Стайный инстинкт

Глава 1. "Брошенный щенок"

Cтая уважает исключительно силу. Слабакам в своре делать нечего. Все равно тебя разорвут на куски чуть раньше, или немногим позже.

Я была взращена с самого детства в стае безжалостных и свирепых людей-псов, хотя толком не помню лиц и имен своих настоящих родителей. Иногда я тайком мечтаю о том, что когда-нибудь отыщу их и вдоволь расспрошу о чудесном мире, царившем на просторах выжженных земель до апокалипсиса. Даже не знаю, повезло ли мне родиться после всех этих ужасных событий? Ведь те сильнейшие герои, сумевшие преодолеть все адские испытания Конца Света по крайней мере знают, как было “тогда”...

Красота утраченного мира снится им по ночам. А что видим мы?

Современные дети, рождённые после взрыва, не получили ценной возможности сравнивать, вполне довольствуясь тем, что имеют. В том числе и я. А чего жаловаться? У меня есть свое койкоместо, личное оружие, работа и еда. Стая снабжает меня пропитанием взамен за полезный труд. Также пару раз в год наш вожак дарит женщинам новую обувь, ссылаясь на собственное великодушие. Хотя я точно знаю, что мужчинам он делает такие подарки аж четыре раза в год. Жмотяра? Хм, с другой стороны, на мужчинах лежит гораздо больше ответственности и физической работы.

Их ботинки стаптываются за считанные недели, пропитываясь токсичной пылью...

Свора есть свора.

Члены стаи получают истинный кайф от своей обособленной бродяжнической жизни, тяги к развлекательному насилию и порой бездумного кровопролития. Псы умеют тяжело трудиться, ходить в упряжке, облаивать врага, но с таким же успехом готовы остервенело грызть друг друга за недоеденную вожаком кость.

Однако даже в самой иерархически выстроенной стае встречаются бракованные щенки, мечтающие вырваться на свободу из клетки. Мои напарницы-сестры считают, что кочевая и беспризорная жизнь стаи - и есть свобода. Серьезно? Но почему? Я не знаю, что такое свобода. Чем она пахнет, какова на вкус. Цель моей жизни - выяснить это и прочувствовать ту самую свободу всеми фибрами души. Столь мятежные мыслишки как-то зачастили посещать мою несвежую головушку. Опасность заключается в том, что за подобные думы меня могут изгнать, или сделать эдаким слабым изгоем, щенком для битья. Не ценишь, не уважаешь, не работаешь во благо других? Так пошла вон - на вольные хлеба!

Никто не обучал меня мыслить свободно. Но...

Я услышала тот дикий и пронзительный зов незнакомой свободы еще в ранней юности, когда увидела блуждающих путников, спустившихся к реке. В тот полуденный час я собирала всякий подножный корм для стаи, обучаясь искусству травничества и создания ядов, стимуляторов и прочих...кхм...зелий для улучшения работы сознания. О последнем не стоит говорить слишком громко в приличном обществе. Наш прошлый вожак стаи разглядел во мне талант и удивительное обоняние, по его словам, "не присущее обычным людям".

Рваная одежда тех путешественников имела знакомые мне символы жителей Столицы. Они бродили по миру в одиночку. Без господ, хозяев, обязанностей и надобности возвращаться в «клетку» не позднее десяти вечера. Казалось, что они были абсолютно счастливы. К слову, недолго я созерцала этот мирный и вдохновляющий пейзаж: в кустах затаился рейдер-шакал, выпустивший им по пуле в голову. Да, путники были не бедными, несмотря на мнимые лохмотья. Об этом говорили их туго набитые сумки, привлёкшие внимание шакала.

Стая не уважает рейдеров. Хотя кто их вообще уважает?

«Шакалы и гиены не имеют ничего общего с волками и даже бродячими собаками». Так говорит Кольт - наш словоохотливый и немного отбитый на голову вожак, позволяющий мне, бракованному щенку, жить в стае в относительной безопасности и комфорте. Говорят, что он подноготно знает мою историю, но никогда не отвечает на вопросы о прошлом. Своём, чужом, общественном...моём личном?

Каждая собака знает свое место.

Кольт - кровожадный, противоречивый и ужасно болтливый пёс. При этом он многое нам позволяет в обмен на добрую службу, лишь бы никто не мешал его кровавой дикой охоте на невинные души и бойням в клетке. Он предательски слаб на выпивку и прочие вредные удовольствия, хотя обязанности главы стаи выполняет вполне себе ответственно. Тяжелый труд заслуживает хорошего отдыха. Я понимаю вожака. Честно. Даже представить страшно, что делала бы я, оказавшись на его месте.

Что же касается меня. Гм. Бракованный щенок. Беспородная собака без титула и наград. Но мне многое прощают из-за юного возраста и пола. Будь я парнем - давно пощекотали бы горло кинжалом и отправили в клетку на “перевоспитание”. Повезло.

Каждую ночь манят выжженные ядерной войной пустоши, лишенные всякой надежды, безграничные и такие опасные. Под звездным ночным небом я жадно мечтаю, что однажды проснусь где-то далеко-далеко и буду встречать розоватый закат в одиночку, или с каким-нибудь верным другом. Другом, который заботливо прикроет мне спину в случае опасности и вправит на место съехавшую набекрень кукуху.

Не от плохой жизни. Нет. Никто меня не насиловал, не мучил, не бил и не угрожал смертью. Я родилась в относительно мирное время. Даже стыдно. После апокалипсиса люди были заняты частичным восстановлением утраченного и налаживанием элементарного быта. Кочевая жизнь оттачивает даже самых хилых, слабых и нежных индивидуумов. Иначе не выжить. Ты выбираешь жизнь, или смерть - тут все до банальности просто.

Я доверяю стае. Доверяю ли? Ага. Но неизменно засыпаю с ножом под подушкой. Всегда найдутся другие шайки, желающие полакомиться твоим добром, телом, территорией и властью - самым желанным куском в необъятном Фэллосе. Также некоторые псы иногда любят устраивать грызню и стачку на пустом месте. За ресурс, оружие, или понравившуюся шмотку. Пару раз и мне приходилось пустить в ход свой нож.

Несмотря на чисто внешнюю анархию и концентрацию звериного хаоса, стая - это отлаженный механизм, имеющий продуманную систему, иерархию и четкое распределение обязанностей. Да, псы любят полаяться и насладиться вечерним беспорядком, но с рассветом они снова занимают место под солнцем в кочевом сообществе. Это играет нам на руку: с появлением возможной опасности, кризиса или врага - стая легко принимает оборонительную стойку без лишних раздумий и колебаний.

Каждая собака знает свое место. И готова защищать его до последнего вздоха.

Со своими братьями и сестрами по стае я проживаю в гористой, но все же пустынной части Фэллоса, откуда здорово устраивать засады и охотиться. Однако это служит плюсом и минусом одновременно. За припасами приходится спускаться в низину вдоль реки, где правят балом шайки шакалов-рейдеров, готовых разорвать в клочья любого, кто покажется им «аппетитным».

Рейдеры зовут нас «горными козлами», хотя Кольт предпочитает более благородное название: «горные псы». Если честно, то мне вообще без разницы, лошади, козлы или собаки. И вообще сбиваются ли козлы в стаи? Вроде бы в стада? Мы можем называть себя, как угодно, но по сути являемся все теми же одичалыми динго-вредителями, о которых я читала в старой книжке.

Глава 2. “Собачья стабильность”.

- Эван, блин. Солнце еще высоко! Хватит халявить и протирать штаны! Запасы сами себя не пополнят. Подняла свою задницу и пошла на поиски быстро, поняла? - будто из ниоткуда передо мной вырос босс, брызгая слюной и размахивая бутылкой спиртного. За долю секунды я захлопнула блокнот и нехотя вылезла из уютного спальника. Рядом со мной ютились еще пара девушек, кутающихся в шерстяные плащи. Уже за полдень, но сейчас почему-то весьма холодно для этого времени года. Я схватила сумку для ингредиентов, два ножа - побольше и поменьше - для трав и для самозащиты, а также дробовик, снятый мною с первого убитого рейдера.

- Патроны? - осведомился Кольт, по-отечески хлопая меня по спине. - У меня есть, - холодно отчеканила я. Босс всю ночь не давал спать мирным псам, бухая, как свинота на очередной попойке своих корешей из большого города. Которых, он, к слову, ужасно презирал, обзывая сахарными и нежными городскими петухами. Разбитое зеркало в углу рваного уличного шатра давало мне понять, что пара часов сна мне совсем бы не помешали. Закинув фляжку с водой и датчик движения в сумку, я собралась уходить. Переносить запах благоухающего шефа моему «талантливому» носу было невыносимо.

- А что конкретно надо?, - вдруг спохватилась я, потеряв нить разговора. Тому виной был все тот же мерзкий запах алкоголя, способный уложить даже лошадь.

- Да я вообще-то тебя немного обманул, - заикнулся вожак, хитровато растягивая губы в улыбке. Он еще не протрезвел окончательно. Вонь перегара противно перемешивалась с запахом пота, крови и чего-то кислого. - Запасы стаи в полном порядке. Пока. Но у меня есть заказ от одного хорошего знакомого. Он наслышан, что стимуляторы от «псов» славятся качеством по всему Фэллосу. Нет-нет, я не раскрыл ему секретную формулу, что ты, - спохватился Кольт, смешливо взирая на мое посеревшее лицо. - Не куксись, кобеля бы тебе. Да шучу-шучу я! Не берись за нож! Но если серьезно, Эван, то человечек этот предлагает хорошую плату за первую поставку в размере двадцати твоих фирменных стимуляторов. Если он заценит - а он определенно заценит - то стая не будет нуждаться в патронах до скончания века заказчика. Денег-то у него ни шиша нет, но под его покровительством успешно существуют два небольших завода по производству боеприпасов. Полезные связи, смекаешь?

- Смекаю.

- Ты - хорошая, послушная девочка, Эван. Все у тебя будет по шерстке, если ты раскроешь свой обонятельный талант до конца. Вся эта чёртова мертвая земля нуждается в тебе. А что же еще поможет измученным людям расслабиться, отдохнуть и позабыть о дурном прошлом? Того гляди и любовь к жизни появится!

- Даже если обо мне узнает Фэллос - стая никогда не отпустит меня, - угрюмо процедила я как бы про себя. Кольт уныло вздохнул, запивая горечь от моих слов алкоголем. - Опять ты за свое. Стая взрастила тебя, выкормила и дала тебе право и возможность жить, а не гнить в земле. А ты - неблагодарная сучка. Нет, все-таки кобеля тебе действительно не хватает. А чего ты все отвергаешь Эрика? Какого черта он ходит с шрамом вдоль глаза? Беспредел какой-то. Чего своих-то калечить?

- Эрик? - нехотя отозвалась я, исподлобья ища взглядом виновника сей беседы. К счастью, в шатре его не оказалось. - Ваш распрекрасный Эрик пытался украсть у меня стимуляторы, пока я спала. И не только их. Не нужно брать чужое. После этого инцидента я должна была распахнуть для него свой тёплый спальник?

Босс немного хихикнул и утер губы ладонью, мельком окидывая взором дрожащих от холода девушек.

- В моей палатке есть несколько теплых одеял. Сходите, возьмите. Рей вас пропустит. Чего мучиться, ась? А ты, - Кольт резко выдохнул, так и не давая мне окончательно уйти. - ...ты все правильно сделала, мелкая. Не нужно позволять чужим брать свое личное добро. Только с твоего дозволения. Однако не гони собак, Эван. Воришка-Эрик не так плох, как ты думаешь. Знавал я его папашу, отменный был пёс! Все, давай вали уже. Надоела тут мелькать...

Я облегченно вздохнула и радостно вырвалась из шатра, разминая затекшую шею и пытаясь надышаться свежим воздухом. Настал мой звездный час: время «тихой» охоты, мирного созерцания и небольшого путешествия за ингредиентами.

Во время таких походов я всегда ловлю себя на мятежной, непрошеной мысли, что еще чуть-чуть, и я найду в себе смелость, сбегу от стаи в свободное плавание; пойду, куда глаза глядят и катись оно все к черту! Но, вероятно, мне не хватает стальных яиц и уверенности в собственных силах.

Здесь, на пустынной земле погибшего Фэллоса, практически невозможно выжить в одиночку. Быть может, я и не хочу кочевать в одиночку. Я мечтаю видеть другие лица, незнакомые пейзажи и даже врагов, неведомых ранее. В жопу стабильность. Все свои двадцать пять лет я живу в собачьей стабильности. Кровавой, жестокой, но все же стабильности.

Пока противоречивые мысли роились в моей голове, я неспешно и задумчиво шагала по выжженной земле в поисках особого вида кактуса, ежеминутно косясь на смутные очертания шатра стаи, возвышающегося вдали. Нет. Щенок еще не готов броситься в холодную воду. Ведь я могу подохнуть по собственной дурости.

Мимо меня безмятежно проскользнул ядовитый скорпион, резко передумавший нападать. Странно, ведь они всегда отличались чрезмерной агрессией к людям...

С другой стороны мне не хотелось бы прослыть отпетой одиночкой, оголтелой предательницей и извечно бродячей псиной, которая только и знает, что брехать без повода, голодать и огрызаться на тех, кто протягивает тебе руку помощи.

Если уходить - надо уходить сильной.

И с приличным запасом патронов, стимуляторов и денег. С первыми двумя пунктами я еще смогу как-то разобраться, а вот денег у меня и в помине не было. Стая кормит себя сама, а все заработанные средства автоматом переходят в общую “казну”. К тому же пути назад у меня не будет.

Стая не принимает отбившихся особей. А, черт...!

Я чуть было не наступила на маленький, совсем еще “юный” кактус, размером с большой палец - тот самый редкий и ядовитый вид, что был мне нужен. Секретный ингредиент стаи и просто опаснейшее оружие, способное убить всю деревню недалеких по уму шакалов-рейдеров. Я бережно отрезала самую верхушку кактусёнка острием ножа и положила ее в сумку. Больше от этого растения мне ничего не понадобится.

Глава 3. "Чем пахнет свобода?"

У меня нет никакой интересной истории.

Скучная пустышка-Эван, познающая окружающую действительность при помощью уцелевших старых книг и чересчур обострённого обоняния, а вовсе не собственными ногами. Даже молодым городским петухам есть, что рассказать, ведь через три главных экономических артерии-мегаполисов Фэллоса ежедневно проходят десятки караванов и сотни путников с багажом баек, воспоминаний и печатью опыта на высушенных солнцем уставших лицах.

Ближайший город от текущего места жительства Стаи - Шеппартвиль. Кольт запрещает нам суваться туда в одиночку, да и вряд ли кто-то благоразумный согласился бы на сложный недельный переход по гористой местности и опасной пустыне, кишащей радиоактивными существами и полчищами рейдеров-шакалов. Однако причиной запрета также является личная неприязнь босса к тамошним жителям; уж не знаю, что они ему такого дурного сделали. Иногда вожак навещает в Шеппартвиле своих старых друзей, но на такие рисковые вылазки он еще ни разу при мне не брал женщин Стаи. Не то, чтобы Кольт берёг девушек, или недооценивал их физические способности...скорее всего, таким образом он действительно выражал некую заботу, пусть и весьма топорно.

Я была рождена на просторах выжженных земель после ядерной войны, что не делает мне никакой доброй славы, ведь самыми крутыми, сильными и уважаемыми людьми Фэллоса считались те, кто героически пережил апокалипсис и своими глазами видел мир “до”. Однако с момента взрыва прошло много лет. Многие старожилы погибли из-за последствий радиации, голода, болезней и старости. Кто-то сошёл с ума от пережитых невзгод и тяжелых испытаний, заливая душевную пустоту алкоголем и наркотиками. Наш вожак Кольт был еще подростком, когда земля застонала от бесконечных ядерных “грибов”, фатально спровоцированных извечным конфликтом жадных до одури трёх государств.

Борьба за ресурсы привела к тому, что ресурсов не досталось вообще никому.

Кольту весьма повезло, когда он будучи мальчиком беспечно прогуливался со своим ротвейлером как раз недалеко от одного из убежищ, когда...”бахнуло”. Где находились в тот момент мои родители - я не знаю. Были ли они знакомы до взрыва? Или влюбились друг в друга после войны? Почти все мое детство было будто стёрто из воспоминаний. Я не помню лиц родителей, их имен и даже цвета глаз.

Но я точно знаю, кто знает.

“Ты узнаешь все в свое время. Не забивай голову тем, что принесет тебе бессмысленные сожаления”, - говорил Кольт, уклончиво отводя взгляд и быстро меняя тему. Словоохотливый вожак преобразовывался в могильную молчаливую глыбу как только я вскользь упоминала родителей. Значит там действительно есть какая-то жгучая тайна, которую мне еще сильнее хочется побыстрее раскрыть.

Как минимум узнать, живы ли они? Где обитают? Не нуждаются ли в чем? Почему они не живут в нашей Стае? Псы грызутся, брешут, не брезгуют алкоголем и кровавыми развлечениями, но они всегда придут на помощь собрату и поделятся последним куском с голодающим. Какая-никакая стабильность и безопасность, кхм.

Когда “придет время” - я либо состарюсь, либо схвачу шальную пулю от рейдера - в Фэллосе нельзя планировать будущее дальше, чем на день. Факт того, что я дожила до двадцати пяти лет без особых увечий, болезней, облучений и изнасилований - редкая удача, во многом обеспеченная родной Стаей.

До моего носа долетел едва слышимый отблеск заветной свежей кислинки. Где-то поблизости прячутся еще два крохотных кактусёнка...но кажется, чтобы их добыть, мне придется совсем спустится к мелководной речушке, с песчаных берегов которой открывается вид на гористую пустошь и полуразваленную ветхую лачугу. Сухой горячий воздух совсем сбил меня с толку, и я закашлялась от радиоактивной пыли. Кислинка испарилась, но оно неудивительно - кактусы никогда не растут прямиком возле водоемов. Неужели мне придется совершить невероятное и перейти неглубокую реку вброд? Что-то внутри меня содрогнулось.

Судорожно сглотнув, я робко оглянулась назад. Я совсем спустилась со скалы, находясь ровно в том месте, где недавно были застрелены богатые путники. Это опасное-опасное место. Нужно скорее искать проклятые кактусы и валить обратно. Мой датчик движения на запястье молчал, что давало мне легкую надежду на успех. Однако выпускать из рук дробовик - самое дурное решение, которое только можно предпринять в этой ситуации.

Оказавшись в зараженной воде по лодыжку, я облегченно вздохнула. Высокие сапоги из прочной буйволиной кожи, подаренные Кольтом, заботливо берегли мои ноги от смертельной опасности. Два симпатичных кактуса умудрились вырасти до размеров большого пальца прямиком возле деревянного порожка ветхой лачуги. Если я сделаю все быстро, тихо и чисто, то обеспечу себя необходимыми веществами для стимуляторов на целый месяц. Один месяц спокойной жизни в окружении стаи; неторопливая, творческая работа с ингредиентами и никаких, абсолютно никаких опасных приключений...об этом ли я мечтала? Хм.

Мой датчик движения еле заметно завибрировал. На экране замигала красная точка, предвещающая врага, друга, или животное. Просторы Фэллоса редко когда сулят внезапный визит добрых друзей, так что...лучше поскорее срезать верхушки кактусов и сматываться домой.

Протопав мерно текущую речушку вброд, я ускорилась, одновременно приглушая звук сапог по песку. Вокруг вроде бы никого, но мерцающая точка на экране датчика начинала меня напрягать. Старая лачуга уже почти развалилась, доживая последние деньки с эпохи доядерной войны, привлекая внимание рейдеров и бандитов. Отличное место, чтобы затаиться и всласть мародерствовать.

Кисловатый аромат кактусов сводил меня с ума.

За свою многолетнюю травническую практику я еще никогда не видела, чтобы столь редкие кактусята-одиночки росли в таких количествах вместе - наверняка здесь не обошлось без радиоактивного вмешательства. А это и неважно, верно? Все ингредиенты для стимуляторов и прочих “зелий” я тщательно очищаю от радиации и прочих загрязнений, способных нарушить формулу заветного продукта.

Еще пара осторожных прыжков, и я оказалась у треснутого порога лачуги. Прежде я еще не забиралась так далеко от Стаи. Что бы сказал папочка-Кольт? Убрав дробовик за спину, я снова вынула нож и молниеносно срезала “шляпки” кактусов, мысленно прося у растений прощения за причинённую боль и удовлетворенно убирая добычу в холщовую сумку. Валить, пора поскорее валить отсюда.

Развернувшись на подошвах буйволиных сапог, я было собралась пуститься наутек через бурливую речушку, но вдруг случилось то, что перевернуло все мое спутанное от страха сознание до состояния чужеродного хаоса. Что это? Я не могу найти подходящих слов, чтобы описать тот неведомый ранее запах, жадно окутавший меня с ног до головы; внезапно, масштабно, оглушительно, со всей океанской мощью, от которой нет спасения слабому человеку, не умеющему плавать. Словно некий густой туман, внушающий райскую негу и неземное наслаждение, проникал в каждую клеточку моего тела; казалось, что даже моя обветренная кожа пропитывалась этим сладковато-свежим, пьянящим ароматом, вызывающим наркотический восторг и радость. Я была обездвижена и глубоко поражена, исступленно вдыхая неизвестный и такой прекрасный запах, явно напоминая со стороны уставшую, запыханную собаку, преодолевшую многокилометровый кросс по жаркой местности.

А потом я сделала непростительную ошибку, наивно поддавшись медовому очарованию сладковатой свежести весеннего утра...того самого утра, когда диковинные птицы пели в пышной зелени деревьев, а вокруг царила упоительная атмосфера мира, изобилия и красоты...разве я могу помнить то, чего никогда не видела?

Я закрыла глаза. Почему я это сделала?

В эту же секунду мой правый висок пронзила жгучая, пульсирующая боль, словно, сотни невидимых, тончайших иголок проникли под нежную кожу и молниеносно достигли самого центра черепной коробки. Кажется, я упала, теряя сознание и ударяясь носом о ступеньку, или чей-то отполированный сапог.

Если бы меня спросили, готова ли я испытать эту мерзкую, колющую боль еще раз взамен одного-единственного короткого вдоха неземного, восхитительного аромата самой жизни...я бы согласилась без раздумий.

Глава 4. "Шпион"

Грохот зеленого стекла гулко сотряс прочный деревянный стол, добротно сколоченный из дуба. Небольшие сколы по бокам, трещины на замасленной столешнице, словно, вековые морщины мудрого старца говорили о том, что этот элемент кухонной мебели был сотворен еще до Великого взрыва.

- Что за пойло, Ли? - недоверчиво крякнул обгоревший от солнца рейдер с кустистыми черными бровями и удивительно бесцветными, по-рыбьи мутными, глазами. Если бы не шикарный кожаный тренч, наброшенный на угловатые, стариковские плечи, краснокожий мужчина вполне сошел бы за обыкновенного бомжа с запущенной болезнью печени. Его собеседник казался абсолютной противоположностью погорелого рейдера: живые, серые глаза, спокойные, но чуткие и моментально реагирующие на любую подозрительную тень за окном ветхой сторожки. На его бледной, худой шее красовалась алая татуировка в виде собачьей лапы - символа, по которому узнают друг друга члены Стаи.

- Вино из неприкосновенных запасов Кольта, - мрачно отозвался сероглазый солдат, недовольно оглядывая кожаный тренч старого рейдера. “Ворованный. Не с его плеча. А кичится им, будто мать родная шила.”

- Сразу бы так и сказал, - печёночник блаженно расплылся в жутковатой улыбке, обнажая гнилые зубы, и мигом приложился к заветному красному зелью, осушая четверть бутылки. Еще двое рейдеров помоложе, но не здоровее печенью, шумно сглотнули слюну. Краснокожий кивнул:

- А ты?

- Да. Но только после дела.

Ли соврал. Его воротила сама мысль о глотке вина из бутылки, осквернённой болезненно-сизыми губами рейдера и его воняющими зубами, похожими на черные, трухлявые пни. В своем рюкзаке он припас еще одну бутылку - на случай, если дело провернётся, и он сумеет выйти сухим из воды.

Впрочем. Разве когда-то были ситуации, сложившиеся с противоположным исходом?

Солдат приподнял воротник на своем выгоревшем камуфляже военного пустынника и самодовольно улыбнулся куда-то в пустоту, припоминая последние деньки, проведенные под теплым бочком двух новеньких девиц из Стаи. Две румянощёкие сестры-южанки сбежали от чокнутого работорговца Каина - местного безумца, истории о котором рассказывают на ночь непослушным деткам. Все бы хорошо, да только эти байки совсем не сказочные, а вполне реальные. Барыга со своей свитой алчных “продажников” похищает юных (и не очень) девиц, какое-то время выбивает из них дурь по собственной воспитательной методике и продает послушных, но до жути напуганных красавиц всяким извращенцам.

Говорят, что Каин страшно богат. И толст.

Каин Каином, а сестрички теперь готовы на все, лишь бы не возвращаться в клетку к сумасшедшему психу. Стая позаботится о несчастных пташках. Псы не бросают голодных на дороге, но за предательство им придется ответить смертью.

Ли поежился, переводя взгляд на больного рейдера и его двух соратников. Без оружия, ножей, гранат, бронежилета и крышкомин они не способны даже прокормить себя, не то что встать на защиту банды и территории. А уж их необъяснимая тяга к воровству неуместной для пустынно-горной местности одежды и вовсе заставляет задуматься об адекватности шакалов-бандитов.

“Сукины дети. Мерзкое отродье. Какое бессмысленное существование...но эти полумертвые дьяволы по сей день не дают Стае свободно дышать и передвигаться по Фэллосу,” - злобно думал солдат, сжимая под дубовым столом кулаки. Однако им стоит отдать должное в умении договариваться, торговаться и стоять на своем. Если ты вошел в доверие к треклятому рейдеру и заключил с ним привлекательную сделку, будь уверен, что пока бандюк получает свою долю, за собственную шкуру можно не волноваться.

- Учти, - хрипло проговорил старик-шакал, утирая мясистые губы грязной ладонью. - Если обманешь, то мы измором возьмем твою Стаю. Чудные вещи ты говоришь, поверить в них как-то трудно. Хотя после Великого взрыва я встречал приличное количество странных существ...А тут даже не зомбак, не двухголовая гидра, не толстопузый Каин с восемью подбородками, - печёночник глухо захохотал, закашливаясь кровью в ладонь, но шутку не оценили даже его верные охранники. - Кому нужен этот Каин, - сплюнул Ли, морщась от возникшего перед глазами образа наижирнейшего работорговца. - И то верно, - согласился рейдер. - То ли дело его девочки...

Ожидание, казалось, длилось целую вечность. На мгновение Ли подумал, что наивно просчитался, ставя на кон самое дорогое, что он мог предложить вонючим бандитам. Но ведь эту опасную игру он вел многие годы и ни разу, ни разу не допустил ни единой ошибки. Судьба просто не могла отделаться от счастливчика-Ли так просто! Тем более задуманный план, кажется, претендует на самую гениальную идею, когда-либо проворачиваемую хитрым солдатом.

- Я был радушно принят в Стаю Кольта еще пять лет назад. Не скажу, что я рвался примкнуть к какой-либо группировке, Стае, или банде мародеров, но в тот момент мне захотелось слегка отогреться на теплой постели и хотя бы ненадолго поумерить извечную бдительность. Спать под открытым небом в одиночку без дополнительной пары глаз - такое себе развлечение на просторах прожорливого Фэллоса.

- Так ты ж не местный, ей богу, - рассмеялся старый рейдер, уговаривая еще четверть бутылки. “Знатно ударило”, - злобно улыбнулся про себя Ли. - Почти. Моя родина - северные земли Фэллоса, - солдат заметил тень недоумения на печёночнике. - До Великого взрыва тамошние города взращивали поголовье ученых, химиков, инженеров и талантливых конструкторов. Ну и...естественно, мне было не по пути со столь мозговитыми умами. Север - это дурная история. Дурная история моего прошлого. Вот, знаешь, старик, бывает так, что в одной благополучной семье гуманистов, потомственных врачей, или ученых вдруг рождается подлинное исчадие зла, вечно орущее и сбегающее в ночи мятежным зверем, как только за ним поугаснет родительский контроль.

В четырнадцать лет я уже в одиночку двигался на юг, подальше от смертельной ядерной зимы, предвещающей длительное затворничество северных жителей в подземных бункерах. Я не был создан для тихой, научной и семейной жизни. Я хотел блуждать, выживать, убивать и сполна наслаждаться свободой.

Как рейдер, только совсем один.

- Где, как не в Фэллосе можно быть совершенно свободным? - задумчиво выпалил старик-рейдер. - До войны я сидел в тюрьме, отбывая пожизненный срок. У каждого рейдера есть своя несчастная история, Ли. То, что я вижу сейчас - рай для моих глаз, лицезревших на протяжении многих лет только серые стены отсыревшей камеры. - Кольт говорил, что страшнее довоенной тюрьмы может быть лишь тюрьма в Шеппартвиле, - желчно проговорил Ли, кивая двум рейдерам, караулившим у двери лачуги. - Принесли? - в ответ раздался лишь короткий смешок старика. - До сих пор не понимаю, на что мы подписались...ты точно не сбрендил, придурок? Да принесли-принесли, не кипишуй.

На бледном лбу Ли выступили холодные капельки пота. “Она здесь. Она уже здесь. Невероятно.” На дубовом столе перед солдатом покоилась одинокая темно-красная роза, еще совсем свежая, не тронутая лучами обжигающего солнца и дыханием смерти. Настоящая, живая, одурманивающая прекрасным ароматом весны даже самое холодное, черствое сердце рейдера. Старик-шакал нервно сглотнул:

- Тебе лучше не знать, каким образом нам удалось добыть эту дорогущую диковинку в столь наисвежайшем состоянии... - Надеюсь, что как минимум никто не умер? - Я тоже на это надеюсь, - мрачно заметил старик, осторожно поглаживая розу по нежным, еще не распустившимся до конца лепесткам.

Так выглядит сама жизнь.

Символ надежды, красоты и мира.

Всего того, что было утеряно много лет назад...

Чудесный аромат весенней свежести и зимней прохлады распространился по всей лачуге, проникая даже в забитые ноздри больного рейдера. “Если это не сработает...если она не придет...то я самолично сдамся в лапы армии Фэллоса. Хуже тюрьмы может быть только нарушение обещания”, - свирепо подумал Ли, яростно сжимая пальцы в кулаки. - Как бы теперь вся твоя чертова Стая не сбежалась на этот запах, безмозглый ты предатель, - беззлобно хрюкнул краснокожий бандит, до конца осушая бутылку вина. - О, нет, - улыбнулся молодой солдат, откидывая назад полудлинные каштановые волосы, стянутые стальной проволокой в хвост. - Я уверен, что она придет.

Вы даже не представляете, насколько вам повезло…

Глава 5. "Эрик Ли"

В грязном углу сторожки нарисовалась слегка нелепая картина. По крайней мере, так показалось солдату Ли, небрежно восседающему на скамейке и не сводящему проницательных серых глаз с долгожданной гостьи. Рейдеры были вне себя от переполняющей их радости и даже думать забыли о безопасности.

“Они поверили. Они поверили мне. Поверили в неё...теперь дело за малым.”

Связанные за спиной руки девушки дрогнули. Ли моргнул. Она была поражена ядом, который на короткое время лишает человека сознания и возможности координировать свои движения после прихода в себя где-то на полчаса. Этого времени будет вполне достаточно. Пока Эван будет очухиваться - она быстро раскусит, чем ее отравили. Но пока оружие спрятано - бояться нечего. Травница не слишком хороша в обороне, а вот в создании ядов, наркотиков и всевозможных зелий на любой случай ей точно не занимать опыта.

Рейдеры стоически молчали, ежеминутно переглядываясь с Ли, но солдат был бесстрастен. “Они даже не представляют, какая нечеловеческая удача им подвернулась”. Наконец бедняжка Эван медленно открыла глаза, рассеянно поднимая голову на внезапных обидчиков. Ли встал из-за стола и поднес к ее помятому лицу злосчастную розу. Янтарно-желтые глаза Эван нездорово заблестели и довольно быстро навели “фокус” на желаемый объект.

- Ч-что это? - резко выпалила девушка, морщась от боли в связанных руках и не сводя по-звериному голодного взора с цветка. “Я ожидал плевка в лицо, грязных ругательств и обещаний расправы, но она и впрямь зациклена на чертовой розе...”, - изумился Ли, убирая цветок и приседая напротив пленницы. Старик-рейдер стиснул зубы, предвкушая заветную добычу и чудесную, сытую жизнь, что сулила ему самая выгодная сделка его никчемной жизни.

Достав из рюкзака заветную бутылку вина, солдат помог Эван сделать несколько глотков. Разум травницы начал проясняться, и она внезапно отрезвела, напугав рейдеров молниеносным броском кобры в сторону. Однако ноги ее были все еще предательски ослаблены. Ли помог деве подняться и усадил пленницу на скамейку. Руки Эван по-прежнему были связаны.

- Так чё, Ли?! Мы можем забирать вашу травницу, али нет? - прокаркал краснокожий, пожирая взглядом девушку.

- Ли? Эрик Ли?! - лицо Эван прояснилось, и она окончательно осознала, в какую непроглядную жопу угодила. - Ах, ты, хренов засранец! Предатель! Что ты вообще здесь делаешь?! Кольт задушит тебя собственными руками...только...

- ...только что? - терпеливо спросил Эрик Ли, прекрасно понимая, куда идет весь этот разговор и в его груди ничегошеньки не ёкнуло. - ...но что это за прелестный запах? Он сводит меня с ума...

Рейдеры удовлетворенно переглянулись. Теперь они точно верят в уникальную исключительность и редкий дар Эван. Она учуяла аромат незнакомой ей доселе розы и уверенно шла по “следу” сродни заправской поисковой собаке.

- Это цветок розы. Символ старой жизни, процветания и красоты. Розы больше не растут в Фэллосе после ядерной войны - почва оказалась слишком отравленной, а климат стал гораздо более жарким, нежели тридцать-сорок лет назад. Ты спросишь, откуда же мне удалось достать вымерший цветок? На просторах Фэллоса все еще можно найти много странных и удивительных вещей и людей. Считай, что мне просто повезло, - Эван вымученно вздохнула. Губы Эрика Ли покорежила надменная ухмылка. “Как же я хорошо тебя знаю, Эван. Как же плохо ты знаешь саму себя.” - Не волнуйся, тебя не убьют. Мы здесь для того, чтобы освободить тебя и помочь несчастным шакалам прожить остаток дней в сытости. Это ведь ты мечтала покинуть Стаю, мм? Бракованный щенок, Эван, как же тебе плохо жилось со своими сородичами... - Какого хрена ты вообще за мной ухлёстывал? - прошипела Эван, с ненавистью оглядывая испитые лица бандитов. - Втирался в доверие, - холодно отрезал Эрик Ли.

Кто-то назовёт меня предателем, шпионом, больным ублюдком, но я всегда заключаю лишь взаимовыгодные сделки. Кольт - славный мужик. Не оставит голодным ни одну бездомную шавку. Правда, выпивка вконец доконала его осторожность. Босс не смог разглядеть во мне настоящего Эрика Ли - вечного одиночку и крысу, которая первой сбежит с тонущего корабля. Ты считаешь это трусостью? Глупости. Чисто щенячье мышление. Я считаю это высшим проявлением выживаемости и искренней любви к жизни. Ни один член Стаи не является мне родственником, близким человеком, или существом, достойным жертвы...будь то принесение на алтарь моих интересов, целей, или самой жизни. Уж тем более твой любимый Кольт, которым ты так нездорово восхищаешься.

- Я не восхищаюсь Кольтом, - устало возразила Эван. - Но он - единственный живой человек, знающий правду о моем происхождении и родителях, - Эрик Ли только раздраженно усмехнулся в ответ. - Это он сам тебе сказал? Придурок. Дожить до двадцати пяти лет и по-прежнему верить людям на слово?! Босс ничего не знает из того, что действительно является правдой. Ты умеешь удивлять, Эван, - солдат кивнул рейдерам, и те нехотя развязали руки девушки. Бандиты зря боялись, потому что омраченный взор побежденной Эван удрученно наполнялся лишь обидой и бесконечными обвинениями, адресованными только одному человеку в несчастливой лачуге.

Ловким движением руки Эрик срезал небольшую прядь золотых волос травницы коротким, но остро заточенным ножичком. В это мгновение солдату померещилось, что черные зрачки желтоватых глаз девушки на секунду приняли неестественно вогнутое положение, напоминая лезвие косы.

“Вот, черт!”

Он с опаской отдернулся назад, словно, заправский юркий шакал, выставляя ножик перед сереющим лицом Эван в защитной стойке. Ни один мускул на его бледном, иссушенном жаркими ветрами лице, не дрогнул от накатившей волны животного страха. Рейдеры как по команде вскинули дробовики на изготовку, целясь травнице прямиком в область груди. Больной старик шумно сглотнул, игнорируя щекочущий кашель, назойливо корябающий ему горло. Напряженная тишина повисла в затхлом воздухе старой лачуги. Свежая когда-то роза слегка померкла и ссохлась. Эван застыла каменной, мертвой статуей, будто пыталась услышать, или...учуять истинную суть того, что происходило в тот момент. Капля пота снова предательски скатилась со лба Эрика.

“Здесь что-то не так. Слишком рано...слишком рано для трансформации...”

- Вы боитесь меня? - тихо прошептала Эван, нетвердо делая шаг вперед к высокой фигуре Эрика Ли. Страх в ее глазах сменился недоумением. - Я безоружна и ослаблена. Если ты хочешь продать меня этим вонючим изгоям-смертникам - лучше разрешить дело сейчас, не мешкая. Здесь совсем нечем дышать. Но, знай, что я не прощу твоего предательства. Конечно, я и сама не подарок. Если бы не Кольт, то я бы давно сбежала из Стаи. Стаи, которая вскормила и вырастила, обеспечила и обезопасила мои скучные будни.

- Мы ведь так с тобой похожи, Эван, - согласно прохрипел Эрик Ли, не опуская оружия. - Ты никак не можешь принять свою природу. Я всего лишь помогаю тебе. Помогаю им. Помогаю себе. Эту ветхую развалину покинут совершенно счастливые люди.

- Хорош уже чесать языками! - нетерпеливо зарычал старый бандит. - Пора выдвигаться, а то, гляди, стемнеет, да собратья этой псины спохватятся и бросятся на поиски юного бриллианта. А я слишком болен и стар, чтобы противостоять сытым шавкам папаши-Кольта, - Эрик Ли закусил губу и протянул травнице ее сумку. - Пора. Там твои ингредиенты. И роза. Оружие и датчик движения я заберу. Будет что предоставить Кольту вместе с клоком волос...тебя никто не будет искать, Эван.

- Ты глубоко заблуждаешься, - грубо отрезала травница, послушно склоняя голову и следуя за тремя рейдерами, которые совсем не желали расставаться с дробовиками, находясь в столь “фатальной” близости с девушкой.

“Взамен тебя, Эван я оказал Стае львиную услугу, которую они мне по век жизни не забудут. Сделка с рейдерами принесет псам гораздо больше пользы, чем твой талантливый нос и успехи в травничестве. Тебя забудут. Забудут за ненадобностью. Что ты сделаешь с рейдерами - уже не мое дело. Они хотят использовать тебя в качестве инструмента выживания, но самую главную тайну щенка-Эван я безмолвно унес вдаль на своих пыльных сапогах.

Как любил говаривать папаша-Кольт:

“Всему свое время”.

Глава 6. "Пигалица"

“Проклятые сапоги!”

В моих сапогах стало подозрительно влажно. Кровь мерно захлюпала где-то в районе пяток. Я никогда так сильно не стирала себе ноги, вероятно, ввиду того, что никогда до этого момента не совершала столь длительных походов. Уж тем более в совсем не разношенных новеньких сапогах из буйволиной кожи. Боль имела ноющую и режущую природу, но на протяжении трех часов ходьбы я настолько свыклась с ней, что перестала толком замечать болезненные неудобства.

Хлюп-хлюп. Неприятно, но терпимо.

В спину мне упирался колючий взгляд белёсых, пустых и совершенно рыбьих глаз старого мародёра. Воздух стал тяжелее, жарче, словно, отдавал привкусом ржавого железа. День клонился к своему закату, но пока что выжженная природа решила окончательно изжарить каждого смельчака, вообразившего себя крутым выживальщиком и неотъемлемой частью Фэллоса. В моей сумке должна быть фляжка с водой и несколько бинтов, но я решила терпеливо дождаться привала.

А что, если я сотру себе пятки до самых костей?

Перед моими глазами внезапно нарисовался изысканный и точёный силуэт розы, уже поникший, с опавшими лепестками, но по-прежнему обладающий прочным стеблем и острыми колючками. Возможно, со временем вся эта хрупкая, весенняя красота увянет, но твердый внутренний стержень цветка никогда не перестанет быть сильным и непоколебимым. Некоторые мёртвые растения способны вырабатывать яд даже после своей гибели.

Однако роза не настолько мстительна...

Впереди мерно шагали два рейдера помоложе, совершенно лысые, облачённые в ворованное тряпье (местами женское?) и легкие кожаные доспехи, снятые также с плеч убитых ими незнакомцев. Один из бандитов горделиво выпячивал грудь, которую прикрывала добротная мотоциклетная защита.

“Странные дикари. Никакой пластиковый жилет и кожаные колени не спасут человека от шальной пули, или спрятавшейся в траве мины”.

Банда не издала ни звука до самого заката, след в след вышагивая по каменистой тропе с многочисленными трещинами. На удивление, измученная Эван совсем не ощущала страха и даже малейшего волнения, относительно своей дальнейшей судьбы. “Мне больше нечего терять. Я и без того не умею защищаться, тем более без оружия. Выбор у меня невелик. Кольт погорюет немного, возможно, отправит на мои поиски парочку крепких ребят, но доказательства Эрика Ли окончательно убедят его в моей смерти.”

Мысли Эван ностальгично вернулись к своему тихому рабочему месту, уютно обустроенному в одном из шатров Стаи. Инструменты, ступки, пузатые колбочки, пробирки разных размеров и особенно ценный внушительный агрегат для очистки веществ от радиации. Все это было подарено Эван боссом, который частенько привозил Стае “гостинцы” из столицы.

Еще будучи подростком юная травница поглощала старые книги по травологии, биологии и химии, хотя и не понимала, в каких-таких укромных местах можно добыть столь диковинные цветы, травы и плоды деревьев, пригодные для пищи? А уж этот волшебный хинин, из которого можно изготавливать тонизирующие напитки и лекарство от малярии - совсем бы не помешал. В учебниках Эван был подробно описан сложный процесс синтеза хинина, да только где достать эту злосчастную кору, когда в Фэллосе и деревьев-то толком нет? Ядерный взрыв спровоцировал серьезное потепление климата на всей планете, ввиду чего, малярийные комары распространились в местах, где изначально их быть не должно. Традиционно, радиация повлияла и на размеры комаров - они стали примерно размером с кулак мужчины. Травница и поверить не могла, что раньше комары не являлись чем-то шибко опасным, а убить противно жужжащее насекомое можно было простым хлопком ладони.

После войны Фэллос сумел “разжиться” лишь различными видами кактусов, колючек и диких травинок, разлетающихся в разные стороны при малейшем ветерке. Больше половины книжной информации, что жадно впитывала в себя девушка, оказалась бесполезна. Эван мечтала увидеть хоть один цветок в его ярких, цветных красках, как это было изображено на картинках учебных пособий для школьников, но ее охота за ингредиентами практически всегда оканчивалась одинаково скучно.

Постапокалиптичный Фэллос - это давящая тошнотворная серость, мертвая пустыня, сравнимая с поверхностью Марса, приглушенные тона и бледно-желтые кактусы. Растения приспособились к суровым условиям, однако, их красота приобрела более неприметный и невзрачный облик. Травница печально заметила, что если бы не книги, то она наверняка считала бы свою родину самым красивым местом на планете.

Книги быстро убедили ее в обратном.

Дневной зной резко сменился приятной прохладой. Алеющее солнце поспешно скрывалось за горизонтом, будто старалось поскорее спрятаться с глаз алчных мародеров за невысокими голыми скалами. В расщелинах горной цепи часто ютились радиоактивные пауки, зараженные различными вирусами (порой, неизученными), саламандры и даже живучие мангусты, способные бить врагов разрядами электричества. Эван поежилась, совсем не желая ночевать в непосредственной близости от темнеющих расщелин. Многие члены Стаи имели шрамы и всевозможные отметины на теле, оставленные этими существами, часто нападающими на людей первыми. Как будто помимо уродливых мутаций они приобрели врожденную агрессию к двуногим.

Огненные саламандры считались самыми опасными из всех вышеперечисленных созданий, несмотря на то, что их происхождение в Фэллосе имело привозную природу. Некий гость столицы наивно завёл себе экзотическую питомицу, никогда не существовавшую на землях довольно “прохладного” для нее Фэллоса. Огненное земноводное с ядовитой кожей сбежало от хозяина и отправилось путешествовать в одиночку (читай: мутировать, пить зараженную воду и надеяться на продолжение рода). Говорят, что местные жители пришли в полнейший восторг от милейшей саламандры и просили караванщиков с Юга привезти в Шеппартвиль несколько таких красавиц, чтобы вырастить собственное поголовье.

“Интересно, зачем?”

Неизвестно, чем конкретно закончилась эта миролюбивая история с экзотическими любимцами, но теперь огненную саламандру можно встретить в любом водоёме Фэллоса, либо в прохладной пещере, расщелине, любом темном и укромном местечке недалеко от воды. Саламандра настолько “преуспела” за счет многолетних мутаций и постоянной жизни в зараженной воде, что стала практически бессмертной. Помимо увеличенных размеров и дурного запаха, саламандра способна регенерировать любую часть своего тела, в том числе и голову. Звучит жутко, но в жизни все обстоит еще тошнотворнее, когда буквально на твоих глаза из обрубка саламандровского хвоста постепенно отрастает целое земноводное.

Хлюп-хлюп.

В суровую реальность Эван вырвали насильно. Старик-бандит бесцеремонно одёрнул девушку за рукав камуфляжной куртки и объявил привал. Травница протяжно выдохнула и стянула с себя сапоги, вытряхивая капли крови и пытаясь найти в сумке бинт. Лысые головорезы с наслаждением упали на остывающий песок и привалились к валунам, за которыми можно было неплохо затаиться в случае опасности. Больной мародер громко крякнул, подбоченился и медленно опустился на сухой пенёк, противно хрустя коленями. Эван молча последовала их примеру, делая пару глотков воды из фляжки. Урчание в животе девушки заставило лысых тихо хихикнуть.

- Ладно. Отправимся в путь на рассвете. Не могу смотреть на ваши уставшие лица, будто дерьма наелись, ей богу. Как там тебя зовут? Эван? Я - Пафос, а это мои ненавистные племянники: Демис и Фауст. Чаво лыбишься-то? Имена странными кажутся? Кха! Так мы и не помним своих настоящих имен - эти нам дали в тюрьме. Тебе не надобно знать больше, мы же не на семейный курорт отправляемся.

- А куда мы все-таки отправляемся? - прикидываясь дурочкой, поддразнила Эван старика. Тот хмыкнул, прикладываясь к бутылке вина, что подогнал ему Эрик Ли. Пару секунд от раздумывал, стоит ли раскрывать перед пленницей эти карты. “Стоит. Ничего страшного не произойдет. Рано, или поздно она и так поймет”.

- Шеппартвиль ждет. Но по дороге в столицу нам нужно завершить кое-какие дела.

- Какой идиот пустит преступников в город? - отмахнулась Эван, презрительно фыркая. Демис и Фауст напряглись, вопросительно щуря такие же бесцветные глаза на своего дядю. Пафос не ответил на вопрос, выражая явное неудовольствие. Он пристально посмотрел в зияющую темноту лежащих впереди скал и сердито закусил свои мясистые, сизые губы. - Ты, деточка, выбирай выражения, - промямлил он. - Мы столько лет выживали, боролись, убивали и шли по головам смертных, что сумеем нести наш чертов крест и без твоего холеного личика. Не думай, что ты настолько исключительна, что не заслуживаешь смерти. Ты - наша пленница. И ты будешь подчиняться приказам тех, кому теперь принадлежишь. Малейшее движение в сторону, хоть телом, хоть взглядом...Фауст накормит тебя свинцом по самые гланды. Ему не привыкать потрошить хорошеньких девиц. Этого отморозка боялись даже заключенные, сидевшие с ним в одной тюряге. Побереги свой сарказм для действительно уместного случая. Кха!

Эван замолчала, понимая, что ей и впрямь рановато показывать норов без своих зелий, ядов и хотя бы парочки стимуляторов. “Если рейдеры будут неустанно бдить, то мне даже не удастся добыть спасительный редкий вид подземных геофитов, способных вызвать у человека мышечный паралич и сильнейший анфилактический шок.” Эти крохотные багровые цветы произрастают под землей, обнажая на поверхности лишь длинные алые стебельки. Они всегда растут “семьями”, напоминая капли крови, пролившиеся на землю, но самой Эван казалось, что сама земля кровоточит и страдает в тех местах, где обитают кровавые геофиты. Правда, концентрация опасных веществ раскрывается на все сто только в сочетании с любой жидкостью. В своем обычном состоянии кровавые подземные цветы абсолютно беззащитны и безопасны.

“С другой стороны у меня пока что нет мотивации сбегать. Я нужна этим бандитам. А пока я им нужна - меня не убьют. Выжить в одиночку на просторах Фэллоса - не самый подходящий квест для моего текущего развития. К тому же...если мы попадем в Шеппартвиль, то у меня появится шанс опросить местных жителей, торговцев и караванщиков о своих родителях. Вряд ли бандиты запретят мне общаться с другими людьми на виду у государственной армии. Они и так прилично отсидели, чтобы провести остаток своей жалкой жизни в сыром карцере.”

Поющие киты в животе Эван вконец разозлили старика, и он бросил ей краюху серого, твердого хлеба, больше напоминающего размягченный камень, отколовшийся от соседнего валуна.

Эван и не заметила, как на ее лице нарисовалась блаженная улыбка.

- Вот чудная-то, ну? Мы тут ей угрозы строим, а она опять лыбится... - наконец впервые подал голос лысый Фауст. Старик глухо рассмеялся в ответ, вгрызаясь гнилыми, крошащимися зубами в кусок черствого хлеба. - Кха. Плевать. Пусть хоть ором орёт, али в истерике бьется. Нам надобно, чтобы пигалица работала и искала для нас припасы. Эрик заверял нас, что по всему Фэллосу не найти столь талантливой травницы и уникального “носа”. Шеппартвиль - богатый город. Там и проверим, на что способна эта чокнутая. Ты, главное, из виду ее не упускай. А то хилая-хилая, а чтобы тебе во сне артерию вспороть достаточно всего лишь передних зубов...

Пока рейдеры перебранивались, чтобы выбрать того, кто будет дежурить ночью, Эван деловито скрутила себе самодельную подушку из сумки для ингредиентов. Ее вдруг страшно потянуло в сон, и она не стала сопротивляться этому желанию, ведь при любом раскладе лучше быть полным сил, чтобы противостоять возможным трудностям. Девушка бережно завернула “опечаленную” розу вместе с верхушками кактусов в специальный бархатный мешочек, укрылась своей военной курткой сродни одеялу и пожелала офигевшим бандитам приятных снов. Спустя несколько минут мародеры отчетливо услышали негромкий храп.

- Нам ведь нужно, чтобы она нас боялась? - свирепо заметил Фауст, разгневано испепеляя взглядом мирно спящую травницу. - В противном случае она не будет нас слушаться. Дрыхнет, тварина!

- Оставь бессмысленное насилие Каину и его овцам, - отмахнулся Пафос, затягиваясь припасенной сигареткой, протяжно откашливая слизь и мечтательно взирая на первые вспышки зажигающихся звезд. - Мы и так по самое горло в крови. Если она начнет нам доверять, то станет охотнее выполнять указания и стараться ради похвалы. Я слышал, что положительное подкрепление отлично работает с собаками. Думаю, что женщины также недалеко ушли от собак. А уж эта неженка смахивает на безобидную декорацию, нежели выносливую охотничью псину.

Ну а если твоя уродливая рожа будет ассоциироваться у Эван с защитой, безопасностью и мудростью, то...

- ...то мне проще будет вздернуться от такого позора, - мрачно отчеканил Фауст, нехотя соглашаясь на ночное дежурство.

Бандиты были нетребовательны. Им совсем не нужен был костер, навес, или нечто вроде палатки: они просто улеглись на все еще теплый песок и быстро потеряли сознание в душном, глубоком сне. Фауст сидел в полудреме и предавался голодным мечтам о всевозможных изысканных вкусностях, что попробует в столице. В одной позе он просидел несколько часов кряду.

Ночную тишину мертвой земли нарушало лишь редкое трещание сверчков. В самый разгар миролюбивой полночной тишины возле серого валуна раздался оглушительный стон какого-то хищного животного...

Глава 7. "Голод"

Пафос, как по армейскому приказу садиста-командира, моментально вскочил на ноги, широко раскрывая свои морщинистые, бесцветные, но все еще сонные глаза. Пару секунд он помедлил, усиленно вглядываясь в сторону источника звука. Луна мягко освещала неаккуратный бивак рейдеров, обнажая страшную картину. По тощему старческому телу пробежала легкая дрожь: звук грудного рычания исходил от “лежанки” Эван, вокруг которой испуганно стояли осунувшиеся Фауст и Демис, держа наготове свои длинные охотничье ножи.

- Что происходит?! Ч-что с ней? - только и сумел вымолвить мгновенно отрезвевший ото сна Пафос, недоуменно взирая на Эван. Братья не ответили, демонстрируя изумительное тупоумие для презрительных убийц без малейших угрызений совести. Старый бандит щелкнул предохранителем гладкоствольного дробовика, которым обычно пользуются городские полицейские.

Обезумевшая травница скручивалась на песке подстреленной коброй, будто все её внутренности прожигала сильнейшая боль. Она судорожно хваталась за челюсть и с силой сдавливала вовнутрь свои щеки, издавая низкий, утробный рык раненого хищного животного. На глаза беснующейся деве попалось всё то же бревно, возле которого она соорудила себе спальное место. Рейдеры поймали ее взгляд и на всякий случай отскочили назад: глаза девушки горели желтоватым, звериным огнем, не присущим людям в столь темное время суток.

Как и вообще, людям?

Бросившись к бревну, травница свирепо вгрызлась зубами в торчащий сучок, урча от удовольствия и яростно сплевывая трухлявые ошметки дерева. Желтизна ее бешено вращающихся глаз подернулась мутноватой пеленой.

- Эван, прекрати!!! Да что с тобой, дурная пигалица?! - не выдержал Пафос, переходя на крик и раздраженно морща обгорелое лицо. Девушка оторвалась от бессмысленного пожирания древесины и медленно обернулась на рейдера. С ее подбородка стекала кровь, слюна и что-то вроде пены, присущей бешеным собакам. Теперь желтые глаза Эван снова горели волчьим голодным блеском, словно, два ярких фонаря. Облизав окровавленные губы, безумная травница утерла лицо грязной рукой и спокойно выпрямилась во весь рост. Пафос напрягся, чувствуя, как его ноги немеют от накатывающего ужаса.

“Что ты продал нам, ублюдок-Эрик?! Что ты нам продал...”

Время в томительном ожидании тянулось будто бы целую вечность. Казалось, что разум девушки начал постепенно очищаться от подхваченной ночной скверны. Наконец она дотошно отряхнула пыльную одежду, сплюнула кровь, пытаясь восстановить нормальный ритм дыхания, и устало опустилась на землю. За все это время зрачки Эван не сужались, а веки не мигали.

- Я так устала. Я хочу пить, - ослабленным голоском произнесла травница, но не дожидаясь предложения воды, потянулась за своей упавшей фляжкой. Фауст отрицательно покачал головой, злобно пнул флягу, и она молниеносно отлетела к ногам Пафоса. Бледное лицо Эван померкло в красках сгущающейся серости. - П-простите...я не знаю, что случилось. Я так хорошо спала...но потом у меня жутко заболела голова, будто ее сжимали стальными пластинами...я терпела, думала все пройдет, нужно лишь перетерпеть неудобство, но...вдруг что-то случилось с моей челюстью, с зубами. У меня стали болеть и чесаться зубы, да так сильно, что я была готова грызть приклад дробовика, да неважно, что, лишь бы твердое и прочное. Это была ужасная, нестерпимая боль! Надеюсь, что я никого не ранила?

Пафос помолчал немного, прохаживаюсь взад-вперед и не спуская глаз с девушки, которая пару минут назад чуть не уничтожила своими зубами сухое дерево.

- А как поживает твой рот? После такого эксперимента вполне можно повредить десны и как минимум несколько передних зубов. У нас нет возможности и денег, чтобы водить тебя к лекарям Шеппартвиля. Тут уж разбирайся сама...

Эван как-то нервно хихикнула и широко улыбнулась в ответ. Старик сдавленно охнул, так и падая на пенёк пятой точкой. Фауст и Демис словно окаменели: зубы травницы были в прекрасном состоянии; белые, крепкие и здоровые. Небольшая кровоточивость не портила общего вида. Однако из переднего ряда выбивались два чрезмерно огромных верхних зуба, заостренных и чуть загнутых, которые лучше всего подошли бы льву, волку, или тигру. Но уж точно не хрупкой девушке без намека на маскулинность.

Старый рейдер громко сглотнул, ощущая, как его хилое тело снова начинает болезненно потеть на фоне стрессовой ситуации. Он проморгал соль в глазах, поднял дробовик выше и наставил прицел оружия на Эван.

“Хватит с меня уродов...я просто хочу сыто и спокойно жить.”

- А теперь по чесноку, дорогуша. Я не знаю, кто ты и что ты. Однако если ты причинишь хоть малейший вред мне, или моим племянникам, то я пущу тебе пулю в лоб безо всяких сожалений. Грызи пни и сонные артерии мелких животных сколько влезет, да только не перепутай их с конечностями Фауста, или Демиса. Мы пошли Эрику навстречу и получили гарантию на безбедное, сытое и безопасное существование, которое ты нам обеспечишь. Считай, что ты в плену. Разве что мы чуть более добрые и здоровые на голову, чем Каин. Взамен мы пообещали больше никогда не нападать на членов Стаи и не заходить за пределы территории вашего босса. Да-да, твой Эрик не получил ни монеты за сделку, можешь гордится его доблестью. Цена окажется слишком высокой и неоправданной, если ты будешь плохо себя вести. Проявишь характер и выкажешь неуважение - мы бросим тебя посреди пустыни, а сами немедля отправимся резать глотки вашим Псам и грабить их шатры...

Фэллос благосклонен только к тем, кто умеет выживать, убивать и проявлять силу характера. Из чего же сделана ты, чокнутая пигалица? Демис, отдай бесноватой ее фляжку, а то подохнет еще от обезвоживания...оно нам точно пока не надо.

Эван выглядела совсем уж несчастной. Она сползла вниз, кутаясь в свою “лежанку” из военной куртки и испуганно взирая на трех здоровенных мужиков, обступивших ее с задумчивым видом. Осушив фляжку, она равнодушно бросила ее в песок, понимая, что пополнить запасы воды ей позволят только в Шеппартвиле. А до этого придется искать “подножную” воду в пустынных предгорьях, либо клянчить у Пафоса немного вина. В крайнем случае всегда можно разбавить хорошее вино водой и вполне бодро существовать целые сутки.

Забавный факт: после Великого Взрыва люди отчаянно нуждались не в чистой воде, медикаментах крыше над головой и даже не в одежде по сезону. А ведь после ядерной войны погода сходит с ума не по-детски, угрожая выжившим страшным зноем и смертельно опасной ядерной зимой.

Люди не смогли бы добывать еду, шить одежду, строить дома и защищать остатки земель без...алкоголя. К сожалению, жизненные трудности, потери и осознание тяжелого существования нагнетали и без того печальную ситуацию, навалившуюся на Фэллос десятками ядерных грибов. Поселенцы мигом поняли, что без расслабления ума и тела им не выжить, из-за чего довольно быстро нашли способ выращивания винограда, очищения зараженной воды и выдержки полученного напитка. Благо, Фэллосу повезло - его чуть больше коснулась именно жара, нежели жесткие отрицательные температуры. Виноград поначалу не всегда выживал, но в итоге сумел прижиться на солнечных землях, благодаря трудам энтузиастов. По сей день винодельцы Фэллоса считаются глубокоуважаемыми и почетными жителями, на которых даже рейдеры предпочитают не нападать, дабы не лишаться заветного пойла, уносящего печали куда-то далеко-далеко...

Наутро Эван ощутила себя, пожалуй, самым здоровым и бодрым человеком на планете. Она аккуратно потрогала свои странные зубы и обнаружила, что клыки как будто снова приобрели привычный размер и длину. “Я отказываюсь верить в то, что произошедшее ночью было всего лишь дурным сном...ведь, кажется, что я как будто переродилась заново?”

Пока рейдеры дрыхли, пропуская весьма живописный оранжевый рассвет (эффект “рыжины” появлялся за счет пыльных бурь и локальных мини-смерчей радиоактивной пыли, имеющей желтоватый оттенок), травница чистила испачканную ночью одежду, смахивала с волос труху и собирала дорожную сумку для ингредиентов. Удивительная прозрачность ума, острота зрения, восприятия и обоняния - все эти “подарки” Эван получила всего лишь за одну ночь адских мучений.

В Фэллосе никого не удивить странными болезнями и внезапно проявившимися недомоганиями. Многие районы земли по-прежнему сохраняют высокий радиационный фон, гарантируя проблемы со здоровьем даже у самых крепких людей. Хотя, столь богатырскими показателями могут похвастать разве что жители северного Фэллоса и поселенцы подземных убежищ. Кольт и сам провел немало времени в одном из таких “подземок”, спасших ему жизнь во время Великого Взрыва, однако, впоследствии стал презрительно отзываться о людях, выбравших жизнь “трусливых крыс”:

“Одно дело - спрятаться под землей на какое-то время, пока буря не утихнет. Другое - пугливо труситься в убежище многие годы, боясь высунуть носа, дабы не разрушить замок из розовых ожиданий.”

В то утро девушка терзала себя лишь одним неприятным вопросом:

“Почему Эрик Ли заключил сделку с рейдерами? Учитывая, премерзкий и расчетливый характер Ли, я не совсем понимаю мотивов его поступка. Он никогда-никогда не совершал ничего, что не принесло бы ему личную прибыль и выгоду. Скорее, солнце взойдет на закате, чем хитрый койот-Эрик сделает что-то во имя процветания и защиты Стаи.”

Внезапно ноздрей травницы коснулся резкий и неприятный запах, напоминающий вонь разложения и гниющей плоти больного человека. Девушка поморщилась и зажала руками нос, физически ощущая, как ужасный запах будто бы начал резать ей глаза.

- Проснулась первой и даже никого из нас не убила? - хрипло рассмеялся сонный Пафос, поспешно прибирая к рукам упавший в сторону дробовик и жадно прикладываясь к фляжке, в которой, кажется, была совсем не вода. Хорошенько откашлявшись слизью, старик вдруг рассвирепел. - Фауст, черт бы тебя побрал! Почему Демис дрыхнет? Солнце уже взошло, а кто-то из вас явно забил болт на ночное дежурство? Вот, вонючие крысы, ей богу, крысы! Пигалица, нам надо бы пожрать чего...ты не чуешь своим талантливым носиком какого съедобного зверя, али беспечного путника, которого можно грабануть к завтраку?

“Черт...кажется, мое обоняние и впрямь усилилось. Я, словно, могу различать оттенки запахов, делить их на ингредиенты и находить источник возникновения...раньше такого не было. Но ведь раньше мне не приходилось грызть сухие пни, выть на луну и отращивать клыки? Кто знает, какие сюрпризы оставила на мне многолетняя радиация? Каждый житель Фэллоса так или иначе столкнулся с последствиями радиации - болезни, недомогания, внешние мутации, а у кого-то наоборот развивались необычные способности...”

Главное, чтобы все эти симптомы не предвещали преждевременную смерть.

Переход через горы занял у банды два дня. Южные земли Фэллоса замаячили перед глазами мародеров томительным миражом. Для молодых и крепких ребят этот отрезок пути занял бы от силы сутки, но старому рейдеру тяжело давалось восхождение через перевал. Племянники помогали своему хилому дяде, но нести его на руках было чересчур даже для молодых парней. Солнце нещадно жарило, вынуждая самых теплолюбивых животных прятаться в песке, каменистых расщелинах, либо...умирать прямо под ногами путников. Один-единственный караван мог бы спасти бандитов от гибели, но...

Гулко падая на очередной привал костлявым мешком, Пафос раздраженно зашептал такой же изморённой от жары Эван:

- Если мы подохнем, то и ты, пигалица, отправишься следом за нами...

Дикая вонь, исходившая от рейдера, окутывала девушку смрадным туманом, лишая Эван свежего воздуха. Травница закашлялась, моля о малейшем ветерке, который унес бы столь мерзкий запах куда подальше. Лучше - в сторону Эрика Ли, где бы ни находился этот подонок!

Отчасти старик был прав. Дева не знала дорогу к ближайшему поселению, не имела запасов еды, а поиск воды в пустыне - дело не из легких. “Каннибализм - тоже не мое. Разве что Фауст выглядит относительно здоровым...”, - кровожадно подумала травница, вздрагивая от подозрительного взгляда Фауста, который будто услышал ее мысли. “Надо бы заняться делом, чтобы не думать о ерунде. Помрут рейдеры - помру и я. В таком случае никакой Эрик Ли не ответит по заслугам”.

- Я могу поискать поблизости что-нибудь съедобное, или воду? - миролюбиво обратилась Эван к Пафосу, блаженно раскинувшему синевато-красные ноги, покрытые струпьями и ошмётками сползающей кожи. Травница почувствовала, что вот-вот блеванет. - Сходи, да только недалеко. Братья будут неустанно наблюдать за тобой и держать на мушке, коли захочешь сбежать. Ох-ох... - Эван с трудом подавила в себе рвотный позыв и скорее отвернулась. - Давно у вас эта фигня? - Чё? Ноги-то? Не только ноги. Пф. Я гнию изнутри. Слишком много времени провел в непосредственной близости от места взрыва. Если повезет, и ты доживешь до старости, то поймешь, о чем я. А если повезет мне, то я смогу найти лекарство, которое изгонит из моего организма радиацию и тонну тяжелых металлов...и ты, пигалица поможешь мне в этом.

Эван мрачно вздохнула и все-таки повернулась к Пафосу, усилием воли заставляя себя спокойно дышать. Старый бандит источал ароматы смерти, тухлого пота, гнилостного разложения и чего-то сладковатого, вроде земли, источающей горячий пар после летнего дождя. Ее пробрала свирепая дрожь. “Я могла бы разорвать его вонючие, гнилые струпья до самых костей, жадно добраться до смрада зараженной плоти, насильно скормить ее тупоумным племянникам и смотреть, как они медленно превращаются в такие же ходячие трупы...!”

В животе травницы снова заволновался голодный, бушующий океан. Она поморщилась и сжала руки в кулаки, стиснув зубы до самого скрипа. “Как же хочется есть! Не сухого плесневелого хлеба, а нормальной еды!” Старый рейдер заметил тень недовольства на лице Эван и кисло ухмыльнулся:

- Жаль, что с тобой все так получилось, пигалица. Тебя подло и бессердечно предал член Стаи, продав больным ублюдкам. Кхе! Малыш Ли давно сотрудничал с бандами рейдеров, ведя двойную игру в свою пользу. Нам было хорошо, а вот ваша любимая Стая страдала, ведь Кольт не имеет как таковой огневой поддержки, что есть у нас. Именно мы обладали всеми крупными козырями. Возможно, ты не в курсе, но даже свободолюбивые рейдеры подчиняются своему собственному альфе... мы не распространяемся о нем, не называем его имени. Однако благодаря его наглости, силе и упорству, рейдеры Фэллоса не нуждаются в оружии, законе и правилах, выставленных военными. Главарь занял один из крупнейших оборонно-промышленных комплексов Фэллоса, и так прочно там засел, что даже военные дурни не смогли его оттуда вытурить.

Они предпочли сотрудничать с ним.

Ты понимаешь, к чему я клоню? Рейдеры обрели власть над целым государством. Беспризорные бандиты, бывшие зэки и грязные мародеры заимели влияние над обученными, сытыми и отлично подготовленными солдатами государства! Мирные считают нас убогими крысами, нарывами на процветающем обществе, достойными беспощадного уничтожения...но они даже не догадываются, что Фэллосом правят серые кардиналы без погон, образования, моральных кодексов и законов.

Жестокое время, деточка, жестокие нравы. Хотя ничего толком и не поменялось. Мы тысячелетиями наступаем на одни и те же грабли и гордимся полученными шишками. Люди испокон веков не хотят жить в мире. Это наша природа, наша суть.

Если ты готов убить человека ради выживания - ты будешь жить. Все просто...

А теперь иди. Иди, Эван. Помоги выжить своим господам, тем, кто будет кормить тебя, одевать и давать возможность ходить на нашей земле здоровыми ногами...не то, что у меня, пхах. Пшла!

Глава 8. "Изгой"

- Где ты, говоришь, это нашел? - мрачно вопрошал Кольт, сжимая в руке прядь золотых, чуть волнистых волос. Взгляд его отсутствующих орехово-карих, почти янтарных глаз блуждал где-то не в этой реальности. Эрик никогда не видел босса в столь потерянном состоянии. Пять минут спустя вожак Стаи тихо выругался себе под нос и попросил охранника шатра принести самого крепкого виски. Тон его голоса приобрел взвинченные нотки. Эрик Ли терпеливо стоял у входа, так как босс даже не предложил ему сесть. Неподалеку от шатра грациозно прошествовали две кудрявые сестрицы, манившие Эрика многообещающими взглядами.

“Запуганные шлюхи, готовые на все ради выживания. Я презираю их, но отчего-то держу подле себя. Почему же Кольт так яро печётся о какой-то девке, пусть и чуть более талантливой, чем среднестатистические женщины его Стаи? Одной больше, одной меньше. Было бы из-за чего горевать. На ее место всегда придет другая. Взять этих двух крутобоких сестричек. Хотя...а вдруг из связывало нечто большее, чем клятая иерархия?” - парень вдруг ощутил, как его больно сразил совершенно неуместный укол ревности.

- У старой хижины, что возле спуска к реке. Там довольно опасное место: рейдеры часто стреляют в мирных путников ради наживы. Если идти вдоль реки прямиком на юг, то можно попасть в Шеппартвиль за каких-то три дня. Путь рисковый, поэтому умные путешественники идут в обход, через Торговый перевал. Ясное дело, что рейдеры об этом знают, устраивая многочисленные засады по берегам реки. Поди, она и привлекла внимание бандитов своим дробовиком, или еще чем...

- Я прекрасно знаю это и без тебя, - огрызнулся босс. - Но я не верю. Эван всегда была предельно осторожна...с ней был датчик движения...раньше она никогда не уходила так далеко. Почему же она пошла к этой чертовой хижине? - Кольт монотонно размышлял вслух, будто ответы ему не требовались. - В тот день я просил ее добыть немного ингредиентов для создания заказной партии стимуляторов, ничего особенного; Эван уходила на поиски и всегда возвращалась, строго соблюдая правила.

- Возможно, ей просто не повезло, - вставил свое слово Эрик, молниеносно жалея, что произнес это вслух. Босс сорвался с места, как обезумевший скорпион, намертво вцепляясь одной рукой за воротник куртки солдата и легко приподнимая его над землей. От него разило все тем же виски, а на отросшей щетине покоились застрявшие крошки черного хлеба. “Сыто живет, пока Стая выполняет его приказы. Старый Пес все еще силен, несмотря на постоянные попойки”, - с ненавистью думал Ли, стараясь натянуть на свое лицо максимально пристыженный вид провинившегося щенка. “Играй, парень, просто играй...”

- Я бы и рад поверить тебе, Ли, - процедил босс сквозь зубы. - Доверие в Стае - залог силы самой Стаи. Да только что-то не вяжется в твоей истории, парень. Прядь окровавленных волос, дробовик, нож и датчик движения? Ты за идиота меня держишь?! - блестящие глаза Кольта налились кровью, и он в сердцах швырнул Эрика на пол, словно тот был тряпичной куклой. Подошедший охранник ловко увернулся, оберегая от возможного столкновения драгоценную бутылку виски. - Сволочь, ты поплатишься за свою ложь...если Эван взаправду погибла...если ее подстрелили бандиты - принеси мне более веские доказательства. Ни один чертов ублюдок-рейдер не станет убивать, если не собирается разжиться припасами, водой, оружием и алкоголем. Но что же я вижу перед собой? Все ценности, что были при Эван - они здесь. Нахрена рейдеру нужно было стрелять, если он не грабанул ее ради того же дробовика?

- Босс, вы строите туманные догадки, но я видел все своими глазами. Мне понятны ваши эмоции и несдержанность: потеря столь талантливой травницы станет величайшей трагедией для нас. Примите мои искренние и глубочайшие соболезнования.

“Тебя самого не тошнит?”

Я был довольно далеко от хижины, на возвышенности, что к югу от Стаи. Во время патрулирования границ наших земель я заметил подозрительное движение возле лачуги. Там были трое бандитов, и они волокли за собой несчастную Эван. У нее были связаны руки. Я чисто физически не смог бы ей помочь, пристрели я одного, двое других моментально убили бы либо ее, либо меня. Около часа я наблюдал за хижиной, но потом услышал звуки стрельбы...

- Трус, ты мог бы подобраться к лачуге, мог хотя бы заглянуть в окно, или прислушаться к их разговорам?! Почему ты ничего не сделал?! Почему ты бездействовал, отвечай! - Кольта распирала звериная злость, которую он пытался заглушить большим глотком виски. На его лбу нервно застучала синеватая жилка. Вероятно, не будь Эрик членом Стаи - босс перерезал бы ему глотку безо всяких разбирательств и расследований. “А не совершил ли я ошибку, доверившись рейдерам? Какую такую королевскую ценность, помимо обоняния и травнических способностей имеет Эван?”

Эрик никогда не видел Кольта таким разгневанным из-за какой-то девицы, что, однако, навеяло ему парочку странных догадок, относительно феномена обычной двадцатипятилетней девчонки. Он вспомнил о своем детстве, проведённом на севере Фэллоса - землях, облюбованных самыми светлыми умами выжившего государства.

Башковитые родственники Эрика всегда говорили о важности образования, получения новых знаний и повышении эрудиции, однако, ни один из них не мог учуять совершенно незнакомый запах на расстоянии более чем в сотню метров и прийти точно в место нахождения источника аромата. Юная простолюдинка без имени, родителей и истории не так проста, как кажется? Даже если это так, плевать. Лишь бы меня оставили в покое и дали возможность жить как раньше.

Отвлекшись от назойливых мыслей, Эрик очнулся под выжидающим колючим взором Кольта:

- А потом эти твари прихватили с собой тело Эван и ушли в закат, напрочь позабыв об ограблении? Хороша сказочка, парень, только стелешь ты неубедительно.

“Задолбал!”

Эрик понял, что нужно срочно менять оправдательную тактику, или он действительно загнется под ворохом бесконечных вопросов Кольта. Ему начинала надоедать вся эта мышиная возня, ведь босс даже не догадывается, что Эрик оказал ему медвежью услугу, освободив Стаю от рейдерских набегов. Творишь добро, а по итогу сам оказываешься в луже дерьма. Бандиты пару месяцев поживут в сытости, Стая на время будет освобождена от мародеров, ну а сама Эван, коли не дура, найдет способ отбиться от рейдеров и обретет желанную свободу...

“Да я ведь почти Иисус”, - хмыкнул про себя Эрик, резко меняясь в лице. - Кольт. Мне понятно твое разочарование и недоверие. Я бы и сам себе не поверил, если не увидел бы эту картину собственными глазами, - голос парня зазвучал тверже и ровнее. - Почему они убили девчонку, забрали ее тело, оставив в хижине “добро”? Без понятия. Я не психолог и не научный исследователь глубокой рейдерской души. Мне плевать, какие у них были мотивы в тот момент. Кто знает, может на то и не было никакой логичной причины - бухие поди были, да решили поразвлечься, благо место отдаленное. Босс, не я убил Эван, поймите же наконец. Я сам пришел к вам и честно все рассказал, а ведь мог просто промолчать, пустив дело на самотек. К чему мне лгать?

Эрику совсем не хотелось опускаться до уровня жалобных псин, которые своим скулежом способны выпросить у босса любую безделушку, или недоеденную банку фасоли. Врать необходимо для того, чтобы выжить. Но нельзя врать и выглядеть слабаком. Так можно беспечно растерять весь заработанный авторитет.

- Я не настолько доверяю тебе, Эрик, чтобы рассказать все, что знаю сам. Могу лишь заметить, что если Эван выжила в руках бандитов, то нас ждут очень и очень большие проблемы. Не только нас, к слову. “Какая-то девчонка”, как ты думаешь, станет тем самым мелким камушком, с которого начинается разрушительный камнепад в горах.

В худшем случае, свободному Фэллосу конец...

- А в лучшем? - ошарашенно спросил Эрик, ощущая, как земля разверзается у него под ногами. “Опа-на, приехали.” Босс разочарованно махнул рукой и сердито отвернулся от собеседника. Парню показалось, что таким образом он пытается скрыть скупую слезу. - В лучшем...хм...в лучшем случае хорошо, если все сложилось именно так, как ты рассказал. От живой Эван вне досягаемости Стаи было бы гораздо больше неразрешимых проблем...

Мы должны быть уверены на все сто в смерти Эван.

Но если она жива, то нашим долгом станет задача незамедлительного возвращения травницы в Стаю. Я даже не могу передать тебе словами, насколько сейчас мне важна правда. Насколько она важна для будущего процветания Фэллоса. Если тебе еще есть, что сказать, говори прямо сейчас. Нет? Тогда нам стоит обыскать шатер Эван и ее рабочее место. Ты удивлен? Слух не подводит тебя. Я говорю - “мы”. Я говорю “мы”, потому что именно ты займёшься поисками веских доказательств смерти Эван. Именно ты приведешь нашего бракованного щенка обратно домой, имей место противоположный исход этой заварушки.

Дорогой мой, Эрик. Бывало ли у тебя такое чувство, что ты абсолютно и бесспорно уверен в своей правоте? Звериная чуйка, интуиция, какая-то идиотская юношеская самоуверенность? Кажется, сейчас я испытываю нечто подобное. Приятное, определенно, приятное ощущение...

Я изгоняю тебя из Стаи, Эрик.

Но я дарую тебе возможность вернуться лишь в том случае, если ты поставишь жирную точку в деле пропавшей Эван. Это мое последнее слово. Если ты готов безвозвратно уйти - тебя никто не задержит и не застрелит в спину. Обещаю. Если Стая тебе по-прежнему дорога, то...просто кивни и отправляйся на обыски шатра Эван. Я понятно выразился?

Эрик отвесил короткий кивок и бесшумно покинул шатер босса. Плотно задернув выход, Кольт приказал никого к себе не впускать до утра под угрозой смерти. Охранники прекрасно знали, что в такие моменты вожак не выйдет из шатра до тех пор, пока не опустошит всю бутылку виски до дна.

“Что ж, каждый заслуживает скорбеть так, как умеет...”

Наспех поставленный шатер Эван представлял собой обычный навес из плотной ткани песочного цвета и двумя деревянными перегородками, разделяющими повседневную жизнь травницы и еще двух девушек. Последние явно появились в Стае недавно, так как Эрик не заметил у них обилия типично “девичьего” скарба, кроме спальника, тазика для умываний и мешка с теплыми вещами. К слову, шатер травницы находился на холме, неподалеку от обиталища босса, что явно символизировало исключительную ценность работы девушки.

“Вероятно, что никакой отцовской, или чисто мужской привязанности у босса к ней нет. Эван - это пропускной билет Стаи для выгодных торговых отношений с другими поселениями. Лекарства, препараты, наркотики, тонизирующие напитки...не будь всего этого, Кольт даже не посмотрел бы в ее сторону. По крайней мере, я вел бы себя именно так на месте босса.”

Если осторожно заглянуть за перегородку к Эван, которую вполне можно назвать старожилом Стаи, то с первого взгляда покажется, что ты попал в мастерскую к тотально лохматому и рассеянному ученому-лаборанту. Десятки баночек-скляночек с всевозможными разноцветными веществами, внушительный аппарат для очищения воды и ингредиентов от радиации, пластиковые коробочки с частями растений, колючек и...огромный незапертый сундук, на котором красовалась наспех выцарапанная надпись: “Кактусы”.

“Пф, всего лишь?” Эрик поджал губы и бесшумно откинул крышку сундука, стараясь не привлекать внимание воркующих за стеной девушек: железный короб был почти пуст; на самом дне валялись несколько высохших частей кактуса. Несмотря на общий беспорядок, пыль и творческий хаос, под рабочим столом Эрик обнаружил аккуратно сложенные стопки старых книг по биологии, химии, травологии и другим наукам.

У солдата перехватило дыхание. Он прекрасно знал эти книги по обложкам. Знал, но никогда не читал. Старые, довоенные, потрепанные тома. Он уже видел их раньше, еще тогда, на севере, в его прошлой и давно забытой жизни. Эрик Ли с ненавистью закрыл глаза, пытаясь заглушить подступающий гнев. В его голове пронеслись отрывки отборной отцовской ругани, нудные мамины причитания по поводу отсутствия у непутевого сына интереса к книгам и ежедневные обвинения парня в бараньей узколобости.

Проглотив былую обиду, Эрик моргнул, рассеивая презираемый лик прошлого. Перед ним по-прежнему лежали зачитанные книги незнакомой доселе девушки, которая изучала скучнейшую литература не потому что ее заставили родители...она сама захотела этого? Ненормальная.

Пошерудив рукой стопку и отодвигая учебники в сторону, Эрик вдруг почувствовал в недрах пыльных обложек жесткую ткань вроде черного брезента. Еще что-то? Парень присел на корточки и тихонько откинул ткань, приглядываясь получше.

Эрик Ли нашел то, что совсем-совсем не хотел бы находить. Сверху заботливо перевязанной стопки комиксов о рептилоидах и людях-оборотнях, на солдата “глядела” черная кожаная книга без названия.

Естественно, это был личный дневник Эван. И, конечно же, Эрик Ли не забыл захватить его с собой. Как и все таблетки, наркотики и стимуляторы, что смог найти в драгоценном шатре.

В свое время он уже пытался обокрасть травницу, когда ему нужно было срочно подлатать рану на ноге. Тогда Ли был не в самых приятных отношениях с травницей: ради развлечения он пытался грубо флиртовать с ней, что жутко бесило девушку. Вероятно, она, скорее, пожелала бы ему скорой смерти, чем добродушно обработала царапину, оставленную разъяренной саламандрой. Подкупив соседок Эван дешевыми карамельками, парень узнал, что травница всегда держит стимуляторы в своем спальнике и охраняет их как зеницу ока.

“Что сложного в том, чтобы грабануть сонную слабую девушку, которая и защищаться толком не умеет? Книжки читать - не людей убивать”, - думал Эрик, подкрадываясь к мирно спящей Эван под покровом ночи. “Мне нужен всего один стимулятор. Она даже не заметит исчезновения одной жалкой дозы”.

С той злосчастной ночи Эрик “хвастался” всей Стае новым шрамом, пересекающим его глаз от брови до щеки. История появления увечья была красочно придумана на ходу с участием все той же саламандры. Нога парня по-прежнему болела, а после - воспалилась, в результате чего, Кольту пришлось насильно тащить упирающегося солдата к травнице и лично следить за тем, чтобы она его вылечила.

Стиснув зубы Эван обработала воспаленное колено, абсолютно бессердечно наливая на рану обжигающий состав. Больное место шипело, нарывало и источало зловонный пар, спровоцированный химической реакцией, но девушка вела себя так, будто все идет по плану.

В конце болезненной манипуляции она с натянутой улыбкой химеры пожелала Эрику скорой смерти и приятного вечера.

День быстро клонился к закату и совсем не внушал солдату удачи. Наспех собрав вещи и нежно погладив ствол своего лучшего друга - охотничьего карабина, отлично подходящего для охоты на просторах пустошей и стрельбе по отдаленным объектам - Эрик устало вздохнул. На небе ярко засверкали зажигающиеся звезды, а сзади послышался недовольный, фальшивый кашель.

- Чего надо, Джонни?

Худощавый паренек с огненно-рыжими кудрями до лопаток и длинным тонким носом осуждающе зацокал языком. В Стае его частенько побивали за бескостный язык и отсутствие уважения к старшим. Эрик всегда игнорировал тупые шуточки юного Джонни, ведь отчасти он заслужил говорить то, что хочет: его отец когда-то попал в плен к военным из-за призывов горожан к восстанию против душных законов власти. Его пытали несколько месяцев подряд, применяя самые ужасные насильственные методы выбивания информации. Власти хотели знать, где находятся пособники сопротивления, кто их покрывает, и где повстанцы собираются выступать. Крикливый ранее отец Джонни стоически молчал, будто и вовсе разучился издавать хоть какие-то звуки. Молчал все три месяца, что длились его мучения, погибнув от нечеловеческих болей, что государственные прихвостни причиняли ему каждый день.

С тех пор малыш-Джонни немного сдвинулся по фазе, притопав своими босыми, истощёнными ногами на территорию Стаи. Он потерял всякую способность тактичности, уместного монолога и ведения беседы без оскорблений своего оппонента. Юноша несколько раз сидел в клетке по приказу Кольта, но потом босс сумел раскусить истинные причины подростковой злости. Позднее Джонни использовали как средство отпугивания потенциальных нежелательных гостей из Шеппартвиля, желающих поглядеть, как там живут “какие-то дикари с собачьими нравами”.

- Куда собрался, крысеныш? - недовольно выпалил Джонни, скрипя зубами и потрескивая костяшками пальцев. - Снова предаешь друзей? Я всегда знал, что ты - та еще мразь.

- Правильно мыслишь, малыш. Но на этот раз меня гонит сам Кольт. Кто я такой, чтобы не подчиниться указу старших по званию? - усмехнулся Эрик, закидывая в рюкзак патроны, с которыми обычно ходят на медведей и прочих опасных хищников больших размеров. “Никакой мелкашки, только крупная дичь и ни единого намека на неудачу.” - Бросишь сестричек, теплое место в шатре и относительную безопасность из-за собственной гордости? Ну ты и придурок. А я поначалу восхищался тобой...

- Джонни, не мешайся под ногами. Я жил здесь не ради твоего восхищения...я жил здесь только из-за твоих бессмертных шуток, - хитрый огонек заблестел в серых глазах Эрика. - Ты, кстати, не собираешься отправиться в столицу, чтобы рассказывать свой байки кучке богатых туристов, или караванщиков? Твой сарказм придется по душе обеспеченным толстосумам, любящих сорить деньгами.

Джонни слегка завис, активно переваривая полученную информацию. Он редко когда слышал в свой адрес приятные слова и уж тем более комплименты. На его отекшем, вспухшем глазу красовался фиолетовый синяк, говорящий, что недавно Джонни снова “удачно” пошутил.

- Не знаю. Шеппартвиль - это сборище провластных подонков, убивших моего отца...

- Тем лучше, Джонни. Держи врагов близко, а друзей...друзей лучше и вовсе не иметь, чтобы не рисковать ради них жизнью, - Эрик грубо потрепал парня по пышной рыжей шевелюре и отвесил вежливый кивок в сторону сестричек направляющихся к нему с неприкрытой раздосадованностью.

“И почему все думают, что я сбегаю?”

- Сваливаешь, красавчик? Сбегаешь под покровом ночи, как трусливый щенок? Ну и куда ты опять намылился? - четыре пары вороньих глаз злобно загорелись опасным огнем. Две сестры строго обступили его полукругом, не давая сделать и шагу. В груди Эрика засвербила подступающая кровожадная ненависть. Случись бы аналогичная ситуация не в Стае...он бы давно перерезал глотку этим двум любопытным воронам.

“Нахрена я вообще с ними связался?”

Натянув на голову просторный капюшон черной куртки, утепленной мехом песчаной лисы, Эрик попытался просочиться сквозь фигуры сестер, но те крепко обступили парня.

- Хватит держаться за первых встречных мужиков, выразивших вам толику внимания. Радуйтесь, что я не стал вашим другом. Инфантильные привязанности к тем, кто сильнее, приведут вас к полному унижению личности. А я? Я и впрямь сваливаю. Сбегаю, сука! Как трусливая сволочь под покровом ночи и светом луны! Вам такие эпитеты нравятся? Такая поэзия вдохновляет ваши плоские птичьи сердца? Пока вы не повзрослеете и не станете сильными, вас будут использовать такие чокнутые мрази, как Кольт, Каин и еще кто похуже...

Сестры медленно расступились, недоуменно переглядываясь.

- Эрик...пожалуйста, будь осторожнее. Возвращайся живым.