Укрытие из пепла

Глава 1

Холод. Всё небо затянуто тучами. В воздухе застыл запах затхлости и сырости, а ветер разносил его на далёкие километры. Трава была давно выжжена, деревья, мертвецки бледные, как сама смерть, скрючились, как старухи, и даже не поймёшь: то ли от времени, то ли и вправду пытались схватить уставшего путника. В полумраке было легко спутать кости с выпирающими узловатыми корнями. Где-то среди стволов пробегали огни, хищно приглядывавшиеся к неосторожной добыче. Костяной бор никогда не внушал доверия. Говорят, он хранит в себе много редких артефактов, но, если идти мимо и не тревожить его, можно услышать крики затлевших авантюристов, теряющиеся в шелесте листвы. Им уже никто не поможет.

— Всё, пора бить привал, — декларировал Лишай, усаживаясь на огромный белый корень и доставая флягу. Прогулка в шестнадцать часов дала о себе знать резкой болью в спине. Ног он не чувствовал уже несколько дней.

«Главное, на месте, а там вытянут, как обычно», — шутил он про себя.

Забравшись повыше на ветку и стянув рюкзак со скромным хабаром в виде аптечки, батона колбасы и хлеба, пары магазинов 5×45 и обычного бумажного конверта, он устроился поудобнее для сна и лишь понадеялся, что здесь не водятся белки и другие грызуны-мутанты. Рюкзак отправился в ноги, а Абакан остался намертво обхвачен руками сталкера, как пушистая игрушка медвежонка в детстве.

Одет сталкер был весьма просто: чёрные армейские ботинки, не боящиеся никакой грязи, старый комбез коричневого цвета без вставок, местами протёртый, под который был надет лёгкий бронежилет, спасающий от небольших калибров. Голову прикрывал широкий изодранный капюшон, из-за которого его часто путали с бандитами. Лицо закрывал классический ГП-7, тоже поношенный, но целый и полностью рабочий.

У него было не так много времени, но идти дальше без сил было самоубийством.

— Всё хорошо, несколько часов отдыха — и я снова буду в пути! Только дождись меня, прошу, — сказал он в темноту враждебной чащи, закрывая глаза.

Шёпот листьев стал наполнять его голову, пробираясь всё глубже в мозг. Кажется, среди него он снова услышал знакомый голос. Стволы деревьев медленно наполняли и без того кипящее сознание скрежетом; казалось, весь мир резко загудел безумным криком. Зона не давала ему забыть, почему он оказался в ней, не желала ни на секунду даровать ему спокойствие от этих воспоминаний. Ещё с самой первой ходки Лишай уяснил, что тут лишь одно правило: как Зона захочет, так оно и будет.

Сердце сталкера заколотилось так, будто до этого он пробежал целый марафон, пальцы начали невольно дрожать. Вся нервная система напряглась, словно готовясь к отчаянному прыжку в пропасть, и он почувствовал: что-то медленно приближалось к нему. Сознание тут же обдало ледяной водой, но он решил не вскакивать, а понаблюдать, кто явился по его душу.

«Чёрт, а точно ли я вообще встать смогу? Ноги будто катком переехало», — внезапно усомнился Лишай, но уже спустя секунду, отбросив лишние мысли, он стал вслушиваться в смертельную тишину Костяного бора, готовясь дать, возможно, его последний бой.

Через пару минут абсолютной тишины его снова начала охватывать паника — неужели чутьё подвело его? Не может такого быть, ведь именно оно не только вытаскивало его из кровавых передряг, но и отводило от смертельных! Как оно могло ошибиться на этот раз? Лишай отказывался в это верить, а потому продолжил следить за безмятежной и одновременно угрожающей пустотой ветвей и тропы снизу. Он не знал, чего ожидать там: такого же блуждающего сталкера, бандита, может, мутанта, что хочет полакомиться его плотью, или бродячей аномалии, что, несомненно, достанет его и на этой ветке, если захочет.

Прерывая дурные гадания, из лабиринта старых стволов послышалась чья-то аккуратная поступь. Кажется, это был не зверь, а кто-то прямоходящий. Хотя, может, это мишка косолапый просто мёд ищет?

«Да, сейчас этот умный мишка заберётся на дерево и поищет мёд… во мне!», — отрезал Лишай глупые мысли, — «Чёрта с два, не для того я тут, пока не отыщу эту ведьму, не сдохну!», — почему-то он был уверен, что Зона слышит и понимает его.

— Дима? Да не бойся ты, Дима, это же я! — внезапный голос раздался прямо в черепной коробке сталкера, натыкаясь на её стенки и расходясь бесконечным эхом по всему сознанию. «Что за чертовщина?!» — ошарашенно воскликнул он про себя. Во-первых, почему кто-то разговаривал прямо у него в башке? Он знал всего двух мутантов, что способны на такое: контролёр и бюрер, и с обоими встреча сейчас пахла керосином. Во-вторых, по настоящему имени его уже долгое время никто не звал, в Зоне его произносить и не следует. Да и сам голос очень знаком, этот ребяческий звонкий голосок был так сильно похож… нет, это точно был именно он!

За одно мгновение тысячи воспоминаний снова накинулись на него, как стая голодных дворняг, безжалостно вырывая куски из истерзанной души. Память, как чёртово колесо, скидывала на него всё больше трагичных видений с того дня.

«Подожди», — продолжал говорить про себя сталкер, боясь издать реальный звук. — «Он назвал меня по имени? Меня так звали только жена да друзья, но он — никогда…»

— Папа, пожалуйста, идём домой! — детский зов ясно послышался откуда-то снизу. Лишая накрыли холодный пот и чувство, будто бы с ним просто кто-то играет. Слегка оторопев, он, как заворожённый, невольно наклонился в сторону голоса и стал вглядываться в тьму меж бледными стволами. Долго искать не пришлось, взгляд сам тут же упал на мальчишку в синей рубашке и клетчатых коричневых брюках — он смотрел в глубь бора, ковыряя землю отломанной веткой. Сталкер не верил своим глазам. Нутром он понимал, что это какой-то обман, просто какой-то мутант хочет сделать его своим ужином, но он ничего не мог противопоставить своему телу, которое уже спустило ноги, чтобы спрыгнуть.

Резкий шорох на соседней ветке отвлёк его, от неожиданности Лишай жёстко свалился спиной на корень, на котором чуть раньше сам сидел.

— Ах ты ж, чёрт тебя ети, сволочь! — Кровь прибила к вискам, к горлу подступил неприятный ком, позвоночник заныл ещё сильнее, а в груди возникла сильная боль. Сталкер тут же обернулся. — Белка! Белка-мутант! Ну, водятся тут всё-таки эти заразы!

Нервы сталкера были на пределе, он не хотел терять сына второй раз, потому плюнул на зверька и медленно подошёл к плачущему мальчишке, стоявшему к нему спиной. Он много раз представлял себе его живым снова, мечтал, сколько всего они могли бы создать вместе, всей семьёй! Слишком много раз, чтобы сейчас отступить, даже если это всего лишь иллюзия. Лишай хотел просто снова увидеть сына, услышать голос и обнять живого. Прикоснувшись к плечу, ладонь почувствовала древесный холодок.

«Нет, ты не должен быть таким холодным, дружище, пожалуйста…» — чуть не заплакал сталкер. Мысль ударила колко и точно: самая худшая тюрьма — в голове, и Лишай сразу начал жалеть о своём решении.

Мальчик тут же обернулся. Вместо лица у него — бледная гладкая кость, без глаз, без рта. Где-то в далеке заревела сирена, будоража весь лес и сплетаясь в бесконечный монотонный зов кардиомонитора. Мир в голове Лишая начал трескаться, а сам он упал на колени. Все моменты в жизни, связанные с его сыном, переплелись в единую монохромную жвачку, вытекавшую из его рта, носа, глазниц и ушей, забиравшуюся на все деревья в округе и прыгавшую вокруг него. Ему впервые в жизни захотелось убежать как трус куда подальше, лишь бы не стать поглощённым этой субстанцией.

Со всех сторон посыпались ветки, земля обросла костями, листья водили вокруг него безумный хоровод, взрывая воздух истошными криками. Вся костяная труха рядом с ним начала дрожать. Нет, земля не переворачивалась вверх ногами и сталкер больше не падал. Методичный гул почвы отчётливо проходил через всё его тело, он мог чувствовать его каждой своей клеткой. Кто-то продолжал приближаться к нему. За секунду метель из листьев и костей закончилась, будто с небес подул великан и рассеял её, и перед Лишаем предстал самый большой кровосос, которого он когда-либо видел.

Пару секунд Лишай продолжал сидеть в широком недоумении: почему мутант так спокойно вышел к нему и просто смотрел? Смотрел не как на жертву, а… таким же сбитым и ничего не понимающим взглядом, как и он сам. Может, он тоже попал под воздействие коварного контролёра, который, несомненно, наблюдал за ними откуда-то со стороны и надрывал живот от смеха? Конечно, зачем охотиться самому, если кто-то может сделать это за тебя? Такие истории ходили у костров в лагерях — как этот хитрый мутант управлял собаками, кабанами и даже кровососами со снорками, чтобы добыть себе кусок мяса. Всем известно, какими садистами они могут быть, наблюдая за мучениями жертвы.

Не успел сталкер переварить свою теорию, как мутант обхватил голову и, очевидно, дико зарычал, разинув пасть из мерзких щупалец, и ринулся прямо на него с сумасшедшей скоростью. Когтистые лапы сверкнули в зрачках измученного Лишая, он представил боль, с которой кровосос будет разрывать его кожу и доставать лакомые внутренности.

Контуженный видениями, но всё ещё в сознании, сталкер мгновенно нащупал лежащий рядом с ним Абакан, снял с предохранителя, навёл на летящего на него мутанта и дал глухую очередь. Звука не было, он испугался, что оружие заклинило, но серия твёрдых ударов в левое плечо дала нужную уверенность. Ещё никогда сердце не колотилось так быстро, желание жить опережало любые варианты действий, что успевал подкинуть мозг, он действовал инстинктивно.

«Интересно, кто из нас бо́льшая тварь — он или я?» — странный и абсурдный вопрос внезапно озарил Лишая. Какие к чёрту философские вопросы могут тревожить его в такой момент, когда метром дальше за ним тянется настоящая безжалостная машина для убийств, готовая выпить из него всю кровь как лимонад через трубочку в жаркий день?

Мутант дёрнулся и отскочил, сталкер всё-таки не промахнулся. Правое плечо тоже почувствовало сильный удар. Краем глаза он заметил, что тварь испарилась, оставив лужу густой, почти чёрной крови.

— Маскируйся, падаль! — Лишай сплюнул кровью.

«Погоди…» — почему правое, если винтовка упиралась в левое секунду назад? Сталкер окинул себя взглядом и понял: кровосос при падении всё-таки дотянулся до него, и теперь вся рука изливалась кровью.

— Ого, — прохрипел Лишай, — я, кажется, слегка поранился, прямо как… в детстве на стройке…

Не забывая об опасности, сталкер принялся безудержно мотать головой во все стороны, но кровосос бесследно исчез. Плюнув на всё, из последних сих он стянул с себя ремень и сообразил из него жгут, наложил на истекающую руку, прервав ток крови, и упал на землю, покрытую костяным пеплом. Жгут впился в кожу мёртвой хваткой, отсекая не только пульсацию крови, но, казалось, и саму реальность. Сердце, секунду назад бившее в висках яростным маршем, начало замедлять свой ход, превращаясь в глухое, далёкое эхо. Мышцы обмякли. Наконец-то весь сводящий с ума шум и скрежет пропали, уступая место звенящей пустоте. Холодный костяной пепел под щекой больше не казался враждебным — он заботливо принимал измученное тело. Боль растеклась нежной пеленой по всем конечностям, и сознание Лишая неотвратимо начало проваливаться в глубокий, вязкий сон.

В полночной темноте раздался яркий свет, раненый сталкер вялым взмахом руки потянулся к нему, словно это была тайна самой Вселенной. Вспышка покорно поддалась, в ладони что-то повернулось, и перед ним возник знакомый силуэт. Сначала он показался довольно холодным, но сталкер был уверен, что знал его.

— Эй…, эй…, эй, кто ты…, кто ты…, кто ты? — пустота вокруг повторяла за ним вопрос, разливая по бескрайним просторам. В ответ силуэт бесцеремонно и, как показалось Лишаю, с лёгкой улыбкой прыгнул спиной и растворился в старой деревянной двери, стоявшей позади. Это была самая обычная облезлая дверь, за исключением факта, что она стояла посреди неизмеримой пропасти без стен и границ.

«И как тут не бывает сквозняка?» — подумал сталкер, направляясь к загадочному объекту. Идти особо было некуда, да и незачем — кажется, больше вокруг ничего не существовало, если к этому месту и всему в нём это слово вообще было применимо. Пальцы ощутили колкий холодок от металлической ручки, поворот, аккуратный толчок — и пространство за дверью снова ослепило его. Перед ним предстала узкая лестница между этажами. Наблюдая из проёма, он сразу узнал её — лестница, ведущая с этажа с магазином бытовых товаров в библиотеку! После возвращения из Зоны он часто приходил туда, книги стали не только лечебной отдушиной после пережитых ужасов, но и славным слушателем его историй.

Лишай протёр глаза, но ничего не поменялось — вот он сам снова поднимается туда! Вернее, уже не Лишай, а просто Дима, как на гражданке все его и знали. Да, жизнь тогда начала казаться такой беззаботной и славной! Никаких болот, аномалий, мутантов, бандитов и прочей нечисти, лишь дом, работа и книги! Особенную радость приносили часовые прогулки в парках и садах, наслаждение весёлыми перекличками дружных стаек озорных птичек.

Внезапно кто-то торопливо и легко спрыгнул вниз по лестнице, явно не рассчитывая столкнуться с поднимающимся молодым человеком.

— Ой, простите! — Звонкий нежный голосок спешно начал извиняться. — Вы не ушиблись? Давайте помогу!

Девушка суетливо вскочила на ноги и потянула за плечо сбитого Диму вверх. Бывший сталкер отряхнулся и окинул её взглядом — светлые, почти пепельные волосы были растрёпаны, непослушными прядями обрамляя лицо с мелкой россыпью веснушек. Щёки девушки немного раскраснелись от неловкости, но в глазах всё равно прыгали озорные искры — их не могла скрыть даже самая виноватая улыбка.

Распахнутая лёгкая куртка прикрывала ярко-оранжевый, как осеннее солнце, свитер, согревающий одним своим видом на прохладной лестничной клетке. От незнакомки веяло свежестью трамонтаны и старыми библиотечными книгами, напоминая Диме, зачем тот вообще поднимался.

— Всё в порядке, спасибо, сама-то как? — Дима указал ей на ушибленный при падении локоть, доставая из подсумка перекись водорода и пластыри.

— Ой, да пустяки, заживёт! — девушка судорожно замахала руками, очевидно, не желая создавать стороннему человеку ещё больше хлопот.

— Заживёт и даже запирует микроб, если не обработать рану, об этой заразе я не просто наслышан.

— А вы биолог? — нотки искреннего удивления немного озадачили бывшего сталкера.

— Ну, отчасти и биологом, и зоологом, и кем только ещё быть приходится. Приходилось, вернее, за Периметром. — Он уловил на себе заинтересованный взгляд. Осознание, что из его ротовой полости ляпнулось что-то лишнее, настигло слишком поздно. — Ладно, я в библиотеку шёл, пропустишь?

— А что за Периметр и каких зверюшек там лечить надо? Я никуда не тороплюсь, на самом деле! — Она чуть ли не начала прыгать на месте от любопытства. — А я куплю нам кофе в качестве извинения за произошедшее!

Дима осатанело вздохнул.

— Лучше чай. — Белый флаг был поднят перед её полными огня и чистого энтузиазма глазами.

И этот чай они пили уже на собственной крошечной кухне. Прохладная лестничная клетка растворилась, сменившись теплом дома и запахом свежей выпечки. Озорные искры в её глазах стали для Димы самым родным светом. Он помнил, как она сидела в этом же оранжевом свитере, поджав под себя ноги, и с головой погружалась в его сталкерские истории, смеясь над глупыми анекдотами, ходившими у костров. Помнил, как этот смех стал тише, но нежнее, когда она баюкала на руках их сына. Вся его жизнь, весь смысл его существования теперь умещались в этой маленькой, но такой счастливой кухоньке и в её улыбке.

Это было идеальное, абсолютное, великое счастье.

А потом кухонный свет замигал. Запах выпечки перебило густым, тошнотворным железистым смрадом. Спина начала ощущать сбор каждого камня и корня под собой. Кто-то тащил его прямо по земле. Веки Лишая тяжело открылись, он увидел проклятые бледные ветви и ночное небо за ними. Незнакомец продолжал его волочить за разгрузку.

— Эй, полегче, не картошку тащишь! — Конечно, возмущаться на своего возможного спасителя было глупо, но он не успел придумать ничего лучше. Кто знал, кто и куда его тащит — может, опять монолитовцы наткнулись на него, что скромно тянет на спасение.

— Ой, извини, Лишай, — весело раздалось над головой сталкера, — мне тут навигатор просто дорожные работы не показывает!

«Юморишь, значит, сработаемся», — слегка улыбнулся сталкер. В голове щёлкнуло: «Погоди, этот голос!» — он тут же попытался вырваться, безуспешно, или хотя бы закинуть голову. Он увидел над собой пепельные волосы.

— Немыслимо! Ты всё-таки здесь! — В интонации Лишая слышалось плохо скрываемое раздражение. — Ты хоть понимаешь, куда залезла… прости, я не знаю, как тебя здесь величать? — Деликатно спросил сталкер.

— Яга…

— Яга! — Перебил он её на полуслове, чуть ли не взрываясь. — В Костяной бор! Одно из самых опасных и кровожадных мест в Зоне! — Глубокие вдох и выдох поставили точку его эмоциям, уступая штилю. — Ладно, извини. Самое главное, что ты цела, хвала небесам.

— Я цела? Тот уродец уже был готов голову тебе снести, а я услышала выстрелы и пришла на разведку, так что это твой счастливый билет, господин Король Зоны! — ехидно заключила Яга, даже не оборачиваясь на него.

Лишаю стало не по себе. С одной стороны, он снова оказался в Зоне именно из-за неё и отправился именно за ней, с другой — она его, раненого голодным мутантом, тащит по смертоносному лесу, а он смеет её отчитывать как маленького ребёнка, что полез на верхнюю полку за конфетой.

Вдруг Яга остановилась и тяжело выдохнула. Непонятно, сколько она так волокла его за собой, но какая разница, если он в любом случае не тряпичная кукла, набитая синтепоном? Она обернулась и наклонилась прямо к нему. Широкая улыбка расползлась по её измазанному копотью лицу, тёплый взгляд вселял надежду. Пряди пепельных волос стали короче, очевидно, чтобы не мешали, но от этого ничуть не потеряли свою красоту и великолепие. Веснушки по-прежнему разгорались в багровом танце, придавая невероятную живость и изысканность всей мимике Яги.

— Как я рада, что ты жив, — с придыханием, будто сейчас начнётся дождь, сказала сталкерша, — но почему ты здесь? Зачем ты отправился за мной и как понял, где именно искать?

— Это называется благословение. А если серьёзно, как ты себе это представляешь? Что после твоего исчезновения я серьёзно поступлю так, как ты написала, а именно: «продолжу спокойную мирную жизнь»? Чёрт, да я даже не знаю, куда после всех моих рассказов ты могла отправиться, вот прям голову сломал, пока гадал! — Лишай снова почувствовал приступ гнева и попытался поскорее усмирить его, всё равно ничего не привнесёт им. — Я не удивлён, что ты ломанулась именно в Костяной бор, но как ты тут выжила? Меня в галлюцинациях чуть кровосос не сожрал.

— Кровосос — это тот чудик, которого я подстрелила рядом с тобой? — уточнила Яга. — Такой вот, с щупальцами на голове? — Она попыталась изобразить его, приложив ладонь пальцами вниз ко рту.

— Да, именно он, не самый опасный, но и не самый безопасный представитель здешней фауны. Разве ты не видела в округе других мутантов? — Лишай вспомнил, что галлюцинации появились не на ровном месте, а были вызваны контролёром. Возможно ли, что теперь они оба под его властью и тот снова играет ими? Нет, он чувствовал себя нормально, за исключением ранения, да и его любимая жена выглядела и звучала вполне естественно.

— По пути сюда встречала и собак всяких, и кабанов даже, но в самом бору этот кровосос был вообще первым и пока единственным. Вообще не понимаю, что именно здесь такого опасного, как в рассказах, тут никого нет, вот я и успела слегка обосноваться. Идти сможешь?

— Эм, да, разумеется, спасибо. — Сталкер, качаясь из стороны в сторону, встал, стряхнул с себя грязь, листья и мелкие ветки, но тут же чуть не упал обратно, Яга успела его мягко подхватить плечом. Вокруг всё ещё была ночная темень, но в самом лесу можно было спокойно ориентироваться как днём.

— Пойдём, нам немного осталось до моего, вернее, теперь нашего лагеря! — Игривая улыбка и радостные нотки в голосе заставили Лишая прибавить шаг насколько было возможно, держась за её плечи.

Пока они шли, сталкер продолжал размышлять: как? Почему это она не видела никого больше? Где тогда сидел этот треклятый контролёр? А что, если… никакого контролёра и не было? Что, если всю эту пси-атаку провёл непосредственно Костяной бор как самый настоящий живой организм, которому, как и им самим, нужно питаться? И действительно, всё сходится: мутантов, что могли бы растащить добычу, тут просто нет, кроме того аномально большого кровопийцы, но из-за размеров у него, может, и устойчивость к пси-воздействию была выше. Бор атакует не сразу, а как продвинешься по нему вглубь, чтобы убежать уже не вышло. А как же рассказы сталкеров о мутантах, о сокровищах здесь? Просто байки, наверное. Или же бор мог нарочно оставлять выживших, что потом ходили и разносили слухи о самых редких артах здесь! Чёрт, если это всё так, то надолго ли они сами ещё живы, когда лес атакует снова?

— За пару дней я не успела до конца обжиться, — они вышли на небольшую поляну, трава была чёрной, словно давно выжженной. Яга указала на двухместную палатку и на большой кусок брезента, развешенный по соседним ветвям, имитирующий обычный туристический тент. Перед палаткой красовалось пепелище, аккуратно обложенное камнями, рядом стояла пара котелков, за ней — скромный запас хвороста, хоть он был здесь повсюду. — Но вместе мы сможем создать себе новый прелестный дом!

Лишай не мог подобрать слов, чтобы ответить. Его пугала одна мысль, что она может остаться в этом абсолютно безумном и полном скрытых опасностей месте, особенно с Костяном бору. Почему он не придумал заранее, что сказать, когда отыщет её?

Вместо слов он подошёл, заглянул в её глаза из самого чистого голубого льда — в них промелькнуло нерасторопное волнение — и обнял её. Даже сквозь два прочных бронежилета он смог почувствовать её мелодичное учащённое сердцебиение; волна теплоты накатила, когда она прижалась к нему в ответ всем телом. На секунду всё вокруг замолкло и скрылось из виду, и ему показалось, что они нашли своё место. Кажется, она чувствовала то же.

— Спасибо, Дим… Мне очень больно…

— Мне тоже. Всё ещё, как и тебе, мне очень тяжело взять и смириться. — Сталкер жестом пригласил её сесть, игнорируя своё настоящее имя. Собрав хворост, он начал разжигать костёр. — Скажи мне, у тебя были какие-либо видения в этом лесу?

Деревья в округе затрещали, ветви будто бы потянулись прямо к нему. Всё происходило так быстро и незаметно, что можно было подумать, ничего и не было, но Лишай кожей чувствовал враждебность этого места, как оно хочет перемолоть его. Да, у них имелось оружие, но как оно поможет, когда противник — целый живой лес, что может сожрать их в любую секунду?

— Нет, какие видения? И как это связано, я не понимаю? — Её голос снова пошёл мелкой рябью, глаза наполнились отражением звёзд на небе. Она переживала слишком сильные качели, казалось, ещё чуть-чуть — и она снова сбежит от него.

— Я всё объясню, но сначала нам нужно выяснить, кто наш враг. — Лишай сделал многозначительную паузу, глядя на костёр: сколько бы хвороста он ни клал, огонь оставался тусклым, эти ветки отказывались разгораться сильнее. Тьма вокруг сгущалась, пожирая пространство, и они перестали видеть вокруг что-либо, кроме друг друга и мелких языков пламени. — Смотри, после того как я зашёл в бор и решил разбить привал, что-то атаковало меня. Не физически, как кровосос, а телепатически — берёт и в голову тебе залезает. — Яга пристально посмотрела на него. Она была уверена, что ни одного мутанта более здесь не встречала. — Я думал, это был, как его здесь называют, контролёр. Но, похоже, сильно ошибался, раз ты никого больше не видела. У меня появилась теория: возможно, пси-атаку проводит сам бор, понимаешь? Что, если он живой и таким образом просто добывает себе обед?

— Я думала, он, наоборот, оберегает меня от опасности, — Яга от удивления слегка приоткрыла рот, — но почему он ничего не сделал со мной, в таком случае?

— Не знаю, у меня тот же вопрос. — Лишай почувствовал спиной пронзительный холод, будто кто-то неустанно сверлил его взглядом. Он резко обернулся, но не смог разглядеть во тьме бледного леса ничего, кроме угрожающе скрипящих стволов.

— Посмотри, ты мне не веришь?! — голос Лишая сорвался почти на крик. — Посмотри, что здесь происходит: эти ветки еле горят, это вообще дерево?! Пять минут назад было светло как днём, а сейчас вокруг нас просто какая-то всепоглощающая пустота!

Он выхватил из рюкзака мощный тактический фонарик и щёлкнул кнопкой. Яркий луч, который должен был пробить темень на сотню метров, просто растворился, утонув в густом ночном мраке буквально в паре шагов от них.

Со всех сторон снова пополз проклятый шёпот. Вязкий, шелестящий, проникающий прямо под череп. Но на этот раз Лишай понял: он слышит его не один.

— Дима, что происходит? — Яга судорожно откопала из-под опавших листьев свой СКС. Пальцы побелели, намертво вцепившись в цевье. — Ты ведь тоже это слышишь? Я не схожу с ума?

У Лишая внутри всё оборвалось. Видеть её с оружием против врага, в которого нельзя выстрелить, было невыносимо. Лес загонял их в угол, и защищаться привычными способами больше не имело смысла.

— Бор снова решил вскрыть нам мозги, — хрипло выдавил он, чувствуя, как паника сдавливает горло. Терять было нечего. — В прошлый раз я видел его, Яга! Слышишь?!

Он закричал прямо в эту сгущающуюся темноту, перекрикивая шелест невидимых голосов.

— Эта треклятая дрянь подсунула мне его образ! Он стоял прямо передо мной! Наш сын! Без лица!

Слова ударили по Яге хлыстом. СКС с глухим стуком выпал из её ослабевших пальцев. Вся та броня, которую она старательно выстраивала из цинизма, адреналина и мнимого спокойствия, разлетелась вдребезги. Она рухнула на колени прямо в чёрную грязь, обхватив голову руками, и из её груди вырвался даже не крик — жуткий, нечеловеческий вой. В нём была вся та боль, от которой она бежала, вся пустота квартиры и тишина детской комнаты.

И в ту же секунду давление исчезло.

Шёпот оборвался, словно кто-то перерезал невидимый провод. Непроницаемая тьма дрогнула, пошла трещинами и отхлынула, впуская в лагерь тусклый свет луны. Деревья перестали скрипеть, вновь превратившись в обычные мёртвые стволы.

Лишай тяжело дышал, сжимая в руке бесполезный фонарь. Он смотрел на сжавшуюся в комок жену и на замерший вокруг них Костяной бор. И вдруг всё понял. Лес не испугался. Он отступил. Эта аномальная, хищная грибница, способная перемолоть в труху отряд вооружённых до зубов ветеранов, просто подавилась её горем. У Бора, в отличие от мира людей, оказался свой предел жестокости.

«Господи, — горько усмехнулся про себя Лишай, опускаясь на землю рядом с Ягой. — Даже этот чёртов мутировавший лес оказался человечнее тех, из-за кого мы потеряли всё».

Он обнял её, крепко прижав к себе, позволяя слезам впитываться в грубую ткань комбеза.

— Я не могу вернуться, Дим, — прошептала она сквозь слёзы, когда её трясучка немного улеглась. — Не могу туда, где его нет. Я думала, здесь мне будет спокойнее. Думала, эта пустота меня спрячет.

— Я знаю, — Лишай мягко гладил её по спутанным пепельным волосам. — И я не заставляю. Ты хочешь спрятаться здесь, чтобы пережить это?

— Да. Но я чуть не убила тебя этим.

— Значит, будем выживать вместе. Я никуда без тебя не уйду. Если твой дом теперь здесь, в этой грязи и радиации, значит, и мой тоже.

Зона не прощает слабости, но она умеет лечить тех, кто принял её правила. Месяцы слились в одну бесконечную череду сталкерских будней. Они делили один паёк, спали по очереди, вслушиваясь в вой слепых псов, и вместе уходили от выбросов.

Однажды вечером, на безопасной стоянке у Кордона, Лишай сидел у костра и тихо перебирал струны старой, найденной в разрухах деревни гитары, наигрывая знакомую, успокаивающую мелодию. Яга смотрела на то, как отблески пламени танцуют на его лице. Внезапно она поймала себя на мысли, что больше не вслушивается в темноту. Тревога, гнавшая её в самые гибельные аномалии, исчезла.

Она оглянулась на Зону. Здесь всё так же было опасно, сыро и страшно. Никакой магии не произошло — боль никуда не ушла окончательно, она просто стала тише, превратившись в светлую грусть. И вдруг Яга поняла самую главную вещь. Всё это время её защищал не Костяной бор. Её грел не этот костёр.

Дом — это не стены, не квартира и не тишина мёртвого леса. Дом сидел прямо перед ней, перебирал струны и улыбался ей своими чистыми, цвета серого гранита глазами. И с этим домом она могла быть где угодно.

— Дим, — она подвинулась ближе и положила голову ему на плечо. Гитара смолкла.

— М?

— Пошли отсюда. Нам пора возвращаться.