Сокровище

Глава 1

На вершине горы Руднев остановился перевести дыхание. Он поднял взгляд к пепельно-серому небу, где бурлили устрашающего вида тучи, сшибались, взрывались и перекатывали друг через друга. Руднев досадливо поморщился, подумав: «А что ты ожидал увидеть?»

Небо не менялось три года, но иногда становилось более жутким, когда оранжевые и кроваво-красные лучи солнца вспарывали серый полог. От таких видов Руднева накрывало неприятными мыслями: что если война продолжается где-то в небесах и однажды докатится до его укрытой в лесу хижины?

Он потёр шрам на боку и начал спускаться. Перед ним лежал мёртвый город: разрушенный, разграбленный, сожжённый и всеми покинутый.

И всё же в городе оставалось довольно много из того, что представляло ценность. Из того, что в прежней жизни было чем-то само собой разумеющимся, неприметным, ведь раньше миром правили другие ценности — то, что сейчас ничего не стоило.

Когда-то Руднев мечтал о новой машине, чтобы не хуже, чем у Свиридова, стремился поскорее накопить первоначальный взнос и взять в ипотеку трёшку в новостройке, добивался должности старшего специалиста, ради чего, ни минуты не задумываясь, подставил одного из коллег. Теперь же он был озабочен ремонтом вечно подтекающей крыши, починкой керосинки, поиском суровых ниток и заменой старой пилы.

Были и приятные хлопоты. На днях Руднев наткнулся в развалинах кочегарки на чей-то тайник с припасами. Он старался не думать, кто и когда его сделал, почему так и не вернулся за этим сокровищем. В тайнике были рыбные консервы, свиная тушёнка, сухое молоко, пакеты с гречкой, перловкой и макаронами. Прежде Руднев и не взглянул бы на эти продукты. Теперь за них могли убить.

За размышлениями о драгоценных припасах, за подсчётами оставшихся ходок из города до хижины Руднев вовремя не заметил опасность. Он много раз ходил этой дорогой, вдыхал гарь, въевшуюся в руины, поэтому не увидел и не почувствовал костёр, догоравший посреди старой игровой площадки.

В груди у Руднева похолодело, сердце будто остановилось, и ноги едва не отнялись от приступа страха. Руднев никого не увидел, не услышал, но всё равно без раздумий сиганул в ближайший куст ирги, упал на колени и затаился.

С детства он отличался богатой фантазией, гордился ею, а сейчас она стала причиной панической атаки. Он кожей ощущал злобный взгляд чужака. В воображении вырисовывалось, как некто невидимый целится в него, целится точно в голову и вот-вот нажмёт на спусковой крючок.

Руднев давно не встречал других людей. Даже на их следы не натыкался. Он бы не сказал, что переживал по этому поводу, ведь фраза «человек человеку волк» из поговорки превратилась в суровую правду жизни. Теперь все против всех, и даже Бог, любивший нас когда-то, только за себя.

Свою последнюю встречу с чужаками Руднев никогда не забудет. Столкнулся с ними во время очередной вылазки в город и, как самому казалось, был осторожен. Просто свернул за угол, краем глаза заметил какие-то фигуры, а через секунду уже нёсся сломя голову, подгоняемый выстрелами. Он даже не сразу понял, что шальная пуля прошила правый бок. Руднев до сумерек отсиживался в лесополосе, добирался до хижины, петляя подальше от неё, чтобы не привести незнакомцев к своему убежищу. Тогда же он узнал, что опасны не только чужаки, но и те, кого он считал близкими, за кого переживал, ради кого рисковал жизнью.

Рану промыли и обработали, но никто, включая самого Руднева, не счёл её серьёзной. Все больше переживали насчёт мародёров. Ушли или нет? Будут ли рыскать по лесу в поисках хижины?

Уже на второй день после ранения Руднев суетился по дому. Через неделю осторожно наведался в город и с облегчением обнаружил, что мародёры не стали задерживаться среди развалин. А потом у Руднева поднялась температура, накатила слабость, он провалился в забытьё, словно тонул в огне и никак не мог вынырнуть. Он просил лекарства, но даже в аспирине ему отказали.

Руднев выкарабкался каким-то чудом. Беспамятство отступило. Он с трудом двигался, потому что малейшее движение причиняло боль. Он тщетно звал на помощь и когда кое-как выполз из хижины, пил воду прямо из грязной лужи.

Так он узнал, что остался один. Руднева бросили, не дожидаясь его смерти. Ушли, забрав припасы и даже его зимнюю одежду.

Костёр на игровой площадке догорел. Вокруг не было ни души, но Руднев сидел в кустах, пока окончательно не удостоверился, что опасность миновала. Он подошёл к кострищу, изучил следы незнакомцев — ничего особенного. Там же валялась книга в грязной обложке без первых двадцати-тридцати страниц. Видимо, чужаки нашли её в руинах, использовали, чтобы разжечь огонь, а потом выбросили.

Руднев покрутил книгу в руках: разбухшая, с покоробленными листами. На ладонь выпала закладка с рисунком космического корабля. Руднев сунул книгу в рюкзак и направился к кочегарке, по дороге прислушиваясь к каждому шороху, пугаясь каждой тени. Пару раз он подумывал отложить поход и вернуться в хижину. Не вернулся. В рюкзак накидал совсем немного своих сокровищ, чтобы в случае опасности ничего не мешало бегу, и в крайнем случае было не так жалко бросить.

В хижине нашлись неотложные дела. Он натаскал воды из родника, замазал глиной прогоревший дымоход печи, кусками полиэтилена кое-как залатал дыры в крыше, запаял керосинку. Возился почти до темноты, придумывая себе всё новые и новые занятия лишь бы не вспоминать о чужаках, с которыми разминулся в городе.

Готовясь к ужину, Руднев запалил лампу и вспомнил о книге, так и лежавшей на дне рюкзака. История захватила. Не помешало даже отсутствие у книги первых страниц. В романе описывалось будущее человечества. Будущее без войн и болезней, со звездолётами и освоением далёких миров, со встречами с инопланетными цивилизациями. Руднев читал и читал, проглатывал страницу за страницей и не мог насытиться. Глаза слипались, на столике перед ним стояла банка с недоеденной килькой в томатном соусе.

Всё-таки Руднев закрыл книгу, улёгся, положив её себе на грудь, и вспомнил прошедший день. Он улыбнулся тому, как много успел сделать, как умудрился ускользнуть от опасности и нашёл интересную книгу. Засыпая, он подумал: «Какой неожиданно славный день сегодня».

Посреди ночи на лес обрушилась буря, но Руднев не слышал, как ветер сорвал заплатки с крыши и унёс их прочь, как родник завалило огромными валунами, скатившимися с горы. Руднев крепко спал, прижимая к груди книгу. Он спал и улыбался, видя сны о безмятежном сытом будущем, мире счастья и любви, мире, лишённом страхов.

В мерцающем свете керосинки на обложке книги можно было прочитать её название: «Люди как боги».