Тропы нового мира

Глава 1

— Вот, Тарасушка, я тебе новый свитерок смастерила. — тароторила Люба, разворачивая сверток с неказистой длинной кофтой. — Примерь, должен в самый раз быть.

— Там положь. — старик махнул рукой в сторону, сколоченного из кривых, необструганных досок, стола.

— Да посмотреть хотела, как он на тебе сидеть будет.

— Все потом, иди уже, тошно мне.

Люба поджала губы и ушла. Не впервой старик гнал соседку прочь. Она бы хотела остаться, навести порядок в доме хмурого Тараса, но он всегда показывал на дверь. Он и в молодости таким был, нелюдимым, грубым, злым. Близко к себе никого не подпускал, друзей и родных не нажил, а вот врагов хоть отбавляй. Все сельчане если не в открытую, то по зауглам шушукались, что зажился старик на этом свете, что апостол Петр ему уже прогулы ставит в своей книге.

А Тарас и правда зажился на этом свете, возраст уже за сотню перевалил, но здоровья на троих бы хватило. Зараза разная, радиация и тяжёлый труд выживших его не согнули, не сгорбили. Как был в молодости крепышем, таким и остался. Разве что морщинки лицо разлиновали, волосы побелели, да рука иной раз затрясется не на долго, а в остальном порядок.

Он был единственный в поселении, кто родился до войны, вернее до тех дней Ада, когда с неба летело такое, что земля стонала и небо плакало. Но этого он не помнил, только рассказы матери в памяти остались, как бежала она в лес, прижимая к груди сына, чтобы спрятаться от рвущихся вокруг снарядов, да подальше от поднимающихся к небу ядерных грибов.

Промышленные города тогда подчистую сносили, а после еще и заразу распыляли с беспилотников, чтобы те кто умудрился пережить бомбёжки, загнулся от таких стремительных болезней, от которых медицина еще лекарств не придумала. Только вот люди, они же почти, как тараканы, все ровно выживут. Пусть не все, но все же выживут и собьются в группы, чтобы строить новую жизнь.

Поселение в сибирской тайге, как раз образец нового общества. Деревенька домов на 50, обнесенная частоколом спряталась от чужих глаз за многовековыми стволами сосен, что так же, как и люди, пережили бомбёжки, и их колючие лапы, назло всему, стали гуще в два раза, благодаря дополнительным парам иголок.

Тарасу давно опостылила такая жизнь. Он знал, что поблизости есть еще три таких же поселения, местные раз в год устраивают общие смотрины для молодых, чтобы разбавить кровь. А что там дальше? Никто не знает. Бывали конечно в этих краях и странники, но их близко к домам не подпускали, чтобы заразу не принесли, оставляли им в хижине в стороне немного еды и соломы, а большего для сна и не надобно.

Правда Тарас, когда помоложе был, пару раз пробирался ночами к таким путникам, от них он узнал, что народы Алтая ушли в пещеры, а на Урале есть подземные бункеры. Все это он аккуратно отмечал на старой контурной карте, которая неизвестно каким чудом нашлась среди общих вещей первых поселенцев. Теперь он все чаще смотрел на эти карты и все меньше общался с поселенцами. Вот и в этот день он прогнал Любу, чтобы еще раз взглянуть на свое сокровище.

— Тарас, ты спишь? — просунулся в дверь староста.

— Чего тебе? — раздражённо спросил старик.

— Все идем на заготовку дров, тебя это тоже касается.

— Да я может до зимы не доживу.

— Ты и прошлым летом так говорил, так что подымайся, бери топор и подходи к моему дому.

— Надоел ты мне! Проваливай! — зло рявкнул Тарас.

— Не будешь трудиться со всеми, выгоню из села. — спокойно ответил староста.

— А меня не надо выгонять, сам уйду!

Мужчина печально покачал головой и исчез за дверью, а старик поднялся с кровати и стал спихивать в старый рюкзак все, что попадало под руки, так и Любин свитер вскоре оказался внутри, а сверху на него плюхнулась железная кружка и засаленное полотенце.

Возле дома старосты толпились мужчины. Кто с топорами, кто с пилами. Дрова, сено для животных, тушёнку и сушёные травы заготавливали в общий склад, а потом выдавались каждому дому на неделю строго по норме. Завхозом числился друг детства старосты, Кирилл. Коммуна коммуной, но сытные должности всегда доставались приближенным к власти, этот уклад жизни бомбами не изменить.

Тарас напролом пер через людей, даже не пытаясь обойти кого-то или прокрасться незамеченным. Кто-то сильно дёрнул сзади за рюкзак, старик обернулся. — Пусти, Кирюх, по-хорошему. Завхоз прищурил глазки. — Показывай, что несёшь. — Не суй свой нос, куда собака не совала. — Вытряхивай говорю. — С чего ради? Это мое личное. — У нас общее все, или забыл? — Забудешь тут, как же. Вон какую рожу на "общем" отъел. Кирилл ничуть не смутился, привык давно к грубому односельчанину и отступать не собирался, дёрнул сильнее за рюкзак. Тарас психанул, швырнул к ногам дотошного завхоза свою ношу. — На, проверяй, собака!

На землю тут же полетели припасы, Кирилл деловито все разобрал на кучки. Нож, кружка и железный крюк в одну сторону, вещи в другую. — Металл отдать не могу, сам понимаешь, товар дефицитный, а вещи забирай и иди куда шел. Тарас зло сверкнул глазами, спихал тряпье обратно в рюкзак и собрался сделать шаг, как завхоз снова его окрикнул: — А за пазухой ты ничего не спрятал? — До гола раздеть хочешь? — старик тряхнул за грудки круглолицего. — Пыл поумерь, в жизни не поверю, чтобы все в одной куче у тебя было, так что выправляй рубаху.

Тарас дернулся в сторону, но несколько сильных рук тут же вцепились в него, а ловкие конторские пальцы уже шарили за пазухой. — Что это у нас? Любопытно. — Завхоз вертел в руках старую контурную карту, с редкими отмеченными значками. — Тебе она зачем? — обречённо проревел старик, видя, как отнимают его сокровище. — Может и незачем, разобраться надо.

Издалека раздался гул вертолетных лопастей, явление в этих местах крайне редкое. Люди врассыпную бросились к деревьям. Старик выхватил карту у завхоза и рванул со всех ног к воротам. Надо успеть убраться подальше, пока над лесом кружит вертушка. Едва Тарас пересёк границу поселения, как показался и сам источник шума. Вертолёт летел на довольно большой высоте немного в стороне от коммуны, повезло, мог и ракетой какой-нибудь бахнуть. В первые годы после войны, такие зачистки были делом обычным, особенно зимой, когда печной дым выдавал расположение сел. Потом все реже и реже, а последние пару лет небо вообще было чистым.

До самого вечера старик брел по узкой, едва заметной тропе сквозь заросли и повалившиеся трухлявые деревья. Пора бы искать место для ночлега и придумать что-нибудь с ужином, но упрямый путник все шел и шел вперед, пока не заметил впереди силуэт склонившегося над оленем падальщика. Подобрав палку потолще, Тарас пошел с подветренной стороны, чтобы шибануть хищную погань и, возможно, пустить на мясо. Не ахти какой ужин, но все лучше, чем с пустым брюхом.

Подобраться удалось довольно близко, но рассмотреть в сумерках никак не получалось. Еще через пару шагов старик замер, протер глаза, еще раз посмотрел вперёд, тряхнул головой, стараясь отогнать наваждение, но оно не исчезло. На четвереньках, по-звериному, стояла девчонка лет двенадцати и зубами рвала мясо. Замерла на секунду, принюхалась и метнулась в сторону. Тарас даже не успел понять, куда делась. Он когда-то слышал от путников, что есть одичавшие люди, но сам увидел такое впервые. — Да как же это? Ребенок ведь еще. — сам с собой заговорил старик и опустился на землю.

Поохав немного, Тарас все же взял себя в руки, осмотрел оленя, немного мутировали копыта, утолщились и раздались в стороны, а из шеи торчала коряга, видимо зверь сам на нее налетел, по крайней мере он никогда бы не поверил, что мелкая дикая девчонка в одиночку смогла бы загнать добычу в лесу, измотать и толкнуть на острие, а потом еще надавить так, чтобы дерево прошло насквозь. Малышке просто повезло, но откуда она вообще здесь взялась, всего в одном дне пути от посёлка?

Где-то рядом хрустнула ветка. Старик, будто очнувшись от дремы, закрутил головой во все стороны, никого не увидел, но нутром почувствовал, что за ним сейчас наблюдают, возможно дикарка поблизости, но вот одна она здесь или нет, наверняка Тарас не знал, сжал покрепче свою палку и спокойно так, почти ласково сказал: — Ну выходи уже, чего прятаться то? Ответа не последовало, а старик продолжил: — Не бойся, я тебя не обижу. Давай дотащим тушу до поляны, а там огонь разведем, погреемся и ужин приготовим.

Вряд ли чужачка понимала человеческую речь, но из своего опыта Тарас знал, что даже зверье понимает интонацию, потому продолжал свою тираду, стараясь двигаться как можно плавнее, чтобы не спугнуть притаившуюся поблизости девчонку.

Поболтав с пустотой полчаса, старик оставил эту затею. Кто бы там ни был, нападать он не собирался, а значит бояться нечего. Сняв оленя с коряги, путник вцепился в его задние ноги и потащил волоком в сторону, где как ему казалось, деревья начинали редеть. Но не пройдя и двадцати шагов, Тарас вдруг повис в воздухе, угодил в охотничью сеть вместе со своей добычей. "Твою ж мать!" — выругался путник, стараясь немного высвободиться из под прижавшей его туши. Попробовал негромко позвать девчонку на помощь, но та так и не покинула своего убежища.

Всю ночь старик не сомкнул глаз, все прислушивался, ждал, когда придет хозяин ловушки, и дождался. Утром пришли люди, вполне обычные люди. — Смотри, Серый, кто к нам угодил. — заговорил парень лет двадцати, широкоплечий, с длинными до плеч волосами, обращаясь к своему товарищу, такому же патлатому и весьма упитанному мужчине постарше. Тот не ответил, молча саданул по верёвке топором, и Тарас полетел на землю. — Ты откуда здесь взялся? — напрямую обратился к старику первый. — Оттуда. — махнул не глядя путник. — Хорошо вы гостей встречаете. — А мы гостей не любим, тем более таких старых. — Ведите к главному, дело есть. — Ух какой прыткий, сразу к старосте собрался. — наконец заговорил второй, тот, которого товарищ звал Серым. — Нет, мил человек, сперва в карантине посидишь, нам чужой заразы не надо.

Тарас пытался объяснить, что он не больной, матерился, показывал язык, тыкал пальцем в грудь, мол посмотрите сами, язв нет, чистая кожа, но его никто не слушал. Руки скрутили за спиной и повели вперед. Вскоре показалось первое строение, вытянутый барак без окон с одной дверью, а за ним снова лес. Вот туда-то и привели охотники своего пленника, тот что постарше открыл дверь и толкнул старика внутрь. Последнее, что услышал от своих захватчиков Тарас было: "Блин, теперь тоже три дня отсидеться придется, какой черт принес этого чужака."

В тёмном помещении ужасно пахло туалетом и потом. Глаза немного привыкли к темноте, и старик смог различить ряды двухъярусных кроватей, на некоторых лежали люди, но им было абсолютно плевать на пополнение, по крайней мере никто даже головы не повернул в сторону нового пленника.

Тарас прошел до ближайшей свободной нижней полки, кинул рюкзак под голову и улёгся. Да, не такого приключения он ждал. А какого? Что он вообще ждал от своего бегства? Эти вопросы он задавал себе снова и снова, пока сосед по койке не обратил на него внимание. — Ты кто такой? — истерично завопил лысый дистрофик, свесившийся с верхней полки — Не твое дело. — буркнул старик. — Мужики, нам заразного подкинули!

В бараке сразу же началось движение, исхудалые люди подскакивали со своих лежбищ и шли прямиком к Тарасовой лежанке. "Добром это точно не кончится." — мелькнуло в голове пленника: "Кирилл, урод, нож забрал, видимо смерть здесь встречу." Да уж, в такой темноте всем дела нет до язв на теле и цвета языка, просто озверевшее стадо, но на всякий случай старик сказал вслух: — Да я не заразный, чего бычитесь, мужики? Слова Тараса утонули в общем гомоне, пленник подтянул рюкзак к животу, готовясь отбиваться. Бесполезное занятие, но хоть парочку с собой в другой мир забрать можно.

Дверь в барак распахнулась, солнечный свет ворвался внутрь, слепя крайних узников. В проёме показалась дикарка, скалясь по звериному, она припала на задние ноги, явно готовясь к прыжку. Секундного замешательства хватило Тарасу, чтобы соскользнуть со своей лежанки и броситься к выходу, да только не один он такой проворный, в проем вылетели двое: Тарас и какой-то мужик из узников. Девчонка сообразила быстро что к чему и захлопнула дверь, засов шкрябнул по петлям и отгородил дикую толпу от беглецов.

— Бежим, пока на шум народ не сбежался! — рявкнул местный и, не дожидаясь реакции старика, рванул в лес. Тарас инстинктивно закинул рюкзак на плечо и схватил девчонку за руку, но дикарка укусила его за запястье и вырвалась. Всего за три прыжка она догнала первого беглеца, но затормозила и обернулась, проверяя не отстал ли Тарас. — Здесь я, внучка, не жди меня, беги отсюда. — задыхаясь, но, стараясь поласковее, сказал старик.

Местный тоже притормозил немного, дождался старика и забрал рюкзак. — Поторопись, папаша, сейчас все сюда сбегутся, искать будут, надо дойти до реки. В ответ Тарас только кивнул и последовал за новым попутчиком.

Вскоре бег сменился шагом, обессиленный старик еле передвигал ноги. Девчонка вертелась рядом и поскуливала по-щенячьи. — Да уж, так мы далеко не уйдем. — возмущался местный, но Тараса не бросал, подхватил его под руки. — Давай, папаша, до реки, а там в брод, на другом берегу отдышишься. — Не могу больше, брось меня здесь. — прохрипел старик, опускаясь на колени. — Вставай, ну же!

Девчонка на миг исчезла и появилась с толстой палкой в зубах, наподобие той, с которой Тарас к ней подкрадывался еще вчера. Опершись на нее, как на посох и с поддержкой местного, старик все же смог подняться и продолжить путь.

Река появилась внезапно. За три шага еще не было видно ее неторопливых ровных вод. Не широкая, метров десять всего, заросшая по краям осокой. Девчонка опустила лицо и принялась лакать воду по звериному, старик зачерпнул ладошкой, отпил, а остатки размазал по лицу. — У тебя, случаем фляжки нету? — спросил местный, деловито копаясь в рюкзаке Тараса. Тот лишь отрицательно мотнул головой и зачерпнул еще водицы. — Жаль, полезная штука. Пошли на тот берег, найдём уже место для отдыха. — Думаешь там нас не найдут? — удивился старик. — Нет, туда не ходит никто, суеверие какое-то. — Так может и нам не стоит? — Да ничего там страшного нету. Лес как лес. Сам ходил раз сто, за это и закрыли. Троица двинулась в брод.

Взрослые по воде шли легко, глубина всего по пояс, а вот девчонка, не желая вставать на ноги, зашла на четвереньках по грудь и поплыла. Течение хоть и не сильное, но потянуло малышку в сторону. Местный подхватил ее под мышку и визжащую, дрыгающуюся силой дотащил до берега.

— Отойдем чуть-чуть вглубь леса, подальше от чужих глаз. — предложил беглец. Старик согласился. Через полчаса путники набрели на огромное упавшее дерево. Вырванное из земли корневище нависало над ямой, образуя что-то вроде пещеры, там и решили сделать привал.

Тарас забрал свой рюкзак, покопался в нем, извлек подаренный свитер и протянул девчонке. — Прикройся, внучка, нечего голышом бегать. Дикарка обнюхала вещь и непонимающе посмотрела на старика. — Одежда, понимаешь? — Тарас подергал себя за рубаху, стараясь объяснить малышке, для чего нужен свитер, но та продолжала смотреть на него не моргая. — Да оставь ты ее, дикая совсем. — Это да, — согласился старик — ума не приложу откуда она появилась в этих краях. — Как откуда? Не слыхал разве, тайга по весне горела под Красноярском, оттуда зверья много опалённого пришло, видимо и одичавшие тоже пожаловали. — Крас-но-ярск. — протянул по слогам Тарас и достал из-под рубахи карту. Среди отмеченных мест, такого не значилось. — Ого, что у тебя есть. — Присвистнул местный. — Ну ка покажи.

Старик недоверчиво покосился на попутчика. — Меня, кстати, Глебом зовут. Мужик протянул руку. — Тарас. — Ну, будем знакомы. Ты отметил места, где был? Старик отрицательно покачал головой. — Нет, только слышал от пришлых. — И не боялся их? Слышал, что чужаки болезни приносят, сами не болеют, иммунитет у них, а других заражают. Наши рассказывали, что так целые селения вымирали. — Враки, я ж не помер. — Повезло наверное. — Ты говорил, что тебя за реку закрыли в барак, а других за что? — Да по-разному, кого за воровство, кого за убийство. А чужаков, таких как ты, у нас уже много лет не было.

Старик задумался, как так близко от его коммуны могло много лет жить другое поселение и никак себя не обнаружить? Видимо сильны у них суеверия про границы, куда можно ходить, а куда нет. Удивительно все таки человек устроен, даже среди огромной тайги умудряется поселиться поближе к себе подобному.

Из задумчивости Тараса вырвал знакомый шум вертолетных лопастей. Старик выглянул из укрытия, силясь рассмотреть куда на этот раз летит вертушка. Оранжевое брюхо летающей машины лениво плыло по небу в том же направлении, что и вчера. Стягиваются куда-то что ли? — Глеб, ты давно вертолет видел? — Давно. — признался местный. — Мне из барака вообще ничего не видно. — Давно там сидел? — Крайний раз три месяца дали, месяц отбыл, а тут ты. Лучше в лес уйти, чем дерьмом дышать в потемках. Надо бы дичь добыть, жрать охота. О, а вот и еда! Из кустов вынырнула дикарка с зайцем в зубах, положила добычу к ногам старика и отошла на два шага. — Повезло тебе с ней, Тарас, от голода точно не сдохнешь.

Глеб побродил по округе, нашел пару острых камней и принялся свежевать зайца. Старик силился развести огонь, но мох никак не хотел тлеть от трения палок. — Да брось это дело, сейчас мясом закончу и выбью искру камнем, лучше хвороста собери побольше, думаю заночуем здесь.

Уже вечерело, когда заяц наконец зажарился над небольшим костерком. Девчонка к нему близко не подходила, зыркала боязливо, а после и вообще в лес убежала. Мужчины перекусили пресным мясом, кусок на всякий случай оставили девочке, позже натаскали еловых лап для ночлега. Часть набросали на землю, частью прикрыли вход в свою ложбинку.

В слабом свете костра Тарас рассматривал свою карту, а Глеб обгоревшей палочкой показывал места, которые знал. — Вот Красноярск, вот Ачинск, эта большая река Енисей. — Откуда ты все это знаешь. — У нас потомственный учитель в селе был, пока волки не загрызли, вот он интересно рассказывал про разные места. — А наш учитель только писать и считать учил. — Припомнил старик, и жизнь его поплыла перед глазами разными моментами, то из детства, то из юности, а потом вспомнилась мама. Будто тянула к нему руки и звала: "Тарас, Тарасушка, не убегай." "Да, мама, сто лет никуда не бежал, а тут дернули черти..." — мысленно отвечал старик.

Сон старика сморил быстро. Вот как сидел привалившись к земляной стене, так и захрапел. Оно и понятно, возраст уже не тот, чтобы одну ночь проболтаться в сетке, день пробегать и потом еще засиживаться за разговорами. Девчонка завалилась тут же, поближе к Тарасу, один Глеб только не спешил ко сну, все смотрел на тлеющие угольки, а после затоптал их, немного прикрыл ветками грот и двинул один в лес. Дикарка подождала минуту и тенью скользнула следом.

Едва небо начало светлеть старик открыл глаза. Рассеянно осмотрелся, выбрался наружу из укрытия. Никого. Тоскливо стало на душе, будто сердце сжала когтистая лапа совы, что давит мышей на раз два. Куда же унесло девчонку? Она заботила Тараса намного больше, чем давешний попутчик, хотя шансы выжить в лесу у нее было выше, чем у любого взрослого. Тем не менее она еще ребенок, пусть дикий, но ребенок.

Немного размявшись и похрустев шеей, старик осмотрел свои припасы: все тот же рюкзак, рядом с ним свитер, карта и кусок зайца на палке, девчонка так его и не попробовала, наверное нашла себе в лесу еду по душе. Неспешно позавтракав и утерев руки засаленным полотенцем из родного дома, Тарас развернул карту, внимательно изучил новые отметки и решил двигаться вниз по реке, туда, где Глеб отметил старые заброшенные склады лесозаготовки. Может удастся там найти что-нибудь полезное для дальнейшей дороги.

Девчонка, как обычно, бесшумно вынырнула из кустов, подкралась к старику и уставилась ему в глаза. "Не отдавай меня им." — прямо в мозгу прозвенел детский голос. Тарас отшатнулся. "Они идут, не отдавай." Снова чужая речь всплыла в голове, но девчонка не шевелила губами. — Как же ты это а? — растерянно смотрел старик на малышку, но она молчала. — Померещилось что ли?

"Ты добрый, я сразу поняла, не то что тот, он рассказал им, они придут." — опять мысленно затароторил детский голос и Тарас окончательно уверовал, что дикарка с ним так говорит. — Кто придет? Объясни. — Люди. — Я тоже человек. — хмыкнул старик. — Да и ты тоже. — Я дитя леса, а они чужаки, они забрали мою мать и брата, а я убежала. А тут ты. Мне страшно. — Обожди, кто что кому рассказал? — Мужик, он ночью ушел, отрыл ящик и рассказал в него про нас, про меня, я знаю они за мной идут. — Глеб что ли? — снова удивился старик. — Да кому он рассказать мог? — Я чувствую беду, давай уйдем отсюда. — Не бойся, я как раз собирался в путь, сейчас выдвинемся и никто нас не найдет, только вот свитер лучше надень, чтобы другие не поняли, что ты дитя леса, просто пойдем, как обычные люди.

Девчонка стояла почти смирно, пока Тарас натягивал на нее длинную кофту, один раз только немного оскалилась, когда старик поставил ее на ноги. — Негоже на четвереньках бегать, учись ходить на двух ногах. — поучал странник. — И надо имя тебе придумать? Или знаешь, как тебя зовут? — Мама Веточкой звала, а брат Палкой обзывал. — Значит будешь Верочкой, поняла, почти как веточка, только по-людски. Девчонка кивнула. — Ну, в добрый путь.

Над лесом снова раздался вертолетный шум, он быстро приближался к убежищу старика. — Это они, я знаю, бежим! — криком пронесся голос в голове. Вера вцепилась в руку Тараса и умоляюще посмотрела в глаза. — Потихоньку пойдем, где деревья погуще, авось и не заметят, бегать долго я уже не могу. — Вздохнул старик. — Сама же вчера видела. Вот, подержи-ка лучше. Карта легла в руки девчонки, а рюкзак разместился на крепкой спине путника.

— Он здесь! — прозвенел Верин голос. И в подтверждение ее слов из-за дерева появился Глеб с ружьём. — Далеко собрались? — Тебя искать. — соврал Тарас и шагнул немного в сторону, прикрывая собой малышку. – Ты куда делся ночью? Ружьишко смотрю добыл, молодец, теперь легче идти будет. — Нет, папаша, никуда мы не пойдем, все, конечная. — посмеялся Глеб, целясь в старика.

Вертолетный гул был уже совсем близко, Вера была права, кто-то спешил за ней, сюда в глушь. — Беги! — мысленно скомандовал Тарас и двинулся прямиком на ружье. Выстрел оглушил девчонку, но как падал старик она не видела, неслась волчонком через заросли, кусты цеплялись за свитер, тормозя ее бег, но она упорно рвалась вперед, подальше от проклятого места.

Уже вечером, когда затих вертолет, и усталость навалилась на плечи, Вера забилась под корягу, развернула карту Тараса, рассмотрела отметки, линию реки и подумала: "Туда, где люди, идти нельзя. Там где люди, там смерть.".