Существенное обстоятельство

Глава 1

Максим Червяков со всей дури ударил зомби справочником Розенталя и захлопнул входную дверь.

Дитмар Эльяшевич вряд ли обидится на такое использование своих трудов — когда в квартиру ломится полусгнивший мертвяк, не до тонкостей пунктуации и орфографии. Главное — ударить чем-нибудь увесистым, солидным. А значит, великий лингвист может быть уверен, что не зря написал эту книгу.

«Некрономикон», конечно, подошёл бы для обороны ещё лучше, но — что схватила рука, то схватила.

— А вы говорите «электронные книги»… Посмотрел бы я, как вы планшетом отбивались!

Максим сел на пол спиной к двери и нервно засмеялся. Зомби скреблась по ту сторону двери.

— Зин, ну прекрати! Ты и при жизни была не сахар, так даже могила тебя не исправила!

Хотя Максим, конечно, надеялся, что исправит.

***

Шесть лет минуло с тех пор, как автомобильная авария унесла жизнь супруги. Постепенно Максим забыл все ссоры, дрязги, склоки. Остались только светлые воспоминания о прогулках и совместных чаепитиях — только радость и смех.

Он очень тосковал по Зине, бессонница мучила его чуть не каждую ночь. Чуть не начал рассказы писать с горя, сублимируя свои переживания. Но вовремя собрал волю в кулак и пошёл в церковь исповедаться. Ну не к психологу же идти? Максим же не псих. Нет, только старая добрая исповедь в церкви.

И надо же такому случиться, что буквально у церковной ограды он увидел увесистую книгу, валявшуюся в дорожной пыли.

— Ну дела… Библию, что ли, кто-то уронил?

Однако это оказалась не Библия. Ну или Библия, но не совсем та, которую он ожидал.

— «Некрономикон. Книга мёртвых»…

Максим тогда лишь усмехнулся, поднял книгу и ради праздного интереса открыл её посередине. Очнулся он у себя дома глубоко за полночь, штудирующим обряды и заклятия по воскрешению мёртвых.

Он не верил в эти байки. Он знал, что это невозможно. Он был честным православным христианином, в конце концов! И знал, что мёртвые восстанут строго в определённый час.

Но желание вернуть жену было сильнее. И он решил: отчего бы не попробовать? Ну всё равно же ничего не выйдет, кому от этого хуже станет?

И он попробовал…

Два месяца доставал нужные ингредиенты. Камни и кости животных найти было несложно. Даже кровь девственницы проблем не вызвала — в ближайшем донорском центре работала одноклассница, и за небольшое вознаграждение подобрала нужную пробирку.

Куда сложнее было вычислить положение планет на небе. Максим никогда не увлекался астрономией, а тут вот в срочном порядке пришлось восполнять знания. Купил телескоп, подписался на сайт НАСА — в общем, подготовился.

Наконец всё было готово. С невероятной дотошностью он начертил девятилучевую звезду — по числу планет Солнечной системы. Расставил свечи, косточки, самоцветы.

— Так… Рубин — на луч Марса, это понятно, красненький… На луч Юпитера — клюв воробья… И как им только в голову пришло такое сочетание? Так… Луч Плутона, самый длинный — сюда синюю свечу.

Максим слушал краем уха, что Плутон собираются лишить статуса планеты. Ну так и какое ему до этого дело? Это же игра, всё понарошку. Для личного успокоения. Всё равно ничего не получится, зато гештальт будет закрыт — сделал всё, что мог.

Окна занавешены, свет выключен, свечи зажжены. Самое время прочитать заклятие на латыни. Ну, с этим-то проблем точно не возникнет — хоть раз в жизни пригодится филологическое образование!

Когда Максим капнул кровью девственницы в пиалу посередине звезды, воздух задрожал, и филологу показалось, что меж лучей стали мелькать тёмные, едва заметные призраки. Он зажмурился, борясь с желанием перекреститься. Ну уж нет, идти — так до конца! Пусть это всё и неправда, но он не запорет обряд из-за своих страхов.

Открыв глаза, он остолбенел. Над пиалой с кровью возвышалась полупрозрачная человеческая фигура с яркими огнями на месте глаз. Повеяло могильным холодом.

— Ты, червь! — прошипела фигура. — Как смел позвать меня?

Максим сглотнул.

— Вы мне тут не обзывайтесь! Не червь, а Червяков! И это… Я сделал всё по инструкции, так что не надо тут. Желание у меня есть! Хочу, чтобы жена моя, Зинаида, восстала из мёртвых.

Фигура взвыла.

— Опять одно и то же! Сами не знают, что загадывают! Ладно, червь, будет тебе жена. Но ты ещё пожалеешь об этом…

— Давайте я сам буду решать, о чём жалеть, а о чём — нет!

Призрак расхохотался, стремительно юркнул ко Максиму и хлопнул перед его глазами в нематериальные ладоши. Тот крикнул и упал без чувств.

Очнувшись, Максим с трудом встал. Голова гудела, словно он всю ночь соревновался в литрболе и явно лидировал. Кряхтя, он умылся, убрал следы вчерашней литургии и пошёл на кладбище проведать жену.

***

Положив свежий букетик на надгробный холмик, Максим присел на лавочку.

— Вот так вот, Зина. Нет, ну а что такого? Попытка не пытка! А вдруг получилось бы?

Он осмотрел могилку — чистенькую, ухоженную, опрятную. На полноценный надгробный камень денег не хватило, поэтому в изголовье стоял деревянный крест с фотографией.

Вдруг филолог почувствовал странную тряску. Трава на холмике над гробом зашевелилась, вниз стали осыпаться мелкие камни. Максим привстал, не в силах оторвать взгляд.

— Зи-зина, что происходит?

Холмик прорвало изнутри, и оттуда показалась кисть. Изъеденная червями, практически полностью сгнившая, с торчащими желтоватыми костями фаланг. Потом — ещё одна. Обитатель могилы стал выкапываться.

Пара минут — и в отверстие высунулся голый череп с ошмётками истлевшей кожи, уставившись на Максима пустыми глазницами. На шее его висел широкий крестик, который филолог подарил жене на деревянную свадьбу.

— Зина, солнышко, это ты?

Зомби издала звук, напоминающий торжественный вопль вантуза, который справился с засором в раковине, и продолжила выбираться. Поняв, что происходит, Максим попятился.

— Зиночка, может, не надо? Там же хорошо, спокойно. Забирайся обратно!

Но Зина уже вылезла из могилы и раздвинула руки с явным намерением обнять мужа. Она сделала шаг вперёд, и Максим чуть не лишился чувств от трупного амбре.

— Я передумал! Зина, я передумал! — заорал он и помчался домой.

В этот ранний час кладбище пустовало, Максим не встретил никого до самых ворот, где скучал сторож.

— Иваныч! Иваныч, спасай! Там жена моя из мёртвых восстала!

Иваныч сплюнул под ноги — и не такое он тут слышал.

— Я не пьян! Серьёзно тебе говорю!

Сторож криво усмехнулся, и улыбка застыла на его лице. Он медленно перекрестился, втянулся по струнке, развернулся и бросился наутёк прочь от кладбища.

Максим даже не стал оборачиваться — понятно, кого испугался бесстрашный ветеран Афгана Савелий Иванович.

— Зина, и что дальше? До дома со мной пойдёшь? Но я не знаю, чем питаются зомби! Отстань лучше! Отпускаю тебя! Найди себе другого зомби...

Но Зина не отстала от мужа на всём пути до дома, и на пустынных утренних улочках никто не пришёл на помощь Максиму. Входная дверь в подъезд не стала для зомби препятствием. Филолог запоздало вспомнил, как подписывался против установки домофонов.

По лестницам она тоже взбиралась вполне себе резво, и чуть не настигла Максима, пока он возился с ключами. И только томик Розенталя смог остановить эту женщину — пусть мёртвую, но всё-таки русскую.

***

Максим дрожащими руками листал «Некрономикон». Где же, где? Неужели нет возможности отменить обряд?

— Эврика! — закричал он, найдя нужные строки.

Оказывается, для отмены заклятия требовалось не так уж и много — начертить звезду зеркально, расставить ингредиенты в обратном порядке, да прочитать заклятие задом наперёд. Самое главное — не ошибиться ни на йоту, иначе заклятие только усилится. Как оно может усилиться, Максим представлял плохо: ну разве что будет две или три Зины.

С лёгкостью справившись с поставленной задачей, он прислушался. Скрежет зининых когтей по двери стих. Через полчаса Максим осторожно выглянул наружу — никого. Он спустился вниз — нет Зины.

— Ну вот и славно, вот и чудненько! Пока, Зиночка! Удобной могилки тебе!

Прибежав домой, он протанцевал на кухню, поставил кипятиться чайник и включил телевизор.

— Вчера, 24 августа 2006 года, Международный Астрономический Союз поставил точку в этих спорах. Отныне Плутон больше не считается планетой…

— Ох уж эти астрономы! Делать им больше нечего.

Он переключил на сериал, выпил чаю с малиновым вареньем, вышел на балкон и потянулся, наслаждаясь жизнью.

Но что-то было не так. Максим вернулся в зал, сел в кресло и задумался. Что же гложило его душу? Сериал? Да нет, он всегда был идиотским. Чай? Вкусный, как обычно, духовитый. Варенье не забродило и не засахарилось, а ведь такое у Максима частенько случалось.

— Ну что ж такое? Почему мне неспокойно?

Взгляд его упал на раскрытый «Некрономикон». Максим на цыпочках подошёл к книге и заглянул. Была открыта как раз страница с заклятием воскрешения из мёртвых. Его лоб покрылся испариной.

— Так, стоп истерика. Этому есть логическое объяснение — я же дважды открывал книгу тут, да ещё и пресс-папье подпирал! Вот и зафиксировалось. Ничего особенного.

Глаза зацепились за схему звезды. Девять лучей, девять планет. Что там говорили сегодня? Что Плутон со вчерашнего вечера — не планета?

— Да нет, нет, не может быть. Ну какое значение имеет решение человеческой бюрократии? Это же несущественное обстоятельство!

Вернувшись на кухню, Максим Червяков выпил снова.

Но не чая, а водки.

***

На следующий день Зина так и не появилась. Окончательно успокоившись, Максим вышел на прогулку. Его внимание привлекла стайка старушек, столпившаяся возле детской площадки. Он подошёл к ним и деликатно растолкал.

В центре стоял кудрявый мальчишка лет шести, кажется, Витя из соседнего подъезда. В руках он держал дохлого кота. Облезлая шерсть, голова в запекшейся крови — травмы были несовместимы с жизнью. Тем не менее, Витя гладил кота, а тот вилял хвостом.

— Ты зачем откопал Мурзика, изверг?

— Ничего я не откапывал! Он сам пришёл.

— Да как он сам мог прийти-то? Отец твой неделю назад его закопал!

Душа Максима упала в пятки, и он побежал домой.

Телевизор, который он забыл выключить, вещал:

— …участились случаи. Могилы были разрыты как минимум в семидесяти городах и посёлках Российской Федерации. Очевидцы утверждают, что видели, как из могил вылезают бывшие трупы. К нам попали уникальные кадры…

Максим выключил телевизор дрожащей рукой.

Это что же получается, он не отменил призыв Зины из мёртвых, а, напротив, усилил его? Но как это возможно?

Только одно существо могло дать ему ответы.

***

Занавешенные окна, девятилучевая звезда, клюв воробья, кровь девственницы… Максим выполнил ритуал практически по памяти, машинально. Он даже не удивился, когда в центре возник знакомый призрак.

— Чего тебе надо, червь? Зачем в третий раз вызвал меня?

— Ты в моей власти! Отвечай только правду! Почему по всей стране стали вставать зомби? Это из-за того, что я вызвал Зину?

— Нет.

Максим помолчал, нервно сжимая кулаки. Призрак парил над пиалой с кровью, ухмыляясь.

— Что нет? Я хочу подробностей! Отвечай, нежить поганая!

— Подробностей он хочет… Изволь. Когда ты вызвал Зину, пришла только она. У нас нет полномочий произвольных мертвяков отправлять обратно в мир живых. Только по желанию клиентов, так сказать. Ты пожелал Зину — ты получил Зину. Других мы не поднимали.

— Тогда почему они начали подниматься?

— А ты не понимаешь? Потому что ты ошибся в заклятии, которое отменяет вызов Зины! Планет восемь, а ты начертил девять лучей! Написано же в книге, что от ошибки заклятие только усилится. Неграмотный, что ли?

Филолог осел по стенке.

— То есть это я сам их всех вызвал? По всей России…

— Обижаешь! По всему миру! Скоро все без исключения умершие поднимутся. Ну, кроме тех, кто совсем прахом стал.

— И мамонты? — зачем-то спросил Максим.

— И мамонты! И неандертальцы! И даже тираннозавры! Вот веселуха начнётся!

— И как теперь отменить эту отмену? Чтобы всё вернулось обратно?

Призрак захохотал.

— А никак. Даже если Плутон снова сделают планетой, ты уже провёл неправильное заклятие. Какие оно там силы повернуло, можно только гадать.

— Но как же так… Я не знал… Это вообще случайно совпало, что Плутон лишили статуса между вызовом Зины и отменой…

Призрак наклонился к филологу и подмигнул огневеющим глазом.

— Случайность, говоришь? Ты серьёзно? Ну, ты нас недооцениваешь. Ладно, покедова. Увидимся на Судном Дне, червь. Уже совсем скоро!

Максим Червяков закричал и закрыл руками глаза. Когда он выплакался, призрака и след простыл.

***

Филолог бежал, не разбирая дороги.

Зине он раздробил череп подарочным пресс-папье, покойному другу отца — Василию Витальевичу — подрезал ноги лопатой, и тот теперь пытался ползти, отталкиваясь руками. Но этого было мало. Зомби были повсюду, на каждой улице, в каждом городе, в каждой стране. Тысячи кладбищ вскрыли чрева, выпустив миллионы мертвяков. В Якутии изо льдов вырвались стада замороженных мамонтов. Скелеты неандертальцев устроили бойню с мигрантами под Берлином. Что там с динозаврами, Максим не успел узнать, да и так ли это было важно сейчас?

Завернув за угол, он не успел затормозить и врезался в толпу зомби.

«Вот тебе и несущественное обстоятельство» — успел подумать Максим Червяков.