Цена выживания

Пролог

Капли дождя стучали по стеклу настойчиво, будто просились внутрь квартиры. Погода испортилась окончательно: всю неделю было пасмурно, а тучи маршем двигались по небу, принося с собой холод и сырость. Но сегодняшнее утро было самым мерзким. Ливень был таких масштабов, что мог бы запросто потягаться с библейским потопом. Стоки на улицах не справлялись с потоками воды, превращая тротуары и дорогу в бурные реки. Конец весны в этом году больше походил на середину осени. Но самым раздражающим было то, что в такую непогодь необходимо было выходить на улицу.

– Нервничаешь? – Света выдохнула, отложив смартфон в сторону. – Твои ставки?

Я отошел от окна и поставил чашку с недопитым кофе на стол. Взбодриться не получалось: организм настойчиво отвергал напиток. Я прекрасно понимал, что никакое тепло внутри не спасет от предстоящего марш-броска до остановки. В такой-то ливень...

– Не знаю, - запоздало ответил я на вопрос моей девушки. – Если честно, то мне все равно. Что меня – уволят что ли? По моей части работа выполнена идеально, а что там, в бухгалтерии – это не мои проблемы.

– Да понятное дело. Но я переживаю просто, чтобы тебя крайним не сделали.

– А когда это главный менеджер крайним не был? – я усмехнулся. – Но ты же меня знаешь, молчать я не стану.

– Ты-то уж точно не станешь. Только смотри, чтобы потом действительно без работы не остаться. – Света улыбнулась мне в ответ. – Я уверена, что все пройдет нормально. Поноют, как обычно, выпишут парочку замечаний и, побеседовав с твоим директором в его кабинете, поедут восвояси.

– Да, с полными карманами «аргументов»…

– Не без этого.

Я бросил быстрый взгляд на циферблат часов, висевших над обеденным столом, и направился в прихожую.

– Пойду собираться. Не хотелось бы пропустить автобус.

– Ты – хороший специалист! Я же знаю. Нет повода для волнения. Это же не первая проверка в твоей жизни, – Света встала из-за стола и направилась следом за мной, провожать.

– Да – не первая. Но все равно нервничаю. Не хочу отдуваться за недочеты других.

– Так и не отдувайся. Твоя работа – единственное, что должно их интересовать, на остальное – включай дурачка и не бери на себя больше, чем стоит.

И она снова мне улыбнулась, а я позволил себе поддаться волне ее тепла и позитива. Это взбодрило и согрело меня лучше, чем чашка кофе. Да, погода была весьма паршивой, на работе предстояло вытерпеть визит инспекции из области, заполнить кучу бумаг, а после всего - решить горящий вопрос с двумя клиентами и их срочными заказами… Но вечером я вернусь домой, где меня будет ждать она. Мы были со Светой вместе уже четыре года, и чуть больше двух жили совместно. И каждый день я удивлялся, насколько сильно мне повезло с ней. Иногда я даже ловил себя на мысли о том, что мог бы упасть на колено прямо в моменте и сделать ей предложение. Но я хотел, чтобы все было правильно и красиво. А для этого мне нужно быть уверенным в завтрашнем дне... С моей работой и нестабильной заработной платой, зависящей от сезонности и периодических проблем на производстве, этой уверенности не было. Все, что мне оставалось, так это откладывать что-то по возможности и искать новую работу с более выгодными условиями…

Обняв Свету и попрощавшись, я вышел из квартиры. Запах сырости встретил меня еще в подъезде, как и вода, довольно большой лужей скопившаяся у двери на улицу. Сильно, видать, льет, раз ветер забивает сюда струи дождя и вгоняет капли в каждую щель. Открыв дверь на улицу, я с грустью взглянул на свою машину. Она уже вторую неделю стояла на парковке, ожидая, когда я наконец залезу к ней под капот и разберусь в причинах того, почему двигатель не держит обороты. С досадой выдохнув, я, стараясь как можно аккуратнее обходить лужи, направился к остановке.

Люди напряженно переговаривались, сетуя на непогоду. Со всех сторон я слышал ворчание. Я не часто ездил на общественном транспорте, поскольку собственный автомобиль раньше никогда не подводил, но сейчас, когда такая необходимость появилась, я понял, насколько разным в эмоциональном плане может быть утро. Отправляться на работу, сидя в одиночестве на удобном водительском сиденье, слушая любимую музыку или аудиокнигу – это одно дело. И совсем другое – толпиться в душном салоне автобуса с десятком опаздывающих, бранящихся, злых, обиженных на весь свет, людей. Устроившись у окна, я выудил из кармана своей куртки смартфон и наушники. Ехать необходимо было около получаса. Этого времени едва хватало на то, чтобы хоть как-то настроится на рабочий лад.

Предстоящая проверка постоянно будоражила мои мысли. Вопросы о том, все ли я успел подготовить, везде ли есть необходимые документы и порядок ли на нашем складе, жутко нервировали. Наша рекламная фирма была не самой крупной в городе, но свое место на рынке занимала уверенно и давно. При этом все равно приходилось бороться за каждую зарплату. Что уж говорить о предложении и будущей свадьбе, если бывали месяцы, когда едва хватало на оплату счетов и квартиры... Света работала репетитором английского языка, но и у нее последнее время дела шли не лучшим образом. Поэтому, если возникала возможность подработать как помощник макетчика или монтажника, я не отказывался. Однако, хоть это и позволяло заработать чуть больше обычного, на свои основные обязанности времени могло и вовсе не остаться. Срочные заказы, рекламации и переговоры с клиентами я мог переносить или вовсе отменять из-за того, что не успевал ни там, ни тут... И вырваться из этого круга, увы, не получалось.

Так или иначе, поддавшись гипнотическим ритмам музыки, я стал отпускать эти переживания. И все бы ничего, если бы автобус, проезжающий в этот момент по мосту через реку, резко не дернуло. Налетев на спину стоящего впереди мужчины, я поспешно извинился и попытался понять, что происходит. Автобус остановился прямо посреди моста. Неужели мы попали в аварию? Я начал паниковать, поскольку понимал, что это может затянуться и я опоздаю на работу. А сегодня этого хотелось бы избежать всеми силами. Мыслей о том, пострадал ли кто-то, меня тогда вообще не волновали...

Двери автобуса с шипением открылись. Некоторые пассажиры стали выходить на улицу, кто-то кричал что-то у окошка водителя. Я, пытаясь осознать случившееся, посмотрел в окно. И замер. С моста, на котором мы остановились, хорошо было видно не только вторую часть города, разделенного широкой рекой надвое, но и далекий горизонт. Дождь, который лил до этого, закончился, однако небо... Высоко над всеми нами происходило что-то пугающее: темно-фиолетовые тучи, сопровождаемые всполохами молний, разрастались по всему небосводу, будто чернильная клякса на белом листе бумаги. Воздух буквально дрожал – я ощущал его каждой клеточкой своего тела. И вот, на несколько секунд весь город словно накрыло невидимым колпаком: все звуки, крики, сигналы автомобилей, шум ветра – все это стихло. А потом эту тишину, плотную и пугающую, пронзил, словно штык, мощный раскат грома. Он был такой мощный, что задрожали стекла автобуса, некоторые – даже треснули. Многие люди, схватившись за уши, падали на колени и вопили от страха. Меня частично спасли только наушники, которые немного снизили силу грохота вокруг. Паника охватила всех пассажиров, что были в автобусе. Люди вскакивали с мест, толкались, пробираясь к выходу, пытались спрятаться за сиденьями.

Потом яркая вспышка озарила все небо. Глазам было ужасно неприятно и я, как и многие вокруг, зажмурился. Что это было? Ядерный взрыв? Метеорит? Пока я пытался прийти в себя и хоть немного осознать происходящее, вновь раздался грохот. И в этот раз он был еще сильнее, а вместе с ним, словно от мощного землетрясения, колыхнуло и весь автобус. Что-то под нами затрещало, все начало качаться. Неужели мост сейчас рухнет? Люди, истошно крича, посыпали из раскрытых дверей автобуса наружу. Я решил последовать их примеру, и направился к ближайшему выходу. Кто-то болезненно толкнул меня в спину сзади, отчего я чуть не упал на асфальт. Едва устояв, чтобы не попасть в общую давку, я решил отойти в сторону.

И все вокруг снова тряхнуло. Гром, который теперь уже полностью оглушил и дезориентировал меня, был невероятно мощный и пугающий. Шатаясь и держась за уши, я прислонился к автобусу, пытаясь удержать равновесие. В голове гудело и неприятно свистело, во рту ощущался какой-то странный металлический привкус. И снова все небо озарила вспышка…

Она была ярче предыдущей, даже через закрытые веки больно ударив по глазам. Я полностью потерял ориентацию в пространстве. Пытаясь рассмотреть что-то слезящимися глазами, оглушенный и дезориентированный, я больше напоминал новорожденного котенка, чем взрослого человека. Что происходило вокруг, я вообще не понимал: лишь тени, смутные и неясные образы на грани восприятия. Хаос…

Бредя куда-то на автомате, пытаясь наладить контакт со своими органами чувств, я, сквозь гул в голове, я пытался сфокусироваться хоть на чем-то. Ощущения были прерывистыми и работали через раз. Но звук ревущего мотора и визг автомобильных шин я почему-то услышал отчетливо. Повернув голову в сторону, последним, что я увидел, было темно-синее пятно, контурами напоминающее легковой автомобиль. Через мгновение я ощутил сильный удар в бок. Потеряв опору под ногами, я перестал понимать, где верх, а где низ. Длилось это ощущение одновременно и вечность, и несколько секунд. А после, окутываемый острой болью, я провалился в пустоту.

Вокруг меня пропало все. Даже самого себя я перестал ощущать. Больше не было ни темно-фиолетового неба, ни вспышек света, ни ужасного грохота. Вокруг меня не было ничего и никого. Все, что я видел, было всепоглощающей тьмой. И в этой тьме я увидел что-то, что видеть не должен был...

Глава 1. Пробуждение

Придя в сознание и открыв глаза, первым, что я обнаружил, был белый, с несколькими трещинами, потолок, на котором холодным светом горели две светодиодные лампы. Ни грохота, ни ярких вспышек. Глаза слезились и болели, и я попытался прикрыть их рукой. Однако, как только я дернул предплечьем, то почувствовал в нем неприятную стягивающую боль и покалывание. Я посмотрел на руку и обнаружил в вене катетер. Тело мое было накрыто какой-то простыней, а вокруг меня глянцевыми переливами красовалась на стенах старая кафельная плитка. Я был в больничной палате... По правую руку от меня я видел еще одну кровать, на которой лежал мужчина.

Я хотел было его окликнуть, чтобы уточнить, как давно меня сюда доставили и много ли времени я провел без сознания, но вместо своего привычного голоса я услышал лишь сдавленный хрип. В голове тут же появилась болезненная пульсация, свет от ламп стал как будто более ярким и раздражающим. Я закрыл веки, стараясь успокоить организм дыханием и вспомнить, как я мог здесь очутиться.

Дорога на работу. Затор. Странное свечение в небе, вспышки и гром. А потом? Вероятно, я попал под колеса автомобиля, водитель которого в панике, как и все в тот момент, пытался быстрее убраться с моста. Вспоминая всполохи в небе, я не мог найти никакого разумного объяснения тому, что видел собственными глазами. Темно-фиолетовые тучи, наступающие откуда-то из-за горизонта, толчки, как при землетрясении… А еще несколько безумно ярких вспышек, слепивших и дезориентирующих на несколько секунд. Что это было? Природный катаклизм небывалых масштабов? Применение какого-то оружия и начало войны? Я терялся в догадках.

Когда в голове перестало шуметь, я решил осмотреть себя, чтобы понять, как сильно я травмирован. Если не считать тугой повязки на ребрах, одно или несколько из которых, судя по боли, явно были или сломаны или треснуты, я не обнаружил ничего страшнее нескольких ссадин и синяков. Свою одежду я нашел наспех сложенной на тумбочке рядом, а вот рюкзака нигде видно не было. Видимо, когда меня сбили, он улетел куда-нибудь в сторону. Ладно, рюкзак, равно как и его содержимое, волновали меня меньше всего. А вот наличие и целостность моего смартфона, который лежал в кармане штанов, заботили куда сильнее. Приподнявшись на локтях, чтобы осмотреть сложенные вещи, я болезненно охнул. Тупая боль возникла в области груди. Надеюсь, что там все же сильный ушиб, а не перелом…

Встать с кровати было сложно, но я справился. Не рискнув доставать из вены капельницу, я взял стойку с ней и аккуратно подошел к прикроватной тумбочке. Порывшись в вещах, я обнаружил то, что искал. Экран смартфона был цел, что меня сильно обрадовало. Включив и разблокировав телефон, я увидел оповещение о нескольких пропущенных звонках от начальника, а затем – пять от Светы… Иконка последнего вызова говорила о том, что звонок был принят. Кто-то разговаривал с моей девушкой по телефону всего тридцать семь секунд. Может, это был врач или медсестра? Или мой сосед по палате? Нажав кнопку вызова, я ожидал, пока гудки сменятся человеческим голосом, но этого не происходило. Еще три раза я пробовал набрать ее номер, но все попытки не увенчались успехом: дозвониться до Светы у меня не получилось. Я решил, что пока отложу это занятие и хотя бы натяну штаны. Справившись и с этим, я осмотрелся еще раз. Подойдя к другой койке, на которой лежал мужчина, надеясь задать ему интересующие меня вопросы, я обнаружил, что и эта идея обречена на неудачу. Человек был явно бес сознания и, судя по его внешнему виду, прибыл сюда не многим раньше меня. Единственное, что нас отличало, это то, что голова мужчины была перемотана бинтами, из-под которых сочилась темная кровь…

Я двинулся к двери в палату. Возле нее, в небольшом закутке, была маленькая раковина и настенное зеркало. Подойдя поближе, я решил посмотреть и на свое лицо. Ничего ужасного я не заметил: все те же черные с легкой проседью волосы, начавшая отрастать щетина, зеленые глаза, узкий нос и старый шрам над бровью, полученный еще в детстве во время покорения соседского забора в деревне. Все привычно и знакомо, если не считать небольшой ссадины у виска и пары небольших царапин на подбородке. Видимо, я действительно легко отделался.

Открыв дверь и выйдя в коридор, я увидел картину, которую никак не мог предполагать. Персонала нигде видно не было, все двери в палаты были закрыты и на некоторых были наклеены полоски черной изоленты в форме крестов. Пытаясь понять, что это могло значить, я двигался вперед, все еще таща за собой стойку с капельницей. Нужно было найти пост медсестры. Однако, дойдя до нужного мне столика, я никого за ним не обнаружил. Отчаявшись, я уже было решил зайти в первую попавшуюся палату, но кто-то окрикнул меня сзади. Развернувшись, я увидел девушку в белом халате.

– Вы почему тут ходите? Немедленно вернитесь в палату!

– Добрый… Здраствуйте, – ответит я, пытаясь сообразить, какое сейчас время суток. – Я бы хотел спросить…

– Послушайте, вернитесь в палату! – девушка перебила меня и, подойдя вплотную, жестко взяла под руку. – Врачи сейчас заняты. Много пострадавших со всех концов города!

– А что случилось-то вообще? – я позволил медсестре вести меня до палаты, словно немощного.

– Не могу знать. Вроде взрыв какой-то или что-то вроде того. Из-за этого всего в городе много аварий, паника. Людей много травмированных. Нечего вам тут расхаживать: не ровен час, ввезут кого на каталке после операции, а вы мешать будете!

Я оглянулся на пустующие и широкие коридоры. Кому я тут мог помешать?

– Скажите, а кто разговаривал по моему телефону с…

– Да замолчите вы уже и идите к себе! – медсестра больно толкнула меня в руку, отчего я чуть не уронил капельницу. В недоумении, я, пытаясь найти слова, чтобы отреагировать на ее поведение, посмотрел на девушку. Она, схватившись руками за голову, болезненно сморщилась.

– Послушайте… – сказала она чуть мягче через несколько секунд. – Просто вернитесь к себе в палату и ожидайте. А мне надо… Я отойду.

Медсестра развернулась и пошла по коридору в противоположную от меня сторону. Я стоял, будто статуя, молча провожая ее взглядом. Дойдя до поста, она закашлялась. Что-то темное забрызгало ей халат и пол рядом.

Меня передернуло:

– С вами все хорошо?

– Вернитесь! В палату! – снова грубо и коротко ответила медсестра и утерла рот рукавом. Она буравила меня взглядом еще некоторое время, а затем отвернулась и, снова закашлявшись, устремилась куда-то дальше.

Я повернулся и зашагал к себе так быстро, как только мог. Плевать на все – нужно было срочно дозвониться до Светы и как можно быстрее сваливать из этого места.

Только войдя в палату, я обратил внимание на окна. Они были занавешены, но сквозь них пробивалось слабое свечение. Опасаясь того, что увижу, если раздвину шторы, я все же подошел к окну. Лишь мгновения я сомневался, но затем рывком отодвинул ткань в сторону.

Увиденное не просто подтвердило мои опасения, а значительно их преумножило. Не только горизонт – все небо теперь было темно-фиолетового цвета. Низкие и крупные тучи, сквозь которое пробивалось свечение, выглядели зловеще и пугающе. Периодически, где-то вдали, виднелись всполохи молний, но ярких световых вспышек, которые застали меня на мосту, равно как и мощных раскатов грома, больше не было. Я взглянул вниз, на улицу. Окна моей палаты выходили прямо на парковку. Все новые и новые машины прибывали к зданию больницы. Из этих самых машин, самостоятельно или при помощи кого-то выходили люди: кто-то с виду был вполне здоров и двигался свободно, кто-то держался за поврежденные участки тела. Трудно было представить, какой хаос сейчас творился в приемном покое...

Я подошел к своей тумбочке и трясущимися руками поднял телефон. Никаких пропущенных. Я снова набрал номер Светы. И снова услышал лишь гудки. Нужно было срочно что-то делать!

Оценив свое состояние как более-менее приемлемое, я все же решил вытащить иглу из вены. Приятного в этом действии было мало, поскольку пришлось извлекать и катетер. Кровь хлынула из поврежденной руки, благо я кое- как сумел замотать рану от иглы оставшимся бинтом. Натянув майку и рубашку, я нашел внутри тумбочки свои ботинки, засунутые в небольшой пакет. Одевшись, я снова направился к двери. Подходя к ней, я услышал позади себя сдавленный хрип. Обернувшись на звук, я обомлел.

Человек, который лежал со мной в одной палате, хватал руками воздух перед своим лицом. Глаза его при этом были закрыты, а изо рта тонкой струйкой сочилась кровь. Нужно было срочно найти кого-нибудь…

Я вновь выбежал коридор:

–Эй! Человеку в палате плохо! Медсестра?! Хоть кто-то здесь есть вообще?!

Дверь соседней палаты открылась и в коридор выглянула измученная женщина.

– Не кричите, молодой человек… Все врачи сейчас в приемном и в отделении травматологии!

– Травматологии? А это тогда что за отделение?

– Это – пульмонология. Но мест не хватает для раненых, вот их и распределяют куда-кого… Вы же тоже сюда загремели после вспышек этих?

– Да, я… Да. На мосту авария произошла и… А как давно все это… ну, происходит? – я был немного рад тому, что нашел человека, который мог дать мне хоть какую-то информацию.

– Вы про что именно? Как все это громыхать начало? Так уже сутки где-то… А люди вишь, все поступают и поступают. Я и сама, во! – она показала мне перебинтованную руку. – Вывих в толчее получила и ребра ушибла себе…

– А нет информации, что вообще случилось?

– Да никто не знает. Ни по телевизору, ни по радио никто ничего не говорит, но соседка по палате рассказывала, что вроде как такое не только у нас. Мол, и в других городах также. Ей ее невестка звонила вчера ночью, плакалась...

Сильные стоны и кашель, нарушившие наш диалог, донеслись из палаты, где я лежал.

– Блин! Там же человек… Ему плохо, где помощь найти?

– Да какую-тут помощь искать-то? – женщина вела себя настолько спокойно и отстраненно, что мне стало даже как-то не по себе. – Сбегай вниз, в травматологию, может выцепишь там кого.

Сказав это, она просто зашла назад в палату и закрыла дверь. На ней была уже знакомая мне черная изолента. Присмотревшись к двери своей палаты я обнаружил и там такую же метку. Снова услышав стоны и кашель, к которым примешался болезненный и какой-то булькающий хрип, я невольно содрогнулся. Хоть и нехотя, я заглянул в свою палату, чтобы оценить состояние человека: вдруг я смогу чем-то помочь? Но лучше бы я этого не делал. Картина, представшая перед моим взором, заставила мой желудок исторгнуть из себя то немногое, что в нем еще оставалось.

Мужчина, постель и пол вокруг были забрызганы кровью. Наверное. Уж больно темного цвета была та жидкость, которую я увидел. Человек больше не двигался, лишь обессиленно хрипел. А потом с его предплечья просто так, будто ничем не закрепленный, оторвался кусок плоти и с характерным чавкающим звуком плюхнулся на пол.

Меня стошнило еще раз. А потом я побежал. Вперед, по коридору, в ту сторону, где за дверями скрылась от меня медсестра. Паника захватила мой организм, сердце стучало в бешенном ритме, а боль, которую я ощущал до этого, будто перестала существовать. Лишь одна команда красным сигналом горела в моем мозге: «Беги!». Что происходило с человеком? Что вообще происходит в городе? Реально ли все это?

Рывком дернув не себя дверь, которой заканчивался коридор, я обнаружил лестницу. Я спускался пролет за пролетом, пока не увидел надпись «Травматология». Войдя внутрь, я опешил. Множество людей носились туда-сюда по коридору: врачи, пациенты… военные? Это напрягло меня сильнее всего. Людей в форме было немного, но все они были в противогазах и с автоматами. Неужели все, свидетелем чего я стал, было какой-то биологической атакой? Я выцепил взглядом первого попавшегося человека в белом халате. Это был взрослый мужчина лет сорока, несший какой-то небольшой алюминиевый чемоданчик и прижатую к груди охапку лекарств в коробках.

– Эй! Там на верхнем этаже, в пульмонологии, мужчина в крови и…

– Отвали! – резко крикнул врач. Когда он повернул голову и посмотрел на меня, я чуть не осел. Его глаза были воспалены, а по щекам, как слезы, катились капли черной жидкости.

Я забыл обо всем, о чем думал. Никакого спокойствия и рационального плана действий – только паника. Я снова побежал. Опять, наплевав на боль и дискомфорт в ребрах, я спускался по лестнице вниз. Выйдя в вестибюль больницы, я столкнулся с огромным множеством людей. И там обстановка была еще ужаснее: многие кричали и кашляли, некоторые – бились в агонии. Повсюду была кровь и хаос. И куски плоти, валяющиеся на полу в разных местах. Откуда-то сверху начали слышаться такие же безумные вопли. Как будто все переменилось буквально в считанные минуты!

Внезапно я почувствовал толчок в плечо. Развернувшись, я увидел женщину. Она стояла и смотрела на меня в недоумении, держа в правой руке другую свою руку… оторванную. Взгляд мой невольно скользнул туда, где она должна была находиться. Из ужасной раны, словно в акте какого-то гротескного рождения, пыталось вырваться на свет что-то, похожее на щупальце...

Женщина, явно находясь в состоянии аффекта, просто и тихо спросила:

– Не знаете, что с этим делать? Болит… сильно.

Я закричал и рванулся вперед, поскользнувшись буквально через несколько метров на куске чьей-то кожи. Больно приложившись боком, я охнул. Этого не могло быть! Это все – какой-то бред! Я только что, буквально несколько минут назад наблюдал через окно, как люди, хоть и раненые, вполне спокойно входили внутрь здания. А теперь здесь творился настоящий кошмар! Кое-как встав и вернув себе более-менее устойчивое положение, я побрел вперед. От увиденного меня мутило, голова раскалывалась, а боль в ребрах после падения стала невыносимой. Я очень сильно боялся потерять сознание, но еще больше – боялся остаться среди всего этого. Уже у самого входя я увидел мужчину, который, с выражением полного непонимания, снимал со своей головы кожу голыми руками так легко и просто, будто это была шапка. А еще, чуть дальше, на полу лежала женщина, которая пыталась понять, что происходит, копошась в луже плоти, которой, как я понял, совсем недавно были ее ноги.

На улицу я выскочил скорее ведомый рефлексами, нежели осознанно. Хотелось верить в то, что все происходящее – просто ночной кошмар и я вот-вот проснусь. Мимо меня сновали люди, кто-то что-то истошно кричал, кто-то плакал. Некоторые просто валялись на земле и корчились в муках...

Я двигался словно в трансе, стараясь не всматриваться в происходящее вокруг и наметив конечной целью автобусную остановку. Понимая, что в подобной ситуации я вряд ли дождусь общественного транспорта, я все равно двигался вперед. Словно в подтверждение моих слов, буквально сразу же я увидел и автобус, стоявший чуть дальше, прямо посреди дороги. Многотонная машина врезалась в легковой автомобиль и навсегда замерла, полностью перегородив проезд по улице.

– Да что тут твориться-то?! – вырвалось у меня.

Ответом на этот вопрос мне послужил дикий, животный вопль. Против воли я повернул голову.

По асфальту в мою сторону, вытянув вперед конечности, шагало… нечто. Я не мог назвать то, что видел, человеком, хотя определенно, судя по одежде, это нечто им раньше и являлось. Отекшее тело, свисавшая лоскутами кожа и вывороченное нутро – все это напоминало тех монстров, которых можно было увидеть в современных фильмах ужасов. Я замер на месте, а существо неумолимо приближалось ко мне. Внезапно, остановившись, монстр взвыл, и из его спины с хрустом и чавканьем вырвалось два огромных щупальца, врезавшихся в асфальт и пробивших его с невероятной легкостью. То, что когда-то было человеческой головой, с треском лопнуло, словно арбуз, обнажив в окровавленной трещине ряды неровных, но острых зубов... Если бы было чем, меня бы стошнило еще раз. Но в горле возник лишь сдавливающий спазм. И я снова побежал.

Я бежал просто вперед, не замечая ничего, игнорируя боль и шум в голове. Я не обращал внимания на крики, на кровавые пятна на домах и машинах. Бежать. Просто бежать!

Пока дорогу мне вновь не преградило очередное чудовище.

Бесформенная масса, больше походившая на размороженный фарш, пульсировала и тянулась ко мне тонкими и ломанными, будто ветви молодого дерева, отростками. В этой мешанине я смог разглядеть человеческие конечности: ноги, руки, головы... Откуда-то из глубины этой массы раздалось несколько голосов, сплетенных в единый, инфернальный хор:

- П-Помоги-и-и… на-ам!

Я метнулся к ближайшим домам, надеясь скрыться во дворах. Ноги сами несли меня куда-то, пока я не обнаружил открытое подвальное помещение. Решив, что лучший вариант – забраться внутрь и просто закрыть за собой дверь, я так и поступил. Однако, в темноте, от усталости и стресса, я не смог правильно поставить ногу на ступеньку и кубарем покатился вниз – в подвальную темноту. В конце падения я приложился головой о сырой бетонный пол и сознание потухло. Последнее, что я видел перед глазами, было улыбающееся лицо Светы, которая через мгновение стала превращаться в страшного монстра.

Глава 2. В хаосе

И снова я приходил в себя, буквально выдирая сознание из липкой темноты... Открыв глаза, я осознал, что лежу на полу сырого подвала. Ребра, травмированные еще до этого, жутко ныли, так в довесок к этому прибавилось тянущее ощущение в шее и у виска. Аккуратно потрогав голову и убедившись, что никаких открытых ран нет, я нащупал лишь немалых размеров шишку и попытался встать. Получилось лишь неуклюже сесть. Желудок, опустошенный после увиденного ещё в больнице и не самым приятным образом, неприятно крутило. Хотелось пить. Больше не от жажды, а чтобы смыть во рту привкус рвоты. И крови… Надеясь, что я просто разбил губу или прикусил язык, я попытался встать снова, но голова опять закружилась и я решил посидеть еще немного.

Что за существ я видел на улице? Почему люди прямо на моих глазах превращались в каких-то уродливых монстров? Связано ли все это с фиолетовым свечением в небе? Голова заболела, раскалываясь от порции вопросов, на которые у меня не было ни одного ответа. Я совершенно не понимал, что происходит. Похлопав себя по карманам, я извлек смартфон. Экран немного треснул, но все еще работал. Попытавшись связаться со Светой, я обнаружил, что телефонная связь больше не работает, равно как и интернет. Греша на то, что это из-за того, что я нахожусь в подвале, я снова предпринял попытку подняться.

Осторожно я дополз на четвереньках до стены и, опираясь на нее, аккуратно встал на ноги. Ощущения были не очень, поэтому мне пришлось выждать немного времени, чтобы начать двигаться. Подниматься по лестнице из подвала наверх, в таком состоянии я не особо хотел: еще одно такое падение – и я точно сверну себе шею или выбью себе последние мозги... Добравшись наконец до двери, я осторожно ее приоткрыл, выглянув на улицу.

Ужас от увиденного сковал меня моментально. Кровавые пятна, куски плоти, обрывки одежды... Все, на что падал мой взор, так или иначе носило свидетельства недавней бойни: иначе назвать все, что я видел, было невозможно! Сколько времени я провел в подвале, лежа без сознания, сказать было трудно. Небо все еще было затянуто фиолетовыми тучами и понять, где находится солнце, было невозможно. Конечно, как и в пасмурную погоду, какой-то свет умудрялся пробиться через них, но лишь для того, чтобы дать понять, что сейчас точно не ночь... Хотя я особо не уверен, помогло бы мне это в данной ситуации. Какая разница, прошло два часа или двое суток? Определенно я понимал, что вокруг за это время произошли поистине кошмарные события… Людей нигде не было видно. Как только я было собрался выйти наружу окончательно, странный шум донесся откуда-то сверху. Вскинув голову, я увидел существо. У него были большие и уродливые крылья, несуразное тело с конечностями разной длинны… Тварь выглядела так, будто трехлетний ребенок слепил какое-то животное из пластилина, а затем забыл фигурку на подоконнике, под палящим солнцем. Образ ее был настолько гротескным и пугающим, что меня опять чуть не вывернуло. Было бы чем… Испугавшись, что это существо заметит меня, я скрылся в дверном проеме, выждав, пока оно не пролетит мимо. Затем, аккуратно и медленно, стараясь не издавать никаких лишних звуков, я вышел наружу.

Украдкой передвигаясь вдоль дома, я все не мог поверить в масштаб той катастрофы, которая происходила на улицах моего города, пока я лежал без сознания. Выбитые двери и окна, столкнувшиеся автомобили, оборванные провода... И много, очень много следов крови. Кое-где я видел пятна другой, более темной, практически черной жидкости. Но мне нужно было двигаться... Мне нужно было найти Свету! Поэтому я, старательно обходя места, которые напоминали остатки демонического пиршества, вслушиваясь в каждый шорох и постоянно озираясь, пытался сообразить, куда мне вообще нужно направляться. Район городской больницы я знал не очень хорошо, а в нынешних обстоятельствах, когда кругом царили хаос и безлюдный ужас, сориентироваться было еще сложнее. Пробегая мимо двух столкнувшихся автомобилей, я услышал чей-то гортанный крик. Звук доносился из открытой двери небольшого продуктового магазина. Я остановился и прислушался.

– П-помо…ги! – донеслось из здания.

В темном проеме, где когда-то стояли двери, показался очередной монстр. Он стоял на двух ногах, словно человек, но человеком не был. Багровая, покрытая струпьями, кожа, длинные верхние конечности, заканчивающиеся такими же длинными пальцами, живущими, казалось, своей жизнью. Они шевелились хаотично и так быстро, что больше напоминали отдельных существ. И голова… Отвратительная, не имеющая никаких признаков человеческого лица. Лишь огромный, несуразно двигающийся рот с множеством зубов, из которого исходил низкий, отдаленно напоминающий человеческую речь, звук:

– Мы-ы... Н-не один... Раз.. дели! – создание, потянув ко мне свои руки, начало двигаться в мою сторону. Я не стал дожидаться, пока эта тварь приблизиться, и рванул со всех ног вперед по улице. Тут же волна боли ударила меня, играя на моих ребрах. Снова мне пришлось игнорировать боль, расставляя приоритеты. Терпеть, несмотря на слезящиеся глаза и жжение при дыхании! Пока я бежал, перед моим взором открывались все новые и новые отвратительные картины того, что случилось с городом.

На остановке, из груды плоти и одежды, торчали множество щупалец, слепо шарящих по земле, будто пытаясь что-то найти. Из окна пятиэтажке свисла фигура, напоминающая двух сросшихся между собой людей, истошно вопящих и размахивающих конечностями, похожими больше не на руки, а на лапы какого-то паука. Под перевернутым автобусом кто-то истошно кричал, нагоняя жути. И везде, абсолютно везде была кровь. Много крови.

Я действовал машинально, в какой-то момент просто перестав фиксировать происходящее вокруг, двигаясь лишь ради одной цели: поскорее добраться домой. Встречая все больше и больше брошенных автомобилей, я все же решился. Очевидно, что в городе творилось самое настоящее безумие, а значит, рассуждать по поводу каких-то моральных принципов было делом последним. Найдя машину, которая меньше других была заляпана кровью и выглядела вполне целой, я залез в салон: ключи были на месте. У меня был шанс!

Надеясь, что хозяин этого автомобиля не находится рядом в измененном виде, я провернув ключ в замке зажигания и услышав приятный и вызывающий надежду звук двигателя. Захлопнул дверь, я рванул вперед. За рулем было спокойнее, хотя ехать приходилось осторожно, объезжая заторы на дороге. Вскоре я подъехал к мосту через реку. Проезжая по нему я снизил скорость. Здесь было самое большое скопление покинутого транспорта. Буквально недавно я ездил по этому мосту на работу, а сейчас он был самым ярким памятником произошедшего для меня, поскольку засвидетельствовать начало возможного конца мира мне случилось именно здесь. Провожая взглядом автобус, из которого я выскочил прямо под колеса проносящейся мимо машины, я непроизвольно дернулся: эта было отправной точкой моего персонального кошмара... Доехав до середины моста я остановился и достал смартфон. Заряд неумолимо близился к нулю, а индикация связи говорила о том, что теперь в моих руках был абсолютно бесполезный набор пластика и микросхем. Не знаю, на что я надеялся, когда попытался дозвониться Свете в очередной раз. Не было даже гудков. Связь пропала окончательно...

Когда я миновал заторы на мосту и выехал на улицу, я вновь чуть набрал скорость. И вот я увидел родной район: дома, магазины, перекресток с одним вечно неработающим светофором... До моей квартиры оставалось ехать буквально минут пять, но из-за того, что часто приходилось объезжать препятствия, несколько раз даже сворачивая на соседние улицы, дорога заняла все пятнадцать. В этом районе я повстречал еще несколько отвратительных созданий. Быстро миновав места, где они находились, я лишь молился, чтобы он не увязались следом. Но все монстры, встреченные мною, вели себя весьма пассивно, а те, которые проявляли ко мне интерес, были медлительны и неповоротливы. И в каждой твари отдаленно угадывалось что-то от человека. Неужели из-за случившегося люди мутировали в... это? А как скоро в это превращусь я? Почему я - до сих пор я? И превращусь ли вообще?! Опять вопросы, которым суждено было остаться без ответа.

Доехав до нужного мне дома, предварительно осмотревшись, я выскочил из автомобиля, не заглушив двигатель: в случае чего, убегать придется быстро и тратить время на то, чтобы вновь заводить машину мне не хотелось. Я боялся, что в ответственный момент, как это часто бывает в фильмах, двигатель попросту не запустится…

Вбежав в свой подъезд, я замер на первом этаже. На площадке возле лифта была огромная кровавая лужа, стены вокруг тоже были перемазаны в крови… И темной, зловонной жиже. Ее я уже видел местами по городу, а еще – в больнице. Она текла из мужчины в моей палате, из медсестры и врача в отделении травматологии, из людей, бившихся на этаже в агонии из-за разлагающейся плоти...

Проигнорировав лифт, я побежал к своей квартире по лестнице, перескакивая по две-три ступени, чтобы быстрее добраться до нужного этажа. Когда я все же увидел знакомую дверь, тревога накатила на меня новой волной: она была широко открыта, а у порога, прямо на коврике, виднелась лужа запекшейся крови. Я просто влетел в квартиру, наплевав на осторожность:

– Свет!? Света? – позвал я. Никто мне не ответил. Не знаю, на что я надеялся... В доме был бардак: судя по разбросанным вещам, она явно собиралась в спешке. Может, она успела убежать, спрятаться где-то, как и я, и переждать? Теша себя надеждой, что Света жива, я быстро выхватил из кучи вывернутой из полок одежды свежие джинсы и рубашку, нашел свой старый рюкзак, который мы использовали со Светой для вылазок на природу, и забросил в него ветровку, несколько пар носков и прочей легкой одежды. Документы остались в другом рюкзаке, который я не нашел рядом с собой в больнице, и который, скорее всего, мог все еще валяться где-то на мосту…

Я вбежал на кухню, чтобы посмотреть, можно ли взять что съестное из холодильника. Открыв кран, чтобы напиться, воды я не дождался. В трубах гудело и булькало, но воды я так и не дождался. Значит, коммуникации тоже где-то повреждены... Метнувшись к чайнику и обнаружив, что в нем еще есть немного воды, я с жадностью выпил ее всю. И лишь потом заметил на кухонном столе небольшой тетрадный листок.

Это была записка от Светы.

«Кирилл! В городе творится что-то непонятное. Начались какие-то вспышки и грохот. Я подумала – война. Или еще что страшнее. Долго не могла до тебя дозвониться. Потом получилось, узнала, что ты в больнице. Что ты попал в аварию. Врач сказал, что ты вроде как серьезных травм не получил, что все будет хорошо, но меня это не сильно успокоило. Собралась к тебе, но движение по городу встало, такси не вызвать, автобусы не едут. Люди на улице будто с ума сошли. Кричат, некоторым плохо. У меня тоже голова гудит сильно. И небо. Небо, Кирилл – оно все фиолетовое! Мне страшно! Не знаю, что делать, поэтому собираю вещи и пойду пешком к маме. Адрес ты помнишь, соседний квартал. Как затихнет все, может получится добраться до больницы, если раньше с тобой не встретимся. Если вдруг будешь дома. На всякий случай пишу: ул. Знаменная, д. 13, кв. 57. Надеюсь, что найдемся. И что ты жив и здоров. Люблю.

Твоя Света!».

Так мало строк и так много эмоций. Я одновременно испытал и сильное облегчение от того, что Света могла быть жива и что она знала, что со мной, и чувство сильной тревоги: удалось ли ей добраться до матери, все ли с ней хорошо, цела ли она… И, самое главное – человек ли она?! Я невольно опустился на стул. Ведь я сам видел, как люди, глядя прямо мне в глаза, превращались в монстров…

За моей спиной раздался шорох. Я резко вскочил со стула и обернулся. В коридоре, глядя прямо на меня, стояла наша соседка – Зинаида Петровна. Точнее – меньшая ее часть. Голова и верхняя часть туловища вместе с руками осталась практически неизменной, если не считать странного темного цвета кожи, обрывков одежды и сочащейся отовсюду темной жижи, которую я уже видел ранее. А вот низ… Бесформенная субстанция, пульсирующая и переливающаяся, и несколько длинных, извивающихся щупалец. Зинаида Петровна больше не была человеком, она была живой горой плоти, склизкой и дурно пахнущей.

– Ки-рю... ша! – То, что раньше было моей соседкой, наставило на меня свою человеческую руку, тыча в воздухе указательным пальцем. Голова при этом была повернута вверх и налево, – Помо-ги!

Звук, с которым опустилась нижняя челюсть моей бывшей соседки, был похож на треск рвущейся ткани. Спустя мгновение я понял, из-за чего у меня сложилось такое впечатление. Челюсть не просто открылась: рот Зинаиды Петровны буквально разорвало, превратив в огромную хищную пасть, наполненную множеством неровных, уродливых зубов. Тварь медленно поползла ко мне. Не придумав ничего лучше, с криком я запустил в нее стулом, на котором только что сидел. Это вызвало у монстра некое замешательство и я, улучив момент, выскочил в коридор. Тут же острая боль резанула мне икру на левой ноге и я свалился у входной двери. По разрезанной штанине текла кровь. Я поднял голову: существо уже развернулось и медленно ползло ко мне. Щупальца, до этого спокойно извивающиеся, теперь были подняты вверх, будто змеи перед броском. На одном из них я заметил острый шип, покрытый чем-то красным. Моя кровь! Вот как эта тварь ранила меня!

Рюкзак с вещами я оставил в зале, возвращаться за ним было крайне опасно. Уповая на медлительность монстра, я вскочил на ноги и, легко прихрамывая, вырвался в коридор. Спускаясь по лестнице, один раз я опасно оступился из-за боли в ноге и чуть не покатился кубарем вниз. Когда я все же добрался до последнего пролета, меня ожидал новый неприятный сюрприз. У самой входной двери в подъезд стояло нечто, отдаленно напоминающее паука. Если бы он был размером с холодильник и имел человеческую голову. Существо зашипело и, быстро перебирая лапами, стуча ими по бетонным ступеням, устремилось ко мне. Думать было некогда и я, надеясь лишь на удачу, дернул ручку двери ближайшей ко мне квартиры. Открыто!

Ввалившись внутрь, я захлопнул дверь, прижавшись к ней всем телом и повернув барашек ночного замка. Через секунду множество лап забарабанило с обратной стороны.

– Никого нет дома! – в сердцах выкрикнул я и быстро огляделся. В квартире, в которую я попал, тоже царил беспорядок. Видно, что жильцы покидали ее в спешке. Оглядевшись и убедившись, что внутри меня больше не ждет никаких сюрпризов, я забежал на кухню и, порывшись в ящиках, нашел большой столовый нож. Не знаю, поможет ли он мне против этих монстров и успею ли я его вообще применить, но так было спокойнее. В холодильнике оказалась бутылка воды, которую я схватил, не раздумывая, вместе с банкой кильки. Найдя в прихожей какую-то пыльную дорожную сумку, я бросил свои находки в нее вместе с пледом, который стащил с дивана. Не знаю, где мне придется ночевать, но лишним точно не будет. Соображая, как лучше поступить дальше, я добежал до самой дальней комнаты, сдернул с окна занавески и открыл его. Тварь все еще барабанила во входную дверь, когда я уже спрыгнул вниз. Квартира была на первом этаже, но из-за высоты фундамента я пролетел все полтора, прежде чем встретился с землей.

Поднявшись и встряхнувшись, радостно отмечая про себя факт того, что ничего не расшиб, я быстро зашагал к машине, которую оставил во дворе. На мое счастье, она все еще работала. Откуда-то сверху раздался дикий вопль. Я посмотрел туда, откуда доносился звук. Из окна моей кухни на стену выползла Зинаида Петровна. Она, словно слизняк, ползла по стене дома, безумно крича и размахивая своими уродливыми руками и щупальцами. Хорошо, что скорость ее передвижения была низкой. Но вот этот ужасающий вой... Сейчас на него явно прибудет целая толпа монстров. Естественно, дожидаться я этого не стал. Запрыгнув в машину, я надавил на педаль газа так, будто хотел пробить ногой дно, и автомобиль с рывком дернулся с места. Нужно было ехать в сторону дома, где жила мама Светы. А там – по обстоятельствам.

Глава 3. Маленькая надежда

Пока я ехал по улицам города, все больше и больше тварей являли себя моему взору. Они выползали из-за углов зданий, оконных и дверных проемов квартир и магазинов, падали с деревьев и пикировали с крыш. С каждой минутой их активность росла, а значит росли и мои шансы на то, что на меня нападут. И абсолютно нигде я не видел обычных людей. Ни трупов, ни хотя бы останков, в которых бы угадывались очертания человека, не было. Лишь лужи крови и бесформенные куски плоти тут и там, более – ничего. Какое число жителей города превратилось в монстров, а какое было этими монстрами съедено, меня уже не интересовало. Сейчас больше всего меня волновала судьба собственного выживания и возможность найти Свету живой. И лишь где-то в глубине сознания, в самых темных его закутках, постоянно маячил еще один вопрос, который я старательно пытался запрятать как можно дальше: стану ли я сам монстром или нет? Если не считать боли в ребрах и раненой ноге, а также общего состояния усталости и огромного стресса, то я не чувствовал в своем организме каких-то противоестественных изменений...

Проехав несколько поворотов, я наконец-то добрался до нужной мне улицы, тут же в ужасе ударив по тормозу. Высокого многоквартирного дома, в котором жила мама Светы, попросту не было. Вместо его и еще двух соседних строений была огромная куча обломков. Куски бетонных стен, торчащие тут и там частоколы арматуры, обломки мебели и много битого стекла... Однако, не это ввело меня в ступор. Все мое нутро буквально кричало "Беги!", пока я наблюдал восседающее на обломках огромное, уродливое создание. Это… нечто было слеплено из множества человеческих тел, словно вплавленных друг в друга. Аморфная телесная масса хаотично шевелилась и издавала громкие, разносящиеся по всей улице, чавкающие звуки. Во все стороны торчали руки и ноги, дергающиеся в разные стороны.

Внезапно, посреди этой огромной кучи плоти и конечностей разверзлась огромная дыра, испещренная невообразимым множеством зубов. Существо стало поворачиваться в мою сторону, как будто бы даже увеличиваясь при этом в размерах. Запоздало я понял, что оно встает на множество толстых конечностей, напоминающих колонны из плоти. Из-под существа стала вытекать черная вязкая жидкость. Когда монструозное нечто окончательно развернулось в мою сторону, из его раскрытой пасти вырвался пронзительный и леденящий душу вой. У меня сложилось впечатление, будто этот крик был голосом сотен людей, поглощенных этой массой… Ноги-колонны начали свою тяжелую поступь, двигая массу в моем направлении. Медленно, сотрясая весь район, существо двигалось, дробя под собой останки былого дома в пыль.

Лишь спустя несколько секунд я отошел от ступора, в который меня погрузил ужас увиденного, и, включив заднюю передачу, стал сдавать по улице, чтобы развернуться. Завершив маневр, я бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида: из пасти существа вырвался то ли огромный язык, то ли щупальце. Этим гигантским отростком монстр из плоти обвил стоявший ближе всего к нему автомобиль, поднял в воздух, будто пушинку… и швырнул в мою сторону!

Вжавшись в водительское сиденье, я маневрировал, как мог, стараясь как можно быстрее доехать до перекрестка и скрыться из виду. Позади меня со скрежетом упал импровизированный снаряд монстра. В меня не попали… В этот раз. Проверять, сколько попыток тварь сделает прежде, чем раздавит меня, не хотелось. Двигатель ревел, я вцепился в руль так, что костяшки побелели. Выскочив на перекресток и повернув направо, я двигался, поворачивая с улицы на улицу, чтобы скрыть следы своего присутствия и окончательно уйти от возможного преследования. Существо выглядело неповоротливым и медлительным, но я уже понял, что на визуальный анализ по отношению к этим уродам лучше вообще не полагаться. Успокоился я только тогда, когда впереди вновь увидел мост через реку. Ни воя, ни тряски больше не ощущалось, а значит я оторвался: громадный монстр остался в глубине умирающего города...

На мосту все также никого не было, поэтому я, въехав на него опять, решил на этот раз остановиться и хорошенько все обдумать.

Я нервничал. Выжила ли Света? Погребено ли ее тело где-то там, под завалами дома, или она успела сбежать оттуда с матерью? Или ее сожрало то огромное существо? Может, она уже сама была его частью? И что вообще я должен сейчас делать?! Опять тонна вопросов!

Руки тряслись, паника била волнами, каждая из которых накатывала сильнее предыдущей. Еще немного – и отчаяние и истерика полностью поглотят меня. Я не был готов к подобным событиям, да и сомневаюсь, что вообще мог найтись сейчас где-то человек, который бы отреагировал на все происходящее спокойно и знал бы, как поступить… Чувство одиночества, пережитого кошмара и возможных утрат, практически полностью уничтожили мою веру в то, что я смогу выжить. Нервная система была на грани. Я готов был сорваться в любую секунду. Безвольно откинувшись на спинку, я посмотрел в сторону.

С моста всегда открывался красивый вид: и на реку, и на город. Особенно красиво здесь было вечерами, Широкая, извилистая река, высоки и пологие берега, плавно переходящие от природного к городскому пейзажу, и очень красивые закаты… Мы любили гулять по этому мосту со Светой, глядя на то, как вдали солнце уходит за горизонт, красиво очерчивая своими лучами некоторые районы города. Сейчас ни о каком солнце говорить не приходилось… Все, что я видел – плотно затянутое тучами небо и фиолетовое свечение из-за облаков. Переведя взгляд, я удивленно охнул: возле одной из брошенных машин валялся мой рюкзак. Не веря своей удаче, я выскочил из машины и побежал к нему. Конечно, многое из того, что в нем было, сейчас мне абсолютно без надобности, но кое-что все же имело ценность.

Если не считать того, что рюкзак весь был грязный, интереса к нему явно никто не проявил. Я выбросил из одного кармана все рабочие документы, наблюдая, как листки бумаги, словно опавшие с дерева листья, кружась, пикируют в реку. Кошелек с небольшим количеством наличных денег я решил оставить на всякий случай. Зарядка для смартфона, небольшой перочинный нож, таблетки от головы и желудка… Протухший в закрытом контейнере обед, который с заботой собрала мне Света, тоже пришлось выбросить вместе с губкой для обуви, ручками и мерной рулеткой. Рюкзак стал легче. Добравшись до последнего кармана, в котором лежали документы на мою машину и паспорт, я достал последний и открыл его на первой страничке. В углу, за краем обложки, находилась маленькая фотография Светы. Это было сейчас самым ценным для меня. Я не был сентиментальным человеком, но сейчас мне ужасно хотелось плакать. Я не знал, жива ли моя любимая, целы ли мои родственники, живущие в другом городе… Я вообще ничего не знал. И эта маленькая фотография, где Света улыбалась своей нежной и красивой улыбкой, глядя прямо на меня, словно заменяла существующую отвратительную и опасную реальность на что-то другое… Теплое и родное.

И я не выдержал. Опустившись на асфальт, обхватив голову руками, я заплакал… Слезы текли по моим щекам, а я лишь беззвучно вздрагивал периодически, утирая их рукавом. В тот момент я не думал ни о чем. Я просто позволил организму выпустить все то напряжение, что было во мне. Не зная, выживу ли я сам и как долго смогу вообще протянуть в этом кошмаре, я не хотел тогда ничего решать. Не хотел вообще даже двигаться с места. Я потерял все, а шансы, что я ошибаюсь, и в ближайшем времени все наладится, были столь призрачными, что разглядеть их за пеленой нависшей угрозы было практически нереально. Когда эмоции отпустили меня, я встал, закинул рюкзак в машину, и, сев в салон, накрыл лицо ладонями. Теперь, когда эмоции были выплеснуты, я понимал, что остался один на один с самим собой. И у меня было всего лишь два варианта: либо сдаться окончательно, утратив всякое желание жить и предоставить судьбе решать, как долго я еще проживу, либо взять все в свои руки и бороться до конца. Перспективы были туманны, никакого опыта выживания даже в лесу у меня не было, что уж говорить о подобном?! Но я все еще я! Монстром я не стал и наверняка такой исключительный не я один! Где-то же должны быть еще нормальные люди! Поэтому, собравшись, я твердо решил, что как минимум еще какое-то время я потрачу на поиски и борьбу.

Тут же встал вопрос о том, как и куда двигаться дальше?

Возвращаться в больницу было нельзя. Судя по тому хаосу, который я застал, там явно будет полно этих мерзких созданий. Может попробовать заехать в отделение милиции? Я не верил в то, что найду там кого-то живым, но почему-то я убедил себя в том, что там я смогу добыть себе оружие, которым, в случае чего, смогу оборонятся. Дерзко, а может в какой-то степени наивно и даже глупо... Но дать бой уродливым существам с перочинным ножом в рук совсем не тоже самое, что встретить их, скажем, очередью из автомата. Подумав, что стрелять из него не так уж и сложно и надеясь, что в городском отделении милиции я все таки смогу найти оружие, я двинулся именно туда. Рассуждения о том, как и где я буду искать автоматы или пистолеты, если вообще попаду внутрь, я пока отложил.

Пока что мне сильно везло и встреченные мной по дороге твари интереса ко мне проявляли мало. В основном они были заняты грызней между собой или же бесцельно бродили по улицам или ползали по стенам домов. Отмечая про себя возросшую их активность и общее количество монстров, которое удалось заметить, я предположил, что в ближайшее время именно я стану их основным интересом. Найти оружие и какое-нибудь убежище было как никогда важно. В какой-то момент из-за поворота чуть ли не под колеса выскочило нечто, отдаленно напоминающее сгорбленного ребенка, у которого вместо рук и ног были длинные и тонкие лапы, заканчивающиеся острыми ни то шипами, ни то когтями...Тварь лишь злобно запищала, но убежала в сторону, ловко запрыгнув одно из окон стоящего рядом дома... Выезжая на улицу, которая должна была привести меня к городской площади, где и было здание милиции, я приметил небольшой магазин с вывеской «Одежда». Точнее, приметил кусок бумаги, криво приклеенный к стеклу. На этой самой бумаге жирными черными буквами было написано:

«МАМА! Я ТУТ!»

Визг тормозов эхом пролетел по пустой улице. Внутри магазина кто-то был?!

Оглядываясь, я выскочил из машины, надеясь, что никаких тварей поблизости нет. Схватив рюкзак и закинув его за спину, я побежал к дверям магазина. Двигатель я вновь не глушил. Уже у самого крыльца я на мгновение задумался. Такую надпись мог оставить только ребенок: буквы были неровными и написаны криво, да и сама наивность импровизированного опознавательного знака тоже на это намекала. Может быть, ребенок, оставивший эту надпись, уже давно был мертв или, что еще хуже, поджидал внутри магазина, превратившись в ужасное создание.

Однако, надежда на иной исход и желание встретить еще хоть кого-нибудь, оказались сильнее моих опасений, и я решил войти внутрь. Ели вдруг что-то пойдет не так, убежать я вряд ли успею, а значит, и переживать не стоит. Я дернул за ручку. Дверь была закрыта изнутри.

Тогда я решил постучать. Аккуратно, стараясь не шуметь больше нужного, я легко ударил по стеклу в двери несколько раз. Внутри сразу же что-то загремело, и я услышал топот ног. Чуть удержавшись от того, чтобы не ринуться назад к машине, я дождался, пока перед моим взором не предстал силуэт. Небольшая фигурка, сокрытая темнотой внутри магазина, подбежала к двери. Замок несколько раз щелкнул и она открылась. Передо мной стояла девочка лет двенадцати. Обычная, без щупалец или уродливых лап. Живая.

– Ты не мама! Уходи! – выпалила она, посмотрев на меня несколько секунд, а потом попыталась захлопнуть дверь. Я успел вставить руку в проем и не дал ей этого сделать.

– Ч-ш! – я поднес палец к губам. – Не шуми. Ты одна здесь?

– Уходи! – девочка больно стукнула меня по руке, которой я удерживал дверь. – Уходи, я маму жду!

Она выглядела очень напуганной. Длинные, растрепанные русые волосы, перепачканное платьице и порванные на голени колготки. На лице, помимо больших голубых глаз, испуганно смотрящих на меня все это время, виднелся довольно неприятный порез в области лба, который уже затягивало коркой. Во всем остальном девочка выглядела вполне себе целой и здоровой.

– Уходи! – снова крикнула она. – Я тут маму жду! Ищи себе другое место!

Она опять попыталась толкнуть меня, но в этот раз я спокойно отошел немного назад и перехватил руки ребенка. Не отпуская их, я присел и как можно спокойнее обратился к ней.

– Успокойся, пожалуйста! Ты давно тут?

Девочка попыталась вырваться, и я спокойно отпустил ее руки.

– Я не хочу тебе навредить. Я сам напуган не меньше твоего. Твоя… мама – где она?

– Не знаю... Я давно ее здесь жду!

С каждой фразой голос девочки дрожал заметнее.

– А сюда ты как попала?

– Сюда? Ой... Когда начало греметь все и трясти, мы дома прятались. Мама звонила кому-то, потом сказала, чтобы я не выходила из комнаты. Было очень страшно! Потом мама пришла ко мне и я уснула рядом с ней. А проснулась, потому что она кричала! – девочка прекратила тараторить, сделав паузу и посмотрев за мою спину на улицу, а затем продолжила. – В окно к нам заползло что-то очень страшное, и мама схватила меня… Мы выбежали на улицу, она говорила, что надо бежать к дяде Вите. И вдруг еще одно чудище как выпрыгнет из-за машины! Мы испугались, а оно кричало и хотело нас съесть, вот! Мы побежали в другую сторону и мама упала…

Девочка замолчала, а я не решился торопить ее с рассказом. Спустя какое-то время она заговорила вновь. Тихо и понуро.

– Я не сразу заметила, а когда обернулась, увидела, что она бежит в другую сторону, а чудище гонится за ней! Оно было страшное! Как паук, но только с лошадиной головой! А мама кричала мне, чтобы я спряталась, что она меня потом найдет. Вот я сюда и забежала.

– Выходит, ты здесь уже около суток? – я скорее размышлял вслух, чем задавал девочке вопрос.

– Я нашла тут бумагу и маркер и написала для мамы записку. Может так она меня найдет?

– Я... Я не знаю.

Девочка окончательно сникла. Я, ругая себя за то, что не нашел нужных слов, чтобы подбодрить ребенка, понял, что она потеряла ко мне всякий интерес. Решив, что стоять на улице не лучший вариант, я аккуратно подтолкнул ребенка внутрь и вошел следом, закрыв дверь. Я оглядел магазин, в котором мы находились. Это было небольшое помещение, заполненное вешалками с разной одеждой: мужской, женской, детской. Наверное, какой-то секонд-хенд или вроде того. В углу, возле небольшой тумбы, где стояла касса, был навален ворох тряпья: наверное, девочка сделала тут для себя импровизированное убежище...

– Ты же не монстр? – вдруг услышал я голос девочки. Снова посмотрев на нее, я увидел, что она плачет. – Скажи, что ты не монстр!

И она разрыдалась. Я не знал, как мне стоило поступить в подобной ситуации. Передо мной стоял ребенок, рыдающий, трущий глаза и, возможно, навсегда потерявший в этом безумии самого близкого человека. А я не понимал, каким образом могу дать ей утешение.

– Не плачь, слышишь? – я сам удивился с банальности сказанного. – Все будет хорошо! Твоя мама… Она обязательно найдет тебя, я уверен.

Снова банально. И лживо. Мне стало противно от тех слов, что я произнес. Я вспомнил, как буквально недавно сам рыдал на мосту и просто легко приобнял девочку. Та, разрыдавшись еще сильнее, бросилась мне на шею и крепко сдавила своими маленькими ручками.

– Ну, тише. Тише… Если хочешь, я могу помочь тебе отыскать твою маму, что скажешь? – и зачем только я произнес эти слова!? Давать надежду в ситуации, когда смерть буквально ждет за каждым углом – опрометчиво и несерьезно. Но я не знал, как еще успокоить ребенка.

Однако, плач резко прекратился. Я уж было подумал, что кое-как сумел переключить девочку, и аккуратно отстранил ее от себя, чтобы снова посмотреть в глаза. Но она не смотрела на меня. Девочка лишь тихо всхлипывала, а ее большие глаза были направленны куда-то за мою спину. Лицо ее побледнело, а губы дрожали. Я быстро обернулся.

На крыше машины, которую я оставил напротив входа в магазин, сидело очередное ужасное существо. И его внешний вид был мне уже знаком. Огромные, изломанные лапы, несуразное и одутловатое тело, и огромная, вытянутая как у лошади, голова, висящая на длинной шее… Как будто именно его описывала мне девочка несколько минут назад. Монстр качал своей уродливой головой, словно принюхиваясь. Глаз на роже этой твари не было. Был только огромный рот, лишенный зубов, истекающий черной слизью. Я повернулся назад к девочке.

– Послушай, – сказал я шепотом, – нам нужно отсюда уйти! Немедленно!

Но она не реагировала. Девочка все также стояла, словно зачарованная, и смотрела на монстра, восседавшего на крыше машины. Может, его привлек звук работающего двигателя? Или наши голоса? Разбираться не было времени. Взяв девочку за руку, я аккуратно, как можно тише, медленно начал отступать от двери. Не зная, как ориентируется в пространстве это существо, я не хотел рисковать. Но, как это всегда бывает, сфокусировался не на том. Пятясь, я не заметил, как толкнул спиной вешалку с одеждой. Естественно, та с грохотом повалилась на пол.

Существо замерло на секунду. А затем, с пугающей скоростью, ринулось к дверям магазина. Я схватил девочку на руки и устремился в сторону. Она закричала. Буквально в то же мгновение входная дверь была выбита массивной тушей монстра, который ворвался в помещение магазина и, пролетев по инерции несколько метров, влетел в кучу вешалок, разметав в стороны одежду. Это был наш шанс. Не оглядываясь, не обращая внимания на крики девочки, я бегом ринулся к машине. Выскочив через разбитую дверь, я быстро достиг автомобиля. Паникуя, я быстро открыл пассажирскую дверь и чуть ли не бросил на сиденье ребенка, а затем, практически перелетев через капот, запрыгнул на место водителя и тронулся с места.

– Но моя мама! Мама! – девочка кричала, плакала и стучала ладошками по стеклу. – Она же будет меня искать!

В этот раз я решил ничего ей не говорить. Я просто давил на педаль газа и молился, чтобы рядом не появились другие чудища. До площади, рядом с которой находился участок милиции, оставалось проехать несколько перекрестков.

Глава 4. Гильзы

– Почему мы уехали? Я хочу к маме! – девочка сжалась в комочек на соседнем сиденье автомобиля. – Она меня так не найдет…

– Послушай… – я замялся. – Как тебя звать-то?

– Надя, – ответила мне девочка.

– Надь, послушай. Твоя мама… Она…

– Хочешь сказать, что эти чудища ее съели, да? Но моя мама быстро бегает! И она сильная! Я знаю, потому что мы вместе вдвоем уже давно живем, без папы! И она у меня все умеет! А из-за тебя она меня не найдет!

Надя начала снова всхлипывать, утирая носик рукой.

– Мы сейчас приедем к милицейскому участку. Там найдем помощь. А если нет…

Я мысленно выругался за то, что позволил себе этот многозначительный намек.

– Если нет – то ты отвезешь меня назад, и мы поищем мамочку вместе, хорошо? Пожалуйста! – Надя вцепилась мне в руку, отчего я чуть не потерял управление, резко дернув руль в сторону.

– Не делай так! – одернул я девочку чуть грубее, чем стоило. Сказывалось общее нервное перенапряжение и усталость. А еще раздражал этот наивный детский подход к проблеме. В разуме Нади все было просто и легко – бери, да делай… Жаль, что я не мог следовать ее указаниям, потому что это бы обозначало для нас двоих скорейшую и мучительную смерть. Скорее всего, такую же, какой почила и ее мать. В лучшем случае…

Я выдохнул и постарался успокоиться. Она – всего лишь ребенок, попавший в ужасную ситуацию. Если я, как взрослый, не могу совладать со стрессом и найти решение, с чего бы это получилось у маленькой девочки?

– Сколько тебе лет, Надь?

– Одиннадцать. В пятый класс хожу, – буркнула она мне в ответ, глядя на свои грязные ногти.

– А в какую школу?

– В пятую. А какая разница?

Я кивнул сам себе: действительно – какая разница? Вокруг разворачивался настоящий апокалипсис. Но мне просто хотелось поддержать Надю и немного успокоить ее. А заодно – и себя.

– Я понимаю, что ты боишься, что тебе хочется к маме, – я старался говорить мягко и уверенно, – но сейчас нужно добраться до милиции. Там нам помогут, и мы сможем отправиться потом на поиски твоей мамы. Может, получится как-нибудь выйти с ней на связь. У милиционеров же есть рации и всякие… ну, милицейские штуки, чтобы искать людей…

Я слушал сам себя и понимал, что мои слова не то, что для одиннадцатилетней девочки – они бы и для пятилетнего ребенка звучали как сказка. Но я не знал, что еще могу ей предложить. Возвращаться назад не было никакого желания: тварь, которая напала на нас в магазине, выглядела опаснее тех, с которыми мне уже приходилось иметь дело. Но и оставить девочку одну я не мог… Может, я просто хотел спасти хотя бы кого-то… Кого-то, кто был таким же человеком, как я сам?

– А тебя как зовут? – спросила Надя после минутной тишины.

– Кирилл, - коротко ответил я.

– А кем ты работаешь?

– Ну, я – менеджер в рекламном агентстве.

– Мене..джер? Это как? – Надя явно заинтересовалась, отвлекаясь от основной темы разговора.

– Это как продавец, если по-простому.

– Как в магазине?

– Вроде того… Продавал вывески, плакаты, постеры... Для магазинов тоже делали. Если видишь в городе над магазином красивые светящиеся буквы, то, скорее всего – наша работа...

– Так уже ничего и не светится. Нигде... - девочка снова опустила голову, в голосе вновь зазвучали нотки печали. – Моя мама тоже продавцом работала. На рынке.. Рыбой торговала.

Я хотел было поддержать диалог, подробнее расспросив Надю о ее матери и жизни, но, повернув по улице, я увидел площадь. Мы доехали.

– Смотри! Вон там, за памятником – видишь? Там здание милиции!

Девочка ожила, выпрямившись на сиденье и начав вглядываться вперед:

– Там точно помогут найти маму?

– Конечно, не сомневайся! – я сказал это, понимая, что, скорее всего, там будет вообще не до этого. Если в здании вообще будет хоть кто-то живой. По человеческим меркам. Если же нет, мой план оставался прежним: найти по возможности оружие, чтобы не быть столь беззащитным. И только в это мгновение я понял, что теперь на мне двойная ответственность. За свою жизнь, и за жизнь ребенка. Это чертовски осложнило ситуацию и такого я не продумывал...

Сама площадь уже вызывала тревогу и опасения, что ничего хорошего нас здесь ждать не может. Среди уже привычных глазу брошенных автомобилей и крови, виднелось и несколько милицейских "УАЗиков", а еще – перевернутый грузовик, на котором обычно ездит отряд милиции особого назначения. Его я часто видел у нас в городе на праздниках и массовых гуляниях… Машину пришлось остановить метрах в ста от самого здания милиции. Меня не радовало то, что индикатор топлива на приборной панели показывал, что бензина оставалось всего ничего, хотя когда я в первый раз завел эту машину, датчик показывал больше половины бака. В любом случае, рисковать понапрасну мне не хотелось и решил: если не найдем помощи здесь, то дальше будем двигаться уже на другом транспорте. Заглушить двигатель я решил еще и потому, что боялся опять привлечь внимание монстров. Быстро выбравшись на улицу и впопыхах объяснив Наде, что она должна вести себя тихо и строго делать все, что я говорю, я схватил девочку за руку и трусцой направился к зданию милиции.

Короткими перебежками, стараясь двигаться так, чтобы издавать как можно меньше шума, мы подошли к нужному строению. Здание милиции, расположенное практически напротив здания городской администрации, было всего в нескольких шагах. Аккуратно добравшись до высоких бетонных ступеней, ведущих к двери, я замер: все вокруг было усыпано гильзами, а сама лестница и тротуар рядом были в пятнах крови. На бетоне виднелись и отверстия от пуль. Как будто кто-то стрелял по противнику с верхних этажей... Это тревожило, но, раз кто-то вел здесь бой, значит в самом здании могли быть люди, которые смогут помочь! Вариант того, что сражение они проиграли, я рассматривать не хотел. Аккуратно поднявшись по ступеням, я потянул за ручку входной двери.

И понял, что она закрыта…

– Может, постучим? – робко предположила Надя.

Я уже поднес кулак к металлической поверхности, но в сантиметре от нее остановил движение. Услышат ли этот грохот кто-то внутри здания – вопрос. А вот то, что на него точно среагируют монстры поблизости – факт. Нужно было подумать, как дать о себе знать возможным выжившим милиционерам иначе. Мои размышления были прерваны тремя глухими ударами: в дверь стучала Надя. Я одернул ее и, присев, обхватил за плечи.

– Это очень громко! Нас могут услышать монстры!

Девочка стала мрачнее тучи. Опустив взгляд, она что-то невнятно промычала себе под нос. Я уже было собирался извиниться за свою резкость, как вдруг до моих ушей донесся какой-то треск. Вскинув голову, я понял, что звук исходил из небольшого динамика с кнопкой, висящего на стене у двери. Надя вздрогнула, сильно сжав мне руку.

– Эм… алло?! – я знал, что данное приспособление служит для того, чтобы дежурный, находящийся на посту, мог предварительно согласовать визит гражданина в отделение милиции. – Нас слышно?

Я волновался. Это вполне могло быть каким-нибудь сбоем, из-за которого и включилась система. С другой стороны, электричества в городе вроде как больше не было... Хрипение, казавшееся очень громким среди тишины опустевших улиц, начинало нервировать.

– Нас не слышат? – тихо спросила Надя.

– Может эта штука просто сломалась? – я пожал плечами, и собрался было уйти с крыльца, чтобы поискать другой вход в здание, но внезапно монотонный хрип динамика сменился басовитым мужским голосом:

– Вы кто?

– Люди! – ответил я.

– Я – Надя! Мы маму ищем! – выпалила девочка.

– Понятно, – одно слово, которое выплюнул из себя динамик перед тем, как замолчать. Шум тоже пропал, как и маленький, горящий красным, огонек светодиодной лампочки.

– Отключился, что ли? А нам-то что делать теперь? – возмутился я вслух. При этом я обнаружил в себе и некое радостное возбуждение: живой человеческий голос! Еще как минимум один выживший и вполне себе обычный человек был внутри этого здания!

Сверху над нами что-то заскрипело, и я вскинул голову. Одно из окон второго этажа, расположенное прямо над входом, открылось, и оттуда выглянул мужчина в милицейской форме. Бритая голова, мощная челюсть и сломанный когда-то давно нос. Он смотрел на нас, грозный и вдумчивый, казалось, целую вечность, а мы не смели ничего ответить. Даже Надя стояла, робко выглядывая из-за моей спины и не решаясь заговорить.

– Откуда? – пробасил милиционер.

– Отсюда… Ну, в смысле из этого города. Я сам с улицы…

– Кто-то еще есть с вами? – перебил меня мужчина.

– Только мы. Больше никого, – я начинал терять терпение. – Может, впустите нас? Я же с ребенком! А тут могут эти… твари появиться в любой момент! Вы же видели их – я уверен. Я вижу гильзы на крыльце, вы отстреливались!

– А ты не следователь ли часом? Глазастый... – мужчина вылез из окна чуть больше, внимательно осмотревшись по сторонам. – Ждите, сейчас спущусь!

И окно закрылось.

– Он злой какой-то, – сказала Надя, легко дернув меня за рукав. – Мне не нравится. И вообще он на бульдога похож!

Я невольно улыбнулся. Сходство было подмечено весьма точно, разве что не хватало обвисших щек. Но в целом – кряжистость мужчины была вполне заметной: он явно был куда массивнее и сильнее меня, хотя и выглядел значительно старше.

– Ничего. Главное, что он нам откроет и мы будем в безопасности. И сможем подумать, как найти твою маму.

Я опять ляпнул глупость и спохватился только тогда, когда глаза Нади засияли. Внушать ребенку ложные пути решения проблемы, решить которую было уже невозможно. Да, мастер утешения, ничего не скажешь...

Залязгали замки, что-то загремело, и металлическая дверь отворилась. Однако первым оттуда показался вовсе не наш новоиспеченный друг-милиционер, а автомат. Только после того, как его ствол внимательно изучил небольшой пяточек пространства на крыльце, будто животное, высунувшееся из норы, из-за двери появился и сам милиционер. Он еще раз смерил нас оценивающим взглядом и затем, махнув рукой, буркнул:

– Заходите. Живее!

И мы вошли. Из ада под ужасным небом мы попали в ад бетонных стен и обшарпанного линолеума. Внутри участка было темно, на стенах виднелись пятна крови и следы от пуль, на полу также россыпью местами лежали гильзы. Бой, который здесь происходил, явно закончился для кого-то весьма плачевно. Пугало и то, что я видел широкий кровавый след, тянущийся из центрального помещения в один из боковых коридоров.

Милиционер закрыл входную дверь, затем задвинул защитную металлическую решетку и повесил на нее замок. Безопасность входа была на высшем уровне. Ну, по крайней мере, так мне показалось на первый взгляд. Потом я вспомнил то гигантское нечто из плоти, которое гордо восседало на руинах разрушенного дома, и мой начавший набирать обороты оптимизм снова стал таять. Мы молча следовали за милиционером по коридору, через двери дежурного поста вошли в небольшое помещение. Там было два дивана, несколько шкафов. В одном углу к стене было прислонено еще несколько автоматов, пистолеты и магазины к ним. Пара металлических коробок, судя по всему – с патронами. Под столом – груда бутылок с водой, пакеты с печеньем, банки консервов, лапша и прочая магазинная еда.

Милиционер увидел, куда я направил свой взгляд и встал так, чтобы быть между своим скарбом и мной.

– Еда и вода – из магазина. Сбегал в соседний, пока решал, как дальше быть... Если хотите – можете взять, - затем, многозначительно посмотрев на меня сверху вниз, милиционер добавил более тихо, но твердо. – К оружию не подходи и близко! И за девчонкой следи тоже!

– Вы здесь один? – осведомился я, наблюдая за тем, как Надя, схватив из кучи еды под столом бутылку воды и какую-то пачку печенья, уселась на диван и стала есть. Подозрительность и мрачность милиционера меня изрядно напрягали, но я постарался их принять. Ситуация обязывала. Особенно если учесть, что он был еще и вооружен.

– А ты видишь еще кого-то?

– А как… как вас зовут? – я пытался говорить спокойно и максимально дружелюбно

– А это имеет значение? – снова неприязнь, снова пассивная агрессия в голосе. Широкий в плечах, массивный, лицо суровое, взгляд внимательный и жесткий. Я не особо разбирался в званиях, но судя по выправке и поведению, это точно не был простой участковый.

–- Я же говорила, что он злой! – с набитым ртом подала с дивана голос Надя-за спины. – Он нам не поможет.

– Уже помог, если что! – парировал милиционер. Девочка, смутившись, отвернулась и продолжила грызть печенье. Я решил последовать ее примеру, раз уж такая возможность была. Взяв литровую бутылку воды, я практически за раз выпил половину, пока пустой желудок не отозвался болью. Взяв какой-то энергетический батончик, я развернул его и, поблагодарив милиционера, стал есть. Громко и протяжно выдохнув носом, мужчина снова посмотрел на меня. Прямо в глаза.

– Ильин. Антон Андреевич Ильин, майор милиции. Заместитель… Заместитель начальника отделения. Того, что от него осталось, – милиционер почесал лоб, а затем медленно подошел к другому дивану и грузно на него сел. – Я думал, я один выжил в этом аду.

– Я Волков Кирилл, это – Надя. Мы недавно познакомились. Эм… Я нашел ее недалеко тут, пару кварталов всего. Она маму потеряла. А сам я вообще с другого района.

– Очень сильно вам повезло, что выжили. Эти… существа. Я думаю, нас атаковали каким-то новым биологически оружием. Я сам видел, как люди превращались в этих уродов! Видел даже, как некоторые буквально склеивались вместе, создавая таких гадов, что...

Майор осекся, быстро взглянув на Надю. Однако та, стряхивая крошки с испачканного платья, вообще не обратила внимания на сказанное. Ее больше волновал другой вопрос:

- А вы поможете мне маму найти?

Милиционер предложил мне жестом сесть на диван рядом с Надей и, полностью проигнорировав вопрос девочки, сказал:

– Расскажи-ка, как вам выжить удалось и что вы вообще видели. Хотелось бы более полную картину собрать, так сказать. А потом будем думать, как мы друг другу полезными можем быть.

И я рассказал. Сразу и все. С самого начала. С того момента, как я очнулся после аварии в больнице. Обо всех своих мытарствах и о том, как встретил девочку. Я говорил быстро, но старался не упускать деталей. Антон внимательно слушал все, что я говорю, глядя при этом строго в одну точку – себе под ноги. Он не кивал, ни поддакивал, вообще никак не показывал интереса. Но я почему-то был уверен, что он воспринимал все ясно и отчетливо. Я будто видел вокруг него ауру напряжения и сосредоточенности. Когда я закончил рассказ, я увидел, что Надя, приютившись у подлокотника, скрутившись, будто котенок, спит. Я устало потер глаза.

– В общем, такая история…

- Принято, - сухо отреагировал Антон. И спустя пару секунд добавил. – А вот тебе моя.

Рассказ милиционера был, прямо скажем, впечатляющей. И если моя история больше была похожа на подростковый ужастик, в котором главный герой паникует и бежит от всего, что движется, то история Антона походила на полноценный боевик, где не было места сомнениям и жалости.

Глава 5. Закон и порядок

Когда все началось, Антон находился в здании отделения милиции, в своем кабинете. Вспышки света, ужасный грохот и фиолетовое небо – все это он видел из своего окна. Я не знал, как долго все это продолжалось, поскольку был сбит автомобилем и находился в больнице, но он сказал, что сие представление продолжалось несколько часов. Лишь когда часы на стене указали на половину второго, все более-менее начало затихать. К тому времени в самом отделении милиции уже практически не осталось людей. Все телефоны просто не замолкали, а выделить сотрудников уже не представлялось возможным: кто мог оперативно выехать на вызовы, уже были в городе. Лишь несколько человек оставались вместе с Антоном в здании, занимаясь приемом звонков и координацией действий сотрудников. Часам к трем количество звонков сильно снизилось, поскольку связь стала сильно сбоить. Даже рации периодически переставали надежно передавать сигнал, из-за чего поддерживать общение с работающими в городе группами становилось все сложнее.

Антон, будучи заместителем начальника городского управления милиции, держал все на себе, поскольку сам начальник на момент катастрофы уже неделю как находился в выездной командировке. Связаться с ним не удалось, а принимать решения требовалось уже сейчас. О судьбе своей семьи – жены и двух парнишек – Антон тоже не смог узнать. Когда в городе начался сущий хаос, ему было не до этого – нужно было оперативно наладить работу всех вверенных ему в подчинение сотрудников. Когда все же удалось выкроить пару свободных минут, Антон взял в руки личный телефон и обнаружил, что кроме нескольких знакомых и коллег, находящихся в отпуске, ему никто больше не звонил. Тогда он понял, что ситуация разворачивается подобным образом не только в нашем городе. Он нервничал, считая про себя гудки вызова, когда набирал номер жены снова и снова. Но ответа все не было. В какой-то момент связь и вовсе «легла», не оставив никаких надежд на возможность дозвониться до близких. Координировать действия милиционеров становилось все сложнее, и поздним вечером майор отчаялся окончательно: его смена явно затянется.

Время тянулось медленно, все больше сотрудников переставали выходить на связь. Патрульные, отправленные в ближайшие районы, тоже не возвращались. Когда Антон прибывал в самой высшей точки отчаяния и непонимания, внизу раздались ужасающие вопли. Бегом майор спустился со второго этажа, где находился его кабинет, вниз. И замер прямо посреди коридора, наблюдая за тем, как милиционер, который должен был сидеть в дежурном отделении, с дикими криками бился головой о прозрачный пластиковый барьер, отделяющий его помещение от общего коридора. Во все стороны летели брызги красной и черной жидкости. Спустя мгновение в коридоре оказалось еще двое милиционеров: тот, что дежурил в оружейной, и недавно вернувшийся с обхода ближайших улиц участковый.

Молодой парень продолжал биться головой, а все стояли и молча, с ужасом наблюдая за происходящим. Лишь через несколько секунд, вернув себе самообладание, Антон ринулся туда, где дежурный вытворял со своим телом такие ужасные вещи, но на полпути вновь остановился, пораженный увиденным: милиционер в дежурке схватился руками за собственную голову и буквально одним движением оторвал ее от шеи, бросив куда-то позади себя. Сразу же из шеи вверх взметнулось несколько длинных и уродливых щупалец, заканчивающихся гроздью глаз. Без промедления, ведомый одними лишь инстинктами, Антон ворвался внутрь помещения и, выхватив из-за пояса табельный пистолет, выстрелил в тело мутировавшего человека четыре раза.

Щупальца обмякли, тело дернулось и упало, издав набор странных утробных звуков. Больше признаков жизни неведомая тварь не проявляла.

И может быть все бы так и закончилось, но крики раздались откуда-то с улицы. Выскочив на крыльцо, Антон увидел, как среди людей, бегущих в панике по дороге и тротуарам в разные стороны, один за другим появляются ужасающие монстры. Метаморфозы сопровождались криками боли и страха, переходящими в звериное, неестественное рычание. Каким-то невообразимым образом Антон почувствовал угрозу, исходящую откуда-то позади и развернулся. Возможно, сыграл опыт, а может ему просто повезло, но бегущую в его сторону тварь, бывшую буквально несколько минут назад молодым участковым, Антон заметил вовремя и отскочил в сторону. Это его и спасло.

Из дверей прямо на крыльцо выскочил уже не человек - существо, передвигающееся на ставших неестественно длинными руках и ногах, как на лапах. Голова существа уже не походила на человеческую: она была словно расколота на четыре части, обнажая уродливую мясистую массу внутри. Вдоль всей спины торчали какие-то наросты, прорвавшие одежду…

Снова схватившись за пистолет, Антон выпустил в монстра все патроны, оставшиеся в магазине. Лишь когда тварь обмякла и покатилась вниз по ступеням, он встал и понял, что спасаясь от одного существа, привлек внимание множества других. Пять или шесть тварей уже двигались в его сторону, издавая пугающие звуки. Быстро снарядив пистолет новым магазином, Антон забежал внутрь здания и захлопнул за собой металлическую дверь. Повернув торчащий в замочной скважине ключ, он тут же отпрыгнул назад и закрыл дверь дополнительной решеткой. А потом услышал хрип.

Развернувшись и вскинув пистолет, изготовившись к очередному бою, он увидел на полу растерзанное тело милиционера, который дежурил в оружейной. Он истекал кровью, а Антон понимал, что ничего уже сделать нельзя. Раны были ужасны: разорванная грудная клетка и вывороченные внутренности, оторванная рука, лежавшая рядом и лицо, половина кожи на котором просто отсутствовала. Лучшее, что можно было сделать, просто оборвать страдания бедняги. И только Антон поднял пистолет, направляя его в своего изувеченного подчиненного, как тело раненого милиционера внезапно дернулось и, словно невидимой силой, разорвалось на части. Ноги так и остались лежать на полу, а вот туловище… Из спины с треском и чавканьем вырвалось несколько массивных щупалец, метнувшихся к потолку, подвесив то, что осталось от тела парня, словно гротескную люстру. Голова милиционера задергалась, глаза буквально лопнули и вытекли густым месивом, освобождая место для каких-то отростков с кучей зазубрин на концах. Майор снова стал стрелять, но в этот раз противник был проворнее. Перемещаясь по потолку, отвратительный монстр, сотворенный из остатков человеческой плоти, стремительно приблизился к Антону, и одно из щупалец метнулось в сторону мужчины. Тогда его зацепило по плечу, оставив глубокий порез. Не один я, получается, был так близко знаком с орудиями этих тварей...

Тем не менее, не обращая внимания на рану, Антон уклонился от очередной атаки, разрядив в монстра оставшиеся патроны. Но тварь, висевшая на потолке, не собиралась сдаваться. Более того, остатки того, что некогда было человеком, бурля и переливаясь, продолжало видоизменяться, принимая форму чего-то настолько уродливого и неестественного, что описывать это словесно не имело смысла. Перекатываясь по полу, чтобы избежать очередного удара, Антон увидел путь к своему спасению: на оставшейся лежать на полу нижней половине того, что когда-то было сотрудником милиции, у пояса болталась связка ключей и электронный пропуск. Сразу смекнув, что это от входа в оружейное хранилище, майор метнулся к останкам. Получив по спине очередной удар щупальца с заостренным шипом, Антон все же смог схватить ключи и, отпрыгнув в сторону, стремительно бросился к оружейной комнате. Существо направилось следом.

Повезло, что Антон знал, какие именно ключи нужны были для того, чтобы открыть дверь и войти внутрь небольшого помещения, где хранилось оружие. Сделал он это буквально в последний момент, захлопнув решетку чуть ли ни у носа безумного монстра. На стеллажах оружия было не много, поскольку практически все разобрали те, кто отправился в город, но в тех реалиях арсенал был божественным. Игнорируя попытки чудовища выломать дверь, Антон схватил автомат, затолкал по карманам несколько снаряженных рожков с патронами и, вскинув оружие, полоснул очередью по монстру. Пули более крупного калибра легко разорвали плоть, и существо грохнулось на пол, дернувшись лишь раз.

Однако, расслабляться было рано: глухие удары монстров по входной двери все еще были слышны, равно как и звуки бьющихся окон первого этажа. Антон обмолвился, что ему сильно повезло в том, что среди тварей не было летающих или тех, кто мог также ползать по стенам и потолку. На окнах первого этажа везде стояли решетки, с которыми еще было нужно справиться, а вот окна второго этажа такой защиты уже не имели…

Снарядившись по максимуму, Антон выбежал из оружейной и стремглав пронесся по лестнице на второй этаж. Заскочив в зал совещаний, окна которого были аккурат над входом, он высунулся на улицу и начал расстреливать толпящихся у окон и двери тварей. Когда последний из монстров издал леденящий душу предсмертный вой, было потрачено три рожка патронов и одна граната… И только тогда Антон смог выдохнуть.

– Ужасно… – прокомментировал я рассказ нового знакомого, воспользовавшись паузой.

– После я забаррикадировался в дежурке, надеясь, что кто-то из наших выйдет на связь по рации, но за все это время сигналов не было. Электричество вообще пропало, как и сотовая связь. Благо, что у нас есть резервный бензиновый генератор, – закончил свой рассказ Антон.

– А тела? Ну, тех, кто был внутри. И тварей снаружи?

- Тела… По крайне мере то, что от них осталось, я вытащил кое-как во внутренний двор, свалил в кучу и сжег. Горели они, на удивление быстро. Будто из бумаги, а не из мяса... А вот тел уродцев на улице я не обнаружил. Утром следующего дня я решил, что было бы неплохо разведать местность, выглянул в окно и не увидел ничего, кроме пятен крови, дыр от пуль и стреляных гильз. Не знаю… Может эти твари ожили и ушили сами, может их сожрали другие такие же монстры. Я взял автомат, выскочил на улицу и пробежался быстро по району: везде тишина, пустота и лужи крови. Боюсь, в течение ночи, пока я пытался наладить себе здесь убежище, люди попросту…

Антон запнулся. Я прекрасно понимал, что он хотел сказать. За одну ночь практически все жители нашего города по неизвестной причине превратились во что-то ужасающее и неестественное. Остальные, видимо, просто были сожраны.

Майор провел рукой по своей бритой макушке.

– Никого. Нигде. Окна много где выбиты, транспорт брошен, вдали - столбы дыма от пожаров и крики... Я забегал в каждое здание, пытался позвать выживших. Но никто не отвечал. Пару раз вместо людей на меня выползали эти твари, но я быстро их успокаивал. Уже навсегда, – Антон провел рукой по лежащему рядом с ним на диване автомату. – Набрал в небольшом магазинчике в конце площади себе немного еды и вернулся назад. Бегать по городу посчитал нецелесообразным: решил мониторить эфир по рации. Но пока ни поймать сигнал, ни отправить кому-то сообщение так и не удалось. Одни помехи и все... А потом явились вы.

Антон откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Я молча смотрел на свои руки, пытаясь собрать всю картину воедино. Чуть больше двух суток - и город буквально превратился в ад. Я не знал, были ли еще выжившие кроме Нади и Антона. Собственно, майор был такого же мнения: пока не встретил нас, он был уверен, что единственный по каким-то причинам не подвергся страшным мутациям. При этом внутри разгоралась и стойкая уверенность: вместе со мной выжило еще два человека, а значит можно найти кого-то еще. И мы их обязательно отыщем! Воодушевленный, я повернулся к своему новому знакомому.

– Что будем делать дальше? – спросил я у Антона.

– А что тут делать? Связаться с кем-то не получается. Вариантов у нас немного. Мы или остаемся сидеть здесь… – майор замолчал, резко прервавшись.

– Или?

– Или берем машину и пробуем прорваться за город. Эти твари прячутся по закоулкам, но ты же заметил, что их не так много, как до этого... Может, какие-то сожрали друг друга? А некоторые уроды выглядят так, будто склеены сразу из нескольких человек. Видал таких?

– Да, - я печально выдохнул, вспоминая разрушенный дом Светы. – За рекой один монстр ростом с пару этажей. Из него торчат человеческие ноги и руки, а сам он выглядит так, будто людей перемололи в фарш и оживили.

– Ты видел такую хрень?! – удивился майор. – Ну и ну! В общем, я к чему. Нам по любому нужно уехать за город. Тварей там всяко будет меньше, а шансов выжить – больше. Можно попробовать добраться до другого крупного города и оценить обстановку там. Или осесть временно в какой деревне. А можно набрать топлива побольше и...

– А мама?! Маму искать будем? – Надя, проснувшаяся совершенно незаметно, потирая глаза, обратилась к нам.

– Надя, понимаешь… – начал было я, пытаясь подобрать слова.

– Послушай, девочка, – перехватил инициативу Антон. Его басовитый голос звучал в этот раз мягче и с какой-то ноткой тяжелой печали. – У меня тоже пропала жена и сыновья. Сказать по правде, я не думаю, что они смогли выжить. И твоя мама, она… Я думаю, что для начала нам нужно найти безопасное место, а уж потом озаботиться тем, чтобы пробовать искать других выживших, понимаешь?

Надя не понимала. Ребенку не нужны были слова суровой правды. Ей нужны были утешение и надежда. Я не успел ничего ей сказать, надеясь как-то смягчить речь майора, поскольку Надя быстро соскочила с дивана.

– Ты злой и плохой! Милиционеры должны помогать! – девочка заплакала и побежала в сторону двери.

Я вскочил, чтобы ринуться за ней следом.

– Успокойся,– тихо сказал Антон. – Дверь закрыта. Она никуда не денется. И она должна знать правду. Или хотя бы принять вариант того, что близкие ей люди могут быть мертвы.

– Но она же ребенок! – возразил я.

– Вот именно. И если она будет постоянно плакать – она станет обузой, с которой придется нянчиться. А ты, как я думаю, прекрасно должен понимать, что сейчас это непозволительная роскошь для нас!

Антон встал со своего дивана и подошел ко мне. И без того грозный его вид стал еще мрачнее и серьезнее. Да и автомат, перехваченный за цевье, не внушал никакой доброжелательности.Все это время Надя плакала и барабанила своими кулачками в закрытую дверь комнаты, где мы находились, а майор лишь сухо сказал мне:

– Поверь, Кирилл, так будет лучше. Мы должны выжить, а не думать, как убить себя быстрее! Так что давай-ка ты поможешь мне собрать еду и оружие, и мы направимся во внутренний двор. К машине.

Размышляя над тем, что и как ответить, я чуть было не подпрыгнул на диване, когда услышал громкий, пугающий рев. Надя моментально перестала барабанить по двери.

Таких звуков за все время случившегося апокалипсиса мне слышать не доводилось. Это не было похоже ни на животный крик, ни на крик людской. Так мог звучать ревущий двигатель реактивной ракеты, но не живого существа. По крайней мере не того, кто мог бы обитать на нашей планете. Майор подбежал к двери и, быстро отодвинув за плечи Надю, выбежал в коридор. Я, быстро крикнув девочке, чтобы та оставалась на месте, помчался следом. Выскочив из комнаты отдыха и миновав дежурку, мы с Антоном побежали по лестнице на второй этаж, в тот самый зал для совещаний, окна которого выходили на площадь. Звук доносился как раз оттуда. Когда мы вдвоем прильнули к окнам, я чуть не закричал.

Посреди площади, сминая огромными лапами стоявшие тут и там автомобили, шагало огромное существо. Оно было ростом этажа в три и чем-то напоминало сгорбленную собаку. За тем лишь исключением, что вместо шерсти по всему телу пульсировала, измазанная черной слизью плоть, а лап у существа было шесть. Голова была вытянутой и заканчивалась извивающими щупальцами. Эта тварь, громя и давя все, что попадало ей под ноги, медленно перемещалось по площади, периодически издавая громкий и пугающий рев.

Из транса меня вывел крик Нади где-то внизу. Я машинально обернулся и уже готов был сорваться с места, как услышал простое и тихое «Твою мать!» от майора. Я снова быстро глянул в окно.

Гигантский монстр замер на месте, а его тело начало покрываться какими-то странными вздутиями, словно прыщами. Через мгновение каждый такой нарыв лопнул и на их месте появилось множество гигантских глаз. Все они, как один, устремились в сторону здания милиции. Существо медленно развернулось в нашу сторону и начало приближаться Щупальца на морде, словно лучи, разошлись в сторону, обнажая огромную дыру, которая выступала, судя по всему, у существа в роли рта. Дыра увеличилась в объеме: туда запросто мог бы поместиться целый микроавтобус. Мурашки побежали по телу, а во рту мгновенно пересохло, когда я увидел, что внутри этой паст вместо зубов торчало множество человеческих рук, жадно тянущихся в нашу сторону.

Внизу снова закричала Надя.

– Твою же… Кирилл, за мной! – гаркнул на меня Антон и первым выскочил из кабинета. Существо неумолимо приближалось к зданию милиции…

Глава 6. Суперхищник

– Как?! Как с этим сражаться? Эта тварь гигантская! – я кричал вслед Антону, пока мы спускались по лестнице.

Внизу продолжала истошно вопить Надя. Майор никак не реагировал на мои окрики, лишь стремительно бежал в сторону своего импровизированного убежища. Мне оставалось лишь следовать за ним.

Когда мы ворвались внутрь комнаты отдыха, мы увидели причину того, из-за чего так громко кричала девочка: за окном, выходившим во внутренний двор милицейского участка, маячило огромное тело. Длинное, безобразное, оно напоминало толстого дождевого червя. Существо, пульсируя и извиваясь, скользило по прутьям железной решетки, защищавшей окно, пытаясь найти способ попасть внутрь. Склизкое тело твари оставляло на металлических прутьях следы черной густой жижи.

– Хватай стволы и девчонку! – Антон наставил свой автомат на окно, готовый пустить очередь в любое мгновение. Я не стал спорить, нарушив лишь последовательность действий: сначала я схватил за руку Надю, а уже потом ринулся к поставленным в углу автоматам. Быстро схватив несколько штук за ремни, я закинул оружие за плечо. После, засунув в карман пистолет и подхватив небольшой металлический ящик с патронами, не понимая, беру ли я нужные, я крикнул:

– Готово!

– Быстро, за мной! – скомандовал майор и выбежал из комнаты. Я с Надей устремился за ним. Девочка больше не кричала, только сильно плакала, больно вцепившись в мою руку.

Судя по тому, как сотрясалась земля под ногами, огромная тварь, увиденная мною на площади, уже подобралась к зданию. В подтверждение моих слов мощный удар обрушился на стены где-то позади нас. Я слышал, как бьется стекло и трещат, осыпаясь, бетонные перекрытия. Все здание начало ходить ходуном.

Мы остановились у темной двери, возле которой Антон провел какое-то время, отпирая замок. Очередной удар гигантского монстра не заставил себя долго ждать: на голову нам полетели куски штукатурки и пыль. Надя запищала, а я, повернувшись, увидел, как куча обломков упала внутрь коридора, по которому мы бежали буквально секунды назад. Мы были отрезаны от главного выхода. И вот вот могли быть погребены под очередной порцией обломков...

– Готово! Вперед! – Антон ударил в дверь ногой, и та распахнулась, громко хлопнув о стену. Когда мы выскочили на улицу, я начал осматриваться и сразу же приметил огромного червя, которой все еще бился в окно. Только на улице я сумел разглядеть, что тело этого монстра имело неоднородную структуру, будто существо уже кто-то сильно пожевал, да выплюнул. Майор не стал тратить на червя время, а бежал вперед, в глубь двора. Цель, к которой он так стремился, стала очевидна, когда я просто посмотрел чуть дальше. Под небольшим навесом стояло два автомобиля: старая милицейская «буханка» и обычная легковушка. Это могло стать нашим спасением. Опасливо обернувшись, продолжая бежать, я посмотрел поверх полуразрушенного здания милиции. Огромный монстр уже практически перелез через крышу и вот-вот мог оказаться внутри двора. Щупальца на ее уродливой голове извивались быстро, дергаясь так, словно монстр был в предвкушении, а человеческие руки внутри пасти жадно хватали воздух перед собой. Через мгновение здание обвалилось под тяжестью гиганта, окатив нас волной пыли и мелких обломков. Отделение милиции перестало существовать...

– Он уже здесь! – я кричал срывающимся голосом. В это время Антон открыл боковую дверь уазика и скомандовал залезать внутрь.

Я чуть ли не забросил туда Надю, швырнув следом ящик с патронами и автоматы на сиденье, а потом запрыгнул сам. Майор же к этому времени уже был в кабине и заводил двигатель.

– Давай, быстрее! – снова крикнул я.

– Прекрати истерить! – гаркнул в ответ Антон. Двигатель запустился и машину затрясло. – Держитесь там!

«Буханку» дернуло с места и мы, набирая скорость, понеслись по направлению к закрытым воротам, находившимся в дальней части внутреннего двора. Я быстро уселся на сиденье и крепко схватил обеими руками Надю. Через несколько секунд нас тряхнуло. Я слышал лязг металла и видел через боковое окно, как одна из створок ворот, помятая, рухнула на землю. Мы вырвались. Существо позади нас громко зарычало. Надя прижала ладошки к ушам.

– Что теперь? – нервно обратился я майору.

– Не знаю! Но подальше отсюда! – он не обернулся, сосредоточенно управляя «буханкой», маневрируя между препятствиями на улице. – Эта… хреновина гонится за нами!

Через маленькие окошки, расположенные на задних дверях, рассмотреть, где находится гигантский монстр было сложно: небольшая часть салона перед дверьми, предназначенная для перевозки преступников, была отделена от того места, где мы сидели, решеткой, что затрудняло обзор. Но по реву и грохоту я понимал – тварь явно преследует нас и сдаваться не собирается. Я чувствовал себя мышью, за которой гнался огромный хищник.

Суперхищник.

– Он нагоняет! – только и смог крикнуть я, скорее констатируя уже и без того известную Антону информацию. Мотор машины ревел во всю.

– Попробуй выстрелить в него! – крикнул мне майор через плечо. – Только аккуратно, не вывались!

Я тупо уставился на оружие, которое болтались на сиденье.

– Предохранитель сбоку снимешь? Разберешься?

Я молчал. Единственное из оружия, что я держал в руках за свою жизнь, была старая пневматическая винтовка, именуемая в народе «воздушка», которая принадлежала моему отцу. В детстве он иногда разрешал мне пострелять из нее на даче по пустым жестяным банкам из-под кофе или пива… Но банки никогда не гнались за мной, чтобы сожрать. И уж точно не были способны разрушить многоэтажное строение за пару заходов!

– Чего замер там? Эта гадина уже почти нас нагнала! – крик Антона привел меня в чувство. Схватив первый попавшийся автомат, неумело повертев его в руках, я нашел скобу предохранителя. Не зря смотрел боевики… Переведя ее в нужное положение и, не кладя палец на курок, чтобы нечаянно не выстрелить, я подвинулся к боковой двери и открыл ее. Надя закричала и вжалась в сиденье.

– Не бойся! – крикнул я. Наверное, больше даже для себя самого, нежели с целью успокоить ребенка. Аккуратно, держась правой рукой за ручку у потолка, я выставил левую руку с автоматом наружу.

И выстрелил.

Отдача выбила автомат из руки, и оно улетело куда-то на дорогу. Я оказался совершенно не готовым к мощи этого оружия...

– Твою мать, ты что – совсем баран! Или у тебя бесконечный запаса где-то в карманах есть, а? – Антон был зол. Еще бы: из-за моей неопытности и того, что я был перепуган, я потерял один автомат. Но тут же, вместе с сильным чувством вины пришло и осознание. Я хлопнул себя по штанине и нащупал пистолет, который успел положить в карман во время бегства. Уже его-то я одной рукой удержу точно! Выхватив его и бегло изучив, я нашел предохранитель, взвел оружие и, снова выставив руку так, чтобы примерно целить в монстра, начал давить на спусковой крючок. Рукоятку я сжимал в этот раз настолько сильно, насколько мог. Выстрелы громкими хлопками били по ушам. Сосредоточиться не получалось, равно как и прицелиться – из-за движения автомобиля приходилось стрелять навскидку. Вскоре я понял, что, не смотря на то, что я нажимаю на курок, выстрелов больше не происходит: патроны, видимо, кончились.

– Ну, что там? – я понимал, что мой вопрос прозвучал весьма глупо.

– А ты сам посмотри, снайпер хренов.

Можно было не смотреть. И так было понятно, что огромный монстр вообще не почувствовал на себе никаких попаданий. Если они вообще были. Существо почти нагнало нас. Расстояние между ним и нашей «буханкой» было не больше метров двадцати. Перед тем, как захлопнуть дверь в салон, я все же рискнул быстро выглянуть наружу. Огромная пасть, окруженная множеством дергающихся щупалец, раскрылась… От вида дергающихся внутри человеческих рук меня затрясло. Я отпрянул и спрятался за закрытой дверью, будто она могла спасти…

– Почему он не отстает?! – пропищала Надя. – Он нас съест!

Я хотел успокоить ее, но прекрасно понимал, что в этом нет никакого смысла… Взяв в руки второй автомат, я начал думать, как бы так пристроиться на сидении, чтобы палить в гигантскую тварь без риска потерять и этот ствол. Может попробовать стрелять через решетку? Вдруг я пробью стекло на задних дверях и попаду так в монстра? Внезапно Антон крикнул:

– Держитесь!

Машина слегка накренилась и я полетел в сторону двери, больно стукнувшись спиной. В тот же миг на меня налетела Надя и врезалась своим тельцем мне в грудь. От удара я неплохо приложился головой о стекло на двери и, судя по звуку, разбил его. Рядом громко лязгнул ящик, крышка которого открылась и по всему салону полетели блестящие патроны. В голове все заходило ходуном, перед глазами поплыли темные пятна. Я попытался покрепче схватить Надю, чтобы та не напоролась ни на что, пока мы валялись на полу.

– Уйдем закоулками! Этот гад тут не протиснется!

Я понял, что Антон свернул на какую-то узкую улочку или несется сейчас между домами и какими-нибудь пристройками. Позади был слышен лишь грохот разрушаемых строений, который становился все дальше. По всей видимости, существо действительно не могло следовать за нами тем же маршрутом и стало отставать. Я потрогал рукой свой многострадальный затылок и, обнаружив там свежую теплую кровь, позволил себе потерять сознание окончательно.

Очнулся я все там же – на полу в салоне машины. Ощупав голову, я понял, что меня даже кое-как наспех перевязать. Попытавшись встать, я наткнулся рукой на что-то маленькое и твердое. Оглядевшись, я увидел блестящие патроны, валяющиеся вокруг. С досадой выдохнув, я в очередной раз осознал, как был не приспособлен к выживанию в подобных условиях. А кто вообще был? С этим нужно было что-то делать: взять себя в руки, быть жестче и соображать быстрее. Подумать об этом, естественно, было куда легче, чем воплотить.

Оглядевшись, я понял, что ни майора, ни девочки в машине нет. Поднявшись, я осторожно открыл дверь и обнаружил, что наша многострадальная «буханка» стоит внутри строения, которое являлось каким-то автосервисом или большим гаражом. Надя, скрутившись калачиком, спала под замасленным пледом на диване, который совсем недавно вполне вероятно служил местом отдыха для здешних работников.

– Очухался, Робин Гуд недобитый?! – Антон сидел у стеллажа с инструментами и что-то там перебирал. Я подошел к нему. Тон майора явно был не радостный, и я еще раз испытал стыд и вину из-за потерянного автомата. Автомата, который в нынешних условиях явно не был лишним.

– Слушай, прости, что так…

– Забей. Откуда тебе вообще было знать, как «калаш» в руках держать. Ты и не служил-то может, а я понадеялся… Сам виноват и тебя в опасную ситуацию поставил…

– Автомат жалко, – только и смог выговорить я.

– Жалко. Но вроде как все живы – и то ладно. Два ствола у нас есть, если соберем патроны с днища машины – то еще вполне повоюем. Пистолет можешь тоже выбросить – к нему ничего нет: ты схватил только цинку с автоматными патронами, – майор продолжил копошиться в инструментах.

Я хлопнул себя по карману, скорее машинально, нежели надеясь обнаружить там пистолет. Вполне вероятно, что в общем хаосе погони я выронил и его. Повезет, если он валяется где-то в салоне уазика. Хотя, если к нему действительно больше не было патронов…

– Чего застыл? Голова как? – поинтересовался Антон, выдернув меня из размышлений.

– Да пойдет… Спасибо, что перевязал. Мы где? – я снова осмотрел помещение.

– Я не стал рисковать. Та огромная тварь нас потеряла, но я петлял еще какое-то время районами, пока не выехал на край города. Девчонка все верещала, что ты помираешь, поэтому я решил остановится. Как раз приметил открытый бокс СТО. Заехали, ворота закрыли. Я все проверил – вроде чисто. В машинах понимаешь, Кирилл?

– Немного есть. Ну, во всяком случае точно больше, чем в автоматах, – отшутился я.

Майор шутку никак не оценил. Вообще никакой реакции, только сухие распоряжения:

– Посмотри, может найдешь чего полезного тут, – Антон объяснил мне, что нужно найти и я принялся молча обшаривать полки и стеллажи, периодически поглядывая на спящую Надю. Ребенок, переживший поистине ужасающие события, спал на грязном диване в неизвестном месте так крепко, будто бы все вокруг и было сном. Я бы вряд ли смог спать так спокойно... А кто ее защищал? Двое абсолютно чужих мужика: один угрюмый и грубый, а второй – вечно дающие обещания, которые нельзя будет выполнить… Сквозь узкое горизонтальное окно над дверью в помещение просачивалось уже успевшее стать привычным фиолетовое свечение. Оно было гораздо тускней, чем обычно, что натолкнуло меня на мысль. Ожидаемо, своего смартфона я не обнаружил ни в карманах штанов, ни в нагрудных карманах рубашки. Выпасть он мог когда и где угодно, да и вряд ли бы все еще был заряженным… Вернувшись к Антону, я спросил, есть ли у него часы.

–- Имеются. Без десяти два, -– скупо ответил мне тот.

– Утра?

– Какое-там. Ночи.

Что же... Время шло своим чередом, день сменялся ночью. Значит, что-то помимо солнца или звезд все же придавало этому фиолетовому небу зловещее, неестественное свечение... И это что-то было там, за непроглядной пеленой низких и тяжелых туч.

Антон встал. В руках он держал ящик для инструментов, в который, судя по всему, сложил все полезное, что смог найти. Я тоже нарыл несколько банок с маслом, в полезности которого сильно сомневался, но все же решил их отложить. Еще удалось вытащить со стеллажей пару аккумуляторов, выглядевших вполне новыми. Когда Антон стал перекладывать все найденное мной в заднюю часть машины, я отойдя в сторону, присел на грязное кресло на колесиках. Менеджер, майор милиции и одиннадцатилетняя девочка – команда по спасению мира. Может, в иной ситуации я бы даже улыбнулся, но сейчас все это показалось мне весьма трагичным и безысходным. И каждый теперь был в ответе за другого, а не только за самого себя.

В новой реальности, которая с каждым днем отвергала существование обычного человека все сильнее, давая жизнь бесконечному множеству уродливых и неописуемых созданий, размышлять о скором спасении было сложно. Я стоял внутри гаража и глядел через окно на полоску фиолетового неба. Что происходит там, в вышине, за пределами этих тяжелых и угрожающих туч, заслонивших собой все привычное, что видели мы когда-то? А что происходит на другом полушарии нашей планеты? Будет ли нас кто-нибудь спасать или мы теперь предоставлены сами себе? Снова мысли фаталиста. Нет! Решительно пора начинать избавляться от такого состояния и не позволять всей этой душевной черноте захватывать контроль над моим сознанием. Иначе так я долго не протяну!

– Так и будешь стоять, как столб, Кирилл? – бросил мне в спину Антон, проходящий мимо,– Патроны в ящик собери, что ли. Скоро будем выдвигаться, проверю только радиатор… А то ворота снесли в участке, как-никак. И окно заделай, если получится…

Я молча отправился выполнять команду майора. Очевидно, что в этой истории он был главным героем, а я – жертвой, которая обязана ему всем из-за своего спасения. Все! Действительно пора было что-то менять! Пора было собраться! В следующий раз любая моя ошибка, любое проявление невнимательности или долгие раздумья – все это может поставить под удар жизнь. Нет… Жизни!

Я как можно быстрее постарался собрать все патроны, валяющиеся россыпью на днище милицейского уазика. Под сиденьем я обнаружил и пистолет. Решив его все же не выбрасывать, я заткнул его за пояс. Разобравшись со своеобразной уборкой салона, я прошелся по мастерской и нашел несколько мотков скотча и рулон чего-то похожего на пищевую пленку, только плотнее. Через десяток минут окно на двери было заклеено мной тщательно и аккуратно: не подкопаешься. Побродив после еще какое-то время, я дополнил найденный ранее скарб парой мотков малярного скотча, тремя баллончиками краски, монтировкой и бутылкой ацетона. А еще я захватил с собой большой гаечный ключ с длинной рукояткой. Какое-никакое, но оружие ближнего боя. Я понимал, что от него вообще не будет толку, если на нас будут нападать монстры подобные тому, который преследовал нас от самого участка. Наверное, я таким образом просто пытался успокоиться, утешая себя мыслью о том, что все найденное мной может сыграть решающую роль в нашем спасении. Ящик, в который я забросил найденное мной, я поставил под сиденье в салоне. И только тогда в моей голове промелькнула едкая тень сомнений: а стоит ли вообще бороться? Стоит ли мне что-то предпринимать? Я, возможно, потерял все, ради чего следовало стараться. А Надя, Антон – это были совершенно чужие мне люди, перед которыми у меня не было абсолютно никаких обязательств. Такая контрастная мысль, которая сильно отличалась от той, которую я обдумывал совсем недавно. Сначала я твердо решил бороться, а теперь? Поступить как человек или как трус? А что плохого в том, чтобы оборвать страдания как можно раньше? Я бросил взгляд на второй автомат, который лежал под сиденьем. Быстро. Раз - и все...

Потом я обернулся и посмотрел на дверь, ведущую из автосервиса на улицу. Сделать пару шагов и просто тихо уйти, пока меня никто не видит. Один, но зато никому не должен. Никого не подставишь.

– Ты очнулся! – раздался сзади радостный голос Нади. – Как твоя голова? Ты стекло ей расшиб, я думала, что ты умрешь! У тебя кровь шла...

– Нет, все хорошо! Не переживай! – я повернулся и как смог, дружелюбно улыбнулся девочке.

– Хорошо себя чувствуешь, правда? – Надя встала с дивана и, слегка наклонив голову, с интересом смотрела на меня. Как маленький котенок.

– Да. У меня все отлично!

Я снова обманул ребенка. И себя. Когда же все это кончится? Почему я не могу определиться? Почему каждый раз, когда я только набираюсь смелости, чтобы идти вперед и жить несмотря ни на что, буквально в то же мгновение я сдаюсь, находя для себя новые и новые оправдания? Антон, потеряв все, продолжает бороться и тянет за собой других, пытаясь найти путь к спасению. Маленькая Надя, прошедшая через тот же ужас и хаос, пытается держаться и верит в то, что сможет найти свою маму, что сможет снова жить как прежде. Почему же у меня внутренняя борьба все никак не закончится? Неужели я такой слабохарактерный?!

Я посмотрел на свои ладони, грязные и покрытые ссадинами, и сжал кулаки. Хватит!

Глава 7. Мать

Мы все же выбрались из города, хоть и не без потрясений.

Как только Антон проверил радиатор и двигатель нашей машины, мы еще раз перепроверили и надежнее переложили все, что удалось найти, и покинули гараж автосервиса.

Направляясь к выезду из города, майор разумно предложил, что нужно найти по пути какие-нибудь магазины, где стоило бы набрать воды и съестного, а еще – схватить немного одежды. На всякий случай. Ни я, ни Надя, естественно, оспаривать данное решение не стали. Однако, уже у первого небольшого продуктового магазина мы наткнулись на кучу существ, ожесточенно сражающихся между собой в толпе. Каким чудом нам повезло, и монстры не среагировали на звук выехавшей из-за угла «буханки» – неизвестно. Антон предположил, что в центре этой уродливой толпы вполне мог быть некогда живой человек, которому повезло меньше, чем нам. Я хотел думать иначе, уповая на то, что существа просто начали делить территорию и пытались перебить друг друга. Ведь им же нужно чем-то питаться? А людей, которые как и мы, смогли выжить, было явно недостаточно для этого. А еще в тот момент я осознал, что за все время в городе я не встретил ни одного представителя привычной городской фауны. Ни ворон или голубей, ни бродячих котов или собак... Неужели они тоже превратились в каких-нибудь уродливых созданий? Сбежали в леса или поля или были попросту сожраны?

Пока я пребывал в мрачных думах, Антон привез нас к другому магазину, где обстановка была куда спокойнее. Единственное обстоятельство, что так и не дало нам выйти из машины, было то, что на крыше здания напротив сидела тварь, шумно трясущая двумя парами больших кожаных крыльев. Монстр издавал приглушенные гортанные звуки, словно пытаясь выплюнуть что-то, застрявшее в горле. Буквально через несколько секунд из раскрытой пасти вылетел бесформенный сгусток чего-то черного, глухо шлепнувшись на асфальт. Существо, проигнорировав то, что происходило внизу, встряхнулось и медленной уползло с края крыши… Выходить мы не решились и двинули дальше. Лишь третий магазин, находящийся у самого выезда из города, был безопасным. Своеобразный шопинг, который не требовал в нынешних обстоятельствах вообще никаких вложений, очень сильно понравился Наде, которая нахватала всяких сладостей… Я, как и майор, не стали ее ни от чего отговаривать: ребенку нужно было хоть как-то скомпенсировать стресс от пережитого. Набрав с Антоном в тележку воды, консервов и всего, что могло храниться без холодильника достаточно долго, а также – несколько пачек батареек, спичек и целую упаковку зажигалок с кассы, мы выгрузили все в машину, готовясь к отъезду. И тут же обнаружили, что потеряли из виду Надю.

Кричать, чтобы не рисковать привлечь внимание новых монстров, мы не стали. Ринувшись с Антоном внутрь магазина, мы старались как можно быстрее отыскать ребенка, осматривая все закутки и пространства за стеллажами. Девочку нашел майор. Она была в туалете и справляла там свою нужду… Детская непосредственность в купе с воспитанностью, стоила нам нервных клеток. Быстро объяснив Наде, что в следующий раз она обязательно должна нас предупредить, мы быстро расселись по своим местам в уазик. Девочка была явно расстроена выговором и не понимала, что такого ужасного совершила. Потому, надувшись и отвернувшись к окну, она стала заедать стресс огромной молочной шоколадкой.

Все время, с момента нашего побега от огромного монстра, Антон периодически включал рацию в надежде поймать какую-нибудь волну с вещанием других возможных выживших, сообщениями от властей или армии, но все было без толку. Кроме помех мы не слышали ничего.

Когда мы выехали на улицу, которая должна была вывести на трассу, ведущую прочь из умирающего города, Антон резко остановил машину. Перед нами через всю дорогу, загораживая проезд, тянулась огромная бесформенная масса плоти, вялотекущая с одной стороны дороги на другую. Никаких признаков того, агрессивна ли эта субстанция или нет, не было. Да, масса пульсировала, но не издавала никаких звуков и вообще на нас не реагировала. Не понимая, где у этого есть начало, а где - конец, не став рисковать понапрасну, Антон развернул машину, и мы направились окольными улицами к другой дороге, ведущей прочь. А я лишь в очередной раз удивился тому, насколько разнообразными были порождения недавней катастрофы.

Когда я спросил у Антона, какой у нас был актуальный план, ответ майора был прост: ехать от заправки к заправке, стараясь объезжать крупные города стороной, чтобы не рисковать понапрасну. И все это время пытаться искать контакт по рации хоть с кем-нибудь. Хоть я и не сильно верил в такую задумку, больше желая добраться до другого крупного города, чтобы посмотреть, так ли все плохо и там, я все же решил полностью положиться на опытного служителя правопорядка…

Так мы и покинули город. Пока мы направлялись к другому выезду, на пути нам встретилось немного монстров. Все, как и раньше, были слишком заняты разборками друг с другом. Лишь один раз за нами увязалось человекоподобное существо, лишенное рук и имевшее две длинные ноги. Оно пронзительно верещало и бежало за автомобилем. Антон, наблюдая за тварью в зеркало заднего вида и стараясь маневрировать, ругался, пытаясь сообразить, как уйти от погони в этот раз. Но все разрешилось само собой, поскольку на очередном повороте монстр просто проигнорировал нашу машину и продолжил бежать, все также истошно вопя, в другом направлении... А еще мы отметили возросшее количество бесформенных куч плоти, переливающихся и пульсирующих тут и там. Один раз мы даже видели, как несколько монстров просто влезали в это месиво, уходя внутрь с головой. Зачем? Почему? Майор предположил, что это что-то вроде их гнезд или инкубаторов. Меня, представившего, что эти уроды могут еще и размножаться, сильно передернуло.

К моменту, когда мы выехали на трассу, оставив бетонные многоэтажки позади, эмоции вновь атаковали мой уставший разум. Я так и не нашел Свету, не удостоверился, что с ней и ее мамой все хорошо, посчитав, что она просто погибла в этом хаосе. Я не знаю, что с моими родителями, с коллегами… Не знал, выжил ли вообще кто-то из моих знакомых. А еще меня сильно огорчал факт того, что не было никакой ясности в том, когда и при каких обстоятельствах я смогу вернуться назад. И смогу ли? Как долго мы сможет выживать вот так, как сейчас? И найдем ли мы еще кого-то? Покидая город я, по сути, начинал новый уровень в этой безумной игре. До боли сжав себе предплечье, я попытался переключиться. Нет! Больше никакого нытья и сожалений. Есть то, что есть, и большего в ближайшее время я точно не получу. Тем более, если буду позволять себе так сильно погружаться в переживания.

И когда я прогонял эту мысль в своей голове уже пятый или шестой раз, из чертогов разума меня выдернул грубый окрик Антона:

– Эй, Кирилл! Хватай-ка автомат! Поживее!

Я машинально выполнил приказ, будто являлся подчиненным майора и, развернувшись на своем месте, посмотрел вперед на дорогу.

– Что случилось? Опять чудища? – робко спросила Надя, подбирая ноги и снова вжимаясь в кресло, уменьшая себя тем самым как будто бы вдвое.

Нет. Это были не монстры.

По краю дороги, еле переставляя ноги, шла одинокая девушка. Шатаясь, чуть ли не падая, измазанная в грязи и, судя по всему, в крови, она никак не реагировала на звук приближающегося автомобиля.

– Если что – стреляй! И в этот раз держи автомат уверенно! – гаркнул мне Антон и, снизив скорость, взял левее, чтобы объехать девушку как можно дальше.

Лишь когда наш автомобиль поравнялся с ней, девушка отреагировала. Заклеенное скотчем и пленкой стекло не дало мне разглядеть ее, но крик, наполненный отчаянием и болью, я услышал отчетливо:

– Стойте! Люди?! Помогите!

– Она нормальная?! – то ли спрашивая, то ли утверждая, крикнул я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Антон лишь выругался и, проехав немного вперед, остановил машину.

– Будь наготове! – командным тоном приказал он мне и быстро выскочил на дорогу. Я не стал дожидаться других указаний и, велев Наде сидеть тихо и не высовываться, осторожно открыл дверь и высунулся. Позади, сидя на коленях прямо на обочине, девушка умоляюще тянула руки в нашу сторону и рыдала. Антон медленно подходил к ней, держа автомат так, будто в любой момент был готов выстрелить.

– Вы… Вы живые, правда? Нормальные? – девушка содрогалась, захлебываясь слезами, при каждом произнесенном слове. Казалось, угрожающий вид майора ее вовсе не трогал.

– Ты кто? Откуда? – два коротких вопроса вылетели из уст Антона, так же быстро, как могли вылететь и пули из ствола автомата.

– Пожалуйста… Помогите мне! Я… Я не знаю, что тут за ад происходит. Все вокруг… Это ужасно!

И девушка вновь принялась рыдать.

– Кто и откуда? – снова повторил вопрос майор. Он остановился шагах в пяти от девушки, наведя ствол автомата прямо на нее.

– Эй! – я не выдержал и покинул машину, двигаясь к незнакомке на обочине. – Да ей же плохо! Ты чего так с ней? Нас же принял…

– А вы и не были все в дерьме и крови, когда я вас встретил. Может ее покусали и она заражена?! Откуда мне знать, как превращаются в этих тварей? – говоря все это, Антон не сводил глаз с девушки, плачущей в пыли у края дороги. – Вернись в машину!

Я замер лишь на мгновение и решил, что в этот раз слушать его не стану. Медленно подойдя к незнакомке, остановившись всего в паре шагов от нее, я присел и попытался разглядеть ее лицо. Она была молодой, не старше тридцати лет. Истощенная и напуганная, со взглядом, утратившим всякую надежду. Что же ей пришлось пережить?

– Эм, привет… Я – Кирилл.

– Ты – дурак! – сквозь зубы процедил майор и сделал шаг назад, подняв автомат и прильнув к нему щекой. – Отойди от нее! Если она на тебя наброситься, я пристрелю вас обоих, чтобы не рисковать!

Однако девушка этого не услышала и, посмотрев на меня, дрожащими губами произнесла:

– Мне не кажется? Вы действительно… люди?

– Да. Люди. – Я решил, что не стоит сейчас перегружать диалог длинными вопросами и сложными предложениями. – Как вас зовут?

– Оля… Я – Оля! – девушка посмотрела на Антона и подобрала ноги под себя, обняв их руками. – Вы… вы меня…

– Не тронем. Если ты тоже человек, – буркнул майор, но ствол автомата не опустил.

– Ты из города? – спросил я.

– Да. Я с Заводской улицы.

– Ты как выжила?

– Это ужас! Все это. Я не могла... Я… Я убила своего сына! – и Оля разрыдалась снова. Услышав такое, я опешил. Как нужно было реагировать в подобной ситуации? Я протянул к ней руку, чтобы положить на плечо и успокоить, как внезапно, со стороны города до наших ушей донесся пронзительный вой. Мы все втроем устремили свои взгляды туда, откуда доносился звук.

В небе, неуклюже качаясь из стороны в сторону, разгоняя воздух парой огромных крыльев, летел в нашу сторону очередной монстр. Силуэт, похожий на птичий, сильно контрастировал с размерами существа. Такая громадина вообще способна была держаться в воздухе?! Я не стал разглядывать монстра и взял в этот раз инициативу в свои руки. Быстро схватив Олю за предплечье, я встал и потянул девушку за собой. Она не особо сопротивлялась, словно загипнотизированная образом приближающейся твари.

– Быстрее – в машину! – крикнул я. Оля не сопротивлялась, но бежала за мной, вывернув голову и не отрывая взгляда от летающего монстра. Где-то рядом грузно бежал Антон, чертыхаясь и обгоняя меня. Быстро вскочив на место водителя, он проорал что-то угрожающее, адресованное явно мне, но я не разобрал слов, поскольку монстр снова издал душераздирающий вой. Мы же с Олей грузно ввалилась в салон, и я захлопнул дверь. Мотор взревел и мы помчались вперед.

Надя испуганно уставилась на перепачканную в крови и грязи новую спутницу. Девушка же, смутившись от взгляда ребенка, молча отвела взгляд и обняла себя руками, усевшись рядом со мной. Я же молился, чтобы монстр не настиг нас и мне не пришлось отстреливаться… Однако, судя по звуку, существо и вовсе не испытывало к нам интереса. Вой, который раздался в очередной раз, указывал на то, что тварь забрала сильно правее и двигалась совершенно в другом направлении. Возможно, монстру просто не хватило скорости для того, чтобы догнать машину. А может он переключился на что-то более доступное, находящееся значительно ближе.

–Ты кто? – спросила девочка, глядя на спутницу напротив.

– Оля, – девушка на смотрела на ребенка, старательно пряча взгляд.

– А я – Надя.

– Это было в первый и последний раз! – крикнул с водительского сиденья Антон. Я понял, что адресовалось это мне.

– Нужно было бросить ее? – пришлось огрызнуться мне в ответ. Я развернулся и увидел в салонном зеркале злобный и осуждающий взгляд майора.

– Нужно было сидеть в машине и ждать моей команды! А если бы мы сдохли там оба?

– А ты и не командир мне! – я сам удивился дерзости своего ответа. – Мы сейчас на равных условиях все здесь!

– На равных!? – Антон возмутился еще сильнее и на несколько мгновений обернулся, пугающе уставившись на меня безумными глазами. – Да вы бы без меня...

Оля осторожно положила мне руку на плечо, собираясь что-то сказать, но ее прервал звук, который никто из нас не надеялся услышать.

Захрипев, динамик включенной милицейской рации выплюнул из себя обрывки сообщения:

– …нам… Повторяю, в части номер… отряд… Если вы хотите…

Антон ударил по тормозам так резко, что Надя чуть не улетела со своего сиденья. Я еле смог ее удержать, выругавшись в сторону майора. Но тому было все равно. Схватив рацию и начав крутить регуляторы частоты, Антон пытался поймать сообщение.

– Прием, прием! Как слышно?! Говорит майор милиции Ильин! Прием!

– десять-три …плохо… часть! Как слыш… Повторяю… войсковая… десять - три!

Связь была отвратительной. Все в машине замерли, боясь издать хоть какой-либо шум и помешать разобрать слова в эфире. Какое-то время Антон безуспешно пытался настроить сигнал, но все было тщетным. Понять то, что доносилось из динамика было крайне сложно, а позже рация вновь захрипела и ничего, кроме помех эфира, мы больше не услышали…

– Выходит, есть еще выжившие?! – с энтузиазмом выкрикнул я.

– Мы не одни? Может и мама там? – Надя подхватила мой настрой.

– Как выходит – есть, – Антон тронулся с места. – Жаль, наш сигнал не словили... Только на передачу работают, видимо. Или моя рация слабовата...

– Может, найти точку повыше? Или нужна другая рация? Или… – я неуклюже перебирал варианты, которые бы могли нам помочь.

– Ничего не нужно. Сигнал шел со сто третьей военной части. До нее отсюда где-то сорок с лишним километров. Десять-три - это ее краткое название просто. – Антон возбужденно стукнул по рулевому колесу ладонью. – Значит и там есть выжившие, представляете?! Может, за пределами города все не так уж страшно, а?! Наверное, военные смогли организовать оборону и отбились от тварей, а теперь пытаются найти других выживших!

В салоне повисла тишина, Я, Надя и Оля с надеждой в глазах смотрели друг на друга. Я чувствовал, как на лице расползается вымученная улыбка: шансы выжить увеличивались. Как и шансы разобраться во всем происходящем. Антон, с нехарактерными для него радостными нотками в голосе, сказал, быстро повернувшись к нам:

– Теперь у нас есть точка маршрута. Направляемся в военную часть!

Никто не стал возражать. Уверен, что каждый в этот момент верил в то, что когда мы доберемся до этой самой военной части номер сто три, мы будем в безопасности. Лично я готов был заплатить за это любую цену: лишь бы знать, что рядом со мной есть еще люди, на которых можно положиться.

Глава 8. Разлом

Наверное, только обаяние Нади заставило Олю говорить. После того, как мы подобрали ее, она долго молчала, опасливо поглядывая на меня. Больше всего, конечно, ее нервировал Антон, который какое-то время все пытался добиться от нее ответов. Но ни на мои, ни тем более – на вопросы майора, она особо не отвечала, ограничиваясь лишь односложными «да» и «нет». Девушку трясло и по ней было видно, что пережитое до сих пор ее не отпустило.

И совершенно внезапно в попытки разговорить новую знакомую вмешалась Надя. Девочка прильнула к Оле, поняв, что та не представляет никакой опасности и, приобняв ту за руку, стала поглаживать девушку и рассказывать о своих приключениях. Надя говорила открыто и просто, упомянув и то, что мне было уже известно, и то, как она воспринимала нынешнюю ситуацию в целом. Приятно было слышать, что она считает меня добрым и храбрым, хотя в моей голове факты обо мне слабо сопоставлялись с реальной картиной. Добрый? Вполне возможно. Но храбрости во мне было куда меньше, чем видела Надя… Антона, как и раньше, она Надя описала Оле как человека грубого и ворчливого, но при этом добавила, что он настоящий милиционер и ей хочется, чтобы он тоже нашел свою семью. Это поразило меня... Надеюсь, майор это слышал. А еще меня поразило то, как вопреки моим представлениям, девочка ясно понимала сложившуюся ситуацию. Да, она вела себя наивно и местами беспечно - этого не отнять. Но говорила она о монстрах и возможно погибших друзьях в школе, соседях и других людях так, будто давно приняла этот факт. Единственным человеком, в смерть которого ребенок отказывался верить, была ее мама.

Так или иначе, но разговор с Надей неплохо успокоил Олю и она, поддавшись порыву, поведала нам и свою историю.

Когда все началось, она со своим сыном, Никитой, которому было всего четыре года, находилась дома. Сын болел, и Оле пришлось взять больничный, чтобы пару дней посидеть с ребенком. Мальчишка подхватил какой-то вирус в саду, температурил и постоянно капризничал. Супруг Оли отсутствовал дома уже вторую неделю – работал вахтой где-то на востоке страны, участвуя в строительстве какого-то завода, поэтому крутиться приходилось одной.

Первые вспышки, грохот и фиолетовая пелена, затянувшая небо, не на шутку напугали девушку. Никита тоже сильно нервничал, из-за чего его состояние стало значительно хуже. Ребенок буквально терял сознание. И тогда Оля приняла решение ехать с ним в больницу. Такси вызвать не получалось – все были заняты, в городе был транспортный коллапс. Кое-как дозвонившись до отца, девушка попросила его помощи и стала ждать. Чтобы не пугать себя и ребенка еще больше, Оля занавесила все шторы в доме и, расположившись в зале, стала ждать. Но время шло, а никто так и не приехал. Попытки снова дозвониться до отца, не увенчались успехом: сначала в трубке постоянно были слышны короткие гудки, а после связь вообще пропала. Часы шли, а за окном, к которому периодически подходила девушка, все еще виднелись всполохи молний и фиолетовое свечение…

Тем временем Никите становилось все хуже и в какой-то момент времени его стошнило. Когда Оля увидела черную, густую массу, которая потекла по подбородку ее сына, она с криком вскочила на ноги и в истерике стала метаться по квартире, пытаясь понять, что делать. Наспех вымыв Никите рот и уложив его на бок, Оля выскочила в подъезд и стала стучать в соседские квартиры, надеясь, что хоть кто-то будет дома. Удача улыбнулась ей и на этаже ниже она смогла достучаться до мужчины в возрасте. Тот категорически отказывался заводить свой автомобиль и вообще покидать дом, пока вокруг твориться черти пойми что. После долгих уговоров и жалостливых речей, Оля все же смогла убедить мужчину отвезти ее с ребенком в больницу. Не малую роль сыграло здесь и то, что девушка предложила материальную компенсацию... Оля готова была отдать все деньги, которые были на тот момент в ее кошельке. Пока сосед отправился вниз, чтобы завести автомобиль, девушка побежала к себе в квартиру, чтобы собрать вещи и вывести сына. Однако то, что Оля увидела там, когда пришла…

Когда она перешла к этой части истории, ее голос дрожал особенно сильно. Слова стали спутанными, и девушка стала плакать. Мои попытки успокоить ее, как и старания Нади, успехом не увенчались. Антон же молча вел автомобиль по дороге и никак не комментировал рассказ. Я даже не уверен, слышал ли он хоть что-нибудь из бормотания Оли. Мне было горестно видеть молодую девушку в таком состоянии… Я сам, как и все в машине, пережил события минувших дней находясь буквально на грани жизни и смерти, без четкого понимания того, что будет дальше… Так или иначе, пытаясь привести ее в чувство, я потерпел неудачу: Оля практически не обращала на меня никакого внимания, пока плакала. Но вот у Нади все снова получилось. Она опять, бережно обняв девушку, просто прильнула к ней и сидела молча, поглаживая по руке. Вскоре Оля немного успокоилась и продолжила рассказ с того места, где остановилась.

Войдя в квартиру, она обнаружила, что Никиты на диване нет, а на полу виднелась большая черная лужа. Девушка начала в панике звать своего сына, вбегая во все комнаты квартиры. Нашла она ребенка в спальне, скрутившимся на полу за кроватью, в болезненной позе. Никиту сильно трясло, он хрипел и периодически сильно кашлял, выбрасывая руки в разные стороны. Оля попыталась поднять ребенка и получила сильный удар по лицу, отчего чуть не упала на пол сама. Не зная, как поступить и что делать, девушка просто старалась докричаться до сына и попросить его прекратить делать то, что он делал… Когда Оля рассказывала об этом, она говорила, что в тот момент времени для нее все вокруг стало чужим и непонятным. Ей было все равно на то, что происходило на улице. Задачей номер один было спасение ребенка. Наплевав на все, она рывком метнулась к Никите и, обхватив того руками, крепко прижала к себе и подняла. Мальчик продолжал неистово махать руками в разные стороны, периодически больно попадая Оле по спине и затылку, но она не сдавалась. Кое-как схватив с тумбочки сумку, где лежал кошелек и документы, Оля выскочила в подъезд, даже не закрыв квартиру. Тогда она думала совершенно о других вещах. Напуганная, она спускалась по ступеням вниз так быстро, как только могла.

У подъезда уже стояла заведенная машина. Сосед был возле задней двери, держа ее открытой. Увидев, в каком состоянии находится ребенок Оли, он отпрянул и, чертыхаясь, начал говорить, что никого никуда не повезет. Мол, мало того, что на улице происходит не пойми что, так еще и ребенок выглядит так, будто болен явно чем-то заразным. Оля стала умолять соседа, обещала, что даст еще денег. Никита все это время бился в конвульсиях у нее на руках. Однако, пожилой мужчина лишь больше нервничал, продолжая выкрикивать свои опасения и показывать отвращение к тому, как выглядел ее ребенок.

И тогда все и произошло…

Оля говорила, что ее сын резко замер, чем сильно напугал ее. А потом дернулся с такой силой, что она не смогла его удержать. Никита упал вниз, ударившись головой об асфальт с характерным глухим звуком. Однако, не было ни крика боли, ни крови. Никита продолжил хрипеть и дергаться, а из раны на голове начала сочиться та же черная жидкость… Пока Оля собиралась с мыслями, где-то на фоне в ужасе кричал сосед. А затем Никита резко подскочил на обе ноги и, схватившись за живот, неестественно выгнулся дугой назад, будто становясь в гимнастический мостик. Оля клялась, что слышала треск костей и звук рвущейся плоти. Через мгновение грудная клетка мальчика лопнула, и оттуда вылезло два толстых уродливых щупальца, начавших метаться из стороны в строну. Оля запищала и начала пятиться назад, а ее сын, все еще стоя в такой неестественной позе, развернулся к ней головой. Челюсть его стала раскрываться… И с каждой секундой это выглядело все ужаснее. Кожа на щеках лопалась, зубы, словно выдавливаемые чем-то изнутри, выпадали один за другим и вот, вместо рта у ее сына появилось огромное отверстие, пульсирующее и бесформенное. Издав нечленораздельный крик, то, что когда-то было ее сыном, набросилось на Олю.

Девушка вскочила и побежала, но тут же упала, схваченная одним из щупалец. Больно ударившись грудью об асфальт, Оля некоторое время не могла полноценно вздохнуть. Развернувшись она увидела, как существо уже наползает на нее сверху, а уродливый рот нависает над ее головой.

Помощи ждать было не откуда. Сосед давно убежал, крича, и Оле пришлось сражаться с существом в одиночку. Она пыталась сбросить монстра с себя, но ничего не выходило: щупальца крепко обвили тело, а руками приходилось удерживать то, что когда-то было головой Никиты, не давая мерзкой пасти дотянуться до себя. Так, борясь с тварью и катаясь по земле, девушка смогла немного сдвинуть монстра с себя, чтобы хотя бы сесть. Тогда-то она и увидела, что внутри раскрывшейся грудной клетки, в гуще черной жижи и деформированных легких, бьется сердце…

Дальнейшее Оля описывала сумбурно. Она быстро схватила рукой за сердце и рванула на себя. Существо болезненно заревело, начав дергаться, постепенно разжимая хватку. Не разбираясь, умерло оно или нет, девушка выползла из-под монстра и побежала. Куда и зачем – тогда ей было все равно. Она не вернулась в квартиру, не отправилась в больницу или к себе на работу. Заляпанная черной жидкостью и кровью, она бежала вперед, особо не разбирая дороги.

Когда она смогла как-то более-менее воспринимать реальность, Оля обнаружила себя сидящей за мусорными баками на какой-то автозаправке. Сколько времени он здесь пряталась, она не представляла. Сумочка, в которой были деньги и телефон, осталась где-то во дворе ее дома. Повсюду вокруг были слышны крики людей и ужасающие, нечеловеческие вопли и завывания. Девушка лишь сильнее забилась в угол, надеясь, что весь творящийся кошмар обойдет ее стороной...

– А потом, спустя какое-то время, когда страшные звуки вокруг вокруг немного стихли, я просто вылезла из своего укрытия и...пошла вперед. Сколько времени я так сидела, прежде чем выйти? Не знаю… Все казалось мне бессмысленным и чем дальше я двигалась по городу, тем сильнее становилось чувство безысходности и отчаяния. Кругом – пустота, лужи крови и разорванной одежды, какие-то черные сгустки и кучи плоти… Из такого зависшего состояния меня вывела какая-то тварь, выскочившая мне наперерез из-за угла. Она была низкой, на множестве коротких лап и двумя человеческими лицами, будто приклеенными к уродливому и пузырчатому длинному телу. Я просто снова побежала… Неслась через весь город, не разбирая дороги, стараясь не останавливаться. Если я падала, обдирая колени и локти, то тут же мгновенно вскакивала и, не обращая внимания на боль, продолжала бежать... Я мельком видела и других монстров, которые выползали из окон домов, перелетали с крышу на крышу или жрали кого-то. Потом я увидела врезавшуюся в стену машину газовой службы... Задние двери ее были открыты и я, не придумав ничего лучше, залезла туда и захлопнула их за собой. Уже внутри, задыхаясь от перенапряжения, я потеряла сознание… А когда очнулась, какое-то время сидела внутри, боясь даже высунуться… Когда же я отважилась на это, я обнаружила город пустым и тихим. Все вокруг было мертво. И все были мертвы... Выбравшись наружу, я снова побрела вперед. Озираясь и оборачиваясь на каждый подозрительный шорох, я добралась до границ города. Каким чудом мне это удалось – я не знаю. Я боялась возвращаться назад, к своей квартире, поэтому просто шла как можно дальше от того места. И постоянно смотрела вверх, на это уродливое, пугающее небо... А потом я услышала звук ревущего мотора и увидела вашу машину.

Оля закончила рассказ, и хотела сменить положение, но обнаружила прислонившуюся к руке Надю, которая задремала, прильнув к теплому телу живого человека.

– Жаль, что так вышло – только и смог выговорить я.

– Это все – какой-то вирус? Из-за него люди превращаются в этих…тварей? – Оля смотрела на меня, будто ожидая конкретного ответа. У меня его не было.

– Не знаю… Я пытался понять, но, если честно, перестал видеть в этом смысл. Вирус, метеорит, военная атака… Да хоть инопланетяне. Какая разница, когда все это уже случилось и многие погибли.

– Многие... Как думаешь, так везде?

– Вопрос из той же оперы. Я не знаю, но мне кажется, что да. Если бы это коснулось только нашего города, думаю, что здесь бы уже была армия, ученые... Кто там вообще занимается подобным? – я посмотрел в окно на проносящиеся мимо деревья и столбы.

– Но почему тогда мы не превратились? – Оля осторожно приобняла Надю и отвернулась от меня, уставившись куда-то в пол.

– Может, у нас какой-то иммунитет?

– Или наше время еще не пришло, – сказал со своего места Антон. Я увидел его мрачный взгляд, отраженный в салонном зеркале заднего вида.

Где-то в небе сильно громыхнуло. Надя, проснувшаяся от резкого звука, вцепилась в руку Ольги, словно испуганный котенок. Девушка, перепугавшись не меньше, сильнее обхватив девочку.

– Что это?

Грохот повторился с новой силой. Машина вильнула в сторону.

– Нихрена себе, как трясет! – выругался майор, стараясь удержать «буханку» на дороге.

Через какое-то время грохот повторился. Все было точно так же, как и в то утро, когда все началось. Яркая вспышка озарила все небо, ослепив нас. Визг тормозов оповестил нас о резкой остановке. Протерев глаза, я, убедившись что с Надей и Олей все в порядке, сразу обратился к Антону.

– Ты как? Что опять за хрень?!

– Не знаю! –взревел он. – Но надо искать укрытие. ТЫ посмотри, что творится!

Он указал вперед, на деревья по обе стороны от дороги. Ветер сильно гнул верхушки, некоторые даже треснули и с грохотом повалились вниз, к корням. Машину начало немного пошатывать.

– Да твою мать! Час от часу не легче! – майор вновь тронулся, но ехал в этот чуть медленнее, высматривая более-менее безопасное место и стараясь удерживать машину по центру дороги.

Снова пространство сотряс сильный удар грома с последовавшей сразу на за ним вспышкой. Надеясь, что майора не сильно ослепило и мы не улетим в кювет, я протер глаза и стал всматриваться вперед.

– Может съедим там? – я заметил впереди небольшой поворот, сразу за которым начинался небольшой мост, который проходил над речушкой. – Вдруг получится под мост заехать и переждать?

Может Антон и хотел мне что-то возразить, но налетевший порыв ветра чуть не перевернул нашу машину, сильно задрав ее набок, отчего Оля и Надя свалились друг на друга. Девочка запищала, а Оля, зажмурившись, лишь крепче прижала ее к себе. Я же больно ткнулся травмированным затылком о стенку салона. Майор, ругаясь и крича, направил уазик к небольшому съезду под мост. Возможно, когда-то им пользовались рыбаки или компании молодежи, чтобы организовать себе там посиделки. В любом случае нам повезло и, пусть и через густую траву, мы въехали под мост. Как только Антон заглушил двигатель, снова прозвучал грохот и вспышка вновь ослепила нас. А после этого начался буквальный апокалипсис. Сначала одна молния ударила в противоположный берег реки, разметав в сторону комья грязи и траву. Где-то над нами ударила в асфальт еще одна. Ветер, завывая, начал усиливаться. Где-то послышался треск выворачиваемого с корнем дерева… И снова грохот, вспышки и удары молний. И с каждым разом темп всего этого безумия лишь нарастал. Мы кое-как сместились на пол салона, прижавшись плотнее друг к другу. Лишь майор остался один в кабине, расположившись полулежа на сиденьях, обхватив голову руками.

Несколько молний ударили в землю совсем рядом с нами. Хоть мы и были под мостом, но ветер нещадно тряс нашу «буханку», отчего, каждый раз, когда налетал сильный порыв, Надя громко кричала. Так нас трясло какое-то время, а молнии били в землю вокруг. Поднять голову и выглянуть в окно я не решался. Особенно сильно я испугался, когда молния ударила где-то совсем рядом и на крышу машины посыпались комья грязи и камней... Каково же было мое удивление, когда буквально в одном мгновение, все прекратилось. Ветер стих так быстро, будто кто-то просто выключил вентилятор, нажав на кнопку, а молнии перестали терзать землю вокруг. Но я обратил внимание на другое – внутри машины стало как-то иначе. Будто бы я теперь видел все в других, более привычных оттенках. Я быстро повернул голову и уставился через окно вверх. Света было значительно больше, чем обычно. Не веря тому, что вижу, я подполз к двери и немного приоткрыл ее. Нависший над нами пролет моста, конечно, перекрывал обзор, но я увидел достаточно: синяя небесная гладь, прерываемая лишь редкими облаками! Больше никаких тяжелых, темно-фиолетовых туч!

На радостях, наплевав на безопасность и не проверив обстановку снаружи, я выскочил из машины. Да, небо теперь было таким, каким я его видел до катастрофы. Но улыбка пропала с моего лица ровно в тот момент, когда я немного повернул голову в сторону. Ужасающий и кривой, похожий на огромный, плохо зарубцевавшийся шрам, фиолетовый… разлом? Пересекая небо, гигантская фиолетовая трещина начиналась где-то в центре небосвода и уходила вдаль, за горизонт.

– Нд-а! – протянул майор, выбравшись из машины следом за мной. – Я уже не знаю, как все это комментировать.

– А надо ли? – я смотрел на тускло светящуюся фиолетовую полосу в небе. Снова что-то изменилось. Возможно, снова придется адаптироваться к чему-то новому. – Не думаю, что это полоса - хороший знак...

– Твоя правда, – Антон сплюнул под ноги.

Вокруг были видны воронки от попаданий молний, словно всю местность вокруг обстреляли из миномета. Надя и Оля, вышедшие из машины, с интересом наблюдали появившуюся в небе аномалию.

– Это значит, что все закончилось? – робко поинтересовалась девочка.

– Думаю, это значит, что все только начинается, – сухо и тихо сказал майор. Его услышал только я.

Совершенно неожиданно в нашу беседу вмешался хрип рации:

– Прием! ... слышно?! Передает... сигнал... часть десять-три! Повторяю! Войсковая... часть десять-три!

– А вот тебе и хорошие новости! Сигнал четче стал, слышишь?! – Антон, хлопнув меня по плечу, побежал к машине и запрыгнул на свое место, схватив рацию, и начал общаться с людьми, передающими сообщение.

Я же остался на улице, разглядывая ломаную линию на небе. Этот разлом – причина всех свалившихся на нас бед? Или это уродливый шрам, который теперь будет всегда напоминать нам о случившимся? Во всяком случае, теперь можно было видеть солнце. Жаль, что оно неумолимо двигалось к закату. А вот увидим ли мы звезды в ночном небе – это еще предстояло выяснить.

Глава 9. Осторожность

Оставшуюся часть пути мы преодолели, находясь в состоянии возбуждения. Невзирая на то, что каждый из нас многое потерял, сейчас на горизонте появились вполне себе реальные шансы попасть в более безопасное место. Место, где есть другие люди. Майор не стал тратить время на выяснение того, кто и в каком количестве уже нашел приют в сто третьей военной части, ограничившись лишь уточнением маршрута. А небо… Да, пусть и с уродливой полосой фиолетового цвета, делившую часть полусферы в высоте надвое, но оно теперь выглядело знакомо и не так пугающе. И еще мы точно знали, что кроме нас есть и другие выжившие. Сейчас этого было вполне достаточно для того, чтобы начать мыслить позитивно...

Надя радостно о чем-то беседовала с Олей, обмениваясь своими впечатлениями после недавней бури и старательно пытаясь навязать девушке свою компанию. Конечно, после нескольких дней, проведенных со взрослыми мужчинами, которые практически полностью игнорировали потребности ребенка, общение с Олей стало для девочки настоящим спасением. Возможно, это работало и в обратную сторону… Оля, конечно, немного приободрилась, хотя и было видно, что пережитая утрата все еще тяжело ей дается. Так или иначе, но общение с Надей немного оживляло ее и, казалось, позволяло ненадолго переключиться. Девочка рассказывала ей о том, чем любит заниматься, сетовала об оставленных дома раскрасках и куклах и переживала, что испачкала любимое платье. А Оля в ответ улыбалась, задавала уточняющие вопросы и периодически нежно гладила ребенка по голове.

Я снова сел так, чтобы быть ближе к Антону.

– Целая военная часть, значит? Интересно, сколько там людей уцелело? Может, оттого, что они были далеко от города, там и выживших больше?

– Узнаем тогда, когда приедем, – сухо пробасил майор, внимательно всматриваясь вперед, на дорогу. – Ты, Кирилл, будь на всякий случай настороже.

Я немного напрягся.

– Опять? Не слишком ли много подозрений, Антон?

– Всякое может быть. Мы не знаем ни причин этого апокалипсиса, ни того, почему одни люди превращаются в монстров, а другие – нет.

– И что? Причем тут это? Мы же не превратились, значит и там никто не превратился...

– Я не об этом, – майор стал говорить тише. Я едва разбирал слова его из-за звука работающего двигателя, но понял, что сказанное - только для моих ушей. – Если военные выжили, то почему никого из них не было в городе? Почему никто из них не прибыл, чтобы уничтожать этих монстров?

– Ну, может у них там тоже бойня была... Хотя, когда я в больнице был, я видел там пару человек в военной форме. Не знаю... – я задумался.

– Вот и я не знаю, – первый раз за все время голос Антона дрогнул. – Просто как-то…тревожно. Поэтому в этот раз не валяй дурака, Кирилл. Пожалуйста, соберись!

Я отвернулся и молча уставился себе под ноги. Собраться? Все это время, все эти несколько проклятых дней я был на грани. Балансируя между жизнью и смертью, постоянно находясь в каких-то стрессовых ситуациях, я постоянно желал того, чтобы все это скорее закончилось. И вот теперь, когда, как мне казалось, можно было выдохнуть, мозг снова получает команду: «расслабляться нельзя!». Что-то настораживало Антона и я понимал: этот человек имеет огромный опыт и с его мнением все же лучше считаться. А моя опрометчивость может действительно дорого обойтись...

– Как думаешь, Кирилл? – вопрос Оли выдернул меня из бездны размышлений.

– Что? – я непонимающе посмотрел на нее.

– Ну, Надя интересовалась, будут ли там другие дети. В части. Мне вот кажется, что вполне может быть, а ты как считаешь? – девушка смотрела на меня, и по ее взгляду я понял, что ей не нужно мое мнение. Ей нужен кто-то, кто подыграет ей. Подыграет ее лжи.

– Эм… Хоть мы и далеко от города, но рядом же есть деревни, наверное… Да и с других мест туда могли приехать кто угодно, может даже семьи. Вполне может быть, что там есть дети.

– Вот и я так думаю, - улыбнулась мне Оля. Последние несколько минут девушка пыталась успокоить Надю. Я не слышал их диалога, пока общался с Антоном, но когда девочка в очередной раз задала уже знакомый мне вопрос, я сложил одно с другим.

– Может, там помогут найти маму?

– Послушай, солнышко... - начала было Оля.

– Слишком далеко от города, – эти слова вырвались из моего рта сухой констатацией. Я внутренне ужаснулся тому, что сказал и собирался сказать, но остановить себя не мог. – Надь, тебе придется принять то, что твоей мамы… больше нет. В одиночку выжить в этом…

– Дурак! – крикнула на меня девочка и, закрыв лицо руками и уткнувшись в бок Оли, заплакала.

– Зачем ты так?! – с широко открытыми глазами и возмущением в голосе спросила Оля и зашипела на меня озлоблено. – Зачем ей эта правда сейчас?

Девушка тут же принялась утешать Надю, что-то тихо говоря ей и поглаживая по спине. Почему я действительно решил сказать то, что сказал? Может, я устал от лжи самому себе? Устал от того, что кто-то может верить в хорошее, пусть и находясь в ужасных обстоятельствах, а я не могу найти в себе на это силы?

– Потому что это правда. – только и смог ответить я.

– Мы подъезжаем! – проинформировал нас Антон.

Отлично, подумаю обо всем этом позже.

Я потянулся к автомату и покрепче перехватил его обеими руками. Развернувшись, я посмотрел вперед. Мы действительно повернули на какую-то дорогу, уходящую в лесной массив. Шлагбаум на дороге был сломан и валялся у обочины. Сердце в груди начало бешено стучать. Я одновременно предвкушал и долгожданное спасение и безопасность, и нервничал, поддавшись дурному предчувствию майора.

Мы ехали по дороге через лес минут пять, пока перед нами не показалась та самая военная часть. Множество строений, обнесенных высоким бетонным забором с колючей проволокой, брошенные у ворот автомобили и военные грузовики, БТР, упершийся своим носом в погнутый осветительный столб. И все это покрыто пятнами черного и красного цвета.

– Нет… Не может быть, – прошептал я себе под нос.

Ход нашей «буханки» замедлился, майор вел машину осторожно, взяв одной рукой рацию. Остановившись в сотне метров от ворот, которые были закрыты, Антон вышел в эфир:

– Часть десять-три, прием! Это группа выживших. Повторяю – группа выживших. Ответьте!

– Слышим вас, прием!

– Мы у ворот вашей части. Что у вас здесь… У вас вообще безопасно?

Сказав это, Антон посмотрел на меня через плечо. Его взгляд был полон тревоги. Я в свою очередь посмотрел на Надю и Олю. Девочка все еще сидела, обнимая девушку. Оля лишь молча вопросительно посмотрела на меня, хмуро сдвинув брови. Я повернулся назад к майору.

– У каких ворот вы находитесь? – раздалось в рации.

– Эм… Рядом БТР стоит и у ворот вышка какая-то. Повернули сюда с двадцать третьей трассы.

– Да, да… Эти ворота заблокированы – не проедете. Возьмите относительно них правее и объедете часть. Видно там дорогу?

И майор, и я, посмотрели в нужном направлении. Дорога, созданная из больших бетонных плит, просто уложенных на землю, действительно имелась.

– Принято, – отрапортовал Антон и, повернув руль, поехал. Атмосфера вокруг царила ужасная. Было видно, что события, произошедшие в городе, затронули военную часть не меньше. Что же мы найдем внутри? Кто нас встретит?

Когда мы добрались до других ворот, позитива не прибавилось. Вокруг них также было несколько единиц брошенной военной техники и обильное количество засохшей крови и сгустков черной жижи. Кругом – мусор, обрывки военной формы и много гильз... Очень много гильз.

– Мы на месте, – снова включил рацию майор.

– Ожидайте! – коротко ответил голос по рации и связь прервалась.

– Как-то уж больно тут все… не так, – Антон взял с соседнего сиденья свой автомат. – Кирилл, выйдешь со мной, подстрахуешь. Эй, дамы!

Надя и Оля встрепенулись, услышав окрик майора. Тот продолжил:

– Сидите здесь и не шумите, пока вас не позовем!

– Что-то не так? – поинтересовалась Оля. Она явно не обратила внимания на картину вокруг, пока старалась успокоить Надю и только сейчас бросила взгляд в окно. Выражение ее лица сразу же отразило сильную обеспокоенность, а щеки побелели.

– Пока ничего не понятно, лучше лишний раз не дергаться, – Антон повернулся и посмотрел на Олю. – Надеюсь, все будет хорошо.

Ворота со скрипом начали ехать в сторону. Мы с майором напряглись, всматриваясь в образовавшийся проем. Он был явно недостаточен для того, чтобы в него смог проехать наш уазик. Из-за ворот сначала вышел один человек, а за ним – еще двое. Все они были облачены в военную форму и держали в руках автоматы. И автоматы эти были направлены на нас. Разойдясь веером, солдаты заняли позиции перед нами. Из-за ворот вышел еще один человек. Он тоже имел автомат, но тот просто висел у него на плече. Судя по форме и фуражке, этот мужчина был явно из командного состава. Он встал рядом со своими бойцами. Все выглядели не лучшим образом: потрепанные, замученные и такие же перепуганные, как и мы. И, скорее всего, это были единственные живые люди в этой военной части. Сложно даже вообразить, какой тут был хаос, когда внутри части солдаты и офицеры один за другим стали изменяться и становиться уродливыми тварями, нападающими на всех без разбора…

– Выйдете из машины! – прокричал мужчина в форме офицера.

Антон лишь приоткрыл немного дверь машины и крикнул в ответ:

– Майор милиции Ильин Антон Андреевич. С кем имею честь беседовать?

– Старший лейтенант Гавриленко! – теперь сомнений в том, что это мужчина был здесь за главного, не было.

– Старший лейтенант, может твои бойцы опустят оружие?

– Осторожность не помешает, – сухо сказал лейтенант. – Выходите.

Антон посмотрел на меня и громко выдохнул. Тихо, чтобы было слышно только нам, он произнес:

– Я и Кирилл выходим, остальные – сидят и не дергаются. Ни звука! Кирилл, автомат, как выйдешь, держи повыше. На всякий случай, – и майор, полностью открыв дверь, выскочил наружу. Я, отодвинул боковую дверь настолько, чтобы протиснуться в нее и выбраться, не подвергая опасности Олю и Надю. Ничего ободряющего я говорить не стал.

Вдвоем, мы стояли возле автомобиля, окруженные четырьмя военными. Два к одному, получается. Недоверие майора как будто по воздуху передалось теперь и мне. Как бы ничего дурного не вышло...

– Вижу, вы и сами вполне себе не настроены на дружескую беседу, - лейтенант Гавриленко склонил голову набок. – Зачем вам оружие?

– Затем же, зачем и вам, – я слышал бас Антона по левую руку от себя, но не смел повернуть туда голову. Я боялся повернуться, думая, что так потеряю контроль над ситуацией и в случае чего – не среагирую вовремя. Поэтому я просто слушал и наблюдал за стоящими впереди солдатами, периодически быстро переводя взгляд с одного на другого. Автомат, как и посоветовал мне майор, я держал у груди, но ствол его смотрел в сторону.

– Майор, так дела не делаются… Хотите помощи – оружие придется сложить и сдать. – лейтенант сделал шаг вперед.

– Ага, в нынешних-то условиях? Пока мы тут стоим, кто знает, что из лесу выскочит?!

– Если вы не доверяете нам, зачем сюда приезжать?

– А вы тут причем? Я же про монстров этих... хотя, вы со своими стволами тревоги не убавляете. Тыкать в людей, приехавших на предложение о помощи, автоматами... Или мы сильно похожи на тварей, что сейчас везде? – в голосе Антона слышалось все больше раздражения.

– Сложите оружие, майор. Я не люблю повторять дважды. И пусть из машины выходят все, кто там еще остался! – Гавриленко медленно снял с плеча свой автомат.

Повисла тишина. Антон явно думал, как поступить, а я судорожно перехватывал свое оружие вспотевшими от волнения ладонями. Почему эти люди так себя ведут? Мы же на одной стороне!

– Никто из машины не выйдет. Сейчас мы в нее просто сядем и уедем, и каждый останется с тем, с чем был до нашей встречи. – Голос Антона, казалось, вообще потерял все эмоции. Мои глаза округлились. Он говорил отстранено, холодно. Я думал, что уже привык к тому, что он был жесток и прямолинеен, что не разбрасывался словами попусту и постоянно был чем-то недоволен. Но сейчас он меня снова удивил. – Как-то не очень я горю желанием беседовать с теми, кто не видит, что перед ним – обычные люди!

Напряжение повисло в воздухе.

– Не думаю, что это – хорошее решение, – Гавриленко медленно направил ствол автомата на автомобиль. – Выходите все!

– Сидеть! – тут же проревел в ответ Антон. У меня по спине побежали… нет – табуном пронеслись мурашки. Сейчас что-то произойдет. Что-то ужасное. – А ты сам ствол опусти, лейтенант! Что-то твоя осторожность далеко зашла!

Я вспомнил на мгновение, как буквально несколько часов назад Антон сам целился в Олю. Какое у военных людей странное представление об осторожности...

Внезапно лейтенант резким движением переместил автомат в направление майора и выстрелил. Громкие хлопки разодрали тишину леса в клочья. Остальные бойцы тоже принялись стрелять. Я лишь успел отскочить к машине и, вскинув свое оружие, дал очередь куда-то вперед, не глядя. Автомат задергало, но я в этот раз не выпустил его из рук, сильно вцепившись в рукоять. Пули свистели, вгрызаясь в метал автомобиля. Внутри кричали Оля и Надя. Что происходило? Почему так?!

Резкая боль пронзила мое плечо и я рухнул на на колени. Пятясь назад, я увидел в просвете под «буханкой» лежащего на спине Антона, который стрелял куда-то в направлении врага. Чуть впереди на дороге лежал один боец. Второй, без автомата, полз в траве по направлению к забору.

Адреналин ударил в голову и я, вскочив на ноги, выпрыгнул из-за машины. И тут же столкнулся взглядом с приближающимся солдатом. Мы оба прицелились друг в друга, но я, по какой-то невероятной случайности, оказался чуть быстрее. Очередь буквально пополам вспорола стоявшего передо мной человека. В секундном замешательстве я наблюдал за тем, как он валится наземь, и заорал. Тут же несколько пуль, разбив лобовое стекло и фару «буханки», заставили меня отпрянуть и завалиться на спину. В районе копчика возникло неприятное ощущение тупой боли. Еще и плечо... Я был ранен.

– Антон! Анто-он! – закричал я. В ответ я не услышал ничего, кроме своего слабого эха, отразившегося среди деревьев вокруг нас…

– Спекся твой майор! – прокричал мне откуда-то спереди Гавриленко. – Выходи сам и выводи всех, кто внутри машины! И без шуточек!

Я не знал, что делать. Неловко поднявшись и выставив из-за машины автомат, я попытался выстрелить. Ничего не произошло: последние пули, как я и боялся, ушли в тело поверженного мной солдата. Отстреливаясь, я просто давил на курок, не думая о том, сколько патронов в магазине...

– Зачем? – я просто прокричал вопрос, неуклюже вставая, опираясь руками о кузов машины. – Зачем вы так поступили? Что мы вам сделали?

– Зачем?! Твой майор сам вскинул ствол, чтобы выстрелить! Я просто опередил его!

Я слышал, как в голосе лейтенанта отчетливо проявляется истеричность. Говорил ли он правду? Из-за того, что я стоял по другую сторону уазика, я не видел, что делал Антон. Неужели он действительно спровоцировал эту бойню?

– Вы убили двоих моих людей, а одного – тяжело ранили! – продолжил Гавриленко. – Думаешь, теперь я спущу вам это с рук?

– Не мы первые стали стрелять!

– Но вы первыми захотели это сделать!

Раздались выстрелы и очередные пули с просвистели мимо. Несколько из них снова с лязгом врезались в машину. Я надеялся, что ни одна не попала ни в Надю, ни в Олю. А Антон? Неужели он и вправду погиб?

– Вы… Вы что творите?!

– Заткнись и выходи вперед с поднятыми руками! – голос лейтенанта звучал ближе. Он явно осторожно приближался к автомобилю. – Сдали бы оружие и все было бы нормально! Как я могу в нынешних условиях верит всему, что вижу?! Я буквально пару дней назад наблюдал, как мои бойцы, один за другим превращаются в разных тварей, орущих и визжащих, рвущих на части своих сослуживцев! И не известно, что это вообще за хрень происходит! Я просто хотел убедиться, что вы – обычные люди!

– Ты дебил?! – взревел я. – Или совсем слепой?! Прекрати это!

– Твой майор – я знаю таких людей. Он бы не стал разбираться, он бы первый начал пальбу и…

– Что? Ты сам, придурок, заварил всю эту кашу! Из-за тебя сейчас погибли люди, полоумный ты идиот! Ты первый начал стрелять! Мы хотели уехать, почему не дал нам это сделать?!

В ответ – тишина. Я напряг слух, стараясь понять, где сейчас находится лейтенант, но ничего, кроме приглушенных стонов раненого бойца где-то впереди, я не слышал. Я говорил слишком много и долго, и из-за собственных криков не понял, куда и как переместился противник. Еще раз посмотрев под машину, я увидел лежащего у левого переднего колеса Антона. Его положение не изменилось, зато на асфальте уже успела образоваться большая лужа темно-красной крови. Неужели и вправду погиб?

– Дай нам просто уехать! – прокричал я.

– Теперь – не могу! – я услышал эти слова откуда-то справа от себя, из-за деревьев. Этот ублюдок сменил позицию и обошел меня… Сейчас я умру.

Лейтенант шел ко мне, держа меня на прицеле. Я не знал, как поступить и чем все закончится. В тот момент мне вообще казалось, что в ситуации есть только я и он, а мертвых солдат, истекающего кровью Антона, и Нади с Олей, сидящих все это время в машине, не существовало. Чтобы не провоцировать Гавриленко, я разжал руки и автомат с лязгом упал рядом.

– И что теперь? – отрешенно спросил я. – Закончишь бойню?

Лейтенант подошел ко мне вплотную.

– Давай, - он мотнул стволом автомата, – выпускай остальных. И чтобы никаких фокусов!

Я послушно поплелся к двери и открыл ее. Внутри, на полу усыпанном битым стеклом, прижавшись друг к другу, на коленях стояли те, кого мы обещали спасти… Слезы текли по щекам Нади, а Оля была бледнее обычного. Чуть ниже плеча на руке у девушки виднелся большой и яркое кровавое пятно. Тонкая красная струйка виднелась и на лбу... Ее тоже ранило! Оставалось наедятся, что ребенок цел. Я медленно коснулся и своей травмированной руки.

– Отойди! А вы – вылезайте наружу! – прокричал Гавриленко.

Я просто отошел в сторону. Лейтенант держал на мушке выходящих из «буханки» девушку и ребенка. Все еще сжимая рукой раненое плечо, я ощущал, как боль в нем становилась сильнее с каждой секундой – видимо, уровень адреналина, который фонтаном бил во мне во время боя, начал понемногу спадать... Еще и копчик сильно саднил. Неужели я был ранен и туда? Опустив руку вниз, я сразу все понял. Когда я падал на спину, меня не ранили: я больно ударился о что-то твердое. И это был вовсе не камень или ветка. Это был пистолет, который я засунул себе за пояс, не решившись выбросить! Суета, стресс, постоянное напряжение и боль во всем теле от усталости отключили точность моего восприятия, поэтому я и не замечал, что ношу с собой оружие. Да, пистолет был разряжен… Но об этом знал только я.

Все произошло быстро.

Сама судьба подарила мне возможность. Лейтенант, после того, как Оля и Надя покинули машину, решил быстро заглянуть внутрь. Как только ствол его автомата начал изучать пространство салона, я буквально в один прыжок оказался возле Гавриленко и приставил к его затылку пистолет. Главное – хорошо сыграть роль.

– Брось автомат! – прокричал я ему в ухо, все еще тыча холодным стволом пистолета в затылок лейтенанта, а второй рукой хватая его за плечо.

– Ах ты, скот! – тихо, но очень злобно выдавил Гавриленко.

– Бросай автомат, ну! – я сильно надавил пистолетом в затылок лейтенанта. Позади я слышал всхлипывания Нади. – Оля, проверь Антона. Он… вроде ранен.

– И что ты теперь будешь делать? Застрелишь меня? – злобно выпалил лейтенант.

– Сдался ты мне, урод! Посмотри, сколько людей погибло сейчас из-за тебя!

Посмотрев через плечо взятого в плен противника, я убедился, что его автомат лежит на полу автомобиля. Дернув Гавриленко, я хотел развернуть его, чтобы тот увидел угрозу в виде пистолета воочию, и мне было проще его запугать. Но в момент, когда я начал тянуть лейтенанта к себе, он резко вывернулся и, неплохо врезав мне кулаком в подбородок, набросился на меня и мы повалились на дорогу. Надя закричала сильнее обычного. Оглушенный, я не смог ничего противопоставить насевшему на меня военному, и тот быстро завладел моим пистолетом.

– Что же ты сразу не пристрелил меня?! – выкрикнул он, вырвав оружие из моих рук и направив его мне в голову. Раздался сухой щелчок. – Пустой?!

Гавриленко смотрел на меня в недоумении. Через секунду на его лице отразилась ярость. Он замахнулся пистолетом, разбрызгивая в яростном крике слюну, а я лишь успел вскинуть руки, защищаясь от предстоящего удара. Раздался выстрел. Один. На военной форме, прямо посреди груди лейтенанта, начало расползаться красное пятно. Военный упал с меня на бок. Из его рта потекла струйка крови. Гавриленко дернулся несколько раз и застыл с выражением боли и разочарования на собственном лице. Какое-то время я, шокированный, еще лежал на спине, но потом все же поднял голову. Передо мной стояла Оля, державшая в руках автомат. Она дрожала и смотрела на тело Гавриленко безумным, нечеловеческим взглядом. Медленно встав, я аккуратно подошел к ней и тихонько взял оружие из ее рук.

– Он… Мертвый, Кирилл. Антон… убит.

Я обнял Олю, пытаясь унять ее дрожь. И только в этот момент я понял, что Нади нигде нет рядом.

Выругавшись, я попросил девушку оставаться на месте, а сам, бешено вращая головой из стороны в сторону, пытался найти ребенка. После удара в челюсть перед глазами все еще немного плыло. Я звал Надю, но она не отзывалась. Ругаясь и нервничая, я пытался рассмотреть вокруг хоть какой-то намек на то, куда она могла побежать и где спрятаться. Но видел лишь свежие трупы людей.

Глава 10. Выбор пути

Надю я нашел сидящей за стволом поваленного дерева, чуть дальше от дороги. Когда я подошел к ней, девочку сильно трясло и она, обхватив голову руками, сидела на траве и тихо плакала. Я лишь чудом смог сохранить самообладание и осторожно подошел к ней.

– Надь, – тихо, как можно спокойнее позвал я.

Подняв на меня глаза, красные и уставшие от слез, она смотрела на меня настолько отрешенно, что мне стало жутко. Сколько страданий выпало на долю этой маленькой девочки за последнее время. Ее наивная вера в то, что все будет хорошо, противопоставленная царящему вокруг кошмару, всегда поражала меня, лишний раз доказывая, что Надя куда сильнее, чем может показаться на первый взгляд. Но всему рано или поздно приходит конец...

– Почему? Почему все вокруг... так? Все умирают. И моя мама умерла тоже. И милиционер... Антон умер. И все военные эти тоже… И я умру, да?

– Мы живы, и никто больше не умрет.

Я хотел добавить в конце своей фразы слово «обещаю», но решил, что время пустых обещаний закончилось. В нынешних реалиях, как оказалось, произойти может вообще что угодно. А ведь когда-то только немыслимые в своем внешнем виде твари были единственной проблемой нашего выживания. Но сейчас я четко осознавал, что это было заблуждением. Всего за несколько дней мир вокруг стал настолько агрессивной средой для существования человека, что и сам человек больше не считал себя таковым… Из-за паранойи и давящего чувства безысходности, люди уже не видели людей друг в друге. Пять человек погибли совсем недавно в считанные минуты, просто пытаясь доказать друг другу, что не являются монстрами. А что по итогу?! А если бы я, спасаясь бегством из города, уже имел при себе оружие, отнесся бы Антон ко мне как-то иначе? Как повернулся бы наш разговори с ним тогда, когда мы стояли на бетонных ступенях здания милиции?

Я опустился на траву рядом с Надей и придвинул девочку к себе, обняв.

– Пойдем назад. Нам нужно подумать, что делать дальше.

– Я не хочу… Я не хочу! – девочка перешла на крик и снова зарыдала. Она обхватила голову руками и стала качаться туда-сюда, словно пытаясь убаюкать себя... Надя была меньше всех, но надежды, настоящей и светлой, в ней было больше, чем у всех нас вместе взятых. Я осторожно перехватил ее поудобнее и поднялся на ноги, охнув от резкой боли в плече. Сжав зубы, я заставил себя стерпеть и, прижав ребенка к себе, направился к машине. Ранами я замусь позже - сейчас были дела поважнее.

– Не открывай глаза, хорошо? - тихо попросил я.

– Я их всех уже видела... И вижу даже с закрытыми глазами, - Надя всхлипывала, но не пыталась смотреть по сторонам, лишь сильнее прижавшись ко мне. Я нес ее и терпел боль. И с каждым шагом я все явственнее осознавал, что больше не желаю быть слабым. Не в плане принятия решений, а в плане эмоций. Мне было противно от одной только мысли о том, что я могу стать для кого-то обузой, что могу показать свою слабость. Подойдя к «буханке», я аккуратно посадил Надю в салон и прикрыл дверь, сказав девочке, чтобы она немного полежала на сиденье и отдохнула. Оля ждала меня снаружи. Подойдя к ней и, я быстро осмотрел ее раны. Руку она уже успела перевязать каким-то платком, а царапина на лбу оказалось не такой страшной, как я предполагал.

– Что мы будем делать дальше? – тихо спросила она, копошась в автомобильной аптечке, помогая мне обработать рану на плече. Мне повезло - пуля, по всей видимости, прошила насквозь только мышцы, кость задета не была.

– Я… не знаю. Зайди в машину и побудь с Надей. Мне… Я позабочусь об Антоне и потом мы уедем.

– Куда, Кирилл? Куда мы можем поехать? Думаешь, что где-то будет лучше?!

Я просто молча посмотрел в глаза девушки и не нашел, что ответить. Дождавшись, пока Оля закончит перевязку, я подхватил автомат и, обойдя уазик, подошел к телу майора. Он лежал на спине, стеклянным взглядом буравя небо. На его груди было видно два кровавых пятна, еще одно – на бедре. Антон погиб, защищая совершенно незнакомых ему людей. Глядя на мертвеца, я ощутил, как мои раны как будто стали болеть не так сильно. Конечно - Антону повезло куда меньше, чем мне… Думая о том, как бы похоронить майора, я вспомнил о солдате, который полз раненый куда-то к забору военной части. Тревожась, как бы не началась новая перестрелка, я, сгруппировавшись, вскинул автомат и начал разглядывать участок, где видел солдата в последний раз, когда он уползал. Обнаружил я его тело аккурат в паре метрах от забора военной части. Не переставая держать оружие наготове, я медленно подошел к бойцу, несколько раз окрикнув его и предупредив, что он у меня на прицеле. Но никакой реакции с его стороны не было. Лишь подойдя поближе, я все понял: на боку и спине солдата виднелись следы попаданий, а вся трава вокруг была темной от крови. Парень был мертв.

Я оглядел место недавней перестрелки еще раз. Одного из напавших на нас военных точно убил я... Удастся ли мне принять этот факт и жить дальше?

Возвращаясь назад к машине, я собрал все оружие с земли и закинул его на соседнее с водительским сиденье. Я сделал это быстро, стараясь не смотреть в сторону Оли и Нади, сидящих в салоне: сейчас я бы все равно не смог ни утешить, ни подбодрить их. Один автомат я оставил себе, повесив его за спину, предварительно, как и другие, поставив на предохранитель.

Тело Антона я убрал с дороги, оттащив его как можно дальше в окружающий военную часть лес. Там, у ствола одного из деревьев, я приметил углубление в корнях. Это место и стало импровизированной могилой для майора - ничего лучше я придумать не смог, да и копать яму было попросту нечем. Наломав и собрав поблизости веток, я аккуратно укрыл ими тело Антона Ильина… Были ли они где-то поблизости отвратительные твари и могли ли слышать звуки выстрелов? Этого не знал, поэтому работал быстро, постоянно останавливаясь, чтобы прислушаться.

Когда все было закончено, я вслух поблагодарил Антона за все, что он для нас сделал. Пусть он и был суров и немногословен, но так или иначе, он подарил нам с Надей шанс, принял Олю... Без его помощи мы могли бы остаться в городе навсегда. Мне было чертовски жаль, что майор перед смертью так и не удостоверился в том, жива ли его супруга и двое сыновей. Антон был человеком чести и выполнял свой долг до самого конца: служить и защищать...

– Спасибо тебе. Мне жаль, что все так обернулось, – подытожил я и направился к машине.

Выйдя из лесу, я поднял голову к небу. Разлом все еще был на месте, и вряд ли он теперь куда-то пропадет. Но теперь я мог видеть солнце, неумолимо следующее по своим небесным маршрутам к закату, обозначая скорый приход ночи. Еще немного – и светило скроется за деревьями, а через часа два-три – и вокруг станет темно. К этому времени я должен был принять решение и выбрать путь, по которому наша небольшая группа выживших будет следовать дальше.

Я залез в кабину и, посидев немного молча, подбирая слова, повернулся к пассажиркам. Надя спала, подобрав ноги и положив голову на колени Оле, а девушка уныло грызла какие-то галеты, которые извлекла из наших запасов.

– Как вы?

– Пойдет. Надя уснула, бедняжка, - Оля говорила шепотом. - Сколько пережил этот бедный ребенок? А посмотри, как держалась все это время... Ты сам как? Как плечо?

– Ерунда, – хоть плечо и болело, я не стал жаловаться, вспомнив данное себе же обещание. – Надя сильнее, чем кажется. Сильнее нас... Зря я с ней так, когда ехали... - Я смущенно отвел взгляд и, собравшись, через пару секунд продолжил. – Ты-то как сама, как рука? Смотрю, кровь больше не идет. И голова как - не болит?

– Вроде тоже ничего серьезного. Жжется, конечно, но не более.

Я кивнул и, снова посмотрев на Надю, а потом грузно выдохнул:

– Нужно ехать. Я, если честно, не имею понятия, куда двигаться. Может, попробуем добраться до соседнего города? Или заедем в какую ближайшую деревню? Может там как-то безопаснее, получится временно в каком доме пересидеть... А может и нет...

Я судорожно проворачивал в голове варианты. Монстры могли быть везде, а могли существовать только в пределах нашего города и его района. А что, если дальше по дороге стоят какие-нибудь блокпосты и не дают немногим выжившим убраться из оцепленной зоны? Ведь никто из нас до сих пор не знал причин возникшей катастрофы.

– Я вообще теперь не знаю, где безопасно, а где нет, – прервала мои размышления Оля. – Не твари, так люди… Кирилл, почему все произошло так? Что они от нас хотели?

– Не знаю… Наверное, они видели чуть больше ужаса, поэтому отнеслись к нам с таким недоверием и...

– И это дало им право начать стрелять по нам? По обычным людям, не монстрам?! И каков теперь итог? – с какой-то злостью и неприязнью произнесла Оля.

Я не стал отвечать. Время шло, солнце уже облизывало верхушки деревьев. Пора действовать, а остальное решим в пути. Оружие у нас имелось, запас воды и еды - тоже. Остальные проблемы - по мере поступления! Я повернул ключ зажигания, но ничего не произошло. Сердце екнуло. Сделав еще несколько попыток завести машину, результата я не добился. Выйдя из «буханки», я подошел к ее переднему капоту и увидел множество отверстий от пуль… Быстро заглянув под днище, я увидел там темную лужу масла. На что я надеялся? Очевидно, что выбрав в качестве укрытия милицейский уазик, стоило ожидать, что пули повредят какие-то важные элементы двигателя и других систем. Ощущение было двояким. С одной стороны теперь мы были лишены транспортного средства, а стоящие вокруг грузовики не выглядели так, будто в них можно было запрыгнуть и через секунду умчать в закат. С другой стороны железо приняло на себя удар и, пускай двигатель и был мертв, но Оля с Надей, находящиеся в момент перестрелки в салоне, выжили. Тем не мнее, тревожный вопрос "что делать дальше?" все еще был как никогда актуален.

– Не заводится? – поинтересовалась Оля через пару минут. Я все это время молча сидел и тупо смотрел куда-то вперед.

– Нет. Наверное, когда стреляли, что-то важное повредили пулями...

– Замечательно... И как быть тогда? Попробуем завести какую-нибудь военную машину?

– Не думаю, что у нас это получится... Посмотри на них: все помяты, заляпаны черной жижей. Некоторые вообще перевернуты. Думаю, если бы они были на ходу, военные бы загнали их внутрь. В любом случае - вечереет. А тут сидеть смысла нет. Может... Может зайдем внутрь? Ворота открыты, а внутри явно организованы более-менее приемлемые условия. Заночуем тут, а утром я попробую посмотреть, может и заведем какой транспорт. Сейчас пытаться бегать от грузовика к грузовику опасно. Я, если честно, все еще опасаюсь, что из леса могу выползти эти уроды... Так что предлагаю ночевать здесь. А уже потом, утром, примем окончательное решение. Буди Надю.

– Ночевать здесь? – на последнем слове Оля сделала сильный акцент. – А все эти...трупы? Они не привлекут тварей ночью или, что еще хуже - превратятся и нападут? Откуда нам знать, как работает этот вирус или что там?!

Проблему с телами действительно нужно было решить на всякий случай. Да – за все время ни один монстр не появился рядом. Не было слышно даже их ужасающих завываний. Но ведь это еще ничего не значило.

– Давай найдем укрытие внутри, за воротами военной части. А я потом с остальным постараюсь разобраться. Время идет, Оль.

Так мы и поступили. Осторожно обратившись к Наде, Оля разбудила ее и попросила держаться рядом с ней. Взяв из машины часть провианта и захватив оружие, мы направились внутрь территории военной части. Стараясь отвлекать Надю, чтобы она лишний раз не смотрела на лежащие на дороге тела, мы добрались до ворот. За ними территория части выглядела не сильно лучше того, что мы видели снаружи. Видимо, на этом маленьком закрытом пространстве действительно творился такой кошмар, пережить который было настоящим чудом. Здание, в котором выжившие военные сделали себе убежище, нашлось практически сразу же, заставив обратить на себя внимание тихим гулом работающего генератора. Небольшое двухэтажное строение, стоящее практически в центре внутренней территории части. Рядом – высокая вышка радиосвязи. Я вошел внутрь первый с оружием на перевес, ожидая найти здесь еще солдат. Но, как и в самом здании, так и на территории всей части, как выяснилось много позже, людей больше не было. Мы убили единственных выживших, заняв тем самым их место... Всего четыре человека из всех, кто ежедневно топтал здесь плац и отдавал приказы, смогли уцелеть в аду первых дней, укрывшись от монстров, но погибли вскоре от рук человеческих...

Внутри, в разных кабинетах и помещениях мы обнаружили несколько подготовленных на скорую руку спальных мест, склад с провизией, оружием и одеждой. А еще несколько комнат, которые выглядели так, будто в них предполагалось размещать прибывающих выживших: расстеленные на полу матрасы и тюфяки, стопки одеял, большие пятилитровые бутылки с водой, сложенные по углам стопки военной формы... Эти люди действительно готовы были помочь. Какую же ужасную ошибку мы совершили...

А еще мы нашли комнату с множеством оборудования, пультов и компьютеров. Табличка на двери в это помещение имела надпись «Пост связи №2». Именно здесь на одном из столов стояла массивная военная рация, по которой солдаты и связались с нами. Когда мы кое-как устроились и вдвоем с Олей проверили здание еще раз на его безопасность и наличие дополнительных выходов, она отправилась приглядывать за Надей и обустраивать нам место под ночлег, а я пошел убрать трупы. Эта грязная работа заняла у меня довольно много времени. Копать ямы для всех погибших я не стал – солнце уже скрылось за лесом, а висящие в коридоре часы показывали начало девятого. Близилась ночь, и проводить лишнее время на улице мне вовсе не хотелось. На территории части я приметил небольшую тележку. Этой тележкой я и воспользовался, чтобы погрузить на нее тела мертвых и в два заходы отвезти их как можно дальше от ворот части. Сказать, что делать это было страшно – не сказать ничего. Пока тележка катилась по дороге, я то и дело нервно оглядывался и останавливался, прислушиваясь к любым звукам. Тела я выгружал в небольшой овраг у обочины, где дорога немного петляла, следуя ландшафту местности, метрах в пятистах от самой части – дальше отходить я не рискнул. Так же, как и тело майора, я забросал ветвями убитых солдат и лейтенанта и, оставив тележку, со всех ног побежал назад. Кое как разобравшись с воротами и закрыв их, обеспечив какую-никакую защиту от проникновения внутрь, я направился к зданию, где ждали меня Оля и Надя.

Войдя внутрь, я даже не успел закрыть за собой дверь, как в коридоре появилась взволнованная Оля.

- Кирилл! Скорее, иди сюда! – крикнула она и скрылась в кабинете радиорубки. Перехватив автомат поудобнее, я побежал за ней. Войдя внутрь, я застал девушку возле стола с рацией. Оборудование мигало несколькими лампочками, динамики хрипели, а через секунду в эфир прорвался встревоженный мужской голос, перебиваемый треском помех:

– ...повторя! ...слышно? Есть... еще? Есть люди... прием?

– Это что – еще выжившие? – дрожащим голосом спросила Оля.

– Видимо, да! Нужно... Нужно попробовать связаться с ними!

Я подошел к радиостанции. Наблюдая за бегающими на разных табло огоньках и стрелочках, боясь прикасаться к регуляторам частоты и прочим элементам настройки, которые были мне и вовсе незнакомы, я не знал, как мне дать ответ. Повертев в руках стойку с микрофоном и увидев на ней кнопку с тисненной надписью "связь", я нажал на нее и громко, стараясь четко проговорить каждый слог, произнес, надеясь, что меня услышат:

- Прием! Меня зовут Кирилл и я – один из выживших!

Эпилог. Новый мир

Потрясения, пережитые мной за последнее время, происходят с героями приключенческих книг или фильмов в течение нескольких месяцев. Мне же пришлось пройти через лишения, ужасы и страх смерти буквально за пару дней... Сейчас, сидя в относительно безопасном месте, где было оружие, чистая вода и еда, слушая треск радиостанции и листая найденную в помещении радиорубки книжицу по настройке разных частот вещания, я понимал, что все это – только начало.

Мы находились на территории военной части уже полторы недели и за это время смогли поймать сигнал от других выживших лишь два раза. Только это и факт того, что у нас под рукой имелась возможность как-то заявить о себе, сыграли в пользу того, чтобы остаться. К сожалению, ни одна, ни вторая группа до нас так и не добрались, но я не терял надежду. Каждый день, по нескольку раз я пытался выходить в эфир. Кое-как, но я все же сумел совладать с рацией и старался давать сообщения о том, где мы находимся, минимум раз в час, транслируя информацию на разные частоты, чтобы наверняка кто-то мог услышать. Я не знал, насколько мощной была эта армейская антенна, и слышал ли меня кто-то еще, но сдаваться я не собирался.

Оля взяла Надю под свою опеку и вдвоем они налаживали быт здании, где мы прятались, пока я часами пропадал в радиорубке. Они вместе пытались сообразить что-то вкусное из армейского пайка на завтрак и ужин, старательно поддерживали чистоту и порядок в каждом помещении, находили для меня разные книги и документы, которые могли бы быть полезными, и всячески подбадривали друг друга, становясь источником какого-никакого позитива в эти удручающие времена. А еще они рисовали на стенах. Там, где мы спали, ели и даже просто на коридорах я все чаще находил различные картины, нарисованные маркерами: ничего другого найти в пределах радиорубки нам попросту не удалось. И это вызывало у меня двоякие ощущения. Конечно, наблюдать тут и там различные цветочки, бабочек и забавных зверушек было весело – это здорово отвлекало и вносило какую-то жизнь в каждый новый день. Но то, что все они были нарисованы всего двумя цветами – черным и темно-синим, удручало. Радостные сюжеты в безжизненных тонах...

Они нашли спасение друг в друге: ребенок, потерявший мать и мать, потерявшая ребенка... Я не пытался влезать между ними и разрушать их тесную эмоциональную связь, которая крепла с каждым днем. И Оле, и Наде нужен был кто-то, кто мог давать и принимать заботу, чтобы пережить все ужасы прошлого и настоящего. Я же как-то справлялся сам. Поначалу, конечно, было трудно, но каждый прожитый день будто выбивал из меня остатки прошлой жизни, готовя к совершенно новому ее этапу. Военная часть была отличным учебным пособием. Если Оля и Надя обычно не отходили от здания радиорубки больше, чем на пару метров, то я уже успел побывать в нескольких соседних зданиях и казарме. Сняв несколько плакатов и найдя некоторые учебники, я более-менее разобрался в устройстве автоматов, научился снаряжать магазины патронами и чистить оружие, правильно разбирая и собирая его. Благо, образцов для такого обучения у меня хватало с лихвой. Еще я нашел большую карту, на которой были нанесены различные отметки, оставленные, судя по всему, рукой ныне покойного лейтенанта Гавриленко. Как я понял, это были примерные места, из которых им удалось ранее засечь выходы в эфир от других выживших. Но, хоть время и шло, никого из них пока в гости так и не явилось... Еще я нашел себе более подходящую одежду, собрав из военной формы, бронежилета, разгрузки и ремней костюм, которому бы позавидовал любой герой фильмов про постапокалипсис. Оля тоже сменила грязное платье на форму, а платье Нади она постирала и заштопала, чему девочка несказанно обрадовалась... Бронежилет только носить она отказалась.

Я носил бронежилет не столько как защиту от монстров, сколько на случай очередной внезапной перестрелки... В любой момент к воротам армейской части могли прибыть другие выжившие и мне просто не хотелось повторения предыдущего горестного сценария. Теперь я был единственным защитником в этих стенах.

Тело майора Ильина, спасшего нас и отдавшего впоследствии за это жизнь, я извлек из корневой ямы и похоронил как полагается. Найдя на территории части лопату, я вырыл в глубине леса небольшую могилу. Хоть она вышла и не особенно глубокой: копая, приходилось постоянно осматриваться, дергаясь от каждого шума. Над могилой я водрузил импровизированный крест, созданный совместный с Олей усилиями из старых военных стендов. К кресту мы прибили небольшую табличку, на которой Надя бережно написала:

"Здесь покоится майор милиции Ильин Антон Андреевич. Очень хороший человек".

Тела солдат я тоже похоронил, но не по отдельности, а в братской могиле, оставив их в земле вместе со своим лейтенантом...

Удивительно, но за все время в пределах военной части не появилось ни одной твари. Лишь единожды, когда я совершал очередной акт мародёрства, обшаривая здание армейского госпиталя, в небе над нами пролетело с диким ревом огромное существо, шумно сотрясая воздух взмахами четырех огромных крыльев. Надя тогда не на шутку перепугалась... Еще бы – за те дни относительного спокойствия и безопасности она отвыкла от кошмаров наяву и успела приспособиться к новым реалиям, выбросив из головы старый негативный опыт. Но больше ни один монстр не тревожил нас своим присутствием. Возможно, сказывалась удаленность от города и то, что часть находилась глубоко в лесу. Но я старался не терять бдительности - куда-то же ушли все те существа, в которых превратились солдаты части? Не могли же четверо солдат справится с такой оравой монстров, которые устроили на территории такой бардак?!

Как бы то ни было, но мы были живы, дни тянулись за днями и существование, которое мы теперь были вынуждены принять, становилось для нас все более привычным.

До того момента, пока однажды утром я, заснувший прямо за столом перед радиостанцией, не проснулся от грохота, доносившегося с улицы. Схватив автомат я выбежал в коридор и сразу же нашел перепуганных Олю и Надю. Жестом я показал им, чтобы те вели себя тихо, и аккуратно пробрался к одному из окон второго этажа. Здание с радиорубкой было расположено так, что с одной его стороны было прекрасно видно ворота. За ними, рядом с нашей брошенной «буханкой» стоял небольшой трактор, в прицепе которого сидело несколько женщин и мужчин. Грохот повторился снова: кто-то стучал в ворота.

Перехватив автомат поудобнее, я направился к выходу.

Время встречать новых выживших.

Надеюсь, они хорошие люди...