луч выхватил ее из тьмы и от неожиданности я едва не нажал на курок. Никогда не видел таких красивых людей. Таких красивых и таких чистых. Казалось, кожа девушки светилась, а вся она была пропитана солнцем, небом и ветром. Она была словно свежесть утреннего летнего ветра, нет, она и была этой свежестью. Девушка сделала шаг навстречу, а я … Я не знаю, какое чувство руководило мной, я был, как во сне. Сделав шаг назад, я потушил фонарик и, приподняв пулемет, ударил очередью у них над головами.

«Ложись!» — я отступил еще на шаг. Я знал, что крикнул зря, все уже и так лежали на полу. Все, но не она. «Герой», — ее голос, звучный и глубокий, наполненный иронией и ехидством, заставил меня вздрогнуть. «Герой! — снова сказала она и добавила: — Кто-нибудь, включите свет!».

Где-то в глубине подвала загорелась тусклая лампочка. «Иди сюда, герой»,— она снисходительно улыбнулась и, повернувшись, пошла, поплыла вглубь подвала, туда, где стояли стол и несколько стульев. Толпа безразличная и безмолвная, рассосалась по углам, и каждый занялся своим делом, прерванным моим появлением. Эти люди были не мне страшны. Я, забросив пулемет за спину, пошел за ней.

III

Дни летели незаметно, будто во сне. Я искал пищу, подбирал вещи, которые могли пригодиться мне или этим старикам. Я, как рыцарь древних времён, ослепленный любовью, складывал свою добычу у ног богини.

Она и впрямь была прекрасна, словно богиня. Я влюбился в неё без памяти, беззаветно, как старый шелудивый бродячий пёс влюбляется с первого нюха в юную, но уже созревшую сучку. Как звали ее, я до сих пор не знал, а на мои вопросы она почему-то не отвечала и совершенно не интересовалась моим именем. Она называла меня «герой» и произносила это слово с оттенком иронии и легкой скуки. Вечерами она усаживалась напротив меня и в который раз заставляла рассказывать о моих похождениях, задавала вопросы, на большую часть которых я просто не знал ответов.

В этой группе «стопов» меня заинтересовал один старик, с которым я иногда беседовал. Его отец был ученым, и он знал такое, о чем я даже не представлял. Он рассказывал мне удивительные вещи с упоением человека, соскучившегося по собеседнику смертной скукой. Ему было всё равно, что я не понимал многих терминов, большинство из которых он даже не пытался мне объяснять. Он говорил, а я удивлялся и это всё, что было нужно нам обоим. Я задавал ему вопросы моей богини, он смеялся и говорил, что до моего прихода слышал их не раз, но ответить на них не смог.

За все время общения с девушкой, я ни разу не дотронулся до нее, хотя руки мои дрожали от желания схватить ее, а тело ныло от предчувствия ее тела. Я знал, ее тело будет трепетным и страстным.Я мог взять её силой, и никто не смог бы мне помешать, но какая-то неведомая сила удерживала меня от опрометчивых поступков.

Она видела мою борьбу с собой, видела мою страсть и смеялась надо мной беззлобно. Не раз, приблизив лицо к моему лицу, почти касаясь моих губ своими губами, она шептала: «Я знаю, что ты хочешь меня. Я знаю, что ты меня любишь, но тело моё надо заслужить, герой». «Тело, но не душу…» — мысленно добавлял я, замыкался в себе и угрюмо молчал.

IV

Банка лежала в расщелине среди обломков кирпича и железобетонных перекрытий. Её можно было достать, только встав на колени и глубоко, по плечо, просунув в щель руку. Я увидел её и понял сразу – ловушка. Такие ловушки для простаков часто делали мутанты. Наклонись, отложив в сторону оружие, и ты пропал. Но я не считал себя простаком, хотя на деле им и оказался. Взяв оружие наперевес, я медленно и осторожно обошёл вокруг, осматривая ближайшие развалины. Остановился в метрах пяти от расщелины, ещё раз осмотрелся и со всех ног бросился к щели.

Всё произошло в секунды. Бросился на четвереньки, одной рукой держа пулемёт, а другой, шаря в расщелине, схватил банку и тут мне на спину упало тело мутанта. Его зубы впились мне в шею, а руки обхватили так, чтобы я не смог воспользоваться пулеметом. Я рванулся, пытаясь встать на ноги и не выпустить банку, и это мне удалось. Бросив банку себе под ноги, я метнул обе руки за спину, схватил противника и рванул его с себя.

Ещё два мутанта, невесть откуда выскочившие, кинулись на меня сбив с ног. Мы покатились по земле, нанося друг другу удары, кусаясь и царапаясь. Я задыхался от пыли, поднятой нашими телами и чувствовал, что силы скоро начнут сдавать, что нужно подняться, иначе не миновать мне смерти. Приложив всю волю, облепленный с трёх сторон хищниками, я встал, стряхнул с себя врагов и, чувствуя, как немеют от злости губы, ринулся на них, ломая кулаками их рёбра.

Через минуту двое остались лежать, а третий мутант, поскуливая, уползал в развалины. Схватив пулемет, я подбежал к нему. Он замер, лежа на спине, щетинясь и рыча. Подбросив пулемет и перехватив его на лету обеими руками я, словно копьем, ударил его в оскал, загоняя ствол пулемета в пасть как можно глубже, чувствуя, как раскалываются на кусочки шейные позвонки и затылочные кости моего врага.

Когда я повернулся, чтобы уйти, она, моя богиня, шла ко мне, неся злополучную консервную банку. Улыбаясь, подошла, положила руки мне на плечи и прошептала ласково и нежно: «Герой, ты гибкий и сильный, как молодой тигр. Сегодня я буду твоей. Ты заслужил».

V

Вечером она приказала мне принять душ. Старики сноровисто и привычно натаскали воду в бочку, установленную на шатких высоких стойках. Это была кощунственная трата воды, но я выполнил её волю. Я мылся под душем, наступив ногой на ремень пулемёта, стоявшего по ту сторону целлофановой шторки, отделявшей душевую от общего помещения. Когда голый и мокрый, но при оружии я вышел из душевой, она засмеялась и жестом повелела отставить пулемёт в сторону. Потом взяла меня за руку и повела по длинному коридору, в конце которого стояла её кровать. «Ложись» — прошептала она и стала раздеваться. Я лежал и наблюдал за ней, завороженный её грацией. Она, уже будучи обнажённой, ни сколько не смущаясь под моим жадным взглядом, потянулась томно и упала в мои объятия.

Господи! Как мы ласкали друг друга! Иногда мне казалось, я задохнусь от страсти, захлестнувшей меня. Я целовал её тело и стонал от наслаждения. И вдруг… — Подожди, герой, мне нужно отлучиться.

— Я не отпущу тебя, — сказал я. — Я хочу тебя. Я не смогу разжать руки.

— Сможешь, сможешь, — она коснулась губами моей шеи. — Я быстро, мне надо. Ты даже не заметишь моего отсутствия, а потом я стану твоей.

Я отпустил её. Она ушла легко и бесшумно, а я закрыл глаза и стал ждать.

— Герой, — я открыл глаза. Рядом сидел старик, поведовавший мне о чудесах. — Ты думаешь, она будет твоей?

— Думаю, — уверенно ответил я.

Старик хитро улыбнулся и спросил:

— Ты когда-нибудь слышал, чтобы ведьма отдалась простому человеку?…

— Лёня, проснись! Пора вставать! — тормошила меня за плечо жена. — Вставай, соня, вставай!