Свипер

Глава 1

СВИПЕР

- Помоги, - говорит он. Вернее, мне показалось, что он сказал. Его взгляд воткнулся в меня, единственный глаз тускло светился из-под лохмотьев кожи и плоти, давно гнившей. В последнее время я стал одушевлять их, давать вымышленные имена и разглядывать пристальней. Они во многом на нас похожи, так же монотонно и непреклонно движущиеся к своей цели. Только вот, не достигнув ее, они почти не выражают сожаления. Или мы просто не можем его разглядеть. Или не успеваем, предпочитая стрелять. Так я думаю, когда их нет рядом. Сосуществование с ними приучило не любопытствовать. Нас не очень много. Нас – оставшихся в живых жителей городка, в котором-то и до катаклизма было чуть более десяти тысяч, сейчас - шестьдесят восемь человек. Среди нас есть и приезжие, вернее сказать, пришедшие кто откуда в поисках убежища от всей этой нечисти. Однако, Эрмус точно знает, сколько жителей насчитывал наш городок до событий, перевернувших все вверх дном. Эрмус работал в городском управлении и уверяет, что до катастрофы нас было ровно 12546 человек. Я ему верю, хоть это и не имеет никакого значения. Теперь ведь другая жизнь. Гнилые забредают к нам маленькими группами, потому и везет им редко. Около месяца назад они сожрали Грейнера, хотя во всем был виноват он сам. Скандальный тип, прибившийся к нам сразу после случившегося, он с успехом провоцировал как живых, так и мертвых, целиком полагаясь на опыт “горячих точек”, которых по его словам было немало. Не стану ничего утверждать, хотя мне он больше напоминал не настоящего солдата, а игрока экшен-шутера с несколькими запасными жизнями. Дип, который у нас за главного, постоянно говорит , что нужно отправляться на поиск людей. Неизвестно, сколько гнилых бродит снаружи нашего укрытия, да и есть ли вообще поблизости люди? Да уж, мне бы его увренность... - Не боишься идти? – спросил Дип, когда мы после обеда сидели на подоконнике и пили растворимый кофе. - Боюсь, - ответил я. – Хотя не знаю, чего больше. Здесь тоже не президентский бункер. Сказав это, я вдруг подумал о президенте. Интересно, успел ли он в свое укрытие, после того, как все произошло? Погиб ли во дворце, растерзанный гнилыми, а может быть, сам до сих пор где-нибудь бродит, гортанно бормоча что-то, в истлевающих лохмотьях? Мне все же подумалось, что он спасся и теперь находится где-нибудь в бункере под землей, - президент несуществующего больше государства. - Да уж, - согласился со мной Дип. – Тебе повезет... - Ты так уверен? – улыбнувшись, спросил я. Он молча кивнул. И вот я стою за городской чертой, среди беспорядочного скопления перевернутых армейских грузовиков и легковушек с распахнутыми дверями. Со мной двое моих друзей - Ральф и Мартин. Сейчас они в паре десятков метров от меня обследуют поваленный в кювет трейлер, а я смотрю в оставшийся глаз этого существа и думаю, сколько времени оно мне даст, чтобы выстрелить. У меня есть винтовка М-16 и старый русский пистолет системы Макарова. Пистолет притащил Роберт, старик лет восьмидесяти, которого не так давно сожрали две твари, бывшие раньше собаками. Пистолет явно антикварный, однако в отличном состоянии. Сейчас именно Макаров у меня в руке, смотрит стволом вниз, однако палец на спуске. Существо медленно переступает с ноги на ногу, при этом глаз продолжает смотреть на меня. - Помочь? – переспрашиваю я. – Что я могу для тебя сделать? Какого черта? Я могу давать им по два имени, называть на «вы», но зомби останется таким, как распорядилось то, что его создало. Из его горла или откуда-то еще раздается нечленораздельное бульканье, а остатки губ двигаются, рвано хлопая. - Оллл… ноо… - Голова еле заметно покачивается из стороны в сторону, словно он расстроен, что ему не удается донести до меня свою мысль. - Попробуй еще раз. – Рукоятка пистолета становится скользкой у меня в руке. Я поудобнее его перехватываю. - Оолль…но… Больно? Он ведь именно это и говорит? Я с открытым ртом смотрю на гнилого, покачивающегося передо мной. - Ты сказал – больно? - …Аа… - Он двигает остатками своей головы вверх и вниз. Кивнул… Произошедшее, конечно, слегка выбивает меня из колеи, однако слишком много смертей я видел за последние несколько месяцев, чтобы потерять бдительность только от того, что зомби пытается со мной заговорить. Он делает неловкое движение рукой, но потом я понимаю, что он лезет в остатки своих лохмотьев, пытаясь нашарить там что-то. Мелькает мысль об оружии, однако стреляющий зомби – это для меня из разряда фантастики. Хотя, коль скоро они начинают вспоминать человеческую речь, то уж вспомнить, как нажать на спуск, для них - пара пустяков. Рука выныривает наружу, и я вижу, что пальцы сжимают клочок бумаги. Судя по всему, это часть фотографии. Два пальца, ободранные до костей держат за уголок обрывок цветного фото. Он протягивает его мне, но роняет. Следя, как снимок плавно опускается на растрескавшийся асфальт, я вспоминаю уловки киногероев и ожидаю, что он бросится на меня. Но вскидывая пистолет, вижу, что он делает шаг назад. За все это время горящий взгляд не отрывается от меня ни на миг. Пустая глазница другого глаза почти не видна мне, закрытая грязными космами, однако мне чудится, что и она смотрит на меня. Следя за гнилым периферийным зрением, я поднимаю фотографию. На снимке молодая женщина с девочкой. Присев на корточки женщина обнимает ребенка за плечи, они смеются, от чего на щеках обеих видны симпатичные ямочки. Конечно, это мать и дочь, его семья. Снимок сделан в солнечный день, и на заднем плане – яркая, сочная зелень. Солнце, конечно, и сейчас никуда не делось, однако в последнее время в его свете и зеленая трава, и цветы выглядят довольно странно. Я гляжу на тварь, стоящую передо мной. Теперь он опустил свою покрытую подтеками голову, словно подчеркивая торжественность момента. И тут я совершаю глупость. Я отдаю фотографию ему. Когда моя рука протягивается и застывает, я осознаю, что так и не дал ему имя. Его глаз вновь поднимается на меня, он тянет руку за снимком, костяшки пальцев на миг касаются моей ладони, и я в отвращении отдергиваюсь. Неуклюже он отправляет фотографию обратно. - Они красивые, - говорю я ему. Вместо ответа он прикладывает изуродованную руку туда, где покоится снимок. - Ууввей… - говорит он потом, тыча обеими руками в мой пистолет. Я киваю. - Я так и сделаю. Извини. Он склоняет голову и отступает еще на шаг. Руки его прижаты к груди, наверное, именно там и покоится мятый клочок фотобумаги. - Санто! – Кричит мне Ральф. Я оборачиваюсь. Они с Мартином стоят у распахнутой двери трейлера. На голове Мартина красуется растаманский берет всех цветов радуги. - Ты как? – кричит он мне. Я отвечаю международным жестом «ОК». У них в руках пакеты с чипсами, и оба не переставая жуют. Даже издали мне видно, что физиономия Ральфа вся в ярко-оранжевых крошках. Он вытягивает указательный палец, имитируя пистолет, и тычет в сторону мертвяка. Я киваю и снова оборачиваюсь к зомби. Тот продолжает стоять, склонив голову. - ЧТО ты? – спрашиваю я у него. Единственный его глаз все так же смотрит на меня, не мигая. Наполовину оторванное веко чуть заметно дрожит. - Яаа… - Рот будто заклинивает в открытом положении на какое-то время. - …Яааааа… Потом сквозь зловоние раздается: - Я чиишшуу… От неожиданности я делаю шаг назад, вскидывая пистолет. Он конвульсивно вздрагивает всем телом. - Яаа… чишшуу… Я чишшуот тебя... «Я чищу», вот его ответ. Он очищает поверхность Земли от нас. То, что его направляет, задалось целью выдрать нас под корень, и мне сдается, что рано или поздно это ему удастся. - Для кого ты чистишь? – спрашиваю я, обливаясь потом. Гнилой пытается моргнуть, но веко на какое-то время застревает на половине глаза. Вскоре оно возвращается на место. Раззявленный рот снова вещает: - Иххх. Онни… Ввннееебе… Он задирает голову кверху и утробно рычит. Ральф с Мартином идут в моем направлении. Рюкзак Мартина туго набит. - Кончай его, Санто! – кричит он мне. – Нам пора. Я снова киваю, убираю пистолет в кобуру, снимаю с плеча винтовку, и почти не прицеливаясь, сношу гнилому голову. Свипер… Я дал ему имя Свипер. Машина для чистки. Я ему помог. Некоторое время мы смотрим на него, лежащего на земле, подобно вороху старого тряпья, потом внимательно оглядывая окрестности, начинаем свой путь из города в поисках живых людей. Ступая по асфальтовому шоссе и перешагивая через предметы, некогда принадлежавшие человечеству, я думаю, что все мы рано или поздно умрем. И неважно, кто придет за нами, такой вот полусгнивший уборщик или те, что «ввннееебе», важно другое. Наверное, это память. Вот, что сейчас для меня главнее всего. Двигаясь, подобно зомби, и цепляясь за свою никчемную в нынешнем положении жизнь, я рано или поздно свалюсь, вперив в небо остекленевшие глаза. И пусть те, кто потом спустится с неба, чтобы занять мое место, разглядят в них солнечный день, зелень и улыбающиеся лица с ямочками на щеках.