Тихие дороги

Глава 1. Дом

Лексо вернулся в село в начале ноября. Небо тогда почти каждый день было серым. Тяжёлым. Будто солнце просто устало смотреть на этот мир. Три года назад он уехал отсюда, уверенный, что больше никогда не вернётся. Тогда ему казалось, что настоящая жизнь ждёт где-то в другом месте: в большом городе, в отношениях, в будущем, которое вот-вот должно было начаться. Но в итоге всё закончилось так же тихо, как и началось.

Теперь он снова жил в старом доме на краю села. Родители уехали на месяц к родственникам в другой город, оставив ему ключи, немного денег и просьбу «присматривать за домом». Дом встретил его знакомым запахом старого дерева, холодных комнат и прошлого, от которого он когда-то так хотел сбежать. Всё вокруг осталось почти таким же: те же заборы, те же разбитые дороги, тот же лай собак по вечерам. Только сам Лексо стал другим.

Последние месяцы будто выжгли в нём что-то важное. После расставания внутри осталась странная пустота, с которой он не знал что делать. Дни тянулись одинаково. Утром он выходил во двор. Колол дрова. Чистил снег. Иногда что-то чинил по дому, просто чтобы занять руки. И всё. Остальное время он просто существовал.

По вечерам Лексо сидел на старом крыльце с сигаретой и смотрел на пустую дорогу впереди. Село засыпало рано. После десяти вечера вокруг почти не оставалось света. Только редкие окна домов и фонари возле магазина. Иногда ему казалось, что жизнь закончилась ещё до конца света. Будто внутри него уже давно ничего не двигалось.

Проходили дни. Потом недели. Лексо почти перестал выходить куда-то кроме магазина. Телефон всё чаще лежал разряженным. Старые знакомые давно исчезли из его жизни, а писать кому-то первым он никогда не умел. Иногда ночью он долго не мог уснуть и просто лежал, глядя в потолок. Ему казалось, что все вокруг знают, как жить эту жизнь. Кроме него.

В тот день всё было таким же обычным. Лексо колол дрова за домом, когда услышал странный гул. Сначала он даже не обратил внимания. В селе иногда летали военные самолёты. Но звук становился всё громче.

Лексо поднял голову. Над лесом медленно пролетели два военных вертолёта. Низко. Слишком низко. Он проводил их взглядом, щурясь от холодного ветра. Через несколько секунд появился третий. Потом ещё один.

Лексо нахмурился. Что-то внутри неприятно сжалось. Вертолёты уходили в сторону города. Быстро. Будто спешили. Он медленно опустил топор и продолжил смотреть в серое небо, пока гул окончательно не растворился где-то вдали. И сам не понимал почему, но именно в тот момент он впервые за долгое время почувствовал что-то кроме пустоты. Тревогу.

Первые новости появились через несколько дней после вертолётов. Сначала всё выглядело как обычная паника из телевизора. Лексо сидел ночью на кухне с кружкой давно остывшего чая и листал телефон. Старый телевизор тихо шумел на фоне. Ведущие говорили о беспорядках в крупных городах, о каких-то нападениях и неизвестном вирусе. Но говорили слишком спокойно. Будто сами не понимали, насколько всё плохо.

— Власти призывают граждан сохранять спокойствие. Ситуация находится под контролем…

Лексо только усмехнулся.

— Если по телеку говорят «всё под контролем», значит всё уже летит к чертям, — пробормотал он себе под нос.

На экране мелькали кадры: полицейские машины, толпы людей, сирены, оцепленные улицы. Потом показали короткое видео, снятое кем-то на телефон. Какой-то мужчина шёл посреди дороги, шатаясь так, будто был мертвецки пьян. На него кричали. Сигналили машины. А потом он вдруг бросился на женщину рядом. Видео резко оборвалось. Снова студия. Снова спокойные лица. Но внутри у Лексо что-то неприятно шевельнулось. Эти люди двигались странно. Не как сумасшедшие. Скорее… как пустые.

Следующие дни новости начали лезть отовсюду. Интернет был забит видео: драки, нападения, люди в крови, крики на улицах, перекрытые районы. Большинство роликов быстро удаляли, но они всё равно появлялись снова. Лексо почти не спал по ночам. Просто лежал в темноте и листал ленту. Иногда ему казалось, что мир сходит с ума.

— Люди всю жизнь мечтали увидеть конец света… — тихо сказал он однажды, глядя в потолок. — А когда он начался, все сделали вид, что это просто очередные новости.

Он бросил телефон рядом и закрыл глаза. Но уснуть не получилось.

Через пару дней он пошёл в ближайший город пешком. До него было чуть больше часа через трассу. Лексо редко куда-то выбирался, но дома почти закончились сигареты и нормальная еда. Уже на входе в город всё выглядело неправильно. Слишком много полиции. Нервные люди возле магазинов. Крики где-то вдалеке.

Возле супермаркета кто-то ругался из-за воды. Мужчина в камуфляже тащил полную тележку консервов, а рядом женщина почти плакала в телефон, повторяя: «Мам, просто не выходите из дома». Лексо медленно шёл между полупустых полок и чувствовал, как тревога начинает расползаться внутри. Люди выглядели испуганными, но ещё не понимали, что привычный мир уже начал умирать.

Самое жуткое произошло вечером. Лексо уже собирался идти обратно в село, когда возле парковки началась суета. Какой-то мужчина брёл между машинами. Медленно. Очень медленно. Будто ему было тяжело даже стоять на ногах. Лицо серое. Глаза пустые. На куртке кровь.

Кто-то крикнул:

— Мужик, тебе плохо?!

Но тот даже не отреагировал. Он просто продолжал идти. Шаг за шагом. И именно это испугало Лексо сильнее всего. Не крики. Не кровь. А то, насколько этот человек выглядел мёртвым ещё до того, как набросился на женщину возле машины.

Люди закричали. Кто-то бросился бежать. Мужчина повалил её прямо в снег и начал рвать зубами шею так, будто был животным. Лексо застыл. Весь шум вокруг вдруг стал каким-то далёким. Он смотрел на это и чувствовал странную пустоту внутри. Будто часть него уже понимала: обратно ничего не будет.

Полицейские подбежали через несколько секунд. Один из них ударил мужчину дубинкой. Ноль реакции. Тот продолжал жрать женщину прямо на земле. Тогда прозвучал первый выстрел. Потом второй. Только после попадания в голову тело наконец замерло.

Лексо ещё долго стоял возле магазина после этого. Люди вокруг кричали. Кто-то снимал происходящее на телефон. Кто-то плакал. А он просто смотрел на кровь в снегу. И впервые за всё это время подумал: «Кажется… мир реально кончается».

Город начал ломаться прямо у него на глазах. После выстрелов возле супермаркета люди будто окончательно потеряли остатки спокойствия. Кто-то кричал. Кто-то бежал к магазинам. У входа началась драка из-за воды и консервов. Сирены выли уже где-то совсем рядом. Лексо стоял среди этого хаоса и чувствовал странное оцепенение. Будто всё происходило не с ним. Мимо пробежал мужчина с рюкзаком и чуть не врезался в него плечом.

— Ты чего встал?! Валить надо отсюда! — крикнул он и побежал дальше.

Лексо медленно посмотрел вокруг. Люди действительно убегали. Из города. От заражённых. Друг от друга. А он вдруг понял, что не хочет бежать вместе со всеми. Толпа всегда пугала его сильнее одиночества. Он молча натянул капюшон и пошёл обратно к трассе. Пешком.

Снег тихо падал на пустеющую дорогу. Где-то позади всё ещё слышались крики и сирены, но с каждым шагом они становились тише. Лексо шёл спокойно, засунув руки в карманы куртки. И почему-то впервые за долгое время внутри не было паники. Только странная усталость.

— Ну конечно… — тихо усмехнулся он себе под нос. — Весь мир сходит с ума именно тогда, когда у меня наконец закончились силы переживать.

Ветер ударил в лицо холодом. Вдоль трассы одна за другой проносились машины. Люди уезжали из города: с вещами, детьми, перепуганными лицами. Некоторые сигналили. Кто-то что-то кричал из окон. Но Лексо даже не оборачивался. Он просто шёл домой.

Странное чувство поселилось внутри него по дороге. Не страх. Скорее… ощущение, будто всё происходящее было неизбежным. Будто мир давно к этому шёл. Просто люди слишком сильно любили делать вид, что всё нормально.

Когда впереди наконец показались первые дома села, уже начинало темнеть. На улицах тоже чувствовалась паника. Соседи таскали мешки и канистры. Кто-то гружил вещи в старую «Ниву». Возле магазина толпились люди. Все говорили одновременно: про вирус, военных, нападения, карантин.

Лексо молча прошёл мимо них. Ему не хотелось ни с кем разговаривать. Сейчас человеческий шум раздражал его сильнее, чем когда-либо. Он зашёл во двор, закрыл за собой калитку и остановился посреди тишины.

Дом выглядел точно так же, как утром. Будто внешний мир ещё не успел сюда добраться. Лексо медленно сел на ступеньки крыльца и закурил. Вдалеке всё ещё слышались машины. Люди продолжали уезжать. А он впервые за долгое время почувствовал странное желание остаться.

— Если всё действительно кончится… — тихо сказал он, глядя в темнеющее небо. — Наверное, я лучше встречу это здесь.

Прошла неделя. Может, больше. Лексо уже снова начал терять ощущение времени. Телевидение перестало работать три дня назад. Сначала пропали обычные каналы, потом остался только шум и редкие обрывки экстренных сообщений. Радио продержалось чуть дольше. Женский голос повторял одно и то же: оставаться дома, избегать контактов, ждать помощи. Потом исчез и он.

Теперь дом стоял в полной тишине. Настоящей. Без машин за окном. Без соседских разговоров. Без далёкого шума трассы. Только ветер. Иногда скрип дерева. И редкие шаги снаружи.

Лексо почти не выходил из дома. Еды пока хватало. В селе всегда у людей были запасы: консервы, крупы, картошка, тушёнка. Иногда он просто часами сидел возле окна с сигаретой и смотрел на улицу. Мертвецы бродили по селу медленно и бессмысленно. Один мог полдня стоять возле забора, будто забыв, куда шёл. Другой иногда появлялся на дороге и просто брёл вперёд, шаркая ногами по снегу. Это выглядело даже не страшно. Скорее… печально.

— Вы в фильмах были намного энергичнее, — тихо сказал Лексо однажды, наблюдая, как мертвец в старой зимней куртке уткнулся в калитку соседнего дома.

Он усмехнулся и затянулся сигаретой. Странно, но вся эта ситуация не казалась ему чем-то невозможным. В его мире всегда существовали фильмы и сериалы про зомби. Он вырос на них. «Ходячие мертвецы». Старые игры. Фильмы про конец света. Когда другие смотрели ужасы ради страха, Лексо всегда ловил себя на другой мысли. Ему нравилась сама атмосфера. Пустые города. Тишина. Мир без бесконечной спешки. Иногда ещё до конца света он думал: «Наверное, в таком мире мне было бы легче дышать».

И теперь эта мысль пугала его больше самих мертвецов. Потому что она оказалась правдой. Лексо не чувствовал себя героем. Не чувствовал паники. Он просто… адаптировался. Слишком быстро. Будто внутри всегда был готов к тому, что однажды обычный мир исчезнет.

По ночам он сидел на кухне при свечах и вспоминал сцены из сериалов. Как люди строили лагеря, сбивались в группы, убивали друг друга за еду. И чем дольше Лексо думал об этом, тем сильнее понимал: мертвецы никогда не были главной проблемой. Люди — вот чего стоило бояться.

Он медленно посмотрел в окно. На другой стороне улицы брёл старик в рваном пальто. Медленно. Шаг за шагом. Когда-то Лексо знал его в лицо. Теперь внутри человека почти ничего не осталось.

— Да уж… — тихо пробормотал он. — Похоже, апокалипсис всё-таки случился.

И почему-то в этот момент он впервые за долгое время почувствовал странное спокойствие.

Прошло ещё несколько недель. Зима начала медленно умирать вместе с этим миром. Снег возле домов потемнел и осел, превратившись в мокрую серую кашу. Днём с крыш капала вода, а по вечерам село окутывал сырой холодный туман. Иногда Лексо открывал окно на кухне и долго просто стоял, опираясь руками о подоконник. Воздух пах мокрой землёй, старым деревом и чем-то гниющим где-то вдали. Весна всегда пахла жизнью. Но теперь этот запах смешался со смертью. И от этого становилось не по себе.

Во дворе ветер лениво качал бельевую верёвку, оставшуюся ещё с прошлого года. Она тихо скрипела в тишине, будто дом пытался разговаривать сам с собой. Село становилось всё более пустым. Некоторые дома стояли открытыми. Где-то хлопали двери. Где-то по ночам выл голодный пёс, которого уже никто не выпускал.

Лексо всё реже видел живых людей. А если и видел — они старались не смотреть друг другу в глаза. Будто каждый уже понимал: старый мир закончился, а новый ещё никто не понял.

Мертвецы бродили по улицам всё так же медленно и бессмысленно. Иногда Лексо наблюдал за ними из окна часами. Один старик в грязном пальто почти каждый день проходил мимо его дома. Медленно. Шаркая ногами. С опущенной головой. Когда-то он здоровался с Лексо возле магазина. Теперь внутри него осталось только пустое тело, которое всё ещё почему-то двигалось. Самое страшное было в их медлительности. Если бы они бегали, кричали, были агрессивными каждую секунду — это хотя бы казалось чем-то нереальным. Но они были тихими. Почти спокойными. И от этого выглядели ещё страшнее.

Электричество отключилось поздно ночью. Лексо тогда сидел на кухне, закутавшись в старую толстовку, и ел холодную тушёнку прямо из банки. Лампочка над столом несколько раз мигнула. Раз. Другой. А потом дом резко провалился в темноту. Полную. Настоящую.

Лексо замер. Стало так тихо, что он услышал, как где-то в стенах скрипит дерево. За окном медленно стучали капли талого снега. Он несколько секунд просто сидел в темноте, пока глаза привыкали. Потом тихо усмехнулся.

— Ну… вот и всё, наверное.

Его голос прозвучал непривычно громко. Будто дом уже отвык слышать человеческую речь. Свечи нашлись в старом шкафу. Теперь по вечерам кухня освещалась тусклым жёлтым светом, от которого стены казались ещё более пустыми. Иногда Лексо сидел так часами: со свечой, с сигаретой, слушая ветер за окном. И чем дольше длилась эта тишина, тем сильнее он понимал странную вещь. Часть его не скучала по прошлой жизни. Не скучала по работе, городу, шуму, соцсетям, вечной спешке. Будто вместе с цивилизацией исчезло что-то, что всю жизнь медленно душило его изнутри. Эта мысль пугала. Потому что нормальный человек не должен чувствовать спокойствие в конце света.

Воду отключили через несколько дней. Утром Лексо открыл кран на кухне, но трубы только хрипло застонали пустотой. Он долго смотрел на раковину, будто ожидал, что вода всё-таки пойдёт. Потом медленно закрыл кран. И впервые за всё это время почувствовал настоящий страх. Пока были свет и вода — мир ещё казался временно сломанным. Теперь же он выглядел мёртвым окончательно.

Лексо начал собирать дождевую воду в старые ведра возле дома и топить остатки снега в кастрюле. Дом постепенно становился холоднее и более чужим. По ночам он всё чаще просыпался от странных звуков. Скрипов. Шагов за окном. Далёких ударов. Однажды ночью кто-то долго стоял возле калитки. Лексо сидел на полу в коридоре с молотком в руках и почти не дышал. Но в итоге услышал только медленные удаляющиеся шаги. Мертвец. Или человек. Теперь это уже было почти одинаково страшно.

Еда заканчивалась медленно. Слишком медленно, чтобы паниковать. И слишком быстро, чтобы продолжать делать вид, будто всё нормально. Каждый раз открывая шкаф, Лексо всё дольше смотрел на полки. Несколько банок тушёнки. Крупа. Макароны. Половина пачки сигарет. Он начал есть меньше. Иногда специально. Будто пытался растянуть остатки безопасной жизни ещё хоть немного. Но голод постепенно становился сильнее страха.

В одно утро Лексо проснулся от урчания собственного желудка. Дом был холодным. За окном моросил мелкий дождь. Он медленно прошёл на кухню, открыл шкаф и несколько секунд просто стоял молча. Почти пусто. Тогда он тихо выдохнул и провёл ладонью по лицу.

— Ну да… — пробормотал он хриплым после сна голосом. — Похоже, интровертская версия апокалипсиса закончилась.

Он даже сам усмехнулся этой фразе. Но внутри уже начинала шевелиться тревога. Потому что теперь придётся выйти наружу. По-настоящему.

Лексо подошёл к окну. На дороге медленно брёл мертвец в грязной куртке. Шаг. Пауза. Ещё шаг. Медленный. Тупой. Почти жалкий. Лексо долго наблюдал за ним. А потом вдруг понял странную вещь: он боялся не мертвецов. Он боялся живых. Тех, кто тоже начал бороться за еду, воду и выживание. Он слишком хорошо знал людей, чтобы верить, будто конец света сделает их лучше.

Лексо медленно отошёл от окна и достал старый рюкзак. Фонарик. Верёвка. Пустая бутылка. Нож. Старый молоток из сарая. Он разложил всё это на столе и несколько секунд смотрел. Будто собирался не на вылазку, а куда-то в прошлую жизнь.

— Господи… — тихо пробормотал он. — Я реально собираюсь на лутинг.

На секунду он снова почувствовал себя подростком, который ночами смотрел сериалы про конец света и представлял: «А что бы делал я?». Теперь ответ был прямо перед ним.

Лексо медленно накинул куртку. Дом встретил его привычной тишиной. И вдруг он понял, что за эти недели это место стало единственным местом в мире, где он чувствовал себя спокойно. Последним островком старой жизни. Он долго стоял возле двери, слушая ветер за окном. Потом взялся за ручку. И впервые за несколько недель вышел наружу.

Улица встретила сыростью и тишиной. Не той обычной деревенской тишиной, к которой он привык ещё в детстве. Эта была другой. Будто мир не опустел — а умер, и теперь медленно разлагался прямо у него на глазах.

Калитка тихо скрипнула за спиной. Звук показался слишком громким. Лексо сразу обернулся, будто кто-то мог стоять прямо за ним. Никого. Только мокрая улица. Серое небо. И ветер, лениво гоняющий по дороге старые пакеты и листья.

Он медленно вдохнул холодный влажный воздух. Пахло сырой землёй, гнилым деревом и чем-то сладковато-мёртвым где-то вдали. От этого запаха внутри всё неприятно сжималось. Лексо засунул руки глубже в карманы куртки и медленно пошёл вдоль улицы. Каждый шаг ощущался странно. Будто он выходил не просто из дома, а из прошлой жизни. Сапоги вязли в грязи. Где-то далеко скрипел металл. Иногда ветер приносил странные звуки: удар двери, далёкий хрип, собачий лай, который быстро обрывался. Село будто продолжало жить остатками памяти о людях.

Первый дом стоял через пару участков. Калитка была открыта. Во дворе валялся детский велосипед, наполовину утонувший в грязи. Лексо замедлил шаг. Почему-то именно такие вещи били сильнее всего. Не кровь. Не трупы. А ощущение, что чья-то жизнь просто оборвалась посреди обычного дня.

Он поднялся на крыльцо. Доски тихо скрипнули под ногами. Рука несколько секунд лежала на дверной ручке. Странно, но сейчас ему было неловко заходить внутрь. Как будто он вторгался во что-то чужое и личное. Хотя хозяева этого дома, скорее всего, уже давно ходили где-нибудь по улице с пустыми глазами.

— Есть кто?.. — тихо спросил Лексо. Скорее автоматически.

Ответа не было. Только старые часы на стене продолжали тикать. Тик. Тик. Тик. От этого звука внутри стало почему-то ещё тревожнее.

Дом пах пылью, холодом и застоявшейся жизнью. На кухне всё осталось так, будто люди просто вышли на пару минут: грязная кружка, нож на столе, полотенце возле раковины. Лексо медленно провёл взглядом по комнате. И вдруг поймал себя на мысли: когда-то здесь тоже кто-то просто жил. Ссорился. Готовил ужин. Смотрел сериалы вечером. Жаловался на работу. А теперь остались только вещи. И тишина.

— Жуткая херня… — тихо пробормотал он.

Он быстро начал собирать еду в рюкзак: консервы, крупу, масло, спички. Но чем дольше находился в доме, тем сильнее росло странное чувство вины. Будто он копался в чужой жизни. Хотя голод быстро напоминал: мораль закончилась вместе с цивилизацией.

Следующие дома были ещё хуже. В одном всё оказалось перевёрнуто вверх дном. Видимо, здесь уже кто-то был до него. На полу валялись разбитые банки. Открытые шкафы. Следы грязных ботинок. Лексо стоял посреди разгромленной комнаты и вдруг усмехнулся.

— Ну конечно… — тихо сказал он. — Люди даже конец света умудрились превратить в драку за консервы.

Но улыбка быстро исчезла. Потому что внутри становилось всё тяжелее. Каждый пустой дом выглядел как напоминание: мира, который он знал, больше нет.

В третьем доме он задержался дольше. Там всё выглядело слишком… обычным. На диване лежал плед. На кухне стояла недопитая кружка кофе. На холодильнике висели старые магниты. Лексо медленно провёл пальцами по столу, собирая пыль. И внезапно вспомнил свою прошлую жизнь. Ту квартиру. Ночные разговоры. Чужой смех. Ощущение, будто у него наконец-то появился дом. А потом всё это исчезло. Так же тихо, как сейчас исчез этот мир.

Он медленно опустился в кресло возле окна и устало закрыл лицо руками.

— Да что со мной не так вообще… — пробормотал Лексо. — Почему мне всегда легче среди руин, чем среди нормальной жизни?..

За окном качались голые деревья. Тишина давила всё сильнее. Лексо резко встал. Нельзя было расслабляться. Он закинул рюкзак на плечо и вышел на улицу.

Начинало темнеть. Серое небо медленно уходило в густой синий цвет. Между домами расползался холодный вечерний туман. Лексо ускорил шаг. Именно в этот момент он впервые по-настоящему почувствовал себя одиноким. Не «одному», а именно одиноким. Будто он остался последним нормальным человеком в этом мире.

Шаркающий звук позади раздался внезапно. Медленный. Неровный. Слишком близко. Лексо резко обернулся.

Мертвец стоял прямо посреди дороги. Мужчина лет сорока. Разорванная щека. Серая кожа. Мутные глаза, в которых уже ничего не осталось. Он медленно двигался вперёд. Шаг. Пауза. Шаг. И это выглядело страшнее любого бега. Потому что мертвец вообще не сомневался. Он просто шёл. Будто знал: рано или поздно все живые устанут.

Лексо почувствовал, как сердце резко ударило в грудь. Все фильмы. Все сериалы. Все фантазии про апокалипсис — всё это моментально рассыпалось. Потому что в реальности от мертвецов жутко воняло. Гнилью. Мясом. Мокрой землёй. И этот запах был настоящим.

Лексо невольно сделал шаг назад. Мертвец тихо захрипел. А потом двинулся быстрее. Не быстро, но достаточно, чтобы внутри Лексо наконец проснулся настоящий животный страх.

— Блять… блять… — выдохнул он и резко сорвался с места.

Он побежал. По-настоящему. Не как герой из сериалов. Не как крутой выживший. А как обычный перепуганный человек. Рюкзак бил по спине. Ноги скользили в грязи. Воздуха резко перестало хватать. Позади слышалось шарканье. Потом ещё одно. И ещё. Лексо резко обернулся на бегу — и внутри всё похолодело. На шум начали выходить другие. Из дворов. Из переулков. Из темноты между домов. Медленно, но их становилось больше.

— Твою мать…

Он едва не поскользнулся возле своего двора, дёрнул калитку и буквально ввалился внутрь, захлопнув её за собой. Сердце колотилось так сильно, что перед глазами темнело. Лексо тяжело дышал, согнувшись возле крыльца. А потом поднял взгляд.

За забором уже стоял первый мертвец. Потом второй. Потом ещё. Они медленно собирались возле двора, будто тянулись к шуму и запаху живого человека. Деревянный забор тихо заскрипел под их весом. Лексо почувствовал, как внутри всё медленно начинает проваливаться в холодную панику. Он смотрел на них и впервые понял: дом больше не защищает его. Это просто старый деревянный дом. А снаружи — уже другой мир.

Мертвецы продолжали наваливаться на забор. Доски скрипели всё громче. Одна из них треснула. Лексо медленно сделал шаг назад.

— Нет… нет, нет… — тихо пробормотал он, чувствуя, как дрожат руки.

И в этот момент он вдруг особенно остро понял одну страшную вещь: до этого дня конец света был для него чем-то далёким. Почти атмосферой. Теперь же смерть стояла прямо у его двора.

Лексо стоял у окна, стараясь дышать тише. Снаружи снова раздался глухой треск дерева. Забор медленно сдавался под весом мертвецов. Они продолжали давить на него без остановки: тупо, медленно, монотонно. Будто волны, которые рано или поздно всё равно ломают берег.

Свеча на столе дрожала от сквозняка. Её слабый свет едва доставал до углов комнаты, и дом казался каким-то чужим и тесным. Лексо осторожно выглянул через край занавески. За забором уже почти не было видно дороги. Только серые фигуры. Они толкались друг в друга, хрипели, цеплялись руками за доски. Один мертвец уткнулся лицом в дерево и просто стоял так, будто забыв, зачем пришёл. Но остальные продолжали давить.

Треск. Ещё одна доска прогнулась внутрь. Лексо машинально сделал шаг назад. Сердце неприятно билось где-то в горле.

— Блять… спокойно… — тихо выдохнул он.

Он провёл ладонями по лицу и заставил себя отойти от окна. Паника подступала волнами. Не резкая. Тягучая. Такая, от которой внутри начинает холодеть всё тело. Лексо ходил по комнате туда-сюда, пытаясь заставить голову работать нормально.

— Так… ладно… — бормотал он себе под нос. — Если они проломят забор, потом двор… потом дом… Значит, валить надо сейчас.

Он остановился посреди комнаты и вдруг понял, насколько вокруг тихо. Только скрип дерева с улицы. Только ветер. Только собственное дыхание. Мир будто сузился до этого дома и нескольких метров забора снаружи.

Лексо быстро достал старый рюкзак. Пальцы слегка дрожали, пока он засовывал внутрь вещи: фонарик, нож, зажигалку, верёвку, консервы, бутылку воды. Потом немного подумал и вытащил из кладовки старый брезент — тяжёлый, влажный от сырости, пахнущий пылью и сараем. Он свернул его и привязал сверху к рюкзаку.

В голове крутились обрывки мыслей. Куда идти? В лес? В город? Искать людей? Избегать людей? Последняя мысль почему-то казалась самой правильной.

Лексо подошёл к кухне и машинально открыл шкаф. Почти пусто. Он смотрел на полки несколько секунд, будто только сейчас до конца понял: никакой нормальной жизни уже не будет. Не будет света по вечерам. Не будет обычных дней. Не будет ощущения, что завтра всё снова станет привычным.

— Ну вот и всё… — тихо сказал он.

С улицы донёсся особенно громкий треск. Лексо резко повернул голову. Одна из досок сломалась окончательно. Между ними показалась серая рука. Медленно. Дёргано. Пальцы бессмысленно скребли воздух.

Лексо застыл. В фильмах такие сцены всегда выглядели круто. В жизни хотелось только одного — чтобы этого не происходило с тобой. Он почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. Страх был уже не где-то на фоне. Теперь он стоял прямо за окном.

Лексо быстро натянул куртку и закинул рюкзак на плечо. Тяжёлый. Неудобный. Но почему-то именно этот вес немного возвращал ощущение реальности. Будто пока у тебя есть рюкзак за спиной и задача «выжить до завтра» — ты ещё продолжаешь двигаться.

Он остановился посреди комнаты. Взгляд медленно пробежался по дому: незастеленная кровать, кружка на столе, недокуренная пачка сигарет возле свечи. Обычные вещи. Но сейчас они выглядели так, будто принадлежали уже не ему, а кому-то из прошлой жизни.

Треск. На этот раз забор качнулся целиком. Лексо вздрогнул и крепче сжал лямку рюкзака.

— Ладно… — тихо сказал он, тяжело выдыхая. — Только не сдохни в первый же день.

Он сам нервно усмехнулся от этой фразы. Потом подошёл к задней двери дома и медленно взялся за ручку. Снаружи было темно. Сыро. Холодно. И абсолютно неизвестно. Но оставаться здесь было уже нельзя. Лексо бросил последний взгляд в сторону трещащего забора, открыл дверь и шагнул наружу.

Холодный влажный воздух сразу ударил в лицо. Во дворе было темно. Только тусклый свет луны местами ложился на мокрую землю и старые доски сарая. С улицы впереди всё ещё доносился треск. Мертвецы продолжали ломиться внутрь. Лексо старался не думать о том, что будет с домом через несколько минут. Он тихо закрыл за собой дверь и замер. Сердце колотилось так громко, что ему казалось — его слышно на всё село.

Ветер шевелил голые ветки яблони возле сарая. Где-то совсем рядом послышался хрип. Лексо резко повернул голову. Никого. Только темнота.

— Спокойно… — едва слышно выдохнул он.

Он медленно двинулся через двор, стараясь наступать как можно тише. Сапоги вязли в мокрой земле. Рюкзак неприятно тянул плечи. Каждый звук казался слишком громким: скрип куртки, хруст грязи под ногами, собственное дыхание.

Когда он дошёл до дальнего конца участка, забор впереди показался неожиданно высоким. Раньше Лексо бы даже не задумался. Теперь же руки дрожали от адреналина и усталости. Он быстро перекинул рюкзак через верхнюю доску, ухватился руками и начал перелезать. Старое дерево скрипнуло под весом тела. На секунду он замер. Тишина.

Потом где-то спереди снова раздалось далёкое шарканье. Лексо резко перевалился через забор и тяжело упал в мокрую траву по другую сторону. Несколько секунд он просто лежал, пытаясь восстановить дыхание. Холод медленно пропитывал куртку. Над головой качались чёрные ветки деревьев. А впереди лежала другая улица. Тихая. Пустая. Совсем чужая.

Лексо медленно поднялся. Теперь его дом остался по ту сторону заборов и темноты. Странно, но он даже не почувствовал грусти. Только усталость. Будто внутри уже просто не осталось сил держаться за прошлое.

Он натянул капюшон и осторожно пошёл вперёд. К лесу. Туда, где за деревьями проходила трасса, ведущая в город.

Мир вокруг выглядел мёртвым. В окнах домов не было света. На дороге стояли брошенные машины. Ветер таскал по асфальту старую газету, которая тихо шуршала в темноте. Иногда Лексо казалось, что он идёт по декорациям после конца человечества. Будто люди исчезли слишком быстро, а мир ещё не успел это осознать.

Он старался идти аккуратно, постоянно прислушиваясь. Каждый силуэт теперь казался опасным. Каждый звук заставлял напрягаться. Но хуже всего была не тишина. А собственные мысли.

— Ну вот и всё, Лексо… — тихо пробормотал он, не поднимая глаз от дороги. — Теперь либо научишься жить в этом мире… либо сдохнешь где-нибудь в канаве.

Он усмехнулся. Нервно. Устало. А потом вдруг понял, что впервые за очень долгое время действительно чувствует себя живым.

Впереди уже темнел лес. Чёрный. Мокрый. Бесконечно тихий. Лексо остановился на несколько секунд, глядя на него. И почему-то именно в этот момент ему стало по-настоящему страшно. Потому что дорога назад уже исчезла.

Глава 2. Дорога

ГЛАВА 2

Дорога

Лес встретил Лексо влажной тишиной. Не полной — живой. Где-то скрипели деревья. Капала вода. Ветер медленно шевелил голые ветки над головой. После мёртвого беззвучия села эти звуки казались почти непривычными.

Он осторожно шёл между деревьями, стараясь не наступать на сухие ветки. Земля под ногами была мокрой и рыхлой после тающего снега. Иногда ботинки проваливались в грязь почти по щиколотку. Рюкзак неприятно тянул плечи.

Лексо тяжело выдохнул и на секунду остановился. Где-то далеко, за лесом, проходила трасса. Туда он и шёл. Сам не понимая зачем. Может, потому что сидеть на месте больше не получалось. Может, потому что человеку всегда кажется, будто впереди есть что-то лучше. Хотя Лексо всю жизнь убеждался в обратном.

Он медленно двинулся дальше. Темнота между деревьями казалась густой и глубокой. Иногда ему начинало мерещиться движение сбоку, и тогда сердце неприятно сжималось. Но это был только ветер. Или уже нет. Лексо сам не заметил, как начал постоянно оглядываться.

Теперь мозг работал иначе. Любой звук — опасность. Любое движение — опасность. Любой человек — скорее всего, тоже опасность. Особенно люди.

— Забавно… — тихо пробормотал он себе под нос. — Конец света случился всего месяц назад, а я уже думаю как какой-то параноик.

Он усмехнулся. Но как-то без радости.

Через несколько минут впереди между деревьями наконец появилась трасса. Широкая. Пустая. Серая. Лексо медленно вышел из леса и остановился на обочине.

Машины стояли прямо посреди дороги. Некоторые были брошены с открытыми дверями. Некоторые столкнулись друг с другом. У одной фуры была полностью разбита кабина. Всё выглядело так, будто люди пытались убежать слишком поздно.

Ветер медленно гулял между машинами. Где-то тихо хлопала незакрытая дверь. Лексо медленно пошёл вдоль трассы. Иногда заглядывал внутрь автомобилей. Телефоны. Одежда. Пустые бутылки. Детские игрушки на задних сиденьях. Обычная жизнь, замершая посреди паники.

Он остановился возле старого седана. На водительском сиденье всё ещё лежала женская сумка. Лексо несколько секунд смотрел на неё через стекло. Потом отвёл взгляд.

Почему-то именно такие вещи давили сильнее всего. Не кровь. Не мертвецы. А ощущение, что ещё совсем недавно люди здесь просто ехали по своим делам. Кто-то на работу. Кто-то домой. Кто-то к семье. И никто из них не знал, что привычный мир закончится за несколько дней.

Лексо медленно сел на холодный отбойник возле дороги и достал сигарету. Руки всё ещё слегка дрожали после побега из дома.

Он закурил и долго смотрел вперёд. Трасса уходила куда-то за горизонт. Пустая. Безмолвная. Будто бесконечная.

— Ну и куда ты идёшь?.. — тихо спросил он сам себя.

Ответа не было. Да он и не ждал. Лексо никогда не умел строить планы даже в нормальной жизни. А теперь от него будто внезапно требовалось понять, как жить после конца света.

Он усмехнулся и выпустил дым в холодный воздух.

— Всю жизнь ни черта не понимал, что делать дальше… — пробормотал он. — Почему сейчас должно быть иначе?

Было уже глубоко за полночь. Лексо шёл вдоль трассы почти на автомате. Ноги гудели от усталости. Плечи ломило от тяжёлого рюкзака. Холодный ветер постепенно пробирался под куртку, а влажный воздух пах мокрым асфальтом и сырой землёй.

Трасса ночью выглядела совсем иначе. Днём брошенные машины казались просто следами паники. Теперь же они стояли как огромные тёмные силуэты, среди которых постоянно чудилось движение. Иногда Лексо резко оборачивался на обычный скрип металла или шум ветра. Нервы постепенно начинали сдавать.

— Да успокойся ты… — тихо пробормотал он себе под нос. — Это просто машины.

Но тело уже жило отдельно от мыслей. Каждый звук заставлял напрягаться. Каждая тень казалась опасной.

Лексо остановился возле старого внедорожника. Он несколько секунд смотрел на машину, будто прикидывая, можно ли ей доверять. Глупая мысль. Но теперь весь мир стал таким. Постоянно оцениваешь: безопасно или нет, живой или мёртвый, шумно или тихо.

Он осторожно потянул ручку двери. Тихий щелчок. Лексо сразу замер и прислушался. Тишина. Только ветер гулял между машинами. Он медленно заглянул внутрь. Пусто. Сиденья были сухими. Дверь закрывалась нормально. Стёкла целые.

На заднем сиденье валялась детская куртка и пустая бутылка воды. В салоне всё ещё держался слабый запах дешёвого ароматизатора и старой ткани. И почему-то именно этот обычный запах ударил сильнее всего. Будто машина всё ещё помнила людей, которые ехали здесь до того, как мир развалился.

Лексо медленно залез внутрь и сразу закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал неожиданно спокойно. Впервые за долгое время между ним и внешним миром снова появилась хоть какая-то граница. Он тяжело выдохнул и откинулся на сиденье.

Тело наконец начало чувствовать усталость по-настоящему. Руки дрожали. Ноги гудели. Глаза неприятно жгло от напряжения.

Несколько секунд Лексо просто сидел в полной темноте. Снаружи ветер иногда слегка покачивал машину. Где-то далеко металлическая дверь ударялась о корпус автомобиля: лязг… пауза… снова лязг… От этого звука становилось не по себе.

Он достал фонарик, но включать не стал. Почему-то свет теперь казался чем-то опасным. Будто вместе со светом ты сразу говоришь миру: «Я здесь».

Лексо медленно сполз ниже по сиденью и подложил куртку под голову. Спать не хотелось. Хотя тело уже буквально отключалось. Мозг всё ещё не мог принять происходящее. Ещё совсем недавно он лежал ночью в своей комнате и думал о том, как разваливается его жизнь. Теперь он спал в чужой машине посреди пустой трассы во время конца света. И самое странное — это уже не казалось невозможным.

Лексо смотрел в чёрное окно, где едва отражалось его лицо. Уставшее. Осунувшееся. Чужое.

— Ну и во что мы с тобой превратились?.. — тихо пробормотал он.

Ответа не было. Только ночь. Бесконечная, холодная и слишком тихая.

Лексо медленно закрыл глаза. А где-то далеко во тьме снова раздался протяжный металлический лязг.

Утро пришло медленно. Лексо проснулся не сразу, будто долго не мог понять, где находится. Несколько секунд он просто лежал с закрытыми глазами, слушая тишину вокруг. Потом память резко вернулась. Трасса. Машина. Конец света.

Он медленно открыл глаза. Стёкла внедорожника запотели изнутри. За окном уже было светло, хотя солнца почти не было видно за серыми облаками. Лексо несколько секунд просто сидел неподвижно, прислушиваясь. Ничего. Ни шагов. Ни хрипов. Ни стуков по стеклу. Только ветер.

Он тяжело выдохнул.

— Ну хоть ночью не сожрали… уже неплохо.

Голос после сна был хриплым и тихим. Тело ныло так, будто он спал не в машине, а на камнях. Шея затекла. Спина болела. Ноги неприятно гудели после вчерашнего перехода.

Лексо медленно сел ровнее и потёр лицо ладонями. За ночь внутри машины стало холодно. Воздух был влажным и тяжёлым.

Он достал рюкзак и поставил его на колени. Молния прозвучала слишком громко в утренней тишине. Лексо начал медленно перебирать содержимое. Две банки консервов. Половина полуторалитровой бутылки воды. Нож. Верёвка. Фонарик. Брезент. Зажигалка. И всё.

Он несколько секунд смотрел на еду. Как быстро человек начинает измерять свою жизнь банками консервов. Ещё месяц назад он мог ночью заказать доставку просто потому, что было лень готовить. Теперь две банки еды выглядели как что-то важное.

Лексо закрыл рюкзак и тяжело выдохнул.

— Да-а… — пробормотал он. — Такими темпами я скоро начну радоваться сухарям как сокровищу.

Он осторожно выглянул в окно. Трасса всё так же стояла пустой. Серое утро делало всё вокруг каким-то выцветшим и мёртвым. Машины. Лес. Дорога. Будто мир постепенно терял краски вместе с людьми.

Лексо медленно открыл дверь и выбрался наружу. Холодный воздух сразу ударил в лицо. Он потянулся, чувствуя, как хрустит затёкшая спина, и огляделся. Тишина. Но теперь она уже не казалась спокойной. Скорее настороженной. Будто лес и трасса просто наблюдали за ним.

Лексо поправил рюкзак и снова двинулся вдоль дороги, стараясь держаться ближе к деревьям. Город был где-то впереди. Хотя сам он ещё не решил, хочет ли вообще туда идти. Чем ближе к цивилизации — тем больше мертвецов, тем больше людей, тем больше проблем. Но еды у него почти не осталось. А значит, выбора особо тоже не было.

Лес тянулся вдоль трассы ещё несколько километров. Иногда Лексо замечал брошенные машины в кюветах или следы аварий. Некоторые автомобили были полностью выгоревшими. Один автобус стоял боком поперёк дороги с выбитыми окнами. Лексо старался не смотреть внутрь. Воображение и без того работало слишком хорошо.

Ближе к полудню среди голых деревьев мелькнули синие полосы. Лексо замер, мгновенно превратившись в одно большое внимание.

На обочине, намертво влетев боком в толстый ствол, стояла машина ППС. Развороченный капот, лобовое стекло в паутине трещин. Лексо долго стоял у края дороги, не приближаясь. Внутри шла глухая борьба между привычным желанием обойти любую опасность стороной и холодным прагматизмом. В этой машине было то, что могло продлить ему жизнь. Оружие.

На трассе стояла тяжёлая, настороженная тишина. Лексо двинулся вперёд, стараясь ступать как можно тише, но подошвы сапог всё равно оглушительно хрустели по влажной земле. К моменту, когда он приблизился к разбитому кузову, сердце колотилось уже где-то в горле.

Заглянув через боковое стекло, он наткнулся взглядом на водителя. Смерть наступила мгновенно: шея неестественно скручена, висок разбит об стойку, а серая форменная рубашка залита подсохшей бурой коркой. Но стоило перевести взгляд на пассажирское сиденье, как Лексо инстинктивно отшатнулся.

Мутные глаза напарника повернулись прямо на него. Пристёгнутое тело резко дёрнулось, грязные пальцы с противным скрежетом полоснули по стеклу. Хриплый, утробный звук ударил по оголённым нервам. Мертвец бился в кресле, натягивая ремень безопасности, и бессмысленно царапал прозрачную преграду.

Лексо шумно выдохнул, заставляя себя дышать ровнее.

— Тихо… тихо… — прошептал он пересохшими губами.

Оба были пристёгнуты — горькая ирония. Привычка, которая должна была спасти им жизнь в прошлой аварии, теперь заперла одного из них в персональном аду. Но главное — паниковать рано, тварь наружу не выберется. Лексо снова скользнул взглядом внутрь салона. На поясном ремне погибшего водителя послушно висела штатная кожаная кобура.

Борясь с подступающим страхом, он взялся за ручку водительской двери и рванул её на себя. Металл отозвался истошным визгом заклинивших петель. Из салона сразу запахло гнилой кровью и застоявшейся сыростью чужой оборвавшейся жизни. Лексо отвернулся, глотая ртом холодный воздух. Было жутко от мысли, что ещё месяц назад эти люди ехали со смены, пили кофе и ждали выходных. А теперь один стал пустой оболочкой, а второй — его единственным шансом на спасение.

Стараясь не смотреть мертвецу в глаза, Лексо выхватил нож. Лезвие с трудом, но верно поползло по плотной коже портупеи. Руки слегка подрагивали от адреналина. Срезать, сорвать, отойти — мысли сузились до простых, механических команд. Пассажир слева забился в бешеном хрипе, буквально из кожи вон лез, пытаясь дотянуться до живого человека через спинки кресел.

Наконец ремень поддался. Схватив кобуру, Лексо резко отпрянул на пару метров назад, жадно глотая чистый воздух. На ладони остался приятный, весомый холод. Потёртый Макаров и запасной магазин в боковом кармашке. Настоящий, боевой.

Лексо медленно извлёк пистолет, чувствуя запах оружейного масла. В голове промелькнули воспоминания об охолощенной «Беретте», которую он когда-то крутил дома ради глупой эстетики, пытаясь отвлечься от душевного хаоса. Оружие всегда казалось ему честнее людей. В нём не было полутонов, лжи и сложностей. Мир вообще стал предельно простым: нажал спусковой крючок — и либо выжил, либо нет.

Знакомый металлический щелчок передёрнутого затвора вернул ему точечное ощущение контроля. Хотя бы иллюзию. Повесив кобуру на ремень, он бросил короткий взгляд на багажник.

«А если у них там автомат?..»

АКС-74У сейчас казался настоящим пропуском в безопасное завтра.

Лексо сделал шаг к заднему бамперу, но внезапно пространство вокруг словно сжалось. Шестое чувство заставило его обернуться к лесу. Тишина изменилась. Сквозь туман и переплетённые серые ветки к трассе медленно, но неотвратимо приближались тёмные силуэты. Реальность снова ломала его планы.

Мертвецы в лесу двигались медленно. Но уверенно.

Лексо стоял возле разбитой машины ППС и смотрел, как силуэты появляются между мокрых деревьев. Один. Второй. Третий. Он нервно усмехнулся и опустил взгляд на ПМ в своей руке.

— Ну да… конечно. Стоило мне найти пушку, как вселенная сразу решила проверить, насколько я ахуенный.

Мертвец внутри машины снова захрипел и дёрнулся вперёд. ХРИП. Один из силуэтов сразу повернул голову на звук.

Лексо тяжело выдохнул. Всё это уже начинало казаться каким-то больным сном. Только слишком холодным, грязным и вонючим для сна. После дома он больше не недооценивал мертвецов. Он слишком хорошо помнил тот забор, который трещал под их весом. Помнил, как сидел в темноте и слушал это бесконечное шарканье за окном. И самое жуткое было даже не в них. А в том, что они никогда не уставали.

Лексо медленно попятился от машины. Мертвец в салоне продолжал скрестись и бессмысленно тянуть руки вперёд.

— Да заткнись ты уже…

Он нервно оглянулся по сторонам. Пустая трасса. Серое небо. Ветер. Брошенные машины. И эти твари, которые идут к нему через лес. Медленно. Спокойно. Будто знают, что спешить им некуда.

Лексо сжал рукоять ПМа покрепче. Стрелять не хотелось. Вообще. Он слишком хорошо понимал, каким громким сейчас будет выстрел. Да и сама мысль стрелять в голову человеку… пусть уже и мёртвому… вызывала внутри какое-то тупое отвращение.

— Ладно… ладно… спокойно… — он говорил сам с собой почти автоматически. Не потому что боялся тишины. А потому что собственный голос хоть немного удерживал крышу на месте.

Один из мертвецов уже выбрался к трассе. Мужик. Лет пятидесяти. В грязной рабочей куртке. Половины щеки не было. Но шёл он так буднично, будто просто возвращался домой после смены. От этого становилось особенно мерзко.

Лексо развернулся и быстрым шагом пошёл вдоль трассы. Не бегом. Пока нет. Он чувствовал, как паника медленно начинает лезть под кожу. С каждым хрипом позади. С каждым шаркающим шагом. С каждым взглядом назад.

— Вот и всё… — тихо усмехнулся он себе под нос. — Вся жизнь готовила меня сидеть дома и смотреть сериалы про зомби… а теперь это почему-то стало полезным навыком.

Ветер резко ударил в лицо. Потом ещё раз. И через несколько секунд начали падать первые капли дождя. Лексо поднял голову к небу.

— О, ну конечно. Давай ещё грозу. Чего мелочиться.

Дождь быстро усилился. Через пару минут трассу уже заливало холодным ливнем. Куртка промокла почти сразу. Вода текла по шее. Ботинки скользили по грязи. Лексо шёл всё быстрее, постоянно оглядываясь назад.

Мертвецы всё ещё брели за ним. Не быстро. Но и не отставали окончательно. Это бесило сильнее всего. Они будто всегда были где-то рядом. Как тревога в голове. Как воспоминания. Как прошлое. Никогда полностью не исчезают.

Вдалеке сквозь дождь наконец появилась старая вывеска: «ШИНОМОНТАЖ».

Лексо сразу остановился. Возле дороги стояла автомастерская: ржавые ворота, несколько боксов, старые машины у забора. Выглядело это место так, будто оно умерло ещё до конца света.

— Ну… хотя бы романтично сдохну под вывеской шиномонтажа.

Он уже хотел двинуться вперёд, когда заметил движение. Мертвецы. Четверо. Один стоял возле ворот. Остальные шатались возле машин.

Лексо медленно присел за мокрым отбойником.

— Супер…

Стрелять нельзя. Шум сейчас — самоубийство. Он быстро огляделся и заметил кусок разбитого асфальта возле дороги. Поднял его. Тяжёлый. Скользкий от дождя. Лексо пару секунд смотрел на мастерскую. Потом резко бросил камень в старую машину возле ворот.

СТЕКЛО РАЗЛЕТЕЛОСЬ С ГРОМКИМ ТРЕСКОМ.

Мертвецы сразу дёрнулись. Все как один повернули головы на звук. И медленно пошли туда.

— Давайте… красавцы… идите туда…

Лексо быстро поднялся и, пригибаясь, побежал вдоль забора. Сердце колотилось как бешеное. Он чувствовал себя не выжившим. Наркоманом, который снова куда-то влез и теперь пытается выкрутиться.

Боковая дверь мастерской оказалась закрыта.

— Да ты издеваешься… — он дёрнул ещё раз. Ничего.

Позади послышался хрип. Слишком близко. Лексо резко обернулся. Один из мертвецов уже поворачивал обратно.

— Блять.

Он быстро осмотрел стену и заметил маленькое разбитое окно. Недолго думая, закинул внутрь рюкзак и полез следом. Осколок полоснул ладонь.

— Сука!

Лексо тяжело рухнул на бетонный пол внутри мастерской и сразу замер. Только дождь по железной крыше. И далёкое шарканье снаружи. Он лежал несколько секунд, тяжело дыша и глядя в темноту перед собой.

Запах масла. Сырости. Пыли. Странно, но это место уже ощущалось безопаснее всего мира снаружи.

Лексо медленно сел у стены и нервно рассмеялся. Тихо. Уставше.

— Ну… привет, новый дом.

Дождь продолжал барабанить по железной крыше. Тяжёлый. Холодный. Будто кто-то бесконечно сыпал мелкие камни сверху.

Лексо ещё несколько секунд сидел у стены, пытаясь успокоить дыхание. Снаружи иногда доносились далёкие хрипы. Где-то возле ворот медленно шаркали шаги. Но стены мастерской пока держали этот мир на расстоянии.

Он поднялся на ноги и сразу почувствовал, как неприятно хлюпает вода в ботинках. Мокрая одежда липла к телу. Пальцы дрожали от холода.

— Да уж… выживальщик из тебя просто охуенный… — Лексо устало усмехнулся сам себе и подошёл к разбитому окну.

Из рюкзака он достал старый брезент, который зачем-то прихватил ещё дома. Тогда это казалось бессмысленным. Теперь — нет. Он кое-как закрепил брезент поверх окна ржавой проволокой и крюком, найденным рядом. Сразу стало темнее. И спокойнее. Будто кусок мокрой ткани действительно мог защитить от всего, что осталось снаружи.

Потом Лексо наконец посмотрел на ладонь. Порез был неглубоким, но кровь всё ещё медленно стекала по пальцам.

— Отлично…

Он снял рюкзак и вытащил одну из футболк, которые забрал из дома. Белая ткань быстро пропиталась кровью и грязью, пока он перевязывал руку. Получилось криво. Но сойдёт.

Лексо медленно обошёл мастерскую. Один бокс. Второй. Подсобка. Старый туалет. Тишина. Только капли воды где-то в глубине помещения. Других входов вроде не было. Главные ворота закрыты. Боковая дверь заперта. Окна слишком маленькие. Нормально. Хотя бы на эту ночь.

Лексо остановился возле старого металлического стола и устало провёл рукой по лицу. Есть хотелось уже по-настоящему. Живот неприятно сводило с самого утра. Он снова полез в рюкзак и достал банку консервов. Последние нормальные запасы постепенно превращались в «поесть сейчас или потом сдохнуть голодным».

Лексо осмотрелся вокруг. Взгляд зацепился за старую канистру с машинным маслом и обрывок грязной верёвки возле стены. Он несколько секунд смотрел на них, а потом тихо усмехнулся.

— Ну… хоть армия чему-то научила.

Через несколько минут на полу стояла маленькая самодельная горелка: старая металлическая банка, немного масла и кусок верёвки вместо фитиля. Огонь был слабым. Неровным. Но живым. Лексо поставил сверху банку консервов и сел рядом прямо на бетонный пол.

Тусклый свет пламени слегка дрожал на стенах мастерской. Всё вокруг сразу стало выглядеть иначе. Тише. Уютнее. Хотя слово «уют» здесь звучало почти смешно.

Пока консервы медленно грелись, Лексо отошёл в угол и начал выжимать одежду. С футболки ручьями стекала холодная вода. Куртка была тяжёлой и сырой. Носки — насквозь мокрые. Он тихо выругался сквозь зубы и снова посмотрел на маленький огонь.

Странно, но именно сейчас он впервые за долгое время почувствовал что-то похожее на спокойствие. Не безопасность. Нет. Скорее… паузу. Будто мир наконец перестал гнаться за ним хотя бы на несколько часов.

Лексо сел возле горелки, вытянул ноги и начал смотреть на огонь. Пламя слегка потрескивало. Дождь шумел по крыше. Где-то за стенами бродили мертвецы. А здесь, посреди старой автомастерской, он грел банку консервов на самодельной горелке из машинного масла. И почему-то это ощущалось удивительно настоящим.

Лексо медленно провёл рукой по лицу и тихо усмехнулся.

— Ну привет, новая жизнь.

Консервы оказались тёплыми. Лексо сидел на полу возле самодельной горелки и ел медленно, стараясь растянуть удовольствие. Хотя удовольствия, если честно, было немного. Обычная тушёнка — жирная, солёная и уже почти остывшая. Но желудку было всё равно.

Он съел примерно половину банки и остановился. Остальное аккуратно закрыл и убрал обратно в рюкзак. Теперь у него оставалась ещё половина банки консервов и примерно половина бутылки воды. Не густо.

Лексо посмотрел на содержимое рюкзака и невольно усмехнулся. Вся его жизнь сейчас помещалась в старом потёртом рюкзаке: пистолет, пара магазинов, верёвка, нож, немного еды. И всё. Никаких планов на будущее. Никаких целей на годы вперёд. Только вопрос: доживу ли до завтра?

Горелка постепенно затухала. В мастерской снова становилось темно. Лексо прислонился к стене и вытянул ноги. Снаружи шумел дождь. Где-то далеко раздался протяжный хрип. Потом снова тишина.

— Надеюсь, вы там все промокаете не меньше моего... — пробормотал он и сам не заметил, как уснул.

Проснулся он от холода. Первое, что почувствовал — затёкшую шею. Потом боль в спине. Потом бетонный пол под боком. Лексо открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок: тёмные металлические балки, следы ржавчины, паутина в углу. На секунду показалось, что он просто уснул где-нибудь в гараже после тяжёлого дня. А потом всё вернулось. Конец света. Мертвецы. Мастерская. Он один.

— Доброе утро, Лексо... — голос прозвучал хрипло. — Если это вообще ещё утро.

Он поднялся и медленно подошёл к окну. Осторожно отогнул край брезента. На улице было серо. Дождь закончился. Машины блестели от влаги. Небо висело низко над землёй. Никакого движения. По крайней мере отсюда. Лексо ещё какое-то время всматривался во двор, а потом отпустил брезент.

Спать больше не хотелось. Он решил наконец нормально осмотреть мастерскую. Вчера было не до этого — вчера он просто спасал свою шкуру. Теперь можно было подумать о завтрашнем дне.

Медленно обходя помещение, он начал замечать детали. На верстаке стояла кружка с засохшим кофе. На стене висел календарь. Под ним — старая фотография работников мастерской. Четверо мужчин в замасленных робах стояли возле машины и улыбались в камеру. Обычная фотография, таких миллионы. Но теперь она выглядела странно. Будто снимок людей из другого мира.

Лексо задержал на ней взгляд.

— Интересно... — тихо сказал он. — Кто из вас продержался дольше всех?

Ответа, конечно, не было. Только тишина.

Он пошёл дальше. Возле стеллажей обнаружилось несколько ржавых кусков арматуры. Лексо перебрал их руками. Одна оказалась почти идеальной: длинная, прямая, не слишком тяжёлая. Он несколько раз взмахнул ею в воздухе. Металл негромко свистнул. Пистолет — хорошо. Но патроны заканчиваются. А эта штука могла работать всегда.

Он нашли старую ветошь и моток верёвки. Уселся прямо на пол и начал обматывать один конец арматуры. Работа была почти медитативной. Руки двигались сами. Голова в это время думала о другом. О том, что ещё месяц назад самой большой проблемой был поиск работы. О том, что он считал свою жизнь скучной. О том, что иногда мечтал оказаться в каком-нибудь постапокалипсисе. Мечты сбываются удивительно странным образом.

Когда импровизированное оружие было готово, Лексо ещё несколько раз покрутил его в руках. Получилось грубо. Но надёжно.

— Ладно. — Он поднялся. — Посмотрим, кто кого.

За мастерской стоял небольшой сарай. Вчера Лексо заметил его мельком, но не рискнул проверять. Теперь пришлось. Если там есть инструменты, вода или что-нибудь полезное — оно того стоит.

Он осторожно вышел во двор. Утренний воздух оказался холодным и влажным. Под ногами хлюпала грязь. Лексо медленно обошёл угол здания и сразу замер.

Возле сарая кто-то стоял. Человек. Нет. Уже не человек. Мертвец. Замасленная рабочая роба, грязные ботинки, опущенная голова. Он стоял спиной к Лексо и слегка покачивался из стороны в сторону. Будто просто задумался.

Лексо автоматически сделал шаг назад. Сердце ускорилось. До этого момента между ним и мертвецами всегда что-то было: окно, забор, расстояние. Сейчас — ничего. Только несколько метров.

Он присел за старой машиной и стал наблюдать. Мертвец не двигался. Просто стоял. Лексо смотрел на него почти минуту. Потом ещё. В голове шёл спор. Уйти. Вернуться в мастерскую. Закрыть дверь. Забыть про сарай. Это было бы проще. Гораздо проще. Но тогда придётся уходить дальше. А если в сарае вода? Если там инструменты? Если там что-то, что поможет прожить ещё неделю?

— Ну почему нельзя было найти нормальное хобби... — пробормотал он. Потом глубоко вдохнул. И вышел из укрытия.

Мертвец поднял голову почти сразу. Мутные глаза нашли его. И он пошёл вперёд. Медленно. Шарк. Шарк. Шарк.

Лексо почувствовал, как внутри всё сжимается. Он выставил арматуру перед собой. Как копьё. Как щит. Как последнюю надежду.

— Не подходи... — глупо. Очень глупо. Но слова сами сорвались с губ.

Мертвец продолжал идти. Ещё шаг. Ещё. Ещё.

Лексо ударил первым. Арматура попала в лицо. Глухой удар. Голова дёрнулась. Но мертвец даже не упал. Он продолжил идти, словно ничего не произошло. По спине Лексо пробежал холод.

— Блять...

Он отступил назад. Слишком быстро. Пятка зацепилась за камень. Лексо едва не упал. Мертвец оказался уже совсем рядом. Запах ударил в нос — тяжёлый, сладковатый, отвратительный.

Лексо ударил снова. На этот раз сильнее. Арматура скользнула по скуле. Мертвец дёрнулся, но продолжил тянуться к нему.

Теперь паника уже кричала внутри. Все сериалы. Все фильмы. Все фантазии про выживание — всё это мгновенно исчезло. Остался только страх. Настоящий. Животный.

Лексо резко перехватил арматуру двумя руками и ударил ещё раз. Изо всех сил. Не красиво. Не технично. Просто отчаянно.

РАЗДАЛСЯ ВЛАЖНЫЙ ХРУСТ.

Мертвец замер. Покачнулся. И рухнул в грязь.

Тишина.

Лексо ещё долго стоял на месте. Не веря. Сжимая арматуру так сильно, что побелели пальцы. Слышно было только собственное дыхание — тяжёлое, рваное. Он смотрел на тело и не чувствовал себя победителем. Вообще. Только дрожь в руках. И одну простую мысль.

Если один дался ему так тяжело... Что будет, когда их окажется десять?

Несколько секунд Лексо просто стоял над телом. Ветер слегка шевелил траву вокруг. Где-то вдалеке каркнула ворона. И всё. Никакой музыки. Никакого чувства победы. Только мёртвый механик в грязной робе у его ног.

Лексо тяжело выдохнул и отвёл взгляд.

— Извини, мужик, — тихо сказал он, сам не зная зачем.

Потом поднял арматуру и направился к сараю. Дверь оказалась не заперта. Старые петли жалобно скрипнули, когда он потянул её на себя.

Внутри было темно. Пахло пылью, сыростью и бензином. Луч фонарика выхватил из темноты стеллажи, коробки и горы какого-то хлама. На первый взгляд казалось, что здесь ничего полезного нет. Но чем дольше Лексо осматривался, тем чаще находил вещи, которые могли пригодиться.

Инструменты. Ключи. Молотки. Отвёртки. Кусачки. Старый топор с треснувшей рукоятью.

В углу стояли несколько канистр. Одна оказалась пустой. Во второй плескалось немного бензина.

Лексо поднял её и несколько раз качнул рукой. На слух — литров пять-шесть. Не сокровище, но в новом мире это уже была ценность.

— Неплохо... — он поставил канистру обратно и продолжил осмотр.

Возле дальней стены висела старая рабочая одежда: несколько комплектов спецовок, куртки, штаны. Пыльные, местами грязные, но сухие. Лексо провёл рукой по ткани и усмехнулся. За последние недели его требования к комфорту заметно изменились. Раньше он бы такое даже не надел, а сейчас был готов спать на этом как на королевской кровати.

Рядом стоял старый металлический шкафчик. Открыв его, Лексо обнаружил пару рабочих ботинок и берцы — потёртые, но крепкие. Он сразу сел на ящик и начал стягивать свою обувь. Носки были влажными, ботинки всё ещё не просохли после вчерашнего ливня. Когда он надел берцы, стало неожиданно приятно. Будто вместе с ними появилась хоть какая-то устойчивость. Хоть какая-то уверенность.

Он ещё раз оглядел сарай, а потом собрал всё самое полезное: несколько инструментов, моток проволоки, молоток, гвозди, кусачки, рабочую одежду. И направился обратно к мастерской.

Остаток дня прошёл за работой. Наверное, впервые за долгое время Лексо занимался чем-то понятным. Не думал о будущем. Не вспоминал прошлое. Не пытался понять, что делать дальше. Просто работал.

Сначала он окончательно заделал окно. Использовал найденные доски, гвозди и молоток. Получилось не очень красиво, но снаружи теперь почти невозможно было понять, что через это окно можно попасть внутрь.

Потом занялся боковой дверью. Замок оказался старым и заклинившим. Несколько часов возни, ругани и ударов молотком спустя Лексо всё-таки смог привести её в порядок. Теперь дверь открывалась. И главное — закрывалась изнутри. Когда всё было закончено, он несколько раз проверил её: открыл, закрыл, снова открыл, снова закрыл. Будто не мог поверить, что теперь здесь есть настоящая дверь. Его дверь.

К вечеру он расстелил найденную рабочую одежду в углу мастерской, а сверху бросил куртку. Получилось что-то похожее на лежанку. Неудобную, жёсткую, но уже не голый бетон. А значит — роскошь.

Снаружи медленно темнело. Последние лучи света пробивались через щели в стенах, и мастерская постепенно погружалась в полумрак. Лексо сидел возле стены и разглядывал результаты своего дня: заделанное окно, исправленная дверь, инструменты, аккуратно сложенные у верстака, арматура рядом, небольшой запас бензина, рабочая одежда. Не так уж много, но ещё вчера у него не было даже этого.

Странно. Впервые за долгое время он чувствовал не только страх. Было что-то ещё. Нечто похожее на удовлетворение. Будто он наконец перестал убегать. Хотя бы ненадолго.

Лексо поднялся и подошёл к окну. Осторожно отогнул край брезента. На улице уже почти стемнело. Трасса растворялась в сумерках, а лес превратился в чёрную стену. Он уже собирался закрыть брезент обратно, когда вдруг замер.

Далеко. Очень далеко. Где-то за деревьями мелькнул свет. Слабый, жёлтый, будто кто-то на несколько секунд включил фонарь.

Лексо нахмурился. Свет исчез, потом появился снова — всего на мгновение — и снова пропал. Он ещё долго стоял у окна, всматриваясь в темноту, но больше ничего не увидел. Только лес. И ночь.

Наконец Лексо медленно опустил брезент.

— Либо мне показалось... — тихо произнёс он, а потом посмотрел в сторону своей импровизированной лежанки. — Либо я здесь не один.

В мастерской снова стало тихо. А где-то далеко, за деревьями, в темноте нового мира, кто-то или что-то только что напомнило о своём существовании.

Глава 3. Я не один

Прошло две недели.

Если бы кто-то сказал Лексо месяц назад, что он сможет прожить две недели после конца света, он бы не поверил. Да и сейчас не особо верил.

Каждое утро начиналось одинаково: проснуться, прислушаться, проверить дверь, проверить окно, убедиться, что ночью ничего не изменилось. Очень быстро он понял одну простую вещь: спешка убивает.

Мастерская за это время стала почти привычной. Лексо уже знал каждый угол. Знал, где лежат инструменты. Где крыша начинает течь во время дождя. Где лучше спать. Где хранить найденные припасы.

Конечно, домом он это место не считал. Но возвращаться сюда после вылазок ему нравилось. По крайней мере, здесь было тихо.

Большую часть времени он проводил в окрестностях. Искал еду. Воду. Полезные вещи. Изредка уходил всё дальше в сторону города.

Мертвецы встречались почти каждый день. Первое время Лексо старался обходить их любой ценой. Потом понял, что это не всегда возможно. Иногда приходилось драться. Несколько раз он использовал арматуру.

С каждым разом получалось немного увереннее. Не потому, что он становился сильнее. Просто начал понимать, как всё работает: как двигаются мертвецы, на что реагируют, где их проще обойти, а где лучше вообще не появляться.

Он больше не пытался изображать героя. Если была возможность избежать драки — он избегал. Если можно было потратить лишние десять минут на обход — он обходил. Очень быстро Лексо понял простую вещь: в новом мире выживают не самые смелые. Выживают самые осторожные.

Пистолет по-прежнему лежал в кобуре. Иногда Лексо доставал его по вечерам. Проверял магазин. Крутил в руках. И снова убирал обратно. Само его наличие успокаивало. Но использовать его без крайней необходимости он не собирался. Патронов было слишком мало.

Сегодня он решил зайти дальше обычного. Запасы рядом с мастерской постепенно заканчивались. С каждым днём приходилось расширять территорию поисков. Это ему не нравилось. Чем глубже в город — тем больше шансов нарваться на неприятности. Но выбора не было.

Утро выдалось пасмурным. Над крышами домов медленно плыли серые облака. Ветер гонял по дороге старые листья и обрывки бумаги. Лексо двигался вдоль улицы, внимательно поглядывая по сторонам. Иногда останавливался. Слушал. Снова шёл дальше. Всё было спокойно. Слишком спокойно.

Он уже собирался свернуть во двор очередной пятиэтажки, когда вдруг заметил что-то странное. На стене дома, невысоко над землёй, был нарисован смайлик. Обычный. Кривой. Будто его нарисовал ребёнок.

Лексо остановился. Несколько секунд просто смотрел. Потом подошёл ближе. Мел. Самый обычный цветной мел. Он провёл пальцем по рисунку. Часть линии осыпалась.

Смайлик выглядел относительно свежим. Не вчерашним, но и не таким старым, чтобы пережить здесь всю зиму. Лексо ещё раз осмотрел улицу. Пусто. Только ветер и далёкие силуэты мертвецов где-то между домами.

— Странно... — пробормотал он и пошёл дальше.

Тогда он ещё не знал, что это только начало.

Через несколько кварталов Лексо увидел ещё один рисунок. На бетонном заборе. Небольшая стрелка, нарисованная красным мелом. Она указывала вдоль улицы.

Лексо остановился. Посмотрел на неё. Потом перевёл взгляд вперёд. Обычная улица. Разбитые машины. Заросшие дворы. Несколько мертвецов вдали. Ничего особенного.

— Ну конечно, — усмехнулся он. — Теперь у меня ещё и загадки появились.

Он не стал идти по стрелке специально. Но, совпадение или нет, его маршрут всё равно пролегал в том же направлении.

Следующий рисунок он нашёл возле старого продуктового магазина. Небольшой крестик на стене и короткая надпись рядом: «Не шуметь».

Лексо невольно усмехнулся. Будто кто-то решил оставить инструкцию для всех, кто пережил конец света. Он оглядел улицу. Тихо. Пусто. Только ветер гулял между домами.

И всё же он почему-то поймал себя на том, что после этой надписи начал ступать осторожнее. Словно её автор находился где-то неподалёку и мог увидеть, послушался он совета или нет.

Дальше рисунки стали попадаться чаще. Небольшие символы на стенах. Стрелки на остановках. Какие-то отметки на асфальте. Большинство из них ничего ему не говорили.

Но одно было ясно: это не случайность. Кто-то оставлял их специально. И этот кто-то хорошо знал город.

От этой мысли становилось немного неуютно. Лексо уже привык считать эти улицы своими. Не в том смысле, что они принадлежали ему. Просто он изучил их. Запомнил. Научился в них ориентироваться.

А теперь оказалось, что всё это время здесь был кто-то ещё. Человек, который ходил теми же дорогами. Смотрел на те же дома. И, возможно, наблюдал за ним гораздо дольше, чем хотелось бы думать.

К тому моменту, когда впереди показалась мастерская, на улице уже сгущались сумерки. Лексо толкнул дверь и вошёл внутрь. Как обычно, первым делом закрыл её за собой. Постоял несколько секунд, прислушиваясь. Тишина. Только ветер посвистывал где-то под крышей.

Он поставил рюкзак возле верстака и начал выкладывать находки: несколько банок консервов, бутылку воды, пачку батареек, которые неизвестно когда пригодятся, и пара зажигалок. Не самый плохой день.

Лексо отложил вещи в сторону и сел на корточки возле своей лежанки. Несколько минут просто сидел, разглядывая бетонный пол. Перед глазами снова и снова всплывали рисунки. Смайлик. Стрелка. Надпись на стене магазина. Казалось бы, мелочь. Но именно такие мелочи не давали ему покоя.

Он поднялся и подошёл к двери. Проверил самодельную защёлку. Потом ещё раз осмотрел окно, которое сам заколотил досками несколько недель назад. Всё было на месте. Всё было нормально. Но чувство тревоги никуда не исчезало.

Лексо усмехнулся.

— Забавно, — сказал он в пустоту. — Мертвецы меня уже почти не беспокоят. Зато какой-то художник на стенах не даёт покоя.

Он достал нож и уселся возле верстака. От нечего делать начал счищать ржавчину с найденного днём гаечного ключа. Металл тихо поскрипывал под лезвием. Работа была бессмысленной, но помогала занять руки.

Мысли всё равно возвращались к одному и тому же. Кто оставляет эти рисунки? Один человек? Или несколько? Живут они где-то рядом? Или просто проходят через этот район?

А самое неприятное... Видели ли они его?

Лексо замер. Эта мысль нравилась ему меньше всего. Он привык считать себя наблюдателем. Тем, кто первым замечает опасность. Тем, кто смотрит. Не тем, на кого смотрят.

За последние недели он десятки раз проходил по этим улицам. Заходил в магазины. Разводил огонь. Ночевал в мастерской. И если кто-то всё это время был рядом... То вполне мог знать о нём гораздо больше, чем сам Лексо знал о незнакомце.

Он отложил ключ и устало потёр лицо руками.

— Отлично, — пробормотал он. — Теперь ещё и об этом думать.

Снаружи постепенно темнело. Мастерская погружалась в полумрак. Лексо зажёг свою самодельную горелку, поставил на неё банку консервов и сел рядом, наблюдая за маленьким огоньком. Пламя дрожало от сквозняка.

Какое-то время он просто смотрел на него. Слушал ветер. Думал.

А потом поймал себя на том, что впервые за долгое время ждёт завтрашнего дня. Не ради еды. Не ради очередной вылазки. А ради того, чтобы снова увидеть эти рисунки. И, возможно, узнать того, кто их оставляет.

На следующий день Лексо проснулся раньше обычного. Несколько секунд лежал, глядя в потолок. Снаружи шумел ветер. Где-то далеко раздавались знакомые хрипы. Обычное утро. Но мысли были заняты совсем другим.

Он перевернулся на бок и усмехнулся.

— Вот же хрень... — пробормотал он.

Всю ночь ему не давала покоя одна и та же мысль. Кто-то был рядом. Не где-то в другом городе. Не за сотни километров. Здесь. На этих улицах. Ходил теми же дорогами. Смотрел на те же дома. И оставлял после себя следы.

Лексо поднялся, собрал вещи и вышел наружу. Небо было серым, тяжёлым. Казалось, дождь мог начаться в любую минуту.

Он шёл по знакомым улицам, стараясь убедить себя, что направляется в город исключительно по делам. Получалось плохо. Потому что он прекрасно знал, куда идёт.

Через некоторое время впереди показался знакомый дом. Лексо замедлил шаг. Потом остановился.

На стене появилась новая надпись. Всего одно слово: «Привет».

Он молча смотрел на неё несколько секунд. Потом оглядел улицу. Пусто. Никого. Ни движения. Ни звука. Только ветер гонял по дороге какой-то мусор.

— Очень смешно, — сказал Лексо. Больше самому себе, чем неизвестному автору.

Ответа, конечно, не последовало. Он ещё немного постоял на месте, потом покачал головой и пошёл дальше.

Но весь остаток дня возвращался к этой мысли. Кто бы это ни был, он явно не скрывался случайно. Надпись была оставлена специально. Для него.

От этого становилось неуютно. Лексо привык наблюдать. Замечать. Избегать опасности раньше, чем она заметит его. Теперь всё выглядело наоборот. Будто кто-то давно знал о его существовании и только сейчас решил обозначить своё присутствие.

Когда он вернулся в мастерскую, на улице уже начинало темнеть. Он закрыл дверь, проверил защёлку и некоторое время просто сидел на верстаке. Мысли крутились по кругу. Может, это ловушка. Может, чья-то глупая шутка. Может, рядом действительно живёт человек. Последняя мысль беспокоила сильнее остальных.

Лексо провёл ладонью по лицу и устало выдохнул.

— Если хочешь поговорить, мог бы хотя бы представиться, — сказал он в пустоту.

И сам усмехнулся. Похоже, впервые за долгое время он разговаривал не сам с собой. Пусть даже второй собеседник об этом ещё не знал.

На следующий день он снова оказался возле знакомой стены. Самому себе Лексо объяснил это просто: маршрут удобный, по пути есть несколько магазинов, да и вообще, какая разница, через какую улицу идти. Но почему-то первым делом он посмотрел именно на надпись.

Слово «Привет» никуда не исчезло. Лексо постоял несколько секунд. Потом достал из кармана найденный накануне кусок белого мела, покрутил его в пальцах и усмехнулся.

— Ну, раз уж начал...

Он присел на корточки и написал ниже: «Кто ты?»

После чего поднялся и пошёл дальше, не особо рассчитывая получить ответ.

На следующий день ответ был. Всего одна строчка: «А ты кто?»

Лексо несколько секунд смотрел на надпись. Потом невольно усмехнулся.

— Справедливо, — пробормотал он. Немного подумал и написал: «Лексо»

Подумал ещё немного и приписал ниже: «Теперь твоя очередь»

Следующим утром он специально убеждал себя не торопиться. Сначала обыскал пару домов, потом несколько кварталов, и только после этого свернул к знакомой улице. Ответ уже ждал его: «Странное имя»

Лексо хмыкнул. Постоял немного, после чего написал: «Не хуже, чем у человека без имени»

На следующий день под его словами появилась новая запись: «Может быть»

И чуть ниже: «Я пока подумаю»

Лексо рассмеялся. Тихо, сам себе. Поймал себя на этом и покачал головой.

— Отлично, — сказал он. — Теперь я переписываюсь со стеной.

Прошла ещё пара дней. Сообщения становились чуть длиннее, но не намного. Будто каждый из них старался сказать ровно столько, сколько необходимо, и ни словом больше.

Однажды утром он увидел вопрос: «Ты живёшь рядом?»

Лексо долго смотрел на него. Потом написал: «Возможно»

На следующий день ответ уже ждал его: «Параноик»

Он усмехнулся и только собирался уйти, когда заметил вторую строчку: «Это хорошо»

Почему-то именно эта надпись заставила его улыбнуться.

Спустя ещё день на стене появилась короткая запись: «Не ходи к старой школе»

Лексо нахмурился. Немного подумал и написал рядом: «Почему?»

Ответ появился только на следующий день: «Слишком много мертвецов»

Пауза. И ещё одна строчка чуть ниже: «Проверяла»

Лексо несколько секунд смотрел на последнее слово. Потом кивнул сам себе. Впервые за всё время человек по ту сторону надписей показался ему настоящим. Не загадкой. Не призраком. Просто кем-то, кто так же ошибается, так же рискует, так же пытается выжить.

Через несколько дней он решил задать вопрос, который давно крутился в голове. На стене было пусто, только их старые записи.

Лексо присел на корточки, подержал мел в руке, после чего написал: «Ты одна?»

Он посмотрел на вопрос ещё несколько секунд, потом убрал мел в карман и пошёл прочь. Сам не понимая, почему этот вопрос кажется важнее всех предыдущих.

На следующий день ответа не было. Лексо остановился возле стены, прочитал свой вопрос и осмотрелся. Подождал несколько секунд, будто это могло что-то изменить, потом пожал плечами и пошёл дальше.

— Ну и ладно, — пробормотал он. — В конце концов, никто не обязан отвечать. Тем более в конце света.

На следующий день стена всё ещё была пустой. Лексо нахмурился. Несколько секунд смотрел на надпись, потом достал мел, подумал и убрал обратно в карман. Писать что-то ещё не хотелось. Он сам не понимал почему.

К концу третьего дня это начало раздражать. Не сильно, совсем чуть-чуть. Настолько, чтобы постоянно возвращаться мыслями к одному и тому же вопросу. Может, она просто решила прекратить этот разговор. Может, ей надоело. Может, переехала. Если вообще можно было назвать переездом жизнь в мире, где половина населения хочет тебя сожрать. Лексо усмехнулся своим мыслям, но легче не стало.

На четвёртый день он всё-таки достал мел. Несколько секунд смотрел на стену, после чего написал: «Всё ещё жива?»

Получилось коряво. Он перечитал надпись, поморщился, но стирать не стал. Пусть будет.

Ответа не было. Ни на следующий день, ни через день, ни ещё через день.

Время шло. Сообщение оставалось на месте, никто его не трогал. Иногда Лексо приходил сюда специально. Иногда убеждал себя, что оказался рядом случайно. Обычно второе, но получалось не очень убедительно. Он подходил к стене, смотрел, молчал и уходил, каждый раз испытывая одно и то же неприятное чувство. Будто чего-то не хватает.

И это раздражало больше всего. Потому что он прекрасно жил один до этого. Неделями. Почему теперь его волнует исчезновение человека, которого он ни разу даже не видел?

На седьмой день Лексо сидел на крыше старого гаража неподалёку от мастерской. Солнце медленно садилось за город, небо окрашивалось в оранжевые и красные цвета. Редкое красивое зрелище.

Раньше он бы обязательно достал телефон, сделал фотографию, отправил кому-нибудь. Теперь телефона давно не было. Да и отправлять было некому.

Он сидел молча, облокотившись спиной о кирпичную трубу. В руках крутил кусок мела. Тот самый, из переписки. Сам не заметил, как начал носить его с собой.

— Дурацкий вопрос, — тихо сказал он, вспоминая надпись на стене. — «Ты одна?»

Ветер ударил в лицо. Ответа, как обычно, не последовало. Лексо усмехнулся, покачал головой и посмотрел на тёмные силуэты города впереди. Где-то там находился человек, который неделю назад каждый день оставлял сообщения, а теперь исчез. И чем дольше длилось молчание, тем сильнее ему не нравились варианты того, почему это произошло.

Впервые за долгое время Лексо поймал себя на мысли, что завтра уйдёт дальше обычного. Гораздо дальше. Исключительно потому, что ему нужно найти припасы. Конечно же. И ни по какой другой причине.

На следующий день Лексо ушёл дальше, чем обычно.

Он не собирался этого делать. По крайней мере, именно так говорил себе утром, выходя из мастерской. План был простым: проверить несколько домов на окраине района, поискать воду, вернуться до темноты. Ничего особенного.

Но постепенно знакомые улицы закончились. За ними появились другие — более пустые, более тихие и почему-то более тревожные. Здесь он бывал всего пару раз. Некоторые дома стояли с распахнутыми дверями, будто их хозяева выбежали наружу в спешке и больше никогда не вернулись. На перекрёстках ржавели брошенные машины, а высокая трава уже начинала захватывать тротуары.

Лексо прекрасно понимал, что идёт сюда не из-за припасов. Точнее, не только из-за них.

Последние дни он слишком часто думал о пустой стене. О вопросе, который так и остался без ответа. О человеке, который исчез. И чем больше времени проходило, тем сильнее ему не нравились возможные причины этого исчезновения.

Он раздражался на самого себя. Потому что это было глупо. Он не знал этого человека. Не видел его лица. Даже имени не знал. Только несколько коротких сообщений на стене. Но всё равно продолжал искать взглядом новые надписи каждый раз, когда выходил в город.

К середине дня небо окончательно затянуло серыми облаками. Ветер усилился, гоняя по асфальту старые газеты и сухие листья. Лексо свернул за угол очередного дома и заметил небольшой продуктовый магазин. Точнее, то, что от него осталось. Одна витрина была разбита, над входом болталась выцветшая вывеска, а внутри царил полумрак.

Лексо остановился у входа и несколько секунд прислушивался. Тишина. Никаких хрипов. Никакого движения. Только ветер посвистывал через разбитое стекло. Он перехватил арматуру поудобнее и вошёл внутрь.

Магазин выглядел так же, как десятки других до него. Почти пустые полки. Перевёрнутые корзины. Разбросанный по полу мусор. Казалось, здесь уже давно не осталось ничего полезного. Лексо медленно двигался между стеллажами, внимательно осматривая каждый угол.

Именно поэтому он сразу услышал посторонний звук. Тихий. Едва заметный. Будто кто-то случайно задел жестяную банку.

Он замер. Звук повторился. Где-то впереди. За стеллажами.

Это был не мертвец. Слишком осторожно. Слишком тихо. Лексо почувствовал, как внутри всё напряглось. Живой человек. Возможно.

Он сделал несколько шагов вперёд, стараясь двигаться как можно тише. Потом ещё несколько. И в следующую секунду из-за стеллажа кто-то выскочил прямо на него.

Всё произошло настолько быстро, что он даже не успел толком разглядеть нападавшего. Перед глазами мелькнула фигура в грязной куртке. Блеснул нож. Лексо резко отшатнулся назад и машинально отбил удар арматурой. Металл лязгнул о металл.

Нападавший снова бросился вперёд. Неумело. Отчаянно. Без какой-либо техники. Так дерутся не потому, что умеют. Так дерутся, когда загнаны в угол и больше не знают, что делать.

Лексо ударил плечом в ответ и сумел отбросить человека назад. Тот врезался в полки, но почти сразу поднялся. И только тогда он понял, что перед ним девушка.

На вид ей было около двадцати пяти. Светлые волосы спутались и давно потеряли всякий порядок. Лицо осунулось. Под глазами залегли тёмные круги. Куртка висела на ней так, будто за последние недели она сильно похудела. Но больше всего в глаза бросался взгляд. Голодный. Испуганный. Настороженный. Она смотрела на него так, словно весь мир давно пытался её убить и теперь просто настала его очередь.

Девушка снова подняла нож. Лексо выругался и выхватил пистолет.

— Стой.

Она не остановилась. Не поверила. И тогда он нажал на спуск.

Выстрел прогремел в замкнутом помещении оглушительно громко. Пуля ударила в бетонный пол между ними. Во все стороны брызнули мелкие осколки.

На несколько секунд магазин погрузился в звенящую тишину. Девушка застыла. Нож всё ещё оставался в её руке, но теперь она смотрела только на пистолет. Тяжело дыша. Не понимая, что делать дальше.

Лексо тоже не двигался. Сердце колотилось где-то в горле.

— Я не собираюсь тебя убивать, — его голос прозвучал спокойнее, чем он себя чувствовал.

Девушка ничего не ответила. Только продолжала смотреть на него с таким недоверием, будто каждое слово могло оказаться ложью.

Именно тогда Лексо заметил её руки. На пальцах остались следы цветного мела. Совсем немного. Но этого хватило. Он нахмурился. Посмотрел внимательнее. Потом неожиданно спросил:

— Это ты оставляла надписи?

На лице девушки промелькнуло удивление. Настоящее. Неподдельное. Она явно ожидала услышать что угодно, но не это.

— Что?

— На стенах. Стрелки. Сообщения, — Лексо медленно опустил пистолет. — Это я писал тебе.

Несколько секунд она просто смотрела на него. Будто пыталась собрать воедино куски какой-то головоломки. А потом тихо произнесла:

— Лексо?

Он замер. Странно было слышать собственное имя от человека, которого видишь впервые в жизни. Странно и почему-то приятно. После недель одиночества это ощущалось почти нереально.

— Ну наконец-то, — усмехнулся он. — А я уже начал думать, что тебя сожрали.

На её лице появилась едва заметная улыбка. Первая эмоция, не связанная со страхом. Но длилась она всего секунду.

Потому что где-то снаружи раздался грохот. Потом ещё один. А затем — знакомое шарканье множества ног.

Лексо закрыл глаза и тяжело выдохнул. Выстрел услышали. Конечно, услышали. В этом мире любой громкий звук рано или поздно приводил к одной и той же проблеме.

Он посмотрел на девушку. Она посмотрела на него. Впервые встретившись взглядом уже не как враги.

— Здесь есть другой выход?

Девушка быстро кивнула:

— Через склад.

— Тогда бежим.

И спустя несколько секунд они уже неслись через тёмные подсобные помещения, оставляя позади магазин, мертвецов и все вопросы, на которые ещё только предстояло найти ответы.

На этот раз Лексо был не один.

Глава 4. Художница

Они бежали ещё минут десять после того, как выбрались со склада. Сначала через дворы, потом через узкий проулок между гаражами, потом снова через двор. Лексо несколько раз менял направление, запутывая след. Скорее по привычке, чем по необходимости. Большинство мертвецов давно осталось позади, но он всё равно не собирался проверять, насколько далеко разносится звук выстрела.

Только когда солнце окончательно скрылось за крышами домов, он наконец остановился возле старой пятиэтажки. Подъезд оказался открыт. Внутри пахло сыростью и пылью.

— Сюда.

Девушка молча последовала за ним. Они поднялись на четвёртый этаж. Лексо выбрал квартиру в конце коридора. Проверил дверь, проверил лестничную клетку и только после этого вошёл внутрь.

Квартира оказалась пустой. Видимо, её уже обыскали задолго до них. Зато здесь было тихо. А сейчас этого вполне хватало.

Девушка опустилась на старый диван возле окна и впервые за всё время позволила себе расслабиться. Совсем немного. Нож она по-прежнему держала рядом — Лексо заметил это сразу, но ничего не сказал. Сам он сел напротив на перевёрнутое кресло.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Теперь без погони, без мертвецов, без оружия, направленного в лицо. Странное чувство. Будто знаком с человеком уже давно и одновременно видишь его впервые.

— Ну, — девушка первой нарушила тишину.

— Ну.

— Это был довольно дурацкий способ познакомиться.

— Ты пыталась меня зарезать.

— А ты выстрелил.

— В пол.

— Всё равно громко.

— С этим не поспоришь.

Она неожиданно улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Лексо поймал себя на мысли, что именно такой её и представлял. Хотя сам не смог бы объяснить почему.

Несколько секунд снова тянулась тишина. Затем девушка кивнула в его сторону.

— Значит, ты и есть Лексо.

— Похоже на то.

— Честно говоря, я представляла тебя старше.

— А я представлял тебя ниже.

— Это оскорбление?

— Пока не решил.

Она тихо усмехнулся. После чего устало откинулась на спинку дивана.

Именно сейчас Лексо заметил, насколько плохо она выглядит. Не грязная, не раненая — просто вымотанная. Словно последние дни дались ей гораздо тяжелее, чем она пыталась показать.

— Ты давно нормально ела? — вопрос вырвался сам собой.

Девушка подняла взгляд. Несколько секунд будто решала, отвечать или нет.

— Три дня назад.

— Врёшь.

— Четыре.

— Вот теперь верю.

Она закатила глаза.

— Ты всех считаешь врунами?

— Нет.

— Только меня?

— Пока да.

— Прекрасно.

Лексо достал из рюкзака бутылку воды. Он молча протянул её девушке. Та посмотрела сначала на воду, потом на него.

— Не боишься?

— Чего?

— Что я заберу и убегу.

Лексо пожал плечами.

— Тогда придётся снова искать тебя по рисункам.

Впервые за весь вечер девушка рассмеялась по-настоящему. Негромко, но искренне. Потом сделала несколько жадных глотков. Слишком жадных. И быстро отвела взгляд, словно не хотела показывать, насколько ей это было нужно.

— Спасибо.

— Не за что.

— Нет. Правда.

— Не начинай.

— Что?

— Благодарить за каждую мелочь.

Она прищурилась.

— А если хочу?

— Тогда мне станет неловко.

— Серьёзно?

— Нет.

— Врёшь.

— Возможно.

Некоторое время они сидели молча. За окном медленно темнело. Город постепенно растворялся в вечерних сумерках. Где-то далеко раздался знакомый хрип, потом ещё один — обычный фон нового мира.

— Кстати, — Лексо посмотрел на неё. — У тебя имя есть?

— Есть.

— Уже хорошо.

— А что?

— Не могу же я всё время называть тебя художницей.

На её лице появилась улыбка. Такая, которой раньше не было — более живая, более настоящая.

— Алиса.

— Хм.

— Что?

— Не похоже.

— А какое должно быть?

— Не знаю. Что-нибудь вроде Ворон.

— Это ужасное имя.

— Согласен.

— Тогда зачем сказал?

— Хотел проверить.

— Что проверить?

— Есть ли у тебя чувство вкуса.

— И как?

— Пока есть.

Алиса покачала головой и снова рассмеялась. А Лексо неожиданно понял, что этот разговор длится уже гораздо дольше, чем любой его разговор за последние месяцы. И что уходить пока совершенно не хочется.

Они сами не заметили, как прошла ночь. Разговор то затихал, то вспыхивал снова. Иногда между фразами проходили минуты, иногда они перебивали друг друга.

В какой-то момент Лексо рассказал, как чуть не провалился через прогнивший пол старого дома. Алиса в ответ поведала историю о том, как три часа просидела на дереве, потому что внизу бродил один-единственный мертвец, а ей казалось, что стоит спуститься — и он обязательно её заметит. Потом они спорили о музыке, о фильмах, о том, можно ли считать растворимую лапшу настоящей едой, и ещё о какой-то ерунде, которая казалась важной только потому, что они впервые за долгое время разговаривали с живым человеком.

Ночь постепенно растворялась за окнами. Чёрное небо стало тёмно-синим, потом серым, а затем между домами появились первые лучи солнца.

Алиса первой заметила рассвет.

— Смотри.

Лексо повернул голову к окну. Город выглядел почти нормальным. Если не знать правду. Если не смотреть слишком внимательно. Если забыть обо всём, что случилось за последние месяцы.

— Красиво, — тихо сказала Алиса.

— Наверное.

— Тебе не нравится?

— Мне больше нравится, когда ничего не пытается меня сожрать.

Она усмехнулась, потом потёрла глаза. Усталость наконец начала брать своё. Всю ночь они проговорили на каком-то странном упрямстве и взаимном любопытстве, но теперь организм требовал отдыха.

Лексо поднялся с кресла. Хрустнула спина.

— Идём.

— Куда?

— Ко мне.

Алиса удивлённо посмотрела на него.

— Серьёзно?

— Не обольщайся.

— Даже не собиралась.

— Вот и хорошо.

— Просто не ожидала, что ты вообще предложишь.

— Я тоже.

Она несколько секунд смотрела на него.

— Честно?

— Это начинает меня беспокоить не меньше, чем тебя.

Алиса рассмеялась — негромко, устало.

Лексо закинул рюкзак на плечо и прошёлся по квартире. На диване лежало старое одеяло, в шкафу нашлось ещё одно, да и пара подушек выглядела вполне пригодной. Он сгрёб всё это в охапку.

— Ты что делаешь?

— Забираю.

— Зачем?

— Чтобы потом не слушать твоё нытьё.

— Я не ною.

— Конечно.

— Правда.

— Угу.

— Лексо.

— Что?

— Я серьёзно.

— Видишь? Уже начинаешь.

Она бросила в него подушкой. На этот раз попала. Лексо лишь усмехнулся.

Через несколько минут они уже спускались по лестнице. Утренний воздух оказался холодным. На улице было тихо. Слишком тихо.

Они шли через пустые дворы и переулки. Иногда приходилось менять маршрут — несколько раз Лексо замечал мертвецов впереди и молча уводил Алису в сторону. Она вопросов не задавала, просто шла рядом.

Когда впереди наконец показалась мастерская, она остановилась.

— Это здесь?

— Да.

— Выглядит ужасно.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Лексо открыл дверь и первым вошёл внутрь. Проверил помещение по привычке и только после этого кивнул Алисе:

— Заходи.

Она переступила порог и медленно осмотрелась. На этот раз спокойно, без погони и адреналина. Верстак. Полки с инструментами. Заколоченное окно. Самодельная горелка. Лежанка в углу. Следы жизни. Настоящей жизни, не временного укрытия.

— Так вот где ты жил всё это время.

— Пока получалось.

— Уютно.

Лексо посмотрел на неё.

— Ты вторая, кто говорит это про шиномонтажку.

— А кто был первый?

— Никто.

Она покачала головой.

— Иногда мне кажется, что половину шуток ты рассказываешь сам себе.

— Иногда так и есть.

Он бросил одеяла возле противоположной стены, потом положил сверху подушки. Получилось криво, но мягче, чем бетон. Лексо несколько секунд смотрел на результат, пожал плечами — сойдёт.

Алиса молча наблюдала за ним.

— Что?

— Ничего.

— Тогда перестань смотреть.

— Ты ведь не собирался никого сюда приводить.

— Нет.

— И делать вторую лежанку тоже не собирался.

— Нет.

— И всё равно сделал.

Лексо посмотрел на одеяла, потом на неё.

— Просто не хочу проснуться ночью от того, что ты ворчишь на жёсткий пол.

— Я не ворчу.

— Конечно.

Алиса собиралась что-то ответить, но вместо этого широко зевнула — так сильно, что сама засмеялась. После бессонной ночи спорить уже не хотелось.

— Поспи, — сказал Лексо.

— А ты?

— Потом.

— Будешь сторожить?

— Кто-то же должен.

Она несколько секунд смотрела на него, словно хотела что-то сказать, но передумала. Просто улеглась на новую лежанку и почти сразу закрыла глаза. Через пару минут её дыхание стало ровным.

Лексо сел на верстак и посмотрел на заколоченное окно. Снаружи начинался новый день, а внутри мастерской впервые за долгое время был ещё один человек. Странно. Очень странно.

Но прогонять её почему-то не хотелось.

Лексо уснул, сам не заметив как. Сначала просто сел на верстак, собираясь посидеть пару минут, потом прикрыл глаза, а затем наступила темнота.

Проснулся он от холода. Солнце уже клонилось к горизонту, и сквозь щели в заколоченном окне пробивался оранжевый свет. Несколько секунд Лексо просто сидел, приходя в себя, а после посмотрел в угол мастерской.

Лежанка была пуста.

Он молча поднялся, потянулся и осмотрел помещение. Рюкзак Алисы исчез, нож — тоже. Лексо лишь хмыкнул.

— Ну и ладно, — пробормотал он.

Он не удивился. Если честно, чего-то подобного он и ожидал. Люди приходят, люди уходят. Так было всегда. Так проще.

Он уже собирался заняться ужином, когда заметил открытую дверь. Точнее, не дверь, а звук — тихое шуршание снаружи. Лексо поднял арматуру и вышел во двор.

Алиса сидела возле наружной стены мастерской. На корточках, сосредоточенно высунув кончик языка. В руке у неё был кусок синего мела.

Лексо несколько секунд молча наблюдал за ней, а потом сказал:

— Ты серьёзно?

Она вздрогнула и обернулась.

— О, проснулся.

— Ты серьёзно?

— Ты уже спрашивал.

— Что ты делаешь?

Алиса посмотрела на стену:

— Рисую.

— Это я вижу.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Лексо подошёл ближе. На стене постепенно появлялся рисунок — старый автобус, кривоватый, но вполне узнаваемый.

— Зачем?

Она пожала плечами:

— Стена пустая была.

— Теперь не пустая.

— Именно.

Лексо устало провёл рукой по лицу.

— Ты сидишь посреди улицы.

— Не посреди.

— Не начинай.

— Здесь тихо.

— Сейчас тихо.

— И что?

— А если кто-нибудь увидит?

— Кто?

— Кто угодно.

— Мертвецам плевать на мои художественные таланты.

— Я не про мертвецов.

Она замолчала. Лексо сразу понял, что попал в цель.

— Вот именно, — добавил он.

— Мы никого не видели уже несколько недель.

— И?

— И город пустой.

— Ты правда в это веришь?

Алиса ничего не ответила. Лексо ткнул арматурой в рисунок.

— Если здесь есть люди, то ты только что сообщила им, где живёшь.

— Я здесь не живу.

— Пока.

Она раздражённо поднялась.

— Ты видишь угрозу вообще во всём.

— Потому что угрозы вообще во всём.

— Это ненормально.

— Зато помогает не умереть.

— И что дальше?

— Что дальше?

— Будешь сидеть в своей мастерской до конца жизни?

Лексо усмехнулся.

— Неплохой план.

— Ужасный план.

— Пока работает.

— Ты невозможный.

— Мне говорили.

Алиса раздражённо посмотрела на него, потом перевела взгляд на рисунок.

— Знаешь что? — тихо произнесла она.

— Что?

— Ты просто не понимаешь.

— Объясни.

Она несколько секунд молчала, подбирая слова.

— Когда всё это началось... город стал выглядеть мёртвым раньше людей.

Лексо ничего не сказал.

— Всё серое. Пустое. Заброшенное, — она провела пальцами по меловой линии. — А мне не хотелось, чтобы он таким оставался.

— Поэтому автобусы?

— Поэтому рисунки.

— Странный способ бороться с концом света.

— А арматура — нормальный?

На этот раз Лексо невольно усмехнулся.

— Хороший аргумент.

— Я знаю.

Несколько секунд они стояли молча. Солнце медленно опускалось за крыши домов, и длинные тени растягивались по двору. Лексо посмотрел на рисунок, потом на Алису, потом снова на рисунок.

— Всё равно это глупо.

— Возможно.

— Опасно.

— Возможно.

— И если тебя сожрут, я скажу: «Я предупреждал».

— Если меня сожрут, мне уже будет всё равно.

— Тоже верно.

Алиса улыбнулась. Лексо покачал головой, а затем развернулся к мастерской.

— Пошли.

— Куда?

— Есть.

— Это приглашение?

— Нет.

— Звучало как приглашение.

— Не привыкай.

— Уже начинаю.

Лексо лишь закатил глаза и вошёл внутрь. Алиса ещё секунду посмотрела на синий автобус, потом улыбнулась и пошла следом.

В мастерской уже начинало темнеть. Солнечный свет пробивался через щели в заколоченном окне длинными оранжевыми полосами, и пыль медленно кружилась в воздухе.

Лексо поставил банку консервов на самодельную горелку. Некоторое время в помещении слышалось только тихое потрескивание огня. После их спора во дворе оба молчали. Не потому, что обиделись, — скорее потому, что уже сказали всё, что хотели.

Алиса сидела на своей лежанке и рассматривала мастерскую. Сейчас уже не как случайное убежище, а как место, в котором кто-то действительно жил.

— Ты серьёзно всё это время был здесь один?

— Да.

— И не сошёл с ума?

— Кто сказал, что не сошёл?

Она усмехнулась.

— Справедливо.

Лексо снял банку с огня и протянул ей ложку.

— Держи.

— Спасибо.

— Это последняя.

— Ложка?

— Благодарность.

— А.

— Следующую придётся заслужить.

Алиса закатила глаза. Они ели прямо из банки, по очереди, как будто знали друг друга уже давно, хотя прошло чуть больше суток.

— Знаешь, — сказала Алиса, — если бы неделю назад мне сказали, что я буду жить в шиномонтажке с человеком, который разговаривает как недовольный пенсионер, я бы не поверила.

— Если бы неделю назад мне сказали, что я пущу кого-то в шиномонтажку, я бы тоже не поверил.

— Значит, мы оба проиграли.

— Похоже на то.

Некоторое время они ели молча. За окном медленно сгущались сумерки. Где-то вдали раздался одинокий хрип мертвеца, потом снова стало тихо.

— Завтра пойдёшь за припасами? — спросила Алиса.

— Да.

— Далеко?

— Посмотрим.

— Можно с тобой?

Лексо поднял взгляд.

— Зачем?

— Потому что одной скучно.

— Это плохая причина.

— Других нет.

— Тогда нет.

— Почему?

— Потому что ты рисуешь автобусы посреди улицы.

— Один автобус.

— Мне хватило.

— Я вообще-то выживала до твоего появления.

— С трудом.

— Очень смешно.

— Немного.

Она покачала головой.

— Ты невозможный.

— Знаю.

Снова наступила тишина, но уже другая — спокойная. Та, которая возникает между людьми, когда не нужно постоянно поддерживать разговор и когда само присутствие другого человека уже не кажется чем-то странным.

Ночь окончательно опустилась на город. Лексо поднялся и закрыл дверь изнутри, проверил засов и по привычке осмотрел окно. Только потом вернулся к верстаку.

Алиса наблюдала за ним.

— Ты всегда так делаешь?

— Как?

— Проверяешь всё по три раза.

— Иногда по четыре.

— Параноик.

— Живой параноик.

— Тоже верно.

Она зевнула — широко, не скрываясь, — потом посмотрела на свою лежанку.

— Если честно, я думала, ты выгонишь меня ещё утром.

Лексо уселся на верстак.

— Я думал, ты уйдёшь к вечеру.

— Почему?

— Обычно так бывает.

— Обычно?

— Люди долго нигде не задерживаются.

Алиса немного помолчала.

— А если я задержусь?

Лексо пожал плечами, будто вопрос вообще не имел значения.

— Тогда задержишься.

Несколько секунд в мастерской стояла тишина, только потрескивала горелка. Алиса смотрела на него, потом медленно улыбнулась.

— Очень трогательно.

— Даже не начинал.

— Конечно.

Она улеглась на свою лежанку и натянула одеяло до подбородка. Лексо устроился у противоположной стены. Как обычно. Как привык за последние недели. Но почему-то сегодня мастерская ощущалась иначе — будто стала меньше и одновременно уютнее.

— Лексо?

— Что?

— Ты всегда такой?

— Какой?

— Будто тебе всё равно.

Лексо некоторое время молчал.

— Обычно да.

— А сейчас?

— Спи.

Алиса тихо усмехнулась.

— Это не ответ.

— Другого нет.

— Ужасный собеседник.

— Зато бесплатный.

— Тут не поспоришь.

Несколько секунд в темноте было тихо. Потом Алиса снова подала голос:

— Лексо?

— М-м?

— Спокойной ночи.

Он недовольно поморщился, будто эта фраза принадлежала миру, которого давно не существовало. Но всё же ответил:

— Угу.

— Это было «спокойной ночи»?

— Это был максимум, который ты получишь.

— Жадина.

— Спи уже.

— Сплю.

После этого мастерская окончательно затихла. Где-то за стенами завывал ветер, иногда скрипел старый металл на крыше. Вдалеке раздался одинокий хрип, быстро растворившийся в ночи.

Лексо лежал на своём месте и смотрел в потолок. На противоположной стороне мастерской больше никто не разговаривал. Это было непривычно.

Как и лежанка, которой ещё вчера здесь не было. Как кружка возле горелки, которую он не ставил. Как рисунок автобуса на наружной стене.

Он ещё некоторое время слушал ночные звуки, потом перевернулся на бок и закрыл глаза. Утром всё равно придётся вставать рано.

Глава 5. Привычка

Лексо проснулся рано. Как всегда. Солнце только начинало подниматься над крышами домов, а он уже сидел на своей лежанке и натягивал берцы. В мастерской стояла тишина. Алиса спала, завернувшись в одеяло почти с головой.

Лексо поднялся, взял рюкзак, арматуру и направился к двери. Сегодня он собирался проверить несколько домов в соседнем квартале. Ничего необычного, просто очередная вылазка.

Он уже взялся за ручку двери, когда из-под одеяла донёсся сонный голос:

— Даже не думай.

Лексо прикрыл глаза.

— Думаю.

— Плохо думаешь.

Он обернулся. Алиса сидела на своей лежанке, щурясь от света. Волосы торчали во все стороны — выглядела она так, будто проиграла драку собственной подушке.

— Ложись обратно.

— Нет.

— Тогда хотя бы сделай вид.

— Нет.

— Хороший разговор.

— Стараюсь.

Лексо покачал головой.

— Я иду один.

— Не сегодня.

— Именно сегодня.

— Почему?

— Потому что я так сказал.

— Великолепный аргумент.

— Работает уже много месяцев.

— На меня — нет.

Лексо посмотрел на неё несколько секунд. Алиса уже натягивала ботинки. Спор был закончен ещё до того, как начался.

Через двадцать минут они шли по пустой улице. Лексо впереди, Алиса рядом.

— Не отходи далеко.

— Хорошо.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— Алиса.

— Что?

— Не отходи далеко.

— Ты это уже говорил.

— Просто проверяю.

— Память пока работает.

Они свернули во двор между домами. Лексо сразу начал осматривать окна, подъезды, крыши машин, балконы — любое место, где могла скрываться опасность. Алиса тем временем остановилась возле детской площадки.

— Смотри.

— Нет.

— Ты даже не повернулся.

— Потому что это точно не еда.

Она вздохнула. На качелях висел старый плюшевый медведь. Грязный, выцветший, один глаз отсутствовал. Ветер медленно раскачивал игрушку из стороны в сторону.

— Жалко.

— Медведя?

— Всех.

Лексо ничего не ответил, просто пошёл дальше.

Через несколько минут они добрались до двухэтажного дома. Дверь подъезда была открыта.

— Быстро проверяем и уходим.

— Есть, босс.

— Не называй меня так.

— Есть, начальник.

— Ещё хуже.

— Мне нравится.

Внутри пахло сыростью и пылью. На первом этаже не нашлось ничего полезного — только перевёрнутая мебель и пустые шкафы. На втором этаже повезло больше: в одной из квартир сохранились несколько банок консервов и упаковка воды.

Пока Лексо складывал находки в рюкзак, Алиса копалась в старом шкафу. Через минуту она победно подняла руку.

— Нашла.

— Еду?

— Нет.

— Тогда неинтересно.

— Фотоальбом.

— Поздравляю.

— Хочешь посмотреть?

— Нет.

— Даже одним глазом?

— Нет.

— Ты ужасно скучный.

— Зато живой.

Она открыла альбом. На первой странице была семья — обычная, счастливая, такая, каких раньше были тысячи. Алиса некоторое время смотрела на фотографию, потом осторожно закрыла альбом и убрала обратно. Лексо заметил это, но ничего не сказал.

Когда они спускались вниз по лестнице, Алиса вдруг спросила:

— Ты вообще никогда не смотришь такие вещи?

— Нет.

— Почему?

— Потому что они ничего не меняют.

— Не всё должно что-то менять.

— Тогда зачем?

Она задумалась.

— Чтобы помнить.

— Что именно?

— Что всё это было настоящим.

Лексо пожал плечами. Спорить он не стал.

На улице было тихо. Слишком тихо. Они уже собирались возвращаться обратно, когда между машинами впереди мелькнуло движение. Лексо сразу остановился.

— Стоим.

Алиса замолчала. Мертвец появился из-за старого микроавтобуса. Мужчина лет пятидесяти, одежда висела на нём грязными лохмотьями. Он медленно брёл по улице, пока не заметил их. Голова резко повернулась в их сторону, раздался знакомый хрип.

— Может, просто уйдём? — тихо спросила Алиса.

— Поздно.

Мертвец уже двигался к ним. Лексо перехватил арматуру удобнее и пошёл навстречу. Для него это давно стало обычным делом — как для кого-то вынести мусор или сходить в магазин.

Несколько быстрых шагов. Удар. Хруст. Мертвец покачнулся, но удержался на ногах. Лексо ударил снова, на этот раз сильнее. Тварь рухнула между машинами и осталась лежать неподвижно. Несколько секунд стояла тишина.

— Ну и зачем? — спросила Алиса.

— Что именно?

— Это.

— Что «это»?

— Можно было просто уйти.

— Можно.

— Тогда почему не ушли?

Лексо посмотрел на тело.

— Потому что завтра он мог наткнуться на кого-нибудь другого.

— Кого?

— Не знаю.

— Здесь никого нет.

— Ты тоже так думала до встречи со мной.

Алиса нахмурилась.

— Всё равно риск был лишний.

— Риск был контролируемый.

— Так обычно говорят люди перед тем, как сделать глупость.

Лексо усмехнулся.

— А человек, который рисует автобусы на стенах, сейчас будет рассказывать мне про осторожность?

— Это другое.

— Конечно.

— Нет, правда другое.

— Если тебе станет легче.

Она раздражённо выдохнула.

— Иногда мне кажется, что ты специально выводишь людей из себя.

— Иногда?

— Хорошо. Почти всегда.

— Уже лучше.

— Это был не комплимент.

— А прозвучало как комплимент.

Алиса закатила глаза, потом ещё раз посмотрела на мертвеца.

— Всё равно мне это не нравится.

— Мне тоже.

— Тогда зачем ты это делаешь?

Лексо закинул рюкзак на плечо.

— Потому что кто-то должен.

Он развернулся и пошёл дальше. Через несколько секунд Алиса догнала его.

— Знаешь, ты ужасно объясняешь свои мысли.

— Я их обычно не объясняю.

— Это заметно.

— Если человек умный, сам поймёт.

— А если не поймёт?

— Тогда это уже его проблема.

— Невероятно. Ты действительно так живёшь.

— Пока получается.

— Когда-нибудь я напишу книгу про твою вредность.

— Главное, сделай её короткой.

— Почему?

— Бумаги жалко.

Алиса тихо рассмеялась.

К мастерской они добрались быстрее, чем обычно. Алиса всю дорогу рассказывала какую-то историю про женщину из колл-центра, которая умудрилась случайно отключить связь половине района и потом неделю убеждала начальство, что виновата система. Лексо слушал вполуха. Или делал вид, что слушает вполуха.

Когда они вошли внутрь, он сразу занялся припасами: консервы — на полку, воду — в угол, инструменты — на верстак. Всё по своим местам.

Через несколько минут Алиса куда-то исчезла. Лексо даже не стал проверять. Если за последние недели он чему-то и научился, так это тому, что Алиса никогда не сидит на месте.

Через час она вернулась. Довольная, с ног до головы перепачканная мелом.

— Что случилось?

— Ничего.

— Тогда почему ты выглядишь так, будто выиграла войну?

— Потому что нарисовала кота.

Лексо кивнул.

— Поздравляю кота.

— Когда-нибудь ты научишься радоваться жизни.

— Не уверен.

— Я почти уверена.

Следующие дни начали сливаться друг с другом. Утром они уходили в город, проверяли дома, осматривали магазины. Иногда возвращались с добычей, иногда — почти ни с чем.

Однажды Алиса нашла коробку батареек. Радовалась им так, словно обнаружила клад.

— У нас даже фонарика нормального нет.

— Когда-нибудь будет.

— Оптимистично.

— Кто-то же должен.

В другой день они нашли старую колоду карт. Вечером пришлось играть. Оказалось, что Алиса терпеть не может проигрывать, а ещё — постоянно спорит с правилами.

— Так нельзя.

— Почему?

— Потому что ты только что их придумала.

— Значит, теперь можно.

— Это так не работает.

— Работает.

— Нет.

— Я выигрываю?

— Пока да.

— Значит, работает.

После этого спорить стало бесполезно.

Спустя несколько дней Лексо вернулся с очередной вылазки и остановился на пороге. Что-то изменилось. Не сразу, но изменилось. Он медленно осмотрел мастерскую.

Инструменты были разложены по полкам. Отвёртки — отдельно, ключи — отдельно. Даже старые болты и гайки лежали в подписанных коробках. Алиса сидела на своей лежанке и читала найденную книгу.

— Ты трогала мои вещи.

— Я их спасла.

— От чего?

— От тебя.

Лексо подошёл к верстаку, осмотрелся, потом открыл одну из коробок, затем другую. Всё действительно лежало аккуратно.

— Там был порядок.

— Нет.

— Был.

— Лексо, ты хранил молоток в ящике с ложками.

— Я знал, где он лежит.

— Это не называется порядок.

— Для меня — называется.

Алиса улыбнулась.

— Ты безнадёжен.

Лексо хотел что-то ответить, но вместо этого просто закрыл коробку. И оставил всё как есть.

На следующий день на стене появилась карта района. Большая, нарисованная от руки, с отметками домов, магазинов и улиц. Лексо долго рассматривал её, потом подошёл ближе.

— Здесь ошибка.

Алиса подняла голову.

— Где?

Он ткнул пальцем в один из переулков.

— Здесь тупик.

— Нет.

— Есть.

— Я там была.

— А я проходил там месяц назад.

— Тогда, может, мы говорим о разных переулках.

Лексо некоторое время изучал карту, а потом взял карандаш и внёс пару пометок. Алиса наблюдала за этим с улыбкой.

— То есть карта хорошая?

— Я этого не говорил.

— Но исправил.

— Чтобы самому потом не заблудиться.

— Конечно.

Она выглядела слишком довольной. Это настораживало.

Мастерская продолжала меняться. Постепенно, понемногу. Возле окна появилась занавеска из старой ткани, на полке стояли открытки, несколько маленьких рисунков, какая-то фигурка из пластика и растение в жестяной банке.

Лексо заметил его не сразу, а когда заметил, несколько секунд молча рассматривал.

— Это что?

— Растение.

— Выглядит больным.

— Потому что ты его не поливаешь.

— Я его не приносил.

— И всё равно поливаешь.

Лексо посмотрел на банку, потом на неё, потом снова на банку. Спорить было бесполезно, потому что она оказалась права. Он действительно несколько раз подливал туда воду. Сам не заметив, когда начал это делать.

Алиса победно улыбнулась.

— Вот видишь.

— Ничего я не вижу.

— Угу.

Лексо покачал головой и вернулся к верстаку. Алиса снова уткнулась в книгу.

За окном медленно темнело. В мастерской было тихо, спокойно, и почему-то за последние недели Лексо всё реже вспоминал о том, как выглядело это место до её появления.

В тот вечер они никуда не торопились. За окном давно стемнело, и горелка тихо потрескивала возле стены.

Алиса сидела на своей лежанке, завернувшись в одеяло. Лексо расположился у верстака и ковырялся в каком-то старом фонарике. Некоторое время они молчали. Не потому, что нечего было сказать, — просто молчать рядом друг с другом уже стало нормально.

— Знаешь, чего мне не хватает больше всего? — Алиса даже не подняла головы.

— Душа.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— Нет, правда.

Он задумался.

— Горячей воды.

Алиса рассмеялась.

— Вот так сразу?

— Ты не понимаешь.

— Объясни.

— Просыпаешься. Заходишь в душ. Стоишь под горячей водой полчаса.

— Полчаса?

— Иногда больше.

— Теперь понятно, почему мир решил от тебя избавиться.

— Завидуешь.

— Немного.

Она поправила одеяло.

— Мне кофе не хватает.

— Никогда не понимал, что люди в нём находят.

— Потому что ты не умеешь жить.

— Возможно.

— Серьёзно. Настоящий кофе. Не тот растворимый кошмар.

— Ты говоришь так, будто потеряла члена семьи.

— Иногда мне кажется, что так и есть.

Лексо усмехнулся.

— Пугающая женщина.

— А тебе чего ещё не хватает?

Он пожал плечами.

— Нормальной кровати.

— Очень романтично.

— Я не пытался быть романтичным.

— Это заметно.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Некоторое время они молчали. Где-то на улице ударила незакреплённая вывеска, ветер снова пронёсся между домами.

— Мне ещё мороженого не хватает, — нарушила тишину Алиса.

Лексо поднял голову.

— Мороженого?

— Да.

— Из всего, что было в мире?

— Да.

— Странный выбор.

— А горячая вода — нормальный?

— Более чем.

— Нет.

— Да.

— Нет!

— Да!

— Когда-нибудь я выиграю хоть один спор?

— Нет.

— Ненавижу тебя.

— Очередь занимай.

Алиса фыркнула, а потом улыбнулась.

— Мне ещё кино не хватает.

— Кино?

— Угу.

— Последний фильм, который ты смотрела?

Она задумалась.

— Не помню.

— Очень полезный ответ.

— Зато честный.

— Это правда.

— А тебе?

— Музыки.

Алиса удивлённо посмотрела на него.

— Не ожидала.

— Почему все так реагируют?

— Потому что ты выглядишь как человек, который слушает только шум двигателя.

— Иногда и его тоже.

— А что слушал?

— Всё подряд.

— Это опять уход от ответа.

— Потому что я не помню названий.

— Врёшь.

— Возможно.

Она прищурилась.

— Ты точно что-то скрываешь.

— Конечно.

— Что?

— Не скажу.

— Трус.

— Осторожный.

— Это разные вещи.

— Не всегда.

На несколько секунд снова стало тихо. Алиса смотрела на потолок, а потом вдруг спросила:

— Если бы завтра всё закончилось... вот просто закончилось... что бы ты сделал первым делом?

— Выспался.

— Кроме этого.

— Поел.

— Кроме этого.

— Снова выспался.

В него полетела подушка. Лексо поймал её одной рукой.

— Хорошо, — он немного подумал. На этот раз — серьёзно. — Наверное, просто пошёл бы гулять.

— Гулять?

— Без оружия. Без маршрута. Без того, чтобы каждые пять минут оглядываться.

Алиса несколько секунд смотрела на него.

— Знаешь...

— Что?

— Это первый нормальный ответ за весь вечер.

— Ошибка с моей стороны.

— Согласна.

Она улыбнулась. И почему-то в этот момент мастерская показалась чуть менее холодной, чем обычно.

Следующим утром они вышли ещё до рассвета. Воздух был прохладным, а улицы тонули в серо-синем свете наступающего дня. Город только начинал просыпаться — если это слово вообще ещё подходило месту, где давно не осталось нормальной жизни.

Лексо привычно шёл первым, внимательно смотрел по сторонам и прислушивался. Алиса шла рядом, время от времени заглядывая в витрины магазинов и окна первых этажей.

— Когда-нибудь ты научишься просто гулять? — спросила она.

— Мы не гуляем.

— А чем тогда занимаемся?

— Ищем еду.

— Очень скучная прогулка.

— Зато полезная.

Она тихо усмехнулся.

За первую половину дня они обошли несколько кварталов. Нашли пару банок консервов, бутылки с водой, упаковку бинтов и небольшой туристический котелок. Добыча была не самой богатой, но и возвращаться с пустыми руками не пришлось.

К полудню солнце поднялось высоко. Они устроились в тени старой автобусной остановки, чтобы немного передохнуть. Алиса открыла банку фасоли и протянула её Лексо.

— Знаешь, я всё ещё думаю, что ты слишком серьёзный.

— Это помогает не умереть.

— А смеяться мешает?

— Иногда.

Она покачала головой.

— Представляю тебя лет в семь. Такой же хмурый мальчик.

Лексо посмотрел на неё.

— Я был обаятельным.

— Не верю.

— Никто уже не проверит.

— И это очень удобно для тебя.

Он едва заметно улыбнулся.

— Именно.

После короткого отдыха они двинулись дальше. Ещё несколько часов ушло на поиски. День постепенно клонился к вечеру, и рюкзак заметно потяжелел.

— Всё? — спросила Алиса.

Лексо оглядел пустую улицу.

— На сегодня хватит.

— Даже без «давай проверим ещё один дом»?

— Даже без него.

— Запомню этот день.

Они свернули на соседнюю улицу. Большинство машин здесь давно проржавели или были разобраны, но одна сразу бросалась в глаза — тёмно-зелёный военный УАЗ. Он стоял немного в стороне, будто водитель специально съехал с дороги перед тем, как остановиться. Капот был приоткрыт, дверца водителя распахнута.

Лексо замедлил шаг.

— Военные.

Алиса посмотрела на машину.

— Думаешь, там ещё что-то осталось?

— Если никто не нашёл раньше.

Он первым подошёл к УАЗу. В салоне всё было покрыто толстым слоем пыли: рация с разбитым корпусом, пустая фляга, военная аптечка. На полу лежали несколько пустых магазинов, а на заднем сиденье — автомат Калашникова.

Лексо поднял его, передёрнул затвор — пусто. Проверил магазин — тоже пусто.

— Без патронов, — сказал он, возвращая автомат обратно.

Алиса осторожно взяла его в руки и несколько секунд рассматривала.

— Тяжёлый.

— Привыкнешь.

— Можно?

Лексо пожал плечами.

— Если найдём патроны — пригодится.

Она перекинула ремень через плечо. Автомат выглядел на ней почти нелепо, слишком большим, но спорить Лексо не стал. Сам он тем временем открыл армейский рюкзак: внутри лежали старый фонарь, батарейки, сухой паёк и складной нож.

Он уже собирался закрыть дверь, когда Алиса остановила его:

— Подожди.

Она наклонилась в салон и вытащила из-под пассажирского сиденья потёртый планшет в брезентовом чехле.

— Что это?

Лексо забрал его и расстегнул ремешок. Внутри лежала сложенная в несколько раз бумажная карта области. Он развернул её прямо на капоте, и они склонились над ней.

Почти вся карта была исписана карандашом. Какие-то дороги были зачёркнуты, возле мостов стояли короткие пометки, несколько населённых пунктов были обведены кружками. Лексо медленно проводил пальцем по линиям, а потом остановился.

— Смотри.

Алиса проследила за его рукой. Почти все отметки постепенно сходились в одном месте. В правом верхнем углу карты карандашом было написано: «Резервная база. 214 км.» Ниже, более торопливым почерком, кто-то дописал: «Если ещё существует.»

Над картой повисла тишина. Даже ветер будто ненадолго стих.

— Думаешь... это правда? — тихо спросила Алиса.

Лексо долго смотрел на точку, отмеченную карандашом. Потом аккуратно сложил карту обратно, убрал её в планшет и положил в рюкзак.

— Не знаю.

— Но теперь ты будешь об этом думать.

Он посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на старый УАЗ.

— Буду.

И впервые за долгое время путь за пределы города перестал казаться бессмысленным.

Глава 6

Утренний свет медленно пробирался в мастерскую через щели между досками. Снаружи было тихо — настолько, что было слышно, как ветер перекатывает по асфальту пустую жестяную банку.

Лексо сидел на своей лежанке и перебирал содержимое рюкзака после вчерашней вылазки: консервы, аптечка, батарейки, нож. Планшет с картой он отложил отдельно, ближе к стене.

Алиса сидела напротив, скрестив ноги на своей лежанке. Военный автомат лежал у неё на коленях. Она с любопытством крутила его в руках, время от времени осторожно передёргивая затвор.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Лексо поднял голову.

— Если сломаешь, чинить не буду.

— Он и так не стреляет.

— Поэтому и не надо ему помогать.

Она улыбнулась.

— Красивый.

— Автомат?

— Угу.

— Первый раз слышу, чтобы про автомат так говорили.

— А что? У него хорошие линии.

Лексо усмехнулся.

— Ты даже в оружии умудряешься видеть дизайн.

— Кто-то же должен.

Она снова покрутила автомат, а потом нажала на защёлку магазина. Тот с глухим стуком выпал ей на ноги. Алиса растерянно посмотрела сначала на магазин, потом на Лексо.

— Это было специально.

— Конечно.

— Я почти поверила.

Лексо поднялся со своей лежанки, подошёл к ней и сел на пол рядом.

— Дай сюда.

Она молча протянула автомат. Он привычным движением проверил патронник — пусто — и положил оружие между ними.

— Запоминай.

— Будет экзамен?

— Будет.

— А если не сдам?

— Тогда автомат обратно заберу.

— Жестоко.

— Справедливо.

Он нажал кнопку на крышке ствольной коробки. Та с лёгким щелчком поднялась.

— Смотри внимательно.

Возвратный механизм. Затворная рама. Затвор. Каждую деталь он снимал спокойно, не торопясь, раскладывая их на старом одеяле. Алиса внимательно следила за каждым движением.

— Всё?

— Пока да.

— И это считается сложным?

Лексо посмотрел на неё.

— Теперь собирай.

Она уверенно взяла первую деталь, но через десять секунд нахмурилась.

— Не смотри на меня.

— Я и не смотрю.

— Смотришь.

— Совсем чуть-чуть.

Она ещё несколько секунд пыталась поставить затвор на место. Безуспешно.

— Ладно... — она выдохнула. — Он победил.

Лексо тихо усмехнулся.

— Это пока.

Он забрал автомат и медленно показал ещё раз. Теперь Алиса внимательно повторяла каждое движение. На этот раз получилось. Она довольно улыбнулась.

— Всё-таки победила.

— Пока только сравняла счёт.

Она положила автомат рядом и несколько секунд молчала, а потом посмотрела на планшет с картой.

— Ты уже решил?

Лексо проследил за её взглядом.

— Нет.

— Но думаешь об этом.

— Думаю.

— Я тоже.

Он молча ждал.

— Двести четырнадцать километров, — негромко произнесла Алиса. — Это ведь далеко.

— Далеко.

— Пешком недели две.

— Если повезёт.

— А если не повезёт?

— Тогда дольше.

Она задумчиво провела пальцем по деревянному полу.

— А если этой базы нет?

— Тогда её нет.

— И всё?

— А что изменится?

Алиса посмотрела на него с лёгким раздражением.

— Ты иногда говоришь так, будто тебе вообще всё равно.

Лексо покачал головой.

— Нет.

— Тогда почему ты так спокойно об этом говоришь?

Он немного помолчал.

— Потому что я привык не рассчитывать на то, чего ещё не видел.

Она опустила взгляд.

— А я всё время представляю, какая она.

— База?

— Угу.

— И какая?

На её лице появилась задумчивая улыбка.

— Не знаю... Может быть, там есть свет. Настоящий. Не фонарь и не костёр. Может быть, у них работают душевые. Может быть, люди просто завтракают вместе и не прислушиваются каждые пять минут к тому, что происходит за дверью.

Лексо смотрел на неё молча. Она продолжала говорить, словно рисовала картину у себя в голове.

— Может быть, там есть библиотека. Или собака. Или дети, которые никогда не видели мертвецов. — Она тихо усмехнулась. — Звучит глупо, да?

Лексо покачал головой.

— Нет.

— Правда?

— Просто ты всегда представляешь мир лучше, чем он оказывается.

Алиса улыбнулась.

— А ты — хуже.

— Поэтому мы ещё живы.

Она посмотрела на него несколько секунд, потом перевела взгляд на аккуратно сложенный планшет.

— Как думаешь... — она говорила уже совсем тихо. — Если эта база существует... мы вообще захотим оттуда уходить?

Лексо ещё несколько секунд смотрел на сложенную карту. Потом аккуратно убрал её обратно в планшет и положил на верстак.

Поднявшись с пола, он выдвинул один из старых ящиков и, немного порывшись внутри, достал потрёпанный блокнот и короткий карандаш. Он протянул их Алисе.

— Держи.

Она вопросительно посмотрела на него.

— Что это?

— Начнём собираться.

— То есть ты всё-таки решил идти?

Лексо покачал головой.

— Я решил быть готовым. Это разные вещи.

Она улыбнулась и открыла первую чистую страницу.

— Хорошо. Командуй.

Он на мгновение задумался.

— Десять банок консервов.

Карандаш заскрипел по бумаге.

— Всего десять?

— Больше не унесём.

— Но идти больше двухсот километров.

— Не всё же тащить на себе.

Он подошёл к карте и слегка коснулся её пальцем.

— По дороге будут деревни. Посёлки. Может, фермы. Найдём ещё.

Алиса записала рядом небольшую пометку.

— Значит, еду будем пополнять по пути.

— Да.

Она подняла глаза.

— Что дальше?

— Вода. По две фляги на каждого.

— Есть.

— Таблетки для очистки воды.

— Записала.

— Аптечка.

Она улыбнулась.

— Уже собрана.

— Знаю.

— Просто приятно было это сказать.

Он едва заметно усмехнулся.

— Верёвка.

— Есть.

— Фонарики.

— Есть.

— Батарейки.

Лексо посмотрел на коробку под верстаком.

— После твоей находки с ними проблем не будет.

Алиса довольно улыбнулась.

— Вот видишь.

— Что?

— Всё-таки я приношу пользу.

Он посмотрел на неё чуть дольше обычного.

— Ты до сих пор пытаешься это услышать?

Она удивлённо нахмурилась.

— Что именно?

— Что ты полезная.

На несколько секунд в мастерской стало совсем тихо.

— Ну... — она пожала плечами. — Наверное.

Лексо спокойно ответил:

— Ты уже давно живёшь здесь. — Он обвёл взглядом мастерскую. — Если бы от тебя не было пользы, тебя бы здесь не было.

Она молча смотрела на него, потом опустила глаза в блокнот, пряча улыбку.

— Запишу это как комплимент.

— Не надо.

— Почему?

— Потом привыкнешь.

Она тихо усмехнулась.

— Хорошо. Тогда оружие.

Лексо машинально коснулся кобуры на поясе.

— Пистолет и арматура — у меня.

Она кивнула на автомат.

— А мне этот красавец.

— Тебе этот красавец.

— Даже без патронов?

— Пока без. — Он посмотрел на автомат. — Зато научишься обращаться с ним до того, как он действительно понадобится.

Она закрыла блокнот. Несколько секунд они сидели молча, потом Алиса провела ладонью по обложке.

— Странно.

— Что?

— Раньше я составляла списки перед поездками в отпуск. Купальник. Зарядка. Наушники. Теперь записываю консервы и таблетки для очистки воды.

Лексо тихо усмехнулся.

— Список стал проще.

— Не уверена.

— Зато нужнее.

Она подняла на него взгляд.

— Знаешь... мне всё ещё немного страшно.

— Дорога?

Она покачала головой.

— Нет. — И снова посмотрела по сторонам: на полки, на инструменты, на две лежанки у противоположных стен. — Жалко будет уходить отсюда.

Лексо тоже оглядел мастерскую. Медленно, будто видел её впервые.

— Жалко.

Алиса удивлённо посмотрела на него.

— Я думала, ты скажешь: «Это просто стены».

Он покачал головой.

— Нет.

— Почему?

Он немного помолчал, а потом спокойно ответил:

— Потому что теперь это не только мои стены.

Она ничего не сказала. Только снова посмотрела на мастерскую — теперь уже совсем другими глазами.

Они вышли ещё до рассвета. Холодный утренний воздух быстро прогнал остатки сна. Город вокруг был серым и почти бесцветным. В разбитых окнах домов медленно разгоралось отражение восходящего солнца, а улицы по-прежнему оставались пустыми.

Лексо привычно шёл впереди. Арматура лежала на плече, пистолет — на поясе, за спиной тихо позвякивал рюкзак. Алиса шагала следом, иногда наступая точно в его следы, иногда специально обходя их, будто играла сама с собой.

— Ты специально всё время молчишь? — наконец спросила она.

— Нет.

— Тогда почему молчишь?

— Иду.

Она улыбнулась.

— Удивительно, как у тебя получается одновременно идти и отвечать так, чтобы разговор сразу закончился.

Лексо едва заметно усмехнулся.

— Не сразу.

— Почти сразу.

Они свернули во двор старого жилого дома. Высокая трава давно пробилась сквозь потрескавшийся асфальт. Детская площадка заржавела настолько, что качели больше напоминали скелеты.

Алиса остановилась возле маленькой пружинной лошадки. Когда-то она была ярко-жёлтой, теперь краска облезла, а половину головы покрывала ржавчина. Она осторожно качнула её рукой. Пружина жалобно скрипнула.

— Жалко.

Лексо тоже посмотрел на игрушку.

— Почему?

— Потому что кто-то когда-то очень хотел сделать её красивой. — Она провела ладонью по облупившейся краске. — А теперь она никому не нужна.

Лексо пожал плечами.

— Она своё уже сделала.

— Откуда знаешь?

— Потому что её не выбросили.

Алиса повернулась к нему.

— Это сейчас была философия?

— Нет.

— А что?

— Просто мысль.

Она тихо рассмеялась.

— Осторожнее. Такими темпами ты скоро начнёшь разговаривать предложениями.

— Не дождёшься.

Они пошли дальше.

Через несколько кварталов Лексо остановился возле небольшого продуктового магазина. Дверь была приоткрыта. Он жестом показал Алисе оставаться снаружи.

— Две минуты.

— Я тоже могу зайти.

— Можешь. — Он посмотрел ей в глаза. — Но если внутри кто-то есть, одному выбраться проще, чем двоим.

Она тяжело выдохнула, но спорить не стала.

— Ладно.

Он исчез за дверью. Алиса прислонилась к стене и стала наблюдать за пустой улицей. Прошла почти минута, потом ещё одна. Она уже начала считать про себя, когда дверь наконец открылась.

Лексо вышел с двумя банками консервов и небольшой пачкой макарон.

— Неплохо.

— Я же говорила, сегодня удачный день.

— Ты говорила это вчера.

— И что?

— Тогда тоже повезло.

Она довольно улыбнулась.

— Значит, я приношу удачу.

Лексо убрал находки в рюкзак.

— Нет.

— Почему сразу нет?

— Потому что удача не разговаривает без остановки.

Она возмущённо посмотрела на него.

— Это сейчас было оскорбление?

— Наблюдение.

— Очень смешно.

— Я старался.

Она фыркнула, но улыбку спрятать уже не смогла.

Они прошли ещё несколько улиц. Впереди показалась старая кофейня. Лексо заметил, как Алиса замедлила шаг, потом ещё сильнее, а потом и вовсе остановилась.

Он даже не стал оборачиваться.

— Только быстро.

Из-за спины сразу донёсся её голос:

— Откуда ты знаешь?

— Потому что других причин остановиться здесь у тебя нет.

— А вдруг мне просто понравилась архитектура?

— Она была уродливой ещё до апокалипсиса.

— Ты невыносимый.

— Мне уже говорили.

Через минуту Алиса вышла из кофейни с небольшой запечатанной пачкой кофе. Она подняла её над головой, словно только что выиграла главный приз.

— Нашла!

Лексо посмотрел на пачку.

— Такое лицо у тебя было только тогда, когда ты нашла коробку батареек.

— Кофе лучше.

— Чем?

— Батарейки помогают выжить. — Она посмотрела на пачку так, будто держала в руках что-то очень хрупкое. — А кофе помогает помнить, что ты живёшь.

Лексо молча протянул руку. Она удивлённо отдала ему упаковку. Он аккуратно расстегнул свой рюкзак, положил кофе внутрь и застегнул молнию.

— Всё.

Они снова пошли вперёд. Через несколько шагов Алиса догнала его.

— Это что сейчас было?

— Что?

— Ты забрал мой кофе.

— Наш кофе.

Она посмотрела на него с улыбкой.

— Уже наш?

Он пожал плечами.

— У тебя рюкзак тяжелее.

— Он почти пустой.

— Всё равно.

Несколько секунд они шли молча. Потом Алиса тихо сказала:

— Спасибо.

Лексо ничего не ответил. Только машинально поправил лямку своего рюкзака, словно проверяя, надёжно ли лежит внутри небольшая пачка кофе.

И Алиса почему-то улыбнулась ещё шире.

Солнце уже стояло высоко. Они успели обойти ещё несколько домов, прежде чем Лексо свернул во двор старой пятиэтажки.

— Здесь когда-то жила половина города, — сказал он, оглядывая подъезды. — Если где-то ещё осталось что-то полезное, то только в квартирах.

Алиса поправила лямку рюкзака.

— Тогда начнём сверху?

— Наоборот.

— Почему?

— Если придётся быстро уходить, лучше спускаться, чем прыгать с пятого этажа.

— Логично.

— Иногда.

Они вошли в подъезд. Запах сырости ударил в нос сразу. Лексо первым поднялся на второй этаж и осторожно толкнул дверь ближайшей квартиры. Не заперто. Он медленно приоткрыл её арматурой. Тишина. Несколько секунд прислушивался, потом кивнул Алисе:

— Чисто.

Квартира выглядела почти нетронутой. В прихожей по-прежнему стояли детские ботинки, на вешалке висела куртка — будто хозяева собирались вернуться через пару часов. Алиса молча прошла в комнату.

— Я проверю кухню, — тихо сказала она.

Лексо кивнул и направился в спальню. Через несколько минут они встретились в коридоре. Она отрицательно покачала головой:

— Пусто.

— Здесь тоже.

Уже собираясь уходить, Алиса вдруг остановилась и нахмурилась.

— Чувствуешь?

Лексо посмотрел на неё.

— Что?

— Запах.

Он втянул воздух. Сначала ничего, потом — едва уловимый дым. Совсем слабый. Лексо сразу напрягся.

— Откуда?

Алиса медленно пошла по коридору. Запах становился сильнее. Она открыла дверь в небольшую комнату — когда-то здесь был кабинет. Теперь у окна стояло старое металлическое ведро, внутри лежало несколько обугленных деревяшек. Над ними ещё поднималась тонкая, почти незаметная струйка дыма.

Алиса застыла.

— Лексо...

Он подошёл ближе, присел рядом с ведром и поднёс ладонь. Тепло. Совсем немного, но тепло. Он молча посмотрел на пепел, потом коснулся пальцами одного из углей. Тот легко рассыпался.

— Его недавно потушили.

Алиса огляделась. На полу лежал свёрнутый плед, рядом — пустая кружка, на подоконнике — жестяная банка с несколькими окурками. Она сглотнула.

— Здесь кто-то жил.

— Жил.

— Может... — она улыбнулась почти с надеждой. — Может, они хорошие?

Лексо медленно поднялся, не ответил. Подошёл к окну, посмотрел во двор. Пусто. Слишком пусто.

— Они ушли совсем недавно.

— Может, мы ещё успеем их догнать?

Он резко повернулся к ней.

— Зачем?

Алиса растерялась.

— Ну... — она пожала плечами. — Просто поговорить.

Лексо смотрел на неё несколько секунд, потом тихо сказал:

— Если они не захотели, чтобы их нашли, значит, на то была причина.

Она не спорила, но было видно, что не согласна. Лексо ещё раз обвёл взглядом комнату: ведро, плед, кружку. Всё лежало слишком аккуратно — не так, как бывает после спешного бегства. Так уходят люди, которые уверены, что смогут вернуться. Он почувствовал неприятное напряжение где-то внутри.

— Уходим.

— Уже?

— Да.

— Но...

— Алиса. — Он впервые за долгое время перебил её. Спокойно, но так, что она сразу замолчала. — Чем дольше мы здесь стоим, тем больше шанс встретить тех, кто развёл этот костёр.

Она посмотрела на ведро ещё раз, потом молча кивнула.

Когда они вышли из квартиры, Лексо не стал сразу закрывать дверь. На секунду задержался на лестничной площадке и внимательно прислушался. Тишина. Только где-то далеко, этажом ниже, что-то тихо скрипнуло.

Он медленно перевёл взгляд вниз и впервые за долгое время расстегнул кобуру с пистолетом.

— За мной.

Алиса больше не задавала вопросов.

Они молча спустились на первый этаж. Лексо шёл первым, правая рука уже лежала на рукояти пистолета. До выхода оставалось всего несколько шагов. Он осторожно толкнул дверь подъезда, она со скрипом открылась, и Лексо сразу остановился.

Во дворе стояли двое мужчин. Оба в потёртой тёмной одежде. У одного за спиной висело охотничье ружьё, второй лениво крутил в руках монтировку. Они не выглядели удивлёнными — будто давно знали, что кто-то выйдет именно отсюда.

Повисла тишина. Первым заговорил мужчина с монтировкой:

— Долго вы там.

Лексо ничего не ответил. Он сделал едва заметный шаг вперёд, закрывая собой Алису. Тот усмехнулся:

— Расслабься. Мы не за вами пришли.

— Тогда отойдите.

— С чего бы?

Лексо молча смотрел ему в глаза. Второй мужчина тем временем внимательно разглядывал рюкзаки.

— Нашли что-нибудь интересное?

— Нет.

— Жаль. — Он кивнул на рюкзак Алисы. — А выглядит тяжёлым.

Алиса инстинктивно сильнее сжала лямку. Мужчина заметил это и усмехнулся:

— Да ладно. Мы же просто разговариваем.

Лексо спокойно произнёс:

— Закончили?

— Почти.

Человек с ружьём впервые заговорил. Голос у него был удивительно спокойным:

— Вы здесь недавно?

— А если и так?

— Тогда совет. — Он слегка кивнул в сторону города. — Долго в одиночку не живут.

Лексо ничего не ответил.

— Есть места получше, — продолжал мужчина. — Есть люди. Есть еда. Есть крыша.

Он говорил без нажима, словно действительно предлагал помощь. Алиса невольно посмотрела на Лексо, но тот даже не повернул головы.

— Мы справимся.

Мужчина пожал плечами:

— Может быть.

Второй уже сделал шаг ближе:

— А может...

Он не договорил. Лексо молча вытащил пистолет. Не направил его ни на кого — просто опустил ствол вниз и без предупреждения нажал на спуск.

Выстрел оглушительно ударил по двору. Пуля впилась в асфальт в нескольких метрах перед мужчинами. Воцарилась тишина, мёртвая и гулкая, только испуганные птицы сорвались с крыши пятиэтажки.

Человек с монтировкой перестал улыбаться. Несколько секунд никто не двигался, потом мужчина с ружьём медленно кивнул:

— Понял. — Он спокойно посмотрел на Лексо. — Значит, не сегодня.

Он развернулся и пошёл к воротам двора. Второй ещё несколько секунд буравил их взглядом, а затем нехотя усмехнулся:

— Всё равно увидимся.

Они ушли. Лексо не опускал пистолет ещё почти минуту, пока оба окончательно не скрылись за углом. Только после этого он медленно убрал оружие обратно в кобуру.

— Идём.

Алиса всё ещё смотрела туда, где они исчезли.

— Они ведь могли начать стрелять.

— Могли.

— Но не начали.

Лексо поправил лямку рюкзака.

— И это мне не нравится.

Она догнала его уже за воротами двора.

— Почему?

— Потому что они слишком спокойные.

— Может, просто не хотели проблем.

Он покачал головой:

— Люди, которые не хотят проблем, не подходят к вооружённым незнакомцам.

Несколько шагов они прошли молча. Потом Алиса тихо сказала:

— А мне показалось... они не выглядели плохими.

Лексо не ответил сразу. Он смотрел вперёд, внимательно проверяя пустую улицу, и лишь спустя несколько секунд произнёс:

— Самые опасные люди редко выглядят опасными.

Она задумалась над его словами.

— Думаешь, мы ещё встретимся?

— Если они запомнили нас — да.

— А если нет?

Он едва заметно усмехнулся:

— Тогда нам сегодня очень повезло.

Больше они не разговаривали. Обратная дорога прошла в непривычной тишине, и впервые за долгое время Лексо поймал себя на мысли, что теперь придётся смотреть не только по сторонам, но и за спину.

До мастерской они дошли уже под вечер. Солнце почти скрылось за крышами домов, окрашивая улицы в тусклый оранжевый цвет.

Лексо привычно осмотрел двор. Пусто. Он открыл металлическую дверь, пропустил Алису вперёд и только потом вошёл сам. Дверь с глухим лязгом закрылась.

Несколько секунд никто не говорил. Алиса сняла рюкзак и поставила его на пол.

— Семь банок, — она попыталась улыбнуться. — Неплохой день.

Лексо молча выложил находки на верстак: консервы, макароны, флягу, пачку кофе. Он задержал на ней взгляд на секунду дольше остальных вещей, а потом посмотрел на карту, лежавшую рядом.

Алиса заметила это.

— Ты всё ещё думаешь о тех двоих?

— Да.

Она присела на свою лежанку.

— Думаешь, они знают, где мы живём?

— Не знаю.

— Но могут узнать.

Он коротко кивнул. В мастерской снова стало тихо. С улицы доносился только ветер, гулявший по пустым переулкам.

Алиса нарушила молчание первой:

— Значит... — она посмотрела на карту. — Мы больше не можем ждать?

Лексо провёл пальцем по отмеченному маршруту. Двести километров. Ещё вчера эта дорога казалась далёкой. Сегодня — необходимой.

— Нет, — он поднял глаза. — Если в городе появилась организованная группа, скоро этот район перестанет быть пустым.

— А мы не хотим проверять, что будет потом.

— Именно.

Она медленно кивнула. Страха в её лице уже почти не осталось, только сосредоточенность.

— Тогда с завтрашнего дня собираем всё, что осталось.

— Всё, что сможем унести.

— И уходим.

Лексо впервые за весь вечер позволил себе едва заметную улыбку:

— Как можно скорее.

Алиса посмотрела на карту, потом — на мастерскую: на две лежанки, на верстак, на стены, которые за последние недели стали для них домом. Она тихо выдохнула:

— Значит... осталось совсем немного.

Лексо тоже обвёл взглядом помещение.

— Значит, пора перестать обживаться. И начать собираться в дорогу.

Глава 7. Точка на карте

К полудню оба рюкзака уже стояли у двери. Лексо ещё раз проверил ремни, подтянул лямки и внимательно посмотрел на разложенные на верстаке вещи: консервы, аптечка, фляги с водой, фонарики, коробка с батарейками. Всё было готово. На стене висела карта города с отмеченным маршрутом к военной базе. Оставалось только дождаться утра.

— Сегодня уже не успеем, — спокойно сказал Лексо.

Алиса подняла голову.

— Значит, завтра?

— До рассвета.

Она кивнула:

— Хорошо.

Лексо застегнул кобуру и проверил пистолет.

— Я быстро.

— Опять на разведку?

— Хочу ещё раз посмотреть выезд из района. После вчерашней встречи спокойнее не стало.

Она вздохнула:

— Я бы всё равно пошла с тобой.

— Знаю.

— Тогда почему...

— Потому что если всё в порядке — мы потеряем только час. — Он посмотрел на рюкзаки. — А если нет, лучше узнать об этом сейчас.

Она больше не спорила. Только улыбнулась.

— Ладно. Что мне делать?

— Проверишь всё ещё раз. Воду. Консервы. Чтобы утром осталось только надеть рюкзак.

Она театрально закатила глаза:

— Ты проверяешь вещи чаще, чем я расчёсывала волосы до апокалипсиса.

— Поэтому они до сих пор работают.

Она тихо рассмеялась.

— Возвращайся быстрее.

Лексо задержал на ней взгляд.

— Постараюсь.

Он вышел и закрыл за собой дверь. На улицах было непривычно спокойно. Лексо шёл тем маршрутом, который они собирались пройти утром. Не торопясь. Запоминая каждую мелочь.

На одном из перекрёстков он свернул во двор и обошёл длинную пробку из брошенных машин. Если дорогу окончательно перекроют, здесь ещё можно будет пройти между дворами — он отметил это про себя и двинулся дальше.

Чуть позже Лексо забрался на крышу небольшого продуктового магазина. Отсюда почти весь район был как на ладони: разбитые дома, пустые улицы, выезд из города. Он долго всматривался вдаль — никакого движения. Ни людей, ни больших стай мертвецов. Только ветер перекатывал по дороге пустую пластиковую бутылку.

Он спустился вниз и сделал ещё один круг по соседним кварталам. Проверил несколько переулков, осмотрел место, где дорога выходила к трассе. Всё выглядело спокойно. Возвращаясь обратно, Лексо впервые за последние дни поймал себя на мысли, что, возможно, всё действительно получится. Ещё одна ночь, и утром они наконец оставят этот город позади.

Когда он свернул во двор мастерской, солнце уже опускалось к крышам домов. Первое, что он заметил, — дверь. Она была приоткрыта. Совсем немного, но этого оказалось достаточно.

Лексо мгновенно вытащил пистолет и тихо вошёл внутрь.

— Алиса.

Ответа не было. Мастерская выглядела почти так же, как несколько часов назад. Почти. Одна табуретка лежала на боку. На полу блестели осколки разбитой кружки. Её рюкзак исчез. Автомат тоже.

— Алиса!

Тишина. Он быстро осмотрел каждое помещение: подсобку, склад, угол за верстаком. Пусто.

Вернувшись обратно, Лексо остановился посреди мастерской. Что-то было не так. Он медленно поднял голову. Карта. Та самая карта, что всё это время висела на стене. Теперь на ней появилась жирная чёрная точка — не далеко за пределами города, возле старого санатория. Рядом с ней аккуратным почерком были выведены всего две строки:

«Она у нас».

«Приходи один».

Лексо долго смотрел на карту. Не моргая. Не двигаясь. Потом медленно подошёл к стене, снял её, аккуратно свернул и убрал в рюкзак. Следом взял пистолет, проверил магазин и закинул арматуру на плечо.

И только после этого он посмотрел на пустую лежанку у противоположной стены. Ту, на которой ещё утром сидела Алиса.

— Подожди ещё немного... — произнёс он почти шёпотом. Не потому, что надеялся быть услышанным, а потому, что других слов сейчас просто не было.

Несколько секунд он продолжал смотреть на пустую лежанку. Потом медленно выдохнул и начал собираться.

Рюкзак лежал у двери. Лексо расстегнул его и положил внутрь свёрнутую карту, следом отправилась герметичная пачка кофе. Он задержал её в руках чуть дольше — в памяти сразу всплыло довольное лицо Алисы и её слова: «Кофе помогает помнить, что ты живёшь». Он молча застегнул молнию.

На верстаке больше почти ничего не осталось: лишь несколько инструментов, старая керосиновая лампа и коробка с гвоздями. Лексо машинально поправил молоток, лежавший слишком близко к краю. Привычка. Хотя теперь это уже не имело никакого значения.

Проходя мимо её лежанки, он остановился. Одеяло было аккуратно сложено, подушка лежала ровно — будто она просто вышла ненадолго. На краю матраса что-то белело. Лексо наклонился и поднял обычный карандаш — тот самый, которым Алиса постоянно что-нибудь рисовала или делала пометки в блокноте. Он несколько раз прокрутил его между пальцами, а потом убрал во внутренний карман куртки.

— Потеряешь ведь... — тихо сказал он самому себе и сразу замолчал.

В мастерской снова стало тихо. Лексо медленно обвёл помещение взглядом: верстак, полки, железная печка, две лежанки. Он помнил день, когда принёс сюда вторую. Тогда это казалось временным решением. Теперь стало понятно — временным оказалось совсем другое.

Он подошёл к выходу и погасил фонарь. Мастерскую накрыл густой полумрак.

Лексо вышел наружу. Тяжёлая металлическая дверь закрылась с привычным глухим лязгом. Он задвинул засов, остановился и несколько секунд просто держал ладонь на холодном, шершавом металле.

Закинув рюкзак на плечо, Лексо медленно направился к выходу со двора. У самого поворота он всё-таки обернулся. Мастерская стояла такой же, как и всегда — тихой, незаметной, будто внутри всё ещё кто-то ждал его возвращения.

Лексо отвёл взгляд и быстрым шагом пошёл в сторону старого санатория.

До санатория было меньше часа пешком. Когда-то эта дорога вела отдыхающих к корпусам, где пахло соснами и свежей выпечкой. Теперь асфальт растрескался, дорожные знаки заросли кустарником, а тишину нарушал только ветер.

Лексо шёл быстро — не потому, что спешил, а потому, что не мог позволить себе остановиться.

Среди деревьев постепенно показался забор: высокий, усиленный металлическими листами, с несколькими рядами колючей проволоки поверх. За ним виднелись крыши корпусов. Лексо остановился в нескольких десятках метров и осмотрелся. На вышке стоял наблюдатель, ещё двое дежурили у ворот. Один из них заметил Лексо и поднял руку, показывая, что его увидели. Оружие никто не вскидывал.

Через минуту створка ворот приоткрылась, и из неё вышел мужчина лет тридцати — крепкий, коротко стриженный, с кобурой на поясе. Он остановился в нескольких шагах от Лексо.

— Ты один?

— Да.

Мужчина коротко кивнул:

— Хорошо.

— Где Алиса?

— Жива.

И этого ответа Лексо хватило, чтобы не нажать на спуск. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

— Она сама просила передать, что с ней всё в порядке, — спокойно добавил мужчина.

Лексо нахмурился:

— Просила?

— Да.

— Я хочу её увидеть.

— Увидишь. Но сначала тебя должны проводить. — Он сделал шаг в сторону, освобождая проход. — Заходи.

Лексо не сдвинулся с места.

— Почему вы уверены, что я войду?

Мужчина пожал плечами:

— Потому что иначе ты бы сюда не пришёл.

Ответ был настолько спокойным, что спорить с ним оказалось бессмысленно. Лексо медленно прошёл через ворота, и они закрылись за его спиной. Он сразу осмотрелся и замер.

Во дворе кипела жизнь. Женщина развешивала на верёвке выстиранное бельё, под навесом двое мужчин чинили генератор, из открытых дверей столовой доносился запах супа. Пожилой мужчина колол дрова, а неподалёку двое детей рисовали мелом на асфальте. Они даже не обратили внимания на вооружённого незнакомца — будто появление новых людей здесь было обычным делом.

— Непохоже на то, что ты ожидал?

Лексо промолчал. Мужчина усмехнулся:

— Почти все сначала думают, что мы очередная банда. — Он пошёл вперёд. — Идём.

Лексо последовал за ним, не убирая руки с пистолета. Они прошли мимо жилых корпусов, мимо небольшой теплицы, мимо людей, которые здоровались друг с другом по именам. Никто не выглядел испуганным, никто не суетился — это место жило по своим правилам.

Наконец они остановились у центрального корпуса. Мужчина открыл дверь:

— Подожди здесь.

Лексо остался один. Из глубины здания доносились приглушённые голоса. Через несколько секунд кто-то спокойно сказал:

— Пусть войдёт.

Лексо не знал, кому принадлежит этот голос, но почему-то сразу понял: именно с этим человеком ему и предстоит разговаривать.

Лексо вошёл в кабинет. Когда-то здесь, наверное, принимали отдыхающих. Теперь вдоль стен стояли книжные шкафы, старый письменный стол и несколько кресел. На подоконнике горела керосиновая лампа.

За столом сидел мужчина лет пятидесяти. Седина лишь слегка тронула виски. Белая рубашка с закатанными рукавами была идеально чистой. Перед ним лежала раскрытая книга. Он дочитал абзац, аккуратно закрыл её и только потом поднял взгляд. Несколько секунд молча рассматривал Лексо — не оценивая, а изучая.

— Значит, это ты.

Лексо не ответил.

— Где Алиса?

Мужчина слегка улыбнулся.

— Даже имени моего не спросил.

— Мне всё равно.

— Верю. — Он медленно поднялся из-за стола. — Меня называют Учителем.

— Это не имя.

— Конечно нет.

— Тогда зачем?

Учитель неспешно подошёл к окну.

— До всего этого я преподавал историю. Школьники быстро забывают фамилии, но очень хорошо запоминают тех, кто чему-то их научил. Со временем даже коллеги перестали обращаться ко мне по имени. Так и осталось: Учитель. — Он повернулся. — А тебя действительно зовут Лексо?

— Да.

— Необычное имя.

— Моё.

— Хороший ответ.

На несколько секунд воцарилась тишина. Лексо нарушил её первым.

— Где Алиса?

Учитель подошёл к столу и налил в две кружки горячий чай. Одну поставил перед Лексо. Тот даже не посмотрел на неё.

— Боишься, что он отравлен?

— Нет.

— Тогда почему не пьёшь?

— Потому что ты не ответил.

Учитель вздохнул:

— Молодость всегда торопится. История никогда. — Он сел обратно в кресло. — Знаешь, что объединяет почти все великие государства?

Лексо молчал.

— Они появлялись после катастроф, — продолжал Учитель. — После войн. После голода. После эпидемий. Когда старый мир рушился, люди сначала пытались выживать поодиночке. Потом понимали, что в одиночку долго не живут. Собирались вместе. Выбирали правила. Лидеров. Строили стены. И только после этого снова начинали жить. — Он сделал небольшой глоток. — Люди любят говорить, что свобода — самое ценное, что у них есть. Это неправда. Самое ценное — безопасность. Голодный человек не мечтает о свободе. Он мечтает о куске хлеба. Замёрзший — о крыше. Испуганный — о месте, где можно спокойно уснуть. — Он посмотрел прямо на Лексо. — Именно это мы здесь построили.

Лексо усмехнулся — совсем без радости.

— Построили? И для этого пришлось похитить девушку?

Учитель не изменился в лице.

— Мы её спасли.

— Она бы с тобой не согласилась.

— Возможно. Но она жива. А это, как показывает опыт, очень весомый аргумент.

Лексо сделал шаг вперёд.

— Ты оставил надпись на моей карте.

— Да.

— Знал, что приду?

— Я был в этом уверен.

— Откуда?

Учитель улыбнулся.

— Из истории.

Лексо нахмурился.

— Римляне однажды потеряли легион в Тевтобургском лесу, — неторопливо произнёс Учитель. — Император Август ещё долго повторял одну и ту же фразу: «Верни мне мои легионы». Не потому, что ему были нужны солдаты. Потому что человек всегда идёт за тем, что считает своим. Ты пришёл не из-за карты. Не из-за угроз. И даже не из-за любопытства. Ты пришёл за Алисой, потому что она стала частью твоего мира. — Он сделал паузу. — Я оказался прав.

Лексо сжал кулаки.

— Если с ней что-нибудь случилось...

— Не случилось. И не случится. Пока ты не начнёшь стрелять.

Снова наступила тишина. Учитель внимательно наблюдал за ним, а потом спокойно сказал:

— Ты ведь даже не спросил, зачем она здесь.

— Потому что знаю ответ.

— И какой же?

— Чтобы заставить меня прийти.

Учитель покачал головой.

— Нет. Ты и без неё пришёл бы. Рано или поздно. Такие люди долго не остаются одни. Вопрос лишь в том, кто найдёт их первым. — Он сделал ещё один глоток чая. — А теперь, Лексо... — Его голос остался таким же спокойным. — Думаю, достаточно разговоров. Ты хотел увидеть Алису. Не стоит заставлять её ждать.

Дверь открылась почти беззвучно.

— Она здесь, — спокойно сказал сопровождавший Лексо мужчина. — Дальше сами. — Он отошёл в сторону.

Лексо вошёл. Небольшая комната когда-то была обычной палатой: две кровати, шкаф, стол у окна. На подоконнике стоял цветок в старом пластиковом горшке.

Алиса сидела на кровати. Услышав шаги, она резко подняла голову. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом она вскочила:

— Лексо...

Она быстро подошла и крепко обняла его. Он замер лишь на мгновение, а потом осторожно обнял её в ответ.

— Ты цела?

Она кивнула:

— Да. А ты?

— Теперь да.

Она отстранилась и внимательно посмотрела ему в лицо.

— Я знала, что ты придёшь.

— У меня не было других вариантов.

На её лице появилась слабая улыбка.

— Был.

— Какой?

— Не прийти.

— Даже не рассматривал.

Она тихо выдохнула. Только сейчас напряжение, державшее её всё это время, начало отпускать. Лексо быстро осмотрел комнату.

— Они тебя не трогали?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем. — Она покачала головой. — Если честно... они вообще странные.

— В каком смысле?

Алиса подошла к окну. За стеклом несколько человек носили доски к одному из корпусов, кто-то поливал грядки, из столовой доносился смех.

— Я думала, это обычные мародёры, — тихо произнесла она. — Но здесь... Здесь всё как-то... нормально.

Лексо подошёл ближе.

— Именно это меня и настораживает.

— Почему?

— Потому что ничего нормального уже давно нет.

Она посмотрела на него.

— Может, ты просто отвык?

Он промолчал, и Алиса продолжила:

— Они накормили меня. Дали чистую одежду. Никто не угрожал, никто даже не пытался отобрать вещи. Только автомат забрали. Сказали, что вернут, когда... если останемся.

— Вот именно.

— Что именно?

— «Если останемся».

Она вздохнула:

— Учитель сказал, что мы сами будем решать.

Лексо усмехнулся:

— Люди, которые похищают других, редко оставляют им настоящий выбор.

Несколько секунд оба молчали. Потом Алиса тихо сказала:

— Но ты же видел?

— Что?

— Детей.

Лексо кивнул.

— Видел.

— Они смеются. Люди здесь живут. Не выживают, Лексо. Живут.

Он перевёл взгляд в окно. Во дворе пожилая женщина что-то рассказывала двум мальчишкам, а те смеялись, перебивая друг друга. Картина казалась почти невозможной.

— Я не говорю, что им нужно верить, — продолжила Алиса. — Просто... может, не стоит сразу искать подвох во всём.

— А я не говорю, что нужно уходить прямо сейчас.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Правда?

— Сначала пойму, что это за место. И кто здесь главный на самом деле.

В дверь негромко постучали.

— Можно?

Не дожидаясь ответа, внутрь заглянул высокий парень примерно их возраста: короткие тёмные волосы, потёртая рабочая куртка, на руках следы машинного масла. Он сделал шаг в комнату, взглянул на Лексо... и вдруг застыл. Будто увидел призрака.

— Лёша?..

Повисла тишина. Алиса удивлённо посмотрела сначала на незнакомца, потом на Лексо. Тот спокойно встретил его взгляд:

— Лексо.

Парень несколько секунд молчал, потом медленно кивнул.

— Прости. Лексо. — Он протянул руку. — Иван. Мы вместе учились в колледже. Не думал, что когда-нибудь ещё тебя встречу.

Лексо пожал ему руку — коротко, без улыбки.

— Я тоже.

Иван перевёл взгляд на Алису.

— Учитель попросил передать, что ужин через полчаса. Если захотите... приходите. — Он ещё раз посмотрел на Лексо, будто хотел сказать что-то ещё, но передумал. — До встречи.

Дверь за Иваном закрылась. Несколько секунд в комнате стояла тишина. Алиса задумчиво смотрела на дверь, потом перевела взгляд на Лексо.

— Лёша?

Он спокойно встретил её взгляд — будто знал, что этот вопрос прозвучит.

— Когда-то.

— Почему ты никогда не говорил?

Лексо слегка пожал плечами:

— Не видел смысла.

— А теперь?

Он подошёл к окну. Во дворе кто-то носил дрова к котельной, несколько человек чинили крышу небольшого сарая.

— Незадолго до всего этого я где-то услышал имя «Лексо».

— Где?

— Не помню. — Он усмехнулся. — Может, в фильме. Может, в какой-нибудь игре. Или вообще случайно услышал на улице. Просто запомнилось.

Алиса улыбнулась:

— И ты решил взять его себе?

— Нет. Не сразу. — Он замолчал на несколько секунд. — Когда всё началось... первые дни были такими, будто кто-то просто выключил прежнюю жизнь. Дом перестал быть домом. Город перестал быть городом. Люди перестали быть людьми. — Он провёл ладонью по подоконнику. — И в какой-то момент я понял... Лёша остался там. До всего этого. А здесь появился Лексо.

Алиса внимательно слушала.

— Просто решил начать заново?

— Скорее... перестать оглядываться назад.

Она немного подумала.

— А если однажды всё закончится?

— В каком смысле?

— Ну... если мир станет нормальным. Ты снова будешь Лёшей?

Ответ прозвучал почти сразу:

— Нет.

— Почему?

Лексо опустил взгляд.

— Потому что Лёша не смог бы пройти через всё это. А Лексо смог.

В комнате снова стало тихо. Алиса не стала больше расспрашивать. Она лишь тихо кивнула — будто поняла гораздо больше, чем он успел сказать.

Через несколько минут снова раздался стук.

— Можно?

В комнату заглянул Иван. На этот раз без куртки, в простой тёмной футболке. В руках он держал две эмалированные кружки.

— Компот. Не кофе, конечно, но тоже ничего. — Он поставил кружки на стол и улыбнулся Алисе. Потом посмотрел на Лексо: — Извини за имя. Само вырвалось. Не ожидал тебя увидеть.

Лексо спокойно кивнул:

— Бывает.

Иван заметно расслабился.

— Учитель просил ещё раз позвать вас на ужин. Без спешки. Когда будете готовы.

— Давно ты здесь? — неожиданно спросил Лексо.

— Почти с самого начала.

— Это сколько?

— Недели две после того, как всё началось. Я уже сбился со счёта. Сначала пытался считать дни, потом понял, что смысла в этом нет. Главное — проснуться следующим утром.

Лексо молча смотрел на него.

— И ты всё это время здесь?

— Да.

— Ни разу не хотел уйти?

Иван ненадолго задумался.

— Хотел. В первые дни. Потом понял, что за забором я снова останусь один. А здесь... — Он посмотрел в окно. Во дворе кто-то уже накрывал длинные деревянные столы к ужину. Люди переговаривались, дети бегали между корпусами. — Здесь хотя бы есть ради кого просыпаться.

Лексо ничего не ответил. Иван улыбнулся:

— Ладно, не буду мешать. Суп действительно остынет. — Он направился к двери. Уже выходя, обернулся: — И... рад, что ты жив.

Дверь тихо закрылась. Алиса посмотрела на Лексо.

— Пойдём?

Он ещё раз окинул взглядом комнату, а потом коротко кивнул:

— Пойдём.

Они вышли в коридор. Чем ближе подходили к столовой, тем громче становились голоса. Кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то звал детей к столу. Запах горячего супа и свежего хлеба разносился по всему двору.

Лексо поймал себя на мысли, что почти забыл, как звучит место, где люди живут обычной жизнью, а не просто пытаются пережить ещё один день.

Столовая располагалась в бывшем актовом зале. Вместо рядов кресел здесь теперь стояли длинные деревянные столы, собранные из того, что удалось найти, — за ними уже сидели люди. Кто-то ел молча, кто-то рассказывал смешную историю соседям. В дальнем конце зала несколько детей спорили из-за последнего куска хлеба, пока женщина лет сорока не поставила перед ними ещё одну тарелку.

— Всем хватит. Не торопитесь.

Спор сразу закончился. Лексо остановился у входа и внимательно осмотрел помещение. Окна укреплены. У каждого выхода дежурит человек. На столах нет роскоши, но и голодных лиц тоже нет.

— Идём, — тихо сказала Алиса.

Они сели ближе к краю. Через несколько минут перед ними поставили металлические миски с горячим супом, свежий хлеб и кружки с компотом. Лексо привычно не притронулся к еде — сначала посмотрел по сторонам. Люди спокойно ели, разговаривали, смеялись. Никто не обращал на них особого внимания.

— Всё ещё проверяешь? — негромко спросила Алиса.

Он кивнул:

— Привычка.

Она взяла ложку.

— Если бы нас хотели отравить, вряд ли стали бы делать это вместе со всеми.

Лексо ещё несколько секунд наблюдал за людьми, потом наконец попробовал суп. Он оказался неожиданно вкусным — настолько, что Лексо молча съел почти всю тарелку.

Напротив сел Иван.

— Ну как?

Алиса улыбнулась:

— Очень вкусно.

— Спасибо поварам, — усмехнулся Иван. — Они будут рады это услышать. — Он немного помолчал, затем посмотрел на Лексо: — Честно говоря... я думал, ты вообще не придёшь.

— Почему?

— Потому что в колледже ты тоже не любил шумные компании.

Алиса с интересом посмотрела на Лексо.

— Правда?

Иван рассмеялся:

— Он всегда садился где-нибудь с краю. Пока все болтали, он молчал.

— Ничего не изменилось, — спокойно ответил Лексо.

— Это точно.

Несколько секунд они ели молча.

— Хотя нет, — вдруг сказал Иван и внимательно посмотрел на Лексо. — Изменилось. Тогда ты казался просто спокойным. А сейчас... будто всё время ждёшь, что кто-то выстрелит.

Лексо пожал плечами:

— Полезная привычка.

— Наверное.

Когда ужин закончился, никто не расходился по команде. Кто-то сам понёс посуду на кухню, подростки начали протирать столы, несколько мужчин вынесли большие кастрюли. Каждый просто занимался своим делом — будто так было всегда. Лексо проводил их взглядом.

— Странно...

— Что? — спросила Алиса.

— Я всё жду, когда увижу что-то не так.

Она улыбнулась:

— И?

Он покачал головой:

— Пока не увидел.

Они вышли на улицу. Солнце почти скрылось за соснами, и во дворе постепенно становилось тише. Кто-то собирал со столов оставшуюся посуду, несколько детей всё-таки начали играть в мяч. У мастерской неподалёку двое мужчин о чём-то спорили, размахивая руками, а через секунду уже смеялись.

Алиса остановилась.

— Ну?

Лексо медленно оглядел территорию: крепкий забор, вооружённая охрана, генератор, люди, у которых были обязанности, и дети... Их здесь было неожиданно много. Всё выглядело слишком правильно.

— Что думаешь? — снова спросила Алиса.

Он ответил не сразу.

— Пока ничего.

— Это хорошо или плохо?

— Это значит, что я ещё не понял, где подвох.

Она тихо усмехнулась:

— А если его нет?

Лексо посмотрел на неё.

— Такое тоже возможно.

Повисла короткая тишина.

— И что будем делать? — спросила она.

Он ещё раз посмотрел на освещённые окна корпусов, а потом спокойно ответил:

— Останемся.

Алиса удивлённо подняла брови.

— Правда?

— На несколько дней. Посмотрим, как здесь всё устроено. Если это место действительно такое, каким кажется... — Он сделал небольшую паузу. — Значит, мы останемся. А если нет...

— Уйдём, — закончила за него Алиса.

Лексо кивнул.

— Именно.

Она улыбнулась:

— Мне нравится этот план.

— Только не расслабляйся.

— Даже здесь?

Он ещё раз посмотрел на людей во дворе.

— Особенно здесь.

Лексо давно понял одну простую вещь: мертвецы были опасны, но они всегда оставались мертвецами. С людьми всё было гораздо сложнее.

Глава 8. Урок

Утреннее солнце пробивалось сквозь сосны и ложилось длинными полосами на двор санатория. Где-то у котельной уже стучал молоток, из столовой доносился запах свежего хлеба. Кто-то громко спорил из-за сломанной тачки, кто-то смеялся — жизнь здесь начиналась рано.

Лексо открыл глаза ещё до того, как прозвенел старый будильник, стоявший на тумбочке. Несколько секунд он просто лежал, глядя в потолок, а потом повернул голову.

Алиса всё ещё спала. Одеяло почти съехало на пол, волосы закрывали половину лица. Он осторожно поправил край одеяла, стараясь не разбудить её. Получилось: она лишь что-то тихо пробормотала во сне и отвернулась к стене. Лексо едва заметно улыбнулся. Ещё два месяца назад он бы уже стоял у окна, проверяя двор. Теперь вместо этого он несколько секунд просто смотрел на неё, а потом тихо поднялся.

Пистолет лежал в верхнем ящике тумбочки. Не под подушкой. Не рядом с кроватью. Он убрал его туда недели три назад и с тех пор почти перестал об этом думать.

За окном уже кипела работа. Во дворе Иван пытался завести старый трактор. После третьей неудачной попытки двигатель громко чихнул и снова заглох.

— Да чтоб тебя...

— Попробуй сначала с ним поговорить! — крикнул кто-то из мужчин.

— Уже пробовал!

— Значит, плохо просил!

Во дворе раздался смех. Лексо открыл окно, и прохладный воздух сразу наполнил комнату запахом сосен.

— Доброе утро! — крикнул Иван, заметив его. — Иди помогай!

— Сам справишься.

— Конечно. Но вдвоём будет быстрее.

Лексо усмехнулся.

— Сейчас.

Он уже собирался закрыть окно, когда почувствовал, как кто-то осторожно обнял его сзади.

— Не уходи... — сонно пробормотала Алиса. — Ещё пять минут.

— Ты сама говорила, что сегодня идёшь к детям.

— Через... пять минут...

Лексо тихо рассмеялся.

— Не знал, что художники такие ленивые.

— Мы не ленивые... Мы... вдохновение ждём...

— Оно уже во дворе трактор чинит.

Она тихо фыркнула ему в спину:

— Очень смешно...

Он осторожно взял её ладонь.

— Вставай. Иначе Иван разберёт трактор быстрее, чем заведёт.

Алиса наконец открыла один глаз.

— Тогда ему точно понадобится помощь.

Лексо покачал головой:

— Вот теперь узнаю тебя.

Она села на кровати, потирая глаза.

— Кофе есть?

— Есть.

— Тогда жить можно.

Он подошёл к шкафу, достал герметичную пачку кофе, которую они когда-то нашли вместе, и поставил её на стол. Алиса улыбнулась.

— Знаешь...

— Что?

— Мне начинает казаться, что мы действительно дома.

Лексо замер. Ещё совсем недавно он бы не смог произнести это слово. Теперь же... Он посмотрел в окно. Во дворе Иван снова ругался на трактор. Дети уже бежали к корпусу с альбомами под мышкой. Из столовой кто-то позвал всех завтракать.

Лексо молча кивнул.

— Пожалуй...

Впервые за долгое время это слово больше не казалось ему чужим.

——

— Если ещё раз загрузишь рюкзак под завязку, обратно понесёшь меня вместе с ним.

Иван с глухим стуком поставил мешок на асфальт и вытер пот со лба.

— Не ной.

Лексо даже не обернулся.

— Я не ною. Я предупреждаю. В следующий раз бери кого-нибудь помоложе.

— Помоложе тебя тут половина санатория.

— Вот именно. И почему каждый раз хожу с тобой именно я?

Лексо усмехнулся.

— Потому что остальные не выдерживают твоих разговоров.

— Очень смешно.

Они вышли из небольшого продуктового магазина. Сегодня повезло: в подсобке нашлось несколько банок консервов, два мешка крупы и целая коробка соли, спрятанная под старыми картонными коробками. Не так много, как хотелось, но достаточно, чтобы вылазку можно было считать удачной.

По дороге к машине Иван вдруг остановился.

— Подожди.

— Что?

— Смотри.

Он указал на соседнее помещение. Над дверью ещё держалась выцветшая вывеска «Фото», половина букв на которой давно исчезла.

— Думаешь, что-то осталось?

— Не знаю. Но раз уж дошли...

Лексо коротко кивнул.

— Быстро.

Внутри пахло сыростью и пылью. На полу валялись разбитые рамки, фотоальбомы, опрокинутые витрины — большинство техники давно растащили. Иван уже собирался уходить, когда Лексо присел возле перевёрнутого шкафа.

— Помоги.

Они вместе отодвинули тяжёлую тумбу. Под ней оказался небольшой металлический ящик. Замок давно проржавел, и Лексо поддел его отвёрткой. Крышка со скрипом открылась.

Внутри лежал фотоаппарат. Белый корпус почти полностью пожелтел от времени, но выглядел целым.

— Неужели работает? — удивился Иван.

Лексо осторожно перевернул его. На передней панели ещё можно было разобрать надпись: Polaroid. Он нажал кнопку — ничего. Открыл отсек и несколько секунд молча рассматривал содержимое.

— Что там?

— Кассета. Похоже... внутри ещё есть плёнка.

Иван присвистнул.

— Если это правда, Алиса будет счастливее, чем если бы мы нашли целый склад тушёнки.

Лексо невольно усмехнулся.

— Скорее всего. — Он аккуратно убрал полароид в рюкзак. — Только сначала проверим, работает ли он.

— Даже если нет, она всё равно не отдаст его.

— Это точно.

Они вышли обратно на улицу. Иван уже открыл дверь машины, когда вдруг сказал:

— Знаешь...

— Что?

— Давно не видел, чтобы ты чему-то так улыбался.

Лексо вопросительно посмотрел на него.

— Сейчас, — пояснил Иван. — Когда нашёл фотоаппарат.

Лексо молча сел за руль. Через секунду двигатель завёлся.

— Наверное, просто представил её лицо.

Иван усмехнулся:

— Вот и я о том же.

Пикап медленно тронулся с места. На приборной панели подпрыгивал старый компас, а в рюкзаке за сиденьем лежала вещь, которая стоила для них гораздо больше, чем казалась на первый взгляд.

Когда Лексо и Иван вернулись в санаторий, солнце уже клонилось к закату. Во дворе, как обычно, кипела жизнь: кто-то разгружал дрова, у котельной спорили из-за сломанной лопаты, из открытых окон столовой доносился запах ужина.

Алиса сидела прямо на земле возле одного из корпусов. Вокруг неё полукругом расположились человек семь детей — у каждого в руках были лист бумаги и карандаш.

— Нет, смотри... — Она улыбнулась мальчику лет восьми и осторожно поправила его рисунок. — Если дерево далеко, оно кажется меньше.

— Почему?

— Потому что мы так его видим.

— Но оно же большое!

— Большое. Только далеко.

Мальчик нахмурился, а потом снова принялся рисовать. Лексо остановился.

— Чего замер? — тихо спросил Иван.

— Ничего.

Он продолжал смотреть. Алиса настолько увлеклась, что даже не заметила их возвращения. Она переходила от одного ребёнка к другому, что-то объясняла, смеялась, хвалила рисунки. Дети слушали её с таким вниманием, будто от этого зависело что-то очень важное.

— А ведь раньше они почти не разговаривали, — негромко сказал Иван.

— Кто?

— Дети. После начала всего этого. А потом появилась Алиса. И как-то... — Он пожал плечами. — Стали снова детьми.

Лексо ничего не ответил.

В этот момент Алиса подняла голову. Увидев их, она широко улыбнулась:

— Вернулись!

— Как видишь.

Она быстро подошла.

— Ну?

Иван хитро посмотрел на Лексо.

— Показывай.

— Что? — удивилась Алиса.

— Он всю дорогу молчал, чтобы самому увидеть твоё лицо.

Лексо закатил глаза:

— Предатель. — Он снял рюкзак, расстегнул его и молча протянул Алисе полароид.

Она несколько секунд непонимающе смотрела на него, потом осторожно взяла в руки.

— Не может быть... — Она перевернула его, провела пальцами по корпусу. — Он настоящий?

— Похоже.

— Работает?

— Не знаем.

Алиса подняла на него взгляд. В её глазах появился тот самый детский восторг, который Лексо видел всё реже.

— Можно?

— Для тебя же и принесли.

Она прижала фотоаппарат к груди.

— Спасибо... — Так тихо, что услышал только он.

Иван кашлянул:

— Вообще-то я тоже помогал.

Алиса рассмеялась:

— И тебе спасибо.

— Вот. Совсем другое дело.

Она снова посмотрела на полароид.

— Надо попробовать.

— Если плёнка ещё живая, — сказал Лексо.

— Сейчас узнаем. — Она осторожно навела объектив на них. — Встаньте рядом.

— Зачем?

— Лексо...

— Что?

— Просто встань.

Он тяжело вздохнул и подошёл к Ивану.

— Доволен?

— Пока нет. Улыбнись.

— Не начинай.

— Тогда я сама.

Она быстро подошла, встала между ними и вытянула руку с фотоаппаратом.

— Раз...

— Алиса...

— Два...

Иван уже смеялся.

— Три!

Щёлк.

Фотоаппарат негромко зажужжал. Из него медленно показалась белая карточка. Все трое одновременно уставились на неё.

— И что теперь? — спросил Иван.

— Ждать, — ответила Алиса, осторожно держа снимок двумя руками.

Прошла почти минута. На белой поверхности начали медленно проступать силуэты: сначала тени, потом лица, потом цвета. Алиса улыбнулась так широко, будто держала в руках настоящее сокровище.

На фотографии стояли трое. Иван смеялся, Лексо выглядел так, словно не понимал, зачем вообще согласился фотографироваться, а сама Алиса улыбалась во весь рот.

— Получилось... — Она подняла снимок к солнцу. — Получилось!

Лексо посмотрел сначала на фотографию, потом на неё — и неожиданно поймал себя на мысли, что уже не помнит, когда в последний раз видел её настолько счастливой. И почему-то ему очень захотелось, чтобы таких снимков у них стало как можно больше.

Следующее утро выдалось на удивление тихим. Лексо сидел на крыльце мастерской и точил нож — не потому, что тот затупился, а скорее по привычке. Во дворе уже слышались детские голоса.

Он поднял голову. На старой спортивной площадке Алиса снова устроила свои занятия. На этот раз вместо листов бумаги перед детьми лежали небольшие фанерные дощечки, найденные в столярной мастерской.

— Сегодня будем рисовать то, чего нам не хватает, — сказала она.

Дети переглянулись.

— В смысле? — спросила девочка с двумя косичками.

— Всё просто. Закройте глаза и представьте место, в котором вам было хорошо. Не обязательно настоящее. Любое.

Через несколько секунд над площадкой повисла тишина. Даже самые шумные действительно закрыли глаза.

— А теперь рисуйте.

Карандаши заскрипели по дереву. Лексо невольно улыбнулся.

Рядом кто-то остановился.

— Никогда не понимал рисование.

Он повернул голову — Учитель. Как всегда, в светлой рубашке с закатанными рукавами и с кружкой чая в руках. Он смотрел не на Лексо, а на детей.

— Но потом вспомнил одну вещь, — продолжил Учитель.

Лексо промолчал.

— Во время Второй мировой войны дети продолжали рисовать даже в блокадном Ленинграде, — неторопливо произнёс Учитель. — Не потому, что это помогало выжить, а потому, что помогало оставаться детьми. — Он сделал небольшой глоток. — Любая цивилизация начинается не со стен и не с оружия. Она начинается в тот момент, когда человек создаёт что-то бесполезное. Картину. Музыку. Книгу. Стихотворение. Вещи, без которых можно прожить, но без которых невозможно жить по-настоящему.

Лексо посмотрел на Алису. Она что-то оживлённо объясняла мальчику, который никак не мог нарисовать дерево. Тот смешно морщил нос и упрямо начинал заново.

Учитель улыбнулся:

— Она делает очень важное дело.

— Учит рисовать?

— Нет. Напоминает им, что мир не закончился.

Лексо задумчиво провёл пальцем по лезвию ножа.

— А если закончился?

Учитель покачал головой:

— Тогда мы бы сейчас не разговаривали. Мы были бы просто животными. — Он поставил кружку на перила. — Знаешь, почему люди всегда проигрывают страху?

— Почему?

— Потому что начинают думать только о завтрашнем дне. О еде. О патронах. О том, как прожить ещё сутки. Это необходимо, но если жить только этим... — Он посмотрел на детей. — Очень скоро окажется, что выжил уже не человек, а лишь его тело.

Несколько секунд оба молчали. Во дворе раздался детский смех. Один из мальчишек показал Алисе свой рисунок. Она подняла большой палец вверх, и ребёнок расплылся в такой счастливой улыбке, словно выиграл самый главный конкурс в жизни.

Учитель тихо усмехнулся:

— Видишь? Он сейчас счастлив. И знаешь, что самое удивительное?

Лексо вопросительно посмотрел на него.

— Он уже почти не помнит, каким был мир до всего этого, — спокойно ответил Учитель. — Значит, наша задача — сделать так, чтобы ему было что вспоминать потом. — Он поднял кружку. — Если однажды этот мир снова станет нормальным, никто не будет помнить, сколько банок тушёнки мы сохранили. Но, возможно, кто-то вспомнит человека, который научил его рисовать. — Он кивнул в сторону Алисы. — Поэтому искусство всегда важнее, чем кажется.

С этими словами он спокойно ушёл.

Лексо ещё долго смотрел ему вслед, а потом перевёл взгляд на Алису. Она смеялась вместе с детьми. И впервые за долгое время ему показалось, что, возможно... они действительно нашли место, где можно перестать бояться.

К вечеру работа в санатории постепенно стихла. Кто-то уже расходился по корпусам, кто-то ещё сидел на лавочках, обсуждая завтрашние дела. В центре двора потрескивал небольшой костёр, вокруг которого постепенно собирались люди. Кто-то принёс чайник, кто-то — старую гитару без одной струны.

Лексо с Алисой подошли последними.

— Ну наконец-то, — усмехнулся Иван. — Мы уже думали начинать без вас.

— Начинать что?

— Как что? Сегодня моя очередь позориться. — Он поднял гитару. — Решил вспомнить, как играть.

— Лучше не надо, — сразу раздалось откуда-то из-за костра.

— Спасибо за поддержку!

Все рассмеялись. Лексо сел рядом с Алисой. Она незаметно взяла его за руку. Ещё пару месяцев назад он бы тут же убрал ладонь, а теперь лишь крепче сжал её пальцы.

Иван ударил по струнам. Гитара издала такой жалобный звук, что несколько человек одновременно поморщились.

— Всё, хватит! — рассмеялся кто-то. — Дай сюда.

Инструмент перешёл к пожилому мужчине. Тот несколько секунд подкручивал колки, а потом провёл пальцами по струнам — на этот раз прозвучало гораздо лучше. Он заиграл простую, всем знакомую мелодию. Кто-то тихо начал подпевать, потом появился ещё один голос, а вслед за ним — сразу несколько.

Лексо не знал слов и даже не пытался подпевать. Он просто сидел и слушал. В какой-то момент Алиса наклонилась к нему:

— О чём думаешь?

Он посмотрел на огонь.

— Что давно не слышал, чтобы люди просто пели.

Она улыбнулась.

— Нравится?

Он кивнул:

— Да. — После небольшой паузы он добавил: — Странное чувство.

— Какое?

— Будто всё это... — Он медленно обвёл взглядом людей вокруг костра. — Настоящее.

Алиса ничего не ответила — только положила голову ему на плечо.

Огонь тихо потрескивал. Кто-то смеялся над очередной шуткой Ивана, кто-то спорил, какая песня будет следующей. Учитель сидел чуть поодаль: не во главе компании и не в центре внимания. Он спокойно разговаривал со стариком, иногда улыбаясь его словам. Со стороны он совсем не был похож на человека, которого стоило бояться — скорее на обычного учителя, случайно оказавшегося в новом мире.

Алиса вдруг поднялась.

— Подожди здесь.

— Зачем?

Вместо ответа она достала из кармана куртки полароид, вернулась и присела рядом.

— Хочу ещё одну фотографию.

— Алиса...

— Что?

— Их осталось совсем мало.

Она посмотрела на фотоаппарат, потом снова на него.

— Значит, будем фотографировать только то, что действительно важно.

Лексо ничего не ответил. Она придвинулась ближе, одной рукой обняла его за плечо, а другой подняла полароид.

— Готов?

— Нет.

Она улыбнулась:

— Я тоже.

Щёлк.

Фотоаппарат тихо зажужжал. Белая карточка медленно выползла наружу. Алиса осторожно взяла её. Они молча сидели рядом, наблюдая, как на пустом листе постепенно проявляется изображение.

На фотографии были только они. Лексо смотрел прямо в объектив, а Алиса прижималась к его плечу и улыбалась так искренне, будто весь мир за пределами санатория перестал существовать.

Она долго рассматривала снимок, а потом осторожно протянула его Лексо.

— Храни.

— Почему не ты?

— Потому что ты никогда ничего не теряешь.

Он посмотрел сначала на фотографию, потом на неё и молча убрал снимок во внутренний карман куртки — поближе к сердцу. Алиса заметила это, но ничего не сказала. Лишь снова положила голову ему на плечо.

И они ещё долго сидели у костра, слушая смех людей и потрескивание дров, не подозревая, что совсем скоро этот вечер останется только на маленькой фотографии.

Прошло ещё несколько дней. Жизнь в санатории текла своим чередом. Утром — работа, днём — вылазки или ремонт, вечером — ужин, разговоры, иногда костёр. Лексо сам не заметил, как перестал считать дни.

Однажды, возвращаясь с очередной вылазки, они с Иваном въехали во двор уже в сумерках. Машину тут же окружили несколько человек: кто-то помог разгружать мешки, кто-то уносил инструменты.

— Сегодня богатый улов, — сказал один из мужчин, заглянув в кузов.

— Повезло, — ответил Иван. — Наткнулись на склад строительного магазина.

— Гвозди нашли?

— Целый ящик.

— Вот это уже праздник.

Лексо спрыгнул на землю и поставил последний мешок возле мастерской. В этот момент во двор быстрым шагом вошёл один из часовых. Лицо у него было напряжённым. Он сразу направился к Учителю, который разговаривал с несколькими людьми возле столовой.

Часовой что-то тихо сказал ему на ухо. Улыбка с лица Учителя исчезла. Он молча кивнул — не задав ни одного вопроса, не повысив голос. Лишь спокойно произнёс:

— Позовите Сергея. И ещё... найдите Артёма.

Часовой коротко кивнул и ушёл. Лексо переглянулся с Иваном.

— Что случилось?

Иван пожал плечами:

— Не знаю. — Но взгляд у него изменился.

Через несколько минут по двору уже шли двое мужчин. Оба выглядели растерянными. Один всё время пытался что-то объяснить сопровождавшему его охраннику, но тот молчал.

Учитель встретил их всё с тем же спокойным выражением лица.

— Завтра утром поговорим.

— Но...

— Завтра.

Он не повысил голос, не выглядел сердитым. Сказал это так спокойно, что спорить никто не стал. Мужчин увели в сторону административного корпуса.

Во дворе стало неожиданно тихо. Разговоры стихли сами собой. Даже дети, ещё секунду назад бегавшие между лавочками, словно почувствовали перемену.

— Что они сделали? — негромко спросил Лексо.

Иван не сразу ответил. Он смотрел вслед уходящим мужчинам.

— Узнаем завтра.

— Ты так спокойно об этом говоришь.

Иван тяжело выдохнул.

— Здесь не бывает решений сгоряча. Если Учитель сказал «завтра», значит, сначала разберётся.

Лексо молча кивнул. Слова звучали разумно, даже правильно. Но почему-то впервые за долгое время внутри снова появилось то самое неприятное чувство, которое, как ему казалось, он давно оставил в прошлом.

Чувство, что спокойствие может закончиться в любой момент.

Лексо открыл глаза и сразу понял, что больше не уснёт. В комнате было темно — только лунный свет пробивался сквозь занавески и ложился бледными полосами на пол.

Рядом спокойно спала Алиса. Она лежала на боку, отвернувшись к стене, одна рука свесилась с кровати, а одеяло почти сползло на пол. Лексо несколько секунд просто смотрел на неё, потом осторожно подтянул одеяло выше. Алиса что-то тихо пробормотала во сне, на мгновение улыбнулась и снова затихла.

Он невольно усмехнулся. Когда-то ему казалось невозможным спокойно засыпать рядом с кем-то. Теперь это стало привычным. Именно это и беспокоило — слишком привычным.

Лексо тихо поднялся с кровати, накинул куртку и, стараясь не шуметь, вышел из комнаты.

Через несколько минут он уже сидел на лавке возле корпуса. Ночь была прохладной, пахло соснами, где-то далеко стрекотали сверчки. Он достал сигарету — последнюю из пачки, — покрутил её в пальцах, а затем щёлкнул зажигалкой. Огонёк вспыхнул в темноте.

Лексо глубоко затянулся и медленно выпустил дым вверх, к звёздам. В такие моменты мысли всегда начинали лезть в голову сами — без приглашения, без спроса.

Он вспомнил девушку, которую когда-то любил. Настолько давно, что её лицо уже начинало стираться из памяти — оставались только отдельные обрывки: смех, голос, тёплые летние вечера, прогулки после работы. Тогда ему казалось, что впереди вся жизнь, что всё только начинается. А потом однажды всё закончилось — без предательства, без громких слов. Она просто ушла. И долгое время ему казалось, что больнее уже не будет.

Лексо усмехнулся и покачал головой. Какой же он тогда был идиот. Оказалось, жизнь способна придумать вещи гораздо хуже разбитого сердца.

Он сделал ещё одну затяжку и вдруг понял, что уже несколько минут думает вовсе не о прошлом. Об Алисе. О том, как она смеётся, как постоянно спорит с ним по пустякам, как радуется любой ерунде, как каждый вечер рассказывает что-нибудь за ужином. Как смотрит на него, когда думает, что он этого не замечает.

Лексо раздражённо выдохнул дым. Потому что прекрасно понимал, что происходит: он снова привязывался. После всего, что видел, после всех потерь, после всех обещаний самому себе — снова. И самое неприятное было в том, что ему это нравилось.

Сигарета почти догорела. Лексо уже собирался возвращаться обратно, когда его взгляд зацепился за окна административного корпуса. На втором этаже горел свет.

Он нахмурился. Было уже далеко за полночь — для обычного разговора время странное. А потом он заметил часового у входа, ещё одного — чуть дальше, возле лестницы. Слишком много охраны для позднего совещания.

Любопытство победило. Лексо поднялся с лавки и направился к административному корпусу. Чем ближе он подходил, тем сильнее ему казалось, что этой ночью он увидит что-то, чего видеть не должен.

Лексо обошёл корпус с тыльной стороны. Здесь было темнее: свет из окон второго этажа едва освещал потрескавшуюся стену. Он остановился под одним из окон и прислушался.

Голоса. Спокойные. Без криков, без ругани — словно внутри обсуждали какой-то рабочий вопрос. Лексо нахмурился. Именно это ему и не нравилось.

Он осторожно поднялся на старый бетонный выступ под окном и заглянул внутрь.

Кабинет был освещён настольной лампой. За столом сидел Учитель, перед ним лежал открытый блокнот, а рядом стояла кружка с давно остывшим чаем. Напротив сидели Сергей и Артём — те самые мужчины, которых днём увели с площади. Оба выглядели уставшими. Сергей смотрел в пол, Артём сидел, сжав челюсти, и упрямо избегал взгляда Учителя.

Сам Учитель выглядел так, будто проводил обычный урок: спокойный голос, ровная осанка, никакого раздражения.

— Я задам вопрос ещё раз, — сказал он. Тихо. Почти доброжелательно. — Когда вы решили уйти?

Сергей тяжело выдохнул.

— Неделю назад.

Учитель кивнул — будто услышал ожидаемый ответ.

— Почему?

— Потому что это не тюрьма, — Артём наконец поднял голову. — Мы просто хотели уйти.

Учитель снова кивнул.

— Хорошо. — Он сделал пометку в блокноте обычным карандашом, словно записывал домашнее задание. — И сколько еды вы собирались взять?

Молчание.

— Артём?

— Столько, сколько смогли бы унести.

— За чей счёт?

На этот раз ответа не последовало. Учитель некоторое время смотрел на них, потом закрыл блокнот — очень аккуратно, без единого лишнего движения.

— Вы считаете, что имеете право уйти?

— Да, — ответил Артём.

— Конечно. Никто никого здесь не держит.

Лексо слегка нахмурился.

— Но еда принадлежит не мне, — продолжил Учитель. — Она принадлежит всем. Каждому человеку за этим забором. Каждому ребёнку. Каждой семье. Поэтому, когда вы решили взять её с собой... — Он сделал небольшую паузу. — Вы решили украсть у всех остальных.

В кабинете стало тихо. Даже Артём не нашёл что ответить.

Учитель встал из-за стола и медленно подошёл к окну. Лексо инстинктивно отпрянул назад и прижался к стене. Несколько секунд было слышно только собственное сердцебиение.

Потом голос Учителя раздался снова. Спокойный. Почти усталый.

— Знаете, что самое сложное?

Сергей молчал, Артём тоже.

— Не принимать тяжёлые решения. Самое сложное — объяснять людям, почему они необходимы.

Лексо снова осторожно заглянул внутрь. Учитель стоял спиной к мужчинам и смотрел в ночное окно.

— До конца света я преподавал историю. Каждый раз одно и то же: государства рушились, города исчезали, империи превращались в руины. И почти всегда причина была одинаковой. — Он повернулся. — Люди переставали отвечать за последствия своих поступков.

Артём усмехнулся — нервно.

— Мы всего лишь хотели уйти.

— Нет, — Учитель покачал головой. — Вы хотели уйти с тем, что вам не принадлежит. Это разные вещи.

Сергей наконец поднял взгляд. В его глазах впервые появился страх — настоящий.

— Что будет завтра?

Учитель посмотрел на него. Долго. Слишком долго. А потом неожиданно улыбнулся той самой спокойной улыбкой, которой обычно встречал жителей утром.

— Завтра все узнают, почему нельзя ставить себя выше остальных. — Улыбка исчезла так же быстро, как появилась. — А сейчас вам лучше отдохнуть.

Лексо почувствовал холодок вдоль позвоночника. Не из-за слов — из-за тона. Учитель говорил так, будто решение уже давно принято. Будто весь этот разговор был нужен не для того, чтобы разобраться, а для того, чтобы убедиться в собственной правоте.

Через минуту охранники вывели мужчин из кабинета. Учитель остался один. Он открыл блокнот, что-то записал, затем потянулся к лампе и погасил свет.

Окно погрузилось во тьму. Лексо ещё несколько секунд стоял неподвижно, потом медленно слез с выступа.

И впервые за долгое время почувствовал то самое старое чувство. Тревогу. Словно где-то впереди уже надвигалось что-то плохое, а он пока не мог понять, насколько плохое.

Обратно Лексо шёл медленно. Ночной воздух больше не казался таким спокойным. Слова Учителя всё ещё крутились в голове. Не сами слова — тон. Именно тон не давал покоя: слишком спокойный, слишком уверенный. Словно завтрашний день уже давно расписан по минутам.

Возле корпуса он остановился, машинально посмотрел на окна администрации. Свет больше не горел. Будто ничего и не произошло. Будто там действительно только разговаривали.

Лексо достал пачку сигарет — пустую. Несколько секунд крутил её в руках, потом смял и выбросил в мусорный бак.

Когда он вернулся в комнату, Алиса всё ещё спала. Лексо тихо закрыл дверь, снял куртку и лёг рядом. Матрас едва заметно скрипнул. Алиса сразу зашевелилась — не просыпаясь, просто придвинулась ближе и уткнулась носом ему в плечо. Словно делала это уже сотни раз.

Лексо замер, а потом осторожно обнял её одной рукой.

Она что-то сонно пробормотала:

— Ты где был?..

— Курил.

— М-м...

Алиса снова затихла. Через несколько секунд её дыхание стало ровным — она уже спала.

А Лексо продолжал смотреть в потолок. Сна не было. Перед глазами стоял кабинет, Учитель, блокнот, испуганный взгляд Сергея. И вопрос, на который никто так и не получил ответа.

Что будет завтра?

Утро наступило слишком быстро. Лексо проснулся от звука колокола возле столовой. Обычно он означал завтрак, но сегодня всё было иначе. Звон был длиннее. Настойчивее.

Он сел на кровати. Снаружи уже слышались голоса — много голосов.

Алиса сонно потёрла глаза:

— Что происходит?

Лексо подошёл к окну. Во двор выходили люди. Десятки людей. Все двигались в одном направлении — к центральной площади возле административного корпуса. И почему-то никто не разговаривал.

— Не знаю. — Он почувствовал, как внутри снова шевельнулась тревога — та самая, которая не давала уснуть половину ночи. — Но сейчас узнаем.

Алиса тоже подошла к окну. Людей становилось всё больше. Даже дети были там. И почему-то именно это Лексо не понравилось больше всего.

Потому что если Учитель собирал вообще всех... значит, сегодня собирались показать что-то важное.

— ...поэтому сегодня каждый должен увидеть последствия этого выбора.

Голос Учителя звучал ровно, спокойно — будто речь шла о ремонте крыши или распределении запасов. На площади стояла тишина. Сергей побледнел. Артём, наоборот, смотрел упрямо, с вызовом — будто до последнего не верил, что всё происходит всерьёз.

Учитель закрыл папку и положил её на стол.

— Я не испытываю к вам ненависти. Ни к одному из вас. Вы хорошие люди. Вы работали вместе со всеми, помогали общине. Но если сегодня я позволю вам уйти с тем, что принадлежит всем... завтра это сделает кто-то ещё. А потом ещё кто-то. И очень скоро от этого места ничего не останется. — Он сделал паузу. — Поэтому наказание будет одинаковым для любого. Без исключений.

Лексо почувствовал, как рядом замерла Алиса. Она всё ещё ждала чего-то другого: изгнания, ареста — чего угодно, только не того, что произошло дальше.

Учитель повернулся к одному из охранников:

— Исполняйте.

Сначала никто не понял смысл этих слов. Даже Сергей. Даже Артём. Но потом охранник снял автомат с плеча, и по толпе прокатился тяжёлый шёпот.

Алиса резко схватила Лексо за руку.

— Нет... — прошептала она. — Нет...

Сергей сделал шаг назад, потом ещё один.

— Подождите...

Учитель ничего не ответил. Он просто смотрел — спокойно. Так же спокойно, как смотрел на детские рисунки несколько дней назад.

Раздалась короткая очередь. Лексо инстинктивно дёрнул Алису к себе, и она уткнулась лицом ему в плечо. На площади кто-то вскрикнул, кто-то отвернулся, но большинство людей продолжали стоять молча. Слишком молча.

Через несколько секунд всё закончилось. Наступила абсолютная тишина.

Учитель посмотрел на собравшихся.

— Собрание окончено.

И просто ушёл. Без пафоса, без торжества, без объяснений — словно только что закончил очередной урок.

Лексо смотрел ему вслед и впервые за всё время понял одну простую вещь: они должны уйти. Не завтра. Не через неделю. Как можно скорее. Потому что если остаться здесь ещё надолго... однажды они начнут считать происходящее нормальным.

До самого вечера Алиса почти не разговаривала. Она сидела на крыльце мастерской, обхватив колени руками. Полароид лежал рядом — неиспользованный.

Лексо вышел наружу и сел рядом. Некое время они молчали, а потом Алиса тихо спросила:

— Все знали?

— Не знаю.

— Нет. Знали. — Она смотрела куда-то перед собой. — Они даже не удивились.

Лексо не нашёлся что ответить, потому что она была права.

Через несколько минут во двор вошёл Иван. Он остановился возле них, долго молчал, а потом сел рядом на ступеньки.

— Вы ведь теперь уйти хотите?

Лексо посмотрел на него.

— Да.

Иван тяжело вздохнул — будто ожидал этого ответа.

— Я так и думал.

Алиса подняла голову:

— Такое уже было?

Иван некоторое время смотрел на землю, а потом кивнул:

— До вас. Месяца 3 назад.

— Что случилось? — нахмурился Лексо.

— Мужик один решил спрятать часть лекарств для своей жены. Она умирала. Нужны были антибиотики, а запасов было мало. — Он замолчал и сжал ладони. — Учитель сказал, что если сделать исключение для одного человека, завтра исключений потребуют все остальные.

На ступеньках повисла тишина.

— И что с ним стало? — спросила Алиса.

Иван долго не отвечал. Потом тихо произнёс:

— То же самое.

Алиса отвернулась. Лексо почувствовал, как внутри медленно поднимается холод — не из-за казни, не из-за Учителя, а из-за того, что Иван рассказывал об этом почти спокойно. Будто вспоминал плохую погоду. Будто успел привыкнуть.

И именно это пугало сильнее всего.

Глава 9. Оставляя позади

Утро встретило санаторий низкими серыми облаками.

За окном моросил мелкий дождь, из-за которого двор казался непривычно пустым. Лишь изредка между корпусами проходили люди, торопясь укрыться под козырьками зданий. Кто-то нёс в столовую ящик с овощами, двое мужчин разгружали прицеп с дровами, а у гаража уже слышались удары молотка. Жизнь продолжалась так, словно вчерашнего собрания никогда не было.

Лексо проснулся задолго до общего подъёма.

Несколько минут он просто лежал с открытыми глазами, прислушиваясь к тихому дыханию Алисы. Она спала, свернувшись калачиком под одеялом, и выглядела настолько спокойно, что на мгновение ему захотелось снова закрыть глаза и сделать вид, будто ничего не произошло. Будто вчера не было двух коротких очередей, испуганного крика на площади и того жуткого спокойствия, с которым Учитель закончил собрание.

Но стоило ему вспомнить лицо Сергея за секунду до выстрелов, как желание снова уснуть исчезло.

Лексо осторожно поднялся с кровати и подошёл к окну.

По стеклу медленно стекали капли дождя.

Во дворе несколько детей уже бежали в сторону столовой, громко споря о чём-то своём. Алиса ещё совсем недавно каждое утро выходила к ним с карандашами и листами бумаги. Сейчас же они смеялись так же беззаботно, словно вчера не видели смерть собственными глазами.

Он тяжело выдохнул.

Наверное, дети всегда быстрее взрослых учатся жить дальше.

Или их просто заставляют.

— Ты давно проснулся?

Сонный голос за спиной прозвучал неожиданно тихо.

Лексо обернулся.

Алиса сидела на кровати, всё ещё завернувшись в одеяло. Волосы были растрёпаны, а глаза ещё не до конца открылись, но по её взгляду он сразу понял — она тоже почти не спала этой ночью.

— Недавно, — соврал он.

Она некоторое время молча смотрела на него, потом перевела взгляд на рюкзаки, стоявшие возле стены.

— Значит... сегодня.

Это прозвучало не как вопрос.

Скорее как попытка окончательно поверить в происходящее.

Лексо молча кивнул.

Алиса медленно поднялась и подошла к своему рюкзаку. Она раскрыла его, ещё раз проверяя вещи, хотя прекрасно знала, что собрала всё ещё вечером.

· Несколько банок консервов.

· Запасная одежда.

· Фонарик.

· Пачка батареек, найденная когда-то в магазине.

· Автомат, который она всё ещё носила скорее по привычке, чем по собственному желанию.

Последним она достала полароид.

Долго смотрела на него, осторожно проводя пальцами по потёртому корпусу.

Потом открыла блокнот.

Между страниц лежала фотография.

Та самая.

У костра.

Она прижималась к плечу Лексо и улыбалась так, будто вокруг не существовало ни заражённых, ни разрушенного мира.

А сам Лексо...

Она невольно улыбнулась.

На снимке он тоже улыбался.

Совсем немного.

Но искренне.

— Что? — спросил он, заметив её взгляд.

Алиса покачала головой.

— Ничего.

Она аккуратно убрала фотографию обратно между страницами блокнота и положила его в рюкзак.

— Просто жалко.

— Что именно?

Она обвела комнату взглядом.

Небольшой шкаф.

Две аккуратно застеленные кровати.

Стол у окна, на котором всё ещё стояли две кружки после вчерашнего вечера.

Книга по истории, которую Учитель дал Лексо со словами: «Попробуй, вдруг понравится».

Несколько детских рисунков, приколотых кнопками к стене.

Эта комната перестала быть временным убежищем уже давно.

За эти месяцы она стала домом.

— Мы ведь только привыкли, — тихо сказала Алиса. — Я только начала чувствовать, что можно перестать оглядываться каждую минуту.

Лексо застегнул рюкзак и подошёл к ней.

— Именно поэтому нужно уходить.

Она подняла глаза.

— Думаешь, мы поступаем правильно?

Он не ответил сразу.

Посмотрел в окно, где под дождём всё так же кипела обычная жизнь.

Люди здоровались друг с другом.

Работали.

Смеялись.

Будто ничего не случилось.

— Нет, — наконец произнёс он. — Думаю, правильного решения здесь вообще нет.

Он взял со стула свою куртку и надел её.

— Но я точно знаю одно.

Если мы останемся здесь ещё на несколько месяцев...

Он замолчал, вспоминая лица людей на площади.

Их спокойствие.

Их молчание.

Ивана, который рассказывал о прошлой казни так, будто вспоминал старую историю.

— ...однажды мы тоже перестанем считать это чем-то страшным.

Алиса опустила взгляд.

Она понимала, что он прав.

И именно поэтому спорить не стала.

Молча закинула рюкзак на плечи, поправила ремень автомата и подошла к двери.

На этот раз никто из них не оглянулся.

Оба понимали, что если сделать это сейчас, уйти станет гораздо труднее.

Дверь жилого корпуса тихо закрылась за их спинами.

Во дворе пахло мокрой землёй и свежими дровами. Ночной дождь почти закончился, оставив после себя только редкие капли, падавшие с ветвей старых сосен. Где-то возле столовой уже гремели кастрюли, а из открытых окон кухни доносился запах овсяной каши и свежезаваренного кофе.

Жизнь текла своим чередом.

И от этого становилось только тяжелее.

Они молча шли по знакомой дорожке.

За последние месяцы каждый её метр стал привычным. Лексо знал, где после дождя всегда собирается вода, где проваливается плитка, а где дети обычно рисуют мелом, если находят хоть один целый кусочек.

Навстречу им попался пожилой мужчина с охапкой дров.

— Доброе утро, — привычно кивнул он.

— Доброе, — ответил Лексо.

Мужчина прошёл дальше, даже не заметив рюкзаков.

Чуть дальше две женщины развешивали выстиранное бельё. Одна из них улыбнулась Алисе.

— Сегодня занятия будут? Дети уже спрашивали.

Алиса растерянно посмотрела на Лексо. Потом снова на женщину.

— Нет... — Она запнулась. — Наверное... уже нет.

Женщина удивлённо нахмурилась, но расспрашивать не стала.

— Жаль. Им очень нравилось рисовать.

Когда они отошли достаточно далеко, Алиса тихо сказала:

— Даже не успела попрощаться с ними.

Лексо посмотрел на неё.

— Лучше так.

— Почему?

— Потому что если начнёшь прощаться, тебя начнут уговаривать остаться.

Она ничего не ответила. Наверное, он был прав.

Они уже почти дошли до административного корпуса, когда сзади послышался знакомый голос.

— Эй!

Иван быстрым шагом догнал их, на ходу застёгивая куртку. Как всегда немного растрёпанный. Только сегодня улыбки на его лице не было. Он сразу заметил рюкзаки. Потом автомат за плечом Алисы. И всё понял.

Несколько секунд он просто молчал.

— Значит... всё-таки уходите.

Лексо кивнул.

— Да.

Иван тяжело выдохнул.

— Я до последнего надеялся, что вы передумаете.

— Мы тоже, — это впервые заговорила Алиса. — Правда. Но...

Она не закончила. Не смогла.

Иван понимающе кивнул.

— После вчерашнего... — Он замолчал. Будто даже произносить это вслух было неприятно.

Лексо внимательно посмотрел на него.

— Ты остаёшься?

Иван усмехнулся. Безрадостно.

— А куда мне идти? — Он развёл руками. — Здесь моя работа. Здесь люди, которых я знаю. Здесь... — Он оглянулся на жилые корпуса. — Вся моя жизнь.

Повисло молчание. Первым его нарушил Лексо.

— Мы хотим сначала поговорить с Учителем.

Иван медленно кивнул.

— Он у себя. С самого утра. Наверное, уже знает.

— Что знает?

— Что вы придёте.

Лексо прищурился.

— Почему ты так решил?

Иван пожал плечами.

— Потому что он очень редко ошибается в людях. Он видел ваши лица после собрания. Я тоже видел. Он наверняка понял, что вы не останетесь.

Эти слова почему-то прозвучали тревожно. Не как предупреждение. Как констатация. Будто всё уже произошло.

Иван сделал шаг назад.

— Ладно... — Он попытался улыбнуться. Не получилось. — Не буду мешать. Если успеете... зайдите потом. Хотя бы попрощаемся нормально.

Алиса слабо улыбнулась.

— Обязательно.

Иван кивнул и медленно пошёл обратно. Лексо смотрел ему вслед до тех пор, пока тот не скрылся за углом корпуса.

— Хороший человек, — тихо сказала Алиса.

— Да.

— Жалко его оставлять.

Лексо ничего не ответил. Он лишь перевёл взгляд на административный корпус.

За одним из окон второго этажа мелькнул знакомый силуэт. Учитель. Он стоял у окна, сложив руки за спиной. И, казалось, смотрел прямо на них. Через мгновение фигура исчезла.

— Пойдём, — негромко сказал Лексо. — Чем быстрее закончим этот разговор...

Он не договорил. Они оба и без слов понимали, что дальше дороги назад уже не будет.

И молча поднялись по ступеням административного корпуса.

Лексо постучал дважды.

— Войдите.

Голос Учителя, как и всегда, звучал спокойно. Без раздражения. Без усталости. Будто за дверью стояли не люди, решившие покинуть общину после вчерашней казни, а обычные посетители.

Лексо открыл дверь и пропустил Алису вперёд.

Кабинет встретил их привычным запахом кофе, старой бумаги и древесины. У дальней стены тянулись высокие книжные шкафы, заставленные учебниками, художественной литературой и толстыми историческими справочниками. На подоконнике стояли горшки с уже начинающими увядать цветами, а на стене висела большая карта области, испещрённая цветными отметками.

За последние месяцы они были здесь десятки раз. Обсуждали вылазки. Получали новые задания. Пили кофе. Смеялись над очередной историей Учителя о школьниках.

Но сегодня кабинет казался чужим.

Учитель сидел за столом, перелистывая какую-то папку. Увидев их, он сразу закрыл её. Медленно снял очки. Отложил их рядом с чашкой. И только после этого поднялся.

— Доброе утро.

— Доброе, — ответил Лексо.

Учитель внимательно посмотрел на рюкзаки. Затем перевёл взгляд на автоматы. После чего едва заметно улыбнулся.

— Значит, всё-таки уходите.

— Да.

Он кивнул. Словно услышал именно тот ответ, которого ожидал.

— Честно говоря... жаль.

Он вышел из-за стола и подошёл к окну. Во дворе дети уже собирались возле столовой. Кто-то играл в мяч. Кто-то смеялся. Учитель некоторое время наблюдал за ними.

— Когда вы пришли сюда впервые, я не рассчитывал, что задержитесь надолго. Потом прошёл месяц. Потом второй. Я начал думать, что ошибся. — Он повернулся. — Мне было приятно ошибиться.

Лексо молчал. Учитель посмотрел прямо на него.

— Но вчера всё изменилось.

— Да.

Ответ прозвучал сухо. Без колебаний. Учитель понимающе кивнул.

— Вы хотите спросить меня, зачем я это сделал.

На этот раз заговорила Алиса.

— Хочу понять.

Он посмотрел на неё внимательно. Потом неожиданно улыбнулся.

— Спасибо.

Она растерялась.

— За что?

— Большинство людей спрашивает, чтобы спорить. Ты спросила, чтобы понять.

Он медленно прошлся по кабинету. Провёл рукой по корешкам книг. Будто собирался с мыслями.

— Знаешь, что меня всегда поражало в истории?

Алиса отрицательно покачала головой.

— Практически каждая цивилизация погибала не потому, что ей не хватало еды. Не потому, что приходили враги. Она погибала в тот момент, когда люди переставали считать общие правила обязательными для себя. — Он посмотрел на Лексо. — Конец света ничего не изменил. Изменились только декорации.

Лексо впервые заговорил сам.

— А если правила неправильные?

Учитель улыбнулся. Не насмешливо. Скорее с интересом.

— Тогда их меняют.

— Или уходят.

— Или уходят, — он спокойно согласился. — Именно это сейчас делаете вы.

В кабинете повисла тишина. Лексо нахмурился.

— Ты действительно считаешь, что вчера поступил правильно?

Учитель не ответил сразу. Он снова подошёл к окну. Долго смотрел во двор. Потом тихо произнёс:

— Нет.

Лексо и Алиса одновременно подняли на него глаза.

— Правильного решения не существовало. Существовало только необходимое. — Он повернулся. И впервые за весь разговор выглядел по-настоящему уставшим. — Если бы я их простил, через месяц запасы начали бы исчезать. Через два месяца люди перестали бы доверять друг другу. Через три — здесь появились бы вооружённые группы. А через полгода... — Он посмотрел в окно на детей. — Эти дети снова жили бы в мире, который однажды уже погиб. Я не могу этого допустить.

Алиса тихо спросила:

— Даже если ради этого приходится убивать?

Учитель долго молчал. Потом очень спокойно ответил:

— Именно потому, что приходится. Если бы существовал другой способ, я выбрал бы его. Поверь мне.

Лексо понял, что он говорит искренне. Не пытается убедить. Не оправдывается. Он действительно верил каждому своему слову. И именно это пугало сильнее всего.

Учитель вернулся к столу. Достал из ящика небольшой холщовый мешок. Поставил перед Лексо.

— Здесь консервы. Патроны. И немного кофе. В дорогу.

Лексо удивлённо посмотрел на него.

— После всего?

Учитель слегка пожал плечами.

— Вы были частью этой общины. И останетесь частью её истории. Только теперь — на расстоянии.

Лексо медленно взял мешок. Несколько секунд молчал.

— Спасибо.

— Берегите друг друга.

Это был не приказ. Не просьба. Просто искреннее пожелание.

Когда они уже подошли к двери, Учитель неожиданно окликнул Лексо.

— И ещё.

Лексо обернулся.

— Очень надеюсь, что однажды ты поймёшь, почему вчера я поступил именно так.

Лексо ничего не ответил. Только открыл дверь и вышел.

Когда они вышли из административного корпуса, Иван уже ждал их возле ворот.

Он сидел на низком бетонном ограждении, закинув ногу на ногу, и лениво перебирал маленькие камешки носком ботинка. Услышав шаги, поднял голову и сразу понял всё по их лицам.

— Значит... поговорили.

— Поговорили, — Лексо кивнул.

Иван внимательно посмотрел сначала на него, потом на Алису.

— И никто никого не переубедил.

— Нет.

— Я так и думал.

Он легко спрыгнул на землю и несколько секунд молчал.

Во дворе кипела обычная жизнь. Возле столовой кто-то разгружал мешки с картошкой. Из мастерской доносился металлический звон. Дети носились между корпусами, играя в какую-то свою игру. Будто мир не изменился. Будто никто сегодня не уходил.

— Странное чувство, — негромко сказал Иван. — Вроде бы обычное утро. А ощущение такое, словно что-то заканчивается.

— Так и есть, — тихо ответила Алиса.

Иван посмотрел на неё и грустно улыбнулся.

— Детям я ничего не сказал.

Она вопросительно подняла взгляд:

— Почему?

— Потому что потом пришлось бы полдня объяснять, куда ты уходишь, почему и когда вернёшься. — Он пожал плечами. — А я не знаю ответа ни на один из этих вопросов.

Алиса опустила глаза.

— Спасибо.

— Они будут скучать.

— Я тоже.

Повисла тишина. Лексо нарушил её первым:

— Ты всё ещё остаешься?

— Да. — Ответ прозвучал спокойно. Без малейших сомнений.

— Почему?

Иван усмехнулся.

— Потому что это место стало моим домом. — Он оглянулся на корпуса санатория. — Здесь люди, которых я знаю. Работа, которую я умею делать. Каждое утро похоже на предыдущее. После конца света это дорогого стоит. — Он посмотрел на Лексо. — А ты не умеешь долго сидеть на одном месте.

Лексо едва заметно улыбнулся.

— Похоже, что нет.

— Даже если очень хочешь.

Эти слова прозвучали неожиданно точно. Лексо не нашёлся, что ответить.

Иван подошёл ближе.

— Знаешь... — Он немного замялся. — Когда ты появился здесь, я решил, что мы не сработаемся.

Лексо тихо усмехнулся.

— Почему?

— Потому что ты разговаривал так, будто каждый человек вокруг уже успел тебя достать.

Алиса не удержалась от смешка:

— Так и было.

— Именно, — Иван улыбнулся. — А потом оказалось, что ты просто долго жил один.

Лексо ничего не сказал.

— Я рад, что ошибся. — Он протянул руку.

Лексо посмотрел на неё пару секунд. Потом крепко пожал.

— И я.

Иван неожиданно притянул его к себе и коротко обнял. Без пафоса. По-дружески.

— Береги её, — тихо сказал он.

— Берегу.

— Нет. Береги.

Лексо молча кивнул. Иван отпустил его и повернулся к Алисе.

— Спасибо.

Она удивлённо посмотрела на него:

— За что?

— За то, что рядом с тобой он снова стал человеком.

Лексо тяжело вздохнул.

— Серьёзно?

— Абсолютно, — Иван улыбнулся. — До тебя он улыбался примерно раз в неделю. Теперь — почти каждый день.

— Преувеличиваешь.

— Совсем чуть-чуть.

Алиса рассмеялась.

— Мне кажется, нет.

— Вот видишь.

Они снова ненадолго замолчали. Та тишина уже не была неловкой. Наоборот. Иногда между близкими людьми последние слова заканчиваются раньше, чем приходит время расставаться.

Иван сделал шаг назад.

— Ну... Наверное, всё. Если когда-нибудь снова окажетесь рядом... Заходите. Даже если просто выпить кофе.

— Зайдём, — сказал Лексо. И впервые за всё время действительно поверил в собственные слова.

Дежурный у ворот молча отодвинул тяжёлую металлическую створку. За ней начиналась дорога. Та самая, по которой они когда-то пришли сюда. Теперь она снова звала их вперёд.

Лексо поправил рюкзак, посмотрел на Ивана ещё раз и протянул ему руку.

— До встречи.

Иван крепко пожал её:

— До встречи.

Алиса тоже обняла его на прощание.

— Береги детей.

— Постараюсь.

— Нет, — она улыбнулась. — Просто береги.

Иван тихо рассмеялся.

— Кажется, эта привычка заразная.

Лексо и Алиса вышли за ворота. Охранник медленно закрыл их за их спинами.

Они не стали оборачиваться сразу. Лишь пройдя несколько десятков метров, Алиса всё-таки остановилась. Санаторий почти полностью скрывался за высокими соснами. Над деревьями виднелась только крыша административного корпуса.

— Как думаешь... мы ещё когда-нибудь сюда вернёмся?

Лексо долго смотрел вперёд. Потом тихо ответил:

— Не знаю.

И они снова пошли по дороге, оставляя позади место, которое последние месяцы называли домом.

Ворота санатория остались далеко позади.

Дорога уходила вперёд узкой серой лентой, петляя между высокими соснами. Под ногами тихо шуршала опавшая хвоя. Воздух уже не был летним. По утрам в нём появилась та самая прохлада, которая напоминает — осень только начинается, но назад уже не повернёт.

Некоторое время они шли молча. Каждый думал о своём. Алиса первой нарушила тишину:

— Странно.

Лексо повернул голову.

— Что именно?

Она ещё раз оглянулась назад. За деревьями уже почти ничего не было видно. Только верхушки корпусов мелькали между соснами.

— Мне казалось, уходить будет легче.

Лексо усмехнулся. Без веселья.

— Мне тоже.

— Жалеешь?

Он ответил не сразу. Несколько секунд молча смотрел на дорогу.

— Нет. — Поком тихо добавил: — Но грустно.

Алиса едва заметно улыбнулась.

— Раньше ты бы просто сказал "нет".

— Раньше много чего было иначе.

Она осторожно взяла его за руку. Он машинально сжал её пальцы. И больше не отпустил.

До города они добрались ближе к вечеру. Знакомые улицы встретили их привычной тишиной. За те недели, что они провели в санатории, здесь почти ничего не изменилось. Те же брошенные машины. Те же выбитые витрины. Те же пустые перекрёстки. Только трава стала выше, а на некоторых деревьях листья уже начали желтеть.

Когда впереди показалось старое здание шиномонтажа, Алиса неожиданно улыбнулась.

— Дом.

Лексо посмотрел на неё.

— Дом?

— Ага, — она кивнула на знакомые ворота. — Не думала, что когда-нибудь назову шиномонтаж домом.

— Я тоже.

Он достал из кармана связку ключей. Замок открылся с первого раза. Тяжёлая створка скрипнула.

Внутри всё осталось почти таким же. Верстак. Полки. Самодельная печка. Две лежанки. На стене всё ещё висела большая карта города, которую Алиса когда-то нарисовала от руки.

Она подошла к ней первой. Провела ладонью по бумаге. Пальцы остановились на знакомой отметке — маленьком кружке там, где был санаторий. Несколько секунд она молчала. Потом аккуратно перечеркнула его тонкой линией карандаша.

Лексо наблюдал за ней.

— Зачем?

Алиса убрала карандаш обратно в карман.

— Чтобы не хотелось вернуться.

Он ничего не ответил. Хотя понимал, что всё совсем наоборот. Им обоим уже хотелось.

Лексо поставил рюкзак на верстак и начал привычно раскладывать вещи. Автомат. Запасные магазины. Нож. Фонарик. Пачка батареек. Аптечка. Две банки консервов. Половина пачки макарон. Немного крупы. Пара упаковок галет.

Он молча пересчитывал запасы. Потом достал блокнот, что-то быстро записал. Алиса наблюдала за ним, сидя на краю верстака.

— Ну?

Лексо закрыл блокнот.

— Если экономить... Недели на две хватит.

— А до базы?

— Пешком — около двухсот километров. — Он провёл пальцем по карте. От города. Через лесной массив. Потом вдоль старой трассы. Через несколько небольших деревень. И дальше, к отметке, которую когда-то показал ей. — Если всё пойдёт хорошо... Дней десять.

— А если плохо?

Лексо усмехнулся.

— Тогда дольше.

Алиса подошла ближе к карте.

— Здесь мост. — Она указала на тонкую синюю линию реки. — Думаешь, он ещё стоит?

— Не знаю.

— А если нет?

— Будем искать переправу.

Она провела пальцем дальше.

— Здесь лес.

— Да.

— А здесь?

— Старый посёлок. До апокалипсиса почти пустой.

Она посмотрела на него.

— Ты уже продумывал маршрут?

— Ещё до встречи с тобой.

Лексо свернул карту и осторожно убрал её в тубус. Затем посмотрел на часы. Они давно остановились, но привычка проверять время никуда не исчезла.

— Сегодня остаёмся здесь. Выйдем с рассветом.

Алиса кивнула. Она хорошо знала этот голос. Когда Лексо говорил так спокойно, значит, решение уже принято.

Завтра начинался новый путь. И на этот раз впереди их ждала не просто очередная вылазка. Впереди было двести километров неизвестности.