Вечный закат

День… хрен знает какой. Пусть будет 1 с момента начала этого дневника. Надо же мне как-то время считать

Понятия не имею, зачем пишу это. Наверное, затем, чтобы окончательно не поехать головой. Сегодня я нашла пустую тетрадь в маленьком магазинчике. Он почти полностью разрушен, но несколько бутылок воды я все же там нашла. Ну и эту тетрадь с ручкой. Их там несколько было, но остальные оказались забиты грязью и не писали, а эта какая-то крутая, металлическая. Господи. До чего я дошла, если радуюсь обычной ручке. Магазин, кстати, через дорогу от дома. Не от моего дома, а от того, где я сейчас прячусь. Хотя получается, временно это все же мой дом…

Ладно. Наверно, надо было начать не с этого. Лучше с самого начала. Хах, знать бы еще где это самое «начало»… Я ведь даже не знаю какой сегодня день. Да и день ли вообще. Наверное, дня три уже прошло. По крайней мере, спала я уже три раза. Но может и больше прошло, здесь невозможно нормально определить время. Часов у меня нет, а солнце все время висит в одном и том же месте возле горизонта, будто застряло. Вечный, бесконечный закат. Красиво, если честно. Очень красиво. Все вокруг в таком теплом янтарном свете, дома, стекла, стены, пыль, даже битые машины как будто светятся. И от этого только страшнее. Не должно так быть. Не может такой красивый свет падать на мертвый город. Это неправильно.

Я очнулась прямо на улице. В каких-то оборванных тряпках и босиком. Сначала просто открыла глаза и лежала на асфальте. Даже не сразу поняла, что лежу. Все вокруг плыло, голова болела. Потом увидела небо. Оранжево-розовое, такое тихое, спокойное, уютное… а затем села и увидела все остальное. Разбитые машины, разрушенные дома… И никакого живого вокруг. Вообще никого.

Сначала не поняла. Правда. Сложно понять, сложно поверить. Все слишком странное вокруг. В зданиях где-то окна выбиты целиком, где-то целые. У большинства фасады обгорелые и зияют дыры, словно их бомбили. Некоторые вообще просто руины, словно сложились как карточный домик. Но есть и более-менее целые. В них даже можно найти открытые квартиры. Собственно, в одной из так я сейчас и сижу, усевшись в углу, чтобы свет падал на страницы и видела, что пишу.

С машинами еще страннее. Здесь словно произошла какая-то масштабная авария. Они стоят разбитые, врезавшиеся друг в друга, в столбы, в остановки. Некоторые старые, ржавые, как будто их бросили много лет назад. А некоторые выглядят так, будто авария случилась только что. У одной я даже заметила, что стекло еще блестит острыми крошками на сиденье, как будто его недавно разбило, салон даже пылью не покрылся. Но это невозможно. Наверно. Не знаю.

Что тут случилось я не знаю. Судя по всему, город бомбили. А может, произошло какое-то мощное землетрясение.

Собственно, я ничего не знаю. Вообще. Даже не помню, как меня зовут… нет, сейчас уже помню – Даша. Сегодня вспомнила. Утром. Радовалась как маленькая, честно. Просто как будто слово всплыло из темноты. Надеялась, что начну вспоминать и дальше, но больше ничего нет. Ни фамилии. Ни адреса. Ни лиц. Ни того, как я сюда попала. Вообще ничего.

В первый день после того, как пришла в себя, я просто ходила и орала.

Сначала кричала: эй! Потом: есть тут кто?! Потом: помогите! А потом уже просто кричала, без слов, потому что мне стало так страшно, что я не могла остановиться. Мне казалось, если я буду кричать, кто-то обязательно ответит. Ну не может же быть так, что вообще никого нет. Ну не бывает такого. Город-то огромный. Высотки стоят, хоть и в плачевном виде, машин много, улицы широкие, офисы всякие. Но мне никто не ответил. Я здесь одна. Кажется, здесь никого нет кроме меня. Но даже писать это страшно.

В тот первый день я сорвала голос. Сейчас, когда говорю вслух, получается хрипло и тихо. Но я все равно говорю. Хочется услышать хоть чей-то голос, хоть какой-то звук. Потому что здесь ужасно тихо. Совершенно неправильно тихо. Только ветер иногда качает какие-то обломки и что-то страшно скрипит. Но больше ничего. Ни птиц, ни мух, комаров или чего-то еще. Да и животных я еще не видела. Но так ведь не бывает? Ладно людей нет, но где животные? Где насекомые? Да хоть мерзкие тараканы или там крысы должны же быть! Или я их просто еще не видела?

Но мне постоянно кажется, что за мной кто-то идет.

Я когда хожу по городу постоянно оборачиваюсь, все время чудится, что в окнах мелькают силуэты, или за углом кто-то стоит. Один раз я вообще побежала, потому что была уверена, что слышу сзади шаги. Я бежала по улице и хрипела, потому что не могла кричать, а потом споткнулась об кусок бетона и так сильно упала, что до сих пор все болит. Щека содрана справа. Руки все в царапинах. Колени тоже. На ноги даже смотреть страшно, они все разбиты. Каждый шаг через боль. Тогда я сидела прямо на земле и меня трясло от страха, боли и слез. Хуже всего было осознать, что за мной никто не бежал. За мной вообще никого не было. Просто тишина давит так сильно, что уже появляются глюки. Возможно, я понемногу схожу с ума.

Потом я кое-как доковыляла до ближайшего дома и забралась в первую попавшуюся открытую квартиру, забилась в угол между диваном и стеной и плакала та, наверное, несколько часов. Хотя кто знает сколько. Из-за этого проклятого заката ничего непонятно.

Вообще я сейчас в этой же квартире и сижу. Уже успокоилась, конечно. Больше не вздрагиваю от каждого шороха, даже выбралась в магазин. В какой-то разбитый ларек. Но там нашлась вода. А в шкафу нашла тапки. Они мне большие, но лучше уж так, чем босиком. А квартира неплохая. Похожа на место, где можно переждать… Хотя я и не знаю, что именно я пытаюсь переждать.

Она на четвертом этаже. Подъезд темный, пахнет пылью, штукатуркой и чем-то металлическим. Лифт не работает, конечно, да и я бы в него не полезла, даже если бы работал. Ступени в крошке, перила шатаются, на втором этаже окно выбито и в коридор нанесло сухих листьев, хотя я не понимаю, откуда тут вообще листья, если деревьев нигде нет. А на лестнице на третий этаж пролет разрушен, поэтому приходится осторожно перелазить. В этом доме это единственная квартира, которая оказалась не заперта. Входную дверь перекосило и надо лишь сильнее дернуть двумя руками.

Внутри все странно. Не так, как на улице. Там снаружи будто война и конец всего, а здесь местами как обычная заброшенная квартира, если не считать дыры в стене на кухне. В прихожей лежит перевернутая обувница, дверцы шкафа сорваны с петель. На полу осколки зеркала, но часть его уцелела, и я стараюсь туда не смотреть, потому что в этом полузеркале сама себе кажусь какой-то чужой и странной. Может я просто забыла как должна выглядеть, но что-то со мной не так. На кухне, помимо дыры в стене, есть стол, один стул и пустая треснувшая кружка. На полу большое засохшее коричневое пятно, я не хочу даже думать, что это. Холодильник тоже есть, но не работает, конечно. Я туда заглянула из чистого любопытства, и сразу захлопнула обратно. Запах жуткий.

В комнате, где я сейчас, стоит диван, старый, серо-зеленый, продавленный с одного края. Есть шкаф с половиной дверцы. Есть грязный ковер, весь в пыли и мелких белых крошках с потолка. Окно целое, только с трещиной в углу. Шторы висят, тоже грязные, но целые. Я их задергиваю, когда становится совсем не по себе. Хотя от чего я прячусь, если тут никого нет, я не знаю. Но с закрытыми шторами легче. Кажется, будто я не одна посреди мертвого города, а просто дома и скоро кто-нибудь придет. Хотя никто не придет. Я надеюсь, что никто не придет. Или надеюсь, что придет.

Еще здесь есть ванная. Воды правда нет. Я открывала кран много раз, просто так, уже по привычке, и каждый раз ничего. Только один раз из трубы что-то хрипнуло, и я чуть не заорала от неожиданности.

Еду я искала уже потом, когда немного смирилась с обстановкой перестала метаться как сумасшедшая. Да и есть к тому моменту хотелось так, что желудок уже резало. На магазин, в котором нашлось хоть что-то съестное, наткнулась в паре домов отсюда. Он тоже разрушен и внутри сильно воняет, но я все-таки откопала там пачку сухариков и две банки консервированной фасоли. Остальное брать не рискнула, там все в какой-то плесени. Это тоже не хотела трогать, но голод заставил. Еще напрягает, что на упаковках нет срока годности. С другой стороны, как бы он мне помог, если я не знаю, какой сегодня день? На вкус все отвратительное, но есть можно и вроде последствий пока никаких. Даже немного боль отступила. Но по-хорошему, конечно, надо найти аптеку и какой-нибудь обезбол или хотя бы бинты.

В нескольких местах я находила телефоны, но они не включатся. Да и электричества нет. По крайней мере в тех местах, где я уже была. Один раз мне показалось, что в окне на верхнем этаже соседнего дома горит свет. Я так испугалась, что даже не обрадовалась, а просто стояла и смотрела туда. А потом поняла, что это солнце отражается в стекле. Дура.

Я все время думаю, что кто-то должен быть. Ну хоть кто-то. Один человек. Один старик. Один ребенок. Кто угодно. Но никого. Ни тел, ни костей, ничего. Это, наверно, самое страшное. Если бы были хотя бы мертвые, это значило бы, что тут жили люди и с ними что-то случилось. А здесь такое чувство, будто людей просто стерли. Как рисунок ластиком. Оставили дома, машины, кружки на столах, одежду в шкафах, разбитые витрины, а самих людей нет. Вообще.

Только я почему-то осталась.

Это так пугает, что иногда мне даже кажется, что меня тоже нет, что я ненастоящая. Бред это все. Я слишком устала, мысли путаются.

Завтра я попытаюсь найти еще воды и еды, потому что моя почти закончилась. И мне нужна аптека. А в идеале еще и магазин с какой-нибудь одеждой. Ходить в тапочках очень неудобно. Они постоянно спадают. План максимум – найти карту города и выбираться отсюда. Можно, конечно, бесконечно идти вперед, но этот город… он напоминает мне лабиринт. Я путаюсь в улицах и развилках. В многих местах просто не могу пройти, потому что улицы завалены обломками. Да и непонятно в какую сторону идти. Вдруг выход где-то рядом, а я его не вижу. Думаю, если дойти до окраины, там обязательно будут люди. Должны быть. Не может же весь мир быть таким.

Хотя если честно, я уже не уверена ни в чем.

Я очень хочу спать, но боюсь засыпать. Боюсь, что проснусь, а все станет еще хуже. Или не проснусь вообще. Или проснусь, а в квартире кто-то будет стоять. Хотя, наверно, хуже уже некуда, если я всерьез боюсь человека сильнее, чем этого пустого города.

У меня болят ноги. Руки тоже болят. Щеку щиплет. Я грязная, как черт, волосы спутались, пить хочется все время, и я не знаю, сколько уже не ела нормально. Кроме этой мерзкой и склизкой фасоли. И я так устала, что мысли начинают путаться. Иногда я ловлю себя на том, что просто смотрю в стену и не помню, о чем думала секунду назад. И о чем писала.

Наверно, я все-таки лягу. А то уже пишу лишь бы писать. Почему-то это успокаивает.

Спокойной мне ночи.

День 2

Проснулась потому, что шея затекла и спина болит так, будто меня били палками. Диван на практике даже хуже, чем выглядит. Хотя я вчера так устала, что мне было все равно. Сейчас жалею, надо было все-таки собраться с силами и найти какое-нибудь более удобное убежище. Все тело ноет. Особенно разбитые ноги. Хожу, матерясь через слово. Громко, с чувством, с расстановкой. Все равно никто не слышит. А боль немного приглушается. Ай-яй-яй, невоспитанная девчонка.

Во рту вообще кошмар. Как будто кошки насрали. Прости, тетрадь, но это правда. А правда она не всегда приятная. Язык шершавый как наждачка, все пересохло за ночь. Представляю как от меня воняет. Надо срочно найти зубную пасту. Или хотя бы щетку. Да вообще хоть что-то. А то тру зубы пальцем, как дура, да водой полоскаю. Боюсь, со стоматологами в этом городе все печально, поэтому надо что-то искать.

Помыться тоже очень хочется. Ужасно хочется. Принять бы ванну сейчас… смыть с себя эту пыль, пот, мерзкий запах гнили из магазина и запах этой квартиры. Волосам вообще кабзда, превратились в один большой рыжий колтун. Цвет, кстати, красивый. Не знаю крашеная я или свои такие, но красиво. Было бы красиво, если бы помыть да расчесать. Потому что сейчас это просто сухая пакля, под которой безумно чешется голова. Такими темпами скоро буду чесаться как бродячая собака. И хромать так же.

Так что планы на день грандиозные. Найти какой-нибудь большой магазин, в идеале торговый центр или супермаркет. Думаю, найти там что-то стоящее шансов побольше. Надеюсь на еду, воду и одежду. И зубную пасту. Я, конечно, не помню, но что-то мне подсказывает, что вряд ли когда-нибудь так мечтала о зубной пасте. И чистой одежде. Как мало человеку надо для счастья. В общем, планы грандиозные.

——————————

Я нашла торговый центр.

Разрушенный, конечно. Какой же еще.

Сначала долго шла по улицам и уже начала злиться, потому что все вокруг или маленькие магазины, или дома, или какие-то офисные коробки с выбитыми стеклами. Потом вышла на широкую дорогу, а там впереди он! ОН! Большущий зараза. Стеклянный когда-то, наверное, красивый, а сейчас половина фасада осыпалась, одна сторона вообще как будто вспорота. Огромные трещины, наружу торчат перекрытия, внутри темно, лестницы обрушены, потолок местами тоже. Я стояла и смотрела на него минут пять. Потому что мне очень не хотелось туда заходить. И очень хотелось. Потому что если где и искать что-то полезное, так там.

Но внутри-то страшно.

Вот просто страшно и все. Даже не потому, что темно. Хотя и поэтому тоже. А потому, что выглядит он так, словно вот-вот рухнет. Все очень ненадежно выглядит. Но надо.

——————————

Я решилась и не зря. Еду я нашла. Но тут тоже все в плесени. И тоже все очень воняет. Этикетки на упаковках какие-то странные, замыленные, потертые. На первый взгляд вроде и нормальные, но вот присмотришься, в что-то не так. Тексты вообще все нечитаемые. Ни состава, ни дат. Набрала всякой мелочевки, типа батончиков и печенья. Они хоть какое-то доверие вызывают, хотя сижу я вот с этим батончиком в руках и думаю, это еда вообще? Может муляж какой-то? Может я сейчас откушу и буду долго и мучительно помирать от диареи? Пожалуй, потерплю еще немного.

——————————

Терпела недолго. Голод оказался сильнее чувства самосохранения. Съела все-таки этот безвкусный батончик. Твердый настолько, что зубы меня возненавидели. Но с водой сойдет. Тем более сразу стало легче. Правда. Голова прояснилась, да и руки как будто начали меньше ныть. Ноги только продолжают болеть. Не хватило видать чудодейственных свойств. А может, это просто от того, что я перестала быть голодной до тошноты. Оказывается, когда ты не ела черт знает сколько, то сначала страшно, а потом уже все равно, лишь бы желудок не сводило.

А вот зубную пасту и щетку так и не нашла. Издевательство какое-то. В таком огромном месте. Хотя, если честно, там половина магазинов просто в хлам. В одном коридоре потолок обвалился, плитка вся растрескалась, витрины лежат на полу. Один магазин вообще словно вывернуло наружу. Манекены без рук валяются в стекле. Я чуть не завизжала, когда увидела издалека белую ногу и решила, что это человек. А это пластик. Просто пластик. Господи.

Зато я нашла одежду.

Магазин был почти целый, если не считать выбитой витрины и того, что внутри все перевернуто. Вешалки валяются, полки пустые через одну, часть одежды на полу. Я долго рылась, потому что все какое-то огромное. Не знаю, то ли я мелкая, то ли тут одежда на великанов. Но нашла длинную футболку. Черную, мягкую, почти до середины бедра. И кеды. Обычные черные кеды, удобные, будто по мне. Я прямо там переоделась, спрятавшись за стойкой. Ну да, как будто меня кто-то мог увидеть, идиотка. Старые лохмотья сняла с таким удовольствием, будто они меня душили. На секунду даже легче стало дышать.

Штаны нормальные так и не подобрала. Все либо сваливаются, либо как парашюты. Но одну пару все-таки взяла, самые маленькие из тех, что нашла, и запихнула в рюкзак. Да, рюкзак я тоже нашла. Темно-синий, немного пыльный, но целый. Теперь у меня есть рюкзак, длинная футболка, кеды и дурацкое ощущение, что я попала в какой-то дурацкий фильм про апокалипсис.

Сейчас хожу просто в футболке и кедах. И, честно, так вполне комфортно, не жарко. Здесь вообще странно с погодой. Вроде закат, вроде должно быть прохладнее, а нет. Воздух теплый, сухой, тяжелый. Иногда кажется, что он вообще не двигается. Словно город под стеклянной крышкой. От этого я постоянно потная и липкая. И ко мне липнет пыль и грязь. Мерзость.

Еще я снова думаю про карту. Мне очень нужна карта. Потому что наугад я буду бродить очень долго. Я иду, потом сворачиваю, потом еще, потом вижу какой-то перекресток и уже не уверена, был он или нет. А если был, то где. И это бесит. Что это за город такой, который нельзя уложить в голове? Или это со мной что-то не так? Может, я просто идиотка и плохо запоминаю дорогу. Хотя нет, не только в этом дело. Некоторые улицы и правда очень похожи. Зачем так строить?

Думала забраться куда-нибудь повыше, но дома не вызывают доверия. Как представлю, что лестница рушится под ногами и я падаю вниз, где меня уже никто и никогда не найдет, так сразу ноги ватными становятся.

Интересно, я когда-нибудь перестану всего бояться? Или наоборот, это единственное, что пока держит меня в живых?

——————————

Я нашла зубную пасту и щетку!!! И шампунь!!! И бинты!!!

Нашла аптеку, маленькую, на первом этаже какого-то дома. Она тоже побитая, но товар остался. Там было много мусора и стекла, но я все равно рылась как енот в помойке и нашла. Щетка синяя. Паста мятная. Шампунь какой-то с ромашкой или типа того, мне все равно, лишь бы пенился. И бинты нашла, нормальные, белые, запечатанные. Таблетки тоже были, но текст на упаковках размытый, ничего не понятно. Решила не брать. Траванусь еще

Я уже обмотала руки, колени и ступни. Сразу стало легче. Вот правда. Может самовнушение, конечно, но реально легче. Теперь хоть перестала чувствовать себя побитой собакой. А еще сразу почистила зубы. Долго чистила, с наслаждением. Дважды.

Глупо, наверно, так радоваться зубной пасте.

Но мне плевать.

——————————

Я вернулась в квартиру.

Долго бродила сегодня. Очень долго. Ноги гудят так, будто я пешком через полстраны прошла. Хотя кто знает, может, здесь и можно пройти через полстраны и все равно остаться в одном и том же месте. Меня уже ничего не удивит.

Я ходила по улицам, заходила в дворы, обходила завалы, смотрела в окна, в витрины, в машины, в темные подъезды. Иногда мне казалось, что в этом городе есть какой-то странный шарм. Прямо противно это признавать, но есть. Этот вечный янтарный свет, пустые широкие улицы, брошенные машины, тишина, от которой звенит в ушах. Красиво. Очень красиво местами. Особенно когда стоишь на перекрестке, а вдоль проспекта тянутся дома, и все они в теплом свете, как на какой-то открытке. Такой безумной постапокалиптической открытке. И ни души вокруг. И вот в этом как раз что-то жуткое. Потому что шарм есть, да. Но не до конца. Он как будто обглоданный. Как красивая декорация после пожара. Смотришь и не можешь решить, тебе восхищаться или плакать.

В какой-то момент я даже поймала себя на том, что иду медленно и просто смотрю по сторонам. Не потому, что ищу что-то, а потому, что мне любопытно. Что за улица. Что за дом. Что там за мост вдали. И тут же стало стыдно. Какое, к черту, любопытство, Даша? Ты одна в мертвом городе, у тебя даже карты нет, а ты любуешься видами.

Потом, правда, устала так, что уже ни о чем не думала, кроме как вернуться обратно и лечь. Можно было бы найти новую квартиру, с нормальной кроватью… но не знаю. Как будто к этой привыкла уже. Как будто просто приятно вернуться куда-то.

Я пыталась завести машины.

Смешно, да? Прямо кино какое-то. Ходила вдоль улицы, дергала ручки, заглядывала внутрь. Некоторые заперты, некоторые нет. В одну села. Потом в другую. Потом еще в одну. И даже ключ нашелся в замке зажигания в старом белом джипе. Я так обрадовалась, что у меня руки затряслись. Повернула ключ. Ничего. Еще раз. Ничего. Только сухой щелчок. В другой машине тоже ничего. Мертвые. Все мертвое.

Но транспорт мне нужен. Нужен обязательно. Пешком этот город не пройти. Это уже ясно. Тем более с разбитыми ногами. Надо найти хоть что-то, хоть велосипед. Или мотоцикл. Хотя на мотоцикле я, наверное, не умею. Лучше машину. Многие дороги завалены, но на машине в любом случае будет проще.

Поужинала скромно. Захомячила пачку печенья, запивая водой. Есть все равно хочется, но еды не так много, поэтому решила оставить часть на завтра. Ужинала прям цивилизованно, за столом, на кухне. Этакая леди. Вонючая, со спутанными волосами, но леди.

В одном из офисов по дороге нашла фонарик и большой нож. Фонарик вообще отличный, тяжелый, металлический. Работает. Таким и отбиться от кого-нибудь можно, было бы только от кого отбиваться. Я уже привыкаю к мысли, что здесь никого нет.

Очень хочется принять душ.

Прямо до злости. До слез даже немного. Я сегодня нашла шампунь, щетку, пасту, бинты, одежду, воду, рюкзак, фонарик, нож. Я почти молодец. А помыться не могу. Воды в кранах нет. Ни капли. Завтра первым делом надо искать воду. Не бутылки даже, хотя и бутылки тоже. А что-то настоящее. Реку. Канал. Озеро. Фонтан. Что угодно. Хотя если честно, я даже не представляю, где это искать. Я не знаю этот город. Я вообще не знаю, что это за город. И есть ли он на самом деле. Вот эту мысль лучше сразу отогнать, потому что она мне не нравится.

Интересно, можно ли набрать побольше бутылок с водой и просто вымыться ими? Наверно можно. Глупо, конечно, переводить питьевую воду на мытье, я нахожу ее не так уж и много, но я уже чувствую себя такой грязной, будто на мне второй слой кожи из пыли. Голова чешется ужасно. Если завтра не найду никакой большой воды, придется хотя бы так. Сидеть в ванной с бутылками, как идиотка, и поливать себя из горлышка. Очень гламурная жизнь у меня началась.

Карту я так и не нашла.

Вообще ничего похожего. Ни схемы района, ни путеводителя, ни даже какого-нибудь стенда с маршрутами автобусов. Как будто кто-то специально убрал все, что может помочь ориентироваться. Дорожных знаков я, кстати, тоже не видела. Ни одного. Или мне просто не везет. Наверное, надо искать книжный магазин. Или библиотеку. В библиотеке ведь могут быть атласы, справочники, краеведческая ерунда, да что угодно. Если библиотека тут вообще есть. Если тут вообще что-нибудь есть, кроме развалин, пустых домов и странных магазинов с неправильными этикетками.

Еще я думаю все-таки подняться куда-нибудь повыше и посмотреть на город сверху. Это ведь очень логично. Если бы я была смелая, умная и не боялась случайно умереть, провалившись через треснувший пол. Целых зданий я пока почти не видела. Ну то есть совсем целых. Чтобы без проломов, без трещин, без выбитых окон, без ощущения, что оно сейчас вздохнет и сложится. А лезть высоко в разрушенных мне страшно. Но все равно надо. Надо перебороть себя. Они же стоят, правильно? Значит маленькая худенькая девочка вряд ли их обрушит. По крайней мере так я буду себя уговаривать. Да уже начала, собственно.

И все равно мысли постоянно возвращаются к началу.

Кто я вообще такая? Откуда я? Что со мной случилось? Что это за место? Почему никого нет? Почему солнце не двигается? Почему город вроде современный, а выглядит так, будто его бомбили, жгли, ломали и разрушали сразу в нескольких разных временах? И если я не помню ничего, то что, если я вообще не та, кем себя считаю? Что, если Даша – это просто первое имя, которое всплыло, и я за него уцепилась, потому что без имени страшнее? Что, если у меня есть дом, семья, кто-то, кто меня ищет? Или уже не ищет. Или никогда не искал. Или я сама откуда-то...

Я, кажется, очень хочу спать.

Рука устала.

Короче, все пора спать.

День 3

Короче проснулась, еще жива.

Голова болит, шея тоже. Видимо, опять спала как попало. Этот диван меня ненавидит.

Все, хватит. Сегодня иду искать, где помыться, потому что я уже задолбалась быть грязной. А потом ищу новое место для жизни.

——————————

Я помылась!!!

Господи, я правда помылась.

Нашла воду в душевой какой-то разрушенной школы. Хотя может, это не школа, а какое-то училище. Не знаю. Да и не важно. Длинные коридоры, кабинеты с рядами парт, стенды на стенах, спортзал, раздевалки, вот это все. Половина здания в трещинах, окна местами выбиты, в одном крыле вообще потолок просел, а в другом еще можно ходить. И внизу, рядом с залом, душевые. Не знаю, почему тут вообще еще хоть что-то работает. Я зашла вообще без особой надежды, просто уже от отчаяния. Повернула кран и сначала ничего. А потом как хлынет.

Ледяная просто жесть.

Сначала взвизгнула и выскочила, а потом вернулась и все равно залезла под эту воду, потому что уже не могла ходить так. И это было блаженство. Настоящее. Даже от ледяной воды. Стоять и чувствовать, как с тебя смывается вся эта пыль, пот, липкость, страх… вся эта дрянь последних дней. Я намылила голову шампунем два раза. Если бы шампуня было не жалко, намылила бы пять. Волосы теперь такие мягкие и воздушные, а еще пахнут шикарно. Хожу и нюхаю постоянно. Нереальный кайф.

Я там еще умылась нормально, зубы почистила, и сразу как-то легче стало. Почувствовала себя человеком. Вот прямо человеком, а не зверьком, который шастает по развалинам.

Потом поела. И, кажется, от этого наконец прошла голова. Наверное, она у меня болела не только потому, что я неудобно спала, а потому что я опять толком не ела и мало пила. Съела какие-то хлебцы, еще один батончик и запила водой. После еды и душа я вообще на пару минут почувствовала себя почти нормально. Почти. Насколько здесь вообще можно быть нормальной.

Сейчас пойду искать карту. Еще неплохо бы часы найти, но я пока ни одних не видела. Это же странно, нет? И, если повезет, надо раздобыть транспорт. Надоело уже ходить пешком как проклятой. Может, велосипед найду. Или мотоцикл. Или машину с ключами. Хотя тут сразу вопрос: а я вообще умею водить? Машину, наверное, умею. А вот мотоцикл очень вряд ли. На велосипеде скорее всего точно умею.

Но вообще пофиг. Тут все равно никого нет. Буду пробовать, пока не получится. Кого я тут собью, голубя-призрака? Да тут и их нет. А если есть, это уже их проблемы.

Еще думаю, может, сегодня все-таки соберусь с духом и залезу куда-нибудь повыше, чтобы посмотреть на город сверху. Снизу он бесконечный, ничего непонятно. Хочу понять, в какую сторону вообще двигаться.

Страшно, конечно. Но тут вообще все страшно.

——————————

Я все-таки забралась на крышу.

До сих пор не понимаю, как я это сделала, но сделала.

Этот небоскреб я заприметила еще вчера. Он торчит над всем вокруг, такой длинный, стеклянный когда-то, а теперь побитый, с черными провалами вместо части окон, с расколотыми углами, но все еще стоит. Я когда сегодня шла мимо него, задрала голову и вдруг подумала: или сейчас, или никогда. Ну потому что если я и дальше буду только думать, я так и останусь бесконечно и бесцельно бродить по улицам.

Было страшно. Еще у входа.

Внутри все огромное, пустое. Первый этаж когда-то, наверное, был очень красивый. Высоченный холл, стойка охраны, стекло, металл, какие-то штуки на стенах, а теперь все в пыли и трещинах. Часть потолка обвалилась. На полу осколки, куски пластика, бумаги, какие-то таблички. Лифты, конечно, мертвые. Я даже не пыталась, пошла пешком.

У меня ноги дрожали уже этаже на пятом. А потом и руки тоже. Потому что лестницы здесь местами целые, а местами нет. Где-то перила шатаются, где-то ступеньки треснули, где-то между этажами темно так, что без фонарика вообще не полезла бы. Я все время думала, что сейчас что-нибудь подломится под ногой, и я улечу вниз. Или что наверху кто-то есть. Или что снизу кто-то поднимается за мной. И ведь знаю же, что никого нет. Наверное. Но все равно постоянно оборачиваюсь.

Этажей тут, наверное, штук пятьдесят. Может, меньше. Может, больше. Я не считала нормально, я после какого-то момента уже просто тупо поднималась и мечтала не сдохнуть по дороге. На средних этажах обычные офисы. Ну, как обычные. Если обычным считать пустые кабинеты, битые перегородки, столы, компьютеры, кресла, папки, рассыпанные по полу, и мертвую тишину. А вот выше, ближе к последним этажам, тут уже все как-то... богаче, что ли. Просторнее. Красивее. Большие кабинеты, толстые двери, стеклянные стены (местами даже целые). Даже пыль как будто какая-то дорогая, честное слово.

На последнем этаже я нашла кабинет какого-то явно важного чувака. Огромный стол, полки, низкие диваны, барный шкаф, и кожаное кресло такое, в которое садишься и сразу хочется уволить половину человечества. Я в нем сидела, смотрела на этот вечный закат через разбитое окно и думала: ну извините, господин босс, что влезла в вашу жизнь, но вас тут все равно нет.

Потом полазила по шкафам, нашла бутылку какого-то виски или коньяка. Не разбираюсь, а этикетка как обычно смазанная. Решила попробовать. В конце концов, кто мне что скажет. Я одна в разрушенном небоскребе, сижу в кресле какого-то богача посреди мертвого города и нюхаю бутылку коньяка. Ну и что мне еще оставалось, как не сделать глоток.

Дрянь редкостная. Просто отвратительная.

Обжигает все внутри и на вкус как будто кто-то замочил опилки в спирте. Не понимаю, как люди это пьют добровольно. Меня почти сразу повело, голова закружилась, и я решила, что все, хватит экспериментов, а то будет очень глупо свернуть себе шею на обратном пути, благополучно пережив подъем наверх.

Вместе с бутылкой стащила сигары. Зачем не знаю, но коробка красивая и пахнут они классно. Может потом попробую, когда вообще печально станет. Или захочу встретить конец пафосно. С бокалом элитного пойла и сигарой в зубах. Этакая загадочная миллионерша в декорациях наступившего апокалипсиса.

На крышу я по итогу все-таки выбралась. И вот здесь меня проняло окончательно.

Город огромный. ОГРОМНЫЙ!!!

Не просто большой. Не просто больше, чем я думала. А какой-то ненормально огромный. Улицы тянутся и тянутся, дома, дома, дома, перекрестки, развязки, башни, жилые коробки, дворы, мосты, какие-то промзоны вдали, еще высотки, еще кварталы. И все это уходит куда-то в янтарный туман. Прямо растворяется в нем. Края не видно. Вообще. Как будто город не заканчивается. Или заканчивается очень далеко. Или не существует ничего, кроме него.

Пешком это не пройти. Вообще без шансов. Значит, транспорт надо найти обязательно. И, наверное, надо перебираться в другой район. Потому что сидеть в своей квартире и обшаривать одно и то же место бессмысленно. Вдруг там, дальше, есть кто-то живой. Ну не может быть такого, что во всем этом чудовищно огромном городе я одна. Не может. Это уже даже не страшно, это как-то... неправильно.

Я очень долго смотрела и искала глазами хоть что-то другое.

Реку, озеро, парк, полосу деревьев… хоть какую-нибудь нормальную природу. Вообще ничего нет. Только бесконечные улицы, разрушенные дома, многоэтажки, стекло, бетон, дороги и машины. И все.

Но, зараза, как же красиво! Этот проклятый закат словно в насмешку делает все красивым. Крышу, битое стекло, дальние дома, пыль в воздухе. Сижу сейчас и думаю, что если бы не знать, что тут никого нет и что это место сводит меня с ума, можно было бы просто смотреть и смотреть вечно.

Еще минут десять посижу и буду спускаться. Думаю, это будет не проще, чем путь сюда. Потому что когда поднимаешься, еще есть азарт, а когда спускаешься, ты уже просто хочешь домой и понимаешь, как далеко ты забралась.

А до дома, между прочим, еще пилить и пилить.

——————————

Ноги отваливаются.

Мало того, что они и так разбитые, хоть уже и поджили немного, так еще и натерла мозоли новыми кедами. Конечно, нашла удобные, ага. Очень удобные. Особенно после того, как полдня в них шастаешь по развалинам, лестницам и битому стеклу. Ковыляю теперь как старая бабка, ругаясь сквозь зубы при каждом шаге.

Вода закончилась почти вся. Осталось совсем немного, на попить перед сном и все. Значит, утром придется опять идти в магазин и искать еще. И брать надо больше. Намного больше. Я все время беру мало, потому что думаю, что потом еще найду, а потом хожу и нервничаю. Надо уже перестать тупить и набрать столько, сколько смогу унести. Рюкзак-то у меня теперь есть.

Я тут еще решила для себя одну вещь.

Не обращать внимание на этот закат.

Ну, в смысле, не пытаться по нему определять время, потому что это бесполезно и только бесит. Когда проснулась – значит утро. Когда собираюсь спать – значит вечер. Все. Мой личный календарь и часы. Идите к черту со своим зависшим солнцем. А то так реально можно поехать мозгами, если все время думать, почему оно не двигается…

Сейчас сижу и продолжаю ловить аромат волос. Они пахнут шампунем, чем-то таким сладким, чистым, нормальным. И это, может, глупо, но меня прям радует. Сегодня я впервые буду спать чистой. Счастье-то какое!

Если я тут одна, то мне, наверное, надо найти квартиру поприличнее.

Эта моя ничего, конечно. Уже почти родная дыра. Но все равно развалина. Да и запасов тут нет. И окна треснутые. И подъезд мерзкий. И вообще, если уж мне тут жить какое-то время, то лучше бы найти место получше. С ванной нормальной. С дверью покрепче. С кроватью.

А лучше свалить отсюда. Вот просто взять и уехать. Навсегда. К людям, к цивилизации.

Вопрос только как.

Потому что ключей в машинах почти нигде нет. А где есть – машины дохлые. А заводить машину без ключей я не умею. Если вообще кто-то нормальный это умеет, кроме киношных угонщиков.

Карту я опять не нашла.

Ни в школе, ни в небоскребе, ни по дороге обратно, нигде. Это уже начинает меня злить лично. Как будто город специально не хочет, чтобы я поняла, где нахожусь. Может, завтра правда искать книжный. Или библиотеку. Или какой-нибудь туристический центр, если тут есть такой. Хотя какой, к черту, туристический центр в этом кладбище бетона.

Сейчас ем печенье и думаю, что смешно получается. У меня есть нож, фонарик, сигары, шампунь, бинты, рюкзак... И ни малейшего понимания, кто я такая и что мне делать дальше.

Но хотя бы план на завтра есть. Вода. Карта. Транспорт. Может быть, другой район.

И еще надо не расклеиваться.

Потому что сегодня, пока спускалась из того небоскреба, у меня вдруг мелькнула мысль: а что, если я правда здесь одна? Не временно. Не до тех пор, пока не найду людей. А вообще. И от этой мысли у меня так внутри похолодело, что даже ледяной душ рядом не стоял.

Ладно.

Не буду об этом.

Сегодня я чистая, сытая и живая.

Для такого места это уже почти победа.

День 4

Опять спала отвратительно.

Я уже начинаю думать, что разучилась спать нормально. То просыпаюсь от каждого шороха, которого на самом деле нет. То лежу и долго не могу отключиться, потому что в голове сразу начинается всякое. То шея затекает. То спина болит. То ноги ноют так, будто я не по городу хожу, а каждый день по горам лазаю. Короче, все. Решено. Сегодня точно ищу новое убежище. Хватит сидеть в этой квартире только потому, что я в ней первый раз разревелась и потом привыкла. Привычка – это не дом.

И еще мне сегодня впервые что-то снилось.

Я даже сначала не поняла, что это был сон, потому что проснулась с таким странным чувством... не знаю. Тепла, наверное. Спокойствия. Как будто все было хорошо. Как будто со мной рядом кто-то был и ничего плохого не могло случиться.

Мне снился какой-то мужчина с усами.

Это звучит ужасно глупо и смешно, но я больше ничего толком не помню. Только то, что он катал меня на спине, как детей катают. И мне было весело и спокойно. И я ему доверяла. Без всяких этих постоянных мыслей, без страха, без напряжения. Просто было хорошо. И еще мне почему-то кажется, что он смеялся. Не громко, а так, тепло. Я не помню его лица. Вообще не помню. Только усы. И ощущение, что он большой и надежный.

Может, это был мой отец. Скорее всего. Кто еще это мог быть?

И меня это почему-то так расстроило, что я даже полежала немного и чуть не разревелась снова. Потому что если это правда был отец, то почему я не помню его лица? Почему не помню голос? Почему вообще ничего не помню, кроме проклятых усов и чувства, что мне было хорошо? Это же нечестно. Лучше бы мне приснилось что-то конкретное. Имя. Комната. Дом. Хоть что-нибудь. А не эта дурацкая теплая пустота, после которой я открываю глаза и снова вижу трещину на потолке и понимаю, что я все еще здесь. В этом мертвом городе. Одна.

И это чувство, когда ты на секунду будто вернулась в нормальную жизнь, а потом тебя обратно швыряет сюда, оно просто ужасное.

Ладно. Все. Хватит лежать. Пора идти.

——————————

Я иду к высоткам, которые выглядят получше, чем мой старый дом. Ну, если слово «получше» вообще можно применять к этим развалинам. Но там хотя бы стекла местами целые и сами дома не выглядят так, будто вот-вот сложатся пополам. Я решила, что если уж искать новое место, то надо двигаться туда. Вдруг там и квартиры внутри окажутся не совсем убитыми.

По дороге залезла в очередную школу, где сейчас и сижу.

Я уж не знаю, почему меня все время тянет в школы. Наверное, потому что вчера в одной из таких нашла душ. Если честно, в них как-то особенно жутко. Коридоры длинные, двери в классы настежь, на стенах какие-то выцветшие плакаты, крючки в раздевалке, спортивный зал, где никто не бегает, и тишина такая, что хочется идти на цыпочках. Как будто если ты будешь шуметь, сам воздух обидится.

Главное, что я нашла библиотеку. Небольшую, но настоящую. Стеллажи, столы, каталожные ящики, куча книг… По началу обрадовалась, думала найду какую-нибудь карту или дорожный атлас, да хотя бы пойму, где я вообще. Может энциклопедию какую-то. Что-то, что мне поможет выжить здесь. Да и просто какую-нибудь книгу, что-то чем можно занять время, что-то что позволит отвлечься от окружающего, хотя бы ненадолго.

А потом я открыла одну, а там… ничего. Пустые страницы. Открыла вторую, третью, четвертую… Они все пустые.

Обложки разные. Названия есть. На корешках буквы. Книжки старые, новые, толстые, тонкие – разные. А внутри пусто. Белая бумага. Иногда желтоватая.

Меня аж передернуло. Это настолько жутко, что я села на пол между стеллажами и не могла заставить себя взять следующую. Потому что одно дело – пустой город. Другое – книги, в которых нет текста. Это уже как будто совсем ненормально. Даже хуже, чем пустые квартиры. Квартиры можно бросить. Люди могли уйти. Но книги без слов? Зачем тогда они вообще нужны? Что это за библиотека такая? Для кого?

Карты тут, разумеется, тоже нет. Я облазила полки со справочниками, какие-то шкафы, ящики, стол библиотекаря. Ничего. Только пустые книги. Целая комната бесполезной бумаги. Смешно. Я сижу тут и пишу в свою тетрадь, а вокруг сотни книг, которые сказать ничего не могут. Как будто меня нарочно дразнят.

Но я выберусь. Я разберусь, что за хрень здесь творится и выберусь. Пусть этот сраный город со своим проклятым закатом сколько угодно пытаются свести меня с ума, я не сдамся. Я живая и я выберусь.

——————————

Я добралась до высоток.

Ноги опять болят ужасно. Я ненавижу эти кеды. Я уже стараюсь идти аккуратнее, медленнее, но когда полдня таскаешься по асфальту, пыли, лестницам и обломкам, ноги все равно сбиваются в мясо. Здесь бы какие-нибудь ботинки… или хотя бы нормальные носки.

Но я герой! Я правда дошла!

Этот район, он другой. Не в смысле, что здесь вдруг появились счастливые люди, деревья и кафе с музыкой. Нет, конечно. Все тот же мертвый город, все те же разбитые улицы, машины, пустые окна, тот же янтарный свет, который, если честно, задолбал до зубного скрежета. Но дома тут выше и как будто новее. Или просто меньше побиты. Некоторые фасады почти целые. Где-то даже стекла сохранились не по одному окну, а сразу целыми полосами. Издалека это даже выглядело почти обнадеживающе. Издалека вообще многое выглядит лучше.

Ходить по городу теперь не так страшно, как в первые дни. Тогда я от каждого темного проема шарахалась, мне в каждом окне кто-то мерещился, от каждого звука вздрагивала. Сейчас уже полегче. Я знаю, что тишина тут такая всегда. Я знаю, как скрипит битое стекло под подошвой. Я знаю, как выглядят пустые подъезды. Я знаю, что когда мне кажется, будто в доме кто-то шевельнулся, это обычно тряпка, тень, отражение или просто нервы шалят.

Ужас от происходящего, конечно, все равно никуда не делся. Но он просто стал... тише, привычнее. На уровне какой-то тревоги где-то под ребрами. Главное, когда идешь по улице особо не думать. Не задавать вопросы. А то поднимаешь глаза на бесконечные темные окна, и вдруг думаешь: почему они все пустые? Почему за ними никого нет? Почему в таком огромном месте стою только я? И становится нехорошо. О таком лучше думать там, где хоть немного чувствуешь себя в безопасности.

Сейчас вот нашла более-менее уцелевшее здание. Чисто подарок судьбы. Высокий жилой дом, подъезд не развален, лестница целая, стекла местами на месте, двери в квартиры разные – часть заперта, часть нет. Квартиру нашла неплохую. Не идеальную, конечно, но после моей прошлой – почти люкс. Тут есть большая настоящая кровать. Даже с нормальным матрасом, вроде бы. Да и вся спальня почти целая, только в углу на потолке трещина. Шкаф вдоль стены, тумбочка стоит, шторы грязные висят. На кухне бардак, но терпимый. Даже посуда на месте. Как будто люди просто вышли и не вернулись. От этой мысли мне, правда, опять стало не по себе.

А через дорогу есть магазин.

Тоже разрушенный, конечно. Здесь все разрушенное, я уже скоро перестану это уточнять. Но не разваленный совсем, да и плесени этой мерзкой поменьше. Откопала пару бутылок воды, консервы, печень, какие-то сухие штуки типа мясных чипсов. Не гора сокровищ, но достаточно. То есть если я останусь тут хотя бы на день-два, я не сдохну с голоду и жажды, а это уже победа, знаете ли.

Так что, может, не все потеряно.

Господи, какой у меня теперь низкий порог счастья. Кровать и магазин напротив – и я уже почти готова благодарить вселенную.

Правда, в квартире грязно. Пыль, крошки штукатурки, что-то рассыпано на кухне, в ванной сухой налет на раковине, зеркало в пятнах. Как будто она стояла брошенной лет десять. И воды тут тоже нет. Конечно нет. Я уже даже не надеюсь. Так что душ опять отменяется на время. Это прямо какой-то вечный прикол этого города: вода есть не там, где она должна быть, а где попало. В школьной душевой – пожалуйста. В квартире – обойдешься.

Но все равно. Здесь есть большая кровать. И на этом спасибо.

——————————

Решила еще немного написать перед сном. Так хоть немного закрывается потребность в общении. Я, конечно, говорю с собой, но… писать тоже надо. Хотя бы мысли структурировать.

Сегодня я остаюсь здесь, а завтра пойду дальше. Наверное. Хотя уже заранее от этой мысли ноют ноги.

Но сидеть на месте тоже нельзя. Я это уже поняла. Если останавливаться, мысли начинают жрать меня быстрее, чем голод. Так что завтра – дальше. И если очень повезет, я все-таки найду какой-нибудь транспорт. Пешком идти тяжело. И долго. И этот город слишком большой, чтобы честно обходить его своими двумя несчастными ногами.

Я поела, и после еды снова стало легче.

Вообще это какая-то магия. Пока голодная – кажется, что все, сейчас сяду под стену и умру. Поела – и вроде снова человек. Сегодня ела прямо здесь, на кухне, из банки. Какая-то склизкая тушенка, а на десерт вода и безвкусное печенье. Не ужин мечты, конечно, но нормально. После еды даже ноги стали болеть чуть меньше. Или мне просто стало на все плевать на сытый желудок.

С другой стороны, ободранные руки и колени действительно почти зажили. Ну не совсем, конечно. Но очень заметно. Те места, которые еще недавно щипали и выглядели мерзко, сейчас уже почти нормальные. Красные, да. Где-то тонкая корочка. Но кажется это как-то слишком быстро. Я не врач, конечно (ну, наверное, не врач), может так и должно быть. Может, я просто раньше никогда не следила, как заживают ссадины. Но все равно странно. Даже бинты сняла и получше перемотала стопы.

Хотя знаете что? Плевать.

Меня это просто радует.

Пусть хоть что-то в этом проклятом месте работает в мою пользу. Если мои руки и колени решили заживать как бешеные – спасибо большое, я не против.

Еще классный момент – нашла в шкафу простыни.

Не новые и не чистые, но простыни. Пыльные сильно, но мои стандарты, прямо скажем, заметно упали. В общем застелила постель и сегодня буду спать как человек. На кровати и простынях.

Вообще удивительно как человек быстро привыкает к невозможному.

Вот если бы мне кто-то когда-то сказал: будешь одна в разрушенном городе, без памяти, без людей, без понятия, что происходит, и при этом научишься радоваться зубной пасте, бинтам, кровати и банке склизкой тушенки – я бы наверняка решила, что это какая-то дурная шутка, вряд ли я жила в подобных условиях. А теперь это моя жизнь. И я еще умудряюсь в ней как-то устраиваться. Искать удобную обувь. Выбирать, где лучше ночевать. Планировать, где набрать воды. С ума сойти.

Иногда мне кажется, что это и есть самое страшное. Не сам город. Не тишина. Не пустые окна. А то, что я начинаю приспосабливаться. Как будто все это становится нормальным. Как будто можно жить в мире, где ничего не помнишь, никого нет, книги пустые, солнце висит на одном месте, а ты просто такая: ну ладно, завтра поищу машину.

И еще я думаю о сне. Об этих дурацких усах. О том чувстве, которое было во сне. Спокойствии. Безопасности. Я даже не уверена, что когда-либо в своей жизни чувствовала это так ясно, как там. И если это правда был отец, то что с ним сейчас? Он жив? Он ищет меня? Он вообще знает, что я пропала? Или я никуда не пропадала, а просто... Нет. Не хочу сейчас думать об этом.

Ладно.

Хватит.

Сегодня у меня есть кровать, вода в бутылках, еда и дверь, которую можно закрыть.

Пусть этого будет достаточно хотя бы на одну ночь.

А завтра я снова пойду дальше.

День 5

Я впервые выспалась.

Вот прямо по-настоящему. Не вырубилась от усталости, не дергалась каждые пять минут, не просыпалась от каждого шороха, а просто спала. И кровать оказалась такой удобной, что я сейчас лежу и почти всерьез думаю: а может, ну его. Может, не уходить никуда. Остаться тут. Через дорогу магазин, в квартире тихо, дверь запирается, кровать мягкая. После всех этих диванов, пыли, трещин и сна вполглаза это почти роскошь.

И из-за этого мне даже как-то неловко. Как будто я слишком быстро начала радоваться мелочам. Хотя какие, к черту, мелочи, если ты живешь как крыса в мертвом городе и вдруг находишь нормальную кровать.

Мне опять снился сон.

Я была совсем маленькая. И гуляла по парку, держась за руки с мужчиной и женщиной. Мы шли по дорожке, кажется, там было солнце, деревья, и людей вокруг вроде бы много, но я не уверена. Я во сне больше смотрела не по сторонам, а на них. Вернее, пыталась смотреть. И просила купить мне сахарную вату. Очень настойчиво. Прямо канючила. А мужчина все время ворчал что-то про вред сахара. Что-то такое смешное, недовольное, но не злое. Я не запомнила слов. Только интонацию. И еще ощущение, что женщина рядом улыбается, потому что он опять начал свою взрослую нудятину, а я все равно своего добьюсь.

Наверное, это были мои родители. Наверное.

И вот от одной этой мысли мне хочется плакать.

Потому что если это правда они, то какими они были? Или они еще есть? Какая была моя мама? Она смеялась громко или тихо? Она обнимала меня часто? У нее были длинные волосы или короткие? А этот мужчина, он правда мой отец? Он всегда ворчал? Он был строгий? Добрый? Высокий? Как он выглядел, кроме того, что у него, возможно, были усы? Почему я помню какую-то дурацкую сахарную вату и не помню их лиц? Это же ужасно. Это как будто у меня из жизни вырвали самое главное, а вместо него оставили клочки чего-то непонятного.

И что с ними случилось? Где они сейчас? Почему я здесь одна? Почему никто меня не ищет? Или ищет, а не может найти. Или...

Мне сегодня в голову пришла совсем ужасная мысль. А вдруг я умерла. И это какое-то чистилище. Ну а что. Пустой город. Никого нет. Время стоит на месте. Солнце не двигается. Я хожу тут одна, ничего не помню. Очень похоже на какую-то злую метафору, честно говоря.

Но я эту мысль от себя гоню.

Потому что я чувствую себя живой. У меня болят ноги, хочется есть, хочется спать, я мерзну от холодной воды, радуюсь шампуню, злюсь, когда натираю мозоли, боюсь темных окон. Это все слишком живое. И потом, если уж это загробный мир, то он какой-то очень дурацкий. Слишком пыльный, слишком бытовой и слишком похожий на обычный город после конца света. Нет, не верю. Не хочу верить.

Ладно. Хватит валяться. Надо идти.

Добраться бы уже наконец до выхода из этого чертова города.

Если он вообще есть…

——————————

Я шла сегодня наугад.

Просто выбрала направление и пошла, потому что если слишком долго думать, куда именно идти, то можно вообще никуда не выйти. И в итоге забрела в очень странный район, от одного вида на который пробежали мурашки. В общем, он почти целый, прям удивительно целый. Дома стоят, современные чистые, застекленные… и совершенно одинаковые. Вот прям до мельчайших деталей. Несколько абсолютно идентичных высоток, как будто один и тот же дом скопировали и вставили пару раз рядом. Жуть просто.

Я попыталась попасть внутрь. Ну а что? Жуткие, конечно, но целые и современные. Там должно быть что-то интересное. Вот только все не так просто оказалось. Двери заперты намертво, словно приварены. Я подергала и решила, что надо окно разбить. Хуже все равно не будет. Но и окна здесь какие-то неправильные, антивандальные, что ли. Я в них чего только не бросала, чем только не била (ну камнями в основном, если честно), но ничего. Черт знает что. То ли какие-то современные технологии, то ли мистика какая-то. Наверное, я просто себя накручиваю.

Зато неподалеку нашлось кое-что действительно интересное.

Я нашла автосалон. Большой, красивый когда-то, со стеклянным фасадом. За пыльной витриной стоят красивые машины. Разные, на любой вкус и цвет. Все такие крутые. В общем мечта любого и конкретно мой шанс. Вот только попасть я туда пока не смогла, поэтому сижу на ступенях, пишу это и параллельно размышляю что делать дальше.

Дверь обмотана цепями в несколько оборотов. И нет ни одной щели, куда можно пролезть. Никаких задних дверей я тоже не нашла. Витрину тоже разбить не получилось. Она, видимо, тоже какая-то специальная. А может это я просто слабенькая и не могу вообще ни одно стекло разбить.

Но я решила, что так просто не сдамся.

Надо найти что-то, чем можно срезать цепь. Или перекусить. Или хоть как-то ее, не знаю, распотрошить к чертям. Потому что если хоть одна машина заведется, я, может, наконец выберусь отсюда. Или хотя бы уеду подальше.

В начале улицы я проходила стройку. Там краны ржавые стоят, леса какие-то. Хочу туда сходить, вдруг там что-то осталось. Топор какой или лом. Что-то чем можно ломать и крушить.

——————————

По стройке пришлось полазить, но я нашла большие кусачки. Хрен знает хватит ли мне сил перекусить цепь, но я в себя верю. Даша разрушитель!!!

Стройка, конечно, тоже полумертвая: бетонные плиты, торчащая арматура, какие-то бытовки, лестницы, мусор, песок, ветерка нет, все стоит как застывшее. Но инструменты там есть. Не много и не в одном месте, а так, разбросано, будто люди только что ушли и бросили все как есть. Или не только что. Не знаю. Тут вообще все либо выглядит брошенным минуту назад, либо сто лет назад. Надоело уже.

Кусачки здоровые. Тяжелые. Прям серьезные. Тащить их неудобно, но выглядят многообещающе. Я когда их нашла, даже обрадовалась как сумасшедшая. Стою одна посреди недостроя с какими-то огромными металлическими зубами и улыбаюсь. Очень нормальная сцена.

Но к машинам сегодня уже не пойду. Очень хочется есть и опять болят ноги. Как будто я за эти дни решила разом отходить все годы, которые раньше сидела дома. Или не сидела. Я не знаю, какая у меня была жизнь до этого. Может, я вообще бегала марафоны. Хотя вот в это верится с трудом.

Короче, решила сегодня найти место для ночлега.

А к машинам вернуться завтра.

Пусть стоят и ждут меня. Никуда они не денутся. Хотя, если честно, с этим городом я уже ни в чем не уверена. Но надеюсь, что хотя бы машины не умеют сбегать.

Еще я пообещала себе найти нормальную обувь.

Эти кеды – зло. Милые, да, но зло. Мне нужны какие-нибудь кроссовки, ботинки, что-то, в чем можно ходить по развалинам и бояться пробить ногу очередным штырем. Надо будет найти еще один магазин одежды или спорттоваров. И носки тоже нужны. Да и трусы бы не помешали, раз уж на то пошло.

Я сейчас сижу на каком-то бордюре рядом со стройкой, рядом валяются эти чертовы кусачки, и мне вдруг так смешно и грустно одновременно, что я даже не знаю. С одной стороны, я молодец. Нашла. Сообразила. Не сдалась. С другой – я одна. И даже если завтра открою этот автосалон, даже если заведу машину, даже если уеду, то куда? Просто в другой кусок этого бесконечного мертвого города?

Нет, не хочу сейчас об этом.

Сначала еда.

Потом ночлег.

Потом уже великие планы.

——————————

Нашла открытый офис недалеко от стройки.

Прямо офис-офис. На первом этаже стекло выбито, внутри столы, перегородки, какие-то стойки, бумажки, мертвые мониторы, пыль. И тут на стене висит карта. Настоящая карта!

Подошла, смотрю – да, схема. Районы, дороги, какие-то обозначения, линии, прямоугольники, куски кварталов. У меня аж сердце забилось, как будто я сейчас наконец все пойму. А потом подошла ближе и поняла, что нет, не все так просто.

Она вообще никак не подписана.

Ни названий улиц, ни районов, ни легенды толком, ни нормальных меток. Просто условные обозначения, какие-то места отмечены. Значки, линии, пятна, куски сетки. Как будто кто-то взял нормальную карту и стер с нее все слова. Очень в духе этого места, конечно. Спасибо большое. Я уже почти не удивляюсь.

Но кое-что я все-таки поняла. Или мне кажется, что поняла.

Судя по этой схеме, я нахожусь на каком-то полностью застроенном острове. Кругом, вроде бы, вода. Или что-то, обозначенное как вода. А выбраться можно только по одному мосту.

И вот это уже какая-то полная глупость. Ну не может же огромный город, такой здоровенный, стоять на острове с одним мостом. Это что вообще за безумие? Если бы все было так, там должны были бы быть гигантские пробки. Там все должно было бы встать намертво. Особенно если люди пытались уехать. Особенно если тут случилась катастрофа. Но я мостов отсюда не вижу. Воды тоже толком не видела. Хотя, может, просто не туда смотрела. Может, я все это время правда шарюсь по центру и не замечаю очевидного.

Значит, надо проверить.

Надо опять подняться повыше и сориентироваться. Посмотреть, где я, где те районы, где странные одинаковые дома, где автосалон, где стройка, и куда может вести этот мост. Если он вообще есть.

Но это все завтра. Сегодня я уже не хочу никуда. Я поем, устроюсь тут и лягу спать. Тут есть диван. Кожаный. Пыльный. Неудобный, зараза. Уже заранее это чувствую. После той прекрасной кровати мне теперь все будет казаться издевательством. И я уже скучаю по ней. Вот честно. Кто бы мог подумать, что я буду скучать по случайной квартире, потому что там был хороший матрас.

Сейчас съем что-нибудь, попью воды и постараюсь не думать слишком много.

Хотя, конечно, буду.

——————————

Лежала и смотрела на карту, никак не могла понять, что меня смущает и наконец поняла. Здесь действительно нет парков и лесов. Вообще ничего нет, только дома. Но в моем сне точно был парк, мы там гуляли. Значит, это не мой город? Или они просто не обозначены, а с высоты я их не видела? Но если это даже не мой город, то какого черта я здесь делаю?

День 6

Как же меня задолбал этот закат!

Да, красиво. Да, лучше, чем ночь. Но я уже зверею от него. Каждый раз, когда открываю глаза, мне кажется, что я либо проспала сутки, либо не спала вообще. Никакого нормального утра. Никакого вечера. Просто один и тот же проклятый закат, который висит над головой и делает вид, что так и надо.

Диван, кстати, оказался мерзкий. Что, впрочем, было ожидаемо, но от этого не лучше. Он не просто неудобный, а еще и какой-то скользкий. И липнет к коже. Просыпаешься, а у тебя ощущение, будто ты спала не на диване, а на огромной теплой лягушке. После той кровати это вообще издевательство.

И мне снова снился сон.

На этот раз какой-то неприятный.

Я была уже взрослая, кажется. И ругалась с кем-то. Или не я ругалась, а со мной ругались. Или и то, и другое. На меня кричали. Громко. Зло. Так, что внутри все сжималось. А я тоже что-то отвечала, тоже злилась. Но опять не запомнила ничего. Ни лиц. Ни слов. Ни где это было. Ни даже мужчина это был или женщина. Только это липкое ощущение после ссоры, когда тебя уже перестали трясти эмоции, но внутри все еще горит. И меня это ужасно раздражает.

Ну правда.

Почему мне достаются какие-то обрывки памяти? Почему не целый разговор? Не имя? Не место? Не хоть что-нибудь, что можно взять и сказать: вот, это мое прошлое, это правда было. Нет. Держи крик без слов, сахарную вату без лиц и усы без человека.

Ладно.

Хватит ныть.

Пора заняться делами.

——————————

Решила сначала осмотреть местность, прежде чем идти к машинам.

Потому что если я сейчас просто сорвусь с места и поеду, не понимая толком, куда именно, то это будет очень в моем духе, но не очень умно. А мне сегодня хочется хотя бы сделать вид, что я человек разумный.

Чтобы было не так одиноко, я хожу и пою.

Это звучит жалко, я знаю.

Но тишина иногда становится просто невыносимой. И когда ты идешь по пустой улице, а из звуков только собственные шаги и дыхание, хочется хоть как-то заполнить воздух. Проблема в том, что текстов песен я не помню. Вообще. Ни одной. Поэтому я хожу и пою о том, что вижу.

Типа:

«Слева дом развалился,

справа брошенный киоск,

Даша снова тащится куда-то,

как унылый пылесос...»

Очень красиво. Очень талантливо. Если бы кто-то услышал, решил бы, что по городу бродит окончательно поехавшая городская сумасшедшая.

Хотя, если честно, может, так и есть.

Иногда я думаю: а вдруг это какой-то социальный эксперимент?

Ну а что. Посадили человека одного в огромный пустой город и смотрят, как быстро он начнет петь про мусорные баки, разговаривать с тетрадкой и радоваться воде из душевой в спортзале. Если так, то это придумал кто-то очень безумный и очень богатый. Потому что построить целый город ради того, чтобы свести меня с ума, это уже какой-то запредельный уровень странности.

Короче, нашла еще одну высотку, в паре километров от того офиса, где ночевала.

Сейчас пытаюсь подняться наверх.

Уже прошла этажей тридцать, может, чуть больше. И ноги просто гудят. Не ноют даже, а именно гудят, как линии электропередач. Сижу на лестнице, пишу это и смотрю вверх с ненавистью, потому что впереди еще много. Лестница местами разрушена, в одном пролете вообще кусок ступеней отколот, пришлось перелезать очень аккуратно и не смотреть вниз. Идти страшно, но выхода нет. Если хочу понять, где я и куда вообще ехать, надо лезть наверх.

Значит, просто буду осторожной.

Медленно.

Без геройства.

Хотя, конечно, очень хочется лечь прямо тут на пыльную ступеньку и сказать: знаешь что, город, иди ты к черту.

——————————

Я на крыше.

У меня сбилось дыхание, ноги дрожат, руки тоже, и я села почти сразу, потому что если бы не села, то красиво бы рухнула прямо на этой великолепной высоте. Интересно, я в прошлом курила? Просто задыхаюсь я как-то очень позорно. Хотя, может, дело не в курении, а в том, что я несколько дней хожу как ненормальная, почти не отдыхаю и потом зачем-то лезу на сорок какой-то этаж.

С крыши город выглядит еще хуже. И еще красивее.

И это бесит.

Все вокруг как после бомбежки. Кварталы тянутся до самого горизонта, и почти в каждом что-то сломано, снесено, обрушено. Где-то фасады обгорели. Где-то дома стоят пустыми коробками с черными глазницами окон. Где-то улицы завалены так, будто там недавно что-то взорвалось. И все это тонет в этом теплом свете, который делает руины почти нарядными. Как будто миру очень хочется притвориться красивой картинкой, но у него не получается, потому что слишком много мертвого бетона торчит наружу.

Но зато отсюда я вижу ориентиры.

Тот небоскреб с крутым кабинетом наверху. Район с одинаковыми домами. Стройку. Какие-то башни. Даже примерно понимаю теперь, где тот район с квартирой и кроватью, по которой я уже скучаю, как идиотка. Короче, с этим можно работать.

——————————

Карту разложила прямо на крыше, прижала камнями, чтобы не сдвигалась, и начала искать все это на схеме. Нашла не сразу, но нашла. Отметила ручкой, чтоб не забыть. Теперь хоть понятно в какую сторону двигаться.

Некоторые здания на карте уже отмечены, словно там что-то важное. Подписей, разумеется, нет, в этом все стабильно. И теперь думаю: а надо ли мне узнавать, что там? Может, это что-то полезное. Может, там выход. Может, вода. Может, ответы.

А может, очередная хрень, может сотрудники того офиса просто отметили места своих филиалов. Короче лезть в это я не хочу. Я хочу просто выбраться отсюда, а не бродить непонятно где и непонятно зачем.

Жаль только, что теперь надо идти вниз.

Почему все полезное обязательно находится на высоте, с которой потом еще надо слезать своими же ногами. Это же издевательство.

——————————

Шла в сторону автосалона, но решила срезать другим путем и наткнулась на разрушенный спортзал.

Снаружи он выглядел так себе: одна стена обрушена, окна выбиты, вокруг бетонная крошка, ржавые турники, какая-то перекошенная вывеска. Но я все равно полезла внутрь, потому что вдруг там снова есть вода. И угадайте что? Реально есть. Я никогда не пойму логику этого места.

Опять ледяная, конечно. Этот город, видимо, считает, что если уж давать мне что-то хорошее, то обязательно с подвохом. Но это ничего, с этим я справлюсь.

——————————

Вот скажите мне, вы когда-нибудь стояли полностью голой под ледяным душем на фоне разрушенного города?

Я вот стояла. Никому не советую. И одновременно очень советую. Потому что это ужасно некомфортно и ужасно хорошо.

Сначала я вообще не могла расслабиться. Все время казалось, что из всех этих темных провалов окон на меня кто-то смотрит. Я понимаю, что там никого нет. Я это знаю. Но телу плевать, что я там понимаю. Телу очень не нравится стоять голой на виду у целого города, даже если в городе никого нет. У меня от этого все внутри было натянуто как струна. Я мыла голову и все время оглядывалась. Намыливала плечи и представляла, как в каком-нибудь окне сейчас мелькнет лицо. Очень бодрит, получше ледяной воды.

Но при этом какой же кайф быть чистой. Просто невероятный.

Когда смывается пот, пыль, липкость, этот постоянный дорожный налет, становится легче не только коже, а вообще всему. Как будто ты чуть-чуть возвращаешь себе себя. Не знаю, как еще объяснить.

Ладно. Я чистая. Это уже прекрасно. План минимум на день выполнен.

——————————

Добралась до автосалона.

Перекусить цепь оказалось не так просто, как мне хотелось. Я, конечно, представляла себе, как пафосно подхожу, щелк – и все, свобода. Ага. Конечно. Эта дрянь оказалась толстой, жесткой, у меня руки чуть не отвалились, пока я ковырялась с кусачками. Но я справилась. И почти не материлась, честно-честно.

Внутри машины и правда крутые. Чистые, блестящие, как будто их только вчера поставили. И все открыты. Я чуть не засмеялась от счастья. Выбрала сначала большой джип, потому что подумала, что если я действительно не умею водить, то, наверное, лучше сидеть в чем-то большом, крепком и внушительном, а не сразу в какой-нибудь низкой красной молнии на колесах.

Внутри все пахнет кожей, пластиком и новой машиной, хотя сколько времени тут прошло – черт знает.

И самое главное, она завелась. Просто стоило нажать на кнопку. Даже без ключей. Я замерла на секунду, потому что ожидала чего угодно, но не этого. Она загудела, панель загорелась, и у меня внутри все подпрыгнуло. Вот оно. Вот сейчас. Сейчас я поеду. Сейчас все изменится.

Потом огляделась и поняла одну маленькую проблему – выезжать-то некуда. Тут буквально нет ворот для машины. Только двери для людей и эта здоровенная витрина. Понятия не имею как их сюда затащили, но плевать. Я уже почти достигла своей цели. Хрен бы меня остановила такая проблема. Поэтому я выехала через витрину. И это сработало. Почти.

Стекло-то оно действительно разлетелось с жутким грохотом, на мгновение я даже почувствовала себя крутой героиней боевика, но… оказалось, что водить я все-таки, видимо, не умею. Поэтому почти сразу на выезде из витрины я въехала в столб. Так что джипа у меня не будет.

Но я, к счастью, пристегнулась. Вот умничка какая. Так что отделалась легким испугом и парой синяков.

Самое странное другое. Удар мне что-то напомнил.

Не сам столб, конечно. А вот это ощущение за секунду до. Когда внутри все резко сжимается, время как будто становится густым, а потом – бах. И я почти ухватила какую-то мысль. Что-то важное. Что-то про прошлое. Про машину? Про аварию? Про страх? Не знаю. Не поймала. Опять упустила. Это очень бесит.

Но я не сдалась.

Взяла другую машину.

На этот раз спортивную. Низкую, быструю на вид, красивую до неприличия. И она тоже завелась. Просто, блин, взяла и завелась. Я даже сказала ей вслух: только ты меня не убей, ладно? Она правда в ответ тактично промолчала.

Теперь надо с ней аккуратнее. Гораздо аккуратнее. Потому что если я разбила джип через пять секунд после выезда, то с этой красоткой мне лучше не выпендриваться вообще.

——————————

Кое-как доехала до того офиса, где ночевала вчера.

Сегодня решила тоже остаться здесь.

Да, диван дурацкий. Да, неудобно. Да, после нормальной кровати хочется выть. Но сил искать что-то новое у меня сейчас просто нет. Я устала как собака. И руки, и ноги, и спина, и голова – все как будто набито ватой.

Ехать на машине, конечно, намного проще, чем идти пешком.

Но не так уж просто, как мне почему-то мечталось. Потому что все время надо что-то объезжать. Брошенные машины, куски бетона, перевернутые мусорные баки, провалы в асфальте, обломки стекла, всякую хрень, которая валяется посреди дороги, будто мир специально решил: ну хорошо, дам тебе транспорт, но не расслабляйся.

И я еще очень нервничаю за рулем.

Слишком много всего сразу. Смотреть вперед. Не врезаться. Не забыть, где тормоз. Не дернуть руль как идиотка. Не поехать слишком быстро. Не думать о том, что я, возможно, вообще никогда раньше не водила. Или водила. Черт его знает.

Но все равно.

Теперь у меня есть машина. И завтра я наконец поеду. И возможно выберусь из этого чертова города. От одной этой мысли мне уже легче.

Сейчас поем, посплю и утром сразу в путь.

Хоть бы там, за этим мостом было что-то другое. Хоть что-то. Не эти улицы. Не этот закат. Не пустые окна.

А сейчас я слишком устала, чтобы бояться по-настоящему.

Когда сил на ужас уже нет, остается только лечь и надеяться, что утром машина все еще будет на месте, заведется, и я сама не струшу в последний момент.

День 7

Я сегодня спала как убитая.

Вообще без снов. А может они были, но я не помню. Просто закрыла глаза, потом открыла, и все. Даже странно. Наверное, это стресс меня наконец доконал. Или вчерашняя прогулка на этот чертов небоскреб. Или машина. Или все сразу. Ноги, кстати, до сих пор болят. Особенно ступни. Как будто я не спала, а всю ночь меня кто-то бил по пяткам. Но это уже не так важно.

Потому что сегодня должно быть легче. У меня теперь есть машина.

И я наконец выберусь отсюда. Из этого бесконечного города, из этого зависшего заката, из этих пустых окон, из этой тишины, которая уже сидит у меня под кожей. Я уеду. Просто возьму и уеду.

Я сейчас сижу, пишу это и улыбаюсь как дура. Наверное, со стороны очень жалкое зрелище. Взъерошенная девица в пыльном офисе, с больными ногами, рюкзаком, тетрадкой и дикой надеждой в глазах. Но плевать.

Скорее всего, это последняя запись в дневнике и больше он мне не понадобится.

Я очень на это надеюсь.

Очень.

——————————

Я ненавижу это место. Ненавижу!!!

Сначала все было почти нормально. Ну, насколько может быть нормально, когда ты учишься водить в разрушенном городе. Дорога сначала вызывала только стресс и какой-то тупой внутренний ужас. Не знаю даже, откуда он. Просто каждый раз, когда машина набирала скорость, у меня внутри все сжималось, будто я сейчас обязательно во что-то врежусь.

Потом вроде приноровилась.

Не то чтобы стала хорошим водителем. Машину я, конечно, поцарапала изрядно. Где-то об зеркало зацепилась, где-то слишком близко проехала мимо разбитого грузовика, где-то камни по боку прошлись. Но плевать. Вообще на все плевать. Лишь бы ехала.

Я ехала несколько часов.

Объезжала завалы. Искала дорогу. Ругалась вслух. Иногда даже почти забывала, как мне страшно, потому что надо было просто смотреть вперед и не влететь в очередную кучу бетона. Но я добралась до моста.

И он разрушен. Полностью разрушен. До гребанного основания. Просто сраный обрыв в воду. Бетон обрушился вниз. Арматура висит клочьями. Дальше только пустота, вода и плотный туман. Воды очень много. Кажется, это море. Я не уверена. Берега не видно вообще. Ничего не видно, кроме серого молока впереди.

Я сейчас сижу на капоте и плачу. Даже непроизвольно, просто слезы текут, и я не могу их остановить.

Потому что я так надеялась.

Так глупо, по-детски, до дрожи надеялась, что доеду сюда, увижу мост, проеду по нему и все. Все! За ним будет что-то другое. Другой берег. Другая часть мира. Люди. Свет. Нормальное небо. Хоть что-нибудь, только не это.

А моста нет. Перебраться нельзя.

Но я все равно выберусь. Обязательно выберусь.

Надо искать лодку. Да. Лодку.

Я найду лодку и уплыву отсюда нахрен.

——————————

Нашла причал.

Я просто поехала вдоль воды, насколько смогла, и в какой-то момент увидела его. Большой полуразрушенный причал. Доски перекошены, металлические штуки ржавые, будка рядом побита, все в соли, сырости и пыли. И лодки здесь есть. Моторные. А еще есть яхты. Яхты, блин! Парусные! Правда сейчас без парусов, но мачты торчат. Красивые, белые когда-то, теперь грязные, с потускневшими бортами, какие-то канаты болтаются, стекла местами треснули.

И вроде все круто, но за последние дни я уже поняла, что радоваться раньше времени нельзя. Ну собственно правильно делаю. Тут тоже не все гладко. Во-первых, я понятия не имею, как управлять яхтой. А во-вторых, моторные лодки не работают.

Как большинство машин в городе. Вроде выглядят плюс-минус нормально, а не заводятся. Как будто у этого мира есть любимая игра: дать мне надежду, а потом вывернуть ее наизнанку.

Короче, отчаиваться рано. Пойду искать весла.

——————————

Хех! Нашла! Нашла весла!

Тяжеленные, блин. Но настоящие.

Вода и еда у меня еще есть. Не очень много, но есть. Не буду тратить время на то, чтобы обшаривать район в поиске каких-нибудь полутухлых консервов. Не думаю, что мы где-то посреди моря. Если есть мост, значит земля рядом.

Надо пробовать уплыть.

Я оставляю дневник в машине.

Вдруг его кто-то найдет. Вдруг тут все-таки есть кто-то еще. И вдруг ему это поможет. Хотя бы понять, что он не первый, кто здесь сходит с ума.

Все.

Пора.

Прощайте!

——————————

Дневник нашла я. Ну как нашла, просто вернулась к машине. Думала буду сидеть и рыдать, но слез нет, да и сил тоже. Отсюда нет выхода. Нет. Это проклятый город. Это ад. Это настоящий ад. Я заплывала в туман и возвращалась обратно. Раз за разом.

РАЗ ЗА РАЗОМ.

Ты понимаешь?!

Я гребла. Часами. У меня руки до сих пор дрожат. Плечи горят. Ладони стерты. Я плыла вперед, только вперед, в этот серый туман, где уже ничего не видно, где вода и небо сливаются, где ты перестаешь понимать вообще хоть что-то. Просто гребла вперед. Дышала. Гребла. Отдыхала. Снова гребла.

И потом туман редел. И я снова видела этот чертов город.

Тот же. Снова. С того же чертова ракурса.

Тот же берег. Тот же разрушенный мост. Та же машина. Та же вода. Тот же проклятый янтарный свет.

Я думала, первый раз просто закружилась в тумане.

Потом второй.

Потом третий.

Потом я уже орала.

Я разворачивалась. Выбирала другое направление. Гребла вбок. Гребла наискосок. Гребла туда, где, как мне казалось, берега вообще не должно быть. Гребла, пока руки не начали ныть так, что хотелось выть. И каждый раз возвращалась сюда.

СЮДА.

Я так не могу.

Я не могу.

Это ад.

Это чертов круг.

Это место не отпускает.

Я не знаю, как это возможно. Не знаю. Не понимаю. Не хочу понимать. Но это так. Я только что пыталась уплыть из этого города через воду, через туман, через все, и меня просто выплюнуло обратно.

Как будто я заперта.

Как будто тут нет никакого «снаружи».

Как будто весь мир – это только этот город.

Нет.

Нет нет нет!!!

Я не хочу.

Я не хочу здесь оставаться.

Я не хочу снова ночевать, снова просыпаться, снова идти, снова искать выход, которого нет.

Но я же не могу просто сесть и сдохнуть.

Не могу.

Хотя сейчас мне кажется, что я уже ничего не могу.

Я сижу в машине, мокрая, соленая, с дрожащими руками, и у меня такое чувство, будто внутри что-то треснуло. Просто сломалось. То место, которое еще верило, что стоит немного поднажать, и все получится.

Ничего не получается.

Ничего.

День 8

Вчера я уснула в машине.

Даже не помню, в какой момент. Сначала просто сидела, потом свернулась на сиденьях кое-как и, наверное, просто отключилась.

Проснулась тяжело.

Вся опухшая. Глаза как у какой-то пьяной жабы, хотя вроде и не плакала особо. Страшно даже в зеркало смотреть. Голова болит. Во рту мерзко. Пить хочется ужасно. И есть. Прямо срочно. Такое чувство, будто внутри все сдулось и слиплось.

Мне снился какой-то дебильный сон про лабораторию. Кусками, как всегда. Белый свет. Стекло. Что-то металлическое. Кто-то в халате? Или мне уже мерещится. Может, это все-таки эксперимент? Жесткий, бессердечный, бесчеловечный эксперимент. Типа: посадим человека в бесконечный мертвый город и посмотрим, как быстро он сломается. Очень научный. Если так, то поздравляю, вы уроды.

Не знаю.

Но одно я знаю точно: сдаваться нельзя.

Потому что если я сейчас просто сяду и перестану шевелиться, ничего не изменится. Город не исчезнет. Мост не починится. Люди не появятся. Я просто начну гнить тут заживо, даже если формально буду еще ходить и дышать.

Раз уж сбежать не получилось, буду делать хоть что-то.

На карте есть отметки. Попробую проверить их.

Вдруг там есть люди?

Ну хоть кто-нибудь.

Хотя, если честно, скорее всего это просто какие-нибудь важные здания, филиалы офиса, склад, станция, черт знает что. Но надо же делать хоть что-то. Хоть куда-то идти. Хоть притворяться, что у меня есть план.

Ладно.

Сначала еда и вода. Потом в путь.

——————————

Ближайшей ко мне точкой оказалась какая-то башня.

То ли телебашня, то ли радиовышка, не знаю, чем они вообще отличаются. Для меня это просто очень высокая штука, у которой наверху антенна, а внизу бетонное здание.

Выглядит она удивительно целой.

Вот это прямо сразу бросается в глаза. Вокруг, как обычно, разруха, разбитые дороги, трещины, ржавчина, пустые окна, а она стоит. Видно, что старая, местами грязная, потемневшая, но целая. Словно ее берегли. Или она просто пережила все остальное. От этого, кстати, еще тревожнее.

Территория огорожена забором и колючей проволокой. Все как положено, чтобы нормальный человек посмотрел и пошел своей дорогой.

Я, вроде, уже свыклась с мыслью, что в этом городе никого, кроме меня, нет. Ну почти. Не свыклась, конечно, а просто устала каждый раз надеяться. И все равно теперь мне страшно от другой мысли, что вдруг здесь есть кто-то кроме меня.

Вот правда.

Вдруг я сейчас полезу через этот чертов забор, а меня увидят и пристрелят?

И ведь смешно, да? Еще вчера я готова была продать душу за любого живого человека. А сегодня стою перед башней и думаю, что, может, лучше бы никого тут и не было дальше. Потому что одно дело – мечтать о помощи. Другое – встретить в таком месте кого-то неизвестного и понять, что он, возможно, совсем не рад тебя видеть.

И вообще, как туда лезть?

Забор высокий. Проволока колючая. Ворота, конечно, закрыты. Нормально войти, как человек, тут, видимо, нельзя. Только по-идиотски.

Ладно.

Я уже столько раз была идиоткой с плохими решениями, что еще один ничего не изменит.

——————————

Кое-как забралась на территорию.

Футболку, в которой я хожу уже несколько дней, порвала к чертям. Причем сильно. Она и так была не пределом мечтаний, а теперь вообще превратилась в какую-то жалкую тряпку. Наверное, со стороны это выглядело бы эротично. Этакие лохмотья на голое тело с дырками, временами открывающими обзор на интересные места. Но по ощущениям это как «поздравляю, Даша, теперь ты официально бомж в рванине». Благо хоть штаны додумалась натянуть. Им, конечно, тоже хана, но их не так жалко, все равно неудобные и спадают постоянно, надо постоянно придерживать рукой. Поэтому сняла их, как только пролезла. Пусть валяются и ждут, когда вернусь.

Еще я порезала ребра и руку.

Не смертельно, но неприятно. Сначала не почувствовала, потому что злилась и цеплялась, как кошка, а потом уже, когда спрыгнула вниз, заметила, что щиплет и по боку течет тонкая струйка крови. Сейчас обмоталась бинтами, насколько смогла. Сижу на ступенях перед входом в башню и дышу, как старая собака после забега.

Заходить страшно. Но дверь открыта. Это я проверила первым делом.

То есть вот она, пожалуйста. Не заперта. Не заварена. Не стеклянная стена, которую не разбить. Просто открытая дверь в странную целую башню на окраине мертвого города.

Слишком подозрительно, нет? Но если я сейчас развернусь и уйду, я потом сама себя сожру.

Так что ладно.

Была не была.

——————————

Хуже вечного заката и разрухи в этом городе только лестницы.

Опять! Чертовы! Бесконечные! Лестницы!

Серьезно, если я отсюда когда-нибудь выберусь, у меня будут такие икры, что можно будет рекламировать спортзал без слов. Просто показать ноги и сказать: вот что делает с человеком апокалипсис.

Я решила не обследовать все этажи подряд.

Иначе я тут просто сдохну на середине. Решила сразу начать сверху, а вниз уже потом, по дороге, заглядывать куда интересно. Звучало умно. На практике это значит, что последние этажи я преодолевала буквально на карачках. Без шуток. Где-то шла, где-то ползла, где-то стояла, уперевшись лбом в стену, и пыталась убедить легкие, что мы все еще друзья.

Очень тяжело.

Сейчас сижу, отдышиваюсь и пишу это, потому что если не остановлюсь на пару минут, то, кажется, просто лягу на ступеньки и объявлю себя частью интерьера.

Чтоб не было так страшно, продолжаю петь всякую чушь и громко ругаться вслух. Это уже у меня, похоже, новая система выживания. Если кто-то меня сейчас слышит, он либо выйдет познакомиться, либо решит, что по башне бродит сумасшедшая и лучше не связываться.

В обоих случаях неплохо.

——————————

Ахренеть!

Оно работает.

ОНО РАБОТАЕТ.

Я добралась до самого верха. Тут какая-то рубка. Или комната управления. Или как это вообще называется у таких башен? Помещение с окнами, пультами, кнопками, металлическими шкафами, стойками, мигающими лампочками, какими-то панелями, на которые страшно дышать. Все пыльное, старое, но не убитое.

И здесь есть подозрительный рубильник. Большой, красный, прямо как в кино, где герой знает, что делать, а я, конечно, не знаю, но все равно дернула.

И все загорелось. Прям сразу. Лампочки. Какие-то панели. Индикаторы. Где-то загудело. Я аж отпрыгнула и выругалась так громко, что сама себя испугалась.

Здесь есть электричество.

Я потыкала на разные кнопки. Ничего особенного не произошло, правда. Никаких секретных дверей, никакой музыки, никаких «здравствуйте, Даша, мы ждали вас». Но в колонках появился белый шум. Такой шшшшш, как будто что-то пытается сказать и не может.

Наверное, просто никто не вещает. Поэтому и не слышно ничего, кроме этого шипения.

Но если тут есть шум, если система живая, если хоть что-то откликается... значит, ведь будет слышно, если кто-то попробует выйти на связь?

Правда же?

Или я уже опять хватаюсь за все подряд?

А могу ли я сама как-то послать сигнал?

Нихрена в этом не понимаю. Вообще. Сижу перед этими панелями, как обезьяна перед космическим кораблем. Кнопки красивые. Огонечки красивые. Польза неясная. Хочется нажать все сразу. И очень не хочется сломать единственную работающую штуку на всю округу.

——————————

Прошлась по этажам ниже. Здесь все очень странно. ОЧЕНЬ СТРАННО.

Компьютеры не работают толком. Некоторые включаются, но на экранах только белый фон. Просто белый экран. Не ошибка, не рабочий стол, не текст, не окна. Ничего. Как в тех пустых книгах. Меня от этого уже начинает подташнивать, если честно. Это слишком похоже на какую-то закономерность, которую я почему-то совершенно не вижу.

Бумажки на столах тоже в основном пустые.

Лежат папки, какие-то документы, распечатки, блокноты. Берешь – а там либо ничего, либо текст есть, но настолько смазан, что прочитать невозможно. Как будто чернила расплылись. Или как будто слова не успели появиться до конца. И опять это чувство, что мир местами недоделан.

А еще я нашла пистолет. Реальный тяжелый пистолет. И патроны. Очень много патронов. Они тут буквально повсюду. В ящиках, на полках, в коробках. Как будто тут к чему-то очень нехорошему готовились. А может уже стреляли. Но тогда где следы? Где кровь? Где тела? Где хоть что-нибудь, кроме патронов и пустых бумажек?

Что здесь было? От кого они защищались? Зачем это все?

Что, мать вашу, здесь вообще происходит?

Я сидела с этим пистолетом в руках, и мне было так стремно, что хотелось сразу его выбросить и одновременно не отпускать вообще. Потому что если в этом городе кто-то есть – мне, наверное, лучше быть не совсем беззащитной. А если никого нет – тогда зачем пистолет вообще? И почему патронов столько, они тут воевать собрались? С кем?

Взяла в итоге пистолет с собой. Потому что пусть лучше будет и не понадобится, чем понадобится, а его нет.

В целом я теперь вообще тащу в рюкзак все, что может пригодиться, даже если не знаю, как это использовать. Очень хозяйственная взрослая женщина, ничего не скажешь.

——————————

Весь день гуляла по этажам.

Сначала еще что-то осматривала. Заглядывала в кабинеты. В шкафы. В комнаты. Пыталась понять, что это вообще было за место и почему оно такое живое и мертвое одновременно. Потом уже бродила почти бесцельно. Просто ходила. Смотрела в окна. Возвращалась. Открывала двери. Закрывала. Как будто если я буду ходить достаточно долго, то смысл сам выползет из стены и скажет: вот, пожалуйста, объяснение.

Не выполз. В итоге я закрылась в каком-то кабинете, где есть диван, и сижу тут пишу.

Вид красивый, конечно. С такой высоты весь город снова кажется почти ненастоящим. Красивые линии улиц, янтарный свет, туман где-то вдалеке, вода, серые крыши, развалины.

Но на этом плюсы заканчиваются. Я по-прежнему ничего не понимаю, но желание разобраться все сильнее. Ну и выбраться отсюда…

Есть хочется так, что уже даже живот сводит. А еда закончилась. Вода тоже почти вся ушла. Но как представлю, что мне надо опять выбираться отсюда, опять лезть через колючую проволоку, опять цепляться рваной футболкой за эту хрень... в общем, потерплю.

Посплю пару часов. Или сколько получится. Потом буду выбираться.

Надо пополнить запасы.

Найти новую одежду.

Мне, конечно, никто тут не делает замечаний по дресс-коду, но самой некомфортно. Я вся в рванине, бинтах, пыли и с навязчивыми мыслями будто с каждым днем все больше похожу на сумасшедшую. Хотя, может, я уже давно сошла с ума. Просто официально это еще никто не оформил. А может и оформили, и сижу я сейчас в палате с мягкими стенами и все это мне только кажется. Не самый плохой исход так-то.

В общем, завтра начнем налаживать жизнь. Очень смешная фраза, учитывая обстоятельства, но да.

Еда. Вода. Одежда. Потом, может быть, поеду в следующее место.

У меня есть подозрение, что отмечены они все-таки не просто так.

Мне это не нравится, но любопытство уже проснулось. И, наверное, отчаяние тоже.

День 9

Мне приснился отец. Теперь я почти уверена, что это был именно он. Усатый, с залысинами, в белом халате. Наверное, он врач. Или был врачом. А может, просто работал где-то, где носят халаты. Но во сне я смотрела на него и не сомневалась. Это папа. Не какой-то абстрактный мужчина из обрывка сна, не случайное лицо, а действительно мой папа.

И от этого осознания почему-то стало только хуже. Где-то же он должен быть. Где-то должна быть мама…

Спала опять плохо. Несколько раз просыпалась от жажды. Во рту все пересохло так, будто я неделю не пила. И привкус такой, словно кошки насрали. Отвратительно, в общем. Еще и живот крутит. То ли от голода, то ли от нервов, то ли от того, что вчера целый день почти ничего не ела, а потом легла спать, надеясь, что за ночь есть перехочется. Надо было все-таки пересилить себя и выбраться отсюда еще вчера. Кто ж знал, что меня так накроет ночью. Дура блин.

Сейчас надо срочно вниз, искать еду и воду. А уже потом думать об остальном.

——————————

Ну, я выбралась. Футболке совсем хана. Штаны тоже подрала, но их не жалко, все равно не ношу. А вот футболку жалко. Коже, кстати, тоже опять досталось. Снова вся в царапинах. Бок саднит. Рука горит. Ноги тоже, потому что пока перелезала, опять обо все на свете зацепилась.

Но что радует – вчерашние царапины подзатянулись. Не совсем зажили, но уже не сильно беспокоят, покрылись корочкой. Видать, заживает на мне все как на собаке. Не знаю, радоваться этому или нервничать. Наверное, лучше радоваться. Хоть одна странность этого города работает в мою пользу.

Только плохо, что чистые бинты закончились.

Свежие царапины щиплют очень больно. Я их еще той алкогольной дрянью полила, которую нашла в кабинете наверху. Дезинфекция, конечно, сомнительная, но лучше, чем ничего. Проволока-то ржавая, не хватало только какое-нибудь заражение подцепить. А так вроде промыла, надеюсь, что не зря. Больно было дичайше, шипела как рассерженная кошка. В моменте даже вроде подвывала, но это не точно. В общем метод обеззараживания такой себе, лучше так не делать. Да в целом лучше не лазить где попало.

Сейчас сижу в машине, дышу, жду, пока ноги перестанут подрагивать, и поеду дальше.

——————————

Сижу на корточках у какой-то развалины и размышляю.

Нашла какой-то мелкий магазинчик. Полностью в руинах, конечно. Стекло выбито, половина стены обвалилась, полки перекошены, товар вперемешку с мусором, плесенью и штукатуркой. Ничего особенно полезного. Пара бутылок воды и какая-то химозная дрянь в мятой упаковке.

И вот что меня вдруг зацепило. Для такого огромного города здесь подозрительно мало магазинов. Серьезно. Я не знаю, жила ли я раньше в мегаполисе, но мне почему-то кажется, что в таких местах магазины должны быть чуть ли не на каждом шагу. Аптеки, супермаркеты, мелкие лавки, кофе, одежда, какая-нибудь дурацкая сеть на каждом углу. А здесь их либо почти нет, либо они так спрятаны, что надо специально искать. Очень странная хрень.

Как будто город строили люди, которые в теории знают, что в городе должны быть магазины, но не очень понимают, сколько их должно быть на самом деле. А продуктовый набор? Сплошные консервы, сухари, печенье, чипсы и простая вода. Это что за ассортимент вообще? Где нормальная еда? Где лимонады? Где крупы? Или оно все под слоем плесени и мне просто не везет?

Идиотизм какой-то.

Может, я просто ищу не там. Может, районы такие. Может, все крупное разрушено к чертям. Но все равно. Есть в этом что-то неправильное. Очередная странность в странном городе. Ну ладно, одной больше, одной меньше, пофиг. Радует, что хоть что-то есть.

——————————

Ну что, разжилась новой одеждой. Лучше поздно, чем никогда.

Нашла какой-то модный бутик.

Прямо бутик-бутик. Красивый фасад, большие стекла, внутри манекены, мягкий свет когда-то, наверно, был, а теперь пыль и эта вечная оранжевая муть с улицы. Дверь, конечно, не поддалась, так что пришлось разбить стекло кирпичом.

В этот раз сработало. Наконец-то хоть что-то бьется как положено.

Вот только одежда внутри очень странная. И ее мало. Очень мало. И главное – НЕТ ШТАНОВ!

Вот серьезно, что за напасть-то такая. Дайте мне уже штаны. И носки, и белье! Ну в самом деле. Ну что за прикол. Мне реально лазить по руинам в вечернем платье? Я что, сумасшедшая принцесса постапокалипсиса? Какой идиот владел этим магазином…

Хотя... Одно платье очень хорошо село по фигуре. Черное, облегающее, длинное до пола, с красивым вырезом до бедра. Я когда его надела, даже зависла на секунду. Потому что в разбитом зеркале увидела не оборванку с рюкзаком, а какую-то другую девушку. Тоже уставшую, тоже всклокоченную, тоже с бинтами и царапинами, но все равно другую. Будто я случайно влезла в чужую жизнь.

Потом взяла нож и обрезала его выше колена, чтоб не мешалось. Сойдет на время. Но в футболке было удобнее. И уже как-то привычнее. В ней я хотя бы ощущала себя собой. Хотя кем именно «собой», тоже вопрос хороший.

Еще пару платьев закинула в машину. Лишними не будут, потом пригодятся, если не найду ничего другого. Короче, тащу все что хоть как-то может пригодиться.

А вот замены кедам не нашла. Одни туфли в магазине. Но это уж точно перебор. Спасибо, но нет. Я, конечно, медленно схожу с ума, но не настолько, чтобы карабкаться по руинам на каблуках.

——————————

Приехала на следующую отмеченную точку на карте.

Долго колесила по району, никак не могла понять, куда же мне. Все вокруг одинаково неприятное: дома, завалы, пустые окна, разбитые машины. А потом вроде поняла.

Это больница. Разрушенная больница. Очень мрачное местечко даже на первый взгляд. Особенно в этом свете. Все эти корпуса, окна, темные провалы, переходы, облезлые стены, где-то выбиты стекла, где-то висят покосившиеся двери, и от одного вида у меня сразу в голове включилось: нет. Не хочу. Вообще не хочу туда идти.

От одного взгляда жуть пробирает.

Кажется, там обязательно должны быть зомби. Или призраки. Или и те и другие. И еще какие-нибудь монстры сверху, чтобы совсем хорошо было. Я понимаю, что это глупо. Я уже видела столько пустых мест, и нигде никого не было. Но больница – это другое. В ней просто обязано быть что-то плохое. Даже в нормальном мире больницы жутковатые, а уж такая...

Не могу себя заставить туда идти. Пусть постоит.

Лучше пройдусь по району. Может, найду где помыться. Да и поспать где-то надо. Потому что в машине, конечно, можно, но шея потом спасибо не скажет. Да и хочется хотя бы иногда ложиться как человек, а не как свернутая в узел тряпка.

Интересно, как часто я сплю?

В смысле, у меня уже совсем сбился график или еще нет? Я вообще когда-нибудь бодрствую «нормально», а не пока не начну падать лицом вперед? Прикольно было бы найти часы, чтобы хотя бы делать вид, будто время тут существует. Но если уж тут долбанных носков не найти, что уж о часах мечтать.

——————————

Я нашла магазин техники. Правда, ничего, разумеется, не работает. Ну почти. Телевизоры мертвые, телефоны мертвые, ноутбуки мертвые, пыль на всем такая толстая, будто ее тут специально раскладывали для атмосферы. Но один карманный приемник подает признаки жизни.

Не знаю как, но подает.

Я взяла его с собой, включила, и теперь периодически прокручиваю волны. Пока только шум. Шшшш, треск, пустота. Но вдруг появится хоть что-то. Хоть голос. Хоть обрывок музыки. Хоть идиотская реклама. Я бы сейчас и рекламному джинглу обрадовалась как родному.

Сейчас хочу прогуляться по району, вдруг повезет наткнуться на еще один магазин. Запасы воды лишними не будут, тем более когда есть машина и можно бутылки не таскать на себе.

——————————

Ну ладно, продукты я не нашла. Зато нашла ванну. Джакузи, между прочим! Это, кажется, какой-то бывший спа-салон.

Ну или место, где очень богатые и очень уставшие люди лежали в халатах, мазались кремами, пили что-нибудь красивое из тонких бокалов и делали вид, что у них не рушится жизнь. Сейчас, конечно, тут все в пыли, трещинах и тишине, но джакузи настоящее. Большое и круглое. Даже смешно. Я уже почти перестала удивляться, а тут зашла в полутемный зал с битой плиткой, обломками, сухими растениями в горшках и вдруг вижу это чудо.

Вода, разумеется, холодная. Ну а как иначе. Но зато она есть и я не в том положении, чтобы выпендриваться. После вчерашнего заплыва на лодке я до сих пор вся соленая. Кожа стянутая, волосы мерзкие, царапины щиплет непрестанно, особенно на боку и на руке. Такое чувство, будто меня не просто поцарапали, а еще и хорошенько обсыпали солью поверх. Очень бодрит, но лучше бы не надо.

Так что я сначала ванну помыла как смогла. Долго мыла. Смотрела, как по белой поверхности стекает серая вода с пылью, и думала, что никогда в жизни не была так рада даже просто самому факту ванны. Потом набрала ее и теперь жду, пока вода хоть чуть-чуть нагреется. До горячей ей, конечно, как до луны, но пусть хотя бы до комнатной дойдет. Хотя я уже подозреваю, что это мои фантазии, и она так и останется мерзко холодной, просто не такой ледяной.

Одно из платьев, кстати, безжалостно пустила на бинты.

Вот так вот. Высокая мода закончилась очень быстро и очень позорно. Нарезала ткань полосами и обмоталась где могла. Помогает мало, если честно. Все равно щиплет, тянет, горит. Но хоть ткань не липнет к коже так мерзко, как раньше. Надо найти нормальную аптечку, а лучше аптеку. С бинтами и чем-нибудь от боли. И с чем-нибудь обеззараживающим. Видимо, в больницу меня ведет сама судьба.

Ночевать, наверно, тоже останусь здесь.

Тут есть комната отдыха. Прям почти нормальная. Большой диван, столик, какой-то старый шкаф, зеркало с трещиной, кресло в углу. Стена, правда, частично разрушена, и через эту дыру видно кусок улицы и небо. Ну ничего. Свежий воздух полезен для здоровья.

Вообще это даже смешно, если смотреть со стороны.

Я одна в мертвом городе, сижу в каком-то разрушенном спа-салоне, жду, когда нагреется вода в джакузи, и рассуждаю, стоит ли завтра идти в разрушенную больницу. Звучит как сон человека с температурой под сорок.

Но это не сон. К сожалению.

День 10

Кажется, я проснулась от голосов в приемнике.

Не от шума или треска, а именно от голоса. Тихого, как будто кто-то пытался что-то сказать сквозь помехи. Я даже открыла глаза сразу, резко, с этим противным ощущением, когда сердце уже колотится, а ты еще не понял, от страха или от надежды. Лежала, не шевелилась и слушала.

А там только белый шум. Шшшшш. Тупой, ровный, бессмысленный.

Может, мне приснилось. Может, остаток сна прилип к шуму и на секунду показалось, что кто-то говорит. Может, я уже так отчаянно хочу услышать хоть чей-то голос, что скоро начну находить его даже в треске старого приемника…

Сегодня мне снилась мама. Она такая же рыжая как я. Во сне это казалось таким очевидным, что я даже не удивилась. Мы стояли рядом, очень близко, и я смотрела на нее снизу вверх или почти снизу вверх, и видела волосы. Теплый рыжий оттенок. Почти такой же, как у меня, только мягче. И от нее исходило какое-то спокойствие, такая тихая забота, как будто рядом с ней все плохое обязано отступить хоть на шаг. Я не помню ее лица. Опять не запомнила. Только это ощущение тепла. И руки, кажется. А может это я уже придумываю.

А потом открыла глаза с бешено бьющимся сердцем и сразу стало так погано на душе. Надо наверное спать почаще, хоть так сбегать от этого всего.

Сейчас перекусила остатками вчерашних находок и размышляю идти ли в больницу. Думаю, там внутри жутко… раз уж снаружи жутко, то вряд внутри все в цветах и бабочках. Да и что она мне может дать, кроме бинтов и, возможно, нормального обезбола? Очередную порцию страха, грязи и царапин?

Но если не пойду, потом не прощу себе. Буду сидеть и думать, что там, может быть, были ответы. Или хотя бы какие-то подсказки. Или хоть что-то, что объясняет, почему это место такое неправильное.

Так что да. Мне надо туда сходить. Надо посмотреть. Хотя бы понять, что это вообще за больница. Хотя бы сделать вид, что я не совсем трусиха. Хотя бы не дать себе совсем превратиться в человека, который только спит, ест из банок и боится открыть очередную дверь.

——————————

Я пробралась в эту чертову больницу. Лучше бы сидела в своей джакузи и не выеживалась. Вот знала же, что не надо, не хотела же идти. А все равно поперлась. Дура любопытная.

Входные двери оказалась заперты. И я уже почти обрадовалась. На секунду даже мелькнуло: ну вот и все, судьба сама решила, что мне туда не надо, можно разворачиваться и валить. Но рядом оказался домик охраны. Маленький, серый, с пыльными окнами и дверью, которую пришлось хорошенько пнуть плечом. И черт дернул туда полезть. Внутри все, как и везде: пусто, душно, мертво. Зато там нашлись ключи. Целая связка. И подошли же…

Заходила внутрь с пистолетом в руках. Стрелять из него не умею, но хоть какая-то иллюзия, что я не совсем беззащитная идиотка. А больница… это ужас. У меня даже нет другого цензурного слова, чтобы это выразить. Нецензурных много, но в дневнике я решила без них обойтись. Хотя бы в дневнике. А так матерюсь как сапожник.

Кажется, ее бросили еще до «апокалипсиса». Ну или как назвать то, что тут случилось. Она не просто старая и разрушенная, она какая-то мертвая даже по меркам этого города. Здесь темно так, будто свет боится сюда заходить. А эти мутные Через грязные окна почти ничего не проникает, а на самих окнах решетки. На некоторых ржавые, на некоторых будто поставленные позже. Коридоры длинные, облупившиеся, в пятнах, с перекошенными дверями. На полу где-то Пол местами вздулся, местами провалился. Краска со стен свисает лохмотьями. Воздух тяжелый, сырой и с каким-то сладковатым мерзким запахом, от которого сразу хочется дышать ртом, но тогда кажется, что он оседает на языке.

И всюду засохшая кровь. На полу, на стенах, да даже на потолке! Как вообще кровь могла оказаться на потолке! Грязные, кровавые, засохшие разводы! Как будто тут не больница, а лавка безалаберного мясника. Где-то уже высохшая, темная, почти черная. Где-то ярче. И от этого у меня постоянно было ощущение, что сейчас я услышу за спиной чьи-то шаги. Или увидю увижу руку за дверным косяком. Или еще чего похуже.

Да черт! Руки дрожат, мысли путаются.

Я шла на ватных ногах, выставив перед собой пистолет, как полная дура из плохого фильма ужасов. Светила фонарем в каждую дверь, в каждый угол, в каждую палату. А в палатах разруха. Перевернутые койки. Рваные матрасы. Металлические тумбочки на боку. В некоторых палатах капает вода из кранов в раковины. Ровно, гулко, как будто кто-то специально настроил этот звук, чтобы я каждые десять секунд вздрагивала. Мыться здесь... да я еще не настолько сошла с ума.

Зато нашла нормальные бинты и наконец перевязала царапины как человек, а не как чучело, замотанное в куски вечернего платья. Сразу стало легче. Потому что за ночь с этими самодельными тряпками стало только хуже. Все натерлось, присохло, тянуло. Теперь хотя бы не так мерзко.

Еще нашла какие-то шприцы, наполненные светящейся жидкостью. Реально светящейся. Ядовито-зеленым цветом светятся. Я даже сначала подумала, что мне показалось, потому что фонарь в руке дрожал. Но нет. Они лежали в металлическом лотке, как будто их только что положили. Чистенькие такие, не пыльные вообще. Но я их выбросила сразу. Ну их в жопу. Не знаю, что это за больница, но кажется, так быть не должно. Хотя с этим местом у меня уже нет никакой уверенности вообще ни в чем.

Я бродила очень долго. Пугалась каждого шороха, каждого скрипа, каждого капающего крана, каждого собственного шага. Здесь звуков много, и все они такие, будто вот-вот сложатся во что-то живое. Я искала кабинет главврача или архив или что тут вместо него. Короче, надеялась найти какие-нибудь документы. Истории болезни. Отчеты. Хоть что-то, что поможет понять, что тут происходит... точнее уже произошло.

Кабинет реально нашла на последнем этаже. Почему-то что все полезное в этом городе непременно находится либо наверху, либо в самом жутком месте. Я, кстати, прям в нем сейчас и сижу, вот такая я смелая. Правда дверь подперла стулом.

Но пока сюда лезла, пол под ногами в одном месте вдруг хрустнул так, что у меня сердце остановилось. Я чуть не провалилась. Еле успела дернуться назад, но все равно зацепилась, шибанулась коленом о бетон и снова разбила его. Ну конечно. Куда ж без этого. Снова пришлось поливать все алкашкой и бинтовать. Сидела на корточках в полутемном коридоре больницы, шипела от боли и материлась так, будто это могло хоть как-то улучшить ситуацию.

Но проблема в другом. Я теперь не очень понимаю, как возвращаться обратно по этому этажу. Потому что та дыра в полу очень затрудняет возвращение назад.

Ладно, с этим я что-то придумаю. Главное, что в кабинете главврача реально нашлось хоть что-то. Большинство папок, конечно, пустые. Как книги, как бумаги в башне, как все здесь. Но есть несколько документов. Не очень понятных, местами смазанных, но читать можно.

В одном написано что-то вроде: «Пациент N27 демонстрирует стойкую резистентность к проводимой терапии; клинической положительной динамики не отмечается, состояние прогрессирующе ухудшается». Ну это главная мысль, как я поняла.

Во втором – отчет о вскрытии этого же пациента. То есть, вероятно, вылечить не смогли. Или не собирались уже.

А вот третий документ совсем мерзкий.

Это объяснительная от заведующего морга. Очень короткая. Что-то вроде служебной записки. И там сказано, что тело пациента N27 отсутствует. Пропало из морга, короче.

Жуткая жуть. Я сейчас сижу с этой бумажкой в руках и очень стараюсь не смотреть на дверь. Потому что мозг талантливо рисует сюжет, как этот пациент 27 сейчас ко мне постучится. Или бродит где-то там, в одном из длинных коридоров, дожидаясь, когда я выйду.

——————————

Все еще в кабинете главврача. И чем дальше, тем бредовее.

Нашла тайник. Причем нашла совершенно случайно. Под столом валялась голова статуэтки со шкафа. Какая-то дурацкая бронзовая штука, то ли женщина с весами, то ли просто пафосная фигурка для статуса. Я подняла ее, приделала обратно, просто чтобы было. Ну не знаю, может, мне уже мозги отказали, что я порядок решила навести. Не знаю. Да и не суть.

Суть в том, что открылась ниша за картиной. Что за дебильный тайник вообще? Кто так делает? Это же просто бред.

В тайнике опять пистолет. И патроны. Как будто у них тут в каждом кабинете был план «если что – отстреливаемся». И какая-то фотография. Вероятно, самого главврача на фоне какого-то правительственного здания. Мужчина в очках, сухой, неприятный на вид. Или мне так кажется просто потому, что я уже заранее ненавижу все, что связано с этим местом.

Ничего брать не стала. Зачем мне столько оружия? Я и с одним-то пистолетом хожу как обезьяна с гранатой.

Вообще кабинет странный. Ящики пустые. Папки пустые. Книги пустые. Только три бумажки о пациенте N27. Типа здесь никого не лечили больше? Какой-то сюр.

Все. Ладно. Пойду попробую спуститься. Надеюсь, хоть не расшибусь. Но если что… да пофиг.

——————————

Это жесть. Просто жесть.

Я не смогла нормально перелезть через дыру в полу. Стояла, светила фонарем вниз, смотрела на этот пролом и понимала, что либо я сейчас прыгну, либо так и останусь жить в кабинете главврача среди пустых папок и патронов. Перелезть не получилось. Слишком неудобно. Слишком страшно. В итоге пришлось прыгать вниз.

Приземлилась плохо, кажется, подвернула ногу. Больно до слез. Но жива. Перетянула ее бинтами потуже.

Оказалась в каком-то кабинете. И кажется, он был закрыт, когда я проходила по этажу раньше. Потому что из коридора я бы точно заметила такое. Там все стены исписаны кровью. Прямо исписаны. Огромными, рваными буквами: НАЧАЛОСЬ! ОНИ ВСТАЛИ! МЫ ВСЕ УМРЕМ! И все в таком духе.

Я сначала вообще не поняла, что читаю. Просто светила фонарем, а буквы как будто сами выползали из темноты одна за другой. И у меня внутри все провалилось. Это просто кошмар.

На столе нашла ключи от двери. И еще записку. Короткую, на мятом листке. Неровный почерк, будто человек писал трясущейся рукой. Там было примерно так: «Я видел, как он встал и ушел. Они все уходят. Я увольняюсь и уезжаю из города»

Спасибо, блин. Очень успокоило. Сейчас я уже сижу в машине, заперлась и отъехала от этой чертовой больницы километров на десять.

Бежала из больницы со всех ног. Прямо как ненормальная, вообще не обращая внимание на боль в ноге. Не разбирая дороги. Не оглядываясь. Чуть не поскользнулась на тех же кровавых разводах, пока вылетала к выходу. До сих пор руки дрожат и сердце колотится так, будто хочет пробить ребра и сбежать отсюда отдельно от меня. Нога вообще распухла. Черт!

Но вот теперь я сижу и думаю. Может, все действительно уехали? Но что должно было случиться, чтобы все жители огромного города уехали? И почему я осталась? И что началось? Неужели здесь где-то правда ходят мертвецы?

Господи. Лучше бы город был полностью пустой. Правда. Мне кажется, я бы обделалась от вида обычного мертвяка, не то что от ходячего. Я понимаю, что, может, это все не то, чем кажется. Может, пациент сбежал живым. Может, врачиха или санитар просто поехал крышей и мазал стены кровью. Может это была психушка. Может, «они встали» – это не про мертвецов, а про бунт, я не знаю. И тогда версия с психушкой подходит даже больше. И понятно почему решетки на окнах…

Но теперь я все равно буду перемещаться только на машине. Ну в жопу эти пешие прогулки. Вообще. Хватит. Пусть я лучше разобью еще три тачки, чем буду шляться пешком по больницам, башням и прочим местам, где стены на стенах пишут кровью, что мы все умрем.

——————————

ОНО ЗАГОВОРИЛО! РАДИО!

Я ехала по улице, медленно, потому что после больницы у меня и так руки тряслись, а тут из приемника совершенно отчетливо донеслось: «Прости меня.»

Вот прямо так.

Настолько отчетливо, что я заорала от неожиданности и чуть не врезалась. Реально чуть не влетела в брошенную машину, потому что дернула руль и вжалась в сиденье, как последняя идиотка. Сердце у меня до сих пор где-то в горле. Ну а вы бы как отреагировали, если бы столько времени не слышали других голосов кроме своего? И тут хренак, на те распишитесь. Извиняются.

Неужели здесь все-таки есть кто-то еще? И он пытается выйти на связь? Но почему тогда только два слова? Почему именно эти? И почему таким голосом... или мне кажется, что голос был мужской? Я не уверена. Все произошло слишком быстро. Я только помню, что он был живой. Настоящий. Не похожий на белый шум. Не похожий на мои мысли. Просто голос.

Может это запись? Какой-то обрывок эфира? Или у меня уже галлюцинации все-таки?

Вот это, кстати, пугает больше всего. Потому что если это правда кто-то сказал, то я не одна. И это страшно. А если это просто у меня в голове, то это тоже как бы страшно. Черт, да в любом случае страшно!

Но одновременно у меня внутри опять шевельнулась надежда. Как какая-то мерзкая, бессмертная тварь. Ее давишь, давишь, а она все равно поднимает голову. Потому что если по радио был голос, значит, может быть, здесь еще не все умерло. Или не все исчезло. Или не все сошло с ума.

Я попробовала покрутить волны, остановиться, прислушаться, но больше ничего кроме шшшума.

Господи, ну почему здесь все так сложно и непонятно...

——————————

Я забралась в первый попавшийся дом рядом с первым попавшимся магазином.

Разруха жуткая. Дом старый, подъезд темный, стены местами черные, на лестнице стекло, пыль, куски штукатурки, перила шатаются. В квартире, которую я выбрала, вообще как будто кто-то когда-то очень сильно психанул. Шкаф на боку. Дверца кухни сорвана. Стол расколот. В спальне матрас сполз с кровати. На стене длинная трещина, будто дом пытались разорвать пополам. Но дверь закрывается. Теперь мне это важно.

Я очень хочу есть. И спать. Прямо до тупой дрожи.

Наверное, от стресса. Или от того, что день опять был как три дня сразу. Сначала больница, потом эти записки, потом радио, которое решило заговорить со мной. С меня уже хватит. Честно. Я не хочу сегодня больше ничего узнавать. Не хочу новых башен, подвалов, мертвецов, сигналов, тайн, моргов, объяснительных и прочей хрени.

Нашла в магазине очередные консервы и зажигалку. Сейчас разогреваю их на небольшом костерке, который развела прям посреди кухни на каком-то куске железа. Думаю, квартире от этого хуже не станет, а я наконец поем хоть что-то горячее, а не грызть что-то сухое и холодное, как крыса какая-то.

Потом сразу спать.

А завтра… да хрен его знает, что будет завтра.

День 11

Мне снова снился сон. Опять родители. Мы сидели за столом, и папа был такой довольный, что это чувствовалось даже сильнее, чем все остальное. Он прям светился. Размахивал руками, говорил быстро, с каким-то азартом, как будто у него внутри все кипело от счастья. Хвастался, что им удалось что-то купить очень дешево, почти даром, и что это безумно важно для его работы. Я во сне это понимала. Прямо чувствовала, что важно. Что это не просто какая-то удачная покупка, а что-то большое, почти судьбоносное. И он обещал потом провести мне экскурсию. Куда – не помню. Что именно они купили – тоже не помню. И меня это ужасно бесит. Я проснулась с этим липким чувством, что у меня в руках была важная нить, а я ее опять упустила.

Вообще это уже становится издевательством. Сон за сном мне мозг подбрасывает куски прошлого, но они никогда не дают ничего целого. Только эмоции, интонации, какие-то жесты, обрывки слов, а самого главного нет. Как будто кто-то нарочно стоит рядом и выдергивает у меня из головы все важное в последний момент. Я сижу сейчас и думаю: что же он купил? Почему это было так важно? Почему он так радовался? И почему мне кажется, что это имеет отношение ко всему происходящему сейчас? Может, не имеет. Может, я уже просто начинаю натягивать смысл на все подряд, потому что мне очень нужно хоть что-то.

После нормальных бинтов стало лучше. Порезы и царапины затянулись так быстро, что это уже даже смешно. Да и отек спал, нога почти не болит. Вот она, сила медицины. Или сила этого странного места. Не знаю, что из этого меня должно радовать больше. После больницы мне до сих пор страшно. По-настоящему. Я все время ловлю себя на том, что слушаю тишину и жду, что в ней раздадутся шаги, крик, рев... что-то страшное.

Но решила все-таки не задерживаться. Поеду к следующей точке на карте. Хотя бы посмотрю, что это за место. Только посмотрю. Мне нужны ответы. Нужно хоть что-то.

——————————

Это полицейский участок. Об этом я догадалась еще на подъезде, когда увидела машины. Полицейские. Разбитые, покореженные, многие с выбитыми стеклами, с вмятинами, некоторые будто специально поставлены поперек дороги. Их так много, что к самому участку не подъехать. Словно ими баррикадировали дорогу. Или пытались кого-то не впустить. Или не выпустить. В этом месте вообще любой вариант звучит одинаково плохо.

Я долго сидела в машине и смотрела. Очень долго. Решалась. Прям как будто от этого зависело что-то большее, чем просто еще один дурацкий заход в очередное жуткое место. И потом все-таки пошла. Вот такая я смелая. Жаль только, что о подвигах моих вряд ли кто-то узнает. Умру где-нибудь, и никто даже не скажет: да, она хотя бы старалась. Очень обидно, между прочим. За такую героическую беготню по руинам мне бы уже медаль полагалась. Или хотя бы нормальные штаны. Да что там штаны, носки бы с трусами, и то счастье было бы.

Дверь, конечно, оказалась заперта. Пришлось лезть через разбитое окно. И вот это, кстати, удивительно: в отличие от больницы, тут нет решеток. Хотя казалось бы, где им быть, если не в участке. Внутри мрачно. Не так, как в больнице. Там был ужас, который прямо липнет к коже и лезет в рот запахом крови и сырости. Здесь другой. Сухой, пустой, какой-то выжженный. Много кабинетов. Много столов. Много папок. И почти все пустое. Опять. Но этому я уже не удивляюсь.

И оружия тут очень много. ОЧЕНЬ. Пистолеты, патроны, коробки, ящики. Буквально повсюду. На полках, в шкафах, в открытых ящиках столов. Будто они тут готовились к войне. Или уже воевали. Ничего трогать не стала. Меня и мой пистолет-то пугает, а уж остальное. Нет уж, пусть лежит. Просто буду знать, что оно здесь есть. На всякий случай.

Нашла кабинет какого-то главного. Видимо, начальника участка или кого-то вроде того. Сижу сейчас здесь. На столе лежит единственная бумажка, не пустая, не смазанная в кашу. И в ней распоряжение об эвакуации. В стиле: срочно покинуть район, подготовиться к выводу личного состава, ожидается ракетный обстрел города.

Ракетный обстрел. Получается, город уничтожили специально. То есть это не просто «апокалипсис», не какая-то абстрактная катастрофа, не землетрясение и не конец света. Город действительно разбомбили. Вот только зачем? Неужели реально из-за зомби? Звучит как полнейшая дичь. Абсолютнейшая. Но после больницы, пропавшего трупа, записок кровью и «они встали» я уже даже не могу нормально посмеяться над этим. Слишком многое стало укладываться в одну кошмарную картинку. И самое жуткое, что я ничего этого не помню. Ни сирен. Ни паники. Ни эвакуации. Ни ракет. Ни как я вообще здесь оказалась, если всех вывозили или все бежали.

И даже если представить, что все так, то все равно я не понимаю. Почему я осталась? Почему нет трупов? Да хотя бы почему солнце не садится? Почему книги пустые? Ну да, город разбомбили. Но как это все связано-то? Издевательство какое-то…

——————————

Нашла странную дверь. Сначала даже не обратила внимания. Ну дверь и дверь. Запертая, темная, неприметная. Но у нее были какие-то пазы. Как будто туда надо вставить что-то круглое, гладкое. И я сразу вспомнила, что видела по кабинетам несколько странных шаров. Просто лежали как пресс-папье, как дурацкий декор. Я тогда еще подумала, что у местных начальников странный вкус. Вернулась, собрала их, принесла обратно и, конечно, они подошли.

Дверь открылась.

Что-то это все больше скатывается в бредовый сюр. Как будто я не по разрушенному городу хожу, а застряла в каком-то очень квесте, который придумал душевно больной человек с ненавистью к людям. Вот тебе загадочная дверь, вот тебе шары, вот тебе секретная комната, удачи, Даша, не сдохни по дороге.

За дверью опять оружие. И карта города. Но другая, не такая, как у меня. А еще аптечка, в которой бинты и шприц с той самой светящейся жидкостью, которую я уже видела в больнице. Один в один.

Я стояла с ним в руке и думала: это что вообще? Лекарство? Антидот? Наркота? Какая-нибудь экспериментальная дрянь? Вдруг это как раз то, чем пытались лечить этого несчастного двадцать седьмого. Или тех, кто «встал». Или не лечить, а наоборот. Но я все равно взяла его с собой. Хрен знает, вдруг понадобится, а его не будет. Зачем-то же это прятали. Не просто так же оно лежало за странной дверью в тайнике при участке.

Оружие оставила. Мне вообще уже начинает казаться, что в этом городе оружия больше, чем еды.

——————————

Сижу в машине и думаю, что делать дальше. На новой карте отмечена одна-единственная точка на другом конце города. Больше никаких подписей, никаких пояснений, ничего. Просто одна метка. Я сравнила с той картой, что у меня уже была. Точки разные. Похоже, на карте из офиса отмечали какие-то основные места в городе. Самые важные, что ли. Башня, больница, участок. А на полицейской, видимо, что-то другое. Что-то более конкретное. Может, более важное. Не зря же ее прятали за этой идиотской дверью с шарами.

Значит, надо ехать смотреть, что там.

Мне не нравится эта идея. Вообще. Но других все равно нет. Если я остановлюсь, то начну просто крутиться по одному и тому же кругу: спать, искать еду, бояться, ждать, когда радио опять скажет что-нибудь, от чего у меня остановится сердце. Так что лучше уж ехать и искать ответы.

Это займет много времени. Придется искать объезд, потому что прямо по карте не получится. Полгорода завалено, разбито, перекрыто. Надеюсь, бензина хватит. Хотя у меня уже давно ощущение, что он не кончается. Или я просто еще мало проехала. Или у машины бак как у танка. Или тут даже с бензином что-то не так. Я уже ничему не удивлюсь. Если завтра выяснится, что машина ездит на страхе и отчаянии, я только скажу: ну конечно, это все объясняет.

В общем, надо двигаться в ту сторону и там уже решать.

——————————

Завалилась в какую-то квартиру почти в центре города. До этого места ехала, по ощущениям, часа три. Может, меньше. Может, больше. Я уже давно не верю собственному ощущению времени. За рулем оно вообще растягивается и сжимается как хочет. Едешь как черепаха, потому что постоянно приходится петлять. Влево, вправо, объехать машину, потом кусок плиты, потом яму, потом автобус, потом какие-то обломки, потом снова резко тормозить, потому что впереди груда бетона. Иногда мне кажется, что этот город нарочно сделан так, чтобы из него невозможно было уехать быстро.

Зато по дороге снова нашла магазин с продуктами. Уже радость. И вот что странно: все продукты во всех магазинах совершенно одинаковые. Одинаковые батончики, одинаковые сухари, одинаковые банки, одинаковые коробки, одинаковые бутылки, а остальное завалено или под толстым слоем плесени. Я уже задумывалась об этом, но чем больше магазинов нахожу, тем очевиднее это становится. Разве так бывает? Даже в сетевых магазинах должно быть хоть какое-то разнообразие. А тут как будто один и тот же набор разложили по всему городу, чтобы создать видимость нормальности.

Опять это чувство, что здесь многое не настоящее. Вернее, не совсем настоящее. Не додуманное до конца.

Квартира, в которой я сейчас сижу, вся в той же привычной уже разрухе, но какой-то особенно уставшей. Здесь не было большого погрома, как будто жизнь отсюда просто выдохлась. В прихожей лежит коврик, наполовину завернувшийся к стене. На кухне стоит стол, и на нем до сих пор кружка, только пустая и вся в пыли. В спальне кровать перекошена, одна ножка сломана, поэтому она стоит на стопке книг. Книги, конечно, пустые. Я уже даже не удивилась. Открыла одну, увидела белые страницы и только вздохнула. Шторы выцвели и висят неровно. В стене длинная трещина, от пола почти до потолка. А в ванной почему-то идеально целая мыльница. Вот это меня даже рассмешило. Город летит к чертям, а мыльница держится. Молодец, мыльница. Боец.

Я устала. Очень. И внутри у меня все время как будто кто-то медленно закручивает винт. От каждого нового места становится не легче, а только тяжелее. Башня. Больница. Участок. Тайники. Пистолеты. Пустые документы. Светящаяся дрянь в шприце. Радио, которое извиняется. И этот дурацкий сон про папу, который что-то купил очень дешево и был от этого счастлив, как ребенок. Что это было? Машина? Квартира? Оборудование? Какой-нибудь хлам для работы? Почему мне кажется, что это важно? Почему мне кажется, что если я вспомню эту мелочь, то все остальные куски тоже сдвинутся с места?

Наверное, я уже начинаю сама себе придумывать. А с другой стороны, а как иначе? Тут кроме меня думать некому. Вот и приходится натягивать сову на глобус. Забавное выражение, интересно откуда оно? Наверное, какая-то фраза из прошлой жизни.

Хочется закрыть глаза и проснуться где-нибудь в другом месте. В любом. В больничной палате. В поезде. В чужой квартире. На даче. На полу кухни. В машине на заправке. Да хоть в пробке под серым дождем. Где угодно, только не здесь. Не под этим вечным закатом. Не в этом мертвом городе, который все время делает вид, что вот-вот что-то прояснится, а потом только подбрасывает новый вопрос.

Сейчас лягу. Попробую поспать. А завтра поеду дальше. Что еще остается, кроме как ехать дальше.

День 12

Мне опять снилась мама. На этот раз не просто тепло, не просто руки и волосы, а какой-то кусок разговора. Мы о чем-то спорили. Даже не спорили, а как будто препирались на ходу, по-семейному, раздраженно, но без настоящей злости. Потом мы сели в машину. Все. На этом сон оборвался. И я, конечно же, опять не запомнила самого главного. О чем спорили? Куда ехали? Почему мне так важно именно это? Может, потому что это и правда воспоминание. А может, мой больной, усталый мозг просто больше не хочет быть один и по ночам подсовывает мне картинки, чтобы я совсем не рассыпалась.

Я уже не знаю, чему верить. Снам? Радио? Пустым книгам? Светящимся шприцам? Запискам кровью? У меня такое чувство, что весь этот город состоит из намеков, которые не хотят складываться в нормальную картину.

Честно говоря, я устала. Не физически даже, хотя и это тоже. Морально. Внутри как будто все натерто до боли. Я не готова сегодня никуда ехать, ни в какие важные точки, ни в какие мрачные здания, ни к каким новым вопросам и ответам, от которых потом опять всю ночь не спать. Хочу просто прогуляться. Вот правда. Сожрут зомби – значит, так тому и быть. Хотя, если честно, после такого заявления они, наверное, именно сегодня и появятся. Но район вроде интересный. Центр, большие здания, что-то богатое, блестящее, явно когда-то живое. И еще надо найти, где помыться. Мне до сих пор кажется, что от меня пахнет больницей. Сырым линолеумом, кровью, спиртом и страхом. И одежду бы сжечь заодно. Хотя жалко, конечно. У меня и так гардероб не сказать чтоб роскошный.

Ладно. Просто пойду гулять. Без великой миссии, без героизма, без разгадывания тайн. Хотя бы один раз можно просто походить и посмотреть по сторонам как человек, а не как крыса в лабиринте.

——————————

О чудо! Я нашла торговый центр. И не просто очередной ободранный скелет здания, а почти целый. Ну, если это слово вообще можно применять к месту, которое выглядит так, будто его пытались снести, а потом передумали и бросили на полпути. Снаружи фасад весь в трещинах, несколько гигантских стеклянных панелей выбито, металл погнут, часть вывесок сорвана и валяется на земле, остальные болтаются противно поскрипывая. У входа завалы, искореженные перила, один из эскалаторов застыл с выломанными ступенями. Но само здание стоит. И внутри… внутри целая цивилизация.

Куча магазинов. Одежда, обувь, косметика, белье! Манекены, зеркала, стойки, полки. Все в пыли, что-то перевернуто, что-то обвалилось, местами темень непроглядная, местами потолок в дырах и свет проникает, на третьем этаже часть галереи вообще провалилась, и вниз торчат обломки, провода и куски плитки. Но это все равно рай. Настоящий рай для измученной, грязной, ободранной девчонки.

Я устроила себе настоящий шопинг. Да, именно так. Нормальный, счастливый, идиотский шопинг посреди конца света. И мне плевать, как это звучит. Я ходила по магазинам, сгребала вещи с вешалок, набивала пакеты и чуть не визжала от восторга. Тут даже целое зеркало нашлось! Настоящее, большое, не треснутое. Я в него сначала посмотрела и зависла. Потому что увидела себя целиком впервые за долгое время. Рыжая, похудевшая, бледная, с усталым лицом и синяками под глазами, в обрезанном грязном платье, обмотанная бинтами… Ну прям красотка.

Нашла темную длинную футболку, почти такую же, как та, которую пришлось выбросить. Счастью не было предела. Мягкая, просторная, не цепляющая царапины. Просто супер. А потом – о, счастье! – я нашла штаны. Нормальные спортивные штаны почти своего размера. Черные, удобные, с карманами. Оказывается, чувство, когда у тебя наконец ноги прикрыты плотной тканью и можно не бояться поцарапаться, лазя по обломкам, неописуемо словами. А еще, вы не поверите, нашла трусы и носки.

Господи, я не знала, что можно так радоваться трусам. Но можно. И нужно. Потому что других поводов для радости тут не так уж и много. Я набила целые пакеты. Футболки. Майки. Носки. Штаны. Нижнее белье. Даже куртку на всякий случай взяла, хотя здесь вечно этот странный теплый закат и, кажется, постоянно одна и та же погода и температура. Но пусть будет.

Осталось только помыться, переодеться во все чистое – и можно жить.

——————————

Я плюнула и решила помыться питьевой водой прям из бутылок. И прям в магазине. Все равно меня никто не видит. Ну а что? Мне ждать милости от водопровода до старости? Я притащила почти целую упаковку воды в разрушенный холл, где была самая большая дыра в потолке, чтоб фонарик не держать и все видеть, разделась и поливалась из бутылок, смывая с себя пот и пыль.

Очень странный опыт, если честно. С одной стороны, это, конечно, до смешного убого. Стоишь посреди огромного разрушенного торгового центра, босая, голая, вокруг темные бутики из которых смотрят манекены, повсюду пыль, треснувшие плитки, обломки на полу, а ты обливаешь себя водой из пластиковой бутылки и думаешь: какой кайф. С другой – в этом есть что-то даже забавное. Освобождающее. Раз меня никто не видит, значит, можно делать что угодно. Можно хоть вообще по городу голой бегать. Я, конечно, не буду. Но можно же!

А еще я нашла бритву и побрила ноги. Не знаю зачем. Просто захотелось. Вот прямо внезапно. Сижу, значит, на корточках, рядом открытая бутылка воды, вокруг пакеты с одеждой, и думаю: а почему бы и нет. Может, потому что я устала чувствовать себя исключительно выживальщицей, испуганным зверьком, машиной по сбору консервов и бинтов. Может, потому что я, черт подери, хочу хотя бы иногда делать бессмысленные, нормальные вещи. Имею право!

Потом мне в голову пришла совсем шальная мысль. Я ведь видела на втором этаже салон красоты. С креслами, зеркалами, витринами, баночками, лампами и всей этой прекрасной фигней. И я вдруг подумала: а почему нет? В конце концов я девочка. Я не хочу прогибаться под эту сраную разруху, я хочу красивые ногти и макияж! Если мир решил превратиться в декорацию к кошмару, это не значит, что я обязана ходить по нему как бомж.

Поэтому да. После мытья я пошла не искать выход из города, не читать зловещие документы, не разгадывать тайну радио, а в салон красоты. И мне даже не стыдно.

——————————

Какой кайф. Я чистая, в чистой одежде и в чистых трусах. Сижу в массажном кресле, и оно работает. Понятия не имею, откуда здесь электричество. Да, впрочем, и плевать. Правда. Иногда лучший способ не сойти с ума – не задавать лишних вопросов. Работает и работает. Спасибо. Я накрасила ногти, сделала себе макияж, насколько смогла, и теперь наслаждаюсь тем, как кресло мнет мне спину, будто хочет выбить из нее все эти дни страха, беготни и бессонницы.

Я постоянно пою. Уже даже не замечаю этого. Разгоняю тишину. Так спокойнее. Иногда песенки про то, что вижу. Иногда бессмысленный бубнеж. Иногда просто протягиваю звук, как будто разговариваю с пространством. И знаешь что? Начала даже ловить какой-то кайф от происходящего. Это звучит очень тревожно, я понимаю. Наверное, со стороны так начинается безумие. Но мне сейчас хорошо. По-настоящему хорошо. У меня чистые волосы, чистая кожа, ногти красивого темного цвета, теперь в зеркале выгляжу даже миленько, а не как жертва бесконечной бессонницы. И мне даже не страшно. Представляете? Прям смешно. Сижу посреди мертвого города, в пустом салоне красоты, под вечным закатом, и мне не страшно.

В голове, правда, сидит дурацкая мысль: а что если здесь радиация? Вдруг поэтому всех эвакуировали. Вдруг никакие не зомби, а просто авария, облучение, заражение, что-нибудь такое. С другой стороны, я столько времени уже здесь, что если бы дело было в радиации, я, наверное, уже начала бы светиться не хуже того шприца. Или у меня волосы бы повыпадали. Или зубы. Или не знаю, что там еще происходит. Лучше об этом не думать. Потому что если начать, то можно испортить даже этот чудесный момент.

Я пишу так, словно этот дневник кто-то когда-то прочитает. И это меня вдруг рассмешило. Представляю себя журналисткой. Или блогершей. Мол, привет, дорогие подписчики, сегодня у нас обзор пустого торгового центра после конца света, находки дня – трусы, штаны, лак для ногтей и ощущение, что я медленно, но стильно разваливаюсь психически. Да пусть так и будет. Этот дневник теперь мой личный блог. С заметками, размышлениями, истериками и рисунками. Могу себе позволить, знаете ли. Получается, это мой мир. По крайней мере на сегодня.

И знаешь что? Сегодня я не хочу искать ответы. Сегодня я хочу быть красивой, чистой и бессовестно довольной собой.

——————————

Я нашла шикарный отель. Просто великолепный. Не знаю, как он пережил все это, но, видимо, был настолько дорогой и пафосный, что даже апокалипсис решил уважительно его не разрушать до конца. Снаружи, конечно, все как всегда: выбитые окна, сколы, обломки камня, трещины, машины у входа стоят как мертвые жуки. Но внутри – почти роскошь. Огромный холл с мраморным полом, лестницы, латунные перила, стойка ресепшена, за которой никого, люстры хрустальные, ковры, тяжелые шторы, зеркала, мягкие кресла. Все чуть пыльное, чуть мертвое, но все еще прекрасное. Как будто богатство не умерло, а просто вышло покурить и забыло вернуться.

Мне, конечно, пришлось опять тащиться наверх. На последний этаж. Я уже начинаю думать, что у меня какая-то психологическая травма – если есть красивое место, оно обязательно должно быть наверху, а если наверху, значит Даша туда поползет и проклянет по дороге все человечество. Но не обижайся, человечество, оно того стоило!

Теперь сижу в огромном люксе. И это действительно люкс, без всяких «но». Тут гостиная размером с мою прежнюю квартиру, наверное. Огромный диван, мягкий ковер, столик с бутылками, тяжелые портьеры, треснувшие панорамные окна с видом на город, спальня с кроватью такой ширины, что на ней можно потеряться, а в ванной – черный камень, золото, огромное зеркало и полотенца, белые, толстые, как будто кто-то только что их принес. Я нашла мягкий халат и тапочки. Настоящие гостиничные тапочки. Надела все это, плюхнулась в кресло у окна, открыла шампанское и теперь пью его, глядя на закат.

Возможно, кто-то о таком даже мечтал бы. Никакой работы. Никакой ответственности. Никаких обязательств. Ходи себе по магазинам, живи где хочешь, катайся на шикарных машинах, бери что угодно, весь мир твой. Красота. Мечта. Свобода.

И сдохни в одиночестве.

Вот это, конечно, маленький нюанс.

Хотя вряд ли я до этого дойду в прямом смысле. В какой-то момент я просто сойду с ума, и у меня появятся воображаемые друзья. По крайней мере с собой я уже говорю часто и много. Даже спорю иногда. Значит, до следующей стадии недалеко. Буду ходить по отелю в халате и вести светские беседы с пустыми креслами. Может, дам креслам имена. А с люстрой буду ругаться. Очень перспективная жизнь.

Но точно не сегодня. Сегодня у меня закат, мягкая кровать, шампанское, роскошный номер, чистые волосы, накрашенные ногти и ощущение, что хотя бы один день я не жертва, не пленница, не крыса в лабиринте, а хозяйка положения. Пусть даже это иллюзия. Иллюзии тоже иногда нужны. Особенно если вокруг ничего другого не осталось.

Может, еще и коньяк с сигарами в дело пойдет. Кто знает. В конце концов, если уж тусить, то на полную катушку. Эх, жаль музыки нет!

День 13

Как же я вчера нажралась. Какая я дура.

Никогда больше не буду пить. Вообще никогда. Ни шампанское, ни коньяк, ни что там еще стояло в минибаре. Проснулась с ощущением, будто мне в рот кто-то насыпал песка, а потом еще долго топтался по голове сапогами. Череп трещал, желудок скручивало, во всем теле мерзкая слабость, как после болезни. Я весь день не могла заставить себя встать. Просто валялась в этой огромной мягкой кровати, которая вчера казалась вершиной цивилизации, а сегодня ощущается как гнездо для похмельной твари.

Из-за вечного заката кажется, что я лежу здесь уже сутки, а может и двое. Несколько раз проваливалась обратно в тяжелую липкую дрему, просыпалась, смотрела в потолок и ненавидела себя. Вот правда, Даша, молодец. Апокалипсис, мертвый город, неизвестно что вокруг творится, а ты решила устроить себе дегустацию роскоши. Очень своевременно.

Только ближе к «вечеру», если это вообще можно так назвать, я все-таки заставила себя подняться. Медленно, как древняя старуха. Села на кровати, подышала, дошла до ванной, посмотрела на себя в зеркало и чуть не послала свое отражение. Лицо помятое, глаза мутные, волосы в разные стороны, макияж размазан. Красотка блин.

Потом заставила себя поесть. Открыла консервы, села с ними у окна и чуть не блеванула от одного запаха. Отвратительно. Жирное, холодное, соленое, мерзкое. Я кое-как впихнула в себя пару ложек и запила водой, потому что иначе, кажется, просто легла бы обратно и сдохла в халате среди люксовой мебели. Очень достойный финал был бы, нечего сказать.

В общем, день вычеркнут. Потрачен на то, чтобы ненавидеть алкоголь, собственную тупость и этот вечный закат, который даже с похмелья не может смениться на нормальную ночь. Завтра, если меня совсем не развезет снова, придется возвращаться к реальности. К картам, к дороге и к тому, что это место никуда не делось, пока я тут изображала светскую львицу с бутылкой.

День 14

Проснулась на удивление бодрой. Даже странно. После вчерашнего моего морального падения в алкоголизм, роскошь и самоуничижение я ожидала проснуться развалиной, а нет. Голова ясная, тело легкое, даже настроение какое-то подозрительно хорошее. Мне снова снился отец. На этот раз он показывал какие-то странные штуки. Не игрушки, не бытовую мелочь, а что-то сложное, металлическое, с проводами, лампочками, какими-то деталями, которые мне во сне казались понятными, а сейчас уже нет. Он говорил быстро, увлеченно, объяснял, для чего это нужно, и я его слушала с таким чувством, будто он часто так делал. Как будто это для нас было нормальным. Он показывает, я делаю вид, что понимаю, хотя понимаю не все, а он радуется, что может мне рассказать.

Похоже, это был какой-то институт. Или лаборатория. Или что-то такое. Может, он профессор? Хотя он же снился в белом халате. Может, ученый? Врач? Что-то между? Ладно, разберемся. Если, конечно, память и дальше будет подсовывать какие-то нормальные куски. Но, кажется, она правда понемногу возвращается. Это радует. И пугает тоже. Потому что я уже начинаю скучать по родителям, хотя почти не помню их. А что будет, когда вспомню больше? Как тогда жить в одиночестве? Сейчас это одиночество еще как-то размазано пустотой в голове. Там, где должны быть люди, пока просто больное ощущение нехватки. А если все станет конкретным – лица, голоса, привычки, смех, запахи – как я буду это выносить? Как сидеть в этом роскошном номере посреди мертвого города и помнить, что у тебя была мама, был папа, был дом, а теперь только закат и мерзкие консервы?

Сейчас лежу на огромной кровати в своем номере и пишу это. Вставать не хочется вообще. Не из усталости даже. Просто скучно. Вот правда. Как жить в мире, где нет книг, телевидения, радио, интернета… где вообще ничего и никого нет? Чем вообще занимались люди до всего этого? Работали? Общались? Читали? Гуляли? Но тут и работы нет, и общаться не с кем, и читать нечего, потому что книги пустые, а гулять я уже нагулялась так, что ступни все еще в мозолях.

С другой стороны, еда-то в магазинах может когда-нибудь закончиться. И вот тогда станет совсем весело. Может, огород разбить? Очень смешно. Какой огород в царстве бетона. Да и животных тут нет. Ни кошек, ни собак, ни крыс, ни птиц. Ничего. Вообще. Так что если все-таки однажды закончится еда, можно будет просто подняться на самый высокий небоскреб и... ну и все. Очень позитивные мысли с утра пораньше, Даша, молодец. Но пока нормально. Пока у меня есть машина, одежда, еда, точка на карте и иллюзия, что я что-то контролирую.

В общем, сейчас переоденусь и вперед к приключениям. Проверю, что же там все-таки за точка отмечена на карте. Может, наконец будет хоть какой-то толк.

——————————

Кажется, я заблудилась. Езжу кругами уже несколько часов. Уже до смешного. Вроде я на месте. Ориентиры совпадают, все как будто правильно. Но самого здания, которое отмечено на карте, нет.

Это окраина города. Здесь уже как-то по-другому дышится, морем пахнет. Пространства больше, домов меньше. Как будто город здесь выдыхается. Здесь есть длинный забор, огораживающий какой-то небольшой, неприметный сарай, почти вросший в землю. И больше ничего интересного. А на карте тут прям огромное здание. Такое, которое не спрячешь за кустом. Видать, я совершенно заблудилась.

——————————

АХРЕНЕТЬ!

Я ради любопытства полезла в этот сарай. Просто потому, что ну не может же он тут стоять совсем без смысла. И там в полу люк. Не ржавый железный люк, а какой-то суперсовременный. Гладкий, металлический, почти без щелей, и с кодовым замком. Будто я не на окраине мертвого города, а в каком-то секретном фильме про людей, у которых слишком много денег и слишком мало совести.

Может, это бункер? Очень похоже на то. Вопрос только как туда попасть. У меня нет никакого кода. Можно, конечно, попробовать подобрать. Но если здесь четыре цифры, это сколько вариантов? Тысячи? Дохрена, в общем.. А если он еще и заблокируется после нескольких попыток? Сволочи. Нельзя было код на карте написать? Ну хоть на обратной стороне. Ну хоть на клочке бумажки рядом. Нет, конечно. Это же слишком просто.

Я сидела перед этим люком на корточках, смотрела на панель и чувствовала, как меня начинает потряхивать от злости. Потому что вот он, реальный след чего-то важного. Не башня, не больница, не полицейский участок, а что-то явно скрытое. Что-то такое, что действительно прятали. И оно прямо у меня под носом. И я не могу туда попасть, потому что не знаю четыре чертовы цифры.

Иногда мне кажется, что весь этот город построен по принципу «Даша почти нашла ответ, но идет в жопу».

——————————

Короче, потыкалась, ничего не получилось. И это место придется оставить, но ненадолго. Сюда надо обязательно вернуться. Это слишком важная штука, чтобы просто плюнуть и уехать. Значит, надо узнать код. А код, если он не написан прямо на люке, должен быть где-то еще. Логично? Вроде логично. Где хранят коды, решения, секреты и всю эту бюрократическую хрень? В каком-нибудь городском управлении. В правительстве, администрации, мэрии, как это вообще тут называется.

И тут мне пришла идея. Найти какое-нибудь здание правительства. Ну место, где главы города заседали, бумажки подписывали, секреты прятали, эвакуации объявляли, ракеты на город вызывали и вообще занимались всем тем, чем обычно занимаются люди у власти в плохих историях. Может, там что-то есть. Может, документы. Может, карта. Может, код. Может, просто еще один повод для истерики, но это я уж как-нибудь переживу.

Обидно, конечно, уезжать ни с чем. Я уже почти чувствовала этот люк под ногами как последний шаг к разгадке, а тут надо отступать. Но надо хотя бы попытаться найти ключ к нему. И у меня даже есть идея. Да, да, вот такая я умная. Достала прошлую карту из офиса и посмотрела отмеченные места, в которые еще не сунулась. Рассуждала просто: у здания правительства просто обязана быть площадь. Всегда есть. А среди отмеченных мест только одно подходит, перед ним прям открытое пространство. Так что вперед!

Если честно, даже какой-то азарт появился…

——————————

О да. Я чертов гений. Если это не здание, где заседали властители этих бетонных джунглей, то я вообще ничего не понимаю в этом месте.

Я увидела его почти сразу, как вырулила на широкую площадь. Даже сердце дернулось. Потому что это не просто очередной большой дом. Это именно оно. Монументальное, тяжелое, с колоннами, широкими ступенями, огромными окнами и флагами. Правда, флаги какие-то непонятные. Незнакомые. Я на них смотрю и понимаю, что вообще не знаю, что это за символика. Не узнаю ни цвета, ни рисунок, ни герб, если это герб. И это меня тоже кольнуло. Неужели я не узнала бы символику? Я на столько ничего не помню?

На площади много военной техники. Прям очень много. Грузовики, бронемашины, какие-то штуки на колесах, которые я даже не знаю, как называются, металлические уроды с торчащими стволами, все брошенное, пыльное, местами покореженное и ржавое. Площадь ими заставлена так плотно, что к зданию не подъехать. Опять придется идти пешком. Конечно. Ну а как иначе. Если можно усложнить мне жизнь, город обязательно это сделает, можно даже не сомневаться.

И вот я сижу в машине и думаю: идти сейчас или сначала заночевать? С одной стороны, спать пока не хочется. Я не вымотана так, как обычно после своих подвигов. Внутри даже есть какое-то нервное оживление и любопытство. С другой стороны, я уже слишком хорошо знаю это чувство. Когда тебе кажется, что еще чуть-чуть, и ты сейчас все решишь, а потом заходишь внутрь очередного жуткого места, и оно выбивает из тебя остатки сил, логики и душевного покоя.

Но все-таки, кажется, я пойду. Не для того я каталась по городу, искала этот сарай, бесилась из-за люка и убеждала себя, что я ужасно умная, чтобы теперь заночевать в машине под окнами и сделать вид, что у меня внезапно нашлись здравомыслие и осторожность.

Хотя, конечно, было бы неплохо, если бы в правительственном здании меня сегодня ждали не зомби, не кровь, не пустые папки, а хотя бы нормальная карта и код на бумажке. А в идеале ответы на все вопросы.

Ну… мечтать не вредно же.

——————————

В общем, решила все-таки прогуляться. Сидеть в машине и дальше делать вид, что я осторожная и разумная, уже не получалось. Я шла довольно долго. Кажется, на эту площадь действительно пригнали всю технику, что была в городе. Ее здесь просто какое-то безумное количество. Бронемашины, грузовики, какие-то транспортеры, военные джипы, танки, какие-то штуки на огромных колесах. Они стоят плотно, как будто их согнали сюда в панике, а потом все просто бросили и ушли. Между ними приходилось петлять, пролезать боком, перешагивать через тросы, обломки, ящики. В какой-то момент я даже подумала, что если тут правда был приказ на эвакуацию и обстрел, то, может, именно отсюда все и координировали. Или, наоборот, пытались удержать что-то внутри города. Эта мысль мне очень не нравится, хотя я уже понимаю, что скорее всего нихрена в этом городе больше нет, даже если и было когда-то. Но все равно стремно.

А вот дверь в здание оказалась открыта. Забавно. Больница была заперта. Участок был заперт. А тут пожалуйста, заходи, дорогая Даша, не стесняйся, добро пожаловать. И внутри, что самое странное, довольно уютно. Не в смысле, что я бы тут жила, конечно, но по сравнению с больницей и даже с полицейским участком очень неплохо. Деревянные панели на стенах, темные, дорогие на вид. Мягкие дорожки на полу, местами сбившиеся, но все еще целые. Лестницы с широкими перилами, тяжелые двери с матовыми стеклами, старомодные светильники, таблички возле кабинетов, даже растения в кадках кое-где стоят, правда, давно засохшие. Все это пыльное, тихое, слегка покосившееся, но не мертвое в том отвратительном смысле, как та же больница. Здесь будто просто очень давно никого не было. И еще есть это неприятное чувство официальности, будто стены сами помнят, сколько важных лиц ходило по этим коридорам и какие неприятные решения тут принимались.

Я прошлась по кабинетам. В папки даже не заглядывала, какой смысл. Я уже слишком хорошо знаю, что там будет. Пустые листы, смазанная дрянь или ничего. Поэтому просто искала на столах бумажки с текстом, хоть какие-то заметки, распоряжения, записки, что угодно. И опять нашла патроны. Очень много патронов. Вот уж действительно любители пострелять здесь жили. Иногда мне кажется, что весь этот город перед самым концом решил вооружиться до зубов, а потом либо не успел повоевать, либо оружие оказалось бесполезным. Что тоже, честно говоря, не особенно успокаивает.

В итоге дошла до кабинета главного. Ну, наверное, главного, не знаю. По крайней мере кабинет на последнем этаже, как и положено, дверь красивая и заперта. Конечно заперта. Потому что если уж в этом городе что-то нужно найти, оно обязательно должно быть за дверью, за сейфом, за люком или под чертовой картиной. Теперь пойду искать ключи. Может, на вахте. Может, у охраны. Может, в каком-нибудь маленьком ящике, в одном из кабинетов. Буду искать короче. А если не найду, то буду ломать дверь. Не знаю как, но точно буду.

——————————

Действительно нашла ключи в комнате охранника. Пришлось, правда, спускаться на первый этаж и потом опять подниматься. Ноги мне за это отдельное спасибо не сказали. В комнате охраны все было как-то особенно уныло: стол, монитор, кружка, старый вентилятор, шкафчик, на котором стояла фотография какой-то собаки. Или мне показалось, я не всматривалась. Но связка ключей висела на стене, будто меня и ждала. Удивительно, как часто в этом городе самые важные вещи лежат почти на виду, и при этом до них все равно надо добираться, тратя тонну нервов.

Теперь сижу в кабинете мэра или кем он там был. По крайней мере выглядит кабинет именно так, как должен выглядеть кабинет человека, который привык подписывать важные бумажки и смотреть на всех сверху вниз. Огромный стол, шкафы, кресла, темное дерево, ковер, тяжелые шторы, даже флаги в углах. Короче, обиталище кого-то влиятельного.

На столе примерно такой же доклад, как был в участке. Снова распоряжения, эвакуация, снова угроза обстрела, все то же ощущение, что город не просто погиб, а его решили добить специально и официально. Только здесь это все выглядит еще хуже, потому что в таком кабинете бумаги кажутся окончательными. Не паникой на месте, а уже холодным решением наверху. Подписали, распорядились, вышли, возможно, даже галстуки поправили и толстые животы втянули для важности.

А еще на столе стоит фотография какой-то мелкой девчушки. Наверное, дочери этого главного. У нее, кажется, был день рождения. Шарики, торт, она улыбается так счастливо. И от этой фотографии мне почему-то стало неприятно сильнее, чем от доклада. Потому что бумажка – это бумажка. А тут вдруг понимаешь, что все эти люди были не только начальниками, врачами, охранниками и теми, кто писал «мы все умрем» на стенах. У них были дети, праздники, дома, привычки. И все куда-то делось. Как будто кто-то уничтожил не только город, но и все их маленькие жизни вместе с ним. Ну и мою за компанию. Но мою прям вот сейчас уничтожают. В реальном времени.

Больше ничего полезного не нашла. Уже почти собралась уходить, и тут у меня в рюкзаке опять заговорил приемник. Я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Серьезно, у меня сердце ушло в пятки. Это так странно – сидеть в тихом кабинете мэра мертвого города и вдруг услышать голос из рюкзака. Слова не разобрала. Да и длилось это буквально секунду. Но мне показалось, что там было мое имя. Или я опять услышала то, что хотела услышать. Не знаю. Прервалось почти сразу, и снова только шум.

Но забавно, что я как-то отстраненно отреагировала. Ну дернулась, ну испугалась, но не так, как раньше. Просто замерла, послушала и выругалась. Неужели привыкаю к странностям? Очень плохой, между прочим, знак. Потому что или я становлюсь крепче, или медленно схожу с ума и уже не отличаю одно от другого.

——————————

Это черт-те что. Нашла за картиной сейф. В этом городе все важное обязательно прячут либо в сейф, либо за картину, либо в люк, либо за дверь, которая открывается шарами. Я уже даже не удивилась, просто посмотрела на него и подумала: ага, ну конечно, кто бы сомневался. Сейф кодовый. И вот тут во мне наконец что-то щелкнуло. Я вспомнила про фотографию на столе и подумала: а вдруг? Перевернула снимок, посмотрела дату, ввела ее, и код подошел.

То есть я реально угадала. Ну или не угадала, а нормально подумала, как человек, а не как перепуганная крыса. Очень приятное ощущение, кстати. Почти забытое.

В сейфе, конечно же, опять пистолет. Они их коллекционировали, что ли? И обрывок какого-то документа. Текст не разобрать, а вот четыре цифры выделяются вполне явно. И я сидела с этим клочком в руке и чувствовала, как у меня внутри все медленно начинает вибрировать. Неужели я реально нашла код? Тот самый. Для люка в сарае на окраине. Потому что совпадение было бы уже просто оскорбительным.

И вот тут у меня начало зреть очень неприятное подозрение. Все это слишком сильно напоминает какой-то квест. Я уже думала об этом раньше, но сейчас мысль стала совсем навязчивой. Башня. Больница. Участок. Правительство. Тайники, сейфы, коды, спрятанные карты, документы по чуть-чуть, словно кто-то раскладывал их специально. Как будто меня ведут. Или не меня конкретно, а любого, кто достаточно упрям, чтобы не сдаться. Но кто? Кто способен создать такое? И зачем? И почему я? Вопросов опять больше, чем ответов. И я уже даже не злюсь. Просто сижу и смотрю на эти четыре цифры, как на что-то слишком важное и слишком чужое одновременно. Странно это все.

——————————

Ехать опять к люку не захотела. Устала за день. Вот правда устала. Иногда мне кажется, что я держусь на каком-то очень тонком и очень упрямом внутреннем стержне, и если еще чуть-чуть нажать он сломается. Поэтому решила не геройствовать. Забралась в ближайшее здание, нашла открытую квартиру и осталась тут.

Воды, конечно, нет. Обстановка куда хуже, чем в гостинице. Там все-таки была роскошь, мягкость, ощущение, что я временно присвоила себе чужую красивую жизнь. Здесь просто голая усталость города. Низкие потолки, тесная кухня, плитка в трещинах, старый диван, на полу куски штукатурки, окно заклеено полосами бумаги, хотя стекло все равно треснуло. В спальне кровать без спинки, матрас продавлен, шкаф перекошен, дверца у него не закрывается. Но ничего, жить можно. Тем более мне не жить, мне просто поспать. На одну ночь сойдет.

Завтра поеду обратно к люку. И, надеюсь, наконец получу ответы. Или перестану задавать вопросы.

День 15

Я проснулась от голоса в приемнике. На этот раз голос был отчетливый, живой, надломленный. Мужской. И он говорил: «Прости меня. Прости, я так виноват перед тобой. Ты будешь жить, будешь, я обещаю». И так по кругу.

Я лежала и не шевелилась. Просто смотрела в потолок и слушала, как у меня внутри все сжимается. Потому что это был папин голос. Или очень похожий на него. Настолько похожий, что я даже не успела испугаться по-настоящему, сначала просто стало больно. Как будто кто-то взял все мои обрывки снов, все эти усы, халат, его радость, его голос, и вдруг собрал их в одного человека. Это папа. Я почти уверена. И от этого стало не легче, а наоборот. Потому что если это правда он, тогда что значит «виноват»? В чем? Передо мной? И где он сейчас? Жив? Мертв? Где-то рядом? В этом городе? По ту сторону радио? Или это просто старая запись, прорвавшаяся в эфир?

Мне опять снился сон. Мы с мамой куда-то ехали на машине и ругались. Было темно, за окнами почти ничего не видно, только чернота и редкие огни, а внутри машины это вязкое семейное напряжение, когда слова уже стали колючими, но никто не хочет первым замолчать. Я проснулась с этим ощущением поганым ощущением ссоры внутри. Я очень не хочу об этом думать.

Так что я просто отогнала все это прочь. Насколько смогла. Встала, собралась и решила сразу ехать к люку. Лучше уж делать что-то, ехать, открывать двери, искать ответы, чем лежать и позволять мыслям доедать меня изнутри. Папин голос все еще звенит в голове. «Ты будешь жить». Очень бодрящее утреннее напутствие, ничего не скажешь.

——————————

Добралась до люка. Код подошел. Просто взял и подошел. Я даже не сразу поверила, когда замок щелкнул. Стояла, смотрела на эту панель и ждала подвоха. Что сейчас он мигнет красным, завоет сирена, выскочат охранники, зомби, кто угодно. Но ничего. Только сухой щелчок, и крышка немного поднялась.

Вот и все. Настоящий код. Настоящий вход. Значит, я не зря моталась по городу, не зря лезла в эти здания, не зря собирала идиотские подсказки. И от этого мне стало как-то неспокойно. Потому что если тут все так красиво складывается, значит, кто-то очень старался, чтобы к этому можно было прийти. Или я опять уже вижу какую-то связь там, где ее нет.

Вниз ведет узкая лестница. Причем освещенная, что особенно странно. Сверху обычный пыльный сарай, под ним секретный люк, а под люком не подвал с плесенью, а ровный холодный свет, будто меня приглашают войти. Надеюсь, меня там не прибьют. Хотя, учитывая мое положение, это не самая худшая из возможных перспектив.

——————————

Я внутри. И я не знаю, что это. Хотя если честно, уже начинаю догадываться. Похоже на лабораторию. Огромную. Просто чудовищно большую. Сначала я думала, что здесь будет пара коридоров, несколько комнат, старые приборы или склад с ящиками. А тут настоящий подземный комплекс. Судя по схемам эвакуации на стенах, здесь куча этажей и гигантские пространства. И все очень современное. Гладкие светлые стены, пластик, стекло, автоматические двери, экраны на стенах, металлические рамы, прозрачные перегородки. Все холодное, стерильное, безликое. И везде горит свет.

Вот это особенно жутко. Свет горит так, будто люди просто вышли пять минут назад и сейчас вернутся. Но никто не возвращается. Оглушительная тишина. Только вентиляция где-то гудит, шаги мои отдаются эхом, и иногда кажется, что за стеклом в соседнем помещении кто-то есть. Потом вглядываешься и, конечно, никого.

Может, здесь какие-то генераторы все еще работают? Или все это подключено к какой-то электростанции, которую не разрушили? Других объяснений у меня нет.

Сижу сейчас в каком-то кабинете. Документы, как обычно, в основном пустые. Но есть несколько записей о вирусе. Не просто о болезни, а именно о вирусе. Я узнала это по словам, которые еще читаются сквозь смазанную кашу. Патоген. Контаминация. Инкубация. Что-то про передачу, мутации, агрессивность. Похоже, здесь изучали вирусы. А может создавали их. И не надо быть слишком умным, чтобы связать это с происходящим в больнице. Светящаяся жидкость, пациент, не поддающийся лечению, исчезновение трупа. Короче, это либо зомбоапокалипсис, либо отсюда произошла какая-то утечка и город эвакуировали. В любом случае все связано с этим местом, я уверена. Вопрос только в том, не заражусь ли я тут сама. Вот бы найти какую-нибудь маску и перчатки. Ну просто на всякий случай.

——————————

Квест продолжается. И чем дальше, тем больше мне хочется найти того, кто все это придумал, и лично, от души, пожать ему горло. Между коридорами стоят большие раздвижные двери. Такие тяжелые, глухие, будто за ними уже не просто офисы и лаборатории, а что-то действительно важное. И чтобы пройти дальше, нужна ключ-карта. Но не одна универсальная, как у нормальных людей, а, судя по всему, они одноразовые. Я уже нашла две. Одна лежала в кармане халата в раздевалке. Вторая – на полу в коридоре рядом с разбитой тележкой. Каждая открывает только один следующий проход. Сейчас дошла уже до третьих дверей, и здесь снова нужен новый пропуск.

Это какой-то идиотизм. Что за система безопасности вообще? Кто так строит огромный подземный комплекс? Ну ладно, допустим, очень умные люди, очень секретный объект, но почему эти карты просто разбросаны по зданию? Почему не на телах? Почему не у охраны? Почему не в сейфах? Почему они одноразовые? Что за дебилизм?

Пошла искать. Что еще остается. Буду опять ходить повсюду, рыться везде и ругаться вслух. Если уж я сюда спустилась, то не для того, чтобы остановиться из-за какой-то пластиковой карточки. Хотя, конечно, смешно будет, если меня в итоге победит система пропусков, и я так и не узнаю ничего конкретного.

——————————

Спускаюсь все глубже и глубже. Брожу по кабинетам и уже совершенно перестала понимать, сколько прошло времени. По ощущениям не меньше четырех часов. Может, больше. Внизу это ощущается особенно отвратительно: нет окон, нет заката, нет хоть какого-то изменения света. Только ровное, неуютное искусственное освещение, от которого время становится вязким. Можно ходить вечность и думать, что прошел час.

Еда у меня еще есть, а вот вода кончается. И это уже начинает меня раздражать всерьез. Надо было запастись перед тем, как лезть сюда. Но кто ж думал, что помещения такие огромные? Я правда ожидала какой-то секретный бункер на пару комнат, а не целый подземный город для людей в халатах. Возвращаться обратно не хочется. Потом опять искать нужный путь, опять двери, опять карты, опять тратить кучу времени. А время, даже если его здесь невозможно нормально почувствовать, все равно ощущается как что-то, что уходит.

Меня немного напрягает, что я все еще хожу тут без защиты. Ни маски, ни перчаток, ничего. Просто Даша в относительно чистой футболке, с рюкзаком, пистолетом, приемником и стремительно убывающим энтузиазмом. С другой стороны, если тут все еще можно заразиться от воздуха, от поверхностей, от чего угодно, я, наверное, уже заразилась. Может, оно давно во мне. Может, поэтому у меня так быстро заживают царапины. Может, я вообще не замечаю чего-то очевидного. Может, я уже сама зомби? Ну или мутант какой-то. Лучше об этом не думать и просто идти вперед. Потому что если начать думать, я сяду прямо посреди этого белого коридора и никуда больше не пойду.

В кабинетах постоянно попадаются обрывки записей и отчетов. Здесь явно разрабатывали какое-то биооружие и ставили опыты на людях. Я не могу доказать это как ученый, да и слава богу, я не ученый, но по кускам, которые мне попадаются, картинка вырисовывается все четче. Испытания. Реакции. Субъекты. Протоколы. Контрольные группы. Мутации. И где-то в этой цепочке явно что-то пошло не так. Похоже, один из подопытных сбежал, устроив утечку в город. Если сравнить это с тем, что я уже читала, то получается почти цельная история: вирус прорвался в город, часть людей эвакуировали, потом город обстреляли, вероятно, чтобы уничтожить зараженных. Суровые меры. Даже слишком.

Только вот трупов-то нет нигде. Ни в домах. Ни на улицах. Ни в машинах. Ни у моста. Ни в больнице, если не считать засохшую кровь. И я жива. Можно, конечно, предположить, что потом в город приехал какой-то спецотряд зачистки и убрал тела и, может, сжег их все. Может быть. Но какого черта здесь делаю я? И не объясняет это других странностей. Пустые книги. Пустые папки. Странные продукты. Район одинаковых домов. Радио, которое говорит голосом отца. Квесты эти. Солнце, которое не заходит. Одно очевидное объяснение крутится в голове, но я гоню эти мысли прочь. Так не бывает. Я живая. Я знаю, что я живая. У меня болят ноги, пересыхает во рту, урчит в животе, царапины щиплют, я устаю, злюсь, боюсь.

И я иду дальше. Мне нужны ответы.

——————————

Нашла автомат со всякими закусками и водой. Самый обычный, дурацкий торговый автомат, который в нормальной жизни я бы, может, даже не заметила. А тут увидела его в конце коридора и у меня чуть слезы не навернулись. Стоит себе под стенкой, подсвеченный, внутри бутылки, шоколадки, батончики, пачки с чем-то соленым. Как привет из мира, где люди ходили на работу, злились на понедельники и покупали сладкое между делом. Денег у меня, конечно, нет. Да и смешно было бы, если бы были. Открыть его нормально не смогла. Дергала, пинала, пыталась подцепить дверцу ножом, даже стучала по нему, как будто он от этого устыдится и все отдаст. Не отдал.

Тогда я посмотрела на пистолет и подумала: ну вот, пришел твой звездный час, железяка. Сначала было страшно. Я даже стояла и уговаривала себя, что это просто стекло, просто нажать, просто выстрелить, ничего особенного. А потом нажала. Грохот такой, что у меня чуть душа не вылетела. Уши заложило сразу, отдача ударила в руку, и я теперь не люблю оружие еще сильнее, чем раньше. Как вообще военные этими штуками пользуются постоянно? Это же шумно и неприятно. Но стекло разбилось. И, честно говоря, после первого шока стало даже забавно. Очень тупо, конечно, но забавно. Стою одна посреди подземной лаборатории, граблю торговый автомат и хихикаю от нервов. Шикарная картина.

Зато теперь у меня есть вода. И шоколад. Господи, шоколад! Я не знаю, когда ела его в последний раз, но это какое-то счастье. Настоящее, простое, человеческое счастье. Он сладкий, мягкий, чуть липкий, и я сижу возле разбитого автомата и ем его, как дикое животное, которое случайно дорвалось до цивилизации. Какой же он вкусный! Это потрясающе. Я даже на несколько минут забыла, где нахожусь. Просто шоколад, вода и тишина. Почти нормальная жизнь. Почти.

——————————

Кажется, я добралась до центра лаборатории. По крайней мере все выглядит так, будто именно сюда меня и вели все эти коридоры, двери, карты и дурацкие одноразовые пропуска. Здесь огромные двери. Не просто раздвижные, как раньше, а настоящие ворота, тяжелые, гладкие, с толстыми швами и кодовым замком рядом. Все настолько серьезное, что сразу становится не по себе. За такими дверями не держат архивы и не хранят бахилы. За такими дверями прячут что-то важное. Или что-то очень плохое. Или и то и другое вместе.

Кода у меня нет. И я его нигде не видела. Вообще. Ни в бумажках, ни на стенах, ни в кабинетах, ни на схемах. Сижу сейчас прямо на полу перед этими дверями и пишу это, потому что если просто смотреть на панель, то мне начинает казаться, что она смотрит в ответ. Я уже устала. Ноги гудят, глаза сухие, в голове шумит от света, тишины и постоянного напряжения. Очень хочется, чтобы кто-нибудь вышел и сказал: молодец, Даша, ты дошла, теперь отправим тебя домой. Но, конечно, такого не будет.

Видимо, придется искать дальше. Или подбирать. Подбирать, правда, хочется меньше всего. Но и сидеть тут бесконечно нельзя. Так что сейчас доем последнюю шоколадку, попью воды и пойду снова бродить по соседним кабинетам. Может, код где-то рядом. Может, я его просто не заметила. Очень надеюсь, что так. Потому что мысль о подборе уже заранее вызывает желание лечь лицом в пол и прикинуться мебелью.

——————————

Я не могу выйти. Я не могу выйти, я не могу выйти, я не могу выйти. Я НЕ МОГУ ВЫЙТИ! Пишу это и пытаюсь не сорваться, но меня трясет.

Двери, через которые я прошла, закрылись. Просто взяли и закрылись. Я пошла назад после очередного тупика, дошла до прохода, приложила карту – ничего. Еще раз – ничего. Вторая карта — ничего. Третья старая, которая валялась у меня в кармане на всякий случай, – тоже ничего. Панель мертвая. Проход закрыт. Как будто меня специально отрезали. С одной стороны двери назад, с другой – эти огромные двери вперед. Между ними десяток кабинетов, стеклянные перегородки, столы, пустые комнаты, белый свет и я. Все. У меня просто похолодели руки. Потом начало колотиться сердце. Потом пришла паника. Настоящая. Не такая, как раньше, когда страшно и ты хотя бы понимаешь, куда бежать. А тупая, животная. Когда внутри одна мысль: ловушка. Меня заперли. Я заперта.

Мне надо успокоиться. Надо взять себя в руки. Без паники. Паника мне тут не поможет. Никто не придет. Никто не откроет. Кричать бесполезно. Ломать дверь еще глупее.

Я уже раз десять обошла все кабинет, которые здесь есть. Бесполезно. Кода нет. Но можно попробовать подобрать. Да. Буду подбирать. Другого выхода все равно нет. Я выберусь. Конечно, выберусь. Я столько всего уже пережила не для того, чтобы застрять тут между белых стен как крыса в коробке. Главное, не орать и не реветь. Не думать о том, что если не открою, вода снова закончится и еда тоже не бесконечная. Я открою. Открою. Открою.

——————————

Пизд Это жесть какая-то. У меня до сих пор дрожат руки. И сердце бьется как бешеное. Я не знаю, сколько подбирала этот дебильный код. По ощущениям вечность. Пальцы сначала двигались быстро, потом медленнее, потом я начала путаться в цифрах, ругаться вслух, записывать комбинации на листке, чтобы не повторяться, потом бросила листок, снова начала набирать наугад, почти уже плача от бессилия. И в какой-то момент, когда я уже просто механически нажимала кнопки, замок щелкнул.

Получилось.

Наверное, попытки с тысячной. Может, меньше. Может, больше. Я уже не чувствовала ничего, кроме этой тупой пульсации в висках.

И там... я не знаю, как это описать. Пишу медленно, стараясь подобрать слова, стараясь привести мысль в порядок. Там, за дверями, монстры в огромных колбах. Как камера уродцев. Огромное помещение, холодное, в нем стоят здоровенные стеклянные баки, один за другим, и в них плавает нечто. Не люди. Или люди, но уже не люди. Слишком большие. Слишком вытянутые. Где-то видно длинные конечности, где-то что-то, похожее на позвоночник под кожей, где-то голова повернута так, как не должна поворачиваться. Все мутное из-за жидкости и стекла, но этого хватило. Я увидела сразу и сразу же убежала обратно. Просто инстинктивно. Как будто если не ходить туда, то они останутся за дверьми и исчезнут. Забежала в первый попавшийся кабинет, подперла дверь стулом и теперь сижу забившись в угол.

Я надеюсь, что это нечто все дохлое. Очень надеюсь. Потому что если нет, я не знаю, что со мной будет. Мне страшно до тошноты. До дрожи в животе. До глупого детского желания зажмуриться и сделать вид, что если не смотреть, то и этого не существует. Но существует. Я это видела. И теперь не развижу.

Что мне делать? Я не хочу туда идти. Вообще не хочу. Ни за что. Но и назад идти я не могу. Двери сзади все еще закрыты. А впереди ЭТО. Почему все так? Почему обязательно камера с плавающими тварями? За что? Я сижу сейчас, слушаю собственное дыхание, и мне все время кажется, что вот-вот раздадутся шаги. Или крик. Или рык. Что они все оживут и придут за мной.

Мне надо успокоиться. Снова. Опять. Вдох, выдох. Просто подумать. Может, там есть другой выход. Может, среди этих колб есть проход дальше. Может, именно там и ответы. Может, я уже слишком далеко зашла, чтобы отступать. Но, господи, как же я не хочу открывать эту дверь снова.

День 16?

Я не уверена, что уже прошел день. Я сегодня не спала. Да и как тут уснешь, когда в соседней комнате в колбах плавают эти твари. Сначала я просто сидела, вжавшись в угол, и боялась даже пошевелиться. Потом страх чуть отпустил, и стало просто мерзко. А потом я поймала себя на том, что мне уже скучно. Вот до чего можно дойти: сидишь рядом с какими-то монстрами, дрожишь, а потом тебе становится скучно. Наверное, в этом и есть настоящий ужас. Не когда ты кричишь, а когда привыкаешь.

Вот теперь сижу уже спокойная и думаю: ну и что дальше? Буду тут сидеть до бесконечности? Пока не сдохну от жажды, голода или собственного воображения? В конце концов, что мне терять? Сожрут так сожрут.

——————————

Не сожрали. По крайней мере пока. Монстры, видимо, действительно дохлые. Или спят. Или законсервированы. Короче признаков жизни не подают. Но я стараюсь на них не смотреть, потому что если смотреть дольше секунды, то начинает казаться, что они шевелятся. Они страшные до ужаса. Не в смысле «фу, гадость», а в смысле «мать вашу что за жесть, как это развидеть». Тела слишком большие или слишком вытянутые, кое-где будто лишние суставы, кожа какого-то сероватого оттенка, сквозь жидкость и стекло все искажено, но от этого только хуже. У одного, кажется, вместо нормальных рук что-то длинное, тонкое и как будто с клешнями. У другого голова запрокинута так, будто шея резиновая. Я посмотрела на это мельком и сразу отвела глаза. Ну нафиг.

Здесь есть экраны, мониторы, какие-то научные описания этих тварей, какие-то базы данных, графики, таблицы, результаты чего-то, схемы, термины. Но я ничего не понимаю. То есть вообще. Это явно мутанты. Твари, которых кто-то сделал. Но зачем? Зачем создавать ТАКОЕ? Для чего? Для войны? Для опытов? Для какого-то больного научного любопытства? И тут опять всюду патроны. На столах, в ящиках, на полу у стен. Они что, сами боялись того, что создали? То есть сделали, посмотрели, поняли, что вышел полный ужас, и начали раскладывать оружие по углам на случай, если ужасу вздумается встать и пройтись?

Чем дальше, тем меньше мне хочется знать правду. И тем сильнее я понимаю, что уже не остановлюсь.

——————————

Нашла выход. Ну как выход. Просто проход дальше, и, честно говоря, я уже рада хоть чему-то, что позволяет просто идти. Это какое-то лабораторное крыло. Очень длинное, белое, стеклянное, с кучей отсеков, дверей, рабочих зон, стоек, экранов и всякого непонятного оборудования. Если честно, я уже перестала даже пытаться предполагать, что для чего. Какие-то цилиндры, платформы, камеры, манипуляторы, ящики с инструментами, ряды контейнеров. Делать нечего, иду дальше, периодически останавливаюсь, чтобы перекусить, попить воды и потыкать в штуковины, которые выглядят интересно, но не слишком опасно. Единственное, руками не трогаю пробирки и прочую мелкую лабораторную хрень. Мало ли что там может быть или когда-то было.

И вот здесь я начала вспоминать. Не во сне, не обрывками после пробуждения, а наяву. Просто шла по коридору, смотрела на стеклянные перегородки, на свет, на приборы, и вдруг поняла: я это уже чувствовала. Не это место, нет. Но что-то похожее. Обстановка, запах стерильности, этот вид неизвестной техники, ощущение, что вокруг все очень умное, а ты слишком тупая чтобы что-то понять. Мой папа действительно ученый. У него тоже была лаборатория. Не такая современная, не такая огромная, но тоже полная непонятных штук. Я бывала у него на работе. И тот сон, когда он радовался покупке, это не просто сон. Мы тогда отмечали какую-то сделку. Он что-то дешево купил для своей лаборатории у обанкротившейся компании. Я вспомнила этот день. Не целиком, но уже ясно. Мы были дома, он был очень довольный, мама сначала пыталась радоваться вместе с ним, а потом что-то пошло не так. Вечером мы все разругались. Не помню почему. Пока не помню. Но помню, что мы с мамой уехали. А вот дальше память как будто упирается в темную стену.

Ладно. Предаваться воспоминаниям, конечно, хорошо, особенно когда это впервые происходит не во сне. Но надо искать выход.

——————————

Выход я не нашла. Я нашла архив. Очень странное место. Он вообще не похож на остальную лабораторию. Там, где все остальное стерильное, светлое и как будто сделано для людей в халатах, архив какой-то другой. Темнее, тише... как будто его вообще е должно здесь быть. Чужеродный какой-то, вот правильное слово. Здесь длинные стеллажи, ряды стоек, хранилища с контейнерами, терминалы, стопки распечаток, каталоги, подшивки. И документация отличается от той, что я видела. Совсем другая. Это уже не вирусология, не отчеты по образцам, не результаты испытаний. Здесь какие-то статьи, материалы, исследования про «субстратные миграции», «симуляции когнитивного ядра», «сборку коннектома», «высокоточное сканирование мозга». Я честно пыталась читать. Сидела прямо на полу между стеллажами, брала одну папку, потом другую, потом третью. И чем больше читала, тем меньше понимала.

Все это выглядит очень странно. Не просто научно, а как будто из другой области вообще. Будто в этой лаборатории у них был еще один проект. А может, это и есть главное исследование. Очень много материалов, но все написано так заумно, что я совершенно ничего не понимаю. То есть отдельные слова понимаю, но вместе это складывается в что-то, от чего мне становится нехорошо, хотя я даже не могу толком объяснить почему. Или могу, но не хочу.

——————————

Я в новом зале. Здесь куча мониторов и какой-то большой центральный компьютер. Вокруг стойки, панели, кабели, на экранах графики, символы, какие-то диаграммы, колонки текста, в которых половина выглядит битой, а половина слишком понятной. Кажется, здесь что-то пытались загрузить. Или что-то запускали. Или переносили. И произошла ошибка. На одном экране я вижу длинные строки, где мелькает английский текст. Что-то про память, сегменты, ядро, фрагментацию, конфликт среды. На другом – схемы города. На третьем – вообще что-то, очень похожее на карту с кучей обозначений.

С другой стороны... Наверное, я уже давно все поняла. Может, после архива. Может, еще раньше. Может, в тот момент, когда увидела одинаковые дома, пустые книги и магазины с одинаковыми продуктами. Просто боялась признаться самой себе. Потому что некоторые мысли нельзя принять, слишком большое отторжение они вызывают.

Сюда не пытались загрузить ЧТО-ТО.

Сюда загрузили меня.

Это гребаная игра. Гребаная недоделанная компьютерная игра. Недостроенная локация, одинаковые районы, отсутствующая природа, повторяющаяся еда, пустые книги, пустые папки, границы в тумане, места, куда нельзя попасть, пока не найдешь ключи, тайники, коды, маршруты. Это не реальный город. Это просто сраная игра.

И я вспомнила аварию. Не хотела себе признаваться в этом, но вспомнила. Это было в тот же вечер. Мы с мамой уехали после ссоры. Было темно, дождь шел. Кажется, мы вылетели на встречку. Или в нас вылетели. Я не уверена, все идет вспышками, но это была авария. Я пишу это и слезы сами наворачиваются на глаза. Как признаться себе, что ты не настоящая? Как принять, что ты не человек, а сраная симуляция? Копия. Оцифрованный огрызок. Ошибка загрузки…

Папа, что ж ты натворил...

Дешевые серверы студии разработки игр. Конечно. Обанкротившаяся компания. Конечно. Оцифровка сознания человека. Конечно. Гений, который как обычно не учел всего. Зачем? ЗАЧЕМ? ЗА ЧТО? Что он пытался сделать? Спасти меня? Удержать? Не дать умереть? И не успел? Или успел вот так? Ошибка переноса, конечно. Ошибка среды. Ошибка памяти. Ошибка вообще всего. Значит, все-таки померла. Забавно. Забавно понимать, что ты уже мертва. Это какой-то новый уровень самосознания. Ты сидишь перед экраном, читаешь про загрузку когнитивного ядра, смотришь на ошибки памяти и понимаешь, что объект всей этой процедуры – это ты. Точнее я. Я.

Мне надо это переосмыслить. Вообще возможно ли с этим смириться? Можно это как-то принять? То, что ты не человек, а цифровой слепок. Набор каких-то нулей и единиц, обреченный на вечное одиночество в недоделанном виртуальном мире. Как смириться с тем, что никакого выхода здесь нет? Только периметр карты. Только туман. Только город, который должен был быть обычной декорацией.

Я сейчас даже не плачу. Просто сижу, смотрю на экран и чувствую, что из меня как будто вынули что-то очень важное, а я только сейчас заметила.

——————————

Эээ... Что-то не так. Экран поменялся. Я сидела, перечитывала строки, пыталась понять хоть что-то еще, и вдруг интерфейс дернулся. Текст исчез, полезли какие-то красные сообщения. Теперь там: «Out of memory: Killed process ...»

Кажется, самое время валить отсюда побыстрее.

——————————

Из той комнаты выбралась быстро. Не знаю, откуда во мне взялись силы после всего этого, но, кажется, когда понимаешь, что сейчас твой и так уже сомнительный мир может окончательно сломаться, ноги начинают работать очень бодро. Там оказался прямой путь наверх. Будто аварийный выход. Или служебный. Вообще пофиг. Мне больше не хотелось оставаться там ни одной лишней секунды. Я шла, почти бежала, хваталась за перила, вылетела наружу, потом долго не могла отдышаться.

Непонятно, для кого я это теперь пишу. Но так легче. Я представляю, что этот дневник кто-то найдет. Кто-то узнает обо мне. Мне так проще. Не так одиноко. Даже если это глупо. Даже если никто никогда не прочитает эти страницы. Даже если все это исчезнет вместе со мной, пока я болтаю ногами над пропастью и делаю вид, что у меня все под контролем.

Я забралась на крышу ближайшего здания и сижу на краю, болтая ногами. Раскурила сигару. Гадость редкостная, но что уж теперь. Коньяк тоже решила допить. Его, правда, совсем немного осталось, но мне хватит. Со всех сторон приближается туман. Не думаю, что для меня это обернется чем-то хорошим. Он идет медленно, но уверенно, как будто мир решил аккуратно свернуться и подойти ко мне вплотную. Я смотрю на него и понимаю, что мне не страшно. Правда не страшно. Вот вообще никак. Странно бояться умереть, когда осознала, что уже умерла. Или почти умерла. Или не умерла, а стала чем-то другим. Какая теперь разница.

Может, так будет лучше. Да, лучше никак, чем так. А может, будет новый уровень. Кто ж его знает. Я ж все-таки победила…

День… да хрен его знает какой. Условно 1, чтоб хоть как-то их считать

Я не знаю, зачем это пишу, но, наверно, затем, чтобы не сойти с ума окончательно. Сегодня я нашла пустую тетрадь в маленьком магазине неподалеку от дома. Не моего, конечно. От той квартиры, где я сейчас сижу и прячусь. Там же нашлась ручка, в ящике под кассой. Их было несколько, но писала только одна.

Наверно, надо начать с самого начала. Хотя я не уверена, где это начало. Я не знаю, какой сегодня день. И не знаю, сколько времени уже прошло. Дня три, наверное. Мне кажется, что больше, но я не могу понять точно. Здесь вообще невозможно понять время. Солнце все время висит на одном месте, будто застряло. Вечный закат. Красивый, если честно. Все вокруг в этом теплом янтарном свете. И от этого только страшнее.

Я очнулась прямо на улице. Просто открыла глаза и поняла, что лежу на асфальте. Даже не сразу это поняла. Сначала просто увидела оранжевое небо. А потом я села, посмотрела по сторонам, и у меня внутри как будто все оборвалось.

Вокруг все разрушено и никого. Совсем никого…