«Спи, мой Апрель»

Глава 1

Я взял чашку горячей воды и сел на теплый ковер, опершийся об кресло. Сквозь окна проникал солнечный свет. Наверное, это было впервые за последний месяц — чтобы солнышко светило целый день, а на улице так изрядно потеплело.

Как же я давно вот так не сидел и ничего не делал. Всего каких-то полгода, а в моей жизни всё так поменялось. Больше не приходится думать, где достать две-три тысячи, которых так не хватает на оплату коммуналки. Ведь зарплаты продавца хватило бы разве что на аренду и еду.

Я вдохнул и выдохнул. Отпил еще глоток и уставился за окно, где в прозрачной голубизне небес проплывали первые рваные серые облачка. Это признак быстрой перемены погоды.

Солнце клонилось к закату, просвечивая сквозь первую листву каштана. С другой стороны раскинул свои ветки орех в ожидании настоящего тепла весны. Оторвавшись от созерцания природы, я взглянул на стену, на которой висел отрывной календарик — из тех, в которых еще печатают приметы или рецепты, — и старые круглые часы.

«Апрель. — подумал я и не поверил в число, оно казалось обманом».

Двенадцатое апреля. А ведь в этот день раньше праздновали День космонавтики. А сейчас... сейчас даже забыли, что такое календарь. Мир сошел с ума, и все заняты выживанием. Да что там говорить, даже я до вчерашнего дня занимался тем же самым. Пытался остаться в живых, а не быть застреленным мародером или загрызенным одичавшими собаками. И это я молчу о диких животных, для которых города стали пастбищем, а для некоторых и домом. Но менее опасными от этого они не стали.

Я хмыкнул и отпил несколько глотков, согревая нутро.

«Я всё пропустил. Когда же наступила весна? — мои мысли метались, перепрыгивая с одной на другую. — Даже каштан выпустил цветы. Неужели прошло полгода?»

И тут только до меня дошло, что за всё это время я забыл о своем дне рождения. Мне исполнилось двадцать пять лет, хотя я по-прежнему ощущаю себя подростком. Будто вчера закончил школу, у меня есть подружка и я свободный человек. Я могу попросить денег у родителей, прийти к двенадцати домой, и меня накормят вкуснейшим ужином.

Но... Реальность жестока, и моих родных год как нет со мной. С девушкой расстались в сентябре, а квартиру мы снимали. Все близкие остались за сотни километров, и нас разделяло не только расстояние, но и годы. Последние куда сильнее разрушают связи, чем километры.

В какой-то момент себя стало так жалко, хотелось заплакать и пожаловаться на всё: на несправедливость, на дурацкую магнитную бурю, что лишила всё человечество электричества, на свою никчемность и отсутствие друзей, в которых я так нуждался в тяжелые минуты.

Я смотрел на улицу не моргая. Смотрел, как колышется листва, на облака, на пролетающих ворон. Смотрел не в силах оторваться, будто я слился с этим внешним миром, с этим днем — и так же угасал, как солнце, трепетал, как лист на ветке, был хмур и тяжел, как тучи.

Крепкая рука легла на плечо и чуть сжала, вырывая меня из ступора. Я посмотрел на старика.

—Сергей, ты в порядке? — в его голосе звенела тревога.

— Ефим Анатольевич, что-то случилось? — я не хотел беспокоить этого доброго деда, спасителя меня и Ксюши.

— Ты не отвечал, когда я тебя звал. Лишь смотрел в окно и плакал.

Старик действительно выглядел обеспокоенным, но в его слова верилось с трудом. Ведь я не плакал с самых похорон родителей. Я прикоснулся к щекам и вытер мокрые дорожки. Посмотрел на ладонь, где блестела влага.

«Я плакал? Но когда? Почему?»

— Это от солнца, — солгал я старику, не желая открывать душу. Да и разучился я это делать. На работе быстро учишься хранить всё в себе и не делиться эмоциями с другими, особенно личной жизнью.

— Дело твое, сынок. Но чем дольше держишь в себе, тем больнее потом.

Я не знал, к чему он это сказал. Возможно, он пришел к какому-то своему умозаключению. А возможно, он прав. Но я не доверяю ему настолько, чтобы болтать по душам.

— Ефим Анатольевич, вы что-то хотели? — решил я сменить тему.

— Ах да. Ксюша приготовила обед и звала тебя, но ты не слышал, и я пришел за тобой.

—Спасибо. Я сейчас приду.

Дед посмотрел на улицу, покачал головой и ушел на кухню. Я же поставил чашку с остывшей водой и вытер слезы. Еще не хватало, чтобы эта мелочь начала меня донимать.

На маленькой кухоньке было уютно. Стол накрыт, а дед с Ксюхой сидели и обсуждали что-то о консервации. На импровизированной плите-буржуйке закипал чайник. В этой идиллии было что-то знакомое, близкое, давно забытое. То чувство, которое ускользает, которое потерялось в жизненных буднях, умерло с наступлением апокалипсиса. И дело даже не в самой беде, которая забрала у жителей планеты электричество, технологии и привычную жизнь. А в самих людях: несмотря на все достижения, человечество так и осталось дикарями. Все преграды пали, нормы приличия потеряли значимость, мораль стала пустым словом, а закон пишут руки сильных и тех, у кого оружие. Да, всё пошло под откос.

—Сергей, чего же вы там стоите? Идите, садитесь. Будем обедать, — бодрым голосом прервал моё созерцание Ефим. — Ксюша, внученька, налей-ка нам чаю.

Девушка улыбнулась деду, грациозно поднялась и, взяв чайник, налила кипятка в большой стеклянный заварник с ситечком. С вызовом и бесятами в глазах она посмотрела на меня, разлила чай по кружкам и села на своё место.

—Спасибо, внученька.

Я сел на свободный стул.

Обед прошел быстро. Простой суп и каша, а на сладкое — чай с сахаром. Для меня это первый нормальный обед за последнее время.

Месяц назад ударили сильные морозы, и я решил пересидеть их в одном из домиков на окраине деревеньки, а не в городе. Вот только через несколько дней заявились гопники — или, попросту говоря, бандиты — и забрали всё. Я не сильно сопротивлялся. А чего дергаться, если против меня два десятка малолеток с тюремным сленгом? Тут и дураку понятно, что я против такой толпы не игрок, и даже кунг-фу не поможет. А автомата у меня нет. И даже если бы был, у них тоже имелось огнестрельное. Вечером им стало скучно, вот они и решили пострелять по мне. Я только чудом остался в живых, отделался ранением бедра. Тогда и наткнулся на убежище, где жила Ксюха. Правда, я тогда слабо понимал, что делаю — был в горячке и после кровопотери.

Три недели валялся в медпункте. Хорошо хоть, кормили. А когда выписали, я помогал убирать и готовить за такое щедрое гостеприимство и помощь. Тогда я думал, что мне сказочно везет и я смогу остаться, жить и не думать, где достать еду и как согреться, как дожить до весны и тепла. Вот только мои надежды рухнули с приходом мародеров. Кто-то открыл им двери, и началась перестрелка. Я схватил что смог и рванулся к одному из трех запасных выходов вместе с остальными. А оказалось, там тоже встречали и отнимали всё, даже одежду. В панике и неразберихе мне удалось прорваться и уйти. Тогда я и встретил Ксению. Она стояла у выхода и, поймав мою руку, попросила помочь сбежать. Тогда, в сумраке, она показалась вполне взрослой особой с приятными формами. Я брякнул — просто чтобы она сама не захотела идти со мной: «Мне нужен только секс». На что эта особа ответила согласием. А мне-то что? Я и взял.

Незаметно наступили сумерки. После обеда Ефим читал книгу, а Ксения зашивала свою одежду. Я же незаметно провалился в сон. Мне снился тот день, когда наступил конец света. С маленькими отличиями: в реальности люди, находившиеся на солнце или слабые здоровьем, просто умерли, а во сне они превратились в монстров с огромными зубами и подобных на тени, от которых даже за стенами не скрыться. Да, в реальности в тот день многие погибли, а через несколько часов на улицах уже царил хаос, полыхали пожары и слышалась стрельба. Во сне же за мной гонялись тени, пытались загрызть дикие собаки, а люди требовали от меня вернуть всё назад, как было «до», вернуть электричество.

Я проснулся, тяжело дыша. Дед сидел всё там же, в своем любимом кресле, и читал при свете свечи. Девчонки не было видно.

Да, с этой особой вышла промашка. Я недооценил капризы природы и то, что у малолетки могут быть такие округлые формы в её-то пятнадцать лет.

—Плохой сон? — утвердительно поинтересовался Ефим Анатольевич, не отрываясь от чтения.

—Кошмар, — сухо ответил я, не делая из этого тайны.

—Сергей, оставь Ксюшу помогать мне, — слишком обыденным голосом сказал дед.

—Оставить?

—Именно. Я уже стар, и мне тяжело взбираться по лестницам или убегать от диких животных. Еды у меня не так-то и много. А Ксения вам не родня, я спрашивал.

После упоминания этой девицы всё встало на свои места. А то я сначала не понял, зачем этому деду малолетка понадобилась, да еще и в умирающем городе.

— И что эта дура вам наговорила?

Ещё бы, я с ней уже больше недели знаком, и эта зараза промолчала о своем возрасте. На второй день после бункера, когда мы нашли место, где можно остаться на пару дней и перевести дух, я, как все нормальные мужчины, решил расслабиться и получить удовольствие от вечера, а заодно расслабить девушку — а то постоянно дергается и пугается малейшего шума. После еды я прижался к ней и нежно погладил, попытался поцеловать. Но она сжалась, будто сама невинность. И тут до меня дошло, что она малолетка или что это у нее первый раз. Настрой был потерян. Я сел и, смотря ей в глаза, задал главный вопрос: сколько ей лет? И тут выяснилось, что её зовут Ксения и ей пятнадцать полных лет, а весной исполнится шестнадцать и она уже получила паспорт, о котором мечтала. Я её приземлил: в такое время паспорта не нужны, да и не осталось ни устройств , ни людей, чтобы их изготовить. К тому же я терпеть не могу неопытных малолеток, другое дело — девушки постарше. На работе я как раз встречался с одной такой.

После этого я стал видеть в ней бесполое существо. Даже её тело не вызывало интереса. Но дедуля-то этого не знает. А эта малявка, после того как я перестал обращать на неё внимание, начала наглеть и всячески выманивать поблажки.

—Сергей, — начал он серьезно, — она девочка видная, но еще слишком маленькая. Я понимаю, что ты её спас, но у неё есть семья, и они её ждут. А я знаю соседей, которые помогут ей добраться домой.

— Не делайте из меня монстра. Мне не нужна эта малолетка. Если нужна — забирайте эту ходячую проблему.

— Так ты не приставал к ней? — удивился Ефим.

— Нет. Я малолетками не интересуюсь.

Я был сердит. Хотя нет, я был в бешенстве. Хоть и был благодарен деду за то, что открыл подъезд и окликнул нас, благодаря чему мы не попали на корм стае одичавших собак, но это переходит всякие рамки. Я даже пальцем эту малолетку не тронул. Страшно представить, что она Ефиму наговорила.

— Ты уж прости. Ксения мне напомнила внучку, вот и... Да и молодежь нынче мыслит по-другому... — дед сделал паузу. — Они живут за океаном и приезжают редко. А я не хотел их лишний раз тревожить. Да и кому такой старик, как я, нужен. Надеюсь, с ними... — он не стал договаривать или не смог.

В комнате повисла тишина. Я понимал его одиночество и желание защитить. Вот только я давно разучился доверять людям и раскрывать душу перед каждым встречным.

— Ефим Анатольевич, я завтра ухожу один. Могу попросить вас дать немного еды и теплых вещей в дорогу?

Дед кивнул головой, а в его глазах блестели не сорвавшиеся слезы.

—Знаешь, сынок, я дам тебе всё, что смогу. А если захочешь, то можешь остаться и помочь нам вернуть всё назад.

— Нам?

— Да, нас — стариков — много, и нам нужна помощь молодых. Мы много знаем и умеем, только силы не те. Да и Ксении завтра исполнится шестнадцать. Я вижу — ты ей не безразличен.

—Извините, но...

— Ты подумай. Утро вечера мудренее.

Дед Ефим положил книгу на столик у кресла и, взяв свечу, ушел в свою комнату. Я же лег на диван в гостиной и смотрел за окно, где разыгралась метель. Входная дверь скрипнула не смазанными петлями, и Ксюха со свечой подошла ко мне.

— Ты не спишь?

— Нет.

— Ты прости меня. Я деду рассказала всё. И ты... — она замолчала.

— Я не сержусь. — Я действительно не сердился и даже почувствовал некоторое облегчение. — Я тоже был дураком в юности.

—Придурок.

Она встала и ушла в детскую, забрав с собой свет. Я остался в темноте, и так даже стало легче размышлять. Дед ведь в чем-то прав, а у меня нет конкретной цели. А тут будет хоть какая-то поддержка. Ксения красивая, ей завтра шестнадцать, и в будущем она может стать моей. Да и остальное не так уж плохо.

Мысли текли медленно, и я незаметно погрузился в сон.

Утро встретило меня ясной погодой и жарким солнцем. Всё-таки апрель, и весна вступала в свои права. Я выспался. В квартире было тепло, пахло едой и сладкой выпечкой — дед Ефим хвастался своими умениями в пекарском деле перед Ксенией.

Я улыбнулся и продолжил лежать, глядя, как свежая зелень сбрасывает снег и блестит в утренних лучах.

«Да. Впереди у меня целая жизнь, и я обязательно проживу её хорошо».