Свалка

Глава 1 Салфетка

Налобный фонарик предательски замигал. Грей ругнулся, чуть пристукнул корпус, луч выровнялся. Придерживая в зубах зажим, он двумя руками возился в недрах доисторического механизма. Через несколько минут выплюнул зажим на верстак и шумно выдохнул. Получилось!

Загорелся экранчик айфона, звонила Лия. Скучает девчонка. Он тоже скучает... Грей одним движением стёр грязь с лица и принял вызов.

- Братик мой, братик мой, ну когда же ты домой! - пропела светловолосая девочка лет десяти.

- Привет, курносик! - он помахал ей, на ходу включая общий свет. - Домой не скоро, недели две ещё... как твои дела? Никто не обижает? Что в школе?

- Неееа, - Лия улыбалась. - Нам знаешь что задали? Угадай!

- Где же мне, - хмыкнул Грей. - Давай, рассказывай!

- Эх! Это прям вообще!! Вспомнить самую страшную легенду! Прям самую жуткую! - девочка попыталась изобразить насколько страшной должна быть легенда.

- И как? Что будешь рассказывать?

- Не знаю... - Лия пожала плечами. - Мама не хочет ничего вспоминать. Вот я и звоню...

- Хм... - у Грея из головы, как назло, вылетели все страшные истории, которые обычно они с ребятами рассказывали друг другу по ночам, свернув с Длинной тропы. - Хотя... спроси у Нильса! Он что-то врал про Мусорного монстра. Вдруг тебе сгодится.

- Спасибо, спасибо, Греюшка! - запрыгала девочка, - приходи поскорее!

- Приду, приду!

Лия отключилась, а парень снова погрузился в работу, насвистывая под нос какой-то мотивчик.

Светало, засеребрились в утренних лучах миллионы блестящих обрывков, стекляшек и металлических деталей. Соседний курган отбрасывал длинную тень на ангар, в котором располагалась мастерская. В испачканную ладонь ткнулся холодный мокрый нос. Только ощутив это прикосновение, Грей понял, что задремал.

- Привет, Салфетка! - он ласково потрепал любимицу по грязно-белому кудлатому загривку.

Собака, привстав на коротеньких лапках, радостно подглядывала на хозяина, чуть потявкивая.

- Опять гоняла мусорушек? Не иначе... - протянул Грей, заметив, что миска со вчерашними объедками не тронута, а Салфетка вполне довольна жизнью.

Парень заварил себе какого-то пойла, не глядя выкинув пакетик в сторону. Одним больше, одним меньше. От горячего в голове немного прояснилось, он придирчиво оглядел механизм, над которым провёл всю ночь. К счастью, за нужными деталями далеко ходить не пришлось, тем более не было нужны ходить в Хитрые ряды. Тамошние слыли большими знатоками редких предметов и запчастей, но и цены ломили заоблачные. Понять-то их можно... отыскать на бесконечной свалке что-то по-настоящему редкое и нужное тяжелый труд. И опасный.

- Здорово, Грей! - в мастерской появился Джо, хозяин мастерской, крупный мужчина средних лет в неизменной рыжей кожанке, которая, как он любил пошутить, досталась ему от прадедушки. - Как успехи?

- Все закончил, мастер Джо! - выпалил паренёк, - работает как часы!

- Ну отлично, отлично! - Джо добродушно потрепал его по плечу, цепким опытным взглядом подмечая, как и что сделал мальчик. - Далеко пойдёшь!

Снаружи послышались шорохи и недовольное ворчание Салфетки.

- Па! Эта кудлатая вонючка перестанет тут ошиваться когда-нибудь?

Грей вспыхнул. Голос был ему отлично знаком. Но в присутствии хозяина он не смел ничего сделать, хоть и ненавидел, когда про его собаку говорили гадости. «Ничего, только попадись мне однажды на тропах, морда», подумал он про себя, наблюдая, как в ангар вальяжным шагом входит Фрэнк, семнадцатилетний сын мастера Джо.

- Что ты привязался к собаке, сынок, - позитивный настрой хозяина сложно было кому-то перебить. - Ступай лучше за ноут, найди-ка покупателя для этой дивной штуки. Грей неплохо поработал.

- Грей неплохо порабооотааал, - гадким голосом пропел Фрэнк, зло глядя в сторону подмастерья. - Тихушник. Он подставит тебя, па, вот увидишь. Поди спит и видит, как прибрать к рукам наш бизнес.

- Не мели ерунды, сынок, - Джо чуть подтолкнул сына в строну подсобки, где находился его крошечный кабинет. - Грей, даю тебе выходной! Выспись что ли...

- Хорошо, спасибо! - Грей, не ожидавший такой щедрости, поспешил на выход. Салфетку тоже не пришлось упрашивать.

Путь был не близкий. Пробивавшееся утром солнце опять спряталось за темно-серыми тучами, похолодало. Грей повыше застегнул ворот жилета и даже поглядывал по сторонам, надеясь вдруг найти что-нибудь подходящее из одежды. Но, как это всегда и бывало, мусорные породы здесь залегали другие. Он жалел, что не успел закончить электрокар, который тайком собирал в свободные минуты, и придётся тащиться пешком почти два часа. Кто бы мог подумать, что мастер Джо отпустит его внеурочно...

У Фрэнка-то электрокар был. Новенький! Можете представить! Сделанный и покрашенный где-то на далёком большом заводе. Как он им хвастался! На какие заезжал курганы!

Грей не хотел об этом думать. Хорошо бы однажды открыть свою мастерскую... чтоб маме и Лие не пришлось больше жить в нищете и варить пластик для вытяжки нитей... чтоб Лия смогла закончить школу...

Вокруг совсем потемнело, ветра не было, но низкое небо давило, готовое обрушиться сухой грозой. Послышался скрежет маленьких коготков, Салфетка отчаянно залаяла и принялась носиться по пёстрым склонам ближайших куч. Хвост-баранка яростно выпрямился, обозначая крайнюю степень собранности. Нахватало только нарваться на стаю голодных мусорушек... в одиночку ему с ними не справиться... он потянулся к пристегнутой у локтя заточке...

С вершины кургана посыпалась легкая мелочь, жестяные смятые банки, давно искореженные временем куски пластика, кто-то шёл по самому хребту. Грей вздрогнул и машинально вскинул голову, на фоне клубящегося неба отчетливо виднелся силуэт Фрэнка.

- Что, не ждал, гаденыш? - в руках у него поблескивало нечто, однозначно опознанное Греем как огнестрел. Уж лучше мусорушки... - Сейчас я с тобой покончу, и папаша наконец прекратит рассказывать, как ему с тобой повезло! Втерся в доверие и строишь из себя ангелочка! Ненавижу! - Фрэнк говорил тихо, но Грею было слышно каждое слово. Мозг лихорадочно соображал. Фрэнк спускался все ближе и выстрелить не спешил.

Паренёк прикидывал, как выбить ствол из рук соперника и не получить при этом выстрела. Он понятия не имел, хорошо ли Фрэнк стреляет, но проверять на собственной шкуре не хотелось. В спину вцепилось нечто, остренькие зубки увязли в дутом материале жилета. Грей попробовал сбросить тушку с себя, но тщетно. Фрэнк победно захохотал в десятке шагов от него.

- Салфетка! Помоги! - в отчаянии закричал Грей, чувствуя, что падает, увешанный шевелящейся попискивающей массой.

Раздался громкий лай, топорщась наэлектризованной от скорой грози шерстью, из-за поворота показалась Салфетка. На короткий миг замерла. И вдруг, мусор со склонов стал собираться вокруг собаки, нарастая огромным комом. Пакеты, банки, бутылки, ошмётки, обломки, клочки, комочки - все притягивалось к Салфетке как магнитом. Груда росла, лай становился громче и громче, превращаясь в дикий рык.

Огромная фигура возвышалась над курганами, нависла над Фрэнком. Мусорушки, истошно взвизгивая рассыпались.

- Прочь! - пророкотал мусорный колосс.

Но предупреждение было излишним, Фрэнка уже и след прослыл.

Поднялся сильный ветер, как бывает перед самым началом грозы, разбрасывая вокруг пакеты, банки, бутылки, ошмётки, обломки, клочки, комочки. Грей, с трудом приподнявшись, обнимал собаку, радостно облизывавшую его щеки.

- Салфеточка моя, умница!

Глава 2 Колобок

Десять лет назад

По виску стекала теплая вязкая капля. Тело задеревенело и не желало слушаться. Сквозь едва приоткрытые веки виднелся лишь непроницаемый мрак. Глаза постепенно привыкли к темноте, стали различимы отблески лунного света на мусорных кучах.

Элайджа с трудом приподнялся и сел, желудок скрутило, и его тут же вырвало. Отплевываясь, он почувствовал во рту терпкий привкус железа. Уроды. Его била дрожь, куртку у него украли. Кое-как взяв себя в руки, он огляделся. Место было незнакомое. В карманах, разумеется, пусто. Ни денег, ни телефона.

– Черт… – он выругался и снова сплюнул кровяной сгусток. Хотелось пить.

***

Человек! Опасность! Атаковать!

***

На периферии зрения мелькнуло тьмой, на какой-то краткий миг даже малые лунные блики исчезли. Эладжа поежился. Хреново без куртки, холодно. Его не пугала мусорка, здесь он был своим. Ни мусорушки, ни двуглавые крысы, ни электрические смерчи не были страшнее холода и голода.

– Скотина ты, Ланс! – кинул Элайджа проклятие в ночной морозный воздух.

Ведь он знал, знал, что все это добром не кончится. Откуда только взялась в вечном нытике Лансе смелость пойти вместе на охоту. Бред. С самого начала бред. Яркими пятнами проступал последний вечер в Стоп-баре.

«– Эй, Эл-Джей, когда за добычей!» – спрашивал Маркус, как обычно потягивая пиво в своем уголке.

«– Ты уже нашел ту диковинку, о которой трепался старина Джо, ну, помнишь, за Тремя курганами?» – поддакнул бармен Алекс, с на редкость гадкой ухмылкой протирая щербатый стакан.

«– Слушай, Элайджа, – вкрадчиво говорил Ланс, называя нормальным именем, хотя из парней сроду никто к нему так не обращался, – возьми меня на дело. Ты талант. Хочу у тебя учиться, давно хочу. Алекс, налей нам еще, за мой счет…»

Уже тогда бы понять, что дело не чисто. Ланс предпочитал отсиживаться и за рисковое никогда не брался, промышляя мелким, но ходовым товаром.

***

Человек должен быть уничтожен. Человек – это опасность. Но человек не нападает. Человек индифферентен. Может ли человек быть полезен?

***

Чтобы хоть как-то согреться и унять тупую боль в разбитом виске, Элайджа выбрался на ровное место и побрел. Тропой это не назовешь, сейчас, темноте, даже определить направление он затруднялся. Но холод гнал его вперед.

Странный шорох он заметил не сразу. Ритмический, повторяющийся звук. Механический. Уж Элайджа-то понимал кое-что в механизмах! Так, с присвистом, скрипели бы кремний-пластиковые полозья. Шух-шух. Шух-шух. Ага. Есть еще постукивание, совсем тихое. Как алюминиевый каркас, который нерадивый мастер не закрепил на совесть.

Страх уходит, если представишь себе его в деталях. На воображение Элайджа никогда не жаловался.

***

Человек хорошо пахнет. У Создательницы дома пахло также. Детской пенкой для купания.

***

Ланс, сволочь, конечно, забрал бы артефакт себе! И тогда у Элайджи был бы шанс уцелеть. Но вылазка окончилась неудачей. В овраге за Тремя курганами нашлась свалка каких-то полимеров, огромные мотки истрепанного непогодой и временем материала громоздились тут и там. И никакого намека на механизмы, о которых говорил старина Джо. Ланс ныл, сетуя на долгую дорогу, на тяжелое оборудование.

Конечно, надо было сдержаться и впредь просто не брать этого идиота с собой…

«– Где же чудо-техника? Ты, гений!» – истерично вопил Ланс, сбрасывая на ходу охотничью сумку.

«– Где-то, где не место нюням и маменькиным сынкам», – сплюнул Элайджа, размышляя, как побыстрее добраться до дома, Анна опять расстроится, что он не успел забрать Грея с занятий и не застал купания Лии перед сном. Скандальный напарник ему порядком надоел, место оказалось бесперспективным, охота не удалась.

Что было дальше он плохо помнил, отчетливо горели в памяти тюки нетканого материала, распространяя вокруг удушающую вонь.

«– Так тебе! Скажу, что ты психанул и поджег овраг!» – орал Ланс, буйство которого Элайджа пытался остановить. Сквозь дымную завесу проступала лишь боль.

***

Пожалуй, будь он менее уставшим, Элайджа занервничал бы быстрее и сильнее. Монотонный звук не исчезал. Странное существо продолжало его преследовать. Где-то на горизонте забрезжил рассвет, отчетливо проступали контуры темных мусорных круч.

Элайджа остановился. Наконец-то можно разобрать, что валяется по склонам. Он высматривал одежду или, на худой конец, обрывки какого-нибудь материала. Есть! Кусок белого нетканого полотна запутался в железной арматуре.

Он полез к цели. И только освобождая оставшийся кончик осознал, что вокруг тишина. Элайджа резко повернулся.

У подножия холма зиждилось Нечто. Дикое переплетение проводов и кабелей вздымалось над серебристым полукруглым корпусом. Перемигивали ярко-красные огни. Напряженно таращились в его сторону два черных армейских бластера.

«- Только этого не хватало», - подумал про себя Элайджа. Действовать надо было быстро и очень точно.

- Запрашиваю доступ! – отчеканил он спокойным голосом.

- Требуется пароль, – прогудело сумасшедшее создание.

- Пароль «Дом», – не задумываясь сказал Элайджа. Стандартный пароль, в случае провала он успеет узнать, что ошибся – система допускает три попытки.

- Пароль верный, доступ разрешен, – цвет огней сменился с красного на зеленый.

Медленно приблизившись к роботу, Элайджа наощупь нашел под мусорными придатками пульт управления. По привычке, начал говорить что-то успокаивающее. Бормотание помогало ему сосредоточиться, да и вообще, он всегда разговаривал с машинами.

***

В электронной памяти пробуждались картины. Создательница с вечной трубкой в уголке рта. Отсветы экранов на ее толстых очках. Звуки дома – писк ручной мусорушки, кваканье лягушек на мини-ферме под потолком, детская болтовня. Запахи человеческой еды, запах свежей смазки, припоя. Запах табака. Запах детской пены для купания. Хорошо.

Человек хороший. Новый хозяин. Нельзя атаковать.

***

Последние символы кода окончательно утихомирили спятившего робота. Элайджа несколькими резкими движениями расчистил алюминиевый корпус. Удивительно, мозгов у этого чуда немного, но робот пытался себя усовершенствовать. Да и бластеры явно самозащита.

- Н-да… Жаль, Колобок, что ты не можешь поймать спутниковый сигнал. Так и бродить нам с тобой по мусорке. Лишь бы мне самому не спятить, друг, – покачал головой Элайджа.

Он шел вперед, ориентируясь на восходящее солнце. Колобок шелестел следом, довольный, что нашел нового хозяина. Ведь где хозяин, там и дом.

Глава 3 Ложка

Сквозь плотные занавески в кухню просачивался зеленоватый свет. Еще сонный Грей не стал их открывать, голова гудела. Он бы повалялся еще, но жаль было тратить выходной, лучше пообщаться с домашними, чем-нибудь помочь матери.

Пахло горелым пластиком. Усевшись на пятки и кое-как балансируя на колченогой табуретке, Лия нагревала разноцветные обрезки папиным старым паяльником. В углу за креслом звучала тревожная музыка – бабушка смотрела один из двумерных фильмов своего детства. Грей поздоровался, но старушка не проронила ни слова, полностью погруженная в происходящее на маленьком полупрозрачном экране. Он налил себе чаю и, осторожно помешивая заварку, присел напротив сестры.

– Грей! Наконец-то ты проснулся! – Лия только заметила его и от радости чуть не потеряла равновесие.

– Доброе утро, курносик! – он ласково дотронулся до кончика ее чуть вздернутого носа. – Что это у тебя? Не надоело?

– Ну… варка это одно, там работа… - слишком взросло проговорила девочка, - а это нам Сейдзи-сан задал нарисовать свой иероглиф. Но рисовать - это…

– Скучно! – хором проговорили брат и сестра и рассмеялись.

– Да! – ловко орудуя паяльником подтвердила Лия. – Мой будет необычным. Для других…

Грей хотел спросить, что означает этот символ, но зашелестела клеенчатая занавеска на входе, в кухне появилась мама. Из-под старенькой бейсболки выбивались темные с проседью пряди, под глазами, казалось навечно, залегли серо-синие тени. Она поставила на тумбочку у входа ящик с брикетами сухпайка.

– Что за запах?! Лия! Немедленно уберись отсюда!

Девочка, не возражая, а лишь распахнув от страха глаза, схватила паяльник и поделку и выбежала из кухни.

– Здравствуй, мам! – Грей видел, что мать ужасно, нечеловечески устала, но знал, что выказывать жалость – себе дороже.

Она не ответила, молча переставляя принесенное в шкафчик. Бабушка, утонув в кресле, что-то бормотала, поддакивая героям фильма. Грей снова качнул стакан, чаинки осели. Он сделал глоток, придерживая ложку двумя пальцами.

– Точь-в-точь отец… - проговорила мать, и проследив ее взгляд, он понял, что речь идет о ложке в стакане. – Ты чего не взял поесть? Тебе подать нужно?

– Спасибо, я не голоден, – Грей подумал, что, пожалуй, лучше исчезнуть вслед за Лией. Но ведь ему уже не семь лет, а пятнадцать. И он намерен был, чем может, подсобить по хозяйству.

Снова воцарилась тишина, где-то за вылинявшими занавесками билась в стекло муха. Грей отхлебнул еще, отставил чашку, и, решив начать с табуретки, которая явно требовала ремонта, встал из-за стола.

– Убирать кто за тобой будет? Здесь слуг нет!

– Мам, ты чего, я допью потом… - еще не успев закончить фразу, Грей почувствовал, что она была лишней.

– Чего я, да чего это я, правда! Ломаешь спину, чтобы купить хоть какой еды, тащишь все в дом, думаешь, где занять хоть доллар до получки, чтоб не отрубили электричество… Что это со мной! – она всплеснула руками и с яростью посмотрела на Грея.

Парень едва не отшатнулся, никогда еще не видел мать такой. Он заметил, как сильно она сдала за эти два года, что он сам почти безвылазно провел в мастерской Джо.

– Мам, я пойду, табуретку починю.

– Табуретку!.. Тебе надо было учиться, учиться и выбиваться в люди. Уезжать с помойки. А ты засел, ни знаний, ни профессии. Кому нужны ваши драндулеты!

– Мне за это платят, мам! – Грею стало обидно до слез. Он любил машины, он знал, что у него есть смётка, он рад был, что Джо не скупился и оплачивал его работу честно. Ну почти…

– Прожили бы и без этих грошей… - процедила мать, открывая кран, чтобы сполоснуть руки. Грей заметил, что кран тоже течет. Тоже бы надо поправить.

– Ну конечно, прожили бы! – Грей начинал злиться. – Тогда Лийка варила бы обрезки не три часа перед школой, а весь день. Так? У нее светлая голова, учиться надо ей, а я со своей жизнью разберусь сам.

– Отец твой тоже говорил – сам! Да-да! Ты копия его! Эгоист! Плевать на других! У него, видишь ли, своя дорога! Где он теперь? Сожрали поди рукоходы!

Отца Грей помнил хорошо. Высокий, светловолосый, он всегда улыбался и никогда не унывал. Он знал тысячу всяких приспособлений, которые можно сделать из самого привычного мусора, он умел находить такое, что в Хитрых рядах диву давались и платили без разговоров. Это от отца Грею досталась инженерная смекалка, а Лие – оптимизм. Как он пропал и почему ушел – не знал никто. Не знала и мать, и про отца обычно не вспоминала вовсе. Грей вдруг подумал, что становится похож на него. И эту минуту словно прочитал эту мысль в глазах мамы.

– Точь-в-точь отец…

– Даже если и так! – выкрикнул Грей. Его охватило страшное отчаяние. Ни разу в жизни не случалось у них такой ссоры. – Мама, я на все пойду ради тебя, ради Лии, чтобы вам жилось хоть немного лучше. Открою мастерскую… - он попытался взять ее за руки, так хотелось услышать ее нежный шепот, стать снова лучшим сыном на свете.

На него обрушился страшный, полный безысходности взгляд.

– Нет никакой ложки, - отчетливо и громко, словно разрубая повисшее между матерью и сыном напряжение, сказала бабушка.

Грей взглянул на стакан. Ложки не было. Не было и бабушки, уже два года как не было…

Он с трудом разлепил глаза. В окно билась толстая осенняя муха. В тонком лучике света плясали пылинки. Подушка, на которой он спал еще совсем малышом, пахла мамой и еще чем-то неуловимо родным. Салфетка, приподнявшись с вытертого прикроватного коврика, поблескивая черными глазками, отряхивала вставшую дыбом шерсть.

Глава 4 Без маски

Медсестра аккуратно убрала операционную ширму, пациент медленно приходил в себя после наркоза. Обратившись к нему парой стандартных фраз, доктор Дерек Брайан отметил про себя, что операция прошла вполне успешно. Поблагодарив ассистентов и медперсонал, он вышел в санпропускник. Привычным движением отделил маску от кожи по линии скальпа и, как кузнечик меняющий хитиновый покров, сбросил с себя ультратонкий хирургический комбинезон. Как всегда, сложнее всего оказалось отслоить материал от кончиков пальцев, клетки эпидермиса мгновенно сращивались с полимером, что давало возможность работать максимально эффективно. Он с удовольствием принял душ, операции на сегодня закончены, но дела - еще не все.

Спустя полчаса доктор Брайан стремительно прошагал по больничному холлу, не забыв расписаться в стопке поданных девушкой-администратором документов.

– У вас хорошее настроение, док! – заметила та.

– Да, Синти, люблю, когда все идёт без сбоев! - он приветливо подмигнул ей.

– Удачного выступления!

Доктор кивнул в знак благодарности. За стеклянными дверьми уже маячил силуэт аэромобиля. Секретарь, которого он никогда не допускал в здание госпиталя, ожидал у отрытой дверцы.

– Добрый день, господин Брайан!

– Добрый день! - доктор всегда был приветлив с помощниками и обслуживающим персоналом. Их работа позволяла ему чувствовать себя комфортно и безопасно.

«Пристегните ремни, приведите спинки кресел в вертикальное положение, откройте шторки иллюминаторов. Полёт продлится около двух часов. Наша компания желает вам приятного путешествия», - проговорил динамик, машина плавно взлетела.

– Есть изменения в расписании, Генри?

– Нет, господин Брайан. В семь часов вечера выступление, в десять часов, по дороге домой, - интервью.

– Они прислали список вопросов? - доктор обычно давал интервью неохотно. Но запрос поступил из ведущего издания, и агент настаивал, что это необходимо.

– Она. Кэтрин Кларк, - секретарь явно ждал какой-то реакции, но доктор был далёк от шума шоу-бизнеса и медийных персон по именам не знал. Встретив вопросительный взгляд, Генри чуть поправил галстук, но объяснять ничего не стал. - Не важно. Да, вопросы у вас на почте.

Доктор бегло просмотрел список, не дурно. Вероятно, журналист настоящая профи, с такими людьми приятно пообщаться. Он постарался сосредоточиться на предстоящем выступлении. Сегодня его ждали в Трэш-тауне, одном из тысяч городишек, рассыпавшихся по мусорному региону Апекс. Эта жизнь ему была знакома не понаслышке… Отогнав воспоминания, доктор посмотрел в иллюминатор. Под зелененьким брюшком аэромобиля уже пестрели барханы свалки.

…Гримерки, разумеется, не было. Для него прикатили какой-то фургончик, косовато вставший у циркового шатра. Генри морщил нос и высоко поднимал лакированные ботинки, боясь соприкасаться с поверхностью здешних тропинок. Но доктор уже не замечал всего этого. Есть только зрители, собравшиеся на представление, есть только радость, которую он может им доставить.

…В приглушенном свете посреди арены появился странный человек в странном костюме. Он пел и танцевал, говорил что-то, показывал фокусы, смешил, изображал животных, монстров и привидений. Зрители смеялись и плакали, замолкали, завороженно глядя на артиста, громко подпевали и раскачивались в такт неизвестной мелодии. Дети, даже самые маленькие, оторвавшись от родителей, уселись у самого барьера, разглядывая удивительный костюм, составленный из множества крошечных предметов, невольно повторяя ужимки и покатываясь от хохота.

…Потом длинная вереница счастливых лиц калейдоскопом пролетела мимо него – каждый желал сделать на память снимок, дети просили приезжать еще, взрослые благодарили за представление. С усталой улыбкой доктор уселся в кресло аэромобиля.

– Добрый вечер, господин Брайан! – заговорила молодая женщина напротив него. – Позвольте представиться, Кэтрин Кларк.

– Добрый вечер, мисс Кларк! – он сделал небольшую паузу в обращении, но поправок не последовало.

– Мы можем начать? – деловым тоном поинтересовалась журналист.

– Да, разумеется.

Беседа с Кэтрин Кларк оказалась вполне приятной. Эйфория от выступления давала доктору силы, хотя прежде он сомневался, что выдержит больше четверти часа. Они проговорили весь полет.

– Вы знаменитый хирург, вы – суперзвезда. Вас уважают коллеги, на операцию к вам записываются за несколько лет. Фанаты покупают билеты на ваши выступления втридорога, - проговорила вдруг мисс Кларк, когда система объявила скорую посадку. – Зачем вам этот образ? В чем ваш секрет? Почему дети во всем мире сходят с ума по вашим шоу? Как вам удается так быстро менять маску врача на маску артиста?

– Этого текста не было в вашем файле, - впервые за два часа доктор посмотрел на нее с раздражением.

– Да, но…

– Хорошего вечера, мисс Кларк. Было приятно с вами пообщаться, - он коротко кивнул, поднимаясь с кресла, давая понять, что интервью окончено.

Аэромобиль остановился у его дома, услужливый Генри прихватил и плащ, и папку со сценариями, что-то там расшаркивался с журналисткой. Доктор направился к гравийной дорожке, ему вдруг показалось, что в свете уличных фонарей поблескивают не аккуратные белые камешки, а обломки стекла и алюминиевые мятые банки. Он услышал за спиной торопливые шаги и обернулся. Это был не секретарь.

– Господин Брайан, вероятно я повела себя некорректно, - перед ним снова стояла Кэтрин Кларк, по гладко-зачесанным волосам тоже бежали разноцветные блики. – Приношу свои извинения.

– Вы ничем не оскорбили меня, мисс Кларк, - он чувствовал усталость, длинный и успешный день оставил его без сил. Равнодушие и отрешенность заполнили его сознание. – Всего лишь стоило включить последний вопрос для согласования. Что касается его содержания, отвечу так: я не меняю масок и не перевоплощаюсь, - доктор увидел, как волна недоумения пробежала по ее лицу. - Я не умею притворяться. Я всегда говорю правду. Вообще-то, это доступная информация, - он поморщился, ему не нравилось, например, когда студенты на экзамене пренебрегали данными, которые легко обнаружить в сети, - я один из линии AT-2078.

– Вы модификант? Вы генетически не способны лгать? – теперь удивление мисс Кларк было очевидным.

– Да, - коротко ответил доктор. – Все, что я делаю и говорю – мое состояние в данный момент. Сейчас я очень устал и хотел бы отдохнуть. Всего вам доброго!

Он понимал, что все сказанное может завтра оказаться в газетах, журналисты охочи до сенсационных фактов. Но его это мало волновало. Завтра в восемь утра очень важная операция, и ее следует провести как можно лучше.

Глава 5 Коробочка

Двадцать лет назад

Кривая игла методично пробивала розоватую, обритую от шерсти шкурку. Дерек знал, у него не больше двадцати минут, пока животное не проснется. Шов вышел неплохо. Парень провел пальцем по стежкам, бережно уложил мусорушку в отдельную клетку. В соседней за прутьями решетки попискивали три других, похожих то ли на крупных крыс, то ли на мелких собак, зверька.

Наверху раздался грохот. Мать, как всегда, ссорилась с Кевином. Звякнула бутылка.

Накрыв клетки тряпками, Дерек потушил в подвале свет. Крис и Шон уже ждут его. Слышался голос Кевина, бормотавший что-то утешительное. Мать взбрыкивала в ответ. Надо свалить побыстрее.

На дорожке, ведущей к дому, валялась смятая долларовая бумажка. Дерек схватил ее и сунул поглубже в карман, на ходу проверяя содержимое рюкзака. Все на месте, и грим, и перчатки, и парик.

***

Вечерело. Самое оживленное время суток. Кто на работу, кто с работы, подростки маются от безделья, старики собираются пропустить стаканчик. На площади разжигают в бочках огни, тетушки из благотворительной организации раздают горячую похлебку.

Дерек почувствовал, как засосало под ложечкой. Похлебка. К черту. Возле бочек уже маячила долговязая фигура Шона.

- Эй, Клоун! Ты чего так долго?

- Шил.

- Он шил, Крис, ты слышишь! Носки отчиму штопал что ли?

- Отвянь, - Дерек больше по привычке, чем от досады огрызнулся. – Работать будем или острить?

Давно понимая друг друга без слов, ребята достали из мешков реквизит и костюмы, в два счета нанесли грим. Знатоки местных обычаев, завсегдатаи паба «У бочек» занимали места, предвкушая зрелище.

Компания из двух дуболомов и незатейливого простачка-клоуна имела своих поклонников. Да и новых, случайных зрителей не оставляла равнодушными. Калейдоскоп лиц в отблесках пламени, аплодисменты, гиканье и хохот. Дерек не помнил себя, лишь дрожал от ощущения восторга. Это ему аплодируют. Это в его рюкзак бросают монеты, бумажную мелочь и какие-то безделушки, которые потом можно будет сдать старьевщику.

- Кайф! – причмокнул Крис, подсчитывая добычу. – Ты сегодня прям в ударе, Клоун!

Дерек лишь согласно кивнул, щеки чесались от грима и пота. В рюкзаке приятно позвякивало.

***

Домой он вернулся заполночь. Из гостиной раздавался громкий храп Кевина. Стоило приоткрыть дверь, как в кухне зажегся свет. Черт!

- Где ты шляешься, отродье? – проговорила мать заплетающимся языком.

- Давали представление на площади, - Дерек знал, что разговор не пойдет дальше, такие эпизоды случались регулярно, когда мать выпивала лишнего.

- Нет бы соврать, что с девчонкой гулял или еще что, - прошипела она сквозь зубы. – Угораздило родить уродца! Зачем я только согласилась!..

- Ради денег, мам, - спокойным голосом напомнил Дерек.

- Уйди! Уйди! Глаза бы мои тебя не видели! – она со стоном отвернулась и нетвердой походкой побрела из кухни.

Скандал со знакомым сценарием Дерека не задел. Обстоятельства, вынудившие мать пятнадцать лет назад принять участие в генетическом эксперименте, в результате которого он появился на свет, тоже были хорошо известны. Нищета, алкоголь и белозубая улыбка аспиранта Научного центра.

Парень поднялся в свою комнату. Пару раз мигнув, включилась настольная лампа с плетеным из пластиковых трубочек абажуром. Дерек стал раскладывать вырученные монетки на столе.

Пять баксов! И еще найденная вечером бумажка! Шесть! И в заначке еще семнадцать. Еще столько же и хватит на билет до Лас Вегаса! По всему выходило, что к вступительным экзаменам в медицинский колледж он успеет.

Рюкзак все еще непривычно тяжелел. Дерек пошарил на дне, в надежде выудить оттуда еще пару монет. Увы. На свет появилась плоская металлическая коробочка, с одной стороны узкая прорезь, с другой – чуть выпуклый поцарапанный корпус. Непонятная штука. Но мадам Анар большая любительница подобных предметов, наверняка отстегнет пару баксов.

Дерек отодвинул коробочку на край стола, и, прежде чем убрать деньги, решил пересчитать их снова. Сумма не сходилась. Пять баксов и двадцать пять центов. Он снова разложил монеты кучками. Пять баксов и пятьдесят центов. Парень с удивлением уставился на стол. При следующем подсчете монет набралось на шесть долларов.

Нет. Это не дело. Дерек сгреб деньги и коробочку в ящик стола. Просто надо выспаться…

***

Разбудили его крики матери. Похоже Кевин проспал сборы на службу. Дерек с трудом разлепил глаза. Почти девять. Первый урок в самом разгаре, да и черт с ней, с историей. А вот на биологию лучше попасть. Он натянул джинсы и только теперь вспомнил про вчерашнее происшествие. Некогда. Мисс Смитт и так слишком добра к нему. На ходу что-то буркнул матери, получив в ответ новый град упреков, но не удержался и заглянул в подвал к мусорушкам. Вчерашняя прооперированная деловито сидела на задних лапках и умывалась. Сыпанув в миски сухарей, Дерек помчался в школу.

- Ребята, потише, - мисс Смит неловким движением поправила прическу, образчик аккуратности, она выглядела сегодня подавленно. – Сегодня у нас тест. Тема не сложная, уверена, вы все отлично справитесь.

Тема была несложная, и Дерек отлично это знал. Но первый же вопрос – «сколько кругов кровообращения у лягушки?» - поставил его в тупик. Он просмотрел задания. Вопросы, которые он прежде знал на зубок, сегодня не имели ответов. Расставив галочки наугад, Дерек сдал листок одним из последних.

- Не важно выглядишь, - тихо улыбнулась ему мисс Смитт.

- Вы тоже.

- Да, ты прав, как обычно. Хочешь, я прямо сейчас проверю.

- Нууу… можно, - Дерек терпеть не мог неопределенность.

Мисс Смитт присела к учительскому столу. Пальчик с золотистым маникюром скользил по строчкам работы. Минусы явно перевешивали плюсы.

- Пять баллов из пятидесяти. Очень плохо, - произнесла мисс Смит. – Приходи с другим классом в пятницу. И обязательно выспись.

- Ага, спасибо! – он благодарно кивнул. – Я нормально напишу, честно.

***

За сутки шесть баксов превратились в шестьдесят. Дерек глядел на россыпь четвертаков, заполнявших половину стола. Нормального объяснения этой чертовщине не было. Он с подозрением посмотрел на металлическую коробочку. Она все это время лежала вместе с деньгами. Не в ней ли дело?

Дерек залез на шкаф и нашел там старый запылившийся конструктор – пластиковые палочки и колесики. Сложил в ящик стола десять деталей и коробочку. Закрыл и стал ждать. Минуты текли бесконечно медленно. Внизу шло по телику какое-то шоу.

Спустя четверть часа парень открыл ящик. Деталей стало тринадцать.

***

К пятнице благодатная коробочка обеспечила Дереку состояние в двести долларов. Он чувствовал себя по меньшей мере миллионером. Но тест по биологии опять провалил. Мисс Смитт заметила, что с таким отношением глупо мечтать о медицинском колледже.

Свежепрооперированная мусорушка сдохла. Он просто забыл в какой последовательности нужно соединять мягкие ткани.

Выступление с Шоном и Крисом в самые хлебные часы, накануне уик-энда, обернулось крупной дракой. Перебравшие рабочие не оценили шуток Клоуна, и ребята едва унесли ноги с площади.

Едва не плача, Дерек рухнул на кровать. Но уснуть ему не удалось. В тишине дома послышались шаги Кевина.

- Эй, Дерек, с матерью не важно… - от отчима разило перегаром и нестираной одеждой.

***

Скорая, бесчувственная мать, приемный покой. Нет, страховки нет. В этом богом забытом городе ни у кого нет страховки. Кевин распсиховался и его куда-то увели. Дерек остался один. Надо бы поговорить с врачом, узнать, когда мать выпишут.

- Вы сын миссис Брайан?

- Ага, я. Когда ей домой-то можно?

- Боюсь, не скоро, молодой человек, - доктор блеснул стеклышками очков.

- Гадство. Вы уж скажите, как есть, я в медицине кое-что понимаю, собираюсь в колледж…

- Вы не сможете скрыть правду, – покачал головой доктор, всматриваясь в россыпь мелких буковок на шее Дерека, метку его генетической особенности. – В ее положении это губительно.

- Не смогу, – кивнул Дерек. – А она вот не смогла вынести сына-мутанта.

- Не оговаривайте себя, – взгляд доктора стал еще серьезнее. – Вы не виноваты в ее образе жизни.

- Ладно, док. Что нужно? Деньги?

- Верно. Сейчас выпишу чек. Если сможете найти нужную сумму, у нее появится шанс.

***

За три дня двести долларов превратились в две с лишним тысячи. Дерек вел себя образцово-показательно, чтобы никто не заподозрил его в воровстве. В школе плохие отметки сыпались как из рога изобилия, но он уже догадывался, что виной всему работа коробочки.

Всю чудесную выручку он отправил по чеку, оставив себе тридцать пять баксов. На билет до Вегаса. Если все устроится, он напишет в школу письмо и постарается закончить экстерном.

Мусорушек Дерек выпустил на волю. С Шоном и Крисом прощаться не стал. Коробочку зашвырнул к чертям в мусорный каньон на самой окраине города.

Глава 6 Озеро

Основа жизни заключается в нормальных процессах окисления. Мечты являются результатом функции нашего мозга, а функции мозга есть не что иное, как то же самое окисление. Мечты - это нечто вроде фосфоресценции мозга.

Пауль Эрлих

Полупрозрачное розовое тельце пульсировало синеватыми сосудами, плавно и сильно сжимались и расправлялись кольца, проталкивая существо вперед между крошечными разноцветными комочками. Нежные покровы скользили, проходя сквозь субстрат, повинуясь единственной цели – жить. Мельтешение, беззвучное, похожее на танец. Роение, где каждая молекула, каждый изгиб имеет значение, стремится вперед.

По краю субстрата прорастал едва заметным зеленовато-сизым налетом лишайник. Капельки конденсата собрались в ложбинках, ночи стояли уже прохладные. Как прекрасны эти узорчатые фестоны слоевищ, складывающиеся в удивительные причудливые мозаики! Время останавливалось, с замиранием глядя на совершенство самых малых созданий природы, способных все подчинить во благо себе.

Человек, творец, создатель этой странной уединенной фермы с сожалением оторвался от созерцания контейнера с кольчатыми червями. Заботы и внимания требовали все его подопечные, все конструкции, все механизмы. Только его руки и разум давали движение всему, что его окружало. Время коварно. Время бесчувственно. Оно то стоит на месте, то рушит все, созданное долгим кропотливым трудом. Что может победить время?..

***

– Посмотри, мой друг! – доктор Брайан приподнялся с белоснежного яйцевидного кресла, обращаясь к пареньку лет пятнадцати, только вошедшему в сияющий стеклом и сталью кабинет. – Вот аэросъемка с нашего дрона, - он чуть подвинул к мальчику экран и указал голубоватое пятно на карте.

– Что это, доктор? – Грей всматривался в картинку и не мог взять в толк.

– Озеро! Это вода, Грей! – доктор выглядел воодушевленным. – Я просмотрел архив на полтораста лет назад. Озеро здесь было, но очень давно. Вероятно, в последствии все заполонила свалка. Здесь не обошлось без чьего-то вмешательства, но ни поселений, ни отдельных домов не видно.

Грея охватило щекочущие волнение. Озер, да и вообще большой воды он не видел никогда. Как не видел лесов, полей и рек. Лишь горы мусора, тропы между ними и бетонные трущобы поселков. Что если папа действительно там? Как он там оказался и почему не может выбраться?.. Семь долгих лет, что Грей прожил без него, в плохо осознаваемой тоске по отцовскому вниманию, одобрению, пронеслись в мыслях.

– Я пойду туда! – выпалил он. – Я чувствую, мне непременно нужно!

– Разумеется! Ты проделал большой путь в этих поисках, останавливаться нельзя. Завтра утром, - доктор мелком взглянул на свое расписание, - да, завтра утром полетим вместе.

Грей благодарно просиял. С той минуты, когда он после циркового представления набрался наглости и подошел к знаменитому артисту и хирургу, чтобы попросить о помощи в поисках отца, он не пожалел ни разу об этом поступке.

***

От зеленого мохового покрытия исходило едва заметное тепло. Упругие подушечки дышали, выделяя бесценный кислород, так нужный для окисления органики, оплетали металлические подставки тоненькими ризоидами. Кое-где виднелись приподнявшие колокольчики спорангиев. Стоит дунуть ветру, как жизнь разлетится дальше и дальше, неостановимая, упорная. Частицы тумана, собираясь в воздухе, наполняли его влагой, мельчайшие частицы почвы, осторожно освобожденные от пластика, давали питание. Отмирали талломы, становясь основой для роста новых подушечек мха, лишайника, неприхотливых злаков.

А человек вернулся к своему главному делу. Ровный периметр мусорных завалов вокруг озера расширялся, отступал под методичными движениями ловких пальцев. Сортировка, переработка, возведение новых опор для растений, создание новых контейнеров для бактерий, червей и насекомых. Неумолимый круг, который не должен быть прерван, движимый вдохновением и любовью. Минуты сплетались в года, пластик таял под натиском ферментативных систем в червячьих желудках…

***

Выглядывая в иллюминатор аэромобиля, Грей понял, что сам бы сюда никогда не дошел. Ни единой тропки, бескрайняя, на сколько хватало взгляда уже почерневшая от смога свалка.

Они приземлились на вершине плоского бархана. Парень застыл, завороженно глядя на поблескивающую серо-голубую гладь. Озеро было похоже на ртуть, чуть колеблющуюся, переменчивую. Сколько воды! Берег обрамляли причудливые конструкции, зеленого, ярко-зеленого цвета, так непохожего на привычные Грею оттенки крашеных стен. Доктор что-то говорил, но он уже не слышал, он побежал вниз, внутренне сжимаясь от мысли, что это все – галлюцинация, сон, что ложки нет, и озера нет, и он сейчас проснется.

Но все оставалось на месте, рядом, свесив на бок язык, бежала Салфетка.

Мужская фигура у склона была знакома до боли. Грей подбежал ближе и понял, что не ошибся.

– Папа! – полувыдохнул, полупрошептал он.

Длинные светлые волосы, загорелые щеки, лучики морщинок вокруг глаз, видавшая виды клетчатая рубашка. Согнувшись над кучей мусора, отец быстро сортировал обломки в несколько грязных мешков, сгрудившихся вокруг.

– Вот это годная деревяшка, сынок, - он повертел в руках полусгнивший кусок доски. – Моим крошкам понравится. А вот с этой арматурой я один не справлюсь, давай-ка, подсоби.

Грей, потерявший дар речи, налег на торчавшую из земли железку. В голове теснились слова, но ни одно не могло стать первым.

– Отлично у нас вышло, Грей! Идем, покажу, куда хочу ее приладить.

И мальчик пошел следом, острое ржавое ребро давило на ладони.

– Еще немного дерева, обжоры, – с нежностью проговорил отец и поместил найденную деревяшку в контейнер, капнул не нее воды из бутылки, легким прикосновением проверил влажность земли. – Хоть и обжоры, но труженики. Видишь озеро, Грей! В нем бутылок было больше чем воды! И все разрушили эти крошки! Микрон за микроном, связь за связью. Сейчас дело побыстрее идет. Но тогда… Ох, сын… Вот здесь, на этом берегу, я глотал воду, грязную, мутную, ловил мусорушек голыми руками, так жрать хотелось. И докопался до ила, до песка, перемешанного с землей. Землей! Грей! Потрогай! Понюхай! Земля, она живая! Она дышит, она меняется. Только взгляни, они идеальны!

Салфетка дернула за штанину и глухо тявкнула. Грей поежился, тело пронизывал озноб. Отец, которого он так мечтал и надеялся встретить, казался выжившим из ума.

– Грей, – послышался голос доктора Брайана рядом. – Все в порядке? Добрый день! – обратился он к отцу.

– Здравствуйте, мистер! – кивнул отец, странно махнув длинной челкой. – Славно, что вы меня нашли. Хороший парень, правда?

– Да, - коротко кивнул доктор и, словно чувствуя смятение мальчика, положил руку ему на плечо.

– Пойдемте? – тихо сказал Грей, глядя сквозь стекла очков в глаза доктора. Он знал, что еще минута и он заплачет. Но не хотел показывать слабость. Путь, казавшийся таким прекрасным, столько значивший для него, оборвался и потерял смысл.

Салфетка залаяла, о чем-то сообщая собравшимся. Солнце поднималось размытым сияющим диском на пыльном небосводе. Сопровождаемые недовольным тявканьем собаки, они поползли к аэромобилю.

– Ты приходи еще, Грей, расскажу, как у меня тут все устроено! Приходи еще!