Цветочный бог

Глава 1

Цветочный бог

Встреча с Землей

Бортовые приборы шаттла показывали, что цель уже близка. Весь экипаж, кроме Сторма, прильнул к главному иллюминатору в надежде первому увидеть Землю. В жилах этих людей на корабле текла кровь последних жителей этой некогда гостеприимной планеты. Каждый из них знал историю Великого Переселения, а теперь им предстояло стать первопроходцами через тысячи лет после изгнания.

Капитан Кину следил за миганием точки на навигаторе – единственный ориентир среди беспорядка туманностей, осколков космического мусора и разноцветных огней далёких звёзд и галактик. Пытливый ум рисовал картины будущего дома по страницам истории и фантазии современных художников: какой будет новая Земля? Будет ли это тот же окаменелый безжизненный карлик, который покинули последние люди? Или же впереди ждёт воскреснувший мир, готовый принять в своё лоно блудных сыновей и дочерей? А может статься, что сигнал на навигаторе – отголосок блуждающих меандров из прошлой жизни, и людям больше некуда возвращаться? На этой мысли Кину судорожно сглотнул слюну.

Между тем шаттл уже находился на точке пересечения навигации и натурального пространства. Перед экипажем переливающимся амфитеатром раскрылась Новосолнечная Система, в центре которой яркой жемчужиной выделялась Земля. Всевозможные оттенки зелёного цвета поражали воображение. Доктор Плант, поправив очки, тихо высказал своё сравнение с зарождающимся семенем в почве, которое обрастает нежной зеленью. Всем оставалось молчаливо согласиться, в надежде продлить наслаждение чарующим моментом возвращения.

Знакомство с экипажем

На миссию отправили если не лучших, то достойнейших представителей землян. Капитан Кину возглавлял команду, и лидера в нём выдавали не только нашивки на форме: волевое лицо с остро выступающими чертами вызывало инстинктивное желание подчиниться. Подстать контурам были тёмные глаза с восточным разрезом, ‒ ни намёка на колебание или нерешимость. Жёсткие смольные волосы, подстриженные на армейский маневр, выглаженная жёлтая форма, так выгодно оттенявшая смуглую кожу – заправские привычки воина, въевшиеся в повседневное поведение, сейчас дали слабину. Широкая грудь Кину вздымалась, словно в ней боролись два противоестественных существа: так вид этой зелёной планеты шёл вразрез с представлением прекрасного в глазах военного.

Чуть поодаль стояла, опёршись на стекло, чудаковатая фигура доктора Планта. Беспокойные долговязые руки, вечно что-то теребящие, постукивающие, никак не подходили низкому бочкообразному туловищу, на которое не налезала ни одна форма. Особенно отличалась голова доктора: этакий бесформенный нарост без признака на шею, из которого клоками выбивались кудрявые седые волосы – весь вид Планта напоминал мифического персонажа вроде лешего, если бы не глаза, глубокие, умные, пытливые. Поблёскивая из-под толстых линз очков, радостно распахнутые, как у ребёнка, глаза доктора Планта пожирали изумрудный свет планеты, одновременно отправляя в мозг новые теории и предположения увиденному.

Ближе к трюму, избегая всевозможных источников света, сидела громоздкая туша Сторма, воина-гибрида, задачей которого было обеспечение безопасности экипажа на случай нападения или вторжения. Даже сам капитан побаивался лишний раз заговорить с ним или приблизиться: этот лишённый человеческих эмоций гибрид, со стальными мускулами, покрытые псориатической чешуйчатой кожей, был напичкан неприятными сюрпризами в виде вшитого оружейного механизма. Кину не понимал, зачем для мирной миссии это живое воплощение бойни, но Военпред вписал Сторма в состав экипажа и его мнение было сложно оспорить. Сейчас Сторм сидел, разбирая свой патронташ в правой руке, ни капли не интересуясь происходящим вокруг; да разве можно винить гибрида в отсутствии благоговения перед прекрасным и неизвестным.

По левую руку от капитана Кину, расслабленно закинув прелестные ноги на бортовую панель, отрешённо наблюдала за пейзажем Асса. Наполовину ниберийка, плод любви землянина и сказочно прекрасной представительницы Высших нибериев, Асса была «шестым чувством» корабля; несмотря на обмундирование по последнему слову техники, экстрасенсорные способности расы ниберийцев пользовались популярностью даже у верхнего эшелона власти. Совсем другой, отличный от земного спектр эмоций, позволял ниберийцам видеть будущее, не вмешиваясь в ход происходящего, даже если под угрозой была собственная жизнь. У ниберийцев своя уникальная философия жизни, где размыты такие понятия как «любовь», «верность», «дружба», «патриотизм»; горе тому земному мужчине, который полюбит ниберийку: её прекрасно сложенное тело всем видом будет говорить о любви, но непроницаемые, словно выгравированные из драгоценного камня глаза не пустят в разум и не раскроют душу.

Атмосфера на корабле наполнялась теплом, когда говорила Асса. Так и сейчас, в ответственный момент, когда корабль готовился к посадке, Асса пропела короткий фрагмент межпланетной баллады своего народа, что заставило на мгновение смягчиться лицам мужчин. Капитан Кину мысленно всегда был готов к смерти, какой бы вид она не приняла (даже если это банальная неудачная посадка), но сейчас в пелене его взгляда стоял облик Ассы, так удивительно гармонирующий с новой Землёй, словно она была родным потомком этих пока неизвестных мест. Красота Ассы тонкой калькой наложилась на природный ландшафт: белоснежные волосы с серебристым отливом переходили в туман, тонкая кожа оливкового цвета казалась нежнее самого изящного лепестка, который только можно было найти, и лишь глаза, искрящиеся то лиловым, то желтоватым светом, вытаскивали Кину из любовного сна.

Доктор Плант резво передвигался между приборами, бурча под нос и нажимая на нужные кнопки, изредка подпрыгивая от нетерпения побыстрее выбраться из душной коробки шаттла на колоссальнейший объект для исследования и опытов. Мускулы капитана напряглись, удерживая взбесившийся ручной механизм; отлаженный алгоритм посадки оказался под влиянием довольно неприветливого поля атмосферы Земли. Сторм мрачно наблюдал за тряской корабля, даже не удосужившись подойти ближе. Все четыре пары глаз, поблёскивая первобытным энтузиазмом, были готовы стать первыми очевидцами новой страницы истории.

Первые шаги на Земле

Двери шаттла мягко распахнулись, выпуская экипаж из сонма технических звуков в безмолвное объятие тропического леса. Доктор Плант напряженно ухмыльнулся, ожидая услышать жужжание насекомых или крики птиц, но пейзаж, вопреки всем предположениям, молчал. Толстенные стволы деревьев неизвестного вида, покрытые полукорой-полулистом, густо обвитые стеблями с замысловатым изгибом лепестков, стояли на почтительном расстоянии друг от друга, не соприкасаясь биосистемами, оставляя своеобразную тропинку, чтобы по ней мог беспрепятственно передвигаться кто-либо среднего человеческого роста.

Текст дальнейших распоряжений застрял в горле Кину, и он лишь жестом приказал всем стоять на месте, а сам твёрдо ступил на почву. Рыхлая земля с причудливым узором светящегося мха поглощала следы. Земля встретила путников с истинным великолепием, ведь она создавала эту вселенную флоры без вмешательства такой грубой силы, как Человек. Воздух состоял из мельчайших частичек благоухающих эфиров и цветочной пыльцы. Внизу деревьев-исполинов разноцветным плетёным покрывалом развернулось цветочное безумство разнообразных геометрических форм и оттенков. Экипаж понемногу разбредался, минуя всяческую осторожность. Доктор Плант достал из-за пазухи толстенную записную книжку и принялся наносить наброски местной растительности. Вот уж где действительно был простор учёной фантазии! Плант разглядывал в ручной микроскоп части побегов, меняя руки лишь для того, чтобы сделать записи или осторожно поместить в пробирки нужные элементы для исследований. Если бы у Планта было десять рук, стоит быть уверенным, что он бы задействовал их все. Но и двумя он ловко оперировал, через мгновение уже пренебрегая личной предосторожностью и поглаживал корневую систему, с упованием совал нос в недра соцветий, любовно дотрагивался до удивительных по тактильности лепестков, вскрикивал, как ребёнок, когда обоняние улавливало доселе незнакомые, но приятные запахи.

‒ «Xeronemataceae…нет, нет, тут стоит подобрать нечто другое, если здесь вообще латынь имеет место», ‒ задумчиво произнёс Плант, едва касаясь ядовито-красной щетины ползающего цветка. «Капитан! ‒ голос доктора обрел профессиональный говор. ‒ Какие дальнейшие планы? Я бы хотел направиться вглубь леса, есть одна гипотеза, которую я бы хотел проверить».

Кину между тем занимался масштабированием и составлением сенсорной топографии. С помощью эхостилуса сигналы отображались от окружающих предметов и возвращались обратно; как только стилус заканчивал обработку данных, оставалось только легонько прикоснуться к экрану, и на него в виде чертежа воспроизводилась местность. Эта тонкая работа сосредоточила всё внимание капитана, поэтому на вопрос Планта он согласно кивнул, напомнив настроить трекер, чтобы не заблудиться, и посоветовал взять с собой Сторма. С секунду доктор поразмышлял, взвешивая полезность такого спутника, но в итоге пригласительным жестом повёл за собой гибрида.

Кину и Асса остались наедине. Капитана бросило в жар, лишь только он представил, что сейчас подходящий момент для признания в чувствах.

«А, к чёрту! ‒ Кину нервно убрал аппаратуру в поясной контейнер. ‒ Я отдал Военпреду без малого двадцать лет, дослужился до капитана, исправно выполнял поручения, с которыми не справлялись лучшие из коммандеров (здесь стоит заметить, что Военный устав 3778 года нового времени предполагал следующие звания космического ранга по возрастании: главный старшина – энсин – младший лейтенант – лейтенант – лейтенант-коммандер – коммандер – капитан, а срок выслуги до капитана был не менее 25 лет), я добровольно отрёкся от создания семьи и всё это вместо чего? Чтобы меня отправили в пилотный проект по освоению Новой Земли, где не факт, что я выживу, а следом пришлют ещё одну команду, переписав результаты и кинув нас в небытие!» Контейнер с оборудованием показался вдруг рабскими кандалами, которые хотелось разбить и отбросить от себя подальше. Первый раз в жизни военное воспитание подвело Кину, заставив кулаки сжиматься, а глазам метать злобные искры. Может, так действует местный воздух? Кину попытался осмотреться вокруг взглядом обычного человека, а не профессионала. Карнавал зелёных оттенков и запахи цветов пробуждали что-то первобытное, уже забытое человеком нового времени. Спиральные лианы мягко приглашали в лоно густых джунглей, куда рассеивался солнечный свет и где в свечении плясала пыльца. Почти у любого дерева можно построить хижину – и ты будешь надежно защищён. Здесь можно завести детей – и они будут расти вместе с цветами, будут воочию наблюдать то, что современные дети видят в сферопроекции в зоопарке. Взгляд Кину остановился на Ассе и скользнул по её фигуре. С какой детской непосредственностью она рассматривала растения, как нежно разговаривала с бутонами, ‒ милая, естественная Асса!

История умалчивает, что в тот день произошло между Кину и Ассой. Одно знаем точно: на корабль они вернулись растрёпанными, весёлыми и смущались, как подростки. Доктор Плант нарочито важно отметил здоровый румянец на щеках Ассы, а капитана одарил снисходительной понимающей улыбкой.

Открытие доктора Планта

День сменялся днём. На Новой Земле Солнце вставало дважды, поэтому счёт времени не терялся только благодаря хронометру. Радость первого прибытия постепенно сменилась трудовыми буднями и исследовательскими вылазками.

Был жаркий полдень; климат-контроль шаттла справлялся со своей задачей, но за бортом было невозможно находиться и полчаса. Негласно было принято провести это время в локальных отчётах, раз уж не было возможности выйти наружу. Асса грустила взаперти: ей нравилось гулять и «общаться с цветами» ‒ так она говорила Кину, но не могла объяснить, что это значит. Капитан напряжённо размышлял над своим рапортом. Стояли готовыми к отправке пробы воды, почвы, воздуха; картограф, дополненный разъяснениями и схемами; сканограмма геоморфологии, испещренная диаграммами. Куски паззла никак не хотели собираться в одну картину. Капитан раздражённо выключил экран и пошёл искать покой в кабинете Планта.

Доктор единственный, кто не переставал корпеть над своей работой. Записи в его записной книжке превышали то, что Плант внёс в отчёт. Почти месяц доктор не высовывался из лаборатории, отмахивался от встречных вопросов, бубня под нос латинскую неразбериху, пока капитан в приказном порядке не отправил его в душ. Впрочем, это не сильно помогло: уже на следующий день Плант выглядел так, будто только что пришёл с вылазки, хотя этот день он провёл на шаттле.

Кину питал симпатию к взбалмошному профессору. Плант отрицал всяческую субординацию, что делало его почти невозможным членом команды, но полная отдача делу, неиссякаемый энтузиазм и отцовское добродушие подкупали всякого, кто вступал с ним во взаимодействие. Капитан не стал исключением, поэтому частенько коротал свободные от работы вечера в компании лабораторных экземпляров и других научных изысков доктора, попутно слушая рассказы и делясь своим мнением. Так и сейчас, привычно войдя в лабораторию, Кину хотел рассказать доктору шутку, придуманную ещё утром, но Плант необъяснимым движением заткнул его рот и силой усадил на кресло около стола, явно дав понять, что хочет сказать что-то очень важное. Лицо Кину мгновенно приняло серьёзное выражение. Неужели Плант обнаружил что-то, что поставит под угрозу миссию? Всё напрасно? Или, может, экипаж в опасности?

Плант не дал возможности Кину погрузиться в мрачные мысли. Пока капитан приходил в себя от перемены настроения доктора, Плант успел выключить общее питание своей лаборатории и включил мини-генератор. Двери и окна заблокировались, помещение оказалось в кромешной тьме, кроме небольшой подсветки стола, где сидели наши двое приятелей. Техника, поддерживающая жизнь лаборатории, умолкла. Кину понял, что предстоял разговор, не требующий чужих ушей. Рука капитана невольно потянулась к крепёжной поясной системе и отключила передатчик. За много-много лет, где люди привыкли быть под надзором считывающих машин, состоялся разговор по душам.

На капитана обрушился поток информации, которую так тщательно собирал Плант в записной книжке. В подтверждение своих слов Плант доставал из каких-то невообразимых карманов сложенные в несколько слоёв графики, где чистой бумаге не оставалось места. Едва только капитан начинал понимать, о чем идёт речь, как Плант начинал рассказывать что-то другое, так быстро и сбивчиво, будто у них больше не оставалось времени. В конце концов, наблюдая за напряжённым лицом капитана, Плант повёл его к слабоосвещённому лабораторному столику, где стоял раритетный световой микроскоп, чтобы показать наглядно, не вдаваясь в лишние рассуждения. Спешно натянув перчатки, пинцетом положа что-то на предметное стекло и капнув пару реагентов, Плант жестом пригласил Кину посмотреть в окуляр. Капитан жадно прильнул к увеличенному изображению и ахнул.

На предметном стекле прозрачной гелеобразной массой с изумрудными вкраплениями расположилась плазма, которую собрали в ходе изучения местной биосистемы. Капитана, человека далёкого от искусства, а уж тем более от биологии, завораживала пляска фигурных пятен, колбочек и точек. Но удивительным было совсем другое. Отдельные куски плазмы с толпящимися внутри вкраплениями, будто по заложенной внутри них стратегии, расположились вокруг реагентов и, «посовещавшись», начали атаковать реагенты, расщепляя их, и, что вовсе не поддавалось какому-либо объяснению, превращая их в собственные части. В капитане будто проснулся мальчишка, который наблюдал за войной игрушечных солдат. Под впечатлением от увиденного, Кину оторвался от окуляра и восхищённо описал, как мог, свои эмоции. Плант задумчиво качался из стороны в сторону; взгляд его был направлен куда-то сквозь лабораторию, а лицо явно не разделяло восторга.

‒ «Капитан, я…Возможно, я сделал величайшее открытие за всю свою жизнь, но судьба продолжает вставлять мне палки в колёса. Признаюсь, я последний месяц парил в эйфории, мне нетерпелось выслать отчёт в НИИ Военпреда, созвать на Землю консилиум, чтобы лично увидеть это чудо, но, видимо, я заразился интуицией от вашей возлюбленной», ‒ доктор горестно усмехнулся своей попытке вставить в речь шутку. Кину вопросительно смотрел прямо в глаза Планту. Тот, откашлявшись и протерев очки, изменил свою манеру подачи информации и тезисно выложил суть вопроса.

‒ «У здешней флоры коллективный разум. Поначалу я не поверил, но месяцы исследований…я просто не могу ошибаться. Вернее, я могу ошибаться лишь в масштабе изученного. Просто чудо, что эти милые цветочки позволили нам приземлиться и исследовать их», ‒ глаза доктора лукаво засветились и на лице наконец появилась слабая улыбка. Дальнейший разговор доктора и капитана принял более приятный поворот: доктор пустился в изобилующее описание возможностей цветочной плазмы, такие как симбиоз, самовосстановление, клонирование, создание социальных связей между отдельными организмами («Километры! На километры проходит иннервация одного образца другому, и всё это без потери информации и энергетических ресурсов!»)

Кину мечтательно откинулся в кресле и уставился на крошечный кусочек плазмы на стекле. Подумать только, что благодаря этому незатейливому созданию Земля восстановилась от техногенных катастроф Первых людей и создала удивительный мир растений с собственным разумом. Капитан вспомнил картину из иллюминатора, когда они только приближались к Земле. Теперь кипящая жизнью планета представлялась зелёным светом светофора: люди, вперёд! Мы, наученные горьким опытом предков, вернёмся с недружественной искусственной орбиты туда, где предначертано родиться, жить и размножаться. Мы, поднявшись до пика техно-эволюции, достаточно умирали в ностальгической агонии, ведь нет того лекарства, что заменил бы солнечный луч, пробивающийся сквозь шумящую листву над головой. Новые люди с благоговением примут шанс, протянутый благородной планетой, а имена скромного экипажа шаттла, приоткрывшего дверь в новую жизнь, нетленной скрижалью застынут над истоком новой жизни.

Вдруг над головами раздался оглушительный грохот и включился аварийный красный свет. Кину и Плант переглянулись.

Читатель! Дальнейшее повествование имеет две концовки, посему после этого отступления ты продолжишь читать первую, а вторую можешь найти в другом файле ровно с того же момента, на котором ты остановился. Выбор за тобой и приятного чтения!

Ива.

В тени леса

‒ «Что, чёрт возьми, происходит? Экзодатчики молчат, значит, на нас не напали», ‒ капитан рассуждал вслух, машинально собирая снаряжение, которое так неосмотрительно снял в лаборатории. Плант сокрушённо повис над лабораторным столом и не двигался с места.

‒ «Идём, надо найти Ассу. Как доберёмся до главной рубки, будем разрабатывать план действий. Приказ выполнять!» ‒ Кину пришлось рявкнуть, чтобы поднять безвольное тело Планта и заставить шевелиться.

Выбираясь узкими туннелями, краем глаза капитан замечал, что все междверные экраны были разблокированы. Кто-то нарочно хотел их выманить из шаттла. Совпадений быть не могло: доктор хотел что-то рассказать, что-то, для чего пришлось отключить слежку, а сейчас им самим приходится красться по собственному кораблю, будто вражеским лазутчикам. «В спускной шлюз» ‒ сухо скомандовал капитан. Времени для рассказов не было, приходилось избегать света аварийный огней и идти в обход главных дверей. Враг явно был невеждой в программной обшивке шаттла и врубил экстренную эвакуацию. В голову приходил только один, чьих знаний о корабле хватало лишь на координаты туалета ‒ Сторм. При мыслях о примитивной агрессии гибрида и пропажи Ассы у капитана защемило сердце.

На выходе из шлюза забрезжил свет. Снаружи было даже тише, чем обычно. Тактично передвигаясь вдоль корпуса шаттла, наши двое беглецов наткнулись на испуганно вжатую в выступ Ассу. Первым делом Кину заметил раскромсанную форму и кровоподтёки в области бедёр: девушку явно грубо хватали и одному Богу известно, из-за чего одежда была так грубо разрезана. Капитан едва слышно застонал, прижал Ассу к себе и покрыл её лицо поцелуями. Ниберийка вцепилась в ладони капитана и с силой прижала их к собственным вискам. По пальцам Кину пробежала лёгкая дрожь и в мозге вспыхивали нечёткие фрагменты, как в диафильме. Из показанных Ассой картинок капитан успел уловить лишь нависающую морду Сторма, выстрел лучевого пистолета, остекленевшие глаза Планта и много крови, так много крови на зелени, что она казалась черной сажей. Обессилев от парасенсорного контакта, тело Ассы ослабло и она выпустила пальцы капитана из своих рук.

В этот момент раздался шипящий выстрел лавомёта и на предплечье Ассы зазияла сочащаяся язва, но у девушки уже не было сил кричать от боли и она замертво упала на руки капитану. Кину нежно подхватил обмякшую фигуру Ассы и проводил взглядом, откуда раздавался выстрел. Если хотели бы убить, убили бы уже на месте ‒ подумал капитан. Значит, гибрид хочет ввязать нас в какую-то свою грязную игру. Хищник ‒ жертва. Так домашний кот играет со своей добычей, то прикусывая за шею, то выпуская когти, чтобы, вдоволь наигравшись, вонзить их в тело и разорвать насмерть.

Закрыв собой Ассу и доктора, Кину двумя пальцами указал направление в лесу. Пока грузное тело Планта пыхтело под весом Ассы, капитан, замыкающий шествие, обдумывал произошедшее. Психология гибридов ‒ тёмный лес, одному правительству известно, что в извилинах у этих тварей. Патриотический настрой капитана сошёл на нет к концу экспедиции: теперь он злился на самого себя, что не отстоял права самому решать, кого брать на разведку, а теперь приходится думать о сохранении сразу двух жизней. Военпред дал неисправную модель? Чушь. Они не стали бы рисковать в такой важной операцией даже в целях экономии. Остаётся только…

Ассу осторожно уложилив листву и замаскировали ветвями. К кровоточащей ране сиюминутно подполз шероховатый стебель и обвился вокруг поражённого участка кожи, оставляя, как улитка, слизкий след. Рана на глазах утихала сочиться, дыхание Ассы становилось спокойнее и ровнее. Капитан уже не удивлялся подобным фокусам после рассказов доктора о чудодейственных свойствах цветов. Плана не было. Оставалось несколько зарядов в штатном пневмогане, да пара ослепляющих гранат ‒ чистое самоубийство для того, кто решит пойти войной на гибрида.

Плант перелистывал свои записи. Капитана раздражала такая пассивность, он хотел было уже вырвать из рук доктора эту треклятую записную книжку и швырнуть в пасть гигантской мухоловки, пока не заметил тяжёлые слёзы, градом стекающие по бугристым щекам Планта. Кину смутился и неловко дотронулся до сотрясающегося плеча профессора. Плант в своей привычной сбивчивой манере закончил свой рассказ, начатый ещё в лаборатории. В тот день, когда они только приземлились и стали исследовать Новую Землю, Плант напросился на единоличную вылазку и капитан выделил ему в сопровождение Сторма. Гибрид всегда держался на расстоянии, иногда что-то закапывая в почву, но Плант думал, что это для определения местности. Пока недавно не застал Сторма в рубке, подключившего сознание в главный процессор и передающего данные Военпреду. Какие данные мог передавать примитивный гибрид, да ещё втайне от остального экипажа?

‒ «Мне повезло, что эта громадина не знала, что главный компьютер соединён по локальной сети и я мог беспрепятственно залезть в сервер с лабораторного ПК. Военпреду нахрен не сдались наши исследования флоры: было достаточно, что на планете есть кислород и низкий радиоактивный фон, чтобы начать переселение. Все эти месяцы, что мы работали, эта тварь распространяла в почве капсулы замедленного детонирования для расчистки территории. ‒ Плант вытер нос рукавом и через минуту продолжил. ‒ Человечеству не стоило давать второй шанс. Уничтожить этот уникальный мир ради повторной эксплуатации, ради пополнения карманов этих…этих безмозглых толстосумов, которые вообразили себе, будто у них в запасе целая планета, ‒Плант разъярённо потряс кулаком в воздухе. ‒ За ними не станет. Выкорчуют, сожгут, сотрут из памяти…Не будет второй Красной книги, будет Красный талмуд, писанный кровью…Но ОН не позволит, ‒ Плант заговорщически наклонился к лицу капитана. ‒ ОН не даст в обиду своих детей. Он гораздо мудрее, гораздо старше любого человеческого знания, над ним невластны жажда мести, наживы. Его не подкупить, не перевоспитать…»

‒ «Кто это: ОН?» ‒ полушёпотом, чтобы не разбудить Ассу, спросил капитан.

‒ «Цветочный бог».

Едва Плант закончил фразу, раздался выстрел. Лицо доктора искорёжилось, осколок черепа взлетел в воздух, оголяя мозг. Тело доктора брякнулось тяжёлым мешком, мышцы долю секунды ещё сводило судорогами, а откинутая записная книжка расплывалась багряными пятнами.

Кину не впервой было наблюдать так близко смерть, но он впервые потерял друга. Капитан порывался было собрать выбившие куски плоти, но ушёл в себя, вглядевшись в кровь на своих руках, будто она ещё живая и могла воскресить Планта. Капитан прильнул к лицу друга, вернее, к тому, что от него осталось и пристально посмотрел в оставшийся глаз. В застывшей роговице отражался лес.

Обуреваемый чувствами, Кину не потерял капитанский рассудок. Нет смысла геройствовать и нападать с голыми руками. Планта не вернуть. Асса…От одного её имени сердце распадалось на мелкие кусочки. Но есть долг, и есть дело поважнее, чем собственные чувства. Кину преклонился земле и мысленно попросил Цветочного бога уберечь Ассу. Новая Земля ещё не слышала молитв, ей, может быть, и чужды были человеческие страдания, но Кину больше некого было просить о помощи. Он сорвал цветок, что рос на ветви, обвивающей Ассу, поцеловал его, спрятал в нагрудный карман. Проследив боковым зрением за еле уловимой тенью в лесу, Кину вырвал зубами кольцо и бросил ослепляющую гранату. Зажмурив глаза и подавив в груди желание закричать, Кину бросился в направлении к шаттлу. У Новой Земли был шанс.

Эпилог

Шаттл находился в молчаливом ожидании эвакуации. Капитан бросился в рубку и быстрым движением раскодировал скрытную панель. Учитывая нечеловеческую скорость гибрида, счёт вёлся буквально на секунды. Кину вставил стоп-ключ и открыл клавиатуру. Слова бешено стучались в черепной коробке, но уже была установлена прямая связь с Военпредом. Кину отстучал следующий текст:

«Потерпели катастрофу. Враждебная окружающая среда. Экипаж погиб. Данные чёрного ящика заверены мной лично. Капитан Кину, личный номер 927183».

Через пару минут должна начаться мобилизация. Если он всё правильно рассчитал, то Военпред дистанционно отключит гибрида. При гибели всего экипажа обычно не высылают спасательную бригаду, а дело о Новой Земле скреплят печатью «Отторжено» и уберут в архивы. Кину скрестил пальцы и напряжённо наблюдал, пока сообщение не будет принято Военпредом. Загорелась жёлтая лампочка.

Кину выбрался из охладевшего без питания шаттла. В воздухе пахло озоном после ослепляющей гранаты. Значит, гибрид всё же добрался сюда. «Если я ещё жив, ‒подумал капитан, ‒ значит, я оказался прав».

Не оглядываясь на место мобилизации, Кину припустил в сторону леса. Кровь бешено приливала к вискам, каждый шаг отдавался гулом где-то на уровне гортани. От озона вокруг было тяжело дышать, грудь распирало от металлического запаха. Кину упал на колени и на четвереньках приблизился к месту, где оставил Ассу.

Она лежала всё там же, бледная и бездыханная. Теперь цвет её кожи стал больше похож на человеческий; она напоминала спящую принцессу из сказки, которая проснётся от поцелуя возлюбленного. Кину осторожно дотронулся губами до губ Ассы. Чуда не произошло. Никогда больше эти губы не ответят на его поцелуй, никогда не улыбнутся в ответ, никогда не скажут слов о любви. Слово «никогда» раскатами грома грохотало в душе Кину.

Он прислонился к её телу, обвитому ветвями. Они переплелись ещё гуще, а около ног разрослись великолепными цветами небесного оттенка, удивительно похожие на манер свадебного платья по старинному человеческому обычаю. Кину лёг рядом на землю и взял Ассу за руку.

«Вот мы и поженились, любовь моя. Вот есть ты и я, а больше нам никто в этом мире не нужен, пока ты вот так держишь меня за руку. Никто не нужен…»

Глаза Кину наполнились слезами от вида безмятежного неба над головой. Здесь не появятся больше корабли, некому будет приходить поминать павших. Цветочный бог позаботится о их вечной колыбели.