Третий

Глава 1

Лень и прогресс приводят человечество к нескончаемому движению, заставляют шестерёнки скрежетать о ближайшие неровности и запускают механизм упадка, словами людей – вечный двигатель.

От привычного мира остались лишь Солнце и Луна, сменяющие друг друга. Время осталось в прошлом и даже будущее – это ожидание, когда всё именуемое как «сейчас» рухнет металлической грудой, станет очередным прошлым.

Третий неуверенно ступал на тёплые камни, вбитые в чёрную землю. Его изрядно шатало и часто перевешивало влево, отчего ноги согнулись в коленях и уже давно не разгибались. Третий проходил знакомым маршрутом каждое солнце. Правая рука болталась на трёх проводах и временами скребла мягкую землю.

Солнце выплывало за железной спиной и, наверное, грело. Третий ступил на побитую плитку, из-под ног раздавались скрежет и цоканье. Ветер витал между шарниров и обнимал осыпающиеся балки, некогда держащие стены магазинчика с запчастями. Холодные пальцы медленно залезли вглубь стойкого стеллажа и с усилием сомкнулись на ручке не просвечиваемой склянки. Третий поднёс склянку к световым рецепторам, и какое-то болезненно долгое время радужка рецепторов то сужалась, то расширялась, будто гипнотизируя содержимое бутылки. Окончив исследование, Третий поднёс склянку к провисающей челюсти и влил масло внутрь себя. Пару капель упали на внешнюю обшивку груди. Третий оглядел исцарапанную цифру «3», по которой стекали капли масла. Он потянулся рукой к убегающей жидкости и в эту же секунду совсем рядом раздался оглушающий звон. Рецепторы Третьего выжали из себя весь красный цвет, освещая осколки разбившейся склянки. Третий вздохнул, затем медленно перевёл взгляд на оставшуюся руку, застрявшую на половине пути к обшивке, затем глянул на искрящиеся проводки на месте левой руки, и тяжело вздохнул. Он два раза махнул рукой, задевая по касательной обшивку и развернулся к выходу.

Сделав шагов десять, тяжёлая ступня упала куда-то вниз, обдавая железки теплом. Третий опустил резкий взгляд вниз и увидел чёрную, как смоль, землю. Он поцарапал круглыми пальцами черепную коробку, на манер людей, и некоторое время ничего не предпринимал. Третий видел землю столько раз, сколько ни один человек не сталкивался с собственным изображением. Он видел её во всех проявлениях и множество придумывал сам. На этот раз он пытался понять, что земля хочет от него. Она была такой мягкой, что ступать по ней было невозможно. Тепло почвы пробирало холодные изгибы ноги, укутывая, словно ребёнка одеялом. Третий поставил ногу вблизи первой. Земля поглотила и её. Он зачерпнул горсть в ладонь и рецепторы снова играли неоновыми обручами, то сужаясь, то расширяясь. Третий сжал землю в руке и очень медленно и с удовольствием следовал за землёй. Шаг за шагом он ступал на чёрную почву, переваливаясь.

Почва вела в неизвестные закутки останков города и Третий часто поднимал рецепторы, осматриваясь по сторонам. Он не мог, но очень хотел любоваться новыми видами. Третий часто думал, что люди нечаянно забыли научить его созерцать прекрасное, любить, а потом совершенно нечаянно забыли и его. Но Третий никогда ни о чём не жалел, этому его тоже не научили. Если что-то не получалось, он не останавливался до тех пор, пока не был удовлетворён собой. Третий научился ценить прекрасное, любоваться полётом редких птиц и уже ровно тридцать три солнца он конструировал аппарат, чтобы понять, куда летят птицы.

Все новые здания и новый шелест деревьев откладывались в голове Третьего фотокарточками. Он будто чувствовал головную боль от переизбытка впечатлений и эмоций. Третий на секунду подумал показать свои эмоции миганием рецепторов, но потом подумал, что расход энергии от такого счастья убьёт его мотор, и он решил радоваться тихо. В черепушке словно промелькнула фотокарточка с чёрной надписью на розовом фоне - «Счастье любит тишину».

Третий прошёл половину солнца, восходящего над его головой. Он не планировал останавливаться здесь. Пусть навигатор давно не работал, но ему казалось, что половина пути пройдена. Впереди виднелись жужжащие силуэты, танцующие вокруг деревьев. Но больше всего Третьему хотелось увидеть вблизи сочное дерево. Он зашагал увереннее. Земля под ногами была такой же тёплой и мягкой и всё так же приветливо вела Третьего в неизвестность.

Третий прошёл ещё немного и остановился перед деревянной брусчаткой. Доски были сколочены без единого гвоздя. Третий хотел постучать по ним, чтобы понять хоть что - нибудь, но так не хотелось расставаться с землёй. А потом он подумал, что раз доски такие светлые, значит для них срубили свежее дерево, что непременно плохо, ведь добивает и без того увядающую природу.

Третий навалился правой ногой на брусчатку и, выпрямившись, подтянул левую ногу. С железных стоп скатывалась чёрная земля, уютно располагаясь на свежих досках. Третий шёл вперёд, не сводя рецепторов со своих ног, оставляющих чёрные следы. Но возле головы раздался электрический треск, и Третий проводил тёплым жёлтым цветом сверкающего робота. Он обвёл светом всё вокруг себя. Новенькие, блестящие и гладкие электро-помощники петляли вокруг сочных деревьев, высаженных аллеями. Третий, скрепя шарнирами, подошёл к первому справа дереву и сосредоточил жёлтый свет на белом роботе, парящем над землёй. Молча Третий осмотрел новую модель, а затем новая модель просканировала Третьего так же молча. Робот удалился прочь, щёлкая разрядами между головы и подобием рук. Третий отправился к следующему. Новенький робот протягивал ласты-руки к ветке дерева и срывал что-то отличное от остальных листьев. Всё сорванное помещалось в бокс-тележку, и, как только та наполнялась, робот примагничивал её к себе и уносился в даль.

Свет рецепторов Третьего заметно потускнел. Он погулял по деревянной брусчатке и кое-как сделал выводы, что то, что срывают роботы, может прорасти в чёрной земле. Третий вернулся к деревьям и роботам. Он подошёл к пышной кроне ближайшего и стал искать неизвестный плод. Ничего. Третий обыскал ещё пару деревьев и нашёл отличный плод, кофейного цвета и на вид самый упругий из всех. Через секунду Третий понял, что не тянется к плоду, одна рука крепко сжимает землю, а второй – нет. Третий стоял не двигаясь. Свет его рецепторов освещал молодое зёрнышко, а тело кренило к земле. Внутри обшивки было странное чувство, что-то сжимало его мотор и тянуло под землю, шестерёнки крутились медленнее, а свет рецепторов затухал быстрее. Он не мог придумать, как достать зерно. Все его мысли кружились вокруг наихудшей новости – сейчас плод сорвут, и Третий распрощается с ним.

Электрические треск приближался к голове Третьего. Новенький робот отгрузил возле дерева тележку, и рука робота потянулась к плодам дерева. Третий не двигался. В какой-то момент он подумал, почему робот не может не заметить зерно? Третий не заметил, как к нему приблизился треск и не меняясь жужжал над слуховым рецептором. Третий перевёл тусклый свет в сторону треска. Новенький робот парил возле него и молча пялился на железки Третьего. Свет рецепторов на минуту вернулся к зерну, а затем тяжело упал на новенького робота. Белый робот повернулся к дереву и минуту рассматривал освещаемый плод, будто пытаясь понять, что хочет старая железка. В какой-то момент рука-ласта сорвала плод. Ветка дерева отпружинила назад, и несколько листьев посыпались на брусчатку. Третий не сразу понял, что случилось, а пока зерно лежало на ласте белого робота. Оба следили за зерном. Третий с замиранием мотора ждал, что сделает новенький робот, а робот не думал ничего. Он просто смотрел на зерно безжизненными неоновыми точками, которые даже не могли ничего осветить. Третий легонько коснулся бока робота кулаком с землёй, и тот издал непонимающий писк, поворачивая ни к чему не прикреплённую голову в сторону прикосновения. Робот повернулся к Третьему и уставился голубыми точками на его кулак. Третий вытянул руку и разжал кулак с чёрной почвой. Новенький робот молча повертел головой, ещё раз оглядев Третьего, его кулак и плод на своей руке. Третий подошёл ближе, он хотел указать на землю, но снова вспомнил, что ему нечем помочь себе. Робот перевёл точки на торчащие из плеча провода и ещё раз плавно пискнул. Третий вздохнул и с очередной надеждой посмотрел на новенького робота. Электро – помощник что-то показал на экране, встроенного вместо лица, и перевернул ласту вниз. Зерно опустилось на землю в ладони Третьего. Свет рецепторов перешёл в ярко – жёлтый. Третий не мог поверить своему счастью – в его ладони лежало заветное зерно. Впереди раздался знакомый писк, и Третий поднял свет рецепторов. На экране – лице новенького робота точки выстроились в простую схему: семя – земля – вода – солнце – дерево.

Третий сузил рецепторы. Он аккуратно сжал руку, прижимая к обшивке груди и подался вперёд, падая на новенького робота. Третий обнял электро – помощника как мог и совсем не важно, что тот безответно парил на месте. Третий напряг головой рецептор и произнёс: «Спасибо», в черепной коробке додумал: «Бездушный друг». Новенький робот максимально исказил писк как мог и выпалил что-то похожее.

Друзья разошлись под уходящее солнце. Третий проходил мимо кружащих электро – помощников, временами цепляя взглядом нового друга. Он стучал железными ногами по прохладной брусчатке, а над головой расцветали звёзды. Брусчатка кончилась, и Третий с приятным чувством погрузился в тёплую почву. Он продолжал идти вперёд, пока не дошёл до конца земли. Перед Третьим виднелся крутой конец утёса, и свободный холодный ветер обдумал открытые шестерёнки. Третий сделал ещё три шага и упал на колени. Он разжал железную кисть и аккуратно высыпал содержимое на почву. Круглые железные пальцы опустились в землю и, зачерпнув максимум земли, поднялись на поверхность. Вырыв достаточно, Третий погрузил зерно в ямку и сровнял её с выкопанной землёй. Он спустился вниз по склону и зачерпнул мизерные капли воды. Через несколько таких походов, почва впитала достаточно воды. Третий медленно поднялся. Ему захотелось увидеть место новой жизни со всех сторон. Он должен был помнить о нём всегда, когда ему захочется. Третий встал на край утёса и сделал свет рецепторов ярче. Желтые лучи осветили что-то блестящее, и ночной солнечный зайчик попал на обшивку Третьего. Он сузил неоновые колечки рецепторов и прочёл цифру «7». Свет рецепторов добежал до вершины горы и зацепился на болтающейся руке, играющей с диким ветром. Третий почти потушил уставший желтый свет и ещё долго смотрел вдаль, игнорируя груды пронумерованных железок. Он слушал ветер и звёзды, шепчущие всё, что знал Третий. Он смотрел на струю луну, запоминая её заново и забывая всё, что он хотел. Тяжёлые железные ноги развернули тело к чёрной мокрой кучке. В голове Третьего создалась новая фотокарточка – «Место новой жизни». Карточка словно медленно опустилась на стопку ей подобных и таких неповторимых впечатлений, перекрывая все их разом. Третий сделал несколько медленных шагов к спрятанному зерну и сел вблизи него, будто заслоняя железной спиной от всех невзгод будущий маленький росточек. Оставшаяся рука обняла скрипящие колени, удерживая всё тело в одной позе. Третий выстроил рецепторы на жёлтый тёплый свет, подобный солнцу и прикинул, что его как раз хватит к появлению солнца. Он тяжело вздохнул, будто ему совсем не спалось, и мотор робота замедлился. Всю оставшуюся ночь Третий чувствовал, что ему чего-то не хватает, что он так и не научился чему-то важному, но солнце взошло, затмевая уже тусклый свет рецепторов, и мотор Третьего остановился. Место новой жизни – место прошлой смерти.