Своды вселенной

Зал Андромеда

- Сэр, я совершенно обычный, да, да, - мужчина комкал в руках клочок бумаги. - Да не смотрите на меня так! Я совершенно обычный и ничем не примечательный человек!

Госслужащий сидел за столом и пристально рассматривал его сквозь круглые очки.

- Так и запишем, - прошипел он, - настаивает на своей обыкновенности.

- Сэр, пожалуйста, - мужчина затрясся как флаг на ветру, - это правда. Умоляю вас, не отправляйте меня в зал Андромеда.

- Это не мне решать, а компетентным органам, - сухо ответил тот. - Да перестаньте же трястись наконец! Вы меня раздражаете.

Мужчина попытался унять дрожь, но при этом выронил скомканную бумагу, которая тут же закатилась под стол.

Справа от стола госслужащего в белой стене открылся угольно-черный провал туннеля, из которого вынырнули два солдата в темной форме.

- Нет, прошу вас! Не отправляйте меня, - заверещал мужчина, размахивая руками как мельница.

- Это вопрос решенный, только что пришло заключение комиссии, - госслужащий поднял планшет, на котором высветилось одно единственное слово "Андромеда".

Солдаты подхватили мужчину под руки и выволокли в пасть туннеля, дверь закрылась.

Госслужащий задел за что-то ногой и наклонился. Под столом валялся скомканный клочок бумаги. Он поднял его, развернул и прочел:

"Привет, Спаркс. Когда ты прочитаешь это послание, знай, что ты опоздал. Мы вживили в этого парня чип, благодаря которому отследили местонахождение зала Андромеда. Скоро мы освободим совершенных из ваших цепких лап. А теперь кусай свои локти, обычный ты, человечишко".

Руки Спаркса затряслись, он засуетился, пытаясь нажать на планшете кнопку вызова, но постоянно промахивался. Наконец попал куда нужно и закричал:

- Остановите последнюю транспортировку! Немедленно отмените отправку в зал Андромеда!

Из динамика послышался спокойный голос:

- Доставка произведена. Отмене не подлежит.

Спаркс швырнул планшет в стену, осколки экрана рассыпались по полу.

Башня Спокойствия

Башня Спокойствия тёмной громадой доминировала над городом. Ее шпиль терялся высоко в небе. На уровне десятого этажа по окружности ползла фирменная фразочка, завязшая у граждан на зубах.

«Если ты попал в беду,

Тебе поможет Какаду»

Великое изобретение вождя Зео - система спокойствия и разрешения конфликтов «Какаду» проникла в жизни и головы жителей, не выпуская их из своих когтистых лап.

На 101-ом этаже в кабинете, декорированном в серых тонах, сидел мужчина. Его тонкие пальцы украшало массивное кольцо с печатью спокойствия. Зазвонил телефон, и он поднял трубку:

- Мистер Парсонс, у нас вновь один из подозрительных звонков. Соединить вас? - голос секретарши дрожал.

- Да, конечно, - спокойно ответил Парсонс.

Услышав щелчок переключения абонента, сказал:

- Добрый день, управляющий контролёр системы Какаду слушает. Что у вас случилось?

- Мои эмоции нестабильны. Из меня постоянно выплескивается агрессия. Я не могу себя контролировать, помогите, - раздался голос на том конце провода.

- Гм, раньше мы с таким не сталкивались. Но подумаем, что можно сделать. А пока сидите дома и никуда не выходите в таком состоянии. Оставьте свои контакты нашему координатору, когда у нас будет решение, мы свяжемся с вами.

Парсонс переключил вызов на робота и откинулся в кресле.

- Марго, запиши в дневник, - обратился он к компьютеру. - 13 июня 2135 года. Очередное обращение по поводу всплесков агрессии. Запрос номер 35820. С каждым днем их все больше, и я, честно говоря, не знаю, что делать. Похоже на какой-то сбой в системе контроля негативных эмоций, - Парсонс застучал пальцами по столу, будто по барабану. - Передай в центр информацию о новом случае и запроси встречу с Гильберстоном.

- Будет сделано, - ответил механический голос.

Парсонс откинулся на спинку кресла и развернулся к зеркалу. Его гладкое лицо было спокойно, как всегда, а седые волосы аккуратно зачесаны, и только глаза цвета алюминия выдавали нотки тревоги.

***

Тук-тук, тук-тук, каблуки подбитых железом ботинок стучали по полу коридора. Парсонс подошёл к кабинету высшего контроля и забарабанил в дверь.

- Входите, - раздалось изнутри.

Парсонс положил ладонь на холодную дверную ручку и нажал вниз. Щелчок и кабинет открылся.

Высокие потолки и панорамные окна на 137 этаже башни спокойствия, запахи стерильности и кресло Гильберстона развёрнутое спиной ко входу.

- Почему ты бомбардируешь меня отчётами об агрессии? - раздался сухой голос.

Парсонс замер в двух метрах от стола начальника.

- Мне не нравятся тенденции. Люди беспричинно злятся, впадают в гнев, громят все вокруг. Это опасно для здоровья общества. Боюсь, что в системе сбой.

Кресло повернулось и Парсонс увидел пожилого худого мужчину, похожего на скукоженный осенний лист.

- Ты думаешь я не знаю, что происходит? Я в курсе, более того, сам приказал вскрыть резервуар агрессии.

- Но зачем? - Парсонс был удивлён, но запрещённой злости не испытывал.

- Я открыл способ направлять агрессию масс туда, куда мне нужно. Я опустошаю резервуар агрессии и наполняю ею людей. Мне нужна слепая злоба, гнев, чтобы ослепить ими народ. Они станут моей осадной машиной, и я начну революцию, свергну Зео и займу его место, - Гильберстон наклонился вперёд. - А ты, как управляющий контролёр Какаду, мне поможешь.

Парсонс сощурил глаза и скрестил руки.

- Вы не лучше правителя Зео. Это просто варварство! Мы столько лет боролись за спокойствие нации, за отсутствие войн, злобы, дискриминации, чтобы вы вот так за пару недель разрушили все? - где-то там внутри Парсонса начинало пробуждаться какое-то старое забытое чувство. Что-то алое, сильное, неконтролируемое.

- Не хочешь помогать, Парсонс, пеняй на себя, - рука Гильберстона потянулась к кнопке вызова охраны.

Губы Парсонса вздрогнули, он сделал пару шагов вперёд, кулаки взметнулись вверх и полетели в лицо бывшего начальника.

«Человек в гневе опасен и впадает в состояние аффекта. Иногда он становится кем-то другим и тогда его поведение невозможно контролировать. Индивид теряет инстинкт самосохранения и ничего не боится» - в голове Парсонса промелькнула выдержка из кодекса Какаду

Парсонс ощутил, как красная пелена гнева застилает глаза. Одна его часть противилась ей, но другая наслаждалась. В какой-то миг он потерял контроль и перестал осознавать себя. Позже он не помнил ничего из того, что творил. Не помнил, как громил кабинет, как избивал Гильберстона, как выбил дверь тяжёлым ботинком. Не помнил, как рычал лютым зверем, как разбил кулак о стену. Давно забытая злость бушевала в нем, как океанский шторм, сметая все на своём пути.

***

Парсонс очнулся спустя несколько часов. Он сидел на асфальте среди осколков стекла и непонимающе крутил головой, спрашивая себя:

«Что это было? Что я натворил?»

Ото всюду раздавались стоны, крики, плач. Асфальт был усыпан мусором и забрызган кровью. Где-то рядом выла сигнализация. Он обернулся, ощутив запах гари. Там полыхала алым и чадила черным громада Башни Спокойствия.

Монстр за дверью

- За этой дверью уже десять лет живёт монстр. Никогда, слышишь, никогда не открывай её, - сказал Людвиг, указывая на серую обветшавшую дверь с голубыми рисунками: синими треугольниками и кругами.

- А за столько лет он там не умер? - удивлённо спросила Мальвина, похлопывая длинными ресницами и покачивая синеволосой головой с завитушками.

- Да, кто ж его знает, но лучше не рисковать, Людвиг поджал губы, пожал плечами и поправил кружевное жабо, украшающее камзол.

- Ладно, обойдусь, - Мальвина изобразила на лице апатию и отвернулась. - На корабле и без монстров полно интересного.

**

Дни шли, а Мальвину съедало любопытство. Что там за монстр такой? Из каких космических глубин он пришёл, сколько лет сидит взаперти и вообще, может он и не монстр вовсе?

Открывать дверь она, конечно, не пыталась. Во-первых, обещала дяде Людвигу, а во-вторых, хочется добраться живой до звёздной академии на Тау Кита. Она просто решила провести маленькое расследование и расспросить команду, надо же как-то развлекаться. А то за три месяца пути в закрытом пространстве можно сойти с ума.

- Итак, Гарри, у меня к тебе вопрос, - Мальвина сидела на железной скамье в двигательном отсеке и постукивала пальцами по металлу. Механик расплостался на полу, копаясь в каких-то механизмах. - Как давно ты на корабле?

- Да лет пять уже, - раздался глухой голос.

- Когда ты поступил на корабль, за дверью уже жил монстр? - продолжила допрос синеволосая.

- Ну да.

- А тебе не рассказывали, что это за чудовище такое? Может ты его видел?

- Никак нет, - меланхолично ответил Гарри.

- Что совсем не было интересно? - не отставала Мальвина.

- Да, нафик оно мне надо, синьорита. Если капитан сказал, что туда не соваться, значит так и должно быть.

Первый допрос ничего не дал, девушка в расстроенных чувствах поднялась, собираясь уходить.

- Погодите, - сказал Гарри, вылезая из-под агрегата, - года два назад был один интересный момент. Проходил я мимо двери и услышал, как за ней кто-то пел. Чистым таким высоким голосом на непонятном языке. И подумал я тогда, может там космическая сирена сидит, которая корабли в чёрную дыру заманивает.

- Спасибо тебе, Гарри, - Мальвина довольно улыбнулась и бодро вышла из отсека.

**

Старпом, а по совместительству доктор, как всегда, грустил. Можно было подумать, что лица на нем нет, если не знать, что он такой всегда. Уголки губ слегка опущены вниз, в медотсеке пахнет аромапалочками от комаров. Большой вопрос почему? Комаров то в космосе нет. А потому, что старпому запах их нравится.

- Эй, милорд Рассел, - весело обратилась синеглазая Мальвина к доктору. - Вы чего же тут скучаете?

- А с чего бы мне радоваться, дитя?

- Ну, - девушка свела голубые брови и сохмурила лоб. - Всё здоровы, происшествий нет, о пиратах не слышно.

— Вот о пиратах лишний раз не надо, - пробурчал недовольно Рассел, ерзая на стуле.

- Скажите, милорд, давно ли вы служите на корабле? - поспешила сменить тему Мальвина.

- Двенадцать лет уже. Я пришёл, когда была жива ваша бабушка, - он тяжело вздохнул.

- А монстр за дверью тогда уже был?

- Нет, он появился позже. В той самой миссии, которая унесла жизнь вашей бабушки.

- Как так? - Мальвина даже подпрыгнула на месте. - А я думала она скончалась от нувианской холеры. Мне так родители говорили.

- Вы маленькая были, что вам ещё могли сказать. Спросите у дяди, в конце концов.

- Лорд Рассел, - девушка взмолилась, чувствуя, что вот-вот потеряет важнейший источник информации. - Что там случилось в этой миссии с бабушкой и откуда взялся монстр? Вы же знаете дядю Людвига, он ничего мне не расскажет, щадя чувства.

- Ладно, - доктор неожиданно смилостивился, - мы прилетели на планету Наэсси. Она недавно вошла в сектор Галактический федерации. Привезли заказанный груз. Ваша бабушка Амелия и Людвиг спустились на планету доставляя груз. Но там на них напали. Товар отобрали, бабушку убили, а Людвиг еле унёс ноги. Но на этом ужас не закончился. Когда он причалил в челноке к кораблю и мы ушли с орбиты, на борту начала твориться чертовщина. Приборы будто взбесились, металлические инструменты начинали парить без причины, двери открывались и закрывались, в коридорах поднялся ветер. Ветер в космосе! Немыслимо.

Мальвина впилась ногтями в ручки кресла и напряжённо слушала.

- Капитан приказал мне держать оборону в рубке, а сам отправился в корабельный отсек, где стоял челнок. Он выходил несколько раз на связь и каждый раз приказывал оставаться на месте. Лишь через несколько часов он вернулся. С переломом руки, рваной раной на боку и сломанным носом. И тогда он сказал мне, что в челнок с ним проник местный наэссианский монстр, он не смог его убить, но запер в отсеке, который мы не используем.

- Что за странная история, - скривила лицо Мальвина. - Почему он за столько лет не сдал этого монстра в зоопарк или не заказал зачистку корабля? Он наверно уже помер там.

Лорд Рассел неожиданно встрепенулся.

- Раз не заказал, значит так надо. Зато с тех пор нам во всем везёт. Я слышал, что в системе Плеяд местных монстров специально запирают в трюмах, так как они приносят удачу.

Мальвина покачала головой, но была рада, что узнала хоть что-то.

"Надо поговорить с дядей, вдруг он соизволит что-то рассказать" - подумала она и направилась в капитанскую каюту.

**

- Мальвина, зачем пожаловала? - спросил Людвиг, повернувшись в пол оборота.

Он сидел за рабочим столом и разбирал дуарийские безделушки. Девушка подошла и присела рядом.

- Бабушка была красивой, правда? - спросила она, проведя по портрету молодой светловолсой женщины с малышом на руках.

- Да, - со вздохом ответил Людвиг. - Жаль, что ты видела её только в самом детстве.

- Дядя, у меня есть вопросы, - Мальвина сглотнула, - про...

Она не успела договорить, как на корабле завыла сирена.

- Капитан, из подпространства вышел пиратский корабль. Они собираются на абордаж, - сообщил бортовой компьютер метллизированным женским голосом...

- Мальвина, запрись в каюте и не выходи. Возьми это, - Людвиг протянул племяннице бластер. - Стрелять умеешь?

- Неа, - губы девушки дрожали.

- Целься в голову и нажимай на курок, делов то, - Людвиг вскочил и поцеловав девушку в лоб выбежал из каюты.

Она заперла за ним дверь и села на кровать.

- Компьютер, - держи меня в курсе происходящего.

**

Долго ждать не пришлось, вскоре корабль затрясло, послышались выстрелы и топот.

- Сеньорита, пираты захватили основные отсеки и направляются в рубку к капитану.

- Что с экипажем? - Мальвину трясло от возбуждения.

- Механик тяжело ранен, старпом без сознания, капитан пока заперся в командном отсеке, но скоро пираты расплавят дверь.

- Что им нужно?

- Полагаю корабль, и, возможно, рабы. Вы их скорее всего заинтересуете, поэтому останетесь в живых, извините, - ответил компьютер.

- Чоооорт. Что же делать?

Мальвина открыла дверь каюты и выглянула в проход. Пока никого не было.

- Я должна хотя бы попытаться, - она побежала по коридору в сторону двери с синими рисунками.

**

- Открывайся, дурацкая дверь, да открывайся же ты, - Мальвина пыталась открыть дверь, но та не поддавалась. - Компьютер, что с ней?

- Давно не открывали, наверно заела, - безразлично ответил голос.

- Тогда стреляю, - Мальвина направила бластер на замок.

В этот миг из-за поворота выскочил вооружённый пират - крупный мужчина в бронежилете с большим бластером на перевес.

- А ну брось пушку, девка, - выкрикнул он.

Мальвина решила за долю секунды и выстрелила.

- Что за? - выкрикнул пират, когда дверь с синими рисунками сорвало с петель и оттуда вылетел сверкающий вихрь.

**

Людвиг, Гарри, лорд Рассел и Мальвина сидели в кают-компании на креслах. Молодая женщина с золотыми волосами разливала по чашкам кофе.

- Бабушка, как же так? Дядя Людвиг запер тебя на 10 лет в каюте? Ты же не монстр, - непонимающе спросила Мальвина.

- Уже нет, детка, - улыбнулась женщина. - Я уже прошла период куколки, когда была опасна. Теперь я сама доброта, конечно, пока не разозлюсь, например, на пиратов, которые обижают мою семью.

- Дядя, сколько времени ты думал держать бабушку взаперти? - спросила Мальвина.

- Я проверял как там мама, но она все ещё была нестабильна. Еще неделю назад её нельзя было выпускать, - покачал головой Людвиг. - Кто ж знал, что процесс пройдёт быстрее и кое-кто выпустит Амелию сегодня.

- Но что с тобой случилось? Как ты превратилась? - не унималась Мальвина.

- Похоже, что жители Наэсси попытались обжить моё тело, - бабушка Амелия засмеялась, - но в итоге мы подружились, и теперь живём не ругаясь.

В зоопарке все спокойно

В глубине желтых глаз львицы тлел огонь, она смотрела на девочку и будто прожигала ее взглядом. Ее тугие мышцы рельефно проступали на лапах. Казалось, она спокойна, но вдруг львица резко сорвалась с места и понеслась прямо на девочку. Та завизжала и шарахнулась к матери, пытаясь спрятаться за ее спиной.

- Лиза, не бойся, - женщина обняла дочку.

Львица остановилась в десяти сантиметрах от них, присела и стала вылизывать лапу шершавым розовым языком.

- Она меня не съест? – Лиза все еще дрожала от страха.

- Конечно, нет, ведь она не настоящая. Эта львица робот и не может причинить тебе вред.

- Но почему она тогда понеслась на меня?

- Хотела познакомиться, не более того. Она хоть и робот, но не лишена характера и может проявлять симпатию и любопытство.

- Значит, я могу ее погладить? – неуверенно спросила Лиза.

- Конечно, можешь.

На вид шерсть казалась мягкой, а на ощупь оказалась жесткой и толстой, как щетка для пола.

- У настоящих львов шерсть была такой же? – не могла угомониться Лиза.

- Да, - мама кивнула. – Эти роботы почти как настоящие, они такие же теплые как живые львы, спят и даже дышат. Единственное, что питаются они от зарядных станций и не рожают малышей. Пойдем дальше, посмотрим других животных.

Мама включила аудиогид, который тут же стал рассказывать:

- Когда-то животные жили в клетках и вольерах, но в 2030 году было запрещено держать зверейвзаперти. Зоопарки были упразднены и превращены в интерактивные инсталляции. Московский зоопарк стал самым крупным в России.

- Мама, я бы хотела увидеть настоящего льва, - сказала Лиза.

- К сожалению это невозможно, они вымерли, как и многие другие животные, - вздохнула мать. – Пойдем, посмотрим тропические цветы и бабочек. Под куполом муссонных лесов подают мороженое из маракуйи, ты обязательно должна его попробовать.

**

- Эти бабочки они тоже роботы?

- Нет, они настоящие, - мама улыбнулась.

Лиза смотрела, как ярко синяя бабочка села на тарелочку с нектаром и принялась пить. Запустила тоненький хоботок в янтарную жидкость и блаженно затрясла крылышками.

- Можно я пройдусь здесь сама и вернусь? - спросила Лиза с надеждой.

- Конечно, дорогая, - мама была не против, ведь дорожка шла по кругу, под куполом не было никаких опасностей.

Лиза захлопала в ладоши, поцеловала мать и побежала по подвесной дорожке в лес.

Посетителей почти не было, конечно, утром понедельника будет мало желающих идти в зоопарк. Где-то поблизости журчал ручей, воздух наполнял сладкий запах белой плюмерии. Лиза наслаждалась моментом.

Вдруг бабочки, до этого летавшие хаотично, собрались в круг и закрутили хоровод вокруг девочки. Она охнула и захлопала в ладоши благодаря красавиц за представление. Тишину нарушил нервный вой сигнализации "виу-виу".

- Что такое? - воскликнула девочка, не понимая в чем дело.

Она повернулась и бросилась бежать обратно. В кафе при входе в купол, где она оставила маму никого не было. Маленькое сердечко забилось так быстро, что Лиза ощутила пульсацию крови в висках.

- Мама, - закричала она. - Мамочка, где ты?

Слезы брызнули из глаз. Лиза крутила головой в поисках знакомой фигуры, но безуспешно.

- Мама! - она завизжала так громко как могла, но отчаянный визг сигнализации был сильнее.

Тем временем под куполом все бабочки собрались в огромный круг и крутились в бешенном танце. Лиза бросилась к выходу, туда, где висели тяжёлые цепочки, не дающие бабочкам вылететь. С трудом открыла проход и оказалась в тамбуре перед стеклянной дверью. Раньше та открывалась, стоило кому-либо подойти ближе, но сейчас она была неподвижна.

Лиза заколотила кулачками в стекло и вновь стала звать маму. Сигнализация выла, на улице за стеклом бушевал ветер, с неба обрушились потоки воды. Голос охрип, Лиза больше не могла кричать. Она села на пол, прижала к груди колени, зажала ручками уши.

Ей показалось что прошла вечность, прежде чем она уснула без сил.

Она проснулась, когда на улице уже потемнело, под куполом свет то и дело помигивал. Стеклянная дверь не открывалась, но сигнализация замолкла. Лиза раздвинула цепочки и вернулась обратно.

- Ох! - Лиза отпрянула, пол был усыпан тысячами мёртвых бабочек. - Мама!

Она бросилась обратно к двери и заколотила в стекло.

- Выпустите меня, выпустите!

**

Фигуры возникли из темноты улицы и подошли к куполу. У стеклянной двери сидела детская фигурка. Сиреневая кофточка, розовые колготки, темная голова, уткнулась в колени. Один из людей подошёл к терминалу открытия двери и стал разбирать приборную панель. Через пол часа дверь удалось открыть.

- Эй, малышка, - один из мужчин тронул девочку за плечо. - Проснись.

- Мама! - закричала девочка лишь проснувшись. - Где мама?

- Мы найдём твою маму, идём с нами, тебе нельзя здесь оставаться.

Они привели её в центральный шатер зоопарка, где заседала администрация. Укутали в тёплый плед, дали чай и шоколадку.

- Сейчас мы узнаем, кто ты и найдём твою маму, договорились? - участливо сказала женщина с добрыми глазами, которая только подошла. - Дай мне руку, я отскарюнирую чип.

Лиза протянула правое запястье, и женщина приложила к ней прибор для считывания.

- Так, Лиза Грейвз. С кем ты была здесь?

- С мамой, - ответила девочка.

Женщина поджала губы.

- Уверена? - её голос звучал как-то странно.

- Да, - девочка кивнула. - Мою маму зовут Диана Грейвз.

- Так, - женщина покачала головой. - Пожалуй, я позвоню твоему папе, договорились?

Лиза кивнула.

- Ты пока пей чай, мой помощник включит тебе мультики.

- Спасибо, - выдохнула Лиза.

Она потихоньку стала успокаиваться, когда увидела знакомых мульт героев.

**

Лиза успела посмотреть несколько мульт серий, когда приехал отец.

- Папа! - она вскочила с дивана и киналась в объятия отца. - Я так испугалась, когда исчезла мама и эти бабочки закружились, а потом попадали на пол. Где мама?

- Я сейчас все выясню, родная, подожди меня.

Отец посадил девочку на диван, а сам подошёл к доброй женщине.

Лиза услышала отголоски разговора, хотя взрослые пытались говорить не громко.

- Что здесь случилось? - спросил отец.

- Наши техники сейчас выясняют причины, но произошёл сбой систем. Возможно, это вирус или хакеры, но все роботы будто взбесились и начали вести себя непредсказуемо. Нам, нам, - запнулась женщина, - пришлось отключить все биомеханические "устройства" в зоопарке, и ваша, эээ, няня, Диана, тоже пострадала. Простите.

- Вы обязаны вернуть мне её в целости и сохранности, или я подам на вас жалобу в магистрат, - нервно крикнул он.

- Мы постараемся, - с натяжкой ответила женщина.

Отец приблизился к Лизе и погладил её по голове.

- С мамой все будет в порядке, малыш. Она сейчас в больнице, но скоро к нам вернётся.

- А что такое биомеханические устройства? - спросила Лиза.

- Пойдёшь в школу и тебе там расскажут, едем домой, - он приобнял девочку и повёл её на улицу.

Лиза в последний раз оглянулась на зоопарк и сказала.

- Мама говорила, что бабочки были живые. Но на самом деле они тоже были роботами да?

Белый коридор

Они шли по длинному белому коридору, чтобы снова сделать эту процедуру.

Анна шла медленно, она уже давно не могла быстро ходить, бегать, а о занятиях спортом речи не шло уже после четвертой процедуры. Она ощущала в правой руке холодную маленькую ладошку Эдика, та была влажной и подергивалась. При каждом шаге он шаркал, после прошлой процедуры его правая нога частично потеряла чувствительность.

Эдик остановился.

- Аня, я не хочу. Давай не будем ее делать.

- У нас нет другого выхода.

- Ну, пожалуйста, я не хочу! - взмолился он, его бледные губы дрожали, а в уголках больших глаз стояли слезы. - В прошлый раз мне было очень плохо, я не хочу опять месяц лежать в кровати, пожалуйста, Аня!

У нее защемило в сердце.

- Если мы не сделаем это, то завтра нам не продадут инсулин и обезболивающее. Мы не протянем и трёх дней.

Эдик опустил голову и замолчал. На его выцветшей некогда синей футболочке появились мокрые пятна от слез.

Анна поджала губы и повела его дальше. Вдоль белых стен на скамейках сидели бледные люди, среди них были только дети и молодые взрослые, ни одного старика. Все на вид измождённые, уставшие и безразличные. Кто-то плакал, кто-то смотрел пустыми глазами в потолок, все ждали своей очереди.

Анна села на свободное место, Эдик опустился рядом.

- А если я умру? - неуверенно спросил он.

Анна вздрогнула, ощутив как застучала кровь в висках.

- Ты не умрёшь, ты молодой! Мы продержимся.

- Мама тоже была молодой и папа, - со всхлипом прошептал он.

Папы не стало после пятой процедуры, а мамы после шестой. Старики начинали умирать уже на третьей.

Анна обратила внимание на яркий плакат на стене - единственное цветное пятно в коридоре. На нем был нарисован зелёный шар с шипами и в короне, изображающий царский вирус и лозунг "Проходи процедуру, чтобы не заразиться!".

Она вспомнила как четыре года назад ее подруга Полинка постоянно рассказывала ей о несправедливом введении новых законов, которые делали процедуру профилактики царского вируса обязательной. Полинка с фанатизмом убеждала ее подписать какие-то петиции, выйти на акцию протеста, сделать репосты в соцсетях, но Анна отмахивались.

Она ведь уже сделала процедуру и ничего не случилось, она абсолютно здорова и прекрасно себя чувствовала.

Полинка и другие антипроцедурники, как их с пренебрежением называли, проиграли. И уже через три месяца их перестали пускать в кафе, потом в транспорт, на работу, а потом запретили выходить на улицу.

Но Полинка ещё держалась - заказывала еду на дом, занималась спортом на балконе, вела агитацию через соц сеть. А потом пропала. Исчезла отовсюду, будто не было никогда человека такого по имени Полина.

Эдик дёрнул ее за рукав и Анна вздрогнула, оторвавшись от воспоминаний.

- Анна и Эдуард Гриценко, - проходите.

Они встали и двинулись в кабинет. Когда их разводили по разным кабинетам, Эдик посмотрел на нее большими голубыми глазами и прошептал "Я люблю тебя".

Пока медсестра суетилась, прилаживая капельницу, Анна лежала с закрытыми глазами. Она шептала молитву, прося за здоровье Эдика. Молилась, чтобы на этот раз обошлось без температуры, тошноты и судорог. Чтобы не пришлось целый месяц без сил лежать в кроватях.

Когда процедура была закончена бодрая медсестра выпроводила ее в коридор.

Анна с прищуром посмотрела на санитарку. Как той удавалось сохранять столько энергии и здоровья после процедур? Ни один человек из тех, что ходили на улице или сидели в коридоре не выглядел здоровым. А вот те, кто заседает в правительстве, напротив, пышут здоровьем и силой. Уже давно она стала подозревать, что здесь что-то не так.

Она облокотилась на стену, ощутив облегчение, на этот раз ее даже не тошнило, возможно ближайшие шесть месяцев они проживут спокойно.

Через пару минут из процедурного кабинета вышла медсестра с черным пластиковым мешком. Подошла к Анне и пробурчала.

- Он не выжил. Мы сделали все возможное, но он просто перестал дышать. Инфаркт, - она протянула черный мешок.

- Вещи и ваша компенсация, - она всучила в руки Анны пакет и бумажку в 5000 рублей, развернулась и двинулась в кабинет.

Из горла Анны вырвался рык дикого зверя, она вскочила и кинулась на медсестру.

Три желудя для Маргариты

Маргарита помнила, как в последний раз обнимала дерево. Им был коренастый дуб двух метров в диаметре, что рос у них во дворе на даче на Земле. Она помнила, как гладила шершавую теплую кору, перебирала пальцами гладкие листья, а потом собирала в траве крепкие коричневые желуди. Когда она обнимала дерево, она чувствовала, как наполняется спокойствием и соединяется с чем-то большим и важным. Она закрывала глаза и отключалась от внешнего мира, улетая сознанием в темный мир с золотыми звездочками.

Перед отправлением на Марс она положила в криокапсулу несколько желудей, чтобы посадить их на новой родине. Первый желудь она высадила, когда только начала работать в зоне парка под куполом. Она поливала его, удобряла, но он так и не пророс. К высадке второго она подготовилась лучше — изучала информацию, советовалась с коллегами, сделала работу над ошибками, но что-то опять пошло не так. В криокапсуле оставалось три желудя. Она так мечтала вырастить молодые дубки, но, похоже, почва марса, пусть и подвергнутая обработке, была для них неблагоприятна.

Вечером она сидела под куполом и смотрела на звездное небо. Рядом в зоне парка искусственный ветерок шелестел в кустах роз. Это было одно из немногих растений, которое здесь прижилось.

На следующий день ей неожиданно пришла идея. Это было не совсем законно, но у Маргариты было мало времени. Ведь деревья растут так долго, а она хочет увидеть лес при жизни.

- Марк, я не знаю, что делать. Это последние частички живой земли, которые у меня есть. Я боюсь их потерять.

- К чему ты клонишь, Марго?

- Мне нужен твой электронный ключ от лаборатории, чтобы попасть туда ночью. Не спрашивай зачем, просто будь другом.

- Ах, ты шантажистка, - сказал он, протягивая карточку.

После отбоя Марго помчалась в лабораторию. В каждый из трех желудей она имплементировала кусочки чужих ДНК. Когда процедура была закончена, она пошла в парк и в самом центре, вдали от исхоженных тропинок, посадила желуди.

Несколько недель ничего не происходило, хотя Маргарита старалась, как могла – поливала, удобряла землю, и даже молилась. А однажды, солнечным марсианским утром из почвы показалось три ростка.

На вид они были совершенно обычными дубками - пахли майскими листиками и молодой корой. Деревца росли и крепли с каждым годом. Марго рассказала коллегам о своем "проступке" и продемонстрировала три юных дерева. Ее поругали для вида, но отметили как изобретателя новой технологии адаптации растений к почвам бурой планеты.

Прошло пятнадцать лет. Дубы росли очень быстро и стремительно толстели. Их кроны создавали необъятный зеленый навес. Однако они не плодоносили и за все годы не дали ни одного желудя. Это печалило Марго.

В то утро она как обычно пришла посидеть на скамейке под сенью дубов, но когда она подошла к ним достаточно близко, то ахнула. Кроны великанов были покрыты розами — желтыми, белыми и любимыми бордовыми, а в центре каждой розы был виден маленький коричневый желудь.

Раскаленный полет

Ночь развернула тончайшие крылья над моей жизнью. Я стояла на краю мерцающего обрыва, увитого миллиардами горящих огоньков. Взгляд мой уже падал вниз, но мысли были далеко, за пеленой моего прошлого. Они окунулись в сладостную радость и в горькую печаль в последний раз.

Помню, как мы сидели в кафе. Он говорил ужасные вещи, которые разрывали мои барабанные перепонки, кромсали сердце, разрезали мерцающей сталью мой разум. Слезы стояли в горле. Я не могла ни плакать, ни говорить, ни поднять глаза. Мне хотелось провалиться под землю, устремиться к раскаленному ядру планеты, лишь бы не слышать его слов.

Лишь спустя месяцы я признала его правоту во многих вещах. Я тогда не понимала, что пора взрослеть. Я будто причесывалась, не глядя в зеркало, но при этом была уверена, что оно не нужно. Но в тот день от открыл мне глаза, распахнул их горящими щипцами, выжег веки. И теперь я была обречена всегда видеть глубину и подоплеку людских поступков. Но тогда я не знала, к чему это приведет.

Я не сразу поняла, какую долю правды, люди готовы узнать о себе. Как ни прискорбно, но они не хотят ничего знать. Мне пришлось заново учиться молчать, особенно когда человек был не восприимчив. Я играла в наивного ребенка, в озорную особу, тогда как внутри меня все переворачивалось.

Я постоянно оценивала и анализировала мир и все, что в нем происходило. Бывало, я так сильно от этого уставала, что приходилось сбегать туда, где не было никаких источников информации и не было ни единой души, где я могла расслабиться и насладиться покоем.

Однажды я почувствовала, что мой дар, мое умение связывать разрозненные частицы мира воедино дан мне с какой-то целью. И тогда я стала находить знаки, подтверждающие мою догадку. Я обратила внимание, что окружающая реальность идет к определенному будущему, причем неожиданному для всех, и приближается оно с пугающей быстротой. Оно будто ломится в парадную дверь, а мы все по непонятным причинам смотрим в сторону черного хода и даже не думаем повернуться.

Все чаще появлялись сообщения о масштабных стихийных бедствиях, исчезновениях людей, образовании очередной секты. Участились теракты, расплодились миллионы оккультных организаций. Психика и поведение людей независимо от пола и возраста резко стали приобретать иные очертания, участились случаи сумасшествия. Мир взрослел, ученые совершали новые открытия, но люди не успевали за миром. Они будто стояли на якоре у разбитого причала, тогда как сам остров давно поглотила вода и ничего вокруг не осталось.

Мне казалось, что я все знаю, все вижу и наблюдаю за концом мира. Но как я заблуждалась.

В тот день со мной происходило что-то странное. Ноги несли меня сами. Мысли метались как загнанные гепардом лани. Окружающее казалось нереальным, нечетким, расплывающимся. Вдруг я осознала, что стою на платформе метро, на новой не известной мне станции. Я даже не помнила, как там оказалась, но это было уже не важно, ибо я увидела человека, падающего под поезд. Мне показалось, что фигура странным образом раздвоилась, будто мужчина одновременно стоял на перроне и в то же время устремлялся к краю. А поезд будто бы уже мчался мимо, но в то же время только выходил из туннеля. А потом картинка перестала двоиться. Я тряхнула головой, рыжие пряди скользнули по лицу, и посмотрела вперед – увидела тот самый поезд и человека, бегущего ему на перерез. Не отдавая отчета в своих действиях, я ринулась за ним. Преодолевая десятки метров за доли секунды, успела прыгнуть на человека и сбить его с ног. Мы покатились по полу. Я ощущала вкус крови на губах и боль в локтях, но это было не важно, ведь он был жив, хотя и лежал без сознания.

Когда он пришел в себя, я помогла ему подняться. Он не мог или не хотел говорить, но и не убегал от меня, а напротив крепко вцепился в руку и не отпускал. Я воспользовалась ситуацией и вывела его на улицу, а затем привела его в уютную китайскую чайную, которая как нельзя кстати оказалась поблизости.

Пока мужчина пытался опомниться, нам принесли чай. Через несколько пиал к молодому человеку вернулся дар речи. Он говорил не переставая, выговаривая все накопившееся в душе. А когда наконец замолчал, я поняла, что мне нужно сделать. Я взмахнула правой рукой, а пальцем левой нажала на едва заметную ямку рядом с его ухом. Он сразу отключился, и я положила его на подушки, разбросанные на мягком ковре.

И тогда я проникла в его голову. Я увидела серую бескрайнюю пустыню, лишенную растительности. Я обернулась птицей и поднялась в голубое небо и с высоты я увидела ребенка, одиноко бредущего по равнине. На его лице было написано страдание и мольбы о любви и ласке. В тот момент я узнала в нем себя год назад, он был так похож на меня тогдашнюю. Я устремилась к нему и превратившись в человека, обняла его и подарила всю любовь какая у меня была без остатка, наполняя его до краев.

Спустя два часа я незаметно упорхнула из чайной, оставив частичку себя в уже обновленном и счастливом человеке, пока мирно спящем на подушках. Но скоро он проснется и взглянет на мир другими, сияющими глазами.

Спустя несколько недель тренировок и пересмотра убеждений, я расширила свои представления о мире и, кажется, стала немного ближе к истине.

Я стояла на парапете стоэтажного сверкающего небоскреба, что вонзался своим шпилем звездную бездну. Я смотрела вниз, и чувствовала мурашки, бегущие по спине. Я боялась, но страх не мог остановить меня. Этот этап моей жизни подходил к завершению. Я сделала почти все, что могла. Осталась самая малость, завершающий штрих. Ветер трепетал волосы, свет наполнял глаза. Люди должны измениться, иначе мир убежит вперед без них. Я должна была помочь.

Я раскинула руки в стороны, встала на мысочки и прыгнула в сверкающую бездну. Объятья ночи взяли меня в свои руки. Еще мгновение и люди всего мира увидели сверкающую вспышку в небе. В тот момент они ощутили радость и ликование, счастье и готовность к новым свершениям. Скоро люди открыли в себе новые способности, ибо каждый из них получил животворящую частичку меня, ибо пришло время, ибо я начало и конец, альфа и омега.