Товар особого спроса

Глава 1

Все шесть стволов «Минигана» остановились...

Потянуло запахом пороха и крови...

Хромированная сталь оружия и недавно взошедшее солнце весело перемигнулись как старые знакомые. Внезапно появившаяся семейка радо-скорпионов отдыхала на этом солнце нашпигованная свинцовыми 5-миллиметровыми пулями.

Я стоял посреди безжизненной на первый взгляд пустыни, все еще не приходя в себя от неожиданной атаки «скорпов», и с неким страшным огоньком в уставших глазах, с упоением жал гашетку пулемета, хотя патроны закончились уже в первые 7 секунд.

Наконец рука произвольно отпустила рычаг выстрела. Отложив в сторону пулемет и весь свой небогатый скарб, который умещался в стандартном рюкзаке серии «Рейдер 021», я направился с ножом в руке к поверженным противникам в столь непродолжительном и неравном бою. Признаюсь честно, что я не искал такой встречи, однако раз уж она состоялась, то следует извлечь из нее хоть какую-нибудь пользу. Так как патроны для пулемета у меня, к сожалению, закончились, нужно было подумать об их пополнении.

Подойдя к смердящим «тушам» скорпов, я осторожно начал срезать их угрожающе огромные жала, в которых, как я понял из разговоров с местными лекарями-самоучками, содержатся полезные – при умелом использовании – яды и антитела, которые нейтрализуют самые опасные яды, какие только известны современной медицине. В общем мне как обычному жителю пустынь было совершенно наплевать на эти ученые бредни, однако жала ценились и очень хорошо оплачивались, а в последние несколько месяцев спрос настолько подскочил, что за дюжину жал можно было приобрести М72 – мечту любого уважающего себя рейдера. Что послужило причиной этого «бума» на жала понять сложно, было известно только то, что в последние месяцы скорпы перестали нападать на путников в открытой и бескрайней пустыне. Причин их исчезновения «пейзажисты» вроде меня не знали, так как мало интересовались этими обстоятельствами, однако я знал, что некоторые кланы отсылали хорошо укомплектованные и вооруженные отряды в разные концы пустыни на поиски убежищ скорпов, которые затем возвращались совершенно недоуменными (оказалось, что все найденные пещеры были девственно чисты и пусты).

Продолжая отрезать жала один за другим и складывать их рядом на песок, я думал о том, сколько я смогу заработать за это природно-техногенное оружие. Срезав последнее жало, я бережно сложил их в грубый кожаный мешочек и только потом закинул его в рюкзак. Затем, зарядив «Миниган» последней лентой и приготовив к бою своего «Орла», я подхватил рюкзак рукой, ловко надел его и потопал дальше.

***

– Какими судьбами, – воскликнул розовощекий толстяк, сидевший за большим письменным столом у третьего окна справа, когда я зашел в темное помещение небольшого здания под вывеской «Ты продаешь, мы покупаем». – Наконец-то, ты вспомнил про добряка Спунша. Ну заходи, заходи, коли уж пришел. Выпьешь чего-нибудь, – предложил толстяк, указывая одной рукой на стоящее напротив стола кресло, а другой, ища что-то в шкафчике, стоявшем слева от него.

– Да, – продолжал тем временем Спунш, когда я уже сел в кресло в ответ на столь любезное приглашение. – Да, да-а-вненько ты ко мне не заходил, Дикий Пес. Что тебя привело ко мне?.. Давай говори, не томи бедного толстяка своим молчанием.

Я сидел в мягком кресле и смотрел спокойным взглядом на своего собеседника. Нужно сказать, что Спунш никогда не был честным человеком, а годы, прожитые в Нью-Рено, увы, не способствовали повышению его честности, даже наоборот. Я знал лично Спунша лет эдак уже пять или шесть. Он был одним из тех, кому я мог доверить самую важную информацию, так как знал, что в экстренном случае он меня не сдаст в чьи-либо руки за медный грошик, хотя толстяк Спи (так его называли на улицах Нью-Рено) и был эталоном лживости и вранья, но вот в чем его нельзя было упрекнуть – так это в предательстве.

– Не волнуйся, толстяк, – начал я. – Ничего важного для тебя, просто у меня есть с собою несколько жал скорпов, которые я мог бы продать тебе чисто по-дружески, – сказал я и попытался изобразить на своем лице подобие улыбки.

Улыбнувшись мне в ответ, Спунш скрестил пальцы обеих рук в некое подобие пистолета и спросил:

– Ну, и сколько же ты хочешь за эти жала? Устроит ли сумма в 1500 радиев?

– Это просто смешно, – ответил я с ноткой слегка обиженного ребенка, которому ясно, что его водят за нос, рассказывая о таком вымышленном персонаже, как Санта-Клаус. – Ты и я, мы оба знаем, сколько стоит сейчас несколько жал на черном рынке, как минимум я прошу 6000.

– Ну, хорошо, – сказал, рассмеявшись, Спунш. – Хорошо. Я не хотел тебя надувать. Просто это дружеская шутка. 5500 и по рукам, а?!

Слегка подумав, я для себя решил, что 5500 лучше, чем ничего. За 5500 я смог бы приобрести М72, свою давнишнюю неосуществимую мечту. Поэтому я молча кивнул на предложение Толстяка, ведь мы оба выиграли от этой сделки. Быстренько отсчитав причитающиеся мне деньги, Спунш (как всегда после сделки) потер руки, а затем налил мне и себе какого-то темно-бурого пойла. «Ну, за заключение сделки и за встречу», – сказал, весело улыбаясь, Спи и осушил свой бокал. Я последовал его примеру и залпом выпил свою порцию выпивки.

***

– Ну, и сколько ты просишь за свой М72, – спросил я у Хромого Джилларда с 5-ой Стрит. – Выглядит так, как будто вот-вот развалится. А мне неохота бегать после каждой стычки в мастерскую для замены какой-либо запчасти.

– Ну, что ты такое говоришь, Дип, – Хромой смотрел на меня с упреком. – За 3800 ты не найдешь в этом паршивом и прогнившем насквозь городе лучшей М72. Неужели я тебя когда-нибудь обманывал?

– Подожди, подожди, – ответил я, держась за давно небритый подбородок. – Дай-ка припомнить, ты продал мне «Орла» с заедающим затвором, затем сухой паек «Юного скитальца» с истекшим сроком годности, после этого ты чуть было не надул меня с моим «Миниганом», когда утверждал, что починил его. Мне продолжать?

– Хорошо, Дип, – сдался «Наглый» Джиллард, – твоя взяла и на этот раз, так что даю тебе годичную гарантию. Идет, такой расклад?!

Интуиция подсказывала, что где-то здесь подвох, однако я кивнул и расписался в грязном журнале «о получении гарантии на М72 за номером 777-31-405F ровно на 265 дней». Из проулка я вышел уже обладателем М72, и я действительно гордился этой покупкой. Теперь я стал Богом, если не всего мира, то одним из Богов пустыни – это точно!

Я неспешно прогуливался по улицам Нью-Рено, то и дело обходя незакрытые канализационные люки и небольшие кучи дерьма, оставляемые бродячими собаками и весьма опустившимися членами человеческого сообщества Большого Рено. По улице сновал изрядный поток разнородного отребья, от проституток до торговцев «Джетом»; иногда мимо громыхала прогнившим железом какая-нибудь колымага, отравляя и без того опасный для дыхания воздух.

За тот десяток лет, что я знаю этот город, Нью-Рено не очень сильно изменился, разве что поубавилось хороших людей.

Уже лет семь как не стало Молчаливого Хогана, которому отстрелили голову в одном из баров Рено, за якобы спровоцированную им драку с местной администрацией, однако, зная бесконфликтный характер Молчуна, я был уверен, что все это было самой обыкновенной подставой.

Годков эдак пять назад я зачеркнул в своей записной книжке еще одно имя – Джерри Хал. Джерри не повезло с работой, он записался охранником сопровождать караван до Сан-Франциско, но так и не дошел до пункта назначения (как и весь караван). Они были атакованы «Когтями», и никому не удалось спастись, лишь их иссохшие останки, найденные тремя днями позже, свидетельствовали о разыгравшейся посреди пустыни трагедии.

Я шел по 16-ой Авеню и перелистывал свою записную книжку, остановился я на пятой страничке, где красными чернилами красиво было написано только одно слово «Надя». С 16-ой я свернул на улицу Независимости, затем прошел пару кварталов и остановился у дома из красного кирпича под номером 177.

***

Светало. Солнце медленно, но все же верно всплывало в окружении душного дрожащего марева. Надя, отвернувшись к противоположной окну стене и плотно укутавшись в мою рубашку, мирно спала после бурной ночи.

День начинался не то чтобы плохо, даже наоборот. Тихо жужжа, по комнате летала надоедливая муха – зеленоватое насекомое с противным запахом. Сигарета в руке уже догорала, а я до сих пор сидел на краю постели и не решался уйти, не попрощавшись с Надей. Сзади заворочалась моя рубашка, и Надя присела на кровати, потягиваясь и зевая. Подсев поближе, запустив свои пальцы в мои волосы, Надя прошептала:

– Ты все еще здесь? А я думала, что ты уже испарился в бесконечной пустыне, мой Дикий Пес. Неужели в тебе появилась сентиментальность или даже чувственность?! Но я рада, что ты все еще здесь.

Надя провела рукой по шраму на левом плече, поцеловала его, ни о чем не спросив – она никогда не спрашивала – быстро вскочила с кровати, натягивая на красивое голое тело мою рубашку, и прошла в следующую комнату.

– Как насчет легкого завтрака? – послышался ее чуть приглушенный голос. – Я мигом что-нибудь придумаю.

Не дожидаясь ответа, она загремела посудой, попеременно ругаясь последними словами и напевая какую-то мелодию себе под нос. Затем затрещало включенное Надей радио, которое передавало последние новости Большого Рено – кто кого замочил на 18-ой Авеню и каковы ставки на ожидавшиеся сегодня ночью крысиные бега в казино «Четыре угла».

Идиллический покой и умиротворение охватили всю мою сущность. Захотелось всегда просыпаться под нежные поцелуи любимой, чувствовать ее нежный аромат, заниматься повседневными заботами и хлопотами городского «пижона»...

Такого товара, подумал я, не выменять ни на жала, ни на золото, сколько бы их ни было у меня в запасе.

Я зажмурил глаза, тряхнул головой, отгоняя столь нелепые и смешные мысли, затем потянулся к М72, чтобы произвести чистку. Из маленькой кухни потянулся запах последнего сытного завтрака перед дорогой в раскалённые дюны мёртвой пустыни.